Ананасовый компот. Часть IV
Горы в брачных венцах.
Я в восторге, я молод.
У меня на горах
очистительный холод.
Вот ко мне на утес
притащился горбун седовласый.
Мне в подарок принес
из подземных теплиц ананасы.
Он в малиново-ярком плясал,
прославляя лазурь.
Бородою, взметал
вихрь метельно-серебряных бурь.
Голосил
низким басом.
В небеса
запустил ананасом...
Андрей Белый "На горах", Москва, 1903 г.
Вот здесь, когда автор стишка запускает в небесную лазурь ананасом, принесенным ему безобразным уродцем в красной рубахе (как у палача) из подземных теплиц, - мы этот стишок прервем для разговора о степенях склонности к ананасовому компоту.
А то у послушных мальчиков по социальным сетям сделалась истерика. Как же так? Они довели свое "кошек душили-душили..." до апофигея, добились, наконец, "братоубийственной войны, холода и голода", от которых нас прежние "седовласые горбуны" выручали-выручали, а потом померли...
Нынче вроде бы надо митинги устроить на горах, мол, ведь Россию-Скотопригоньевск обижают, не им пендель отовсюду светит... А тут я сижу в первом ряду, семушки лузгаю, ананасом закусываю и от души им желаю, чтоб их вообще ни в Финляндию не пускали, ни в Болгарию... чтоб сидели в родном Скотопригоньевске и любовались бы на здешние горы и пригорки...
Ананасовый компот. Часть III
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
Ну, сказала, наконец, все послушным мальчикам. Все, что я давно о них на душе хранила. Конечно, они ведь решат, будто их это напрямую не касается. Только что-то притормозилось их продвижение "Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!"?
А скоро и в общественный туалет в аэропорту пускать не станут даже по большой нужде. Причем... заметим, сделаю это вовсе не я, а... сами они подсуетятся. Все и происходит - по доносам в точности таких же. В этом самый цимес, между прочим. А когда я предупреждала, так ведь не верилось, да?
Послушным мальчикам
Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдём под вечны своды -
И чей-нибудь уж близок час.
Гляжу ль на дуб уединённый,
Я мыслю: патриарх лесов
Переживёт мой век забвенный,
Как пережил он век отцов.
Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю: прости!
Тебе я место уступаю;
Мне время тлеть, тебе цвести. [...]
Александр Пушкин, 1829 г.
Ах, как красиво хоронят послушных мальчиков! Как славно их чествуют в тот момент, когда жизнь уже прожита... и как сами они легко и непринужденно втаптывают в грязь собственные идеалы, которым когда-то приносили присягу... Они отчего-то считают, будто идеалы касаются только всех нас, а нас это, напротив, нисколько не касается. И вдруг в самый последний момент они начинают цепляться за эти неоднократно заплеванные идеалы, как за соломинку... Каждый раз одно и тоже.
Вы любите созерцать похороны послушных мальчиков так, как люблю это я? А я, признаться, полюбила это дело с тех пор, когда все мальчики стали на редкость послушными. Тем более, те самые мальчики, которых куда-то и пускать начали, только лишь потому, что именно я всем объяснила, насколько они некогда были хороши.
Что-то не припомню, чтоб Кургинян промычал нечто осмысленное в то время, когда приходилось расставлять акценты в местечковом стереотипе - "Ви помните, какая страна досталась Владимиру Путину?..."
Вебинары июля
В полях созрел ячмень.
Он радует меня!
Брожу я целый день
По волнам ячменя.
Смеется мне июль,
Кивают мне поля.
И облако - как тюль,
И солнце жжет, паля.
Блуждаю целый день
В сухих волнах земли,
Пока ночная тень
Не омрачит стебли.
Спущусь к реке, взгляну
На илистый атлас;
Взгрустнется ли, - а ну,
А ну печаль от глаз.
Теперь ли тосковать,
Когда поспел ячмень?
Я всех расцеловать
Хотел бы в этот день!
Игорь-Северянин «В июле», 1909 г.
