Литературное обозрение
Updated: 9 минут 26 секунд назад

Модное безумство. Часть III

Срд, 24/05/2017 - 06:13

Штурм Константинополя турками в 1453г.

Первый подъем новой культуры в Италии относится к XII — XIII вв. Северо-итальянские города-государства во главе с Венецией захватили посредническую торговлю между Западной Европой и Востоком. Крупными центрами ремесленного производства становятся Флоренция, Сиена, Милан. Политическая власть в них сосредоточилась в руках купцов и ремесленников. Объединенные в цехи, они активно противостояли местным феодалам и способствовали отражению натиска иноземных завоевателей (прежде всего германских императоров). В условиях политической самостоятельности в городах зарождались новые формы капиталистического уклада. Эти изменения вызвали коренные сдвиги в мировоззрении и культуре, характеризующейся интересом к человеку как мыслящей и чувствующей личности, к античности. На раннем этапе переходной эпохи культура во многом носила противоречивый характер, новое часто уживалось со старым, либо облекалось в традиционные формы.

Проторенессанс кровно связан со средневековьем, с романскими, готическими и византийскими традициями. В средневековой Италии византийские влияния были очень сильны наряду с готикой. Даже величайшие новаторы этого времени не были абсолютными новаторами: нелегко проследить в их творчестве четкую границу, отделяющую «старое» от «нового». Симптомы Проторенессанса в изобразительном искусстве не всегда означали ломку готических традиций. Иногда эти традиции просто проникаются более жизнерадостным и светским началом при сохранении старой иконографии, старой трактовки форм. До подлинного ренессансного “открытия личности” тут еще не доходит.

Художественная культура позднего дученто (XII в.) и треченто (XIII в.) существенно отличается от раннеренессансной: архитектура этого времени развивается на романской и готической основе, изобразительное искусство еще не базируется на натурной штудии, изучение античных традиций носит эпизодический характер и т. п.

Джотто.Оплакивание. Ок. 1305—1308

Джотто.Бегство в Египет.1304-1306

Прослеживая историю итальянского искусства, можно убедиться в непрерывности связей, соединяющих Проторенессанс, эпоху Данте и Джотто с ранним Возрождением, в зарождении на рубеже XIII—XIV веков контуров принципиально нового художественного мышления, основанного на ориентации на реальный мир и такие его фундаментальные свойства, как материальность, пространственная протяженность, логичность и познаваемость господствующих в нем связей. Это те начала, которые стали основополагающими для искусства Возрождения.

В 1316 г. в Болонье были прочитаны лекции по анатомии человека — первые в средневековой Европе на тему, от которой, согласно церковному вероучению, следовало отворачиваться с краской стыда на лице. А еще более ранним был особый указ, разрешавший вскрытие человеческих трупов, что долго почиталось делом греховным, даже дьявольским, которому предавались разве что колдуны, нередко сжигавшиеся на костре. Указ исходил от Фридриха II, императора «Священной Римской империи» и одновременно короля Сицилии, в первой половине XIII века долго (хоть и тщетно) боровшегося против папства за объединение Италии и прозванного «возродителем древних цезарей». Этот властитель был человеком незаурядным, понимавшим требования своего времени. Он живо интересовался наследием античности, сохранившимися на юге Италии изваяниями римских императоров и богов, был подозреваем в неверии и даже отлучен от церкви.

И всё же первый этап в искусстве Ренессанса был тесно связан с крупнейшим во всей тогдашней Европе центром производства шерстяных тканей, с городом-государством, городом-коммуной — Флоренцией. Здесь, в столице древней Тосканы, написал свою «Божественную комедию» Данте — «последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени», работали скульпторы, в произведениях которых ясно обозначались реалистические тенденции.

На флорентийской почве сформировалось могучее дарование друга Данте, родоначальника реалистического искусства Возрождения Джотто ди Бондоне (1266/67—1337), связанного с передовыми кругами Флоренции. Разносторонность интересов художника позволяет считать его типичным представителем новой культуры. Архитектор, скульптор, поэт, самый значительный вклад он сделал в развитие живописи. Джотто создал облик мира, адекватный реальному по своим основным свойствам — материальности и пространственной протяженности.

Giotto_Kiss_of_Judas

Джотто. Мадонна в славе.

Искусство Джотто утверждает ценность реального человека. Порвав со средневековыми канонами, он внес в религиозные сцены земное начало, изображая евангельские легенды с небывалой жизненной убедительностью.

Искусство Джотто с его искренностью и простотой, ясное по мысли, полное веры в человека положило начало живописи Возрождения.

Джотто оказал влияние на формирование ведущих школ итальянской живописи XIV в., прежде всего флорентийской, а также на ряд мастеров, работавших в Сиене и Падуе. К его наследию неоднократно обращались мастера итальянского Возрождения от Мазаччо до Микеланджело.

Учелло. Портрет молодого человека. 1450 г.

Фра Филиппо Липпи. Мадонна дель Росси (прибл.1465)

Мазаччо.Чудо со статиром, около 1427-1428 года.

Была и другая, исторически более ранняя линия в Проторенессансе, решительнее противостоящая готике. Ее начинали скульпторы – Никколо Пизано и Арнольфо ди Камбио. Никколо Пизано работал еще в сер. XIII века, когда европейская готика была в полном расцвете. Вдохновляясь римской пластикой, Пизано преодолевает бесплотность готических фигур и «успокаивает» их повышенную экспрессию. Отрицательная реакция Никколо Пизано на тревожную эмоциональность средневекового искусства предвещала интеллектуальный рационализм Возрождения, который восторжествовал через 2 столетия и принес с собой новую эмоциональность – более собранную, мужественную и интеллектуально обогащенную по сравнению с готическим вихрем смятенных чувств.

Интуитивно искали форм ясных, плотных, рационально упорядоченных и расчлененных. В Италии эти поиски стимулировались сохранностью многих античных римских памятников; после нескольких столетий, в течение которых их созерцали равнодушно, теперь интерес к ним колоссально возрос.

Эпоха Возрождения (от фр. Renaissance — расцвет) стала одним из важнейших событий в истории культуры всего мира. Это было время коренных общественных, экономических и мировоззренческих изменений.

Ведущая роль итальянского костюма в истории моды эпохи Возрождения очевидна, ведь именно Италия была родоначальницей Ренессанса, затронувшего все сферы жизни западноевропейского общества.

Венеция, Генуя, Флоренция и другие итальянские города начали богатеть еще во времена крестовых походов.
Огромными средствами обладало семейство крупнейших флорентийских банкиров Медичи. В их руках была сосредоточена власть, и чтоб упрочить ее, Медичи создают свой двор, с которым по роскоши не могли соперничать даже королевские дворы Европы. Медичи сумели прославиться, привлекая к своему двору гениальных художников и музыкантов, знаменитых философов. Феодальная аристократия европейских стран интересовалась всем, что происходило во Флоренции при дворе Медичи, и многому подражала, в том числе и итальянскому костюму.

Лоренцо Медичи Великолепный.

В XV в. главной законодательницей итальянской моды была Флоренция. В XVI в. она уступила место Венеции

Характеристика исторических, экономических и социальных условий эпохи Возрождения, охватывающей XV и XVI вв. была такова: королевская власть, опираясь на горожан, сломила мощь феодального дворянства и создала крупные, в сущности основанные на национальности, монархии, в которых начали развиваться со временные европейские нации. Были заложены основы для позднейшей мировой торговли и для перехода ремесла в мануфактуру, которая, в свою очередь, послужила исходным пунктом для современной крупной промышленности. Таким образом, произошло формирование национальных государств и экономических основ буржуазного способа производства. В спасенных при падении Византии рукописях, в вырытых из развалин Рима античных статуях перед изумленным Западом предстал новый мир — греческая древность.
В Италии наступил невиданный расцвет искусства, который явился как бы отблеском классической древности. Интерес к человеку, любовь к природе, красоте, жажда знаний, открытий (кругосветные путешествия Магеллана и Колумба, открытие Америки), расцвет естественных наук, искусства, литературы, формирование и развитие реализма — нового художественного метода в искусстве — характеризуют эпоху Возрождения.

Итальянский Ренессанс практически не имел влияния на другие страны до 1450 г. После 1500 г. стиль распространился по континенту, но многие позднеготические влияния сохранялись даже до наступления эпохи барокко.

Именно в Италии, самой первой в Европе, начали зарождаться капиталистические отношения, и произошло формирование новой идеологии, которая соответствовала требованиям и стремлениям буржуазии – гуманизма. Человек провозглашался наибольшей ценностью.

Основным идейным стержнем культуры и искусства эпохи Возрождения является гуманизм — новое представление о человеке как о свободном, всесторонне развитом существе, способном к безграничному прогрессу. Тогда не было почти ни одного крупного человека, который не совершил бы далеких путешествий, не говорил бы на четырех или пяти языках, не блистал бы в нескольких областях творчества… Но что особенно характерно для них, так это то, что они почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим вместе. Отсюда та полнота и сила характера, которые делают их цельными людьми. Выступая против аскетизма средневековой морали, итальянская эстетика эпохи Возрождения не противопоставляет тело духу, а вы двигает идею их единства. Сложная натура, в которой глубина и значительность духовной красоты гармонически сочетаются с физической, — таков идеал эпохи.
Красота считается таким же благом, как здоровье и сила. Ее основные признаки и значение подробно разбираются в трактатах итальянских гуманистом — философов и художников Лоренцо Валлы, Луки Пачоли, Аньоло Фиренцуолы и других. Теорию прекрасных пропорций человеческого тела, его пластику, колорит, форму изучают и воспевают в своем искусстве Леонардо да Винчи, Тициан, Дюрер и многие другие великие художники эпохи.

Боттичелли, «Женский портрет»

Леонардо да Винчи

Тициан Портрет Лавинии

Цветущая жизнеутверждающая сила, четкие, устойчивые пропорции, яркий, жизнерадостный колорит воплощены в их образах. Очень показательно описание идеальной женской красоты, данное в трактате Аньоло Фиренцуолы «О красоте женщин»: «…волосы женщин должны быть нежными, густыми, длинными и волнистыми, цветом они должны уподобляться золоту или же меду, или же горящим лучам солнечным. Телосложение должно быть большое, прочное, но при этом благородных форм. Чрезмерно рослое тело не может нравиться, так же как небольшое и худое. Белый цвет кожи не прекрасен, ибо это значит, что она слишком бледна; кожа должна быть слегка красноватой от кровообращения… Плечи должны быть широкими… На груди не должна проступать ни одна кость. Совершенная грудь повышается плавно, незаметно для глаза. Самые красивые ноги — это длинные, стройные, внизу тонкие с сильными снежно-белыми икрами, которые оканчиваются маленькой, узкой, но не сухощавой ступней. Предплечья должны быть белыми, мускулистыми…». Именно такой тип красоты особенно ярко отражен в искусстве Венеции XVI в.

Мода Ренессанса связанна с дальнейшим развитием человека и осознанием им своей индивидуальности.

Существенным изменениям в общественно-экономической структуре и идеологии Италии этого периода (начало XIV – последняя четверть XVI веков), закономерно, должны были соответствовать и сдвиги в сфере материальной культуры, быта, в частности — костюм. Появился новый этнический идеал, который проявился в создании новой формы одежды, абсолютно новой моде. Мода охватывает не только этнические, но и моральные взгляды, которые преобладают в обществе, политические тенденции, этические представления.

Одежда человека не только отображает материальные условия жизни и эстетические вкусы, но и определенные черты характера человека, его индивидуальность, возраст, пол и многое другое. Еще в XVI веке существовала поговорка: «Богатство дворянина на его плечах», поскольку аристократия почти все свои доходы тратила на одежду. Достаточно актуально это высказывание и сегодня, когда одежда может многое рассказать о человеке, его культуре, морали, месте в обществе.

Гуманистическое мировоззрение и реалистичное искусство эпохи Возрождения, полностью изменило отношение к человеку, его индивидуальности, рассматривая человеческое тело как проявление красоты и гармонии в природе. Все это окончательно утвердило новые принципы создания костюма. Теперь одежда должна была соответствовать природным формам человеческого тела, очерчивать фигуру, обнаруживать ее природные пропорции, подчеркивать красоту физического совершенства человека. При этом частичное обнажение тела в костюме приобрело обоснованное право на существование. Так, например, открытое декольте в женском платье с тех пор вошло в быт и постепенно стало не только привычным, но и обязательным.

Флоренция была не только центром культурной и общественной жизни страны, но также славилась своим экономическим процветанием, связанным с производством тканей и модных изделий.

Условия для возникновения новой моды — моды Ренессанса здесь были самые благоприятные. Наиболее важной чертой новой моды явилось то, что она не обнажала человеческого тела и его отдельных частей, как античная культура, не подчеркивала их, как натуралистически ориентированная готика в период своего наивысшего расцвета, а сумела понять его, как нечто, пластически целое.

Новый характер жизни, новое представление о человеческой красоте вызывали к жизни и новые формы костюма. Деятельный, сильный и энергичный человек эпохи Возрождения уже не стеснялся своего тела, как в Средние века, а гордился им, и стремление освободиться от средневековых оков заметно и в костюме.

Движения человека эпохи Возрождения были спокойны и уверенны. Чем более естественно движение человека, тем оно прекраснее — таков был девиз этой замечательной эпохи. И от костюма эстетика Возрождения требовала такого полного соответствия формам тела, подчеркивания красоты пропорций, чтобы он мог быть «вторым телом» человека. При этом обязательно подразумевалась частичная обнаженность. Образцом для создания костюма стала естественная осанка человека, больше нет необходимости создавать причудливые формы, неестественные изгибы.

Новая мода отвергла от прошлого всё, что не отвечало её гармоничному пониманию симметрии и умеренности, она также сумела избежать излишне экстравагантных деталей в моде предшествующего периода. Она отказалась от неестественного положения пояса, иногда расположенного слишком низко на бедрах, иногда — слишком высоко над талией, отвергла длинные остроносые башмаки, глубокие остроконечные вырезы платья, вытянутые углами рукава, и все высокие шляпы.

Вместо всего этого мода Ренессанса установила новые каноны, которые соответствовали тогдашним идеалам. Больше того, она продиктовала точные правила красоты, которые действительны до сих пор: высокая фигура, широкие плечи, тонкая талия, красивый рот, белые зубы, красные губы, благородные движения и статная фигура.

Новая мода обращала также внимание на прическу и цвет волос, на форму груди и рост человека. Основными при этом были человеческие критерии и поэтому, естественно, что она выступала против неестественности готической моды.

Важнейшим условием красоты, как её понимали в Италии, и до Ренессанса, и во времена его расцвета и впоследствии были, например, белокурые волосы. Это требование осуществлялось различными средствами.

Сандро Битичелли.Весна.(primavera)Фрагмент.1477-1478

Пьеро ди Козимо, Портрет Симонетты Веспуччи

В то время итальянские женщины знали несколько способов изменения цвета волос. Волосы приводили в нужный цвет путем их окраски либо одевали на голову нечто вроде современных париков из накладных волос ярко желтого цвета, чем и достигался нужный эффект.

Главным требованием новой моды был неестественно высокий лоб, не обрамленный волосами. Плавность линии лба не должны были нарушать даже брови, которые выщипывали не только женщины, но и мужчины, как предписывала мода, о чем сообщает Балтазар Кастильоне в своих записях от 1516 года.

Пьеро делла Франческа, Портрет Баттисты Сфорца

» Гримировка лица была искусством, которым владела каждая женщина. Руководство Екатерины Сфорца знакомит нас со всеми приемами, которые использовались при наложении грима на лицо. »

В волосы вплетались нити жемчугов и кораллов, волосы украшались специальными сеточками и накидками. Все модные требования точно выполнялись и каждый итальянский портрет эпохи Ренессанса является тому подтверждением.

Изящный вкус и практичность в одежде обнаруживали только итальянцы, особенно итальянки. Они сумели, вопреки воздействию различных направлений моды, сохранить свой собственный вкус и в покрое одежды, и в сочетании красок. Одежда казалась итальянцам необходимым дополнением природной красоты. Женская красота была возведена в культ: ее воспевали поэты, художники воспроизводили женскую красоту и занимались женскими туалетами, моделирование одежды вообще привлекало внимание и талант выдающихся художников.

Знатнейшие люди обращают внимание на женские туалеты и покровительствуют им: нередко послы иностранных держав в Италии в донесениях своим королям подробно описывают женские наряды. Одежда казалась итальянцам необходимым дополнением природной красоты.

Мода в период Ренессанса была научно детализирована. Ренессанс создал первую литературу об одежде, первые руководства о том, как одеваться и гримироваться, как наилучшим образом отвечать требованиям современной моды. Эти требования сформулированы в итальянской литературе с редкостным чистосердечием. Меткие выписки из неё сделал Алессандро Пикколомини в 1538 году, в виде диалога двух итальянских дам,Рафаэлы и Маркеты. Когда наивная Маркета спрашивает более опытную Рафаэлу о том, что является важнейшей особенностью моды, то Рэфаэла совершенно откровенно ей отвечает, в разрез со всеми церковными предписаниями, что мода должна быть «богатой», что платье должно быть широким, со множеством складок.

Одним из первых трудов по истории костюма была книга Чезаре Вечеллио «Habiti antichi et moderni di tutto il Mondo, Venezia, 1598». Он был далеким родственником Тициана. Вечеллио собрал, нарисовал и выдал альбом костюмов того времени, которые бытовали в Италии. Он пишет, что до XII века костюмы венецианок и женщин всей Италии были схожи с костюмами их мужчин, особенно это касалось верхней одежды.

Однако, уже в конце XIV века, происходит полное разделение мужских и женских костюмов.

В создании итальянской моды принимали участие крупнейшие художники, которые расписывали ткани, создавали ювелирные украшения, узоры для кружев (Бенвенуто Челлини, Чезаре Вечеллио и др.).

Костюм освободился от жесткого корсета, пропорции становились естественными и гармоничными, исчезли преувеличенно вытянутые формы. Все многочисленные формы кроя, все мелкие аксессуары одежды и отделки, плиссировка, гофрировка и мелкие складки, разделенные на участки разных цветов, — все эти тонкости, часто привлекательные, исчезают точно так же, как и остроконечные формы головных уборов и обуви.

Одежда из легкой ткани, затканной цветами, уступила место одежде из тяжелых и мягких тканей с мощными глубокими складками, широкими ниспадающими рукавами и величественным шлейфом. На изготовление модных одежд шли дорогие материи — шелк, парча, бархат, покрытые вышивками и украшенные орнаментом из цветов, ваз, гондол. Весь костюм Ренессанса, особенно женский, строился на сочетании пышных драпировок тяжелых тканей. Из цветов особенно модными были зеленый, красно-винный, смарагдовый.

Тициан Красавица

eanne d’Aragon by Raffaello Sanzio, c.1518

Высокое Возрождение с необходимостью должно было прийти к тяжелым и мягким тканям, широким ниспадающим рукавам и величестенным шлейфам. Эти вздутые рукава, широкие юбки со складками, тяжелые, спокойно струящиеся шлейфы, массивные корсажи с широкими вырезами на груди и плечах придавали женщинам того времени достойный и значительный вид. Высвобождение горизонтальной линии, подчеркивание всего «свисающего и волочащегося» делает движения более спокойными и медлительными, тогда как XV столетие, наоборот, подчеркивало все гибкое и подвижное. XVI век стремился к массивности и шелестящей полноте, не сосредоточиваясь на многочастности покроя и отдельных мелких мотивах. Создается впечатление, что из стройной, хрупкой девушки кватроченто, как из бутона, расцвела зрелая женщина во всей своей великолепной полноте. И вид широкоплечего мужчины в просторном, украшенном мехом плаще, наброшенном поверх полуоткрытой куртки с широкими рукавами исполнен достоинства и жизнеспособности.

В производстве тканей, так же как в остальных отраслях ремесленного производства и прикладного искусства Европы, наблюдается мощный подъем. Центром развития ремесел была Италия, так как социально-экономические предпосылки для зарождения капиталистических отношений, расцвета городов и новой городской культуры здесь сложились раньше всего. В развитых городах Италии — Генуе, Милане, Флоренции, Венеции — широко развивается шелковое ткачество, изготовление набивных тканей.

По фактуре, плотности и внешнему виду итальянские шелковые ткани были чрезвычайно разнообразны. Особенно эффектны были итальянские алтабасы и аксамиты. На алтабасе золотом по золотому фону или серебром по серебряному ткали узор. Его контуры подчеркивали цветным атласным или бархатным кантом. На золотом или серебряном фоне аксамита сложный петельчатый узор с разновысоким уровнем петель играл светотеневыми бликами.

В орнаменте преобладали стилизованные формы ананаса, тюльпана, виноградной лозы на фоне растительных завитков и узоров. Особым успехом пользовались гранатовый узор и павлиньи перья. Кроме цветочных узоров на тканях изображались фигуры животных, птиц. Цветовая гамма тканей итальянского Возрождения отличалась яркостью колорита, цветистостью, насыщенностью, цветовыми контрастами. Излюбленными цветами были холодный красный, сине-голубой, смарагдово-зеленый, золотистый. Для траурных костюмов использовали не черный, а коричневый, фиолетовый, темно-малиновый цвета.

Кроме тканого узора и набивки в украшении бархатных и шелковых тканей широко применялась вышивка рисунков в виде золотых листиков, колец, кружков с рельефным изображением львов, драконов, птиц, вышивка жемчугом и драгоценными камнями. Масса костюма, расшитого таким образом, могла достигать 25—40 кг.

С XV—XVI вв. в Италии, Франции, а затем и в других европейских странах для верхней одежды перестают применять льняные ткани, заменяя их парчой, бархатом, плотным шелком. Лен становится незаменимым материалом в изготовлении нижних одежд, однако его матовая или блестящая фактура и белизна продолжают играть большую декоративную роль в костюме (вначале нижние льняные одежды просматривались в вырезе пройм, горловины, застежке-шнуровке, а затем в декоративных разрезах верхней одежды).

Италия стала родиной кружева, появившегося на рубеже XV—XVI вв. До этого существовали различные виды ажурной вышивки, в том числе и вышивка «шов по прорези» — по сетке разреженного полотна, которая и стала прообразом настоящего кружева. Первое кружево называлось «стежок в воздух» или «шитое иглой». Процесс его изготовления был очень трудоемким, и кружева вплоть до изобретения специальной машины в XIX в. они стоили очень дорого и были настоящим предметом роскоши. Над каждым изделием трудилось сразу несколько мастериц. Немного позднее появилось кружево, плетенное на коклюшках. В XVI веке Италии печатались специальные сборники узоров для кружев и вышивки «шов по прорези» с геометрическим орнаментом «ретичелла». Орнаменты для таких сборников рисовали известные художники, например Чезаре Вечеллио. В конце XVI в. появился гипюр: кружева, соединенные тонкими связками, что дало возможность делать кружевные изделия целиком: манжеты, воротники и т.п. Самые лучшие гипюры с рельефными узорами изготавливали в Венеции, в Милане делали плетеный гипюр, в Генуе начали плести кружева из золотых и серебряных нитей. В XVII в. конкурентами итальянских кружев станут кружева из Фландрии, сплетенные из тончайших льняных нитей.

В XVI вв. Италия продолжала занимать первое место в Европе по производ­ству тканей и предметов роскоши, но с ней начали конкурировать и другие страны.

На итальянский мужской костюм почти не оказывали влияние военные доспехи, так как ведущей общественной силой в XIV — XV вв. были пополаны (купцы и ремесленники). Этот костюм был более объемным, чем в других европейских странах (джуббоне, фарсетто, джорнеа, догалине, котта, симара и т.п.). Должностные лица и представители некоторых профессий (врачи, адвокаты, купцы), как и в других странах, носили длинные одежды. Своеобразие итальянского костюма заключалось и в том, что одежда имела разрезы по конструктивным линиям (проймам, локтевым швам, на гру­ди), сквозь которые выпускали белую полотняную нижнюю рубаху, что создавало особый декоративный эффект. Гармоничные пропорции и конструктивные разрезы итальянской одежды будут заимствованы портными других стран в конце XV — первой половине XVI вв.

В мужской моде Ренессанса господствовали две линии. Так же, как в античное время, в период Возрождения молодые люди и франты ходили в коротком, весьма броском костюме; основой его постоянно являлась античная туника, которую средневековая мода снабдила рукавами, а также дополнила различными эксцентричными деталями. Эта одежда, называемая некогда джиорнеа (giornea), обычно достигала колен, но иногда она была намного короче и открывала облегающие эксцентричные штаны, сшитые из материи разного цвета. В предшествующий период эта одежда просто собиралась поясом в складки. При Ренессансе эта драпировка одежды и деление её поясом пополам досконально оформляется портными. И так как в данную эпоху модными являются узорчатая парча, бархат и камчатные ткани, рисунок которых потерялся бы при обычных складках, то теперь портные сшивают материал в симметричные округлые фалды, насколько это позволяла жесткая ткань и её узор. Иной тип мужских плащей, называемый тапперт (tappert), по указанным причинам, воспринимался просто как гладкое церковное облачение.

К другой линии относится мужской плащ с вшитыми рукавами и широким воротником, богато присборенный и ниспадающий с плеч до самой земли, как бы дальнейшее развитие и продолжение античной тоги. Хотя это и была целевая одежда, однако она сохранила и символическое значение: этот плащ из-за своего «достойного» характера стал эмблемой ученых, пожилых людей и интеллигенции.

В Италии эпохи Ренессанса создаются условия для возникновения небольшой, но очень значительной группы — светской интеллигенции, которой вплоть до готики вообще не существовало. И «плащ ученого», которым пользовались все слои населения, является выражением этого в моде.

Lorenzo Lotto

И не удивительно, что эта классическая одежда вершины Ренессанса сохранилась и до наших дней и во всем мире используется как официальная университетская одежда для различных церемоний. История этого плаща долгая, и, вероятно, её надо начать с Франции, но только в «интеллектуальной» Италии, когда в ренессансном движении такую выдающуюся роль начали играть ученые и поэты, эта достойная одежда приобрела свое настоящее значение. Во Франции такой плащ играл «различительную» роль: по-разному одевались рыцарь, монарх и судья. В Италии же власть интеллекта была настолько сильна, что плащ ученого заимствовали и монархи, и дворяне, и другие сословия. Таким образом, этот плащ стал первым признаком того, что светскую интеллигенцию теперь начинают уважать за кругозор, знания и суждения, а также за ту пользу, которую она приносит обществу. Художники, которые раньше были только ремесленниками, теперь становятся мастерами, учеными. Леонардо да Винчи конструирует свои машины, архитекторы и художники изучают перспективу, а господствующие классы проявляют интерес ко всякого рода открытиям, памятникам искусства, к математике, астрономии и другим наукам.

Мужская куртка, с полами и без них, стала более длинной и узкой вверху; одновременно удлинилась рубаха: узкая оборка вверху поднялась над воротником куртки, и такие же оборки появились на обшлагах рукавов. Обычные в XV веке длинные, плотно прилегающие штаны-чулки закрылись до колен широкими, собранными в складки верхними штанами, а на ступнях — широкими кожаными башмаками с вырезами и ремнями на подъеме.

Главным же символом мужского достоинства стала симарра — более или менее длинная верхняя одежда с широкими вырезами для рук, которую большей частью носили с надставленными, закрытыми рукавами и украшали богатой меховой отделкой на груди и плечах. Головным убором служил широкий берет без полей, украшенный спереди медалью. Лицо обрамляла пышная борода и бакенбарды. Таков итальянский мужской костюм позднего Возрождения.

Главной законодательницей моды в XV в. была Флоренция, в XVI в. — Венеция.

В костюме флорентийца XV в. сохраняется прилегающий силуэт французской готики. Однако одежда не имела утрированных форм, отличалась удобством, обувь имела округлую носочную часть. Основными видами мужской одежды были: сорочка, колет, чулки-штаны, симара, табар, плащ.

Сорочка чаще всего была из тонкого белого полотна длиной до середины бедер, ее носили заправленной в штаны. Мягко спущенная линия плеча, большой объем лифа и длинных рукавов позволяли пропускать ткань сорочки сквозь разрезы рукавов верхней одежды в виде пышных буфов. Сорочку выпускали также между штанами и короткой верхней одеждой. Горловина имела широкую овальную или квадратную форму и отделывалась по краю тесьмой, кружевом, зубцами ткани.

Колет — верхняя плечевая одежда, короткая, до талии или бедер, распашная с застежкой на пуговицы или шнуровкой. Колет прилегал по линии груди, талии, бедер, имел отрезную баску и разнообразно оформленную горловину: с высоким стоячим воротником, глубоким треугольным вырезом, овальным со вставкой. Рукава его не вшивались в пройму, а привязывались на отдельных участках (низ проймы, плечо, по бокам). Это обеспечивало необходимую свободу движения. Рукав прорезали на плече и локте. Во все щели и прорезы выпускали ткань нижней сорочки, а затем декоративную ткань отделки, образуя пышные буфы.

Domenico Ghirlandaio

Чулки-штаны из эластичной ткани плотно облегали ноги. В XV в. обе половинки их соединили гульфиком, который вверху и сбоку пристегивали на пуговицы или шнуровали. Чулки-штаны привязывали к колету шнурками через специальные отверстия. Между колетом и штанами просматривалась нижняя сорочка. Долгое время сохранялась мода «мипарти»: одна штанина была гладкой, другая — полосатой.

В конце XV в. сверху чулок-штанов стали надевать набедренные короткие штаны длиной до середины бедер и выше. В моде Флоренции XV в. эти штаны сохраняли плотное облегание по бедрам, а в середине XVI в. их стали расширять по низу.

Табар — верхняя одежда в виде короткого нарамника со свободной спинкой и подпоясанной по талии полой. Широкое распространение имели плащи различной длины и формы. Длина одежды определялась возрастом и общественным положением флорентийца. «Верхняя одежда пожилого горожанина, даже если он не занимал никакой выборной должности, была обязательно длинной, широкой и придавала его внешности отпечаток степенности и важности».

После завоевания Флоренции Испанией итальянская мода испытывает влияние испанцев, и только Венеция, сохранившая свою независимость, продолжает диктовать свой вкус и формы в одежде.

В мужском костюме Венеции значительно реже прибегают к пестрым и ярким тканям. Темные бархатные одежды расширяются в объеме путем конструктивно-декоративного решения: спущенного плеча, низкой глубокой проймы, широкого, книзу суженного рукава, широкой сборчатой или буфированной баски, отрезной по талии. Искусная вышивка или отделка дорогим мехом особенно отчетливо выделяется на темном фоне бархата.

Во второй половине XVI в. на одежде появляются продолговатые декоративные разрезы, расположенные по всей поверхности ткани. Разрезы отделывают цветной тканью или обшивают через край цветной нитью. Вначале сквозь них просвечивала белая рубашка, затем их начинают закреплять подкладкой другого цвета, что создает совершенно новую, живописную фактуру костюма в новой цветовой гамме. Колористическое решение костюма, пышность его форм, игра светотени в складках, ювелирные украшения — цепи, перстни — все это придает большую художественную выразительность фигуре итальянца конца XV — начала XVI в. Культ роскоши, богатство и великолепие становятся характерной чертой Венеции этого периода.

Мужской костюм дополняла удобная мягкая кожаная обувь с широкими носами («медвежья лапа»). Головные уборы были очень разнообразной формы: низкие шляпы, береты, фески.

К этому же времени относится появление первой вязальной машины и ее продукции — трикотажных шелковых чулок.

Portrait of a Young Man, Moretto da Brescia (ca 1498 — 1554)

Рафаэль Санти

The Botticelli

Поклонение пастухов фрагмент 10 , Панель по Domenico Ghirlandaio (1449-1494, Italy)

Якопо Понтормо, Портрет Уголино Мартелли

‘Portrait of a Man’, Художник Брешиа Моретто

Флорентийская женская одежда XV в. имела мягкие, подчеркивающие фигуру линии, естественные пропорции или некоторое повышение линии талии спереди, воронкообразную юбку, мягко и плавно расширяющуюся от талии к бедрам и низу. По крою платье — котт — обычно отрезной в талии, с прилегающим лифом и широкой, заложенной крупными складками юбкой. Лиф имел декольте — спереди квадратное, сзади удлиненное. Рукава, так же как и в мужской одежде, присоединялись к платью различными способами. Своей формой, буфами, изящными украшениями они подчеркивали красоту всего костюма.

Верхнее платье — симара — состояло из трех частей: удлиненной свободной спинки, заложенной от горловины спинки складками, и более коротких полочек. По бокам симара не сшивалась и только спереди придерживалась поясом на талии. Такой покрой позволял драпировать симару в различных вариантах.

Силуэт флорентийского платья XV в. вписывается в овал или треугольник, где ширина юбки относится к росту как 1 : 2, длина лифа к длине юбки как 1:3,5, голова укладывается в росте 8 раз. Линии силуэта мягкие и округлые.

В костюме венецианок XVI в. намечается стремление к большей роскоши, пышности форм, что подчеркивают широким вырезом облегающего лифа, широкими сборчатыми рукавами, объемной юбкой.
Силуэт фигуры приближается к прямоугольнику, в котором отношение ширины плеч к ширине юбки близко к единице. Линия талии подчеркивается на естественном уровне.

В верхнем платье появляются короткие и широкие рукава, из-под которых виднеются буфированные длинные рукава нижней одежды. Форма его также становится прилегающей с отрезной линией талии и тяжелой складчатой юбкой из бархата или парчи. Большое распространение получает иссеченная ткань, сквозь которую просвечивают белоснежные тонкие сборчатые рубашки.

Сочетание красных, зеленых, синих тяжелых шелков с золотом парчи и белизной рубашки создает прекрасное живописное решение итальянского костюма этого времени.

Пышный живописный туалет венецианки завершался вычурной обувью на очень высокой (до 55 см) деревянной подставке. Деревянные подошвы и верх туфель обтягивались сафьяном, шелком или расшитым бархатом. Головные уборы итальянок — чепцы, мягкие шляпы, тюрбаны.

Прически — гладкие, низкие, украшенные жемчугом, вуалями, лентами, цветами.

В качестве отделки применяли кружево, которым украшали воротник, перчатки, пояс, чулки. Появляется новый вид дополнения к одежде — шелковая муфта на меху, украшенная лентами, кистями, различными безделушками.
Платье знатной итальянки в этот период отчетливо разделялось на юбку и лиф; юбка, собранная вверху в плотные складки, пришивалась изнутри к короткому, обрезанному по прямой лифу. Лиф, большей частью застегивающийся спереди, имел широкий четырехугольный вырез, доходящий до плечевых швов, или совершенно открытый, или прикрытый собранной в складки рубашкой с маленькой оборкой.

На плечах к лифу прикреплялись широкие вздутые рукава, которые чаще всего были съемными; они позволяли видеть лишь край разрезанного рукава рубашки с оборкой на запястьях. Рукава в женском платье членили разрезами, они состояли из деталей разных форм и объемов, повторяя стиль, принятый в архитектуре.

Antonio Allegri Da Correggio

Бартоломео Венето (1480-1530) .

Аньоло ди Козимо ди Мариано (Бронзино)

Тициан Портрет дамы в белом

Платье итальянской знатной женщины в начале XVI в. отчетливо разделяется на юбку и лиф; юбка, собранная вверху в плотные складки, пришивается изнутри к короткому, обрезанному по прямой лифу. Лиф, большей частью застегивающийся спереди, имеет широкий четырехугольный вырез, доходящий до плечевых швов, или совершенно открытый, или прикрытый собранной в складки рубашкой с маленькой оборкой. На плечах к лифу прикрепляются широкие вздутые рукава, которые чаще всего являются съемными; они позволяют видеть лишь край разрезного рукава рубашки с оборкой на запястье. На гладко расчесанные непокрытые волосы надевали широкий берет, украшенный жемчугом или медалями, или удерживали всю массу волос на затылке сеткой в виде чепца, сплетенной из золотых нитей. Женский туалет этого времени довершали новомодный носовой платок (fazoletto), декоративный «блошиный мех» вокруг шеи или на руке, веер из перьев и перчатки, часто надушенные. Не приходится сомневаться, что в окружении знати находились не только портные с изысканным вкусом, которые предпочитали иметь дело с такими прекрасными тканями, как шелк, бархат и парча, но и художники, решающим образом влиявшие на покрой и форму одежды, рисунок складок и гармонию красок.

Важнейшим условием красоты, как её понимали в Италии, и до Ренессанса, и во времена его расцвета, и впоследствии были белокурые волосы. Это требование осуществлялось различными средствами. В то время итальянские женщины знали несколько способов изменения цвета волос. Волосы красили в нужный цвет путем их окраски, либо одевали на голову нечто вроде современных париков из накладных волос ярко желтого цвета. Итальянская светская архитектура Ренессанса учитывала этот момент и при постройке лоджий в домах предусматривались такие удобные места, где можно было обесцвечивать волосы естественным путем — при помощи солнца. Для этой цели женщины использовали специальные шляпы, называемые солана (solana), которые охраняли лицо от солнца и одновременно способствовали обесцвечиванию волос, которые укладывались на поля этой шляпы. Однако, главным требованием новой моды был неестественно высокий лоб, не обрамленный волосами.

Лукас Кранах I — Лукреция

Лукас Кранах

Портрет Джованны Торнабуони (1488) (Гирландайо)

Ghirlandaio,_Domenico_workshop_-_Portrait_of_a_girl_-_National_Gallery

Гирландайо Ридольфо (1483-1561)

Domenico Ghirlandaio 1

Плавность линии лба не должны были нарушать даже брови, которые выщипывали не только женщины, но и мужчины, как предписывала мода, о чем сообщает Балтазар Кастильоне в своих записях от 1516 года. Гримировка лица была искусством, которым владела каждая женщина. Руководство Екатерины Сфорца знакомит нас со всеми приемами, использующимися при наложении грима на лицо. В волосы вплетались нити жемчугов и кораллов, волосы украшались специальными сеточками и накидками. Все модные требования точно выполнялись, и каждый итальянский портрет эпохи Ренессанса является тому подтверждением.

Девушки могли ходить с волосами, распущенными по плечам, а женщины, изящно скручивая волосы с нитями жемчуга, прикрывали их сетками, чепчиками и легкими шарфами (на манер восточных тюрбанов), убирая волосы с затылка и лба, так как длинная шея и высокий лоб считались признаками красоты. Для этого сбривали волосы со лба, вырез платья на спине обнажал шею, делая ее более длинной.

На гладко расчесанные непокрытые волосы надевали широкий берет, украшенный жемчугом или медалями, или удерживали всю массу волос на затылке сеткой в виде чепца, сплетенной из золотых нитей.

Пожилые женщины обязательно прикрывали головы платком, чепцом или накидкой. На поясе висел веер из страусовых перьев, кинжал (что входило в обязательный туалет дамы, выходящей из дома). На ногах мягкие кожаные туфли. В непогоду сверху надевался подбитый мехом плащ, а в хорошую погоду  — легкий.

Именно в это время появляется новое слово — «грандесса», означающее величественную, благородную наружность.

Вторжение высоких идеалов искусства в область костюма оставило за Италией на три столетия Возрождения безоговорочный приоритет. В XVI веке значение собственно итальянского костюма значительно поколеблется, как и политическое и экономическое состояние страны. И испанское влияние, особенно в Венеции и Флоренции, сглаженное все же итальянским вкусом, возымеет свое действие. Жесткие корсеты, массивные юбки, разрезанные в Италии уже в XIII веке на манер распашных восточных одежд, изображены на женских портретах Бронзино. От итальянской моды останутся жемчуга, кружева и узорные ткани. Мужской костюм в Италии, наоборот, примет общеевропейские очертания и более всего будет тяготеть к испанскому короткому костюму с дынеобразными штанами до колен, камзолами с басками и короткими плащами.

 

Доменико Гирландайо Захария с сыном

Использованы материалы:

Читать по теме:

 

Большое разочарование от «шалопая»

Втр, 23/05/2017 - 06:00

Попосмотрела и я «Большой»,  и осталась с ощущением какой-то неоправданной надежды, а по-простому, извините, кидалово… Столько рекламы по ТВ, трейлеры и само имя Большого театра, которое разрешили использовать как бренд,

Название для фильма — «Большой» — Валерий Тодоровский придумал сразу. Однако в России «Большой» — это бренд, поэтому режиссеру пришлось получать разрешение на его использование у директора Большого театра России Владимира Урина. источник 

а в результате история типа сериала «Пацанки», как из педагогически запущенных девиц делают светских львиц:

В течение нескольких месяцев на глазах зрителей будет происходить смелый социальный эксперимент. Молодые девушки из провинции, чьи жизни на бешеной скорости катятся в пропасть, изо всех сил постараются изменить свою судьбу. Первое реалити про напряженную работу над собой начинается прямо сейчас.

Героинями проекта стали одиннадцать девушек. Каждая из них – пацанка и оторва, лишенная родительской любви, понимания окружающих, заложница неблагополучного окружения и образа жизни. Они озлоблены на мир и, в первую очередь, на себя. Они слабы или слишком ленивы, чтобы встать на путь исправления самостоятельно. Но каждая из героинь понимает – дальше так жить нельзя.

Участницы реалити – молодые девчонки, половина которых еще не успела закончить институт. Другая половина даже не думала в него поступать. Бесконечные скандалы с родителями, загулы с друзьями, пристрастие к алкоголю, драки, приводы в полицию, ругань отборным матом, беспричинные вспышки агрессии – это только верхушка айсберга, с которой предстоит столкнуться педагогам проекта.

Чтобы стать другим человеком, научиться быть настоящей леди, недостаточно снять пирсинг, срезать дреды и надеть красивое платье. «Пацанки» — не шоу переодеваний, это скорая помощь для тех, кто действительно в ней нуждается.

Вот есть у девочки (Ольги Ольшанской, героини фильма Тодоровского), вроде как, необыкновенный прыжок… и что? Где ее мечта, где желание танцевать, где страсть по сцене? Получается история о том, как искусство должно исправить девочку, являясь альтернативой …специнтернату! …Ничего, что речь идет об элитном жанре, об эксклюзивном обучении?! …Ведь, в реальности проблема, как раз в том, что нет уже этих поездок по стране в поисках одаренных детей. А ребенок из малообеспеченной семьи практически лишен возможности даже попасть на конкурсный отбор (банально нет денег на проезд и проживание).

Девочка по сюжету обладает  гибкостью и заинтересовала своим танцем на морозе под «А где же ваши ручки» спивающегося/спившегося бывшего премьера(!) Большого — Потоцкого, который якобы блистал в 1972 году в роли принца Альберта, но его не взяли на гастроли в Нью-Йорк, он обиделся на всех и ушел.

Вот так легко и непринужденно всех великих наших премьеров опустили до уровня алкоголика, типа заканчивают жизни спиваясь, работая непонятно в каких забегаловках, ставя стриптиз, а ведь Тодоровский говорит, что после фильма  понял, что любит балет. Вот, к примеру список солистов Большого театра в 70-х годах:

источник

История Потоцкого о том, что его не взяли на гастроли в Америку, перекликается с реальной историей солиста Большого театра  Александра Годунова, которого не взяли на гастроли в 1974 году, но он уехал и не вернулся с гастролей в 1979. Белецкая в фильме вспоминает о танце Потоцкого, даже фото в Академии подобрали похоже.

«Его Принц изящен, элегантен, он органично вписывается в окружающую его атмосферу ритуальной роскоши. Но в монологе властно и мощно звучит тема душевного смятения… Актеру удается пластически передать внутреннее душевное стремление, мечтательность и как бы зарождение в самом Принце лебединой темы — на протяжных вытянутых линиях и гибкости, тягучести поз», — так писал в книге, посвященной 200-летию Большого театра, А. Демидов. Источник

Александр Годунов

В июне 1971 года Годунов дебютировал в партии Принца в редакции Юрия Григоровича.

Вскоре его стали «опекать» представители КГБ. Особенно после гастролей его упрекали в том, что он не с теми общается, и не так себя ведет, да и не с теми встречается. Но Александр Годунов не прислушивался к подобным советам. Ну, а если на непотребные поступки указывал кто-нибудь из театра, например, главный балетмейстер Юрий Григорович, вообще мог не явиться на репетицию или спектакль, а однажды даже потребовал поднять вдвое зарплату — неслыханно дерзкий шаг для артиста Большого театра. Но, несмотря ни на что, его любили и уважали, поэтому Годунову удалось добиться своего. «Он делал все не так, — вспоминала Майя Плисецкая. — Его как-то хотели подстричь, сказали, что с такими патлами нельзя танцевать. И здесь он настоял на своем: «Нет, будут патлы!». Он был своенравный и своевольный».

Годунова перестали выпускать в 1974 году, опасаясь, что он повторит судьбу своего лучшего друга Михаила Барышникова (в июне 1974 года Барышников не вернулся с гастролей в Торонто). К тому же Михаил Барышников сразу же стал успешно работать в США. А ведь все вокруг считали, что Годунов может достичь большего, чем его друг. Да и сам Александр не скрывал своих планов. Поэтому, когда был снят фильм-балет «Анна Каренина» и Плисецкая с Годуновым поехали в очередное американское турне, в самолете он сказал Майе, что не намерен возвращаться в Союз. Это был 1974 год.

— Но тогда наши съемки пропадут. Фильм только монтируется. Подожди, когда фильм выйдет на экраны. А там… В следующий раз останешься, — умоляла его Майя Плисецкая.

— Хорошо. Подожду, — заверил Александр и сдержал клятву — ведь он был человеком слова.

В 1976 году Годунову было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР.

19 августа 1979 года в «Метрополитен» состоялся последний гастрольный спектакль «Ромео и Джульетта». Супруги вернулись в нью-йоркскую гостиницу «Мэйфлауэр», а на следующий день в New York Post появилась фотография Александра Годунова, а под ней небольшая заметка: «После Барышникова, Нуреева и Макаровой еще одна звезда советского балета осталась на Западе». источник

Кстати, в сети мелькало сообщение о планах снять художественный фильм о драматической судьбе А.Годунова. …На данный момент наиболее подходящим исполнителем на данную роль, по всей видимости, является …Павел Дмитриченко…

Но вернёмся к фильму… Потоцкий почему-то  оказался в Шахтинске, где и произошла встреча уже с 10- летней главной героиней- Юлей Ольшанской.

Посыл прямо скажем, мерзкий. Российская провинция состоит из пьяниц и воров. «Ольха» в начале истории промышляет воровством в паре с таким же малолеткой. Она танцует, отвлекая внимание пьяненьких мужичков на железнодорожной станции, в то время как ее «напарник» чистит им карманы. Герой Домогарова ее сначала не в хореографическое училище приводит, а в милицию. Простите за грубость, но российская глубинка в фильме выглядит, пардон, как обосранная, хотя столица живет трудом этих пьянчужек. В рецензии замечено — Шахтинск сейчас в Казахстане. У меня в  связи с этим мелькнула мысль про Воронцову. В одном из интервью она упоминала о рождении в Казахстане! Про героя Домогарова в предыдущей теме говорилось — такой предполагалась судьба бывшего премьера Цискаридзе.
Между прочим, киношники обожают преувеличивать в судьбе балетных это «не выпустили в Нью Йорк». Ну и он с горя спился. Неправдоподобно.

Отредактировано нельсон манделла (2017-05-16 17:33:09)

После маловнятных занятий с юной танцовщицей, Потоцкий привозит девочку в Москву поступать в Академию балета, причем занимаясь с ней у станка, не обучил названию балетных па, собственно азам.

Пропустив два этапа конкурсного приема, наша парочка является на третий и просит легенду балета — Галину Михайловну Белецкую, преподавателя Академии, посмотреть девочку. Тут такие аллюзии и к клипу  Джери Холлиуэлл  с танцем перед комиссией

и к Фросе Бурлаковой, когда Юля объявляет своего преподавателя. Что-то в маленькой Юле Ольшанской  типа увидели (уж не знаю что?), но зачислили в первый класс.

Далее впечатляет безобразная сцена, абсурдность которой отметили все: в стенах Академии балета происходит распитие вина, причём прямо из горла бутылки и тотализатором — кто же больше накрутит фуэте Юля или ее подруга Карина Курникова. …Ах да, забыла еще упомянуть, что Потоцкий советовал ей не пить шампанского ( ноги слабеют), только коньяк.

Эпизод с врачом- диетологом, когда решают кого же готовить в первом составе в выпускном спектакле и врач произносит: «хотите, двоих девочек убивать будем»… Странная фраза, от специалиста призванного беречь здоровье детей при существующих сверхнагрузках. Она составляет диету, назначение которой как раз должно помочь им набрать оптимальную форму к выпуску без вреда здоровью. И ответ директора Академии равнодушным тоном: «готовьте обеих, ничего не умрут». …Вам не кажется, что это отсыл к профессиональному современному спорту, где для достижения высоких результатов прибегают к допингу, о чем последнее время не устают скандалить?

Столовая, Юля-подросток, ковыряет суп и видит чье-то недоеденное  шоколадное пирожное  (очень странно его нахождение в столовой балетной  Академии), кусает его, это видит Белецкая,  говорит: «положи! Ты-балерина, а ведешь себя как бомжиха». На что Юля отвечает: «жрать охота. Вам хорошо тут, а мне еду не дарит никто,» и  преподаватель предлагает ей делать уборку за плату. …Кхм, сколько на наших глазах произошло историй со знаменитыми стариками, которые уходили …очень странно и трагично, оставляя свои квартиры каким-то …странным же посторонним людям. А квартира, показанная в фильме — заведомо лакомый кусок, там ещё и антиквариата полно, даже Пикассо на стенке висит.

Квартира Улановой

Юля понимает, что Белецкая страдает провалами в памяти, и уже она является своеобразным учителем, экзаменуя фамилии учениц по фото. Она клянется не рассказывать никому о болезни иначе Белецкую могут уволить из Академии.

Так запоминая фото и имена Белецкая дарит Юле свои старинные серьги с сапфирами и бриллиантами «пойдешь в Большой танцевать, будешь носить». Странно, не правда ли — зачем сейчас  11-12 летней девочке  такие серьги, ведь до выпуска еще далеко? Интересно еще, что стоя перед зеркалом, она представляет себя взрослой, говорит, что с Дюваль она не хочет танцевать, он не подготовил свою партию, капризничает, представляет не аплодисменты зрителей, не свой танец даже, а как она отменяет или переносит  репетиции.

Сразу вспоминается рассказ Н.Цискаридзе, как Уланова показывала ему какое-то кольцо с бриллиантом, оно осталось у молодого танцовщика, и как потом он в панике возвращал его, опасаясь только одного подозрения в нечистоплотности. Об этой неловкости он не мог забыть.

При переводе в следующий класс, (фраза директора: «вы сами захотите ходить в Большой театр, смотреть на хороших, красивых балерин»)  Белецкая спохватывается о серьгах и, конечно, забывает что их подарила. Говорит, что в Академии  воруют и все знают это. Юля молчит, но бежит в комнату, где ее застает директриса с серьгами и обвиняет  в воровстве, в преступлении. «Только когда осознаешь, сможешь раскаяться». Юлю должны  отчислить, при этом очередная безобразная  сцена, когда она кричит злобные оскорбления своей преподавательнице. По всей видимости Белецкая просит за Юлю и ее оставляют.

Повествование в фильме не плавное, действие скачет во времени и пространстве какими-то обрывками воспоминаний, то ли  Юли, то ли еще кого-то.

Вот мы видим уже подросших учениц Академии в автобусе, затем на крыше, где узнаем легенду о том, что Белецкая перепрыгнула расстояние между домами, зачем она это делала тоже непонятно…
Анциферов, юноша-танцор, говорит о влюбленности в Карину Курникову, но говорит, что:  «Балет- это бред какой-то… таскаешь женщину по кругу, носишься как дурак, прыгаешь, задыхаешься, все это означает типа признание в любви. Ненавижу  балет…Академию закончу, матери положу диплом и нафиг, пойду в полицию работать нормальным мужиком.» Странно, юноша влюблён, но не чувствует красоту балета… выражение чувств через танец, музыку. Вот и на репетиции выпускного танца, Галину Михайловну не устраивает отсутствие чувств на лице Юли. …Хотя, признания молодого человека напоминают что-то до боли знакомое… А вот оно:

СЕРГЕЙ ФИЛИН: Я БАЛЕТ НЕНАВИЖУ

09.05.2004

Ты вообще знаешь, что я балет ненавижу?

— Что?!

— Да, да. Ненавижу. Потому что это не мужская профессия. Потому что это не занятие для мужика, потому что оно обделяет. Потому что я не могу нормально прийти с работы, выпить пива, заняться нормальной половой жизнью, пойти на рыбалку, сделать что-то, чтобы получить удовольствие от жизни, а не от геморроя, который меня окружает. Не могу.

— А почему у тебя нет этой нормальной жизни?

— Я тебе повторяю, я — мужчина. Но я не могу себе многое позволить из того, что позволяет обычный мужчина, потому что завтра — танцевать. Потому что это меня отвлекает, я не думаю об этом, когда я занят своей профессией. Хотя как мужчина я должен думать только об этом. И знаешь почему? Потому что все остальное заканчивается: деньги, карьера, здоровье, а твои дети остаются.

— Постой, постой. А как же ты оказался в балете?

— Потому что моей маме с детства говорили, как ее сын необычно реагирует на музыку, что он не такой, как все, и не столько мама, сколько ее подруги повлияли на то, что мама меня отдала в балет.

— И что теперь?

— Тяжелейшая травма в моей жизни. То, чем я теперь занимаюсь, не работа для мужика. Это мое хобби. Потому что оно мне легко дается.

— Но я сомневаюсь, что твой идеал — пиво, толстый живот и рыбалка…

— Я, конечно, утрирую. Я рисую идеал, но несколько сниженный. Хотя для большинства — это именно идеал. И я хотел бы быть этим большинством, принадлежать к нему. Но не могу, судьба по-другому сложилась. Может быть, если бы меня в балет не отдали, сидел бы перед тобой мужик раза в три крупнее, чем я сейчас есть…

Ну про обсуждение девушками о  лишении девственности от «адских растяжек», говорить не хочется, пошлость какая-то… сентенция про то, что после секса танцуют хуже мне кажется только ради слов: «ты скажи еще что Лопаткина или Захарова  сексом не занимаются».

Мать Карины приходит в квартиру Белецкой узнать утвердят ли  дочь на  роль Авроры. Галина Михайловна принимает ее за мать Ольшанской и рассказывает о таланте Юли, упрекая что за 8 лет она ни разу даже не позвонила, не интересовалась и что ей дадут танцевать Аврору. …Получается, что мама Курниковой не удосужилась познакомиться с педагогами дочери? Это очевидно не укладывается в психологический портрет персонажа. Вспомним про мам многих известных балерин, которые не только в училище контролировали развитие своих детей, но продолжали участвовать в строительстве профессиональной карьеры. Не даром звучат сетования, что родители многих являются с самого детства импресарио своих детей, устраивая их в танцевальные коллективы и за рубеж.

Очередной скачок в фильме. Теперь уже видим пьющего пиво Потоцкого в момент его знакомства с Юлей, когда она на морозе танцует и пытается загипнотизировать  зрителей, пока ее подельник залезает в их карманы.

Герой Домогарова отводит ее в полицию. Оказывается, что уже третий раз их так ловят. Юлю хотят определить в специнтернат -«кто-то же должен ее воспитывать». А Потоцкий отвечает: «Может быть искусство, как вариант». Узнаем, что ее  отец — «шахтер, 10 лет на доске почета, мать- старшая фасовщица». Отец говорит, что «она не воровала, она- танцевала. Теперь балетом будешь заниматься.»
Потоцкий в кафе пытается ее учить у станка, ставит ноги, Юля вопит: «специнтернат и то, блин, человечнее». …И какая мотивация у разбитной и шустрой девченки терпеть все эти муки и полупьяного Потоцкого? Когда и чем он её зацепил?…

Опять репетиции в Академии, Белецкая говорит Карине и Юле: «А вы зазвездились тут».
Действие переносится в особняк родителей  Карины, где ее мать предлагает Юле погонять вдвоем в кабриолете (а Карина-трусиха, в этом не участвует) и в разговоре предлагает деньги, если Юля откажется от главной роли Авроры в выпускном спектакле, она сможет эти деньги послать матери. Юля  отказывается, хотя говорит о письме матери, в котором та жалуется, что «школа деньги выкачивает как у дойной коровы», Ванька в 8 классе, близнецы в первый класс пошли. «До Большого потерплю и вытащу их всех»- мечтат Юля, то есть цель у нее есть.

Несколько парней проходят под балконом дома Карины и она говорит, что это ее женихи, «ведь у отца куча денег».
Юля ссорится с Кариной, которая считает, что ее тело только для балета, он главный в её жизни. Юля  не понимает, кому все это нужно: «без этого жизнь остановиться?» и с оскорбленным видом уезжает на электричке, …где сидит надувшись на весь мир. Какой-то парень надевает ей очки на заплаканные глаза и наша героиня, не долго думая, выходит за ним и оказывается у него в  постели. …Очень так старательно конструируется подростковая истерика, вроде бы, и замотивированной девушки но только на материальный успех (?) — тогда почему деньги сразу не взяла. Возмутил такой цинизм(?) — но почему не мобилизовалась для борьбы? Ах, она простая девчушка в тот момент была крайне уязвимой и стала искать выход в такой вот форме подросткового протеста? Но кому? Откуда инфантилизм? С ней же особо носится некому…

Финальная репетиция, где должны выбрать кто же из двух девушек будет  танцевать Аврору. Юля опять у этого парня и просыпает, под конец репетиции  она взмыленная все-таки успевает, грубо говоря кому-то «снимай пачку» и выбегает на сцену. Директриса  останавливает репетицию, она настроена категорически против выступления Юли в главной роли. Тогда Белецкая идет в Кремль (не пойму к кому только, кто там сейчас такой любитель) и заявляет, что хочет чтобы ее лучшая за все годы ученица танцевала главную партию в выпускном спектакле на сцене  Большого. «Ну какая это проблема», ей это обещают и Белецкая уходя говорит, что «любит незлопамятных мужиков», ей в ответ: «ты лучшее, что в моей жизни было», намекая на какие-то отношения в прошлом. …Даже любопытно, кто это там во власти из мастодонтов остался …лет 80-ти, имеющий подобное влияние?

Директриса выясняет у нее помнит ли Белецкая их договор о том, что она закроет глаза  на провалы в памяти, и разрешает довести курс, а взамен та не будет вмешиваться в жизнь Академии, что работают они вместе 30 лет и пусть хоть кто танцует главную роль, лишь бы Белецкая скорее ушла из Академии.

Старые песни о Большом

Кто-то из зрителей в кинотеатре фыркает: ну, это точно киношники придумали, кто ж будет такую учительницу в школе держать. Меж тем это почти зарисовка с натуры: великая балерина Марина Тимофеевна Семенова (1908–2010), когда ей было уже за девяносто, давая уроки в театре, порой называла своих учениц именами тех балерин, что занимались у нее лет тридцать назад.

Лица, видимо, исчезали у нее из памяти — сохранялись ноги, похожие на те, что были когда-то.

Сохранялось редкостное мастерство эти ноги воспитывать, божественный талант сотворения балерин, чутье будущего — а все остальное неважно. И Алиса Фрейндлих точно играет вот такую старую балетную даму, педагога, на которой держится балетный мир, — жесткую к своим подопечным, но готовую хоть Кремль штурмовать ради обеспечения будущего талантливых девчонок.

Юля едет в Шахтинск к матери и братьям, вспоминая как отец дарил подарки, получив зарплату за полгода. Мать тогда ругалась: зачем он купил ей шубу, так как неизвестно когда будет следующая зарплата. Юля тоже дарит подарки, но без эмоций и радости от встречи, буднично. Мать варит борщ на воде с одной капустой, она работает прислугой и так говорит о своей жизни и хозяевах: «Повезло мне с ними: денег полно, а человечные. Так бы всю жизнь у них убираться, да готовить … на вы называют.» Она приносит домой остатки еды, обкусанным бутербродом угощает и приехавшую дочь. На ее просьбу так не делать при братьях, мать впадает в истерику и со злобой кричит: «Ты меня спросила как все эти 8 лет мы без тебя тут жили пока ты там ногами махала». Вообще это очень странно, учитывая что эти претензии она говорит дочери (не мужу, не мужчине), которая 10-летней уехала одна в Москву учиться.

Интересно, откуда такие стереотипы повеления матери при встречи с дочерью, это такие семейные обычаи у сценаристки  фильма ?…Вспомним другую эпоху и другую балерину.

Легенда балета, пленница Терпсихоры – это все Надежда Павлова — балерина, о которой ее первые педагоги из Перми говорили, что появилась вторая Павлова, если ничего не случится, конечно. Ее жизнь в балете трудно, но блестяще состоялась. Летая над сценой легким, полным воздуха шагом, казавшимся нереально огромным, Надежда Павлова, фотография это демонстрирует, поражала всех, кому посчастливилось попасть на ее спектакль.

Восьмой, младший ребенок в семье рентгенотехника Василия Петровича и воспитательницы детского сада Марии Ильиничны Павловых из Чебоксар родился 15.05.1956 года. Дочку назвали говорящим именем Надежда. Родители пока не знали, что их Надежда станет надеждой, восходящей, а потом блистающей звездой русского балета. В 7 лет она пошла в Дом пионеров и записалась в танцевальный кружок.

Чуть позже папа с мамой обратили внимание, что их дочка очень похудела. Они разволновались и отвели ее к врачу. Тут все и разъяснилось: она села на диету. Питание девочки родители начали контролировать. Когда Наде было десять лет, то в поисках талантливых детей приехала комиссия из Перми. Ее сразу пригласили учиться в Пермское хореографическое училище. На экзаменах Надежда Павлова всех изумила своими природными профессиональными качествами. Начались занятия.

Надежда Павлова – балерина, личная жизнь которой складывалась весьма непросто. Истоки следует искать в детстве. Но она не любит о нем вспоминать. В семье, где было слишком много детей, девочка не получила тепла и ласки. Когда ее взяли учиться в Пермь, то родители были обрадованы. Они направили десятилетнюю дочку туда одну. Поздравительные открытки по праздникам – вот и все общение. Они все отвыкли от дочери и сестры. Когда Надю знал весь мир, сестра пришла на спектакль и после него, не заходя к Наде, сразу ушла. Ни одного теплого слова, ни одного объятия. Стойкой лишь до определенного времени была Надежда Павлова. — (Источник)

Мать говорит об отце, что он «бросил ее с брюхом и Ванькой, а эта в 40 дней плясать поехала» и ей дали в виде помощи только цветной телевизор. …Мне только одной кажется, что словосочетание «цветной телевизор» перестало быть актуальным уже в 90-х? Других (черно-белых) уже не выпускали. Опять эта пресловутая техническая деталировка. Между Лопаткиной — Захаровой и цветным телевизором временной интервал — лет двадцать. И просто не понятно почему помощь беременной женщине с двумя детьми после смерти мужа выразилась в телевизоре, всегда собирали деньги и сослуживцы (сколько могли) и организация, даже в 90-х.

Поняла что мне напоминает странный разговор и говор матери: «Слышь Вань, вещи собрала, поеду говорит, прыжок у меня» , идет аллюзия к манере говорить в  фильме «Любовь и голуби».

Все фразы Юля говорит бесстрастно, за исключением откровенного хамства, где ее человеческие эмоции? И как жила Юля все эти 10 лет, кто ее одевал и обеспечивал балетной экипировкой?.. Вспоминаю, как Волочкова рассказывала про то как шили ей костюм на выпускной.

Юля возвращается в Москву, но прямо на выпускном спектакле, «в зале будет Бойч» — художественный руководитель труппы Большого, после благословения  своего преподавателя, она отказывается выступать, уступая роль Карине, гордо уходит и идёт на уже упомянутую крышу.
Просто предаёт своего преподавателя, которая все эти годы вкладывала в нее душу, оберегала ее и все зря… а мечты о танце, о зрителях у нее не было и так…
Это- история не о мечте, дружбе и любви, а о предательстве, эгоизме, хамстве и душевной незрелости, жестокосердии.

Белецкая не стала смотреть спектакль, а Юля отправляет деньги матери. И прыгает с крыши на крышу, а все аплодируют  выступлению Карины. Директриса на следующее утро заходит в класс и видит умершую Белецкую…

Юля вспоминает как нашла Потоцкого пьяного и поехала с ним в Москву поступать. Танцовщица в клубе спрашивает: «Это что запой у вас, это вас не позорит?» «- А как с вами жить?»-  отвечает Потоцкий.

Опять прыжок во времени и мы  видим, что Карина стала примой Большого, на пресс-конференции она берет Юлю и та даже говорит, что довольна выступлением в кордебалете 3 лебедем во 2 ряду и какой замечательной примой является Карина, все это она, как всегда, произносит бездушно. Сказав, она сразу уходит, не забыв прихватить с собой бутылку спиртного, которую по привычке распивает из горла на пустой сцене, где встречается с французским премьером Дювалем. Его выступление она видела еще в первом классе Академии. Они вместе гуляют и выпивают. Премьер жалуется, английская речь раздражает. …Особенно раздражает фамилия героя, которая гипертрофированно иронично  звучала ещё …в «Менталисте»… Вот где американский детективный сериальчик, а где Большой?

Юля возвращается домой, где ночует приехавший брат, бесцеремонно включает свет, чтобы поделиться с ним выводом: «а тебя прям ждут здесь, тут таких великих в Москве, вагонами провозят,  только жизнь себе испоганишь». …Как показывает практика, подобные увещевания не могут оставить в провинции огромную массу людей, поскольку всем нужны средства к существованию, а работа отчего-то в основном только в столице… Сюда же едут за куском хлеба.

Юлю ставят во второй состав на премьеру балета. При этом хамить она не перестает, танцуя в кордебалете, она возмущается на замечание, говоря что  она «не может ниже,  прыжок у нее такой». Карина обвиняет Юлю, что та переспала с Антуаном, поэтому ее поставили во второй состав. Намеками и разговорами показывают любовную линию Карины и француза, при этом она знает, что после выступления в Большом  он вернется к жене и двум детям. Перед репетицией на слова Карины о том, что она является примой, Юля говорит, что мать Карины заплатила за ее отказ от партии Авроры, получается что Карина достигла  всего не своим трудом и талантом, а деньгами родителей.

Карина решает отказаться от выступления на премьере и вернуть таким образом шанс Юле показать себя. …Ага, особенно органично это смотрится на фоне скандала по поводу того, кто должен был станцевать премьеру «Евгения Онегина». Захарова vs Смирнова — слетел Иксанов, в отместку Филину на его место поставили Урина.

Последние кадры фильма показывают Юлю примой в завещанных Белецкой серьгах,  выходящей на сцену Большого.

Мне кажется, что благородство, честность проявляет как раз Карина, а Юля как была невоспитанной девочкой из Шахтинска, так и осталась ею, странно только, что авторы фильма совсем не показали духовного развития девочки за время обучения в Академии.

Музыку для фильма написали композиторы Павел Карманов и Анна Друбич — дочь известного режиссера Сергея Соловьева и актрисы Татьяны Друбич. Павел Карманов посвятил свою музыкальную композицию Past Perfect пианистке Ксении Башмет, которая, в свою очередь, является дочерью известного альтиста и дирижера Юрия Башмета. Ксения принимала участие в записи музыки к фильму. источник

Мало П.Карманову,  на счету которого купированный Бородин в Любимовской постановке «Князя Игоря» в БТ, так он и вильневского композитора ободрал — Йохана Йоханнссона (фильм Дени Вильнева «Прибытие»)… Или как это называется — минимализм, что ли?

Когда при сложных композиционных построениях случается плагиат, то ссылаются на то, что нот всего семь. Так о чем говорить в случае минимализма, когда те самые семь нот ещё и экономят? Может там и есть разница, но нетренированное ухо простого зрителя/слушателя особой разницы не улавливает.

Йохан Йоханнссон (исл. Jóhann Jóhannsson) — исландский композитор и музыкальный продюсер. Более известен как кинокомпозитор, автор музыки к фильмам Дени Вильнёва, а также к биографической драме «Теория всего» о жизни Стивена Хокинга.

Фото: EPA/UPG Йохан Йоханнссон и его «Золотой глобус»

Смотреть по теме:

Интервью Тодоровского.

Интервью, где говориться про использование бренда Большого и Мира Тодоровская радуется творению своего «шалопая»…

Таким образом, становится понятен принцип работы Тодоровского и его сценаристки- собрали всё, что ни попадя, из разных эпох, без анализа, без разбора со смещением и инверсией нравственных акцентов, все друг другу в фильме противоречит, все сделано без любви к балету. И совсем не удивительно при таких подходах, что сам прекрасный танец зритель так и не увидел в фильме о Большом театре!

Меня удивляет, что таким фильмом восхищались на премьере известные лица, не постыдились. А еще обидно за театр, на который вся эта компания просто плюнула, попользовавшись для себя брендом, славу  которого зарабатывали совсем другие люди своим трудом и талантом! И вспоминаю танец и манеру общения Анжелины Воронцовой— так там счастье светится даже в сложные периоды ее жизни, а как танцует!

 

Большая ложь. Часть II

Птн, 19/05/2017 - 06:00

Валерий Косоруков

Мы знаем, что в этой жизни есть причины и поводы. Есть, также, причины ряда конфликтов, а есть глобальные условия для возникновения подобных причин.

Очень интересно разбирать открытые конфликты, перемещаясь по уровням осмысления. Опять же, не забываем об инструментарии ИАД  — трёхуровневая система «личность-общество-государство».

Пружиной и стимулом развития сюжета в драматическом произведении является конфликт.

Утверждается, что в классицизме сквозным конфликтом был конфликт между чувством и долгом, а в романтизме между идеалом и действительностью.

С открытым конфликтом в реальности разобралась И.А.Дедюхова, вскрыв подлинные причины и мотивацию действующих лиц. Интрига была закручена из-за большого числа участников, ходы были продуманы, но вследствие аморальности самой мотивации реализовывалось крайне …по идиотски, и конечная цель достигнута не была.

Сейчас уже можно прикинуть, какие планы строились. По всей видимости, создавался бизнес-проект тандема продюсер-балерина и кордебалет БТ, которые монетизировали бы славу Большого в бесконечных турах за границей. …Или что-то в этом роде…

Сначала на роль звезды планировалась Анжелина Воронцова, её успешно эксплуатировали с ученической поры, но юную балерину подобное явно не устроило, она предпочла путь профессионального роста. Произошел какой-то скрытый конфликт…

Затем ставка была сделана на Ольгу Смирнову, …но она не обладает данными для звездности, даже обязательный хореографический текст не в состоянии освоить.

6 марта 2008 года балетной труппе Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко был представлен новый художественный руководитель — премьер Большого театра Сергей Филин. Как писали издания того года, ни в увлечении педагогикой, ни в балетмейстерских наклонностях Сергей Филин замечен не был. Как не было у него и опыта руководителя. К 2008 году Филин прославился чем угодно, только не верностью. Отличный танцовщик, один из легендарной пятерки Большого (Филин, Цискаридзе, Уваров, Гуданов, Белоголовцев), он был вечной головной болью для начальства. Он все время норовил сбежать с рабочего места на какую-нибудь «халтуру» — и его не волновало, пострадает ли выпускаемая в театре премьера из-за его отсутствия. В любом театре все чтут возможность заработать на каких-нибудь «левых гастролях», но премьера всеми почиталась вещью священной. Всеми — кроме Филина.

Анжелина Воронцова родилась в Воронеже. На балетном конкурсе в Перми на нее обратили внимание звезды Большого балета Екатерина Максимова и Владимир Васильев. После столь судьбоносной встречи доучиваться Анжелина приехала в Москву. На одном из концертов ее увидел Сергей Филин, который как раз принимал руководство балетом музтеатра. … Пообещав взять на ведущие роли, а не просто в корд:)ет, … Вполне естественно, что Анжелина дала слово стать солисткой «Стасика». Но не сдержала его… То есть балерина действительно пришла и несколько раз выступила на сцене, но после перешла в Большой театр, выбрав в качестве наставника Николая Цискаридзе.

Не прошло и трёх лет, как ГАБТ призвал Филина обратно — Геннадий Янин, который должен был прийти на смену Юрию Бурлаке, прославился порнографическим скандалом («Порногейт«, о котором я уже упоминала в первом посте): 8 марта 2011 года в сети появился сайт с 182 гей-порнофотографиями с Яниным. Ссылка была отправлена по электронной почте на тысячи адресов мировых театральных деятелей. Как следствие, место художественного руководителя балетной труппы ГАБТа оказалось вакантным. Филин, что называется, бросился в омут с головой, забыв о прежней верности и преданности «Стасику».

И всё бы ничего, но, согласно «внутреннему театральному кодексу чести», в театре принято переходить из труппы в труппу летом — чтобы никого не подводить. А тут худрук исчезает в марте и забирает с собой нужных ему артистов — прямо в разгар сезона! Сказать, что Урин был возмущён- значит не сказать ничего. Отдать ему должное, в последующих интервью Владимир Урин крайне корректно отзывался о бывшем коллеге, но, как пишут, когда он встречался с Филиным, выражение его лица было весьма красноречивым.

Апогей конфликта между  Филиным  и  Воронцовой  пришёлся на декабрь 2012 г. Балерина попросила у худрука дать ей станцевать «Лебединое». Тот резко ответил: мол, сначала посмотритесь в зеркало, а потом проситесь на такую роль. Как впоследствии объяснял сам Филин, Анжелина слишком полновата для роли Одетты-Одиллии. Негласно в Большом театре её называли «пухляк«.

Когда на Сергея Филина только напали, на условиях анонимности сотрудники Большого делились мнениями: «Филин – человек путинской формации, живет не по закону, а по понятиям: ты мне лижешь задницу – танцуешь. Не лижешь – не танцуешь, буду гнобить. И все это прямым текстом», – утверждает сотрудник администрации. По словам источника, худрук снимал неугодных со спектаклей, задвигал в глубь сцены и не брал на гастроли, приносящие артистам существенный доход. «Весь этот беспредел не мог продолжаться бесконечно, – считает работник художественно-постановочной части. – Ребята пашут как каторжные, не получают от этого ни отдачи, ни денег, ничего. Это напряжение и недовольство росло и должно было вылиться. Обидно, что оно вылилось вот так».

Александра Семченко. «У него (у Филина) очень плохая репутация. Он человек корыстный и меркантильный, если под кадкой увидит десять копеек, не почурается и их достать. У него был фонд, в который артисты вносили деньги, чтобы их поставили на хорошие роли. У некоторых балерин богатые мужья, и они готовы за это платить, потому что роли – это статус».  При этом рядовые сотрудники театра и артисты жалуются на низкие зарплаты. «Административная зарплата в 18–25 тысяч рублей считается нормой. В балете самая большая нагрузка у корд:)ета, потому что они в каждом спектакле участвуют. Если тебя ставят в первую линейку, если ты попадаешь на все гастроли, то можешь в месяц нарубить тысяч 60–70, но это каторжный труд». Сотрудники говорят, что средняя зарплата – 25–30 тысяч рублей.

Валерий Косоруков

12 июля 2013 года Светлана Захарова должна была исполнить партию Татьяны в премьере «Онегина», о которой она мечтала много лет. За две недели до премьеры Захарову внезапно назначили во второй состав, а в первый поставили талантливую, но молоденькую Ольгу  Смирнову , работающую в Большом всего два года.

Незадолго до нападения хакеры слили скандальную переписку Филина. Из нее следует, что артист сплачивал вокруг себя людей и возможно даже метил на место директора ГАБТа – Анатолия Иксанова.

В общем, Филин явно надеялся больше не пересекаться с бывшим руководителем, но в 2013 году министр культуры Владимир Мединский, сняв с поста директора Большого театра Анатолия Иксанова, уговорил Владимира Урина возглавить Большой. И Филин снова оказался худруком балета в театре, в котором начальник — Урин. (Источник)

Поскольку фильм коснулся лишь соперничества двух балерин, то пока этим и ограничимся, вспомнив только часть перипетий той сравнительно недавней истории. Там же сюжетных линий несколько, поэтому так интересно было публике наблюдать развитие событий. Ещё интересен антураж эксклюзивности, красоты и по настоящему неподдельного тяжелого труда труда, прославляемого, хотя бы в таком качестве. Соскучился народ по истинным ценностям.

Так вот конфликт классический – между собственными чувствами и долгом. Смотрите, а он имеет место. Есть профессиональный долг и танцора, и уже руководителя, а Филин ради корысти и амбиций (такие примитивные чувства) плюет на всё и всех. …Кхм, что-то тут и конфликта лично у него не наблюдается, …зато образуется (неминуемо) конфликт с окружающими.

И у этих окружающих возникает романтический конфликт между идеалом существования в балетном искусстве (высоких достижений и помыслов) с суровой реальностью буден жмотного Филина.

Вот драма, вот трагедия-то где…!

Да-а-а… а мы помним, что в фильме о Большом ничего подобного нет. Хотя, критика пытается настойчиво навязать иное мнение.

Старые песни о Большом

«Большой» Тодоровского — это очень нужный театру фильм. И очень нужный многим нашим согражданам, которым хочется верить, что хоть где-то все по-честному.

Валерий Косоруков

А вы знаете, что явилось причиной (более высокого уровня) для возникновения коллизии в реальности с Ольгой Смирновой. С чего эти все крики про «пухляк» в адрес Анжелины Воронцовой?

Да, знаете, конечно. Об этом говорилось уже давно. Когда в стране рушится система образования и отбора – то это, в конце концов, касается неминуемо всех, даже эксклюзивных видов деятельности.

Помните, как нам регулярно в ответ на жалобы о несовершенстве (мягко говоря) того или иного общественного института или организации (типа судейских, мвд-шников, силовиков) тычут в нос несовершенством «нашего общества». Типа – эти коллективы срез нашего такого «ужасного общества», то есть, «сами такие». А про то, что в ту среду так просто с улицы почему-то не попасть, отчего-то умалчивается. И то, что для данных сообществ существуют определенные критерии профессионального отбора, тоже ни гу-гу… Наверное, потому, что давно совершена подмена этих самых критериев, и она (подмена) носит откровенный аморальный (или даже уголовный) характер.

…Значит общество у нас нынче такое … «несовершенное», поэтому даже в балет отбор уже осуществляется не только (и не столько) по имеющимся данным.