Премьер в интерьере. Часть II
Так и сяк пытаешься приставить нашего премьер-министра к пласту исконной русской истории и культуры, отраженной у нашего великого живописца Клавдия Лебедева... и начинаешь осознавать, что никаких "исторических предпосылок" появления такой фигуры в государственном управлении страны не было и не могло быть.
Подобное могли на шею навязать лишь совершенно безответственные люди, а те, кто еще и пытался представить из него "лидера" в России, а не где-то у отсталых этносов, к развитию которых Дмитрий Медведев имеет почти отеческую склонность при условии бесконтрольного бюджетного финансирования.
Живопись Клавдия Лебедева необычайно разнообразна. Поэтому можно, например, подобрать ради фона что-то вроде "Ночь на Ивана Купалу" - с пьяным кутежом, цыганщиной, веселыми разухабистыми девицами и явном предположении, что там начнет твориться дальше, когда все устанут бить в бубны и снимут сапоги.
Рубрика: Госуправление, Гражданская позиция, Гуманитарная катастрофа, Дедюха-Блюз, Зрелища и чтиво | 
Метки: Pussy Riot, Алексей Миллер, Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Инна Чурикова, Клавдий Лебедев, Лия Ахеджакова, Наина Ельцина, Петр Порошенко, Роза Отумбаева, Эльдар Рязанов | 
Нет комментариев »
Премьер в интерьере. Часть I
У нас премьер фактуристый, живописный, его принято равнять с самодержцами, инператорами (см. Шоу двойников ). На фоне нынешнего развали-обвала-обрушения, а также пожаров-затоплений - рассматривать его выходы в народ как-то будет не эстетично.
К тому ж, раз у нас директора Третьяковской галереи уже уволили за то, что она Дмитрию Анатольевичу не смогла обеспечить должного комфорта, так мы наоборот заранее все обеспечим. Тут у нас вай-фай, мультикультурность полная. А булки с кофе он в Кремле на грудь примет.
Давайте рассмотрим одно явление Дмитрия Анатольевича перед народом - в интерьерах, завешанных историческими полотнами живописца Клавдия Лебедева.
А наших дам обяжем выходить к гостям в кокошнике, предлагать медовуху и давать краткую справку об авторе всей этой живописи... А то некоторые столько наваяют, что после все сразу и не упомнишь. Прочитать остальную часть записи »
Ананасовый компот. Часть II
Ну, так вот. Приходите вы, значит, к одному человеку... в тот момент, когда вам не слишком кошерно, а может и совсем некошерно. И что-то пытаетесь пролепетать о своем затруднительном положении.
Но, конечно, не сразу в лоб, с порога. Вы же не знаете, вдруг перед вами дверь захлопнут? Заходите вы как бы... так, случайно мимо проходили. И хорошо, если у вас сразу 200 тысяч в долг не попросят в тот момент, когда всех ваших проблем... хотя бы тысяч на пять. Иначе совсем кердык.
Через силу вы пытаетесь описать этот свой грядущий кердык, а вам в ответ с подъемом рассказывают о своих проблемах, давая понять, что без вас тут жизнь-то не стоит на месте. И до вас понемногу начинает доходить, что оказанная услуга у нас давно ни за что не считается.
Да много ли вы там оказали услуг? Что вы, в самом деле, можете сравниться с Сыном Божьим, который пошел за всех нас? Много он взамен просит? Нет, только, чтобы была душа на месте.
А вы чувствуете, что пришли со своими проблемами совершенно напрасно, потому что тот, кто рассказывает вам, как несколько повысил планочку своих проблем до 200 тысяч (или 200 миллионов, неважно), - считает, что обязан лишь себе самому, своим выдающимся способностям. В том числе и наводить новые знакомства, куда более нужные, чем знакомство с вами.
Вы уже все понимаете, но еще пытаетесь... трепыхаться. Чтобы услышать в ответ "старик!" или "милая моя!" - с пояснением, какие большие проблемы нынче у того, на чью помощь вы так надеялись.
Ананасовый компот. Часть I
- ...Говорит: стонал, всё стонал, а тот стоял и на него любовался. Это хорошо!
– Хорошо?