Ведь, на самом деле, Анжелина Воронцова раздражает не тем, что она «провинциалка», а тем что добилась входа в верхнюю страту профессии, не используя «внесистемных» ресурсов/приемов, что называется, легитимно.

…И вот имеется же мотивация у людей пихать детишек в балет, когда у тех и желания такового не присутствует. Невольно вспомнишь  рассказы того же Филина, что он не хотел заниматься балетом, хотя способности явно имелись.

Интересующиеся балетом знают как не случайно приходят в балет талантливые дети, поцелованные богом. Желание танцевать балет у них внутри! Это их ЛИЧНАЯ мечта. Такое извне не привносится. Никакая фея добрая — только ты сам должен захотеть. Как было с маленьким Никой Цискаридзе? Увидел в три года балет «Жизель» и загорелся мечтой попасть в сказку! Тянул маму туда куда она сама не хотела его вести. В училище обнаружилась его феноменальная растяжка. Такое же было и у других артистов. Посмотрели балет — захотели на сцену.
У «Ольхи» такого желания посвятить себя балету не возникает. Ее толкает случай — встреча с Домогаровым. Сомневаюсь, что она видела балетные спектакли даже по телевизору. Она внутри настолько не больна балетом, не представляет, что это за искусство, что верится с трудом в ее перевоплощение из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Нет внутреннего посыла балет  — это мое все.
Меня в фильме раздражала эта фальшь в героине. Хотя ее играла танцующая профессиональная балерина. Фальшь заложена в сценарии. А девочку — балерину играла художественная гимнастка. Но это не ее вина. Вина исключительно на сценаристе. Не показана великая мечта о балете, которая одна и способна вытянуть с любой помойки. Ну как с Анной Павловой. Мама прачка , а дочь — великая балерина. Но мама то ее к этому готовила! Водила в театр! Посмотрите внимательно вступительное слово Цискаридзе в передаче об Анне Павловой. Очень поучительно. Тодоровский прошел мимо этих фактов, которые общие в биографиях всех великих балерин. Балет должен быть внутри. Поэтому фильм неудачен.

Всяко бывает… Вот Ольга Смирнова, похоже, жаждала танцевать в балете, только природа слегка подкачала, даже труд не помог. А амбиции остались.

А вот у Анжелины Воронцовой и любовь к балету была и сама она уродилась с соответствующими возможностями. И даже повезло засветиться перед мэтрами жанра, а затем и в Москву попасть, и в Большой. Всё при ней… Только, наивная такая – думала ей получится просто заниматься любимой профессией в своё удовольствие на зависть менее счастливым соперницам…

Менее счастливым приходится и голодать, чтобы форму соблюсти. А с голодухи, какие фуэте и прочие заковыки? Да и характер портится, как было замечено ранее рецензентами. Ох уж эти анорексички… У них и вид-то какой-то злобный.

Вот и ругаются на Воронцову, что она «пухляк», хотя, у неё идеальные балетные пропорции, наиболее удачные для исполнения классического танца.

Валерий Косоруков

Дольчев: сама Прекрасная Анжелина не из общего контекста. И были времена, когда в Большом театре ценились такие танцовщицы, которых сразу видно. Тысящу раз уже рассказывал : маленькая голова на длинной шее в балете—это красиво; плечи не должны быть широкими у балерины; руки должны быть певучими; танцы музыкальными. А, главное, даже в крошечном выходе оказаться в центре внимания. Она, конечно, пятёрошница и такая отличница, от нее прям за версту знаниями прет, наверняка по музеям ходит и книжки читает:-). На сцене это всегда видно.

Конечно же, конечно же, балет требует и великолепных данных, и колоссального труда, и безупречной выучки. И если исходных данных маловато, таланта того самого, то сил на создание конечного продукта, а именно, художественного образа, уже не остается. А именно за ним приходит зритель в театральный зал. Ему подавай (кхм) этот акт искусства… Ишь, разохотился, вуайерист проклятый. Катарсиса жаждет.

И потом, знаете еще что наверное тоже отталкивает.
Всё-таки балетное искусство не заканчивается физическими возможностями. Оно ими начинается. Прыжок, растяжка, гибкость, чтобы голова не кружилась на вращениях — это инструмент.
Но аура, вовлечение зрителя  в сюжет, возможность создать атмосферу в зале — это под силу артистам, имеющим богатый духовный мир. Николай Максимович очень много раз говорил об этом в интервью.  Именно поэтому он так много внимания уделяет образованию, повышению культурного уровня своих учеников, чтобы они постоянно развивались, росли духовно и знали много.
Духовная пустота на сцене сразу видна.
Создатели фильма наверное вообще не задумывались о таком аспекте. Растяжка есть — и будьте нате.

Вот ещё одна ложь фильма Тодоровского, которую выявили участники форума » Поклонники Цискаридзе«. Нет в этой кинокартине мечты об искусстве, мечты творить, мечты о прекрасном. Нет сказки самого театра. Нет желания получать восторги публики. …Там и публики-то нет.

Вот для чего столько усилий и труда, когда нет результата, да и некому его предъявить?

А это потому, что и сам режиссер не знает о таких радостях. Очень в этом плане схож с Филиным. Тодоровский сам практически весь свой творческий путь проделал без публики. Что-то там работал, денежки получал. А что его продукт никому ничего хорошего, полезного или радостного не принес, он нам с вами в этом фильме-то и поведал, и показал, и, можно сказать, поделился сокровенным. Как будто без него об этом никто не догадывалсяь… Не дороговат ли сеанс психоанализа?

Валерий Косоруков

Читать по теме:

Читать по теме: P.S. От администрации «КНИЖНОЙ ЛАВКИ»

В «Книжной лавке» опубликован роман Ирины Дедюховой «Парнасские сестры», в котором раскрываются все коллизии происходящего на наших глаза детективного сюжета. Этой историей писатель занимается с ноября 2012 года. Под неопровержимой логикой ее публикаций полностью изменилась тональность подачи происходящего в Большом театре в отечественных и зарубежных СМИ.

Роман стал на сегодняшний день единственным в мире литературным расследованием, полностью раскрывающим историю вокруг одного известного театра с помощью литературных образов, а не «чернухи» или очередных «сенсаций». Возникновение литературного образа — гарантия того, что все события не только получат нравственную оценку, но и не смогут повторяться «по аналогии».

Приобретайте роман в «Книжной лавке»!

 

Большая ложь. Часть I

Чтв, 18/05/2017 - 06:00

Был тут недавно у И.А.Дедюховой вебинар по поводу творчества молодого Тодоровского. Сразу дам вывод, который там прозвучал, может быть не в совсем точной формулировке, но, как запомнилось.

Тодоровский в своих работах занимается искажением нашей коллективной памяти, методично извращает недавнюю историю страны, осуществляет подмену.

Короче говоря, откровенно лжет.

Интерес такой к творчеству данного режиссера был вызван (естественно) грядущей (на тот момент) премьерой фильма «Большой». Сами понимаете, это тема ресурсов И.А.Дедюховой, к тому же, она по этой истории целый роман написала, «Парнасские сестры» называется.

Всё познается в сравнении. Дело в том, что в некоторых рецензиях на рассматриваемый фильм звучит претензия подать его, как кинороман. …Ну-у-у что сказать? … Читайте, смотрите, …почувствуйте разницу. Хотя, что там соизмерять? Слон и моська. Просто моська слишком наглая (это я о Тодоровском и его сценаристе). Такие жалкие потуги сочинить идиотскую коллизию…

Зачем страдали, зачем мучились? Ведь предлагала же Ирина Анатольевна свой текст для экранизации (я сама письма рассылала вот с таким предложением):

19.02.2014 20:21 Наталья Уважаемый …!
По сети ходят слухи, что кто-то собираетесь снимать фильм о Большом театре, затронув всем известные недавние драматические события. Как хотелось бы, чтобы этим Некто были Вы.
Ирина Анатольевна Дедюхова была основным «ньюсмейкером» (по её статьям и материалам проходило все освещение этой истории в СМИ).
На абсолютно документальной основе (в том числе и по данным её расследования) был создан роман «Парнасские сёстры» http://ogurcova-portal.com/dedyuhova-i-a-parnasskie-sestryi-8-seriya/
При этом роман не только детективный, но и «мистический». В нем поднят огромный пласт античной мифологии. Вся история представлена в виде эпизода войны муз и гарпий, а в героях читатели узнают известные публичные фигуры. Редактор Литературного Обозрения
Наталья Иванова
http://litobozrenie.com/

Невооруженным глазом видно, что мощный материал. Похоже, не по зубам оказался…

С этим фильмом случилась ведь ещё одна оказия – он, один из уже многих, кто в очередной раз поиспользовал бренд Большого, на очередную величину единиц измерения статуса и авторитета опустив его уровень.

Только диву даешься, на какой же высоте находилась планка главного театра страны, что её столько лет опускаю-опускают, а она ещё как-то скособочившись, но держится, правда, уже достаточно низко. Сколько людей положило свой талант и служение во славу главного бренда страны, сколько лет (точнее столетий) складывались традиции, сколько жизней на это было положено.

Хм, … но даже рецензенты фильма Тодоровского спешат вослед режиссеру оболгать казалось бы незыблемые вещи.

Старые песни о Большом

В последующие годы руководители и спикеры театра старались сделать все, чтобы кислотный скандал уплывал все далее в историю, а все разговоры касались только творчества. Мы танцуем и поем, делаем это хорошо и не даем никаких комментариев.

Им очень хотелось вернуться в незапятнанное прошлое. Так же, как значительному числу балетоманов хочется вернуться еще дальше — во времена триумфов советского балета.

Триумфы эти тоже в некотором роде легенда. Нет, артисты действительно были прекрасные — Майя Плисецкая, Владимир Васильев, Марис Лиепа, Екатерина Максимова, многие другие, кто же спорит.

Валерий Косоруков

Но так счастливо богат артистами Большой был из-за общего несчастья — железный занавес исключал возможность выбора.

Это сейчас, если тебя не взяли в Большой, ты можешь на триста процентов самореализоваться за границей (как ставший мировой звездой в Вене и Берлине Владимир Малахов, как покорившая Сан-Франциско и Европу с Азией Мария Кочеткова). Более того, из театра можно уехать, в театр можно вернуться, можно работать и там, и там — хотя и непросто это, конечно.

В советское же время сбежать из главных театров страны, если вступаешь в конфликт с начальством, можно было а) навсегда за границу — и ты предатель родины; б) в провинцию (как осуществивший себя в Новосибирске Никита Долгушин); в) в смерть (самоубийство звезды Мариинки Юрия Соловьева и другие, медленные, алкогольные самоубийства). Выбор небогат, и потому Большой мог собирать такую блистательную коллекцию артистов на своих условиях. А потом везти их на гастроли, тщательно фильтровать выходящие там рецензии (и где ты прочитаешь все отзывы, еще никакого интернета?) и создавать впечатление абсолютного триумфа. Вот этого «впереди планеты всей».

Понятно, что проверить, впереди или не впереди всей планеты наш балет, советский человек не мог.

Валерий Косоруков

Он видел прекрасных артистов в прекрасных классических спектаклях, основательно разбавленных в репертуаре каким-нибудь «Иваном Грозным», «Ангарой» и прочей томительной ерундой, а чем занимаются мировые театры, не видел. Значимые гастроли случались раз в десять лет, и попадали на эти спектакли очень немногие.

Если бы тогда была та же возможность сравнения, что есть сейчас, если бы все могли увидеть хоть по телевизору спектакли Парижской оперы или NewYorkCityBallet, мифа бы не было. Но он есть, он держится в памяти балетных поколений и влияет на восприятие: нынешних артистов и нынешний театр мы оцениваем, уже сравнивая их с другими, те же — прошлые — оказываются несравниваемыми и потому несравненными.

Ну?! И как вам такой пассаж?!… Искренне возмущена столь откровенной ложью!…

Зачем лепить публично столь откровенную нелепицу? Чем «хороши» лжецы – они нелогичны. Пусть легенда Большого – это выдумка закрытой железным занавесом страны. Пусть к нам не попали отрицательные рецензии, а только хвалебные (как подразумевает автор). Тогда почему (отсутствующая) слава до сих пор капитализируется за границей? Почему сейчас при открытых границах, при явно упавшем уровне самого театра, зарубежные гастроли продолжают пользоваться успехом. И при открытых границах (в том числе информационных) публике не перестают демонстрировать позитивные отзывы тамошней критики?

Да и в самом тексте утверждения имеется уже его опровержение: «Это сейчас, если тебя не взяли в Большой, ты можешь на триста процентов самореализоваться за границей». Как такую фразу понимать? Разве, это не показатель?

Я чего-то не пойму? Раз славы не было тогда при наличии очевидных звезд и талантов, то откуда она взялась сейчас, когда таковых стало гораздо меньше?

Ведь и бежали-то «туда» исключительно из-за высочайшей конкуренции «у нас». Сбежавшие получали новый шанс на блестящую карьеру, которая в родных театрах близилась к концу – молодёжь активно наступала на пятки. Бежали для продолжения самореализации, от творческого голода – на западе все остальные, работавшие в жанре, были не конкуренты. Разница в уровне была очевидной.

Да и сейчас почему предлагается ехать туда же, причем не самым лучшим. Потому, что там и такое сойдет даже сейчас. Причем доказательство последнего тезиса присутствует в самом же рецензируемом фильме.

В Большом показали «Большой»

Валерий Тодоровский представил «фильм-роман» о балете

Казус случился с главной героиней, хотя на кастинг Тодоровский потратил больше года, сразу установив, что играть балетных артистов должны артисты балета. Свою Юлю он отыскал в Варшаве (выпускница вильнюсского балетного колледжа Маргарита Симонова работает в Национальном балете Польши уже семь лет). И хотя режиссер мудро отказался от демонстрации сценических достижений, ограничившись показом репетиционного сора с сорванными поддержками и пируэтами, в гениальность юной балерины поверить никак не удается. А вот в ее шахтинское происхождение — легко, и не потому, что героиня неблагозвучно чокает или «некультурно» изъясняется. Повинен ее физический облик: простецкие черты лица, широкие плечи, накачанные икры — пропорции фигуры принадлежат девушке из разряда тех, что в балете именуются рабочими лошадками, берущими свое тяжким трудом. Куда более одаренной выглядит конкурентка гениальной провинциалки, москвичка из состоятельной семьи (ее играет Анна Исаева, уже завершившая танцевальную карьеру),— девушка с разрезом глаз Шемаханской царицы, удлиненными линиями ног и воспитанной стопой. Балет — искусство телесное, и режиссер, выбрав на роль артистку с внешностью девушки из глубинки, невольно разрушил веру в талант героини, на которой строится вся коллизия фильма. Между тем ничего специфически провинциального нет в облике мировых звезд, проведших детство вдали от столиц,— взять хоть Светлану Захарову, рожденную в Луцке, хоть Владимира Малахова, уроженца Кривого Рога.

Вот видите, можно сказать, ошметки русской-советской балетной школы (из Вильнюса) вполне себе успешны (хотя бы) в Польше.

Это я всё к тому, что, как хочется изменить взгляд даже на бесспорные достижения преданной страны. Как хочется оплевать собственную историю. А почему? А потому, что на её фоне многие (ох, многие) выглядят пигмеями. Подобным образом таковую ничтожность никак и не исправишь…

Валерий Косоруков

Ладно, это была ложь рецензента. Перейдем  к откровенным ляпам фильма, которые не смогли не заметить даже недобросовестные рецензенты.

В Большом показали «Большой»

Но, конечно, не в драматургии дело, хотя экзотичные эпизоды вроде состязания пьяных выпускниц в количестве фуэте, происходящего в холле общежития в присутствии десятков орущих соучеников, которые держат тотализатор, доверия не вызывают. Спору нет: балетные девочки пьют (и блюют), как обычные, но шума и демонстративной публичности все же избегают, особенно на территории школы.

Старые песни о Большом

То есть фильм несколько маскирует эту принципиальную неинформированность, добавляя «жизненные детали» вроде пьяного соревнования в фуэте, которое устраивают балетные девицы в школьном общежитии, но вообще-то именно эта «деталь» кажется насквозь выдуманной. Порядки в балетной общаге весьма отличаются от пэтэушных общаг, и никто не будет рисковать отчислением. Где-то вне школы — ради бога. Внутри — практически невероятно.

Тут, собственно, и обсуждать нечего. Что и говорить – идиотская сцена с тотализатором и пьющими в стенах хореографического общежития балетными. Но желание авторов «опустить» и имеющуюся реальность другого (не доступного им) мира очевидно.

При этом само развитие сюжета и видение авторами конкуренции в мире большого балета – практически благостное, что (опять же) не смогли не заметить критики фильма.

В Большом показали «Большой»

От этого разные перипетии, которыми сценаристка Анастасия Пальчикова постаралась оживить действие, текущее довольно вяло из-за конфликта хорошего с лучшим (девушки-конкурентки с детства состязаются в честной борьбе, поддерживая друг друга и даже — по разным причинам — уступая друг другу вожделенные роли), обрываются на полпути.

Старые песни о Большом

Во всем остальном фильм Тодоровского — рассказ о таком благостном театре, которых на свете не бывает.

Потому что после покушения на Сергея Филина в 2013 году вздрогнул и разрушился миф о живущих в цветах служителях Терпсихоры, что даже испражняются фиалками. На суде всплывали очень неприятные детали быта главного театра страны;

В последующие годы руководители и спикеры театра старались сделать все, чтобы кислотный скандал уплывал все далее в историю, а все разговоры касались только творчества. Мы танцуем и поем, делаем это хорошо и не даем никаких комментариев.

Нет, конечно, мы не слышали, как танцовщица из третьестепенного театра получила большую карьеру после удачного замужества. Давайте поверим в то, что две соперничающие девицы могут дружить (ок, стекла в пуантах — древние предания, но эффектную интригу, вроде сообщения мнительному худруку, что соперница собирается его подставить, никто не отменял). Давайте не заметим адской гонки со временем, в которую вступают все балетные («да ты что, она же уже старая, ей тридцать с копейками» — вполне будничная фраза), и то, как именно эта гонка портит нервы и характер.

Валерий Косоруков

Действительно, очень заметно, как сюжет фильма конструировался от обратного. От обратного тому, что происходило в «кислотной атаке» и вокруг неё. Повествование в киноленте Тодоровского стремится как можно дальше уйти от анализа причин произошедшего, в конечном итоге, от осмысления нынешних реалий, современной действительности.

Вот вышли создатели фильма перед публикой – ерунды какой-то наплели, серость какую-то показали, денежки собрали и всё. Зрители-то посетили кинозал только потому, что увидели на афише название Большой. Сколько бы не пытались принизить его былую славу, о она ещё очень …рентабельна, даже на экране.

Помнится  был скандал, который освежил интерес к жанру. Но и это громкое событие старательно обходят, хотя эксплуатируют именно его (скандала) коммерческий потенциал…

Обман! Сплошной обман!… Обман надежд и ожиданий…

Самый главный обман — тусклая картинка. Очень невзрачное художественное решение.

Вот следующее высказывание — …недостоверное…

Старые песни о Большом

Обаяние «Большого» — в искреннем восхищении балетными людьми и этой невероятной профессией, которым пронизан фильм Тодоровского. Видно, что режиссера пленяет буквально все: одежда, привычки, сленг. Валерия Тодоровского завораживают человеческие отношения в этом странном мире, где бытовые разговоры люди ведут, привычно задрав ноги за уши, где физические перегрузки и солдатская дисциплина — норма жизни, где мальчики хватают девочек за ляжки не от похоти, а по долгу службы, где девочки уверены, что теряют девственность не в постели, а от растяжек.

Нет заинтересованного взгляда камеры на мир и жизнь героев. Да и самими прелестными девами авторы не любуются. Тоскливый, намеренно заниженный визуальный ряд. Даже в рамках авторской задумке о контрасте балета и провинциального городка — разницы в цветовой палитре не наблюдается.

Валерий Косоруков

Главная героиня фильма — юная талантливая танцовщица Юля Ольшанская из маленького шахтерского городка (в детстве — Екатерина Самуйлина, в юношеские годы — Маргарита Симонова), которую замечает бывший артист балета Потоцкий (Александр Домогаров) и привозит в Москву. В балетной школе педагогом Юлии становится жесткая и неординарная Галина Михайловна Белецкая (Алиса Фрейндлих) — она попробует сделать из своенравной ученицы приму-балерину Большого театра. (Источник)

Нетрудно заметить, что сюжет вымучивали, отталкиваясь от настоящего анализа произошедших событий, который сделала И.А.Дедюхова.

Столкновение. Часть II

2013г.

Сказать вслух, что Владислава заменили блестящим учеником Николая Максимовича Цискаридзе Денисом Родькиным, безусловно, нельзя. У нас отчего-то на такое как-то «глаз не пристрелямши», какой-то ком в горле стоит и мешать сказать правду. Можно подумать, что таких «других солистов» в Большом театре — полным полно. Что характерно, Денис никого не из партнерш не травмировал, даже ничего из декораций не уронил. Ничем не выделился и оказался совершенно незаметным на фоне фаворитки Сергея Филина — Ольги Смирновой.

А вот для нее гастроли в Лондоне сложились на редкость удачно. Напомню, что именно Ольга Смирнова вызывала ряд нареканий со стороны Н.М. Цискаридзе тем, что не выполняла часть движений в классический балетах, попросту из-за того, что имеет слабые данные. Скорее всего, Сергей Филин имел в виду, что Цискаридзе его «шантажировал» вовсе не по поводу его заявления, будто  Анжелина Воронцова — «толстая», а как раз своими настойчивыми требованием к его любимице Смирновой — танцевать в «Лебедином озере» классику, а не отсебятину, которая ей по силам.

Но… вышло все не так, как предполагал Цискаридзе, а совсем наоборот. Ольга Смирнова под чутким руководством Сергея Филина становится звездой. И как-то сами собой сыпятся с бывшего яркого небосклона Большого театра все звезды, которые могли бы ей составить малейшую конкуренцию.  И при этом немного странный тон имеют заголовки, больше похожий… нет, даже не на спортивные соревнования… А вам это ничего не напоминает?

Прима-балерина сошла с дистанции из-за травмы партнера. Прима-балерина Большого театра Светлана Захарова покидает гастроли труппы в Лондоне раньше времени. Причина — травма партнера, премьера Александра Волчкова.

Об этом г-жа Захарова сообщила «Известиям». — Сегодня должен был быть мой последний гастрольный спектакль. У моего партнера, с которым я должна танцевать, небольшие травмы, поэтому было принято решение, что он не может сегодня выйти на сцену и соответственно я тоже, потому что ни с кем больше не танцевала этот балет. Без репетиций выходить на сцену — опасно, там очень сложный дуэт, — отметила прима.

В данный момент Светлана Захарова находится в Лондоне, однако в скором времени покинет столицу Великобритании. В беседе с «Известиями» прима-балерина  подвела итог своих выступлений на сцене Ковент-Гардена.

— В Лондоне всегда выступать сложно, потому что очень много спектаклей. У меня за две недели было четыре спектакля, три из них — разные. Я танцевала через два-три дня, это было сложно. Сцена Ковент-Гардена удобная, хотя и меньше, чем в Большом театре, к этому тоже мы привыкли не сразу. Но очень теплый прием публики всегда перекрывает сложности, — резюмировала г-жа Захарова.

12 августа Светлана Захарова и Александр Волчков должны были выступить в балете «Драгоценности» Баланчина: танцовщики были заявлены в качестве ведущей пары «Бриллиантов». В связи с травмой г-на Волчкова, в «Бриллиантах» два вечера подряд будут танцевать Ольга Смирнова и Семен Чудин

Сложно танцевать в Лондоне Захаровой… а Смирновой — в самый раз! А как Мария Александрова «сошла с дистанции», так ведь и врагу не пожелаешь… Зато светлое будущее перед скромной девушкой Ольгой Смирновой, хоть и не выполняющей всех положенных па, вырисовывается все отчетливее!

Вот только само «совершенно случайное» стечение обстоятельств… или «прохождение дистанций»… все больше напоминает отвратительный «танцевальный аттракцион» из фильма «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?»

Вначале уезжает из Большого в Михайловский театр, а после и вовсе в Лондон «звездная пара» — Иван Васильев и Наталия Осипова («Побег из Большого«). Вот «сходит с дистанции» прославленный премьер, которому не нравилось, как Оленька Смирнова выполняет движения. Выясняется, что он — «скандальный», да и в целом… «шантажирует». Потом  выясняется, что Павла Дмитриченко надо вообще изолировать от общества, а его девушку, ученицу Николая Максимовича, надо бы тоже… того, поскольку уж очень она не нравилась Ольге Смирновой.

Потом вообще начинается какой-то калейдоскоп… Ланстратов травмирует Александрову, чувствует, что и ему пришлось несладко, а Светлана Захарова остается без партнера и понимает, насколько сложные гастроли в Лондоне.

Извините, и сама знаю, что все эти кадры — редкий садизм над зрителем, а никого катарсиса в конце не ожидается. Но почему-то… навеяло.

Согласитесь, что когда по всей стране днем с огнем не сыскать каких-либо «везунчиков» без прочных связей в правоохранительных органах либо с представителями власти, так мало кому везет с весьма со средними способностями. Оно и со способностями-то везет крайне редко, а тут… такое поразительное везение!

Ну, разве это не удивительно? Павел Дмитриченко, восходящая звезда мирового балета «совершенно случайно» попадает в тюрьму, где его нарочно держат наподобие Овода обездвиженным. Непосредственная конкурентка, безусловная прима ГАБТ «совершенно случайно» оказывается его девушкой, да вдобавок и ученицей главного критика Ольги Смирновой, которому «совершенно случайно» удалось как-то не попасть в тюрьму даже после допросов с угрозами применения полиграфа…

Все остальные «совершенно случайно» расчистили дорогу Оленьке к блестящим рецензиям и большому успеху. Возможно, вся эта история изначально задумывалась, чтобы Оленька повторила успех Галины Улановой, которая тоже стала мировой звездой на гастролях ГАБТ. И… как все понимают, после таких историй дома уже не живут. Ищут обычно место, где все можно начать с «чистого листа», но с брендом русского балета, который какой только грязью не вымазали…

…Так о какой же «роковой балерине» для всей балетной труппе ГАБТ стоило снять Глебу Пьяных свой фильм «Исповедь роковой балерины»? Ведь не Анжелина Воронцова сидела в машине Сергея Филина накануне «эпохального» прэступленья… Сейчас бы время вспять повернуть, да переснять, верно?

А мы посмотрим, как это было снято и подано — вместе с послесловием Николая Цискаридзе после его увольнения из ГАБТ, когда с ним побеседовала Ксения Ларина в свой программе «Культурный шок» на «Эхе Москвы».

Валерий Косоруков

Продолжение следует

Читать по теме:

Читать по теме: P.S. От администрации «КНИЖНОЙ ЛАВКИ»

В «Книжной лавке» опубликован роман Ирины Дедюховой «Парнасские сестры», в котором раскрываются все коллизии происходящего на наших глаза детективного сюжета. Этой историей писатель занимается с ноября 2012 года. Под неопровержимой логикой ее публикаций полностью изменилась тональность подачи происходящего в Большом театре в отечественных и зарубежных СМИ.

Роман стал на сегодняшний день единственным в мире литературным расследованием, полностью раскрывающим историю вокруг одного известного театра с помощью литературных образов, а не «чернухи» или очередных «сенсаций». Возникновение литературного образа — гарантия того, что все события не только получат нравственную оценку, но и не смогут повторяться «по аналогии».

Приобретайте роман в «Книжной лавке»!

 

 

 

Сталин в педагогике. Часть III

Срд, 17/05/2017 - 06:20

Октябрьская революция положила начало коренным переменам во всех сферах жизни страны, в том числе и в педагогике и образовании. 20–30-е гг. – период плодотворного развития советской психолого-педагогической науки. Несмотря на уход из науки многих известных ученых, это было время выработки новых теорий и концепций, выдвижения новых идей и подходов, широкого поиска нового содержания, форм и методов воспитания и образования.

Проблемы воспитания и образования подрастающих поколений стали предметом ожесточенной идейной борьбы, особенно усилившейся в начале 20-х годов. Эта борьба проходила вокруг основных педагогических вопросов: о сущности процесса воспитания, его основной направленности; о целях и задачах советской школы; о содержании обучения и его методах. До того времени в советской педагогике проблема нравственного воспитания учащихся ассоциировалась с религиозно-нравственным воспитанием детей в старой школе. Некоторые советские педагоги полагали, что в трудовой школе нет необходимости заниматься нравственным воспитанием, что весь строй новой школы сам по себе будет решать и задачи нравственного воспитания школьников.

В 1920-х годах в нашей стране началась перестройка психологии на основах марксизма. Её разрабатывали в 1920-е годы «видные советские психологи» Лев Выготский, Арон Залкинд и Павел Блонский и другие. Марксистскую психологию Л.С. Выготский рассматривал как единственно научную. Но преобразование психологии на основах марксизма не означает отбрасывание всего предыдущего.

Как развитие общественно-экономической формации в учении К.Маркса, так и развитие психики должно рассматриваться в качестве естественноисторического процесса. Это невозможно сделать путём прямого перенесения категорий и законов марксизма на психологию или найти у классиков марксизма в готовом виде. Нужно выработать методологию – систему опосредующих, конкретных способов организации знания, которые могут быть применимы к психологии. Л.С. Выготский описал общие методологические проблемы психологической науки.

Впервые в нашей стране ставка на педологию была сделана в 1920-е годы на фоне внедрения упрощённого советского гуманитарного знания, поддержанного определёнными политическими деятелями, в частности Львом Троцким и Николаем Бухариным. «Эти люди на протяжении 1920-х определяли и советскую идеологию, и развитие всей гуманитарную сферы в СССР. Основной мотив был порвать с национальными традициями, исходя из вульгарных марксистских схем. Именно на этом основывалась идейная, организационная и административная поддержка советской педагогики в 1920-е годы. Но к началу 1930-х пошёл процесс переосмысления активного экспериментаторства и реформирования в гуманитарной сфере», — рассказывает Алексей Лубков.

Николай Бухарин

Но вот как описывает педологию Сусанна Яковлевна Рубинштейн: «Педология — пишет она в своей книге «Психология умственно отсталого школьника» — лженаука о детях — основывалась на теории функциональной психологии, согласно которой психические функции: память, внимание, интеллект и свойства личности рассматривались как врожденные, обусловленные наследственностью способности человека. В соответствии с этой ложной теорией педологи считали, что умственные способности ребенка «роковым образом» предопределены его наследственными задатками и являются величиной более или менее постоянной, мало зависящей от воспитания и обучения. Исходя из такого понимания умственных способностей ребенка, педологи считали, что эти способности можно и нужно количественно измерять с целью последующего распределения детей по разным школам, в зависимости от результатов этого измерения. Так педологи и действовали».

Вытекала же сама педология из эволюционной теории Чарльза Дарвина, а вернее из евгенического учения его двоюродного брата Френсиса Гальтона», — рассказывает Спицын.

Френсис Гальтон. Фото: answers.com

Френсис Гальтон является родоначальником учения о селекции применительно к человеку. В 1883 году он придумал для обозначения своей теории слово «евгеника» (от греческого еu — «хорошо» + genes — «рожденный»). Английский ученый был уверен в существовании врожденного неравенства людей, считая, что бедняки сами «виноваты» в своем положении, поскольку стоят на более низкой ступени биологического развития по сравнению с богачами.

Гальтон создал собственную модель государства, включающую евгенический контроль. Его должны были проводить коллегии специалистов, которые бы оценивали наследственные качества человека и выносили заключение о «пригодности» или «непригодности» к размножению. Рождение ребенка «непригодными» родителями рассматривалось как евгеническое преступление. Эволюция должна была стать управляемой. Двоюродный брат Дарвина ратовал за искусственный отбор наиболее способных и «породистых» людей. Именно он должен был компенсировать отсутствие естественного отбора, невозможного в условиях христианской культуры.

Надежда Храмова уверена, что педология в 1920–1930-е годы привела к печальным результатам. Повсеместное введение часто некорректных тестов, разные методики обучения, как сейчас говорят, его вариативность, повлекли резкое снижение качества образования.

«Умных детей в результате тестов было выявлено всего от 1 до 3% за десятилетия работы. Многие ребята были из деревень. А с помощью тестов нельзя оценить уровень интеллекта ребенка, потому что они проверяют не уровень интеллекта, а уровень обученности, — поясняет психолог. — Педологи говорили, что генетика и среда настолько серьезные факторы, что преодолеть их невозможно. Поэтому обучаться дети разной национальности, происхождения, интеллектуального уровня по единым программам не могут. Было деление на кластеры (это сейчас у нас возрождается): умные, не очень, средненькие, глупые и т.д.».

Единая трудовая школа первой-второй ступени.1918 год

Вот что писал А.М.Эткинд: «В Москве середины 20-х гг. Л. С. Выготский, вместе со всем своим окружением, находился под интеллектуальным и политическим влиянием Л. Троцкого. Следы такого влияния многочисленны как в текстах Л. С. Выготского, так и в организационных делах учреждений, с которыми он был связан.

Уже Ф. Ницше, часто называвший себя психологом, понимал, что, если оставить в стороне темные биологические проекты, то единственным путем к изменению человеческой природы оказывается именно психология. Он так и писал: «Психология должна быть поставлена выше всех других наук и должна иметь их все в своем распоряжении (…), потому что психология есть путь ко всем остальным проблемам » ([23; 4]; см. также [24; 258]).

Л. Троцкий повторял эту идею, не ссылаясь: «Наряду с техникой педагогика — в широком смысле психофизиологического формирования новых поколений — станет царицей общественной мысли » [29; 460]. С помощью чего-то вроде психоанализа будет создано что-то вроде сверхчеловека: «человек поставит себе целью овладеть собственными чувствами, поднять инстинкты на вершину сознательности (…) и тем самым поднять себя на новую ступень (…) если угодно — сверхчеловека » [30; 197].

Л. С. Выготский, конечно, думал не о Ф. Ницше, а о Л. Троцком, когда заканчивал свой «Исторический смысл психологического кризиса » скрытой цитатой: «В новом обществе наша наука станет в центре жизни (…) Она действительно станет последней в исторический период человечества наукой (…) Но и эта наука о новом человеке будет все же психологией » [7, т. 1; 435]. Эта работа, датируемая 1927 г., проникнута безошибочно узнаваемым троцкистским духом и потому, вероятно, после быстрого падения Л. Троцкого осталась неопубликованной. Экстатическую веру этих людей, степень ее радикальности и утопизма сегодня не надо забывать: «Новое общество создаст нового человека. Когда говорят о переплавке человека, как о несомненной черте нового человечества, и об искусственном создании нового биологического типа, то это будет единственный и первый вид в биологии, который создаст сам себя «,- писал Л. С. Выготский [7, т. 1; 436]. Может быть, для понимания природы этой веры стоит еще раз вспомнить теорию сверхкомпенсации…

Л. Троцкий, выстраивая свои политические приоритеты как иерархию сознательно свершаемой истории, плавно переходил от политики через экономику к психологии. «Человек сперва изгонял темную стихию из производства и идеологии, вытесняя варварскую рутину научной техникой и религию наукой. Он изгнал затем бессознательное из политики (…) насквозь прозрачной советской диктатурой. Наиболее тяжело засела слепая стихия в экономических отношениях, но и оттуда человек вышибает ее социалистической организацией хозяйства (…) Наконец, в наиболее глубоком и темном углу бессознательного, стихийного, подпочвенного затаилась природа самого человека. Не ясно ли, что сюда будут направлены величайшие усилия исследуемой мысли и творческой инициативы? » [30; 197]. Психология здесь — цель, вершина и подлинный смысл революции.

Страницами цитировал эти идеи Л. Троцкого Л. С. Выготский в своей «Педагогической психологии » 1926 г. (см. с. 347). В издании 1991 г. под редакцией В. В. Давыдова цитата раскавычена и имя Л. Троцкого, видимо, по политическим причинам, выпущено 5 . Авторы последней американской монографии о Л. С. Выготском [50], доверяя В. В. Давыдову, вслед за его изданием цитируют этот текст как творение самого Л. С. Выготского.

Следуя за Л. Троцким, Л. С. Выготский писал, что «революция предпринимает перевоспитание всего человечества » [6; 368]. Революция перманентна и осуществляется в сознании так же, как в бытие; или даже с опережением. Поэтому революция оставляет такое большое и почетное место для психологии. Как мощный и ничем не заменимый инструмент в арсенале культуры, психология должна служить революции, совершая свою долю изменения мира.

По мере разочарования в возможностях улучшения жизни на этом пути взгляды всегда сосредоточивались на детях; с ними, не испорченными косной жизнью и доступными новым методам, можно все начать сначала. Своего расцвета эта идея достигнет гораздо позже, на пике преобразующего энтузиазма советского времени. Но закладывались эти идеи очень рано, среди совсем иных людей и обстоятельств. Л. С. Выготский выстраивал свою «педагогическую психологию » на указанных тем же Ф. Ницше путях, направленных против натурализма: «для Толстого и Руссо ребенок представляет из себя идеал гармонии. Для научной психологии ребенок раскрывается как трагическая проблема » [6; 367].

Наука о детях в ее философских и прикладных, мифологизированных и наукообразных вариантах становится в центр устремлений эпохи. Выступавшая под разными названиями (педагогическая психология, педология, педагогика), она неизменно понималась как могущественная социальная техника, которую можно изобрести и которой можно обучать. Педагогика, какая она есть, достойна презрения или в лучшем случае сожаления. «Для психолога прежняя школа осуждена (…) В свете психоанализа мы можем прямо сказать, что педагогическая система (…) создавала учительский невроз «,- писал Л. С. Выготский [6; 365]. В обществе близкого будущего учителя будут не нужны и даже вредны так же, как вредны, по Л. С. Выготскому, детские сказки. Каждый станет учителем по творчеству жизни. »

Особенности развития педологии как науки, преобладающей в ней концепции оказывали непосредственное влияние на становление психологической службы в школе. Во-первых, в силу самого понимания предмета педологии она, по существу, принимает комплексный характер, соединяя в себе черты психологической, социологической и медико-биологической служб одновременно. Детская и педагогическая психология рассматривается как составная часть педологии, поэтому ее научные данные приходят в педагогическую практику опосредствованно — через эту науку о ребенке, где они синтезируются с данными других наук о человеке.

Причем значение этих данных для педагогической практики, как и сама роль психологии в обеспечении учебно-воспитательного процесса, было далеко неодинаковым на протяжении всего рассматриваемого периода. В этом отношении достаточно четко прослеживаются два основных периода в развитии психологической службы в школе, первый из которых приходится на начало — конец 20-х гг., а второй — на начало — середину 30-х гг. На первом этапе в педологии ведущую роль играли биогенетическая и рефлексологическая концепции развития ребенка, преувеличивающие роль биологических данных при изучении его природы.

Низкий уровень педологического обслуживания учебно-воспитательного процесса определялся в это время также особенностями организационного и кадрового обеспечения педологической службы. В 20-е гг. систематическая педологическая работа по оказанию помощи школе в основном проводилась по линии органов здравоохранения (за исключением Москвы и Ленинграда, где педологические учреждения состояли в ведении Наркомпроса РСФСР). Чаше всего психологическая служба в этих условиях возникала и проводилась в следующей форме: по мере развертывания педологической работы школьному врачу вменялось в обязанность изучение других сторон развития ребенка. Он должен был проводить социологические обследования окружающей его среды, исследовать психические свойства и процессы. Для проведения подобной работы в системе краткосрочных курсов или постоянно действующих семинаров они получали дополнительную психолого-педагогическую подготовку. Главное внимание в этой подготовке обращалось на овладение методикой изучения ребенка и усвоение основных факторов его развития и поведения. Значительно реже эту работу по психологическому обеспечению учебно-воспитательного процесса в 20-е гг. проводили педагоги, которые также получали дополнительную квалификацию на этих курсах и семинарах.

Безусловно, эти мероприятия по организации психологической службы можно рассматривать лишь как подготовительные, они не могли быть достаточно эффективными. В силу специфики базового образования врачей, общей направленности деятельности органов здравоохранения на решение задач, связанных с охраной здоровья детей и медико-санитарной работой, педологическая служба в школе естественным образом принимала биологический уклон. В школьной практике опытно-показательных учреждений, где из всех учреждений педологическая работа получила наибольшее распространение в 20-е гг., этот уклон выражался в том, что школьные педологи, увлекаясь всевозможными антропометрическими измерениями при обследовании учащихся, растворяли их качественные психические особенности и свойства в биологической характеристике.

Педагогическая значимость подобных характеристик в значительной степени подрывалась и тем обстоятельством, что они добывались, как правило, в тиши кабинетов, в отрыве от живой практики обучения и воспитания учащихся. Диагностическая работа педологической службы 20-х гг. была практически не связана с формирующей, последняя полностью перекладывалась на плечи педагогов. В многочисленных документах этого времени указывается, что работа школьного педолога выступает как «обследование, регистрация, констатация, но не активное участие в формировании личности ребенка». В итоге сами данные очень слабо внедрялись в учебно-воспитательный процесс. Зачастую, действительно, получалось так, как об этом образно писал А.С. Макаренко: «Когда человека изучили, узнали и записали, что у него воля — А, эмоция — Б, инстинкт — В, то потом, что дальше делать с этими величинами, никто не знает».

Реальное участие педолога в организации учебно-воспитательного процесса чаще всего выражалось в работе по комплектованию учебных групп и отбору детей во вспомогательные школы. Основным методом диагностического обследования учащихся при этом выступали тесты. Первая серия тестов для школы в нашей стране была опубликована в 1926 г., но уже к концу 20-х гг: отмечается в буквальном смысле повальное увлечение ими. Первый педологический съезд  (конец 1927 — начало 1928 г.) был вынужден принять специальное решение по этому вопросу, которое ограничивало их применение в педагогической практике. В нем особо подчеркивалось, что «для практических выводов о том или другом ребенке должен, кроме того (данных тестовых измерений.— В.Б.), приниматься во внимание весь комплекс условий, в которых живет ребенок, и полная его психофизиологическая характеристика»

Решению педагогических проблем с марксистских позиций была призвана содействовать учрежденная в 1921 г. научно-педагогическая секция Государственного Ученого Совета (ГУСа), в который вошли П.П. Блонский, С.Т. Шацкий, А.П. Пинкевич, А.Г. Калашников и другие известные педагоги. Ученые занимались теоретико-методологическим обоснованием воспитания и образования. Они выдвинули в качестве основополагающих принципы историзма и связи школы с жизнью, соединения обучения с производительным трудом, единства обучения и воспитания, всестороннего и гармоничного развития личности.

Школьная система, принятая в 1918 году, подвергалась некоторым изменениям уже в годы гражданской войны и иностранной интервенции. Были созданы рабочие факультеты, школы-клубы для рабочих-подростков, двухлетние школы для переростков и др. Переход на мирную работу потребовал существенных изменений в системе народного образования.

В 1923-1925 годах были составлены под руководством научно-педагогической секции Государственного ученого совета (ГУСа) новые программы, получившие название «Программы ГУСа». Они существенным образом отличались от всех предыдущих как по содержанию, так и по структуре. Это были не предметные, а комплексные программы. Этими программами пытались устранить существенный недостаток старой школы — разрыв между учебными школьными предметами. Борясь с имевшимся в старой школе отрывом теории от практики, авторы программ стали на путь ликвидации предметного построения учебного плана школ и нарушили тем самым систематическое изучение отдельных учебных предметов. Весь объем знаний, намеченных к изучению в общеобразовательной школе, был представлен в виде единого комплекса сведений о природе, труде и обществе.
В соответствии с этим в программах учебный материал располагался по следующим трем колонкам:
1) природа и человек,
2) труд,
3) общество.

Идея комплексного построения программ приводила к установлению надуманных и искусственных связей отдельных учебных предметов с комплексными темами. Программы ГУСа были очень противоречивы. С одной стороны, они вели школу на сближение с общественно-политической жизнью страны, давали материал для воспитания у учащихся материалистического понимания явлений природы и общества, расширяли общественно-политический кругозор детей и их активное участие в социалистическом преобразовании страны. С другой стороны, комплексное построение программ не обеспечивало возможности дать учащимся систематические и глубокие научные знания, что вскоре было замечено.

В течение 1926/27 учебного года при широком участии учителей проводилась работа по уточнению и усовершенствованию программ, которая была закончена летом 1927 года. К началу учебного года были утверждены и опубликованы новые программы для всех ступеней школы.  И на 1927/28 учебный год Наркомпросом РСФСР были утверждены для всех школ II ступени единые и обязательные учебные планы, тогда как в прежние годы школы должны были составлять учебные планы и программы с краеведческим уклоном. Учебный план 1927 года включал дисциплины, имевшие в виду разностороннее, естественнонаучное, общественно-политическое образование учащихся, трудовое, физическое и эстетическое их воспитание.

Несмотря на то что эти программы не являлись, как и предыдущие, предметными, они все же делали некоторый шаг по пути отхода от комплексности. В них в отличие от прежних программ закреплялся обязательный минимум систематических знаний и навыков по русскому языку, математике и другим учебным предметам, что было шагом вперед по пути преодоления ошибок в программно-методической работе.

Лев Симхович Выгодский (в 1917 и 1924 годах изменил отчество и фамилию) родился 5 (17) ноября 1896 г. в Орше — небольшом уездном городе Витебской губернии, в многодетной еврейской семье. Но вскоре Выгодские переехали в Гомель. В этом сравнительно крупном по тем временам городе более половины населения составляли евреи. Они играли ведущую роль в промышленности, финансово-кредитной сфере, культурной жизни. Гомель был одним из центров еврейского рабочего движения, в котором тон задавала студенческая молодежь — те самые еврейские юноши и девушки, которые по окончании училищ и гимназий устремлялись в самые крупные города страны, чтобы продолжить свое образование. Нередко они возвращались в родной город не только с университетскими дипломами, но и с революционными идеями.

Л.С. Выготский

Гостиница Савой в Гомеле

Вокзал, станция Гомель

Отец Выгодского Симха (Семен) Яковлевич (1869–1931), выпускник Харьковского Коммерческого института, работал заместителем управляющего Гомельского отделения Соединенного банка, а после Октябрьской революции — страховым агентом. Мать Циля (Цецилия) Моисеевна (1874–1935), педагог по образованию, всецело посвятившая себя воспитанию восьмерых детей (Лев был вторым), отличалась, как и отец, интеллигентностью и знанием нескольких иностранных языков.

Не случайно из семьи Выгодских вышло так много известных гуманитариев, в основном филологической направленности: Лев Семенович Выготский, его сестры Клавдия Семеновна Выгодская — лингвист, автор русско-французских и французско-русских словарей и Зинаида Семеновна Выгодская — автор русско-английских и англо-русских словарей. Примечательно и то, что по стопам отца пошла старшая дочь Льва Семеновича Гита Львовна Выгодская (1925–2010) — психолог и дефектолог, кандидат психологических наук, соавтор биографии «Л. С. Выготский. Штрихи к портрету» (1996).

Гита Львовна Выгодская

Лев Семенович первоначально учился дома: для обеспеченной семьи Выгодских это не составляло проблемы. Его образованием занимался частный учитель Шолом (Соломон) Мордухович Ашпиз, получивший известность своей приверженностью к так называемому сократическому методу в обучении и участием в революционной деятельности в составе гомельской социал-демократической организации. Заметное влияние на будущего психолога в детские годы оказал и его двоюродный брат Давид Исаакович Выгодский (1893–1943), видный поэт, литературный критик и переводчик. Чтобы не путать себя с ним, уже к тому времени завоевавшим известность, Лев Семенович Выгодский изменил в своей фамилии только одну букву: «д» на «т». Лишь два последних класса Лева посещал частную гимназию Ратнера, где проявлял поразительные способности по всем предметам. На редкость легко давались ему языки. Еще до гимназии он успел овладеть английским, древнегреческим и древнееврейским. Став гимназистом, юноша успешно изучал немецкий, французский и латинский. И, конечно же, очень много читал, буквально «глотал», причем не только художественную, но и научную литературу. И даже руководил кружком по изучению еврейской истории.

В 1913 году, закончив гимназию с золотой медалью, Выготский попытался подать документы для поступления на филологический факультет Московского университета, однако последовал отказ в их приеме. И это несмотря на то, что ему посчастливилось попасть в «процентную норму» для лиц еврейского происхождения.  Перед этой категорией молодых людей выбор факультетов был невелик. Наиболее реальные перспективы профессиональной карьеры сулила специальность либо врача, либо юриста. При выборе специальности юноша поддался уговорам родителей, которым казалось, что медицинское образование сможет обеспечить сыну в будущем интересную работу и средства к существованию. Но занятия на медицинском факультете не увлекли Выготского, и менее чем через месяц после поступления в университет он перевелся на юридический факультет. Окончание этого факультета открывало возможности поступления в адвокатуру, а не на государственную службу. Это давало разрешение жить вне «черты оседлости».

Наряду с государственным университетом Выготский посещал занятия в учебном заведении особого типа, созданном на средства либерального деятеля народного образования А.Л. Шанявского. Это был народный университет, без обязательных курсов и посещений, без зачетов и экзаменов, где мог обучаться всякий желающий. Занятия были бесплатными и вечерними. Это позволяло совмещать учебу с добыванием «хлеба насущного». Диплом об окончании этого университета официального признания не имел и, следовательно, его выпускники не могли пользоваться правами студентов государственных вузов. Однако уровень преподавания был здесь чрезвычайно высоким. Дело в том, что после студенческих волнений 1911 года и последовавших за этим репрессий Московский университет в знак протеста против реакционной политики правительства покинули свыше ста выдающихся ученых (в их числе В. И. Вернадский, П. Г. Виноградов, Г. В. Вульф, Н. Д. Зелинский, П. П. Лазарев, П. Н. Лебедев, П. А. Минаков, К. А. Тимирязев, Н. А. Умов, С. А. Чаплыгин и др.) и многие из них нашли приют в университете Шанявского.  Психологию и педагогику в этом университете преподавал П.П. Блонский. Неудивительно, что немало московских студентов, наряду с обучением в своих вузах, стремилось посещать этот университет. Этому способствовало и то, что студенты сами решали, какие именно лекции они желали бы прослушать — в университете не было обязательных дисциплин, и каждый студент самостоятельно определял, чему он хотел учиться.

В Университете Шанявского Выготский сблизился с либерально настроенной молодежью, а его наставником стал известный литературный критик Ю.Айхенвальд. Сама атмосфера народного университета, общение с его студентами и преподавателями значили для Выготского намного больше, чем занятия на юридическом факультете. И вовсе не случайно, что годы спустя, тяжело больной, он обратился с просьбой об издании своих работ именно к Айхенвальду.

Конечно, и юридическое образование наложило отпечаток на его мировоззрение. Друг его юности С.Ф. Добкин вспоминал, как в 1916 г., приехав на каникулы в Гомель, Выготский вместе с товарищами организовал своеобразный «литературный суд». Для обсуждения был избран рассказ Гаршина «Надежда Николаевна», герой которого совершает убийства из ревности. При распределении ролей Выготскому предстояло выбрать роль либо прокурора, либо защитника. Он соглашался и на то и на другое, готовый отстаивать противоположные точки зрения. Товарищей это поначалу удивило: как же так – хоть суд и литературный, но возможно ли защищать любую из непримиримых позиций? Добкин пишет: «Потом я понял, в чем тут было дело. Он умел увидеть аргументы в пользу как одной, так и другой стороны. Именно такой подход к обстоятельствам дела воспитывали у будущего юриста на факультете.

Так, студент Выготский с особым интересом посещал лекции Ю. И. Айхенвальда (1872–1928), литературного критика, который пользовался в свое время исключительной популярностью; философа, психолога и педагога П. П. Блонского (1884–1941); Л. М. Лопатина (1855–1920) по истории философии и истории психологии; философа, логика и психолога Г. И. Челпанова (1862–1936); Г. Г. Шпета (1879–1937), философа, психолога, теоретика искусства, переводчика, полиглота (знал 17 языков) и занимался в его кружке по «этнической психологии».

Г. И. Челпанов

Л.М.Лопатин

Г. Г. Шпет

Интерес к психологии пробудился у Выготского в студенческие годы. Первые книги из этой области, о которых с достоверностью известно, что они были им прочитаны, – это известный трактат А.А. Потебни «мысль и язык», а также книга У.Джемса «Многообразие религиозного опыта». С.Ф. Добкин называет также «Психопатологию обыденной жизни» З.Фрейда, которая, по его словам, сильно заинтересовала Выготского. Вероятно, этот живой интерес впоследствии привел Выготского в ряды Русского психоаналитического общества, что, впрочем, явилось нехарактерной страницей его научной биографии. Судя по его трудам, идеи Фрейда заметного влияния на него не оказали. Чего, напротив, не скажешь о теории А.Адлера. Понятие компенсации, центральное для индивидуальной психологии Адлера, впоследствии становится краеугольным камнем дефектологической концепции Выготского.

Kurt A. Adler

Зародившееся в студенческие годы увлечение психологией определило всю последующую судьбу Выготского. Сам он об этом писал так: «Еще в университете занялся специальным изучением психологии… и продолжал его в течение всех лет». И позже подтверждал: «Научные занятия по психологии начал еще в университете. С тех пор ни на один год не прерывал работы по этой специальности». Небезынтересно, что специального психологического образования как такового в ту пору практически не существовало, и Л.С. Выготский, подобно большинству пионеров этой науки, дипломированным психологом не был.

В официальной справке о своей научно-исследовательской работе Выготский записал: «Начал заниматься исследовательской работой в 1917 г., по окончании университета. Организовал психологический кабинет при педтехникуме, где вел исследования».

В нескольких журналах, в частности, в журнале «Новый путь», где он работал техническим секретарем, появились его рецензии на книги писателей-символистов — властителей дум тогдашней интеллигенции России: Андрея Белого, Вячеслава Иванова, Дмитрия Мережковского, а также ряд других работ, в частности, психологический анализ рассказов И. А. Бунина. В символистах юный Выготский обнаружил близких ему по мироощущению и мировосприятию писателей и мыслителей. В те же годы он написал под руководством Ю. И. Айхенвальда свою первую научную работу — трактат «Трагедия о Гамлете, принце Датском У. Шекспира» (1916).

И. А. Бунин

Дмитрий Мережковский

Вячеслав Иванов

Андрей Белый

После октябрьской революции 1917 года на непродолжительное время переехал в Самару, с матерью и младшим братом предпринял поездку в Киев (1918), но затем вернулся в Гомель, где в это время жили его родители. В 1919 году заболел лёгочным туберкулёзом. В 1919—1923 годах вместе с двоюродным братом Давидом Выгодским работал учителем литературы в советской трудовой школе и педагогическом техникуме, а также в профтехшколах печатников и металлистов, вечерних курсах Губполитпросвета, на курсах по подготовке работников дошкольных учреждений, на летних курсах по переподготовке учителей, курсах культработников деревни, курсах Соцвоса, в народной консерватории и на рабфаке. Одновременно в 1919—1921 годах заведовал сначала театральным подотделом Гомельского отдела народного образования, затем художественным отделом при Губнаробразе, опубликовал более восьмидесяти театральных рецензий в газетах «Полесская правда» и «Наш понедельник» (38 из которых были переизданы посмертно). В 1922 году заведовал издательским отделом издательства «Гомпечать», в 1923—1924 годах был литературным редактором издательского отдела Гомельского губернского управления партийной и советской печати. Издал сборник стихов И. Г. Эренбурга (1919) и один номер литературного журнала «Вереск» (с Д. И. Выгодским, 1922).

В конце 1922 года поступил на работу преподавателем Гомельского педагогического техникума, а в первой половине 1923 г. был занят организацией психологической лаборатории. На протяжении нескольких летних месяцев 1923 г. Выготский руководил экспериментальной работой студентов Московского педологического института в кабинете-лаборатории при Гомельском педагогическом техникуме.

Педагогический колледж имени Л.С. Выготского

В 1922-1923 гг. он провел пять исследований, три из которых он потом доложил на II Всероссийском съезде по психоневрологии. Это были: «Методика рефлексологического исследования в применении к изучению психики», «Как надо сейчас преподавать психологию» и «Результаты анкеты о настроениях учащихся в выпускных классах гомельских школ в 1923 г.». В гомельский период Выготскому представлялось, что будущее психологии — в приложении к причинному объяснению явлений сознания рефлексологических методик, достоинство которых в их объективности и естественнонаучной строгости.

Результаты этой работы были оформлены в виде докладов осенью 1923 г. и были представлены Выготским в трёх выступлениях на II Всероссийском съезде по психоневрологии в Петрограде в начале января 1924 года, став, таким образом, его первым выступлением на научных конференциях. Именно на этом съезде Выготский встретил Александра Лурию, который был в ту пору секретарем Института экспериментальной психологии в Москве и поспособствовал его приглашению в институт в качестве аспиранта (директор института — К. Н. Корнилов).

Особенно сильное впечатление на слушателей произвел его доклад «Методика рефлексологического исследования в применении к изучению психики». В России в предреволюционный период в научном изучении психики возникла парадоксальная ситуация. С одной стороны, существовали психологические центры (главный из них – Психологический институт при Московском университете), где доминировала отживавшая свой век психология сознания, которая строилась на субъективном методе. С другой стороны, руками русских физиологов была создана наука о поведении, опиравшаяся на объективный метод. Ее исследовательские программы (авторами которых являлись В.М. Бехтерев и И.П. Павлов) позволили изучать закономерность механизма поведения исходя из тех же принципов, которым следуют все естественные науки. Концепция сознания оценивалась как идеалистическая. Концепция поведения (основанная на условных рефлексах) – как материалистическая. С победой революции когда государственно-партийные органы потребовали повсеместно истребить идеализм, эти два направления оказались в неравном положении. Рефлексология (в широком смысле) получала всемерную государственную поддержку, тогда как со стронниками воззрений, считавшихся чуждыми материализму. Расправлялись с помощью различных репрессивных мер. В этой атмосфере Выготский занял своеобразную позицию. Он обвинил повсеместно торжествовавших свою победу рефлексологов в дуализме. Его первоначальный план сводился к тому, чтобы объединить знание о поведении как системе рефлексов с зависимостью этого поведения, когда речь идет о человеке, от сознания, воплощенного в речевых реакциях. Эту идею он положил в основу своего первого программного доклада, с которым выступил в январе 1924 г. в Петрограде на съезде исследователей поведения. По мнению Выготского, рефлексология Павлова не может объяснить психологию сознания, и поэтому он поддерживал менее механистичную «реактологию», предложенную К. Н. Корниловым (1879–1957), который в то время считался одним из столпов советской психологии.

К. Н. Корнилов

Доклад, сделанный Выготским, произвел на Лурию такое впечатление, что он, несмотря на молодость бывший уже тогда ученым секретарем Психологического института, сразу бросился убеждать К.Н. Корнилова, возглавлявшего институт, немедленно, сейчас же этого никому не известного человека из Гомеля переманить в Москву. Выготский предложение принял, переехал в Москву.  Несмотря на то, что ему с женой пришлось какое-то время жить в институтской библиотеке, расположенной в подвале, этот переезд был для Льва Семеновича чрезвычайно благотворным.

Москва, май 1933 г. Лев Семенович с женой Розой Ноевной и дочерьми Гитой и Асей

Прежде всего потому, что дал ему возможность сотрудничать с Лурией и другими известными учеными. Но особенно с Лурией: он был соавтором Выготского в подготовке и издании его работ «Орудие и знак в развитии ребенка» (1928) и «Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок» (1930). К слову сказать, Выготский совместно с Лурией написал предисловие к русскому переводу работы Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия».

Л.С. Выготский среди коллег. Во втором ряду слева направо: третий – А.Р. Лурия, пятый – Л.С. Выготский

Приступив к работе, Выготский вскоре поступил в аспирантуру и формально был как бы учеником А.Р. Лурии и А. Н. Леонтьева (1903–1979), одного из ведущих советских психологов, очень рано, как и Лурия, давшего знать о себе, как о талантливом ученом. Но Лев Семенович сразу же стал, по существу, их руководителем. Так образовалась знаменитая «тройка»: Л. С. Выготский — А. Р. Лурия — А. Н. Леонтьев, переросшая потом (после смерти Льва Семеновича) в не менее знаменитую «восьмерку»: А. Р. Лурия — А. Н. Леонтьев — Л. И. Божович (1908–1981) — Д. Б. Эльконин (1904–1984) — А. В. Запорожец (1905–1981) — Р. Е. Левина (1908–1989) — Н. Г. Морозова (1906–1989) — Л. С. Славина (1906–1988).

Ученики Л. С. Выготского: знаменитая «восьмерка»

Под влиянием того же Лурии Выготский увлекся жизненно важными вопросами дефектологии, работой с детьми, страдающими различными умственными и физическими дефектами.

В 1924 году переехал в Москву, где прожил последнее десятилетие своей жизни (сюда же вскоре перебралась вся семья — отец Л. С. Выготского в последние годы жизни служил управляющим Арбатским отделением Промышленного банка). Летом 1925 года предпринял свою единственную поездку за границу — в качестве ответственного работника Наркомпроса посетил Международную конференцию по просвещению глухонемых детей (20—24 июня) в Лондоне. По возвращении из поездки был госпитализирован на долгий срок, а потому его диссертация была принята к защите (и зачтена как защищенная) в конце 1925 года в отсутствие автора. Весь последовавший за тем 1926 год провел на инвалидности и, с точки зрения его послужного списка, официально нигде не работал.

В 1927 г. (19 декабря) когда основатель этого медико-педагогического заведения В. П. Кащенко был освобождён от занимаемой руководящей должности, Л. С. Выготский был назначен директором Медико-педагогической станции и оставался на этой должности до 10 октября 1928 г. (уволен по собственному желанию). В 1929 г. на базе Медико-педагогической станции был учреждён Экспериментальный дефектологический институт (ЭДИ). Его первым заведующим был Азбукин, Дмитрий Иванович (заместитель — Розенталь Лия Ян., зав. научно-педагогич. частью — Л. В. Занков), а с 1930 г. на руководство этим учреждением был назначен И. И. Данюшевский. Выготский был приглашен в ЭДИ на внештатную должность консультанта и научного руководителя психологических лабораторий.

В 1930 г. в ходе инспекторских и аудиторских проверок Института экспериментальной психологии РАНИОН комиссией Рабкрина была выявлена неэффективность работы этого научного учреждения и нецелевое расходование выделенных бюджетных средств. В результате в ноябре 1930 г. Корнилов был отставлен от руководства институтом, институт был фундаментально реорганизован, а директором был назначен А. Б. Залкинд. Всего несколько месяцев спустя, в конце зимы-весной 1931 г., в реорганизованном и переименованном институте под руководством Залкинда и при активном участии Выготского, Лурии и др. прошла критическая научная дискуссия по обсуждению теоретических положений и практического применения так называемой «реактологической» концепции Корнилова (иначе: «реактологии» Корнилова), в ходе которой это направление в психологии было раскритиковано и снято с повестки дня института. Тогда же, то есть весной-летом 1931 г. была изменена организационная структура института, в результате чего некоторые сотрудники утратили свои руководящие позиции, например, в составе расформированного коллективного органа управления, то есть Коллегии института. Другие сотрудники, напротив, пошли на повышение: так, например, в результате чисток и реорганизации руководящего аппарата сотрудник института с 1924 г. Лев Выготский получил продвижение по службе и был переведен с должности «сотрудника 1 разряда» в «действительные члены» института (см. запись 24 от 1 марта 1931 г. в Трудовой книжке Выготского).

Института экспериментальной психологии РАНИОН

Еще в 1920 году Выготский заболел туберкулезом. Вспышки болезни неоднократно ввергали его в «пограничную ситуацию» между жизнью и смертью. Одна из самых тяжелых вспышек обрушилась на него в конце 1926 года. Попав в больницу, Лев Семенович подготовил к печати одну из главных своих работ — «Исторический смысл психологического кризиса» (она была опубликована только в 1982 году).

В первые десятилетия ХХ века психология в целом и ее составная часть — детская психология — переживала глубокий кризис. Только что родившаяся наука оказалась хилым ребенком. (По мнению Уильяма Джемса, психология была не наукой, а всего лишь «надеждой на науку»). Это был кризис предмета, метода и интерпретации фактов, вызванный явным противоречием между научными изысканиями и требованиями практики. Оценивая этот кризис как кризис методологических основ психологии, Выготский писал, что он «является выражением того факта, что психология как наука в своем продвижении вперед в свете требований, предъявляемых ей практикой, переросла возможности, допускавшиеся теми методологическими основаниями, на которых начинала строится психология в конце ХVIII — начале ХIХ века».

Кризис, по сути своей, центрировался вокруг проблемы сознания и явился итогом развития психологии как науки о сознании. Лев Семенович особенно остро почувствовал и осознал, что возможность существования психологии как науки связана прежде всего с ее перестройкой на основе методологии марксизма. По словам известного российского психолога и лингвиста А. А. Леонтьева (1936 — 2004), сына А. Н. Леонтьева), «Выготский был марксистом (как он сам говорил, материалистом в психологии), и это в значительной мере определяло его научные взгляды.

Когда мы говорим о марксизме Выготского, то отнюдь не имеем в виду тот вульгаризированный псевдомарксизм, который, начиная с 1930 года, вошел в официальную советскую идеологию в качестве ее составной части (и «вершиной» которого была знаменитая четвертая глава в сталинском «Кратком курсе»).  Нет, Выготский был подлинным марксистом-диалектиком, объективно примыкая к группе А. М. Деборина, в 1930 году осужденной Сталиным за «правый уклон».

Новый и наиболее значительный период научной деятельности Льва Семеновича наступил в 1927–1928 гг., когда он вместе с группой сотрудников (А. Н. Леонтьевым, А. Р. Лурией, А. В. Запорожцем, Л. И. Божович и др.) стал проводить развернутую серию экспериментальных исследований, результаты которых позволили ему в дальнейшем сформулировать основные положения культурно-исторической теории развития специфических для человека психических функций (внимания, памяти, мышления и т. д.), имеющих социальное, культурное, прижизненное происхождение и опосредованных особыми средствами — знаками, которые возникают в ходе человеческой истории.

Среди публикаций, предваривших создание этой теории, немаловажное значение имели работы «Проблема культурного развития ребенка» (1928), «Инструментальный метод в педологии» (1928), «Инструментальный метод в психологии» (1930), «Орудие и знак в развитии ребенка» (1930). В этих публикациях в центре внимания находилась проблема развития детской психики, рассматриваемая как созидание из ее биопсихического природного «материала» новых культурных форм. Выготский становится, по сути дела, одним из главных педологов страны. Из печати выходят «Педология школьного возраста» (1928), «Педология юношеского возраста» (1929) и «Педология подростка» (1930–1931). Лев Семенович пытался придать педологии статус отдельной дисциплины, которая должна была служить педагогическим целям. Педология возникла как комплексная наука, охватывающая результаты отдельных научных дисциплин (биологии, медицины, психологии, педагогики, социологии и др. наук), исследующих развивающегося человека. Основу этого синтеза она видела прежде всего в учете действия «двух факторов» (среды и наследственности), определяющих собой процесс развития.

Ташкент 1929 г. Л.С. Выготский ведет занятия в университете

Вплоть до 1928 психология Выготского представляла собой гуманистическую реактологию – разновидность теории научения, в которой делалась попытка признать социальную природу человеческого мышления и деятельности. В поисках методов объективного изучения сложных форм психической деятельности и поведения личности Выготский создал фундаментальный труд «Исторический смысл психологического кризиса» (1926–27). Пытался придать психологии человека статус науки, основанной на законах причинно-следственных связей. Второй период творчества (1927–31) – инструментальная психология. Выготский написал книгу «История развития высших психических функций» (1930–31, опубликована в 1960), в которой изложил культурно-историческую теорию развития психики, выделявшую слитые в эволюции два плана поведения: «натуральный» (продукт биологического развития животного мира) и «культурный» (результат исторического развития).

Сформулировал понятие о знаке как инструменте, при оперировании которым у индивида из его первичных природных психических процессов (памяти, внимания, ассоциированного мышления) возникает особая, присущая только человеку система функций второго социокультурного порядка. Выготский назвал их высшими психическими функциями. Новая исследовательская программа была главной в последние годы жизни ученого (1931–34). Монография «Мышление и речь» (1934), посвященная изучению отношения мысли и слова в структуре сознания, стала основополагающей для отечественной психолингвистики.

Выготский раскрыл роль речи в трансформации мышления ребенка, в образовании понятий и в решении задач. Средоточием исканий Выготского стала триада «сознание–культура–поведение». Изучая развитие и распад высших психических функций на материале детской психологии, дефектологии и психиатрии, пришел к выводу, что структура сознания – это динамическая смысловая система находящихся в единстве аффективных волевых и интеллектуальных процессов. Большое значение в творческом наследии Выготского занимало представление о соотношении обучения и психического развития ребенка. Главным источником этого развития является изменяющаяся социальная среда, для описания которой Выготским был введен термин «социальная ситуация развития». Серьезным вкладом в педагогическую психологию стала созданная им концепция о «зоне ближайшего развития», согласно которой только то обучение является действенным, которое «забегает вперед» развития. Много работ Выготского посвящено изучению психического развития и закономерностей становления личности в детском возрасте, проблемам обучения детей в школе. Ученый считал, что воспитание состоит не в приспособлении ребенка к окружающей среде, а в формировании личности, выходящей за рамки этой среды, как бы смотрящего вперед. При этом ребенка не надо воспитывать извне, он должен самовоспитываться.

Это возможно при правильной организации процесса воспитания. Только личная деятельность ребенка может стать основой воспитания. Воспитатель должен быть лишь наблюдателем, корректно направлять и регулировать самостоятельную деятельность ребенка в нужные моменты.

Работал в научных и учебных учреждениях Москвы (Институт экспериментальной психологии МГУ (1924–1928), Академия коммунистического воспитания им. Крупской (1929–1931), 2-е МГУ (1927–1930), а после его реорганизации — МГПИ им. А. С. Бубнова (1930–1934), Экспериментальный дефектологический институт (1929–1934), 2-й Московский государственный медицинский институт (1930–1934), Государственный научный институт охраны здоровья детей и подростков (1931–1934), Ленинграда (Государственный институт научной педагогики и ЛГПИ им. А. И. Герцена (1927–1934), Украины (Харьковский институт психоневрологии).

Когда весной 1934 года Выготского из-за очередного страшного приступа болезни отвезли в санаторий в Серебряный бор, он взял с собой только одну книгу — любимого шекспировского «Гамлета», заметки к которому служили для него на протяжении многих лет своего рода дневником. В трактате о трагедии он еще в юности записал: «Не решимость, а готовность — таково состояние Гамлета». По воспоминаниям медсестры, лечившей Выготского, его последними словами были: «Я готов».

Cильный перекос деятельности педологических лабораторий в сторону сортировки учащихся на основе их интеллектуальных качеств и в целом реформаторская идеология этого движения после сталинского Великого перелома конца 1920-х не согласовывались с новой линией партии на сворачивание революционных экспериментов и возврат к более традиционным формам. Основной удар по педологическому движению в СССР фактически нанесла чрезмерно формальная реализация педологических методов в воспитании детей, которая показала уязвимость некритического применения тестирования учащихся в образовательной практике по двум показателям:

  • недостаточный учёт «политического момента»: в состав, как тогда говорили, дефективных учащихся по итогам испытаний чаще попадали представители «социально-близких» рабочих, крестьян и пролетариата, а в составе одарённых оказывались дети «гнилой интеллигенции», священников, белогвардейцев и др. «социально-чуждых».
  • недооценка культурно-исторической среды и переоценка учёта биологических факторов (природных способностей учащихся) при том, что обе эти составляющие, как известно, являются совершенно необходимыми для успешного воспитания и обучения, и при истолковании испытаний, которые подобно тесту IQ, выявляли не только интеллектуальные способности, но и обученность, и при выработке предложений по их итогам..

Продолжение следует

Использованы материалы:

Читать по теме:

 

Птичка революции

Втр, 16/05/2017 - 06:00

Тамара де Лемпицка

Уже грядет столетие Октябрьской революции, а у нас на дворе гламур и патриотизм в одном флаконе, мода на ар-деко и разгул постмодернизма, куча дурных баб в политике и засилье непотребных дев в ящике и прочей публичной деятельности, короче, шабаш какой-то…

Женщины, женщины, слишком много женщин в областях, пребывание в которых для дам не органично. Зачем? Необходимо знать меру, обладать вкусом и воспитанием, быть доброй и хорошей, умной и тактичной… Интересно, то что для многих поколений было прописной и навязчивой истиной, сейчас втолковывается так же настойчиво …хоть где-то? Или повсюду транслируются инвертированные ценности и образцы?

Эх, а во времена нашей молодости было принято воспитывать молодежь на примерах героев войны и революции… Хотя, И.А.Дедюхова не устает повторять, что в гражданской войне героев не бывает. Да и берегли нас тогда во времена советского официоза от …протяженного, как панель, ряда …ярких личностей. Знаете, запретный плод и «всё такое» …интриговало. С некоторыми именами сталкивалась на страницах книг, иногда и фото попадались …на верблюде. Тогда особо в Египет не мотались, поэтому выглядело экзотично для средней полосы России.

Я никогда не ездил на слоне,
Имел в любви большие неудачи.
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.

(Г.Шпаликов)

Особа, которую довелось увидеть на фото с верблюдом тоже не случилось покататься на слоне, о её неудачной любви рассказывала Ахматова, всей страной (так получилось) жалеть не пришлось, но ряд товарищей её горько оплакивали.

Вот с детства мне было интересно, что это за чайка революции, или валькирия, или даже фурия такая…

Лариса Рейснер в Афганистане

Словосочетание «Комиссарское тело» стало гулять в российском фольклоре после того, как в 1932 году на сцене одного их московских театров была поставлена пьеса В.Вишневского «Оптимистическая трагедия». Напомню этот эпизод.

В отряд анархистов, бывший экипаж миноносца,который возглавляет матрос по кличке «Вожак»  назначена женщина-комиссар. Ей поручено переформировать отряд в Первый матросский полк. Единственный оставшийся на корабле офицер должен стать его командиром и вместе с комиссаром повести полк на фронт.

«Вожак» провоцирует попытку группового изнасилования комиссара. Но комиссар из браунинга хладнокровно в упор стреляет в одного из насильников. После чего произносит фразу, ставшую крылатой: «Ну, кто ещё хочет попробовать комиссарского тела?» Эта фраза стала идиомой. А женщина-комиссар, выражаясь на современный лад – секс символом революции.

Она воевала в Гражданскую войну на Волге вместе с Всеволодом Вишневским, который сделал ее основным прототипом комиссара в пьесе «Оптимистическая трагедия». Юность комиссара тесно переплетена с событиями «серебряного века» русской культуры. Последние годы жизни Ларисы Рейснер связаны с Афганистаном, Германией, Уралом, и даже с Донбассом и шахтёрами.

Дочь профессора, красавица, поэтесса, любовница Гумилева и Радека, жена наркома и полпреда, звезда ранней советской журналистики и, наконец, — комиссар Балтфлота.

Ларисе Рейснер посвящали свои стихи Мандельштам и Пастернак, а пьеса Вишневского «Оптимистическая рагедия» стала классикой советской драматургии. Лариса, бесспорно, была от рождения наделена множеством талантов, но одновременно и массой причуд. В Красной Армии её знали как легендарную разведчицу. Своим роскошным телом она кормила вшей в степях Поволжья.

Разъезжала в шикарном автомобиле по Петрограду. В голодном городе устраивала царские пиры, облачаясь на них в наряды императрицы. Она лично подписывала приказы о расстрелах, и часто на них присутствовала. А вот саму ее убил стакан обычного коровьего молока.

Красивая женщина, ничего не скажешь. Похоже, опять с верблюдом…

О её красоте писали и упоминали многие.

Старые фотографии. 1907 год, Ларисе двенадцать. Хрупкая гимназистка с милым лицом и не по-детски серьезным взглядом. Прическа самая вольная, тонкие локоны вьются змейками в разные стороны.

А вот через три года: восхитительная красавица, гордая посадка головы, надменный взгляд, приводящий в робость ретивых поклонников.

Темные волосы, закрученные раковинами на ушах, серо-зеленые огромные глаза, которые внезапно могут стать серо-голубыми, белые руки, тонкая талия — ни один мужчина не в состоянии равнодушно пройти мимо. По словам одного из многочисленных поздних вспоминателей, «от ее красоты дух захватывало». Другой восхищен «ее необычной красотой, в которой отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность; это была не то античная богиня, не то валькирия древних саг».

Можно сказать, эталон эпохи. Чуть позже художница в стиле ар-деко Тамара де Лемпицка будет воспевать подобный тип красоты.

Тамара де Лемпицка

Откуда ж такая взялась?

Лариса Михайловна Рейснер родилась 1 мая 1895 года в Люблине (Польша) в семье профессора права Михаила Рейснера. Её отец Михаил Александрович происходил из семьи крещеных евреев. Впрочем, существует и другая версия происхождения этого старинного рода. В 1905 году Рейснеры переехали в Петербург.

Мать Ларисы — Екатерина Александровна, урожденная Хитрово, происходила из очень богатой аристократической семьи. Она была женщиной элегантной, талантливой, но на редкость сумасбродной. Многие гены достались Ларисе от матери. Однако не только по части причуд, но и склонность к изящной словесности.

Ларисе Рейснер пять лет

Лара и Игорь с отцом. Берлин. 1901

Михаил Андреевич служил в разных университетах, и семья все время переезжала: Люблин (именно здесь 1 мая 1895 года родилась Лариса), Томск, Париж, с 1905 года – Петербург… Еще во время учебы в Европе – во Франции и Германии, — Рейснер познакомился с русской политической эмиграцией. Он общался с Августом Бебелем и Карлом Либкнехтом, переписывался с Лениным. Впоследствии он сблизился с большевиками и даже оказывал им – как специалист по праву – некоторые услуги. Царивший в доме революционный дух заразил и Ларису, и Игоря.

Профессор Рейснер, читал курс политических наук. В отличие от других профессоров и преподавателей он не скрывал своих социал-демократических взглядов. Более того, даже читал лекции для рабочих, и сочинял политические сатиры, которые пользовались в народе немалым успехом.