– Хорошо. Я иногда думаю, что это я сама распяла. Он висит и стонет, а я сяду против него и буду ананасный компот есть. Я очень люблю ананасный компот. Вы любите?
Алеша молчал и смотрел на нее. Бледно-желтое лицо ее вдруг исказилось, глаза загорелись.
[Ф.М. Достоевский "Братья Карамазовы". гл. "Бесенок"]
Итак, разобрав истинный смысл мифа о Вавилонской башне, можно, наконец, подойти и к некоторым особенностям той особой среды, которая вмещает все наши мысли и чувства, надежды и стремления. И здесь надо понять, что эта среда отнюдь не инертна, как полагают некоторые граждане, решившие кормиться за ее счет или посредством ее.
Конечно, я имею в виду уникальную среду русского языка, раз уж прямо по моим высказываниям, приписываемым себе-любымым с простотой вора-форточника, проводятся всероссийские совещания на высоком уровне. Это - сколько угодно, раз никого не останавливает тоже не слишком сложный для понимания факт: все надо было говорить вовремя и от себя лично. А если решили говорить после времени, то тем более надо жестко разделять свое и чужое.
А то вначале говорят о "создании класса эффективных собственников", потом приглашают "иностранных инвесторов", затыкают всем рты, а как... приходит время собирать камни, начинают вдруг хвататься за мое, сказанное в совершенно другое время, по другому поводу.
Все равно что ковыряться в анасовом компоте перед распятым. Потом уж, когда ловить больше нечего, а анасовые колечки в баночке закончились - еще и подойти и вывернуть карманы у субъекта на кресте. Вдруг в карманах что-то завалялось? Ведь мелочишка самому истязаемому уже ни к чему, а просто оставлять мелочь в его карманах... несправедливо!
Рубрика: Зрелища и чтиво, Информационные войны, Манипуляция сознанием |
Метки: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Ксения Собчак |
Комментарии (9) »
Вебинары июня
В золотистой дали
облака, как рубины,-
облака как рубины, прошли,
как тяжелые, красные льдины.
Но зеркальную гладь
пелена из туманов закрыла,
и душа неземную печать
тех огней - сохранила.
И, закрытые тьмой,
горизонтов сомкнулись объятья.
Ты сказал: "Океан голубой
еще с нами, о братья!"
Не бояся луны,
прожигавшей туманные сети,
улыбались - священной весны
все задумчиво грустные дети.
Древний хаос, как встарь,
в душу крался смятеньем неясным.
И луна, как фонарь,
озаряла нас отсветом красным.
Но ты руку воздел к небесам
и тонул в ликовании мира.
И заластился к нам
голубеющий бархат эфира.
Андрей Белый "Бальмонту" 1903
Кодекс Хаммурапи. Часть Х
Появление Энкиду в эпосе обставлено почти как в мюзикле "Весна для Гитлера". Это не просто очередные кочевники вторглись в пределы шумерских владений, а весь народ молит они богов унять царя Урука посредством создания... новых людей ему под стать. Чтобы Гильгамеш соревновался с Энкиду, а "Урук да отдыхает".
Тело Энкиду покрыто шерстью, он почти дикий и необузданный, жил среди зверей, "ни людей, ни мира не ведал". Оберегая зверей от охотников, он вызвал их ненависть к себе, но те ничего не могли с ним поделать. В отчаянии охотники отправились в Урук и пали в ноги царю Гильгамешу, моля избавить их от ненавистного врага.
Далее идет эпизод, который всеми толкуется... слишком свободно... или не обсуждается вообще. Гильгамеш посоветовал охотникам отвести к Энкиду блудницу Шамхат, чтобы она его соблазнила. И "блудница наслажденье дала ему, дело женщин". Когда же насытился лаской Энкиду, то обнаружил, что ослабело его тело и "разуменьем стал он глубже".
Шумеры - создатели городской цивилизации почти в современном понимании. Это отдельный искусственный мир, своеобразный оазис в почти необжитом пространстве. Да, они достигли высокой цивилизации, но в ограниченных пространствах, это система городов-государств, расположенных на торговом пути.