Однако в биографии профессора присутствовала одна странность, не прояснённая до сих пор. Дело в том, что докторская диссертация профессора называлась для вольнодумца довольно неожиданно: «О Божественном происхождении царской власти». Так что определённо сказать сложно, кем являлся Михаил Александрович в рабочем движении: убежденным революционером или завербованным провокатором.

Лариса с Игорем на теннисном корте. 1910-е гг.

Дом герцога H. H. Лейхтенбергского на Большой Зелениной улице, где жила семья Рейснеров в 1907–1918 годах. Петербург

Гимназию она закончила с золотой медалью. Училась в Психоневрологическом институте и одновременно была вольнослушательницей в университете — единственная женщина среди мужчин. В огромной аудитории она смотрелась, как пятно красной краски на сером листе бумаги. Однажды известнейший юрист, профессор Петражицкий, который был ярым противником эмансипации, начал прямо по ходу лекции подробно, сочно, со всевозможными деталями описывать, что происходит во время полового акта. Он надеялся, что Лариса покраснеет и убежит с лекции — как бы не так. Она лишь поглядела на профессора удивленно своими огромными глазами и продолжала усердно конспектировать.

Среди гостей Ильи Репина: Л. Рейснер (в первом ряду слева), B. М. Бехтерев (в центре за столом), К. Чуковский (стоит в дверях), а также C. А. Венгеров, H. И. Кульбин, С. О. Грузенберг и др.

В годы серебряного века, которые очень скоро сменятся каменным веком революции, среди молодых интеллигентных мальчиков и девочек не писать стихи считалось дурным тоном. В «Бродячей собаке» и «Приюте комедиантов» появлялись и настоящие поэты, и великое множество бездарных юнцов, которые ничуть не стеснялись выносить на суд жадно внимавшей публики свои жалкие вирши.

Во время Первой мировой войны – в 1914-15 годах – Лариса вместе с отцом издавали полуреволюционный-полудекадентский журнал «Рудин», названный так в честь героя Тургенева. В заявлении от редакции было сказано, но журнал призван «клеймить бичом сатиры и памфлета всё безобразие русской жизни, где бы оно не находилось». Лариса не только писала для журнала стихи, статьи и очерки, но и делала основную организаторскую работу: искала средства, договаривалась с типографией, закупала бумагу… Александр Блок называл журнал «грязным, но острым». «Рудин» просуществовал полтора года – его запретила цензура, — но Лариса успела составить себе имя в тогдашних литературных кругах.

Увлечения Ларисы Рейснер включали и работу в институте Бехтерева над проблемами бессмертия человека, и блестящее катание на коньках. Превыше всего она ценила в человеке творчество, радовалась раскрытию всех его способностей. И революцию она приветствовала прежде всего за открывшуюся возможность для каждого человека, независимо от происхождения, пользоваться всем богатством культуры, созданной человечеством.

Николай Гумилев

В тот день 1916 года Рейснер читала в «Приюте» свои стихи. Гумилев сидел молча, слушал, потом подошел и попросил разрешения проводить. «Ионический завиток», как называли Ларису — она произвела определенное впечатление на поэта, обожавшего женскую красоту. Прелесть легкой, ни к чему не обязывающей интрижки, вкус победы, которую он уже предвкушал, соблазнили его. Вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал: «Красивая девушка, но совершенно бездарная».

Впрочем, чувство с его стороны исчезло так же быстро, как и появилось. Вскоре Гумилева призывают в армию, он служит в гусарском полку. Они обмениваются письмами. Лариса пишет ему страстные, нежные, сумасшедшие послания, полные любви, а он ей — надменные, холодные и выспренние.

Николай Гумилев

Ее «каменное сердце» (как ошибся Георгий Иванов!) готово прощать любимому человеку почти все. И когда Гумилев однажды назначает встречу в доме свиданий на Гороховой — предложение, немыслимое для девушки ее культуры и воспитания — она приходит туда. А позже скажет: «Я так его любила, что пошла бы куда угодно». Она ждет поэта из армии, считает себя его невестой. А у Гумилева параллельным курсом развиваются несколько интрижек, увлечений и серьезных романов, причем он даже не стремится это особо скрывать. По воспоминаниям юной красавицы Тумновской, на многих литературных вечерах он ухаживает за ней и за Ларисой одновременно, «уходя под руку то со мной, то с ней». А Анне Ахматовой Гумилев бросает циничную фразу: «У меня есть, кто бы с удовольствием пошел за меня замуж — вот Лариса Рейснер, например… Она с удовольствием бы…»

Тамара де Лемпицка

Много позже Анна Ахматова с некоторым удивлением вспоминает, как Лариса несколько раз приходила к ней в гости. В голодном уже послереволюционном Петрограде Ахматовой кто-то подарил несколько картофелин, она сварила суп, и тут появилась Рейснер — «откормленная, в шелковых чулках и пышной шляпе». И тоже принесла какую-то еду. Цель ее визитов была одна — поговорить о Гумилеве. «О Николае Степановиче говорила с яростным ожесточением, непримиримо враждебно, была как раненый зверь».

Только в 1920 году комиссар Рейснер, которая обожала Ахматову, рассказала ей, как это случилось. Оказывается, Гумилев пригласил Ларису в какую-то мерзкую гостиницу и там быстро » все сделал». «Я его так любила, — призналась Лариса бывшей жене своего возлюбленного,- что даже не поняла, как это произошло».

Кто-то из общих друзей пошутил, что это знаменательное свидание произошло в борделе на Гороховой. Впрочем, существует и другая информация, будто бы, Гумилев предлагал жениться на Ларисе, но та отказалась, и даже заявила, что очень любит Анну Андреевну и не посмеет сделать ей такую пакость. Теперь уже трудно сказать, насколько эти слова соответствуют действительности.

Что точно известно, роман Рейснер с Гумилевым продолжался почти весь 1916 год. Влюбленные обменивались пылкими письмами, которые после их смерти были опубликованы. Свои послания с фронта и обращенные к Ларисе стихи Гумилев подписывал «Гафиз», Рейснер он называл «Лери».

Но идиллия продолжалась недолго. Меньше года. Затем «Гафиз» охладел к Ларисе. Больше она его уже не вдохновляла, и он ее покинул. Для Рейснер то был двойной удар. Она уже знала, что её ненаглядный поэт «крутил роман» одновременно с Анной Энгельгардт. На ней он впоследствии и женился.

После Октябрьского переворота Рейснеры оказались среди победителей. Михаил Андреевич входил в комиссию по составлению декретов новой власти. Игорь Михайлович после Февральской революции был секретарем большевистского депутата в Петроградской думе Дмитрия Мануильского, а с приходом к власти большевиков начинает работать Народном комиссариате юстиции и Коммунистической академии. Не отстает и Лариса. После Февраля она вела активную пропагандистскую работу среди моряков Балтийского флота – как известно, именно моряки-балтийцы сыграли главную роль в октябрьских событиях. Существует легенда, что во главе балтийцев, взобравшихся ночью 25 октября на палубу крейсера «Аврора» и распорядившихся дать тот самый холостой залп – сигнал к штурму, — была женщина невероятной красоты. Лариса Рейснер. Женщина была на самом деле, хоть на борт и не поднималась – графиня Панина, глава делегации Городской думы Петрограда. Но фигура Ларисы была столь ярка, что, неуклонно, безудержно обрастала легендами еще при ее жизни.

Вот как описывала Лариса Михайловна свое посещение Зимнего дворца в первые часы после Октябрьского переворота: «Там, где жили цари последние пятьдесят лет, очень тяжело и неприятно оставаться. Какие-то безвкусные акварели, Бог знает кем и как написанные, мебель модного стиля «модерн»… Какие буфеты, письменные столы, гардеробы! Боже мой! Вкус биржевого маклера «из пяти приличных комнат» с мягкой мебелью и альбомом родительских карточек. Очень хочется собрать весь этот пошлый человеческий хлам, засунуть его в царственный камин и пожечь все вместе во славу красоты и искусства добрым старым флорентийским канделябром».

Зимний дворец после штурма в ночь с 25 на 26 октября 1917

Сразу после Октябрьского переворота Лариса работала под началом наркома просвещения Анатолия Луначарского – отвечала за охрану сокровищ Зимнего дворца. Параллельно она была корреспондентом газеты «Известия». Именно в этом качестве она в ноябре 1917 года отправилась в Москву.
Ей предложили ехать военным эшелоном. На вокзале Лариса услышала фамилию командира – Раскольников; попросила отвести к нему. Представившись, она напросилась ехать вместе с ним – понимая, чо отказа не последует.

Фёдор Раскольников

 

Федор Федорович Раскольников (настоящая фамилия Ильин) был одним из виднейших деятелей большевистской партии, занимал в ней видные посты. Он возглавил отряд матросов, который был послан в Москву, где еще подолжались бои. Однако, к моменту прибытия эшелона в Москву, бои уже прекратились, и через несколько дней Раскольникова вызвали в Москву. Вместе с ним уехала Лариса. С поезда они сошли уже мужем и женой.

Вызов из Москвы был связан с тем, что 17 ноября 1917 года Раскольников был назначен комиссаром Морского генерального штаба: новая власть проводила чиску старых кадров в органах управления. Лариса всегда была рядом с мужем. Настолько, что из-за нее у Раскольникова были неприятности.
Однажны она попросила мужа взять ее на заседание Совнаркома, членом которого был Раскольников. Она пришла – вызывающе красивая, невероятно элегантная, благоухая духами, в модных высоких красных ботинках. На фоне мужчин в потрепанных военных мундирах и поношеных костюмах она смотрелась фантастически. Ленин косился на нее, постепено раздражаясь, затем потребовал вывести всех посторонних, а оставшимся наркомам устроил разнос. Впредь пускать на заседания посторонних было запрещено.

Заседание Совнаркома, январь 1918 г

Тамара де Лемпицка

Раскольников, как и Лариса, стал прототипом героя советской драматургической классики. Только не русской, а украинской. Это «Гибель эскадры» Александра Корнейчука. Именно он явился посланцем Ленина, организовавшим затопление Черноморского флота, дабы он не достался немцам, как того требовали кабальные условия Брестского мира.

А вот ещё один факт уже из другого жанра. Фёдор Раскольников вошёл и в другую советскую классику. Если конкретнее — в классику антисоветского фольклора. Подтрунивая над приверженностью новой власти к аббревиатурам (наркомпрос, комбед, ликбез и т.п.), должность Раскольникова в шутку иногда называли «замкомпоморде» — заместитель комиссара по морским делам. Именно эту должность занимал Федор Раскольников, когда судьба свела их с Ларисой Рейснер.

А вообще-то, Федор Раскольников был личностью зловещей. Он прославился как один из организаторов неудавшегося большевистского переворота 3-5 июля 1917 года, а затем, сразу после октябрьского переворота в Петрограде, — как усмиритель антибольшевистского восстания в Москве.

Это по его приказу подчиненные ему красноармейцы палили из пушек по Кремлю, в упор расстреляли сдавшийся гарнизон. Это его бойцы еще несколько дней отлавливали и расстреливали на месте мальчишек-юнкеров по всей первопрестольной. Эти «подвиг» героя революции не прошли мимо вождей. Вскоре он был назначен комиссаром Морского генштаба — своего рода красным лордом Адмиралтейства.

Летом 1918 года Раскольников был направлен на Восточный фронт – к тому времени самый напряженный участок боевых действий. Там дрались между собой военные отряды всех политических направлений, а в Поволжье и в Сибири образовались самостоятельные правительства. Лариса поехала с ним – она была назначена заведующей агитацией и пропагандой при реввоенсовете фронта. Кроме того, «Известия» поручили ей регулярно писать о ходе боевых действий: из очерков, написанных в волжском походе, составилась потом книга «Фронт».

В Казани пришлось разделиться: Лариса осталась при штабе, а Раскольников отправился в Нижний Новгород, где была сформирована Волжская военная флотилия. Флагманским судном стала яхта «Межень», ранее принадлежавшая царской семье. В бой флотилия вступила 5 августа: белые подбирались к Казани. 7 августа Казань пала. Перед выходом из Казани Раскольников увиделся с Ларисой в штабе: она навешивала на себя документы, которые собиралась вынести из города. Договорились, что она с двумя матросами будут пробираться в Свияжск (в 20 верстах от Казани), а Раскольников подойдет туда со своим отрядом.

Лариса Рейснер в жизни и на холсте художника Г. Алексеева-Гая. 1920-е годы.

Однако в Свияжске он нашел не только Ларису, но и Льва Троцкого: он сидел в каюте Ларисы, неодетый, рядом с неубранной постелью…
Для Ларисы Троцкий был примерно тем же, чем и Раскольников: воплощением революционной стихии, которую она мечтала подчинить себе. Троцкий, второй человек в государстве, великолепный оратор, человек невероятной харизмы – покорить его как мужчину означало приобщится к революции, к власти…
Раскольников смог и понять, и простить. Эпизод с Троцким не сыграл никакой роли в их отношениях.

Лев Троцкий

На царской яхте «Межень», которую Раскольников превратил в свой плавучий штаб на пути из Свияжска к Нижний Новгород наряжалась в одежду членов царской семьи, к этому времени уже расстрелянной большевиками. «Она по-хозяйски расположилась в покоях бывшей императрицы, — вспоминал один из участников походов на «Межени», — и, узнав из рассказов команды, что императрица нацарапала алмазом свое имя на оконном стекле кают-компании, тотчас же озорно зачеркнула его и вычертила рядом, тоже алмазом,
​свое имя». По поводу этого алмаза в платине ходили разные слухи. То ли этот царский алмаз был из Эрмитажа, то ли Троцкий подарил из имущества уже расстрелянной семьи царя…?

В ночь с 28 на 29 августа 1918 года Каппель под Свияжском разгромил 2-й Петроградский полк, набранный из рабочих Петрограда — полк бежал к Свияжску, где стоял штаб и лично тов. Троцкий.  Авангард Каппеля отбивали при  участии конвоя Троцкого.  Тов. Троцкий сильно напугался, — опасность угрожала ему лично, а он страсть как этого не любил, —  и, соответственно, разозлился. Разозлившись же, он приказал расстрелять командира и комиссара  2-го Петроградского полка наособицу, а весь остальной состав полка подвергнуть децимации — расстрелу каждого десятого. Возможности полка при этом никто не разбирал, тем более — как там воевали эти самые конкретные десятые. Расстреляли всего 41 человека, «вблизи Вязовых трупы расстрелянных побросали в воду и для верности поутюжили винтами катеров. А 30 августа утром жители Свияжска выловили несколько обезображенных тел. То были погибшие петроградские рабочие — полиграфисты, не обученные даже азам военного дела. Несчастных хоронили монахи на монастырском кладбище Успенского монастыря» (Широкорад, «Великая Речная война»).

Тут как раз в Свияжск прибыла Лариса Михална, валькирия революции, и очень этому делу восхитилась. И еще в 1924 году опубликовала в очерках «Фронт» (глава «Свияжск») восхваление этой децимации, где особо подчеркивала, что в том и вся прелесть, что расстреляли не виновных, а кого попало, не отмеряя меру за меру, а в высоком пафосе, стоящем выше таких обывательских мелочей:

«Об этом расстреле много потом говорили, особенно, конечно, в тылу, где не знают, на каком тонком волоске висела дорога на Москву и всё наше, из последних сил предпринятое наступление на Казань. Говорят, среди расстрелянных были хорошие товарищи, были такие, вина которых искупалась прежними заслугами – годами тюрьмы и ссылки. Совершенно верно. Никто не утверждает, что их гибель – одна из тех нравоучительных прописей старой военной этики, которая под барабанный бой воздавала меру за меру и зуб за зуб. …Чтобы победить в 18 году, надо было взять весь огонь революции, весь ее разрушительный пыл и впрячь его в вульгарную, старую как мир схему армии».

«…В конечном итоге именно этот революционный инстинкт дает окончательную санкцию, именно он очищает новое, творимое право от всех глубоко запрятанных, контрреволюционных поползновений. Он нарушает лживейшую формальную справедливость во имя высшей, пролетарской, не позволяет гибкому закону закостенеть, оторваться от жизни, лечь на плечи красноармейцев мелочной, раздражающей, ненужной тяжестью
«.

И в самом деле: до чего мелочная тяжесть — выяснять, кто там побежал, кто отступил, кто прикрывал отступление… Только красноармейской клиентуре, подлежащей расстрелу, докука…

Утверждают, что именно она решила исход сражений за Казань  летом 1918 г., появляясь, как настоящая валькирия, в самых опасных местах и вдохновляя солдатов на бой. Впрочем, сыграло свою роль и другое:  Казань  в то время — о, как  Ларисе  везло на героев! — защищал ни кто иной, как знаменитый эсэр и террорист Борис Савинков . Тайну их отношений не узнает уже никто, а смутные легенды о некой женщине, сломившей волю Савинкова и заставившей его отступить, рождают больше вопросов, нежели ответов.

Борис Савинков

В середине ноября флотилия дошла до Нижнего Новгорода, и Раскольникова тут же вызвали в Москву, где получил назначение на Северный фронт. Лариса осталась в Москве в качестве коммисара морского Генштаба: здесь после переезда правительства жила ее семья. Рейснеры – как обычно – чувствовали себя вправе стоять над остальными. Они заняли целый особняк, где – в это голодное время – давали пышные приемы. В народе ходили слухи, что Лариса даже принимает ванны из шампанского. Сама она говорила: «Мы строим новое государство. Мы нужны людям. Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти». Говорили, что именно из-за нее погиб ее помощник коммисар Телегин: при пожаре цирка шапито кинулся ловить шиншиллу – на шубу Ларисе, — и сгорел…

В это время Раскольников – по приказу Троцкого – в Балтийсколм море пытался организовать морской набег на Ревель (Таллинн), где в то время стояли английские суда. Раскольников как никто другой знал, что Балтфлот был не в том состоянии, чтобы принимать участие в боях, но ослушаться приказа было невозможно. 26 декабря Раскольников на миноносце «Спартак» подошел к Ревелю. Англичане быстро догнали «Спартак» и окружили его. Всю команду взяли в плен; Раскольникова и еще одного моряка увезли в Англию в качестве заложников.

«Капитан Кингсберген», с 18 декабря 1918 года — «Спартак»

Лариса, узнав о поражении, тут же примчалась в Нарву – поближе к центру событий. Она разработала сумасшедший план сухопутного рейда через всю Эстонию в Ревель для освобождения Раскольникова, и даже смогла добиться утверждения этого плана в Реввоенсовете. Уже был сформирован отряд; все было готово. Не состоялся рейд только потому, что стало известно – Раскольников в Англии.

Его освободили димломатическим путем: обменяв его и его товарища по несчастью на семнадцать английских офицеров; англичан к месту обмена привезла лично Лариса. Она же, словно под конвоем, увезла Раскольникова в Петроград…

В июне 1920 года Раскольникова назначают командующим Балтийским флотом, и Лариса переехала к нему. Они поселились – в основном, конечно, она, потому что Раскольников все время проводил на кораблях, — в апартаментах бывшего военного министра Григоровича в Адмиралтействе. По воспоминаниям поэта Всеволода Рождественского, комната была забита волжскими трофеями: статуэтками будд, экзотическими тканями, бесчисленными флаконами духов и английскими книгами. И среди этого варварского веиколепия – сама Лариса, в расшитом золотом халате, и над нею, на стене – наган и старый гардемаринский плащ…

Тамара де Лемпицка

В Петрограде Лариса окунулась с головой в светскую жизнь – теперь у нее снова были для этого и возможности, и средства, и время. Как обычно, общественное мнение мало что для нее значило: когда она ехала по разоренному Петрограду в роскошной машине, ухоженная, в новенькой морской шинели, невероятно красивая, — горожане готовы были плевать ей в след. О ее прогулках с Александром Блоком на лошадях, специально для нее привезенных с фронта, много и осуждающе судачили по петроградским гостиным.

«Из Москвы приехала Лариса Рейснер, жена известного Раскольникова, — вспоминала тетушка поэта, М. А. Бекетова. — Она явилась со специальной целью завербовать Ал. Ал. в члены партии коммунистов и, что называется, его охаживала. Устраивались прогулки верхом, катанье на автомобиле, интересные вечера с угощеньем коньяком и т. д. Ал. Ал. охотно ездил верхом и вообще не без удовольствия проводил время с Ларисой Рейснер, так как она молодая, красивая и интересная женщина, но в партию завербовать ей его все-таки не удалось, и он остался тем, чем был до знакомства с ней…»[

А.Блок

Она всеми силами хотела вернуться в столь любимый ею мир литературной богемы, и литераторы – некоторые со страхом, некоторые с восхищением, кто от голода, кто с любовью, — принимали ее. Среди ее друзей были Рождественский и Михаил Кузьмин, Осип Мандельштам и Борис Пастернак. Лариса преклонялась перед гениями. Однажды она, узнав, что Анна Ахматова голодает, приволокла к ней огромный мешок с продуктами.

Михаил Кузьмин

Осип Мандельштам

Борис Пастернак

Но и в этом мире она вела себя с усвоенным чувством вседозволенности. Однажды она захотела прийти на маскарад в «Доме искусств» — в бесценном костюме Льва Бакста к балету «Карнавал». Драгоценное платье охранялось целым взводом костюмеров, но Лариса все же смогла появиться в нем на балу – вызвав неимоверный фурор. К сожалению, вкоре там появился сам директор государственных театров Экскузович – и платье немедленно вернули на место. Вернувшись, Лариса наблюдала, хихикая в кулак, как директор пытается дозвониться в костюмерную.

Design from A Fantasy of Modern Costume, 1912 — Leon (Samoilovitch) Bakst

Она открыто наслаждалась своей красотой, молодостью и положением, невзирая на сплетни и потоки грязи в свой адрес. Лариса говорила: «Надо уважать людей и стараться для них. Если можно быть приятной для глаз, почему не воспользоваться этой возможностью».

А.Ахматова

З.Гиппиус

Правда, по городу ходили и другие, куда более впечатляющие слухи. О них есть в дневниках Гиппиус, но, конечно, ничего нет в осторожных рассказах Ахматовой. Поговаривали, что три десятка бандитских бескозырок нагрянули в Мариинскую больницу, где лежали два кадета, бывшие министры Временного правительства. Люди всем известные, честные, Шингарев и Кокошкин. Полтора десятка бандитов вошли в палату и там при свете фонариков садистски пытали, а потом зверски убили на больничных койках обоих. Кто заказал убийство, кто подначивал, кто адресок дал? Догадайтесь…

Шингарев и Кокошкин

Суд был. Названы были на суде имена матросов-убийц, но хозяин, Балтфлот, их не выдал. Хотя имена заказчиков не назвали, нетрудно было их угадать. Так и сошло с рук и убийцам-матросам, и красавцу Раскольникову, и папе Рейснеру, и доченьке Рейснер…

А в 1918 году Николай Гумилев легкомысленно вернулся в большевистский Петроград. Делать ему в Лондоне было нечего, работы он не нашел, жалованье платить в военном шифровальном ведомстве перестали, начальство еле-еле наскребло ему денег на обратную дорогу. Он, как и многие на Западе, не представлял себе, что за люди пришли к власти в России. Вернувшись, он пошел на культурное сотрудничество с этой властью (кусок хлеба был нужен ему и жене с дочерью), но свое отвращение к палачам скрывал плохо.

С Ларисой Рейснер Гумилев не только прервал отношения, но даже перестал раскланиваться, о чем никто не писал в тридцатые годы (и Ахматова об этом разумно умолчала). Но вскоре после Второй мировой войны написала свои воспоминания Ольга Арбенина, где рассказано, что, встретив Ларису в театре, Гумилев ей не поклонился и удивил этим Ольгу: «Я стала бранить Гумилева за то, что он “не джентльмен” в отношении женщины, с которой у него был роман. Он ответил, что романа у него не было (он всегда так говорил), а не кланяется с ней потому, что она была виновна в убийстве Шингарева и Кокошкина».

Тамара де Лемпицка

Мандельштам рассказывал, что дома у Ларисы случилась в связи с этим жестом Гумилева настоящая истерика. Ей трудно было простить «отсталому монархисту» такое непонимание международной обстановки и благотворности красного террора. Сообщают, что она отомстила поэту, выбросив его фамилию из списка Балтфлота на получение пайка за литературные выступления. Выступления эти служили для поэтов одной из немногих возможностей заработать на хлеб.

Вокруг — разруха, голод, расстрелы. Она сама принимает в них участие. Ее бывшие друзья перешептываются, говорят, как она мило развлекала болтовней и кормила завтраком некоего капитана Щаста, пока шли последние приготовления к его расстрелу без суда и следствия. Осип Мандельштам рассказывал жене, что Лариса однажды устроила у себя вечеринку, исключительно для того чтобы облегчить чекистам арест своих гостей. А в кругах петербургской интеллигенции новый слух, который подтверждается наблюдениями очевидцев.

Возможно, что приглашение адмиралов «в западню» – правда. И было это, видимо, связано с «делом Щастного» и делом о минной дивизии Балтийского флота. Алексей Михайлович Щастный (1881–1918) был родом из дворян Волынской губернии, блестяще окончил Морской корпус, участник японской войны, в 1912-м – капитан 1-го ранга, награжден орденами Святой Анны, Святого Станислава. До войны 1914 года читал лекции по радиотелеграфу.

Алексей Михайлович Щастный

Дни отречения Николая II стали трагедией флота. 1–4 марта 1917 года флотские экипажи уничтожили немало офицеров на кораблях в Кронштадте, Ревеле, Гельсингфорсе. Александр Колчак, посетив в апреле 1917 года Петроград и увидев, что начинается анархия, деградация общества, сказал: «Мы стоим перед распадом нашей вооруженной силы».

В середине ноября 1917 года, в день отставки командующего Балтийским флотом адмирала Развозова у начальника обороны Моозунда собрались флагманы и старшие офицеры штаба флота, морские офицеры Гельсингфорса – всего около 200 человек. Общая резолюция – бойкотировать большевиков. Открыто вступили в борьбу с советской властью адмиралы Развозов, Бахирев, Паттон, Старк, Тимирев, Шевелев и сотни офицеров и гардемаринов.

Часть офицеров решила, что, оставшись на службе, они принесут родине большую пользу. Разный выбор делали офицеры, связанные даже дружески. Например, А. Колчак и В. Альтфатер. Временное правительство назначило Альтфатера начальником Военно-морского управления штаба Северного фронта. В 34 года ему присваивают звание контрадмирала. «Я не политик, – пишет он в одном из писем, – я не понимаю того, что происходит, но глубоко люблю свою родину и свой народ и хочу служить им как могу».

В ноябре 1917 года командующим Балтийским флотом был выбран матросами Алексей Михайлович Щастный. «Я не рвался к власти и был утвержден вопреки. Подтвердить это может контр-адмирал Альтфатер, член коллегии по морским делам», – скажет он в последнем слове на суде.

А. М. Щастный стал одной из самых трагических фигур в истории русской революции. Он был проклят и белыми, и красными. Товарищи по кадетскому корпусу не простили ему назначения из рук Ленина. Приняв на себя личную ответственность за судьбу Балтийского флота, Щастный его спас. Под носом у немцев он успел вывести из Гельсингфорса более 160 судов в феврале 1918 года, после срыва немцами перемирия и начала их наступления. А. Щастный советовался с В. Альтфатером, они оба участвовали в Брест-Литовских переговорах, на которых Совет народных комиссаров дал обязательства уничтожить или разоружить свои корабли. Щастный их спас, проведя за ледоколами по так называемому «альтфатерскому фарватеру» (по мелководью вдоль северного берега Финского залива). Сам А. М. Щастный пришел с последним кораблем. Этот поход, который казался невероятным, историки назовут Ледовым.

Лариса Рейснер в очерке «Первое мая в Кронштадте» напишет:

«В истории великих войн не забудется… последний подвиг: переход Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт. Среди льда, под угрозой измены и неожиданного нападения, стая боевых кораблей прорвалась к своему красному знамени, к Кронштадту и Петербургу, еще раз бросив свое стальное тело на защиту свободы.

Понадобится ли эта жертва или нет, но тяжелый переход поднял и укрепил настроение флота. Требование товарищеской дисциплины, внутренней организации и ответственности за каждое слово и поступок стало всеобщим. Даже охранную службу несут безукоризненно.

Суровые стражи, не зажигая огней, стали у форта Ино. На низкорослые леса и уклончивые, слабо очерченные возвышенности обращены тусклые глазницы боевых башен. (Это там, где Черная речка, дома Л. Андреева, Бехтерева, Серова, усадьба «Мариоки», белая церковь на новом кладбище. – Г. П.) Там, на Ино, любезный усмиритель, провожая делегатов в штаб-квартиру, извиняется за три ружейных залпа, упавших где-то по соседству: «Прошу не беспокоиться, господа, ничего особенного. Мы ликвидируем партию военнопленных»».

А. М. Щастный, верный рыцарскому понятию чести, 25 мая подает в отставку. Контрактная основа, введенная для рабоче-крестьянского состава флота, привела уже к невиданному хаосу, старожилы были распущены. Щастный старался быть независимым, открыто говорил правду. Когда понял бессмысленность этого, подал в отставку.

Его вызвали в Москву на заседание Наркомата военных и морских сил. А. М. Щастный привез свои заметки – тезисы доклада на будущем съезде моряков. В них – боль за престиж флота и родины из-за неудачно заключенного мира, протест против разжигания междоусобицы, доносов. Л. Троцкий в тот же день А. Щастного арестовал.

Весть об аресте стала полной неожиданностью для высших военных кругов. Прокатились митинги в его защиту с требованиями открытого следствия. Следствие дублировал Л. Троцкий. Ходили слухи, что гибель А. Щастного объясняется конфликтом с вспыльчивым, деспотичным Троцким. Он арестовал А. М. Щастного в своем кабинете после резкого разговора. «Щастный хочет стать диктатором», – говорил Троцкий в суде.

Троцкий выспрашивал свидетелей – как относился к советской власти Алексей Щастный? Федор Раскольников, один из шести свидетелей, написал, что Щастный с сожалением говорил о том, что приходится работать с советской властью, потому что нет другой структуры. Главный комиссар Блохин, который поддерживал Щастного, ответил Раскольникову: «Возможно, вы его поняли иначе, чем я».

На просьбу защиты вызвать свидетеля Альтфатера последовал отказ. 20 июня – в разгар чехословацкого мятежа – суд приговорил А. М. Щастного к расстрелу по обвинению в подготовке контрреволюционного переворота и в государственной измене. Из последней речи Алексея Михайловича Щастного: «Я считал, что в свободной стране можно свободно указать на те мотивы, из-за которых покидаешь свой пост… Присутствие одного лица на скамье подсудимых делает несерьезным обвинение в заговоре…»

А. М. Щастного расстреляли 21 июня в Александровском юнкерском училище. И уже безо всякого суда расстреляли членов экипажа Минной дивизии, которые на своем матросском митинге требовали диктатуры Балтфлота вместо советской власти. Разруха, голод в Петрограде и Москве стали причиной матросских требований. На митинге в помещении Минной дивизии в Петрограде 11 мая принимали участие Ф. Раскольников и А. Луначарский, которые выступали против этих требований.

Бюст Алексея Щастного установлен в Кронштадте

«Мы расстреляли Щастного», – запомнил Лев Никулин слова Ларисы Рейснер, которая в запальчивости борьбы говорила иногда чудовищные слова обвинений.

Кронштадтское восстание можно назвать одним из самых кровавых мятежей за всю российскую историю. По приказу Л.Троцкого было расстреляно около тридцати тысяч человек. Мятеж был жестоко подавлен, но только совсем недавно выяснилось более подробные причины этой кровавой резни, а также имена тех, кто спровоцировал эти беспорядки на самом деле.

Кронштадтское восстание 1921 г.

Имена этих людей подверглись забвению. Это были командующий Балтфлотом Федор Раскольников и его подруга Лариса Рейснер. Именно она, как сегодня свидетельствуют историки, играла главную роль во многих эпизодах «красного мятежа».

В 1918-м году Троцкий назначил Раскольникова командующим Волжско-Каспийской военной флотилией. Лариса Рейснер все время была рядом, активно участвуя в командовании флотилией и матросами. Однако все это время ее интересовало не столько уничтожение врагов революции, сколько захват их имущества. Ее агенты обыскивали все имения и знатные дома, забирали драгоценности и лучшие платья, привозя их Ларисе, которая в то время жила на своей плавучей резиденции – бывшей царской яхте. Она занимала каюту императрицы Александры Федоровны.

Страна, охваченная гражданской войной, голодом и смутой, даже не подозревала, как живут слуги самопровозглашенной Советской власти. А когда муж Рейснер – Раскольников – был назначен командующим Балтфлотом, и супруги перебрались в Петроград, их имущество, отнятое у низложенных аристократов, стало расти еще быстрее.

Сегодня многие историки считают, что матросы Балтфлота восстали, недовольные поведением Раскольникова, Рейснер и других командиров, обнаглевших от вседозволенности. Это был самый настоящий народный гнев, к которому позднее прибавились остатки эсеров.

Кронштадтское восстание 1921 г.

Мало кто знает, что один из их лидеров – Виктор Чернов, который находился в вынужденной эмиграции, обещал восставшим помощь из-за границы: оружие и продовольствие. В своем письме руководителям восстания Чернов недвусмысленно намекнул, что эсеры воспользуются ситуацией, чтобы цепная реакция мятежей и восстаний докатилась до Москвы и свергла бы большевиков.

Сами же большевики не могли остаться равнодушными к таким угрозам. Ведь именно эсеры долгое время были их главными конкурентами в борьбе за власть.

Однако мятежный Кронштадт не торопился принять помощь эсеров. Временный Ревкомитет не хотел делить власть с эсерами. Его председатель – Петриченко – считал, что к помощи из-за границы можно будет прибегнуть только в самый последний момент, когда все другие варианты будут исчерпаны. Но до этого дело не дошло. Льву Троцкому пришлось подчищать за своими ставленниками последствия их любви к роскоши. Он бросил на подавление мятежа все свои силы.

Разрушенные улицы после Кронштадтского восстания.

Повсюду начались выступления против Троцкого и его сторонников; к ним принадлежали и Раскрольников, и Лариса. В январе 1921 года Раскольников после тяжелого разговора с Лениным подал в отставку со всех постов, и после этого вместе с Ларисой уехал к Черному морю.
Их дальнейшую судьбу определила случайная встреча в пути. Заместитель наркома иностранных дел Лев Карахан предложил Раскольникову пост полпреда советского правительства в Афганистане. Наркомату иностранных дел катастрофически не хватало кадров, и Раскольников – человек образованный, с двумя высшими образованиями, знающий иностранные языки, — был ценнейшей находкой.

Раскольников согласился. Лариса отправилась вместе с ним.

Лариса Рейснер и Федор Раскольников на территории российского посольства в Афганистане

Раскольникова с женой послали в Афганистан разруливать сложную восточную ситуацию и переманивать местных правителей с английской стороны на большевистскую.

Ларисе первой в истории пришлось осваивать роль жены советского посла. Она с ней справилась. Белая красавица с открытым лицом, на горячем скакуне – афганцы столбенели. Ларису с охотой принимали на женской половине дворца эмира Амануллы-хана, его мать относилась к ней как к дочери.

Красные дипломаты еще и передали эмиру сведения о готовящемся против него заговоре (который был или не был – иди сейчас гадай, но это классический способ вхождения в доверие к восточному правителю со времен Пурима) – и Аманулл-хан вообще проникся к русским. Издал указ с требованием всем афганцам, состоявшим в бандах басмачей в советском Туркестане, вернуться домой. Перекрывал, насколько мог, каналы поддержки из Афганистана движения басмачей.

Англичане негодовали. Требовали от Москвы отозвать не в меру активную посольскую чету.

Однако при стольких удачах, при экзотической и роскошной жизни восточного двора (или, скорее, комфортабельного шпионского подворья, куда Лариса взяла с собой для помощи литературного сексота с псевдонимом Лев Никулин) были и кое-какие вполне ощутимые разочарования.

Лариса Рейснер (вторая слева) и сотрудники российского посольства на афганском Празднике независимости. 1922

Лариса Рейснер (вторая слева) с французским послом и его женой (справа от нее). Фото из архива Л. Никулина, ЦГАЛИ

Во-первых, неудачная беременность и выкидыш. Потом доползла до Афганистана весть о расстреле Гумилева. Похоже, Лариса испытала при этом угрызения совести. Не беремся точно определить долю ее вины в происшедшем, но странные письма Рейснер тех дней свидетельствуют о настоящем потрясении. В письме к Ахматовой, рассчитанном на посольскую цензуру, Лариса выражает бывшей жене Гумилева соболезнование лишь в связи со смертью… Блока. Зато в письме к самому близкому человеку, к матери (видимо, переданному с оказией), Лариса взывает о помощи – детям Гумилева. Она спрашивает, сможет ли мать взять на воспитание Леву и Леночку. В этом же письме можно найти самую отчаянную фразу из всех, что написала плодовитая Лариса (а может, и все былые возлюбленные русского конквистадора): «Если бы перед смертью его видела – все бы простила ему, сказала бы, что никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта, Гафиза, урода и мерзавца».

Раскольников и Афганистан вдруг равно опостылели Ларисе. Пообещав мужу выполнить какие-то его поручения и просьбы, она ринулась домой и еще с дороги сообщила Раскольникову, что между ними все кончено. Никакие его уговоры и обещания ее не смягчили…

Но в столице к ней вернулись все ее прежние химеры – мировая слава, мировая революция, баррикады, баррикады… Впрочем, не она одна бредила баррикадами. Большевики просто уверены были, что спасти их от изгнания из России и краха может только мировая революция, их саботажно-подрывной Коминтерн. Самые большие надежды они возлагали на расшатанную войной Германию. Авторитетнейшим московским специалистом по германскому бунту считался член политбюро Карл Радек. Он долго сидел в германской тюрьме, а потом для Лубянки и Кремля изобретал хитрые заграничные разведоперации. Ему-то и предстояло помочь германским коммунистам, а стало быть, ускорить европейскую революцию.

Карл Радек с дочерью Соней

В 1923 году, через два года после отъезда с Раскольниковым в Афганистан, Лариса, несмотря на мольбы несгибаемого, стального большевика, покидает его и уезжает в Москву. Там ее ждала встреча с другим революционером, интеллектуалом и провидцем — Карлом Радеком. Вместе с ним она едет в Германию, сражается в Гамбурге на баррикадах неудавшейся, коммунистической революции. Поразительно, но именно в это время Радек произносит свою знаменитую речь памяти Шлагетера о необходимости сотрудничества коммунистов и нацистов в деле борьбы против буржуазии. И кто знает, не сыграла ли свою роль в превращении Радека в сторонника красно-коричневого альянса именно увлекавшаяся буддизмом большевистская валькирия Лариса  Рейснер ? По меньшей мере, в «Оптимистической трагедии», написанной в 1932 г, Комиссар, прообразом которой была  Рейснер , фактически воплощает именно линию «национал-большевизма», соединяющего революционную волю коммунистов к построению нового, свободного мира, с романтический жертвенностью патриоток, готовых умереть за большевистскую власть

Тамара де Лемпицка

На первые свидания с Ларисой Радек брал с собой дочь Софью, на следующие – книги. Он всерьез занялся литературным воспитанием Ларисы – читал ее рукописи, заставлял изучать философские книги, работать над стилем. Именно под влиянием Радека Лариса, избавившись от излишних красивостей и научившись ясно мыслить и четко излагать мысли, стала настоящим журналистом.

Осенью 1923 года Ларису и Радека командировали в Германию. Там Советское правительство, желая разжечь пожар мировой революции, спровоцировало восстание в Гамбурге. Радек должен был стать одним из руководителей немецкой революции, а Лариса была призвана описать в своих очерках создание нового социалистического государства. Но гамбургское восстание провалилось, и Радек и Лариса вернулись в Москву. Литературным итогом этой авантюрной поездки стала книга Рейснер «Гамбург на баррикадах».

Во время этой поездки Лариса навестила в Берлине Ольгу Чехову. Именно тогда, по мнению некоторых исследователей, и началась работа Чеховой на советскую разведку…

Ольга Чехова

А роман Ларисы и Радека продолжался. Дело, правда, осложнялось тем, что Радек был женат и разводиться, несмотря на свое явное увлечение Ларисой, пока не собирался. Но Радек был для Ларисы не только мужем (пусть и неофициальным), но и учителем, духовным наставником. Как она говорила, именно он вернул ей веру в свой талант, угасшую за время бездействия в Афганистане.

Радек, которому советское руководство поручило очередной этап мировой революции, после неудачи в Германии впал в немилость. У Ларисы, судя по всему, тоже. Она заявила ему, что хотела бы иметь ребенка. Выдающегося, как она. …От Троцкого. Верный Радек передал это предложение своему кумиру.

Свобода тех времен не имела пределов. Им всем оставались считанные годы. Ларисе, как оказалось,  – меньше всех. Она уже получила назначение собкором «Известий» в Париже. Готовила четвертую книгу. Но выпила сырого молока. В феврале 1926-го в Москве, где тогда свирепствовала эпидемия брюшного тифа, это была вольность непозволительная.

В Кремлевской больнице при ней дежурила мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери (по другой версии — через год на её могиле). Писатель Варлам Шаламов писал: «Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Я видел ее несколько раз в редакциях журналов, на улицах, на литературных диспутах она не бывала… Гроб стоял в доме печати на Никитском бульваре. Двор был весь забит народом — военными, дипломатами, писателями. Вынесли гроб, и в последний раз мелькнули каштановые волосы, кольцами уложенные вокруг головы. За гробом вели под руки Карла Радека…»

На похоронах Ларисы Рейснер: слева Исаак Бабель поддерживает Карла Радека

Мандельштам посвятил ей мадригал. Пастернак, который к тому времени похоронил многих близких, только на ее смерть откликнулся стихотворением – «Памяти Рейснер». Биографы считают, Пастернак был в нее безответно влюблен. Возлюбленную героя «Доктора Живаго» назвал Ларисой в честь нее.

Карла Радека вскоре объявили «врагом народа». Раскольников сбежал во Францию и там погиб при очень подозрительных обстоятельствах – говорят и о самоубийстве, и об убийстве агентами НКВД. Троцкий после многих лет скитаний и нескольких покушений погиб от удара ледоруба в Мексике.

Тамара де Лемпицка

Использованы материалы:

 

…И в воздух чепчики!

Птн, 12/05/2017 - 19:38

А. Самсонов. Парад победы «

Сергей Ткачев: Дорогая Аделаида! Просто… дорогая! Чем же вы так удручены и взволнованы?

Аделаида: Ах, оставьте! Если вам скажешь, так вы начнете насмехаться, знаю я вас.

Сергей Ткачев: Нет, не буду я над вами насмехаться… где уж мне? С нынешним руководством страны чувствую себя последним отстоем, так что на насмешки над милыми дамами… хм… поскуплюсь. Хотите просто кривую ухмылку?

Аделаида: А вы сестрице своей не расскажете?

Сергей Ткачев: (торжественно) Пусть это будет нашей тайной!

Аделаида: Ну, хорошо, так и быть скажу! Я, единственная из всего нашего содружества, смотрела парад 9 мая!

Сергей Ткачев: (с нескрываемым опасением) Да вы что? Да как вы могли?

Аделаида: (с отчаянием) Вот то-то и оно! Понимаете, Сергей, люблю я это дело! С детства совершенно нескрываемо обожаю парады. Меня хлебом не корми (сейчас за фигурой слежу, так и сама не ем) — дай только на парад полюбоваться… Такая чисто женская слабость характера у меня. Особенно я обожаю, когда шаг чеканят, всякую военную технику люблю… спасу просто нет!  И тут…

Сергей Ткачев: Ну, а что тут такого? В принципе, все парады и рассчитаны на таких экзальтированных особ, как вы, ничего ужасного. Только в этот раз Сама совершенно ясно посоветовала всем на парад не пялиться… А вы?

Аделаида: (с отчаянием удвоенной силы) Вот то-то и оно! Парад… как много в этом звуке… не выдержала я!

Сергей Ткачев: И?..

Аделаида: И оскоромилась, конечно! Сейчас и не знаю, как впечатлениями поделиться… впечатления-то переполняют… А вашей сестрице только скажи, она же сразу пенять начнет.

Сергей Ткачев: И будет абсолютно права! Хорошо, делитесь со мной, я ничего никому не скажу.

Аделаида: Да я одним глазком только и хотела на этот ихний парад поглядеть…

Сергей Ткачев: Так, давайте все же придадим эпичности вашему повествованию. Классик-то наш все равно догадается, что мы тут обсуждаем… Вы, Аделаида, водочки примите, и начинайте рассказ эпично.

Аделаида: Как это?

Сергей Ткачев: А как бы с давних пор, в исторической ретроспективе, отражая сложившиеся традиции. Давайте! По маленькой и с закусоном!

Аделаида: Ага… сейчас! Ух, хорошо! А о чем это мы говорили?

Сергей Ткачев: Про то, как вы парад смотрели давеча.

Аделаида: Ага.. эпично, значит… Итак, по многолетней сложившейся традиции я, как и многие мои соотечественники, всегда смотрю телевизионную трансляцию парада на Красной площади на День победы. Смотрела его и в этом году, впечатления довольно безрадостные.

Сергей Ткачев: А  вас раньше «радость переполняла»? И все ожидания оправдывались?..

Аделаида: Типа того!

Сергей Ткачев: Так и запишем!

Аделаида: Начался парад с того, что министр обороны выехал из ворот Спасской башни без головного убора, перекрестился и надел фуражку. Не знаю, о чем он молился в тот момент, или чтобы парад прошел благополучно, или чтобы не навернуться со своего шикарного автомобиля во время движения. Потом он поехал принимать парад, поздравлять войска куцей фразой «…поздравляю вас с днем победы […] в Великой Отечественной войне», из которой выброшены очень важные слова: «советского народа», мы же не окончание второй мировой празднуем, а не свою собственную Победу.

Парад Победы 9 мая 2017 года на Красной площади в Москве

Парад Победы на Красной площади в Москве начался ровно 10 утра, с боем курантов. В этом году в нем приняли участие 10 тысяч военных, 114 единиц сухопутной техники. Впервые брусчатку главной площади страны воехала российская арктическая техника и бронеавтомобили военной полиции. На параде традиционно присутствовал президент Владимир Путин.

Воздушную часть парада в этом году было решено отменить — в связи с неблагоприятными погодными условиями.

Сергей Ткачев: Ну, спасибо хоть про Великую Отечественную вспомнил… после того, как в белый свет перекрестился… А то бы и вылепил, как давеча все лепили в телике — «время холокоста». Давайте, еще по одной, раз такое дело.

Аделаида: И вот раздалась привычная команда «первые  батальоны прямо, остальные направо» и пошли войска. Ходить в строю наши парни как не умели, так и не умеют, обидно, что столько времени потрачено на многочисленные репетиции, но колышащиеся ряды не производят того впечатления, какое производили даже недавно маршировавшие по Красной площади китайцы, не вспоминая уже о гитлеровских войсках, как эталоне движения парадных войск. Ну что делать…, наверное, менталитет у нас такой, что не терпит слипания   во что-нибудь, даже в парадную коробку.

Сергей Ткачев: Да духа нет… победительского! Наши все же не китайцы, маршируют нормально только в присутствии духа! А на эти руководительные физиономии посмотришь… так сразу поймешь, что ними просрать все можно, а победить — дудки!

Аделаида: А я вот, Сережа, никак не могу привыкнуть к этой новой форме, которая предполагает вместо  красивой фуражки какие–то невнятные береты в облипочку, которые  в массе создают впечатление пенечков, оставшихся после срубленной рощи,  это не вспоминая о том, что еще они напоминают, которое даже в медицинской терминологии вспоминать неудобно.

Сергей Ткачев: И не говорите… Одно расстройство с нынешними одеяниями… все с америкосов обезьянничают… А где эпичность, я вас спрашиваю? Где верность традициям? Заветам отцорв-дедов? О верности присяге и упоминать как-то неприлично… в беретики и эти самые разоделись… расфуфырились… Еще бабешек, поди, на парад притащили…

Аделаида: А как же! Куда нынешние в беретиках без баб? Такими же не очень стройными рядами прошли два бабских подразделения не то связисток, не то еще кого–то. Девицы, надо сказать, все как на подбор, в коротких юбках, стройные и фигуристые, даже полковничихи, возглавлявшие эти колонны, но вместо любования наводили на очень грустные мысли, если уж бабы служат в армии, то дела совсем плохи.

Сергей Ткачев: Да уж откуда тут взяться хорошим делам-то?.. Особенно, что называется, «облико морале»…

Аделаида: Диктор что–то бубнил про новые рода войск, их заслуги в борьбе с международным терроризмом,  но ни словом не обмолвился о боевом пути каждого подразделения, такое чувство, что их всех  уже  переформировали и реформировали. Тогда с какой стати они идут по главной площади страны на главный праздник огромной страны – День Победы?

Я, в отличие от мужчин, служивших в армии, и всегда очень ждущих прохода военной техники, в ней не очень разбираюсь, но камуфляжная раскраска арктических войск, впервые прошедших по Красной площади,  впечатление произвела даже на меня.

Сергей Ткачев: Нда… докатилась война и до Арктики… То есть… в некотором смысле победа…

Аделаида: По окончании парада президент пошел ручкаться с командующими, потом  вся «королевская рать» потащилась к могиле Неизвестного солдата.

Охраники «августейших особ», совершенно одинаковы с лица, как двое из ларца, различались только цветом галстуков. Те, которые охраняли «тело» – в голубых, с чемоданчиком (то ли с ядерным, то ли с компроматом – в красном, ну а носитель опахала, пардон зонтика, удостоился только рябого.

Из гостей был только президент  Молдавии (извините, но Молдова на русском уж очень коряво звучит).  На робкую попытку сына оправдать присутствие молдаванина на параде началом прозрения этих осколков великой страны, пришлось сказать, что вряд ли причина в этом, столько денег перекачано в оффшоры через молдавские банки, что похоже приехал какие–то деле перетереть, а заодно и на параде отметиться, на всякий случай. Хотя я искренне хочу, чтобы сын был прав.

Возложение венков по своей помпезности было в цыганско–армянском стиле.

Сергей Ткачев: В смысле? Это когда моя сестрица надевает все юбки сразу, чтоб непременно еще шифон, и бархат, и кружева? И чтоб от золота глаза слепило?.. Так сказать, «для торжественного случая»?..

Аделаида: Типа того! Представьте себе, огромные, выше человеческого роста  еловые сооружения с выложенными цветочными кругами, издалека напоминавшие восьмерку, что на доли секунды вызвало у меня дежавю, а не 8–е ли марта мы празднуем?..

Сергей Ткачев: Кстати, моя армяно-цыганская сестрица все это называет «татарским шиком». Ну, простим ей небольшие женские слабости.

Аделаида: Да ей-то можно! Но здесь ведь совершенно другой случай! Все надо хоть немного соображать… Надо сказать, что оба президента, несмотря на собачий холод, были в костюмчиках, а  холуйский табунчик из членов правительства,  великих экономистов, типа Глазьева, депутатов ГД, смирно стоявший, дожидаясь своей очереди, в черненьких пальтушечках, и только Матвиенко в сереньком с меховым воротничком, то ли из голубой норки, то ли из соболя.

Заинтриговала неизвестная дама в малиновой юбке, одевшаяся в лучших театральных традициях, описанных еще Сомерсетом Моэмом. А может  у них уже наступила эпоха дифференциации по цвету штанов, кто их убогих разберет. Наш славный «он вам не Димон» был мрачен и суров, с опухшим лицом, которое обычно бывает с большого бодуна или хронического недосыпа.

Сергей Ткачев: Мне кажется, он давно спивается… нет? Может, он решил, что свое правление лучше воспринимать под анестезией? Давайте по такому случаю… за нас!

Аделаида: Ох, вот сразу легче становится, как все выложишь!

Сергей Ткачев: Главное, такое в себе не держать! Селедка по маринадом просто супер-пупер! Эти все лишние, особенно в малиновых штанах, а селедка как нельзя кстати.

Аделаида: Дальше этот эпос разворачивался следующим образом. По команде они возложили гвоздики к могиле и президенты переместились к  гранитным тумбам с названиями городов–героев.

То, что на этом мероприятии было им невыносимо скучно, это понятно. Интересно, что они думали во время своих цветочных манипуляций? То, что украли и просрали все завоеванное? То, что никакого права не имеют прикасаться своими погаными руками и языками к великому Подвигу? Вряд ли… Скорее, как в незабвенные времена партийных собраний,  очень хотели, чтобы это мероприятие поскорее закончилось и они вернулись к своему привычному занятию: добивать и уничтожать останки того, на защиту и послевоенное возрождение которого,  положили жизнь  осчастливленные ими мертвые и последние еще живые.

Сергей Ткачев: Просто… глаза б на такое не глядели! Классик была права, запрещая вам на такое смотреть. Еще парочка парадов — и мы с вами сопьемся, как Димон. А знаете что?

Аделаида: Что?

Сергей Ткачев: Давайте, запись этого расчудесного парада поставим! Пусть не только нам… к селедке… А как там Шариков говорил?

Аделаида: Желаю, чтобы все!

Сергей Ткачев: Именно так!

Покровский С.Г. — Сотворение человека

Чтв, 11/05/2017 - 06:07

Неолитическая революция.

Несколько тысяч лет назад произошло событие, которое историки называют неолитической революцией.

Человек, который до этого был потребителем того, что окружающая природа производила сама по себе, — превратился в земледельца и скотовода.

Перешел к воспроизводящему образу жизни. Но на этом осмысление неолитической революции и заканчивается. Человек, дескать, всегда стремился взять от природы побольше, но был ограничен в возможностях. А тут перед ним разлеглась скатерть-самобранка. Это взгляд человека экономического. Взгляд марксизма, в конце концов, — совершенно четко высказанный в работе Ф.Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Энгельс видит в неолитической революции условие возникновения частной собственности и появления возможности накопления богатства в частных руках. Не более того.

Между тем крупнейший и древнейший центр неолитической экономики — трипольская культура — совершенно не свидетельствует о возникновении именно частной собственности. Люди трипольской культуры категорически не расслаиваются имущественно. Они живут большими поселениями равных людей, причем даже оборонительные валы вокруг поселений у них возникают только на позднем этапе существования культуры. И живут они так не поколение- другое, а тысячелетиями. При этом совершенствуя возникшую у них металлообработку, совершенствуя гончарные навыки, художественное искусство. Живут, занимаясь творчеством. Живут, тысячелетиями расширенно воспроизводя в детях свою способность к творчеству, но не к накоплению богатств. По образу и подобию Божьему — как творцы.

Самое интересное, что принятое ранее исчисление лет от Сотворения Мира — очень неплохо совпадает с оцениваемым археологами возрастом трипольской культуры. Есть, конечно, в разных местах и другие претенденты на основание земледельческого способа существования. Но трипольский очаг настолько значителен по территории, содержит такое количество уже найденных поселений, настолько последователен в развитии ремесленных навыков, что именно на ней удается рассмотреть важнейшие особенности неолитического сообщества. Здесь есть и планомерность застройки поселений, здесь и культ Богини Плодородия, здесь и искусство орнаментов, и ювелирное ремесло, и даже поддержание плодородия земли, без которого невозможно длительное проживание на одном месте. Здесь и скотоводство, которое на Украине невозможно без обеспечения скота кормами на стойловый период содержания. Здесь и ткачество. Т.е. культура здесь выглядит как комплексная, разносторонняя. Человек в ней становится человеком в полной мере. Т.е. заблаговременно планирующим и рассчитывающим выращивание достаточных продовольственных запасов, фуража, ткацкого сырья(лен, конопля), создающим специальные детские игрушки.

Неолитическая революция, создавшая феномен земледелия, — не просто дала человеку новые средства к существованию, она по сути создала человека в том виде, в котором он дожил если не до наших дней, то уж во всяком случае до середины 20 века.

Архаичное земледелие?

Но у неолитической революции есть еще один важный смысл, который стал приоткрываться совершенно недавно.

Милов в книге «Великорусский пахарь» обратил внимание на важную особенность учета земельных угодий лесной зоны России. В черновиках записей 18 века учитывалась не только пашня, но и переложные, т.е. отдыхающие от вспашки сенокосные участки, «пашенный лес», «строевой лес», «дровяной лес».

Подсечное земледелие с точки зрения европейской с/х культуры считается архаичным. Дескать, народ не умел удобрять землю, а потому вынужден был осваивать новые участки, вырубая лес. В принципе, в Европе так и было. Леса в Европе в основном сведены.

Но в земледельческой культуре России по крайней мере во второй половине 18 века документально фиксируется круговорот пашни, сенокосов и леса. Причем леса разного назначения.

А что это означает? А означает это ни много, ни мало, что экономика земледельческой России включала в сферу воспроизводящего хозяйствования и саму землю, и лес.

Те, кто не замыкается в городской жизни, знают, что старые застойные леса — угрюмые. Почти без подлеска, на земле ни кустиков, ни ягод, и грибов не густо. Мало птиц, зверю в таком лесу нечем питаться, потому что молодняк не растет — темно. Более того, такие леса оказываются отравленными. Да-да. Удивительно, но факт.

Летом 2009 года в Польше прошли ливневые дожди при высокой общей температуре. И вдруг обнаружилось, что рыба в реках Буг и Висла стала массово гибнуть. Первым делом были заподозрены Украина и Белоруссия — на предмет сброса в Буг промышленных стоков. Но анализы показали — ничего подобного. Отраву пришла из лесов, в которых из-за гниения органики образовались токсины.

Нам должно быть совершенно понятно по какой схеме это происходило. В старых лесах жизни под кронами мало, лиственный, хвойный опад, валежник — перерабатывают многочисленные грибки, а они вырабатывают самые разнообразные микротоксины, которыми отравляется почва. Вот эти токсины ливни и принесли в Буг и Вислу.

Что стал делать русский земледелец в лесах. Он стал вырубать и сжигать старый лес — вместе с грибками. На выжженном участке, удобренном и раскисленном древесной золой в первую очередь сажал лен, потом несколько лет зерновые, далее участку давали отдыхать. Он становился сенокосом или пастбищем. Через некоторое время плодородие почва восстанавливала. Участок снова возвращали в пашенный фонд. Когда становилось понятно, что больше эксплуатировать землю нельзя, на ней высаживали лес. Дубовый или сосновый или липовый или позволяли самостоятельно вырастать дровяному березовому. Пока лес молодой, в нем чрезвычайно быстро заводятся грибы, птицы приносят семена ягод, в густой траве селятся куропатки, перепелки, молодой березняк и осинник — пища для зайцев, для лосей.

Многочисленные насекомые и травяная растительность подлеска эффективно перерабатывают органику, а сами служат кормом птицам, защищающим леса от т.н. дефолиации — объедания больших лесных массивов резко расплодившимися шелкопрядами или иными насекомыми.

Вмешательство человека, который включил леса в свой хозяйственный оборот, в разы увеличивает в зоне его ответственности саму массу жизни. Расширенно воспроизводит жизнь, спасает землю от загнивания и отравления грибковыми токсинами, опасными для жизни в водоемах. Земля расцветает.

В более южных краях, начиная приблизительно с уровня Московской области крестьяне воспроизводили плодородие земли с помощью севооборотов и включения в них гороха и гречи, которыми выводили с полей сорняки, подавляли развитие паразитирующих на злаках грибков типа спорыньи. Но без пчел греча не уродится. Только пчела является опылителем гречи. И соответственно человек приносит в степь пчел, которые без него прожить тоже не могут. Зимой вымерзают. Только человек может устроить им мшанник. Опять-таки расширенное воспроизводство жизни. Естественная продуктивность степей в смысле аккумулирования углерода в живой массе — это 7-10 центнеров углерода на гектар. А только зерновая урожайность пшениц, которые сеяли в дореволюционное время, при правильных севооборотах составляла до 20-25 ц/га. Больше половины этой массы — углерод. А ведь есть еще солома, есть корни, которые остаются и перегнивают в почве. Есть еще трава, которая успевает вырасти на убранной пашне, на которой после уборки урожая еще можно некоторое время выпасать скот.

Опять — увеличение самой массы жизни. И это не считая посадок лесополос, в которых опять-таки кипит буйство жизни.

И что выходит? Человек, который начал в неолите земледельческое освоение сначала степи, потом двинулся с земледельческими навыками в леса, — реально стал подобием божьим — он стал творить мир, вдыхать жизнь в мертвые лесные пустыни.

Причем понятно, что нарушение правильного цикла хозяйственного использования земли и леса приводит к замиранию, угасанию жизни, управлять воспроизводством которой может лишь человек. Человек обихаживал землю. Он стал настоящим ее хозяином, от существования и от труда которого оказались зависимы и лоси, и зайцы, и волки, и птицы. И даже количество рыбы в реках и озерах.

В этом — суть неолитической революции для самой земли, для природы. Но сохранять это свое место в мире не может человек, который потерял чувство своей связи с землей, на которой живет, который потерял ответственность перед этой землей, ответственность перед Богом за живущее на земле и зависящее от человека.

По крайней мере до конца 18 века русский крестьянин не забывал о том, как надо обращаться с землей, полями, лесами. — Документировано. И сейчас это называют архаичным земледелием. А оно, как видим, не архаично. А органично.

 

Человек проходит как хозяин.

Человек ходил по своей земле как хозяин. Не как собственник, который что хочет, то и вытворяет, но как мудрый царь над всем живущим и зависящим от его мудрости, трудолюбия, ответственности. Причем сам этот зависящий от человека мир — принуждал человека к мудрости — самой сложностью процесса обихаживания его. Необходимостью понимания природных цепочек и связей и воспроизводством этого понимания в детях. Не заложишь липовый лес — дети или внуки останутся без лаптей и ложек. Сведешь дубовый — оставишь потомков без важнейшего вида деловой древесины. Не срубишь и не сожжешь лес, пораженный жуком-короедом, эта зараза распространится на соседние лесные участки.

Современные исследователи считают, что история великорусского земледелия была историей борьбы за выживание в тяжелых природных условиях. И такое было. Но вот только те, кто занят борьбой за выживание, не порождают деда Мазая, спасающего на лодке зайцев. Не украшают избы затейливой резьбой. Но и этим дело не ограничивалось.

Когда я рассказывал про пашенно-лесные обороты земли товарищу, приехавшему из Белоруссии, тот аж ахнул. Вот, мол, в чем дело! А дело в том, что сейчас, когда порубки стали жестко контролироваться, произошло зарастание речных берегов. Раньше у каждой речки были замечательные покрытые мелкой мягкой муравой берега. На которых и разлечься после купания приятно, по которым с разбегу можно в воду сигануть. К которым легко можно было пристать на лодке. Здесь же можно было развести костер и сварить на нем уху или раков. Сейчас берега повсеместно зарастают до самой воды, а реки и озера у береговой линии заполняются листвой и превращаются по сути в гнилое болото. К реке, озеру не подойдешь. А в нее еще и валятся подгнившие стволы и сломанные ветки. Реки превращаются в помойки. И от гниющего топляка в них становится мало рыбы. И на лодках по ним становится трудно перемещаться.

Наши предки, получается, между делом еще и реках заботились. О том, чтобы у них были приносящие радость зеленые берега, о том, чтобы к ним можно было подойти, о том, чтобы по ним можно было ходить на лодках, не цепляясь за коряги. О том, чтобы их не отравляли гниющие ветки и стволы. Чтобы в ней была чистая вода.

И ведь об этом нигде не прочтешь. Но благостные покрытые муравой береговые лужайки — они же совсем недавно были нормой обрамления рек вблизи деревень. А сейчас они и вправду исчезают, зарастают. Значит, и они — дело рук человека — творца.

Человек на этой земле был настоящим богом. Без умной заботы которого она сейчас на глазах превращается в скудную жизнью и некрасивую до уродства.

И теперь спрашивается, почему трипольская культура тысячелетиями не демонстрировала признаков имущественного расслоения людей? Зачем оно? Что есть богатство, когда человек неолитической культуры стал хозяином мира, который он сам же творил и приукрашал им землю. А этот мир, оборачиваясь его пытливому уму новыми сторонами, — создавал человека. Учил его.

О какой частной собственности могла быть речь, если все это можно было осилить и уберечь от саморазрушения, от сползания в девственный хаос — только коллективным трудом, коллективной взаимной ответственностью и коллективным же воспроизводством в следующих поколениях человека, который будет таким же мудрым царем природы. Коллективным познанием ее и выработкой коллективных же стратегий согласного с ней развития

А в последующем еще и коллективной защитой созданного мира от тех людей, которые не выросли из понимания собственного места в мире как присваивающего. А потому убивали и присваивали себе то, что было создано человеком воспроизводящей культуры. И разрушали создаваемый им мир. Подрывали основы жизни того человека, без которого этот мир сам не воспроизводится.

 

Цивилизация.

В сущности неолитическая революция не только создала человека, она создала человеческую цивилизацию. Она предоставила человеку место в природе, гармонично вписывающее его в эту природу. Причем на достойном месте в ней. Месте, которое признается животным миром. Человек не подчинил себе лошадь, человек воспроизводящей культуры сроднился с ней. Сроднился с собакой, кошкой, с прочей домашней живностью.

Собаке в природе без человека в сущности делать нечего. Она в ней посторонняя она для природы — нечто маргинальное. Она не строит себе нору для выхаживания потомства, не обучает щенков приемам охоты, как волк. Зато в человеческом обществе собака на месте. Она и стадо охраняет, и человека, она и следопыт, она и спасатель, и тягловая сила в собачьих упряжках, она даже участвует в воспитании человеческих детей. У нее даже вполне человеческая мораль существует. У ездовых собак выбившегося из сил или поранившегося вожака заменяет самая сильная собака из остальных. А вожаку дают возможность отдохнуть, окрепнуть, к нему никаких претензий. Но собаку, которая стала халтурить, обманывать, идти в упряжке, не напрягаясь, — на стоянке могут просто разорвать — за подлость.

Поражает поведение собак в городских условиях. Они переходят улицы на сигнал светофора. Ездят в общественном транспорте, и при этом вполне целенаправленно. Не куда-то, а до такой-то остановки. Да еще и с пересадками. Сидят на автобусных остановках в ожидании нужного автобуса.

Поразительно и другое. Крупные хищники: медведь, тигр, — как правило, на человека не нападают. Драка с кабаном может стоить жизни тигру. Но он вступает с ним в драку. А вот на человека нападают только редкие особи. Подвинутые умом, как бы. Но речь идет исключительно о человеке воспроизводящей культуры. А вот с людьми присваивающих культур крупный зверь не церемонится. Равноправные отношения.

У девушки с острова Пасхи
Украли любовника тигры.

Украли любовника

В чине полковника —

И съели в саду под бананом.

И каждую пятницу,

Лишь солнце закатится,

Кого-то жуют под бананом…

Цивилизация, родившаяся вместе с воспроизводящей культурой, много шире собственно человеческого сообщества и предметов его материальной культуры. Человек как бы потащил за собой в разумную и гармоничную жизнь — мир как таковой. И идет в этой общей упряжке — вожаком. Во главе иерархии. Создателем, покровителем, исследователем и учителем. Познает законы мироздания, — и в соответствии со своим пониманием этих законов — преобразует мир. Если ошибся или посчитал себя выше законов мироздания — голод, гибель от болезней, от разрушения того, что построил не так, как надо, от войн с такими же как ты, оторвавшимися. Гибель, нередко, не того, кто нарушил, а тех, кто оказались заложниками этого нарушения.

В саванне Судана, в джунглях Африки, Индии, Бирмы, Таиланда, Центральной Америки — следы исчезнувших цивилизаций. Города, храмы, следы высочайшего развития искусства, — и всему смерть и забвение. Цивилизация здесь зашла в тупик. А вокруг — нищие деревни с самым примитивным земледелием, — в которых сохранилась память, что некогда их народом правили великие цари. Но сами эти люди перестали быть царями над природой. Они защищаются от нее. Иногда успешно. В частности, с помощью привнесенных колонизаторами инструментов, технологий и оружия. Наступление джунглей — превращается в их истребление. — И… оборачивается эрозией почв, голодом, войнами за то, что еще может кормить либо одних, либо других.

Интересно, что из этого следует простой и важный вывод: разных цивилизаций нет.

Есть местные варианты единой по сущности цивилизации, возникшей в результате неолитической революции. Есть их ошибки, есть агрессивность обанкротившихся выделившихся по тем или иным причинам частей цивилизации и локальных мировоззрений, пытающихся уцелеть за счет присвоения достояния тех, кто жив и находится более-менее в гармонии с ландшафтом.

Гитлеровская Германия, покорив Европу, не стала налаживать единую европейскую экономику. До разгрома под Москвой она просто грабила Европу. Налаживать что-то она начала в 1942 году. А в мае 1941 года, когда в Германии обозначились проблемы с мясом, война именно на востоке — против СССР стала предопределена. Больше нигде не было возможности получить продукты, которыми можно было бы накормить оторвавшихся от ландшафта немцев. И поражение Германии тоже было предопределено. Советская цивилизация успела в 30-х вернуться к гармонии с природой, с землей. Принцип экономического районирования, при котором каждый экономический район в основном обеспечивал себя всем самым необходимым сам, а потому не коллапсировал из-за потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, — на котором строилась экономика СССР, — сработал. Страна себя кормила. И давала хлеб и все, что, кроме этого, могла — армии. Даже в самый тяжелый год -1942-ой. Она одевала и обувала своих защитников соответственно требованиям ландшафта и его климата — в бушлаты и телогрейки, в шапки-ушанки и рукавицы, в валенки зимой и в кирзовые сапоги после таяния снегов. Вот так. Валенки и рукавицы — тоже оружие. Которым Бог снабжает цивилизацию, живущую в согласии с землей. И лишает того, кто от земли оторвался,- ПСЕВДО цивилизацию.

2010г.

 

Сталин в педагогике. Часть II

Срд, 10/05/2017 - 06:00

Принято думать, что учение знаменитого психоаналитика Зигмунда Фрейда в СССР находилось под запретом. Об этом особенно любили повторять вылезшие после перестройки отечественные фрейдисты. На самом деле дело обстоит не совсем так. Вернее даже – совсем не так. На самом-то деле в 1920-х годах Москва была второй после Вены столицей психоанализа – и метила на то, чтобы стать первой.

Первые любители психоанализа появились в России ещё до революции. Но это были кучки теоретиков-энтузиастов, часто вообще не связанные с медициной. Никакой погоды они не делали. В дореволюционной России «официальная» наука относилась к теориям Зигмунда Фрейда с большим подозрением. Что уж говорить о Православной церкви, которая и сейчас его, мягко говоря, не особо любит. Впрочем, российские выпускали собственный журнал, их вроде бы даже поддерживал кое-кто из Академии наук. Но не они сыграли решающую роль в том, что после революции учение Фрейда вошло в большую моду.

Из граждан Российской империи больше всех сделал для продвижения фрейдизма на восток человек, не имеющий никакого отношения к медицине: Лев Давыдович Троцкий. В 1908 году он познакомился в Вене с Эрнестом Адлером, который являлся в то время одним из любимых учеников Фрейда. Одновременно Эрнест и его жена, россиянка по происхождению, увлекались социалистическими идеями – поэтому в его доме вечно околачивались русские эмигранты, профессиональные борцы за народное дело. Правда, в отличие от учителя Адлер полагал, что основа всего – не секс, а воля к власти. Дескать, маленький ребенок «садится на комплекс» — оттого, что все вокруг большие и сильные. Ну, а потом начинает этот комплекс реализовывать, давя всех вокруг. Теории самого Адлера будущего «демона революции» не вдохновили. О воле к власти Троцкий знал куда больше, нежели австрийский интеллигент. Но учение Фрейда его заинтересовало. И Лев Давидович вспомнил о нём, когда пришло время…

Сразу после Февральской революции Троцкий направился на корабле из Америки в Россию. По пути, в канадском порту Галифакс, Троцкий вместе с семьёй был снят с корабля английскими властями и отправлен в концлагерь для интернированных моряков немецкого торгового флота. Причиной задержания было отсутствие российских документов, а также опасения англичан относительно возможного отрицательного влияния Троцкого на стабильность в России. Однако вскоре по письменному запросу Временного правительства Троцкий был освобождён как заслуженный борец с царизмом и продолжил свой путь в Россию через Швецию и Финляндию.

4 мая 1917 года Троцкий приехал в Петроград. На пограничной (на тот момент) с Финляндией станции Белоостров его встретила делегация от социал-демократической фракции «объединённых интернационалистов» и ЦК большевиков. Прямо с Финляндского вокзала отправился на заседание Петросовета, где в память о том, что он уже был председателем Петросовета в 1905 году, ему предоставили место с совещательным голосом.

После революции отечественные последователи Фрейда громко кричали, что при царе представители реакционной науки не давали им жить. Их заметил всесильный тогда Троцкий и взял под своё крыло. Зачем понадобился пламенному революционеру психоанализ?

З.Фрейд

Дело в том, что сразу после революции обнаружилась ахиллесова пята марксизма – психология. Маркс оперировал историческими периодами и общественными классами, ему было не до отдельного человека. Конечно, он выдвинул что-то невнятное вроде «классовой психологии», зависимости поведения и мышления человека от принадлежности к тому или иному общественному классу. Но пытаться использовать эту идею на практике – то же, что определяться на местности с помощью атласа мира.

Как оказалось, когда народные массы свергли капитализм и разогнали буржуев, далеко не все из них тут же загорелись желанием строить социализм. Многие – совсем напротив — занялись разными безобразиями, с которыми при проклятом царизме боролась полиция. Такие психологические выверты пролетариев окрестили «буржуазными пережитками». Но окрестить-то можно, а делать что с этими самыми пережитками? Некоторые большевики полагали, что, мол, само всё со временем рассосется. Но Троцкий был настоящий марксист. В том смысле, что мечтал довести дело до конца – устроить мировую революцию. Так что ждать он не мог. И вот тут-то и пригодилось учение Фрейда.

Когда красный вождь обладал властью и влиянием, все его увлечения приобретали государственный масштаб. Так, ещё до Октябрьской революции, побывав в Вене, Троцкий увлекся психоанализом Фрейда. С этого момента у Льва Давидовича, кроме мирового капитала, появился ещё один враг – эдипов комплекс. Именно он, согласно Зигмунду Фрейду, являлся корнем в образовании всех невротических заболеваний. А как может мировая революция победить с революционерами-невротиками?

Xavier Fabre (1766-1837) Oedipus and the Sphinx

Вообще-то марксизм и фрейдизм по духу близки друг другу. Они растут из одного корня – из воинствующего материалистического атеизма. Да и в теоретическом плане эти учения друг другу не противоречат. Марксизм претендует на то, что исследует макрокосм, общество, фрейдизм – микрокосм, человека. Каждому своё. Так, по крайней мере, полагал Троцкий. Он увидел в учении Фрейда замечательный инструмент для того, чтобы «перенастроить» людей в нужном большевикам ключе. С сознанием, которое у слишком многих представителей трудящихся, оказалось каким-то не таким, возиться было долго и скучно. А нельзя ли попробовать воздействовать прямо на подсознание? Сублимировать сексуальную энергию в дело строительство коммунизма?

Как материалист Лев Троцкий знал, что бытие определяет сознание и что победа в брани с эдиповым комплексом возможна только с уничтожением главной причины – семьи. Лев Давидович прямо говорил: «Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый “семейный очаг”, т. е. то архаическое, затхлое и косное учреждение, в котором женщина трудящихся классов отбывает каторжные работы с детских лет и до смерти».

На смену вредному институту семьи пришли коммуны, которые при поддержке Троцкого стали создаваться практически сразу же после Октябрьской революции. В этих новых ячейках общества всё было общее: как материальная собственность, так и любовь. Дети, появившиеся после освобождения любовных отношений, содержались всей коммуной, и, по задумке психоаналитиков, не должны были стать жертвами эдипова комплекса, поскольку не могли определить с точностью, кто же отец. Последние коммуны были закрыты в конце 1920-х годов, уже после высылки Троцкого из СССР.

Чего не удалось достичь на пути изменения экономических и политических структур, теперь — вопреки марксизму — пытались искать на пути психологических и педагогических экспериментов. Политическим лидером этого нового в большевизме пути был, безусловно, Лев Троцкий. Ответственным исполнителем планов переделки человека стал нарком просвещения Анатолий Луначарский. Не знавшими меры пропагандистами этих идей были деятели Пролеткульта. Колеблясь и отступая перед здравым смыслом, это направление поддерживали многие интеллигентные большевики, в частности, Надежда Крупская, в начале 1920-х осуществлявшая политический надзор за Наркомпросом, и Николай Бухарин.

А. Богачев пишет: «Троцкий хотел заменить психоаналитическим воспитанием православную веру и для этого активно развивал психоанализ в Советской России, работающий на базе так называемого Русского психоаналитического общества (РПСАО), созданного в 1922 году инициативной группой учёных и общественных деятелей, среди которых находились И.Д. Ермаков, С.Н. Шпильрейн, О.Ю. и В.Ф. Шмидт, М.В. Вульф, Г.П. Вейсберг, А.Г. Габричевский, А.А. Сидоров, П.П. Блонский, С.Т. Шацкий, В.А. Невский, Ю.В. Каннабих, Н. Е. Успенский и др. Секретарями Общества были — А.Р. Лурия, позднее — В.Ф. Шмидт. Членами Общества также являлись Р. А. Авербух, Л.С. Выготский, Б.Д. Фридман.

В результате, после прихода к власти большевиков, Советская Россия стала настоящим полигоном для психоаналитических экспериментов. В общем, Троцкий дал отмашку. Желающих нашлось немало. Одной из самых заметных деятелей советского психоанализа стала Сабина Шпильрейн… Она была знакома с очень многими – от Льва Толстого до Фридриха Ницше. Последним её увлечением стал Зигмунд Фрейд. Сабина встретилась с ним в 1910 году, с тех поддерживала дружеские отношения — и в итоге сама увлеклась психоанализом. В начале двадцатых Сабина приехала в СССР и активно взялась за пропаганду фрейдизма. Именно благодаря ей возникшая Советская ассоциация психоаналитиков вошла во фрейдистскую Психоаналитическую ассоциацию. Вскоре в Москве открылась первая психоаналитическая клиника. Потом начали открываться исследовательские институты – в Москве и Петрограде.

Сабина Шпильрейн

Перечисление множества имеющихся свидетельств можно по сложившейся в старые годы Традиции открыть словами Ленина: «Теория Фрейда сейчас тоже своего рода модная причуда». Приятель Михаила Булгакова Сергей Ермолинский с иронией вспоминал вкусы московской Интеллигенции 20-х годов: «В моду входили Фрейд и Шпенглер».

По воспоминаниям нейтральной в этом вопросе Надежды Мандельштам, в Харькове 1922 года Фрейд был интересной новинкой; о нём «говорили все, но сведения были уж слишком смутными и бесформенными». Популярность Психоанализа среди новой политизированной элиты по- своему констатировал Большевик и Писатель А.К. Воронский, сам принимавший участие в организации Психоаналитического общества в Москве. Особенно легко, писал он, соблазну Фрейдизма «поддаются марксиствующие и марксистообразные беспартийные круги Интеллигенции».

Имевший прямо противоположные политические взгляды философ и эмигрант Ф.Степун формулировал свои впечатления от послереволюционной Москвы вот каким удивительным образом: «Во всякое учреждение входили мы, как в психоаналитический институт». Он имел в виду достаточно банальные вещи — необходимость расшифровывать намеки и жесты, чтобы отличить своих от чужих; просто это словосочетание — психоаналитический институт — было настолько обычным, что его можно было употреблять как метафору. Детский Поэт К. Чуковский в июне 1924 года записывает в дневнике: «Читаю Фрейда — без увлечения», — и тут же интерпретирует свои Чувства во время бессонницы как «тягу к Смерти».

Влияние Психоанализа не менее поучительно прослеживать у тех, кто относится к нему без видимого интереса, чем у его горячих поклонников. Вот что писали ещё в 1925 году энтузиасты Л.С. Выготский (фактический основатель педологии и психологии в России) и А.Р. Лурия в предисловии к монографии Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», в которой Фрейд отстаивал теорию влечения к смерти: «У нас в России фрейдизм пользуется исключительным вниманием не только в научных кругах, но и у широкого читателя. В настоящее время почти все работы Фрейда переведены на русский язык и вышли в свет. На наших глазах в России начинает складываться новое и оригинальное течение в психоанализе, которое пытается осуществить синтез фрейдизма и марксизма при помощи учения об условных рефлексах».»Мы все были под влиянием Фрейда», — рассказывает один из крупнейших физиологов советского периода, Н.Н. Трауготт, о своем поколении.

Н.Н. Трауготт

А.Р. Лурия

Л.С. Выготский

Учившаяся на педологическом отделении ленинградского института в 1926–1927 годах, Наталья Николаевна вспоминает фольклор, бытовавший в среде увлеченных Фрейдом студентов: «Аффекты ущемленные и комплексы везде. Без Фрейда, без Фрейда не проживешь нигде». Впрочем, систематически Психоанализ никто им не преподавал. Практикующий аналитик Сара Найдич, уехавшая около 1920 года из Петрограда в Берлин, сказала в официальном органе Международной психоаналитической ассоциации взвешенно и, наверно, объективно: «Официальные лица в русской Науке интересуются Психоанализом теоретически, но ни в коем случае не в практическом плане. На научных заседаниях время от времени затрагиваются, часто случайно, вопросы, связанные с фрейдовской динамикой душевных процессов. Сексуальные теории априори вызывают мало сочувствия. Однако позиция официальных кругов не является неблагоприятной».

Была, правда одна загвоздка. Психоанализ подразумевает индивидуальную работу с пациентом. У большевиков просто не было времени на такие сложности. И вообще – они являлись ярыми коллективистами.

Выход нашелся в другой экзотической науке – так называемой педагогической психологии или педологии. Данная дисциплина зародилась в конце XIX века и считала, что воспитывать детей в школе нужно, подыскивая к каждому строго индивидуальный подход, исходя из его психических и физических особенностей. Это, конечно, самая общая схема. При детализации обнаруживается бесчисленное множество разных, часто противоположных подходов и систем.

Педолóгия (от греч.παιδός — дитя и греч.λόγος — наука) — направление в педагогике, ставившее своей целью объединить подходы различных наук (медицины, биологии, психологии и пр.) к методике развития ребёнка.

Термин устарел и в настоящее время имеет лишь историческое значение. Большая часть продуктивных научных результатов педологических исследований была ассимилирована психологией детского возраста.

Возникновение педологии было вызвано проникновением в психологию и педагогику эволюционных идей и развитием прикладных отраслей психологии и экспериментальной педагогики. Первые работы педологического характера относятся к концу XIX — началу ХХ в. — Г. С. Холл, Дж. Болдуин, Э. Мёйман, В. Прейер и др. Термин «педология» был предложен в 1893 году американским исследователем Оскаром Крисменом (Oscar Chrisman).

Основные представители советской педологии: А. Б. Залкинд, С. С. Моложавый, П. П. Блонский, М. Я. Басов, Л. С. Выготский, А. С. Грибоедов.

Ещё с начала 20-го века в России идеи педологии восприняли и развивали В. М. Бехтерев, Г. И. Россолимо, А. П. Нечаев и др., в то время как И. Павлов и его школа были настроены весьма критически. Тем не менее, истинный подъём педология как дисциплина и массовое движение в стране пережила при поддержке правительства большевиков после революции 1917 года. В СССР педология находилась на пике своего развития в 1920-е годы. В школах шло активное внедрение практик психологического тестирования и основанной на нём комплектации классов, организации школьного режима и т. п. По всей стране был создан ряд педологических институтов.

Г. И. Россолимо

В. М. Бехтерев

А. П. Нечаев

И. Павлов

А. Эткинд пишет об «особом, свойственном культуре 1920-х годов интересе к детству.» Он проявился не вдруг, но воспринимался как нечто новое и к тому же возник одновременно у самых разных людей. Вспоминая 1920-е годы, Лидия Гинзбург так трактовала литературный процесс: «Поворотили на детей». По ее словам, «выдумал детскую литературу» Корней Чуковский, до 1917 года бывший популярным журналистом и литературным критиком, который сам «с революцией остался вроде новорождённого». После «Котика Летаева» Белого почти одновременно выходят «Детство Люверс» Пастернака и детские автобиографические очерки Мандельштама. В дневниковых записях 1925—1926 годов Гинзбург писала: «Все ужасно обеспокоены: как это — опять Иван Иваныч с психологией? Нет уж, пускай будет Ванечка: во-первых, темна вода; во-вторых, меньше прецедентов; в-третьих, больше парадоксов».

Корней Чуковский

Горький пишет «Мои университеты», а символом новой эпохи в живописи становятся мальчики Петрова-Водкина. Николай Рыбников создает огромное собрание дневниковых описаний развития детей и пытается пробить через Наркомпрос масштабный проект организации Биографического института, специально занимающегося подобным коллекционированием. В повестке дня стоит вопрос об организации новой, «гулливерской», по Бухарину, науки о ребёнке и о переделке человека — педологии.

Разнообразные ассоциации и институты медико-психолого-педагогического плана с более или менее явным психоаналитическим уклоном появляются с неведомой нигде ранее быстротой. Весной 1918 года в Москве учреждается Институт ребёнка с двумя подотделами — соматическим и психологическим и Опытным детским садом. В том же году частный санаторий В.П. Кащенко решением Наркомпроса преобразуется в Медико-педагогическую клинику, а 1 октября 1923 года — в Медико-педагогическую станцию с широко сформулированными исследовательскими задачами.

фильм «Новый Гулливер»

В августе 1919 года в Петрограде учреждается Клинический психотерапевтический институт. Его директором значится знакомый нам А.Б. Залкинд; в небольшом штате из трёх научных работников числится и ещё один психоаналитик, И.А. Перепель. В первые послереволюционные годы в Петрограде развивается огромное клиническое и научное хозяйство В.М. Бехтерева — Психоневрологическая академия с существовавшим на её базе 2-м Петроградским университетом. В Академию входил Детский обследовательский институт под руководством А.С. Грибоедова, в котором Татьяной Розенталь с 1918 года велись психоаналитические исследования детей.

А.Б. Залкинд

В мае-июне 1922 года в Москве образуется Русское Психоаналитическое общество (РПСАО). В бумагах Главнауки Наркомпроса сохранились его учредительные документы. Психоанализ, сказано в них, «по существу своему является одним из методов изучения и воспитания Человека в его социальной среде, помогает бороться с примитивными асоциальными стремлениями недоразвитой в этом смысле личности и представляет громадный интерес как в области чистой Науки, так и в прикладных». За этим следует длинный список «прикладных знаний», в котором Психиатрия занимает последнее место. Заявка подписана 14 лицами; среди них четыре педагога (все занимают руководящие должности в Наркомпросе), четыре врача, два профессора искусствоведения, два профессора физики и два Писателя. Подписи под заявкой собирались в сентябре 1922 года. Первыми стоят подписи Отто Шмидта и Ивана Ермакова.

Светлые Утопии рассматривались в невероятных сочетаниях и утверждались на высоком бюрократическом уровне, унаследованном от учреждений Российской империи. К примеру, 24 декабря 1924 года Президиум Государственного ученого совета (ГУСа) Наркомпроса под председательством М.Н. Покровского рассмотрел такие вопросы: утверждение производственного плана научно-художественной секции ГУСа по докладу замечательного авангардистского художника Д.П. Штеренберга; «О принуждении Отделами народного образования покупать с их складов книги, запрещенные ГУСом»; докладную записку проф. И. И. Иванова «Об искусственном скрещивании Человека с обезьяной». По последнему вопросу докладывал О.Ю. Шмидт, которому и было поручено организовать комиссию для «проработки» этого предложения.

Сухумский обезьяний питомник, Абхазия, Сухум

Станислав Теофилович Шацкий (1878–1934) будет играть в Истории Русского психоаналитического общества неожиданно большую, хоть и неявную роль.

Член Государственного ученого совета и один из самых активных деятелей Наркомпроса, Шацкий был особо приближен к Н.К. Крупской, при жизни своего мужа пользовавшейся влиянием в гуманитарных вопросах. Бурная организационная активность Шацкого началась, впрочем, задолго до революции [43]. В 1906 году он организует в Москве общество «Сетлемент», опытную врачебно-воспитательную колонию, существовавшую на средства московских купцов во главе с известным меценатом И.Д. Сытиным. «Сетлемент» представлял собой сеть детских клубов (они назывались «английский», «американский», «австрийский» и т.д). по 15 ребят в каждом, работавшие как маленькие самоуправляемые республики с выборными руководителями-детьми.

Монархическая газета «Старая Москва» писала о затее Шацкого: «Чей дьявольский ум изобрел этот способ выработки из детей будущих фанатиков-революционеров, с малых лет прививая им парламентские привычки?» По данным проверки, приведшей к закрытию «Сетлемента» в 1908 году, в его помещении был «полный комфорт, все вещи сделаны солидно, всюду проведено электрическое освещение, имеются великолепные ванны».
Дети, по мнению Властей, воспитывались неправильно: обращались к старшим фамильярно, здоровались за руку, по каждому поводу созывали сходку, где выбирали председателя, секретаря и проводили тайное голосование. В 1919 году Шацкий организовывает Первую опытную станцию по народному образованию, тоже основанную на самоуправлении. Ленин, узнав от Крупской об этой станции, реагировал положительно: «Вот это настоящее дело, а не болтовня». В 1928 году станцию посетил один из крупнейших американских философов Джон Дьюи. По его впечатлениям, работа Опытной станции была беспрецедентна. «Революция содействовала современным педагогическим реформаторам: в таком положении не были ещё никогда реформаторы других стран», — писал он.

Опытная станция находилась в Малоярославце Калужской губернии, что не мешало Шацкому проводить два раза в месяц в Москве, на Малой Никитской, заседания педагогической секции Русского психоаналитического общества, председателем которой он был. В 1934 году Шацкий, оттесненный со своих привычных ролей, мирно окончил свои дни на посту директора Московской консерватории, и Крупская успела написать ему трогательный некролог.

Интересны зигзаги жизненного пути и другого теоретика и организатора советской педагогики, также внесшего определенный вклад в развитие Психоанализа в России — Павла Петровича Блонского (1884–1941). Как и остальные действующие в этой Истории лица, в профессиональном плане Блонский сформировался до революции, которую встретил приват- доцентом, историком классической Философии и эсером с подпольным стажем. В собственной же автобиографии Блонский подчеркивает свою непричастность к традиционной педагогике; ещё подростком он любил издеваться над нелепостями гимназического воспитания, а позже решил, что оно было «не смешно, а гнусно». По его мнению, вся дореволюционная педагогика была «очень, очень разработанной Системой воспитания тупого и бессовестного Человека». С революционной страстностью Блонский отдается «разрушению этого проклятого воспитания». Путь для этого он видел в трудовой школе. Позже он признается, что писал свои проекты трудовой школы в 1918 году так, «как будто бесклассовое общество уже построено». С 1922 года Блонский принимал участие в работе Наркомпроса, Он принимал участие в выработке новых учебных программ, так называемых программ ГУСа, которые Наркомпрос будет с трудом внедрять в жизнь последующие десятилетия. Похоже, эта работа не удовлетворяла Блонского. «Как к живому источнику», он обращается к Педологии, став одним из ведущих её теоретиков. Отходя от дел, в 1935 году Блонский пишет «Очерки детской Сексуальности» — любопытную книгу, которая вся построена на Диалоге с Психоанализом.

На деле, психоанализ был и остался индивидуальным ремеслом, а не индустриальной наукой. И все же правительство Ленина и Троцкого поддержало Российское психоаналитическое общество, члены которого в начале 1920-х годов составляли одну восьмую Международной психоаналитической ассоциации. Троцкий спонсировал Государственный психоаналитический институт, который действовал в Москве с 1922 года, а также поддерживал более практические области пси-науки, такие как «психотехника» (применение психологии в промышленности и военном деле), признанным лидером которой был Исаак Шпильрейн, старший брат психоаналитика Сабины Шпильрейн, потом расстрелянный как троцкист; и «педология» (прикладная психология детства), которую возглавлял Арон Залкинд, ученик Альфреда Адлера, потом умерший от инфаркта, прочтя известный указ о педологических извращениях…».

А. Ивакин пишет: «Одной из целей Советской власти было формирование нового человека. Человека, которого ещё история не знала. Человека — творца. Сначала казалось, что все средства хороши, лишь бы из неграмотного, хитрого крестьянина сделать строителя светлого будущего. Но психоанализ, в виду своей псевдонаучности, себя не оправдал. Слишком медленный, слишком непредсказуемый, слишком эгоистичный.

Нет, тут нужен был прорыв. Формирование нового человека должно было стать на промышленные основы. «Наряду с растениеводством и животноводством должна существовать однородная с ними наука — человеководство, и педагогика… должна занять своё место рядом с зоотехникой и фитотехникой, заимствуя от последних, как более разработанных родственных наук, свои методы и принципы».

Количество педвузов в стране только за 1919/1920 учебный год возросло в полтора раза; всё равно они были переполнены: в 1921 г. в них училось в шесть раз больше студентов, чем в 1914-м. Только перечисление открытых факультетов, курсов, институтов психологии, психотехники, педологии займёт несколько страниц…

Фрейдизм — так большевики называли психоаналитическое учение по аналогии с привычным марксизмом — воспринимался как научно обоснованное обещание действительной, а не литературной переделки человека, осуществляемой на основе изменения его сознания. Советские фрейдисты размахнулись на масштабные эксперименты. Здесь педологи пересеклись ещё с одной советской идеей – коллективного воспитания детей с самого раннего детства… Кое-кто из педологов попытался скрестить педологию и фрейдизм. В частности, Александр Лурия. Эти люди предложили работать с детьми, чтобы сразу, так сказать, направлять их развитие в нужное русло. И в этом деле стали изощряться, кто как мог.

Немногие, наверное, знают, что первый в мире опыт введения сексуального образования в дошкольных учреждениях принадлежит именно России. Или, как это тогда называли: «свободное половое развитие детей». В совсем еще юной Советской России свобода сексуальных отношений пропагандировалась и поддерживалась на самом высоком уровне. Идея рождения «Нового Человека», принадлежащего партии, а не собственной семье, была абсолютно необходима большевикам для поддержания власти и поэтому новые методы в самых разнообразных теориях и учениях принимались и экспериментировались с большим энтузиазмом.

В общем, фрейдисты развернулись в полный рост. Как пишет троцкист и сторонник психоанализа Миллер, «был основан институт с полностью признанной программой подготовки, появилась амбулаторная клиника вместе с детским домом, и всё это работало на основе принципов психоанализа. Широкая публикация психоаналитических статей и книг осуществлялась на таком уровне, который всего несколькими годами ранее трудно было даже представить. Все подобные начинания так или иначе поддерживались государством. Можно смело утверждать, что… никакое другое правительство в предшествовавшие или последовавшие времена не сделало столько для поддержки психоанализа»…

Появлялись детские интернаты, в которых психологи-экспериментаторы организовывали «свободное половое развитие детей». В 1921 году, с благословения Троцкого и Фрейда, был открыт знаменитый Детский дом-лаборатория «Международная солидарность», целью которого было создать «нового человека», – свободного от эдипова комплекса. Честь преодолеть эту напасть первоначально выпала детям большевистской номенклатуры. Причём главным условием этого воспитания было абсолютное исключение родителей из процесса.

«Интерес к вопросам воспитания, в особенности к вопросам коллективного воспитания в детском возрасте значительно возрос в России следуя событиям последних лет. Таким образом, в нашем небольшом кругу единомышленников, интересующихся психоанализом, родилась идея открыть детский дом, в котором, наряду с научными наблюдениями, открылись бы и возможности поиска новых путей воспитания, базируясь на психоаналитических познаниях. С этой целью, нам был дан в распоряжение особняк, а Наркомпрос выделил фонды; и 19 августа 1921 года мы смогли отпраздновать открытие детского дома-лаборатории, официально относящегося к Московскому психоневрологическому институту. Руководит детским домом профессор Ермаков, лидер психоаналитического движения в России.» Так торжественно открывает свой доклад Вера Шмидт, опубликованный в 1924 году в Вене в Internationaler Psychanalytischer Verlag, под названием «Психоналитическое воспитание в Советской России. Отчет о Детском доме — лаборатории».

Детский дом-лаборатория организован в августе 1921 года профессором И. Д. Ермаковым. Здесь осуществлялись систематические исследования по детскому и медицинскому психоанализу, психоанализу бессознательного, характера, обучения и воспитания, творчества, религии и т. д. Научное и идейное руководство деятельностью Детского дома-лаборатории осуществлялось членами Русского психоаналитического общества. Сотрудники вели ежедневные записи наблюдений за жизнедеятельностью и развитием детей. Педагогической частью работы Детского дома руководила В. Ф. Шмидт, жена крупного научного, общественного и государственного деятеля академика О. Ю. Шмидта . Отчет о деятельности Детского дома осенью 1923 года был представлен З. Фрейду во время зарубежной командировки О. Ю. и В. Ф. Шмидтов. При одобрении и интересе Фрейда к представленной деятельности отчет был опубликован в Международном психоаналитическом издательстве.

Среди сотрудников Детского дома числились Ермаков И. Д., Авербух Р. А., Вульф М. В., Гефт Б. С., Гешелина Л. С., Егорова Л. Г., Королько В. В., Лурия А. Р., Любимова Е. И., Ульрих Е. Р., Фридман Б. Д., Фридман Е. С., Церетели Т. М., Шмидт В. Ф.Шпильрейн С. Н. и др. Целый ряд сотрудников Детского дома входили также и в так называемый Круг Выготского-Лурии (например, Авербух, Гешелина, В. Шмидт и др.).

Воспитывались в этом детском доме не только дети рабочих и крестьян, но и дети «высокопоставленных персон», в частности, сын Веры и Отто Шмидт — Алик и даже, предположительно, сын Сталина — Василий, а особенностями воспитания были наблюдение и изучение «ребенка вообще и детской сексуальности в частности», цитирует Эткинд один из отчетов руководителей Наркомпроса.

Туда поместили тридцать детей от года до пяти лет разного происхождения – детей рабочих, интеллигентов и партийных работников. Руководила этим домом Вера Шмидт. Её муж, Отто, был одним из основателей Советского психоаналитического общества, а также заметным сотрудником в правительстве большевиков, возглавлявшим Государственное издательство. Эту попытку видный фрейдист Вильгельм Райх, прославившийся теорией «сексуальной революции», относившийся к затее с телячьим восторгом, назвал «первой в истории образования попытке наполнить теорию детской сексуальности практическим содержанием».

Дом работал по принципу интерната. Детей забирали домой только в выходные дни. Предполагалось, что качественная педагогическая и научная работа может вестись только при небольшом количестве детей в группах. Группы годовалых включали двух детей и одного воспитателя, группы двухлеток — трех детей. Группы четырехлеток могли посещать до 4 человек. А группы детей пяти-шестилетнего возраста — до 5–6 детей. В общей сложности в доме-лаборатории воспитывалось от 8 до 12 детей. (Это впоследствии стало одним из аргументов для его закрытия: содержание воспитанников при таком малом их количестве обходилось слишком дорого.)

Обосновывалась идея дома детей своеобразно. Согласно Фреду, отношения ребёнка к отцу – это сочетание любви и ненависти. Любовь – понятно почему, ненависть же вырастает из «эдипова комплекса», из желания заменить отца в отношениях с матерью. Так вот, на место образ отца у деток, по идее четы Шмидтов, должна стать то ли коммунистическая партия, то мировой пролетариат, то ли товарищ Троцкий лично. Что же касается «эдипова комплекса»… Тут вступали в действие собственно педологические наработки. Вот как описывает методы воспитания очевидец, тоже восторженный поклонник фрейдистской педологии.

Воспитателям строго-настрого запрещалось повышать голос при общении с детьми и наказывать их — даже за совершенные проступки. Считалось, что главное средство педагога в управлении поведением ребенка — доверительные отношения с ним. Поощрялась самостоятельность детей, их инициатива. «В Доме детей не было наказаний, и персоналу при общении с детьми не разрешалось даже просто повышать голос. Осуждение или похвала были направлены на поступок, а не на самого ребенка: если, например, случалась драка, то ребёнка, начавшего её, не наказывали, зато ему рассказывали о боли, которую он причинил. Дети не были «хорошими» или «плохими» — такие традиционные моральные определения, (уходящие своими корнями в представления о первородном грехе), только усиливали комплекс вины и вели к серьёзной психологической травме — первой причине невротических заболеваний в последующей жизни…

Здесь осуществлялись исследования по детскому и медицинскому психоанализу, психоанализу бессознательного, характера, обучения и воспитания, творчества, религии и т. д. Сотрудники вели ежедневные записи наблюдений за жизнедеятельностью и развитием детей. Педагогической частью работы Детского дома руководила В.Ф. Шдидт. Отчёт о деятельности Детского дома осенью 1923 года был представлен З. Фрейду во время зарубежной командировки О.Ю. и В. Ф. Шмидтов. При одобрении и интересе Фрейда к представленной деятельности отчет был опубликован в Международном психоаналитическом издательстве.

В марте 1922 года его посетил представитель Союза Германских работников ума и рук «Унион» товарищ Витт. «Заинтересовавшись идейно работой института» и проведя переговоры с представителями Коминтерна, ГУСа и Союза русских горнорабочих, он «принял как уполномоченный союза «Унион» шефство над детским домом». После этого психоаналитическое учреждение и получило название «Международная солидарность». Персонал института состоял из штатного директора, 8 руководителей с педагогическим стажем и «работников, которые не смогли войти в штат вследствие бывших сокращений». К последним относился, в частности, М. В. Вульф. В «идейной» части Ермаков акцентирует «успехи нового направления Психологии, порвавшего всякую связь с прежними идеалистическими течениями», и ставит научную задачу «методических наблюдений в специальном учреждении для детей», которых не велось «нигде, ни на Западе, ни у нас».

Практический смысл этой научной деятельности состоит в разработке методов профилактики болезненных проявлений развития психики. Психоанализ характеризуется как «могущественный метод освобождения ущербного Человека от его социальной ограниченности». Тут же ставится задача «воспитания социально-ценной личности в коллективе». Описывая контингент своих воспитанников, Ермаков делает замечание, которое бросает совершенно новый свет на характер возглавляемого им учреждения. «Дети: большинство их дети партийных работников, отдающих все свое время ответственной партийной работе и не могущих воспитывать детей». В этом же смысле высказывался и Лурия: по его воспоминаниям, в «психоаналитическом детском саду» воспитывались дети высокопоставленных персон, в частности, сын Шмидтов (тот самый Алик, которого на многих страницах описывала Вера Шмидт) и… сын Сталина.

Василий Сталин

Речь может идти о Василии Сталине, родившемся в 1921 году. По-видимому, психоаналитический детский дом-лаборатория представлял собой элитарное заведение, куда партийные функционеры, «не могущие» или не желающие воспитывать своих детей, сдавали их в хорошие руки. Конечно, при любых обстоятельствах, с помощью даже и Германского союза работников ума и рук, они обеспечивали это заведение всем необходимым. Психоанализ, научные наблюдения, руководство со стороны Академического центра и прочие тонкости были отчасти хорошим прикрытием для привилегий, отчасти модным делом, против которого до поры до времени не было оснований возражать.

Тем не менее принципы педагогического подхода в изложении Ермакова звучат убедительно. По крайней мере в теоретическом плане он действительно выстраивал психоаналитическую работу. Наиболее важным для последующего развития и наименее изученным, пишет он, является возраст до 4 лет. Огромное значение имеют эрогенные зоны и инстинктивные влечения. «Отрицательное, неприличное для взрослого не есть таковое для ребенка. Каждое проявление ребенка ценно, так как позволяет нам глубже и лучше познакомиться с его внутренним миром. Но для того, чтобы ребенок мог свободно обнаружить себя, должна создаться атмосфера полного доверия и уважения как со стороны взрослого к ребенку, так и наоборот».

И последний принцип, который совпадает с главным пафосом собственных теоретических работ Ермакова: «Рост ребенка происходит путем ограничения значения для него «Принципа удовольствия» над «Принципом Реальности». Однако такое ограничение должно проводиться самим ребенком и вести его не к Чувству слабости, а к Чувству овладения, сознательного достижения».

Персоналу Института-лаборатории следовало усвоить, что: «Изучать ребенка можно, только установив с ним контакт, раппорт». «Контакт возможно осуществить только в том случае, если персонал работает над теми неизвестными, лежащими в Бессознательном процессами, которые мешают видеть, понимать и находиться в контакте с ребенком и вызывают с его стороны реакции в виде непонятных капризов или других проявлений». «Через контакт (перенесение) с руководительницей ребенку делается возможным связаться с Реальностью и отказаться от таких удовольствий телесного характера (напр., анальных), которые задерживают его развитие и делают асоциальным». «Для этого ребенок должен не только доверять руководительнице в плане обычных отношений; но и в тех областях, которые обычно считаются неприличными с точки зрения взрослого, а не ребенка. Многое, что служит исцелению больного от Невроза, делается подвластным Человеку с того момента, когда он найдет в себе мужество открыться себе и другому».

Существовал и план научной работы, включавший ознакомление с детьми, ведение дневников и характеристик, выявление типов доминирования эрогенных зон, анализ Игр, детских страхов, характера Сна и продукции детского творчества — рисунков и построек.

Вместе с тем в бумагах Ермакова нет указаний на принцип, который с самого начала рассматривался как условие успеха всего предприятия — что все сотрудники и воспитательницы психоаналитического детского учреждения должны сами пройти анализ. Как писал о намерениях московского Детского дома в журнале Международной ассоциации Осипов, «все, кто будут смотреть за детьми, будут проходить анализ, чтобы свести к нулю опасные влияния их собственных комплексов на их работу». Эта идея, вероятно, была настолько нереализуемой в конкретных условиях, что Ермаков даже и не обещал ею заниматься.

Документы проверок, найденные нами в архиве Наркомпроса, позволяют почувствовать атмосферу, в которой проходила деятельность московских аналитиков (О пяти проверках упоминает и Жан Марти). В апреле 1923 года психоаналитический Детский дом на Малой Никитской посетила инспекция в составе члена Государственного ученого совета И. Л. Цветкова, инспекторов Наркомпроса Р. В. Лариковой и П. В. Карпова.

Её подробный отчет был представлен по подчиненности Детского дома-лаборатории, в Академический центр. Согласно отчету, Дом был открыт в августе 1921 года. Штат его тогда составлял 51 Человек. На момент проверки вследствие ряда сокращений штат составлял 18 Человек. Заведующим Детским домом инспекция считает Ермакова. В начале работы детей содержалось 24 Человека, на момент проверки — 12. Из них — 5 четырехлетних детей, 4 трехлетних и 3 двухлетних. Дети опрятны и общительны. Кухня, по мнению инспекторов, хорошая. Канцелярия ведется хаотично. «Так называемый архив — в полном беспорядке». Финансирование идёт из 3 источников. За три месяца 1923 года Детский дом-лаборатория получил 30,000 руб. из Мосфинотдела, 3600 руб. из Госиздата и 1,545 руб. — от родителей содержащихся в нём детей. (Понятно, что те самые ответственные партработники, у которых не было времени на воспитание своих детей, предпочитали оплачивать заботу о них государственными деньгами).

Кроме того, в июне 1922 года была доставлена первая партия продуктов от германского профсоюза: 20 пудов муки, 200 банок сгущенного молока и многое другое. Партии продуктов из Германии поступали и позже. Кроме того, Детский дом снабжался продуктами из Наркомпрода и Главсоцвоса. В кладовых комиссия нашла запас неизрасходованных продуктов. О научной части работы сообщается немного. Дети наблюдаются при помощи руководительниц, которые ведут дневники, составляют характеристики, графики и т.п. Детям предлагалось рисование, вырезание, детские Игры и т.д. Все это тщательно записывается, и в настоящее время собран уникальный материал. Он весь изучается под углом зрения И. Д. Ермакова.

Работа носит описательный характер. Лаборатории нет; обычных медицинских обследований детей не ведется. Нет даже обычных весов, и дети не взвешиваются. Заключение комиссии (естественно, в орфографии оригинала) таково: «Детский дом внешне поддерживается хорошо, то же относится и к живущим детям. Но не подкупающая внешность должна являться ценностью и целью, оправдывающих существование столь дорого стоящего Детского дома, а его научная работа…

План и методы обследования носят случайный дилетантский характер, так как все это относится лишь к описательному характеру; лабораторная работа полностью отсутствует, и лица, заинтересованные в правильной постановке научного обследования детей, сами с этой областью знакомы слабо, чтобы не сказать более. Внешность и наблюдение, конечно, реализовать просто, поэтому эта первая стадия работы выполнена. К серьезной же лабораторной работе не только не приступлено, но в этом направлении не делается даже и попыток, хотя Детский дом претендует на название лаборатории и Института, но в виду того, что научные работы его не стоят на должной высоте, Комиссия высказывается против того, чтобы считать данный Детский дом среди научных учреждений».

26 апреля 1923 года дело рассматривалось Президиумом научно-педагогической секции ГУСа. Председательствовал М.Н. Покровский. Из знакомых нам лиц присутствовали И. Л. Цветков, П. П. Блонский, С. Т. Шацкий и 3 других члена Президиума. Приглашен был и Ермаков. В этом протоколе речь идёт уже не о Детском доме-лаборатории, а о Психоаналитическом институте-лаборатории «Международная солидар- ность», Выслушав инспекторов и Ермакова, Президиум постановил: «а) считать, что исследовательская работа, производимая в Детском доме, в её настоящей постановке поглощает непропорционально большое количество государственных средств по сравнению с даваемыми ею результатами; б) что нет оснований рассчитывать, что деятельность психоаналитической лаборатории «Международная солидарность» возможно использовать для непосредственных задач, стоящих перед Государственным ученым советом».

При особом мнении остался С. Т. Шацкий. Его стоит заслушать. «Полагая, что постановление Президиума резко ставит вопрос о закрытии данного Детского дома, Я не могу согласиться с его основаниями. Проблема, над которой работает данное учреждение настолько важна, что всякая попытка в этом направлении должна быть поддержана. В данном случае бесспорно констатирована наличность хорошего ведения педагогического дела — отношение к детям внимательное, осторожное, любовное.

Педагоги работают много над методами наблюдения и записи педагогических явлений. Их материал очень интересен. В научном отношении желательно привлечение большего количества сил, но, по- видимому, это не так просто, и в вину данному учреждению поставлено быть не может. В силу этого речь может быть только об улучшении и, быть может, реорганизации (хозяйственной) некоторых сторон работы учреждения — большей хозяйственности, организации анатомо-физиологических наблюдний, чем о полном прекращении работы. Огромное количество научных сил во всем свете разрабатывают проблемы Психоанализа в педагогике. Мы имеем целый ряд интереснейших иностранных работ (напр., «Психоанализ в школе») — и в России единственное место, где эти вопросы могут найти свое применение — есть. (Это) Психоаналитическое общество и его база — данное детское учреждение. С. Шацкий».

16 мая Президиум Наркомпроса под председательством М.Н. Покровского («третьего кита Наркомпроса» после Луначарского и Крупской, как характеризует его историк), по докладу Шмидта принял постановление сохранить Институт-лабораторию «Международную солидарность» — «в виде Опыта на один год» и создать для улучшения его работы ещё одну комиссию. На этот раз она была составлена не из полуграмотных инспекторов, а, наоборот, из лучших специалистов, которые были причастны к Психоанализу или же явно сочувствовали ему. Председателем комиссии был назначен высокопоставленный чиновник Наркомпроса О. Л. Бем, членами — знакомые нам О. Ю. Шмидт, П. П. Блонский, К. Н. Корнилов и П. И. Гливенко.

Таким образом, в комиссии из 5 Человек трое были членами- учредителями Русского психоаналитического общества; двое, Блонский и Корнилов — крупными и компетентными психологами. Комиссия работала, а вокруг Психоаналитического института с Детским домом-лабораторией продолжали сгущаться бюрократические тучи: 9 июля обследования «Международной солидарности» потребовал уже сам Совет народных комиссаров [77]. Архив сохранил для нас длинную переписку Наркомпроса и Совнаркома, в которой вышестоящее ведомство требует отчета о результатах проверки, а нижестоящее отвечает отписками.

Первый раз комиссия собралась 17 сентября; присутствовали Бем, Шмидт, Корнилов и секретарь. Безо всяких осмотров, экспертиз и отсрочек принимаются готовые 5 пунктов решения. Констатируется «большая педагогическая ценность этого единственного не только в России, но и в Европе учреждения, которое действительно может изучать явления психической жизни ребенка в условиях, гарантирующих объективность». По мнению комиссии, это учреждение призвано, «базируясь на данных Психоанализа, искать методы формирования социально ценной личности в коллективе», для чего необходимо расширить задачи Детского дома в сторону «изучения социальных начал развития ребенка».

Деятельность Детского дома комиссия рекомендовала подчинить руководству Психоаналитического института «при условии руководящего влияния в его работе работников-Марксистов». Что касается детей, то рекомендовалось усилить их «пролетарский состав», увеличить их количество против нынешних 12-ти и тем самым удешевить содержание каждого ребенка. И воспитательной, и научной работе Дома комиссия дала наивысшую оценку. Кто же писал эти пункты? … это Человек, политически заинтересованный в местном Психоанализе; Человек, грамотно изъясняющийся как о Психоанализе, так и на идеологические темы; Человек, более могущественный, чем Шмидт или Шацкий; Человек, который мог диктовать Петрову, что тому делать в его ведомстве, и его указания выполнялись в тот же день; и, наконец, Человек, который, зная, дети каких родителей воспитываются в детском Доме, не только не боится указать на это, но предлагает разбавить их детьми пролетариев… Из всех известных фигур это мог быть только Троцкий.

Как бы то ни было, могущественное вмешательство решило вопрос о судьбе существующего в Системе Главнауки учреждения, которое сразу же перешло в разряд «единственного не только в России, но и в Европе». В октябре коллегия Наркомпроса под председательством А. В. Луначарского утвердила доклад этой комиссии, признав её выводы «совершенно правильными».

В принятом Наркомпросом Постановлении первым пунктом значилось «признать необходимым сохранение Детского дома, ведущего чрезвычайно ценную работу по наблюдению и изучению ребенка вообще и детской Сексуальности в частности», после чего как руководящие указания воспроизводились все выводы комиссии. Особенно интересно здесь упоминание детской Сексуальности, которая вообще-то никогда не пользовалась внимание руководителей Наркомпроса. Постановление было направлено наверх, где было принято к сведению» на заседании Малого Совнаркома 25 января 1924 года, и наконец 6 февраля его утвердил от имени Большого Совнаркома А. И. Рыков.

В конце ноября 1924 года Психоаналитический институт и Детский дом-лаборатория «Международная солидарность» были административно разделены за счет деления бюджета института пополам. Кроме того, все работавшие в нём педагоги были уволены и на их место были взяты 4 новых воспитательницы.  Что же вынудило Шмидтов сложить с себя ответственность за Детский дом? Во всяком случае, не идеологические проблемы: как видно из всего, что мы знаем, идейный статус Психоанализа к 1925 году был ещё благополучен. Жан Марти упоминает об известных ему слухах, которые ходили вокруг Детского дома: на детях там ставят Опыты и преждевременно стимулируют их Половое созревание.

О подобных же слухах о сексуальных Опытах с детьми вспоминает и дочь Ивана Ермакова; по её словам, эти слухи доставляли её отцу много хлопот; писала о них и Вера Шмидт. Весьма вероятно, что именно такие сплетни, наверняка вымышленные, и служили настоящей причиной бесконечных комиссий. Очередная комиссия, заседавшая 2 января 1925 года (Петров, Пинкевич, новая заведующая Детским домом Жукова, представители родителей), эти сплетни фактически подтвердила. В ней среди прочего говорится: «Сексуальные проявления, онанизм наблюдаются у большинства детей, живущих в Детском доме. У детей, только что вступивших в Детский дом из семей, [онанизм] не наблюдался». Это уже скандал, особенно если помнить о персональном составе родителей. 24 февраля Пинкевич накладывает очередную резолюцию: Детский дом окончательно отделить от Психоаналитического института и перевести в Главсоцвос; сам же институт может быть оставлен в Москве «только в случае его присоединения куда-нибудь (например, к Психологическому институту)». Потом откуда-то возникла идея перевести Институт в Ленинград.

Не рикошетом ли отозвалась здесь все та же идея «осуществить синтез Фрейдизма и Марксизма при помощи учения об условных рефлексах» (Павлов был в Ленинграде)? Ермаков пишет докладные записки, что Психоаналитический институт схож с Психологическим только по названию; что Психоаналитический институт единственный в своем роде не только в СССР, но и в Европе, и потому должен обязательно быть в столице; и что все сотрудники его живут в Москве и потому перевод его в Ленинград будет равносилен его закрытию…. Но теперь возражения были напрасны. В январе 1925 года Президиум Наркомпроса под председательством Луначарского принимает курьезное решение «Против вывоза Института по изучению природы засушливых пустынных областей в Ленинград и Психоаналитического института за пределы Москвы — не возражать».

Н.А. Семашко

В августе 1925 года нарком здравоохранения Семашко по докладу Пинкевича вынес резолюцию: «Психоаналитический институт и лабораторию „Международная солидарность“ ликвидировать».

Между прочим, идея Дома детей имела продолжение. В конце 1960-х годов в Европе и Америке под влиянием идей «молодёжной революции» возникло огромное количество «школ нового типа». В них и в модных тогда коммунах пытались воспитывать детей в том числе и по тогдашнему авторитету – Вильгельму Райху. То есть, в том же самом ключе, что и в Доме детей. Результат получился вполне закономерный: полный провал. Кто из воспитанников этих школ не стал наркоманом – стал уголовником…».

В июле 2009 года исполнилось 110 лет со дня рождения психоаналитика Веры Шмидт (1889–1937), посвятившей свои исследования детям дошкольного возраста и дошкольной педагогике. К её юбилею сотрудники кафедры клинической психологии и психоанализа Удмуртского государственного университета совместно с издательством «ERGO» выпустили в свет первый том психоаналитических и педагогических трудов Веры Шмидт — «Дневник матери. Первый год жизни». Дневниковые записи Веры Федоровны до сих пор не публиковались.

Но не всё пошло так гладко. Дело в том, что у психоаналитиков нашлись очень серьёзные враги. Самым главным был знаменитый академик Павлов. Вот уж его трудно назвать консерватором от науки. Но фрейдистов он на дух не переносил. Павлова же, советская власть уважала – несмотря на то, что он относился к ней, мягко говоря, без особой любви – и никогда этого не скрывал.

И.П.Павлов

Троцкий по мере сил защищал своё детище, пытаясь объяснить, что между Павловым и фрейдистами принципиальных разногласий нет. Правда, сам Павлов так не считал. Тем более, что Павлова поддерживал Сталин, испытывавший к психоаналитической возне искреннее отвращение.

Есть очень серьёзные сведения, что советские психоаналитики стали выбивать у Троцкого деньги на финансирование психоанализа за рубежом. Повод был тот, что Фрейд, якобы, открыл бесплатную клинику в Вене. Правда, никто этой клиники не видел. Но под такое почему бы было и не дать? В СССР существовала такая организация как Коминтерн, которая, якобы, раздувала пожар мировой революции. Она не отчитывалась ни перед кем – а денег в неё вбухали уйму. И сколько денег ушло в Австрию Фрейду и его приятелям – никто точно не знает. Советская Россия давала деньги вроде бы за научную работу. И, казалось – всё только начинается.

К концу 20-х годов психоанализ как сложное и новое научное направление мысли перестает быть предметом дискуссий. Покровительство Троцкого обернулось для психоаналитиков бедой. С приходом к власти Сталина психоанализу уготована судьба учения с антимарксистским клеймом. На страницах научных журналов началась кампания по «разоблачению» психоанализа. А для психоаналитиков самых разных направлений начался период отречения и покаяния. Каялись в употреблении имени З.Фрейда, даже в оговорках, что некоторые идеи психоанализа могут оказаться плодотворными и интересными для советской науки.

Покаяние было обязательным, но личного спасения не гарантировало. Бывший директор Института психоанализа, основатель дома-лаборатории И.Д. Ермаков был арестован в 1941 г. по обвинению «в принадлежности к контрреволюционной организации и антисоветской агитации» (статья 58, п. 10, п. 11 УК РСФСР) и умер в июле 1942 года в тюрьме г. Саратова.  Для обвинения в контрреволюционной, антисоветской деятельности было достаточно того, что российские психоаналитики в 20-х гг. активно сотрудничали с немецкими учеными.

Считается, что последовавший крах психоанализа как раз и произошёл из-за того, что ему покровительствовал Лев Давыдович. Дескать, мстительный Сталин поспешил уничтожить все следы пребывания Троцкого у власти… Как бы ни относиться к Сталину, он был прежде всего прагматиком. И взглянув на эту психоаналитическую возню он задал резонный вопрос: а каковы результаты этой работы?

Как оказалось, результатов никаких не было. Да и какие могли быть результаты? Эксперимент с домом Детей, понятное дело, с треском провалился…

И тут возникла другая крайность. Её озвучил Бухарин на 1 Педологическом съезде в 1928 году: «Нам сейчас свои силы нужно устремлять не в общую «болтологию», а на то, чтобы в картчайший срок произвести определённое количество живых рабочих, квалифицированных, специально вышколенных машин, которые можно было бы сейчас завести и пустить в общий оборот». Именно Бухарин, поддерживавший эдакий социал-капитализм, и выдвигал задачу перед педологами: «Создать из человека машину».

Дело в том, что сталинцам не нужны были машины. А нужны были Чкаловы и Колобановы. Смелые и сильные люди. Причём, каждый мог стать таким человеком. Вне зависимости от происхождения, генов, умственных и физических способностей. «Молодым везде у нас дорога» — это была главная идея сталинской эпохи.

А что же педология? А педология оказалась евгеникой. Проводилось тестирование. И на основе этого тестирования ребенку жёстко определялась его будущая судьба. Без каких либо вариантов. Он ограничивал саму свободу выбора. Один шаг до кастовой системы. И этого мало! Уже упомянутый Арон Залкинд влез, например, в половую сферу. Именно ему принадлежат знаменитые «12 половых заповедей пролетариата».

Никого из педологов так и не арестовали и не посадили. Они спокойно перепрофилировались в педагогов. Правда, психотехника Исаака Шпильрейна расстреляли. Однако, если учесть то, что он занимался методикой психологического профотбора для РККА. Да, не всё так просто. Сестру его, Сабину, не тронули, между прочим.

А психотехника — это современные бизнес-тренера, паразитирующие на тренингах продаж и прочих социониках.

Продолжение следует

Использованы материалы:

Читать по теме:

 

В память о блокадном Ленинграде

Втр, 09/05/2017 - 13:21

Музей-диорама: Прорыв блокады Ленинграда

На войне это самое страшное — оказаться отрезанным от «Большой земли», гадать, как там обстоят дела, скоро ли соберутся на выручку?.. И так ли уж лгут фашисты в листовках, разбрасываемых над городом и линией фронта, что все давно сдались, все давно предали Родину, лишь ты продолжаешь «бессмысленное» противостояние врагу?

Это даже не сегодняшний нравственный выбор: а не поучаствовать ли грабеже Родины, поскольку здесь слишком тесно пристроились желающие «присосаться к трубе», «присосаться к бюджету», свободных мест не так много. Когда гибнут все твои родные и близкие, все знакомые, когда приходится писать в дневнике «Осталась одна Таня» — это немного другое.

Приводя сегодня некоторые материалы по святыням Великой Отечественной войны Санкт-Петербурга, никак не может избавиться от сегодняшних суетных мыслей, что именно этому городу-герою мы обязаны и уголовной чумой «питерского десанта», предавшего всех нас, сдавшего Родину без единого выстрела… и наиболее паскудным местечковым провокациям на блокаде города времен Великой Отечественной войны.

Во «второй эшелон» акции «по защите» телеканала «Дождь» поднимается небезызвестный «Сноб» с очередными спекуляциями на теме Великой Отечественной войны. Опять идут какие-то викторины и «опросы» — Много ли знают про Блокаду те, кто отключает Дождь?

И сомневаться не приходилось, что Наталья Синдеева проявит упорство, не желая отвечать за очередную хамскую выходку… теперь уже по такому циничному поводу, что и говорить-то на эту тему смысла не имеет.

Сразу хочу заметить, что мы наблюдаем широкомасштабную провокацию, где «Дождь» или «Сноб» были бы рады промолчать, но не имеют такой финансовой возможности.

Ледяной «Дождь»

Вначале о дневнике Тани Савичевой…

Обычная ленинградская девочка Таня Савичева стала известна на весь мир благодаря своему дневнику, который она вела в 1941 – 1942 гг. во время блокады Ленинграда. Эта книжечка стала одним из главных символов тех страшных событий.

Родилась Таня Савичева 23 января 1930 года в небольшом селе под названием Дворищи. Это местечко находилось рядом с Чудским озером.

Родители воспитали и вырастили ее в Ленинграде, где она провела почти всю свою недолгую жизнь. Сами старшие Савичевы происходили из северной столицы. Мать девочки Мария Игнатьевна решила рожать в глухом селе из-за того, что там жила ее сестра, чей муж был профессиональным врачом. Он исполнил роль акушера и помог благополучно принять роды.

Таня Савичева была восьмым ребенком в своей большой и дружной семье. Она приходилась младшей всем своим братьям и сестрам. Трое из них умерли еще до рождения девочки в детском возрасте в 1916 году из-за эпидемии скарлатины. Так, у Тани к началу блокады осталось две старших сестры (Евгения и Нина) и брата (Леонид и Михаил).

Отец Тани был нэпманом – то есть бывшим предпринимателем. Еще в царское время Николай Савичев владел пекарней, кондитерской и даже кинотеатром. Когда к власти пришли большевики, все эти предприятия были национализированы. Николай Родионович не только лишился всего своего имущества, но и стал лишенцем – его понизили в избирательных правах, как социально неблагонадежного.

В 30-е годы семью Савичевых даже ненадолго выселили из Ленинграда, хотя скоро им удалось вернуться в родной город. Тем не менее, Николай всех этих потрясений не выдержал и скончался в 1936-м. Его дети не имели права учиться в университетах или вступить в коммунистическую партию. Старшие братья и сестры работали на различных заводах и предприятиях Ленинграда. Один из них – Леонид, увлекался музыкой, из-за чего в доме Савичевых было много инструментов и постоянно проходили самодеятельные веселые концерты. Младшая Таня особенно доверительно относилась к своему дяде Василию (брату отца).

В мае 1941 года Таня Савичева закончила 3 класс. Летом семья хотела отправиться в село Дворищи на отдых. Однако 22 июня стало известно о нападении немцев на Советский Союз. Тогда все взрослые Савичевы решили остаться в Ленинграде и помогать в тылу Красной армии. Мужчины отправились в военкомат, однако получили отказ. У брата Леонида было плохое зрение, а дяди Василий и Алексей не подходили по возрасту. В армии оказался только Михаил. После взятия немцами Пскова в июле 1941 года он стал партизаном в тылу врага.

Старшая сестра Нина тогда же отправилась рыть окопы недалеко от Ленинграда, а Женя начала сдавать кровь, необходимую для переливания раненым солдатам. Блокадный дневник Тани Савичевой не рассказывает этих подробностей. В нем всего лишь на девяти страницах уместились короткие заметки девочки о смерти своих близких. Все детали о судьбе семьи Савичевых стали известны гораздо позже, когда дневник ребенка стал одним из главных символов той страшной блокады.

Первой в семье Савичевых умерла Женя. Она сильно подорвала свое здоровье из-за регулярной сдачи крови на пункте переливания. Кроме того, старшая сестра Тани продолжала работать на своем заводе. Иногда она оставалась ночевать прямо там, чтобы сэкономить силы на дополнительные смены. Дело было в том, что в конце 1941 года в Ленинграде остановился весь общественный транспорт. Связано это было с тем, что улицы занесло огромными сугробами, которые некому было убирать. Чтобы попасть на работу, Евгении приходилось каждый день пешком проходить огромные расстояния в несколько километров. Стресс и отсутствие отдыха сильно повлияли на ее организм. 28 декабря 1941 года Женя умерла на руках своей сестры Нины, пришедшей навестить ее после того, как ее не обнаружили на работе. Тогда же блокадный дневник Тани Савичевой пополнился первой записью.

Первоначально дневник Тани Савичевой из блокадного Ленинграда был записной книжкой ее сестры Нины. Девушка использовала ее на своей работе. Нина была конструктором-чертежником. Поэтому ее книжка наполовину была исписана разной технической информацией о котлах и трубопроводах. Дневник Тани Савичевой начинался почти в самом ее конце. Вторая часть книги была разделена по алфавиту для удобства навигации. Девочка, делая первую запись, остановилась на странице, помеченной буквой «Ж». Там дневник Тани Савичевой из блокадного Ленинграда навечно сохранил воспоминание о том, что Женя умерла 28 декабря в 12 часов утра.

Несмотря на то, что уже в первые месяцы окружения города погибло много людей, как ни в чем не бывало продолжалась блокада Ленинграда. Дневник Тани Савичевой уместил в себя несколько пометок о самых страшных событиях для ее семьи. Девочка делала свои записи с помощью обычного цветного карандаша. В январе 1942 года бабушке Тани по материнской линии Евдокии Григорьевне Федоровой был поставлен диагноз дистрофии. Этот приговор стал обычным явлением в любом доме, в каждой квартире и семье. В Ленинград перестал поступать провиант из соседних областей, а внутренние запасы быстро истощались. Кроме того, немцы с помощью авианалетов в самом начале блокады уничтожили ангары, где хранился хлеб. Поэтому неудивительно, что старая 74-летняя бабушка Тани умерла от истощения одной из первых. Она ушла из жизни 25 января 1942 года всего через два дня после дня рождения девочки.

Следующим после бабушки Евдокии от дистрофии умер Леонид. В семье его ласково звали Лекой. 24-летний молодой человек был ровесником Октябрьской революции. Он работал на Адмиралтейском заводе. Предприятие находилось совсем недалеко от дома Савичевых, но Лека все равно почти не бывал там, а каждый день оставался ночевать на предприятии, чтобы попасть на вторую смену. Леонид ушел из жизни 17 марта. Дневник Тани Савичевой сохранил весть об этой смерти на одной из своих страниц.

В апреле не стало дяди Васи, а в мае – дяди Леши. Братьев отца Тани похоронили на Пискаревском кладбище. Всего через три дня после дяди Леши умерла мама девочки Мария Савичева. Это случилось 13 мая 1942 года. Тогда же Таня оставила в своем дневнике три последних записи – «Савичевы умерли», «Умерли все», «Осталась одна Таня». Девочка не знала о том, что Миша и Нина выжили. Старший брат воевал на фронте и был партизаном, из-за чего о нем долгое время не было вестей. Он стал инвалидом и в мирное время передвигался только на коляске.

Нина, работая на своем ленинградском заводе, была спешно эвакуирована, и так и не смогла вовремя оповестить семью о своем спасении. Сестра уже после войны первой обнаружила записную книжку. Нина отправила ее на выставку, описывавшую дни, в которые шла блокада Ленинграда. Дневник Тани Савичевой стал известен на всю страну именно после этого.

После смерти матери Таня осталась одна. Сначала она ушла к соседям Николаенко, жившим в том же доме этажом выше. Отец этого семейства организовал похороны матери Тани. Сама девочка не смогла присутствовать на церемонии, из-за того что была слишком слаба. На следующий день Таня отправилась к Евдокии Арсеньевой, приходившейся племянницей ее бабушке. Уходя из родного дома, девочка забрала шкатулку, в которой хранилась разная мелочь (в том числе свидетельства о смерти родственников и дневник).

Женщина оформила опекунство над младшей Савичевой. Евдокия работала на заводе и часто оставляла девочку дома одну. Та уже страдала от дистрофии, вызванной недоеданием, из-за чего даже с наступлением весны не расставалась с зимней одеждой (так как чувствовала постоянный озноб). В июне 1942 года Таню обнаружил Василий Крылов – давний друг ее семьи. Ему удалось привезти письма от старшей сестры Нины, бывшей в эвакуации.

Летом 1942 года Савичева Татьяна Николаевна вместе с еще сотней детей была отправлена в детский дом в Горьковской области. Там в тылу было безопасно. О детях заботился многочисленный персонал. Но к тому времени здоровье Тани было безнадежно подорвано. Она была физически истощена из-за долгого недоедания. Кроме того, девочка заболела туберкулезом, из-за чего ее изолировали от ровесников. Здоровье ребенка догорало очень медленно. Весной 1944 года ее отправили в дом инвалидов. Там туберкулез перешел в последнюю стадию своего прогресса. Болезнь наложилась на дистрофию, нервное расстройство и цингу.

Девочка умерла 1 июля 1944 года. В последние дни жизни она окончательно ослепла. Так даже спустя два года после эвакуации убивала своих пленников блокада. Дневник Тани Савичевой стал коротким, но одним из самых впечатляющих и емких свидетельств ужасов, которые пришлось пережить жителям Ленинграда.

Источник

И общий на всех памятник Пискаревского кладбища…

Пискаревское мемориальное кладбище — скорбный памятник жертвам Великой Отечественной войны, свидетель общечеловеческой трагедии и место всеобщего поклонения. Мемориал посвящён памяти всех ленинградцев и защитников города. Люди свято помнят о героях обороны Ленинграда, и строки из эпитафии Ольги Берггольц «Никто не забыт и ничто не забыто», памятный текст на фризах павильонов «Вам беззаветным защитникам нашим…» Михаила Дудина тому подтверждение.

На месте массовых захоронений жителей блокадного Ленинграда и воинов-защитников города в 1945 – 1960 гг. по проекту арх. А.В. Васильева и Е.А. Левинсона был возведён мемориальный комплекс.

Торжественное открытие мемориального комплекса состоялось 9 мая 1960 г. Ежегодно в памятные даты (27 января, 8 мая, 22 июня и 8 сентября) здесь проходят церемонии возложения венков и цветов к монументу «Мать-Родина».

В апреле 1961 года утверждено Постановление: «…считать Пискарёвское мемориальное кладбище основным памятником героям, отдавшим свою жизнь за счастье, свободу и независимость нашей Родины…». Это же Постановление обязало Городское Экскурсионное Бюро включить в свои маршруты посещение мемориала, а  Государственному Музею Истории Ленинграда было поручено создать музейную экспозицию и разместить её в первых этажах двух павильонов. Экспозиция должна была отражать преступные планы гитлеровского командования по уничтожению Ленинграда, тяжёлые условия жизни ленинградцев в 900-дневную блокаду города, их мужество, героизм, стойкость, победу над врагом, разгром немецко-фашистских войск под Ленинградом. Периодически экспозиция обновлялась. Сегодня она занимает первый этаж правого павильона. Как и прежде, основное в экспозиции – документальные фотографии.

В музее можно ознакомиться с фото- и кинохроникой блокадного времени – в течение дня идёт показ документального фильма «Воспоминание о Блокаде» и фильма Сергея Ларенкова «Блокадный альбом».

Также в музейном павильоне находится информационный киоск, при помощи которого посетители могут осуществлять поиск по электронному каталогу Книг памяти «Блокада. 1941-1944. Ленинград» (имена жителей Ленинграда, погибших в Блокаду), «Ленинград 1941-1945» (имена воинов, призванных в Ленинграде, погибших на различных фронтах Великой Отечественной войны), «Они пережили Блокаду» (имена жителей Ленинграда, переживших Блокаду).

Вечный огонь на верхней террасе  Пискаревского мемориала горит  в память обо всех жертвах блокады и героических защитниках города. От Вечного огня до монумента «Мать-Родина» тянется трёхсотметровая Центральная аллея. Вдоль аллеи на всём её протяжении высажены красные розы. От них влево и вправо уходят печальные холмы братских могил с плитами, на каждой из которых высечен год захоронения, листочки дуба – символ мужества и стойкости, серп и молот – на могилах жителей, а на могилах воинов – пятиконечная звезда. В братских могилах покоятся         420 тыс. жителей Ленинграда, погибших от голода, холода, болезней, бомбёжек и артобстрелов,     70 тыс. воинов – защитников Ленинграда. Есть на мемориале и около 6 тыс. индивидуальных воинских могил.

Фигура «Мать-Родина» (скульпторы В. В. Исаева и Р. К. Таурит) на высоком постаменте четко читается на фоне бескрайнего неба. Её поза и осанка выражают строгую торжественность, в руках – гирлянда из дубовых листьев, оплетённых траурной лентой. Кажется, что Родина, во имя которой люди принесли себя в жертву, как бы возлагает на могильные холмы эту гирлянду. Мемориальная стена-стела завершает ансамбль. В толще гранита – 6 рельефов, посвященных героизму жителей блокадного города и его защитников – мужчин и женщин, воинов и рабочих. В центре стелы – эпитафия, написанная Ольгой Берггольц. Особую силу имеет строка «Никто не забыт и ничто не забыто».

Вдоль восточной границы кладбища расположена Аллея Памяти. В память о защитниках Ленинграда на ней установлены мемориальные плиты от городов и регионов нашей страны, СНГ и зарубежных стран, а также организаций, работавших в блокадном городе.

Важную роль в художественном облике ансамбля мемориала играют ограда с чугунной решёткой, большой и малый пруд, бассейн из белого мрамора, каменные скамьи, обелиски на верхней террасе, гранитные розетки с водосливами в пролёте арок подпорной стены. Около 46 видов деревьев и кустарников высажено на территории комплекса. Каждый день здесь звучит классическая музыка.

Источник

Начитавшись интернетов

Пнд, 08/05/2017 - 06:21

Земство обедает — Григорий Григорьевич Мясоедов. 1872

С новым витком разрушения экономики вдруг начинают выливать наболевшее люди, которым ничего не мешало ранее витать в эмпиреях духа и свысока созерцать происходящее. Как говорил Драйзер, в основе всех конфликтов современности лежат деньги. Сомневаться уже не приходится, особенно в нашей современности.

Поэтому и думаешь с жалостью про себя, что в свете текущего курса рубля… поистрепались наши духовные, поизносились, раз вышли озвучивать разные высокомерные поучения… от имени квинтэссенции духа нации. Совершенно забыв, что выглядит это весьма неприлично.

Вначале приведу один пост об этой картине из социальной сети Фейсбук.

Natali Goussuatina поделилась фото Viktorija Tomasheva11 сентября 2015 г. ·

«Земство обедает» — самое значительное полотно Мясоедова (1834-1911), экспонировавшееся на Второй передвижной художественной выставке. Земство — выборные органы местного самоуправления в России 1860-х. Крестьяне, изображенные на картине, видимо, пришли с какой-то просьбой к членам земства, но вынуждены сидеть под дверью, довольствуясь своим скудным обедом и предоставленные своим невеселым мыслям. В окошке виден слуга, перемывающий посуду: господа, вероятно, хорошо покушали, и проблемы просящих еще долго не заинтересуют их.

Мясоедов, как и многие художники-жанристы 1870-х, отходит от явного обличения или резкой критики, он лишь констатирует, показывая в этой сцене правду жизни объективно и без прикрас, а зритель уже сделает все выводы сам. Основной акцент в работе сделан на самих крестьянах: их лица выписаны скрупулезно, что позволяет зрителю «почувствовать» персонажей и сопереживать им.

Даже и не знаю, с кого ж тут начать? Подали мне как-то к завтраку подали Романа Виктюка и Николая Бурляева…. Начну, пожалуй, с уже давнишнего музыкального вебинара по «Фиалкам Монмартра» Имре Кальмана. Мне там мысль одна понравилась. Мы же говорим, что на высоком искусстве «душой отдыхаем», ну и, хотелось бы разобраться, от чего хотелось бы отдохнуть душой при соприкосновении с оным…

И тут, значит, какая-то всеобщая неуспокоенность возникает… бьют в набат, испытывают чувство глубокой тревоги, всячески переживают наши деятели позабытых искусств… о «мутантах духа»

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Николай Губенко, Василий Ливанов и другие ваши коллеги бьют во все колокола: культура сейчас на задворках…

— К сожалению, наши преступные младореформаторы сегодня всё загнали в рынок! Но культура изначально не может быть прибыльной. В неё надо вкладывать — тогда у вас и экономика поднимется, и преступность упадёт.

Нацию надо оздоравливать! А это возможно только при одном условии: бюджет Министерства культуры России должен быть равнозначен бюджету Министерства обороны. Культура — это оборона души. Потеряем душу — никому не понадобятся ваши инновации, модернизации. А всеми созданными благами будут пользоваться духовные мутанты… Нужно переформатировать телевидение. Потому что ТВ — это вторая реальность, в которой сегодня живёт большая часть россиян. Приходят домой, кнопочку включают и погружаются в неё. Если раньше на Руси в красном углу была икона, то теперь — этот деструктивный ящик.

26.08.2015 г. Николай Бурляев: «Русь преступно поделили три иуды славянского мира». Интервью «АиФ»

Да что ж, думаешь… Нацию расчленяли, унижали, ставили на колени кто попало, неизвестно за что… Они этой нации на мозги капали… Теперь опять нация виновата! Нездоровая этим дармоедам нация досталась!

А когда гражданин Чубайс посоветовал всем прочим плюнуть на нацию и приготовиться к тому, что пусть она в составе 30 миллионов человек не впишется в их рынок финансовых мошенников и воров государственной собственности, — их все очень даже устраивало.

Причем, эта наигранная забота о культуре нации выглядит тем более фальшиво, что никто из деятелей искусств не пикнул, когда председатель конституционного суда Зорькин, съехав крышей на почве переедания, посоветовал нации искать духовные скрепы в крепостничестве… при нынешних крепостниках уголовного разлива…

Николай Бурляев в фильме «Андрей Рублёв»,1966 г.

— Но теленачальники говорят: мы полагаемся на рейтинг и даём зрителям тот продукт, который они сами хотят… 

— Врут продюсеры про пресловутые рейтинги! Целые поколения в перестроечные годы погружались ими в пошлость, причём с позволения государст­ва. «Всё можно, всё попробуй» — вот их принцип! Ну хватит уже, видим, что они сделали с поколениями, посаженными на патологию! Есть анекдот. Умирает руководитель главного телеканала, попадает туда. Его встречает апостол Пётр: «Ты кто?» — «Я такой-то. Можно мне туда, к вам?» — «Неформат!»

В Советском Союзе была культурная политика. Как угодно можно к ней относиться, мы все, абсолютно все проходили тяжкий путь — от Тарковского до меня. Андрей делал по одному фильму в 5 лет. Я снял картину, про которую западная пресса сказала: это фильм русского диссидента. И на 10 лет мне закрыли дорогу. Всё это было. (Первая картина-новелла Бурляева «Ванька-Каин» о дворовом цирюльнике, идущем против воли барыни, в 1977 г. получила приз на международном фестивале в Оберхаузене. — Ред.)

Но при этом наша культура тогда была по сути христиан­ская, как это ни парадоксально звучит. Режиссёры — Бондарчук, Шукшин, Ростоцкий, Озеров, Чухрай — все были членами партии. Но они делали христианское кино, которым восхищался и восхищается весь мир. Несколько месяцев назад на нашем фестивале «Золотой Витязь» в Варне показывал «Иваново детство» Тарковского. Люди, открыв рот, глядели: какое это чистое искусство… Я вам скажу интересную вещь: получаю сводки из тех регионов, которые посещал наш «Золотой Витязь». В эти 10 фестивальных дней и медики, и управление внутренних дел фиксируют резкое понижение преступности. Первый раз эта информация поступила мне из Рязани. Теперь я прошу каждого губернатора фиксировать данные. И каждый раз — на 20-30% меньше, чем в предыдущем году, насилий, угонов, самоубийств, хулиганств. Люди говорят: о, какие фильмы вы нам привезли! Оказывается, есть ради чего жить… Важно, чем душу накормить…

Сначала на нас, на те прин­ципы, что мы пропагандируем, поглядывали с удивлением: мол, какая нравственность, когда мир требует вседозволенности. Будьте потолерантнее, потерпимее к греху. Давайте жить так, как живут все на Западе, — дадим дорогу голубым, розовым, чёрным, коричневым. Всем! Ведь это рынок! Но люди, рассуждающие так, забывают, что это Россия. А Россия никогда не жила по принципу главенства рубля, который нам навязывается последние годы в капиталистической атмосфере. Которую, кстати, наш народ не требовал — не было референдума, хотим ли мы такую систему отношений! Поэтому сейчас по ходу дела руководству государства придётся менять очень многое.

26.08.2015 г. Николай Бурляев: «Русь преступно поделили три иуды славянского мира». Интервью «АиФ»

Да, можно достать очередное старье, да и начать им трясти… Совершенно не соображая, что искусство не «ставит вопросы перед всем обществом», а отвечает на них. Кроме того… искусство — это вообще способ решения проблем, которые не решить «в лоб».

И если ты своим искусством не решил тех проблем, которые стояли перед обществом в момент «творческого расцвета», а напротив усугубил их, так все же встает вопрос хоть о каком-то личном осознании своей лепты в немыслимые беды, при которых окружающим становится как-то не до искусства. По крайней мере, точно не до того, что составляло в недавнем предмет даже не гордости… а, наверно, уже в случае с Бурляевым, речь-то пойдет о гордыне. А это две большие разницы.

И вот никак не пойму, как можно после прежних «прикосновений к прекрасному» — совершенно органично «отстрадоваться» в весьма сомнительном шедевре Петра Тодоровского «Военно-полевой роман». Что бы там о нем не говорили, но фильм откровенно безнравственный, безыдейный и скучный. Да и снят не ко времени, в момент начавшего распада «связи времен».

Речь идет о похотливой бабище, устраивавшей свою жизнь половую в момент всеобщей гуманитарной катастрофы, устраивавшейся не по чину, ничего из себя не представлявшей. И нечто особенное в ней смог разглядеть такой же убогий субъект с претензией на интеллигентность.

Кстати, сейчас это вдруг стало банальнейшей ситуацией! Когда никто и звать никак, с претензиями на интеллигентность (поэтому, наверно, повсюду и идет такой вал плагиата и воровства), — повсюду пристраивают тупых похотливых баб, начиная от депутаток, заканчивая теми же певичками. Разглядели изюминку в дерьме, как говорится.

Но Бурляеву, снявшемуся в «Военно-полевом романе» после «Иванова детства», как неловко нынче-то целочку из себя строить. Неужели он сам не соображает, что именно для всех нас увековечил своим запредельно ценным искусством?

Николай Бурляев в фильме «Военно-полевой роман», 1983 год

— Николай Петрович, вы упомянули Варну… К сожалению, многие россияне думают: предали нас братья-славяне, поддер­жав западные санкции.<

— Это ложь! Предательство имеет место только на уровне высшего руководства страны, которое втягивает Болгарию на чужой для них путь — в Евросоюз, в НАТО, в борьбу против России… Борьба Запада со славянским миром — это борьба вечная. Просто сейчас новый виток.

26.08.2015 г. Николай Бурляев: «Русь преступно поделили три иуды славянского мира». Интервью «АиФ»

Тут тебе и НАТО, и «бьют в набат»… столько пафоса… а к чему? Чтобы рты всем заткнуть, надавить авторитетом, всем мощью вполне щедро оплаченной всесоюзной славы? По второму кругу ее продать уже со «исконно-славянской» подливкой?..

Ну, там еще Бурляев понадобился, чтобы придать видимость «гражданской войны» — обычной воровской поножовщине спецслужб на Юго-Востоке Украины. С этим сатанизмом Бурляев все же пусть без нас с Господом разбирается. Это уже на его совести останется. Тем более, мы ему время давали, чтобы хоть что вякнуть душеспасительное.

Тут ведь гадость-то его заявления о «трех иудах» (когда уж об этом не сказал только ленивый, а первые еще и по соплям получили) ведь не только в трусости, в том, что выглядит, спустя более четверти века… то ли человеком в футляре, то ли дегенератом… Мол, только дошло, вот он и взбесился.

Это год спустя после нового раздела-расчленения после расчленения СССР! Когда вообще-то и по Крыму надо было заявить, что подставлять так население Юго-Востока, что качки-бандиты делили-грабили советскую государственную собственность — это не просто безответственно, не просто экстремизм и фашизм чистейшей воды, но это сатанинская подлость, которая ляжет на все поганое отродье этих моральных выродков.

Но до этого он еще ни мозгами не дошел, ни духовно не дозрел. Он теперь лишь точно знает, что же произошло в 1991 году… а когда после награды принимал и подавал тупые советы «руководителям государства», он до этого еще не дотумкал… Он только изображать умеет с постной рожей… в том числе и… исчадие «духов».

В Беловежской пуще. 1991 год

— Я затрону больную тему — отношения с Украиной… Актриса Зинаида Кириенко сказала: никогда не будет уважать украинскую актрису Аду Роговцеву, заявившую о России: «Наконец мы освободились от рабства».

— Вот перед вами русский и украинец в одном флаконе. Мои предки — запорожские казаки. Историки в прошлом году подняли из архива грамоту: в 1653 г. в Москву прибыло посольство под руководством полковника Кондрата Бурляя от запорожского войска Богдана Хмельницкого с просьбой о присоединении Украины к России… (Пауза, говорит с грустью.) Я подчёркиваю: мы своих родных заблудших братьев и сестёр очень любим и страдаем, ждём пробуждения, воссоединения… Русь — она единая, её искусственно поделили! Не может быть трёх отдельных государств — России, Украины и Белоруссии!

Мы сами преступно упустили Украину. В Беловежской ПущеЕльцин, Кравчук и Шушкевич — эти три иуды славянского мира! — в одночасье разрушили всё то, что собирали наши предки веками по крупицам.

26.08.2015 г. Николай Бурляев: «Русь преступно поделили три иуды славянского мира». Интервью «АиФ»

Только что ответил одному не столь облагодетельствованному властью гражданину, что не стоит «мыкать» по поводу откровенной уголовки и государственного преступления.

Что означает хотя бы этот пассаж Бурляева: «Мы сами преступно упустили Украину?» Он, может, наконец, осознал, что в Беловежской куще совершалось преступление? А не слишком ли долго помалкивал в ссаную тряпочку, чтобы после претендовать на роль «духовного хранителя»?

В каком виде «преступно упустили» Украину? В виде отдельного государства, где на политой нашими отцами и дедами кровью земле все решают какие-то уголовники с помойки, Ангела Меркель и американские цэрэушники?

И чего на этом фоне мычать, если ведь это он снимался с пафосным видом в «Ивановом детстве», деньги за это получил и всякие почести. Никто из нас за деньги героя-ребенка, «опаленного войной» не изображал. Это конченным подонком надо быть, чтобы сидеть с какими-то нынешними наградами, полученными при срастании криминала с властью и и мазать всех одним миром в самых паскудных сатанинских преступлениях против сограждан….

— Николай Петрович, я вот слушаю вас… Бьётесь годами за воссоединение славян, за нравст­венные идеалы. А живёте очень скромно. И посмотрите на наших бизнесменов с их особняками за границей и яхтами… Не бывает вам обидно?

— Ну дьявол-то работал даже с Иисусом Христом: «Я тебе весь мир отдам, только ты продайся мне». Кто-то и продаётся, играет в яхточки, в самолёты, стремится понахапать себе дворцы, Микеланджело, да Винчи за огромные деньги у себя в комнате повесить. Ну не наигрались они здесь, в России, при прежней бедной жизни. Хочется спросить их: что ты сделал для Отечества? Надо понимать, что они туда ничего не возьмут, на небо. А здесь останется лишь то, что они успели сделать для России. Только это будет твой плюс в вечности.

26.08.2015 г. Николай Бурляев: «Русь преступно поделили три иуды славянского мира». Интервью «АиФ»

Григорий Мясоедов «Чтение положения 19 февраля 1861 года»

 

И поскольку после Бурляева пытались выводить аналогичных деятелей подражательных искусств, приведу без особых ремарок одну интересную, на мой взгляд, дискуссию о том, чего б еще подправить в облике Навального (отбывшего в Барселону), ну, чтоб он для нас сошел за повстанца-карбонария, а не заемного баклана-шестерку.

Там тоже все начинается с претензий «к нам всем», мол, неправильно мы это все воспринимаем.

Олег Дивов26 марта 2017 г. · Можно по разному относиться к Навальному, но его мероприятие » Против коррупции» состоялось по всей стране и показало, что за такую повестку могут проголосовать много избирателей. Плохо, что объективно это мероприятие полностью игнорируется СМИ. Мне непонятно почему они так боятся или на них так давит Кремль. Смотрите в США на действующего Президента идёт уже третий месяц страшное давление СМИ и никого из журналистов и СМИ не репрессируют. Ну разве это не демократия. А у нас места и времени для марша против «Коррупции» не нашлось. Власть сама себя дискредитирует и косвенно подтверждает правду о коррупции в ее высших эшелонах.

Митинги этого воскресенья показали, что есть очень болезненная тема, которая может объединить самые широкие слои населения в борьбе против действующей власти.

А, власть в очередной раз должна задуматься, как ей дальше жить…  Запас прочности у неё не такой уж и мощный…

Юрий Малистов Так все против коррупции. А вот у вышедших по призыву навального спросите, что они знают о коррупции, — окажется, что ничего они не знают, а просто против…и всё! )

Олег Дивов Электорат Навального, это продвинутые сетевые пользователи(хомячки), они, как раз знают очень много…

Юрий Малистов Но их мало, — им нужна массовка. Лозунг «против коррупции» привлечет многих, особенно, если объяснить, что именно из-за коррупции все проблемы…

Мельников Александр а чо там там надо еще знать про коррупцию? Я работаю на пилораме за 12 тыс, а мэр моего города все имущество города спиздил под себя и родственников. Вот она коррупция в чистом виде и так по всей стране. власть коррумпирована и все растащила.

Олег Дивов А, разве это не так. Из-за коррупции в офшоры уволятся громадные бюджетные средства, которые могли бы решить много острых проблем в нашей стране. Апрельская прибавка пенсионерам в среднем составила 2$. Разве это не унижение наших ветеранов…

Мельников Александр поэтому я тоже просто против и все.

Олег Дивов Можно привести тысячи примеров незаконного обогащения региональной правящей элиты ЕР… А посмотрите не обшарпанные города, ужасные дороги, больницы, поликлиники. Путин 18 лет у власти. Разве это мало???

Юрий Малистов Это как в 1917-м,- лозунг «Землю крестьянам, фабрики рабочим». Крестьяне получили землю? А рабочие фабрики?

Олег Дивов Лозунг должен быть один» Хватит воровать», вор должен сидеть и остаться без штанов, после полной конфискации имущества…

Юрий Малистов Олег Дивов Я всё это вижу очень хорошо. Но задача №1 — возрождение армии, которая в 90-е была развалена полностью.

Людмила Кехриниотис А что знать про коррупцию?!Воруют? Воруют! Кто? Госчиновники. Из нашего с вами бюджета.

Людмила Кехриниотис Правильно!

Юрий Малистов Лозунги нужны для привлечения массовки.

Юрий Малистов Из недр интернета.: «Сторонники Навального в Саратове обозвали возмущённых людей стадом и понеслась … С таким подходом будут получать люлей в каждом городе.»

Олег Дивов А, разве борьба с коррупцией этому мешает. Сколько воровство вМО при Сердюкове было, а в оборонке, космосе. Там вообще коррупцию надо приравнивать к измене Родине и вешать публично…

Юрий Малистов Зависит от того, кто себя объявляет борцом с коррупцией и с какой целью…

Людмила Кехриниотис Народ должен объявить войну коррупции. Но просвещенный народ.

Олег Дивов Цель любого политика — власть. Без неё он не реализует свои идеи, хотя влиять на мнение в стране может…

Людмила Кехриниотис Те, кто пришёл на митинг против Навального, и были стадом. Им дали в ЕР по 300 рублей, и они даже не разобравшись о чем речь, пошли поливать его зеленкой или его чем-то. На этом стаде и держится власть коррупционеров.

Мельников Александр Юрий Малистов Возраждать дуболомов, которые пинают инвалидов с плакатиками » прекратите воровать» ?

Олег Дивов Так не дают, не санкционируют митинги, шествия. Лишают нас конституционного права. Видно «рыло в пуху».

Людмила Кехриниотис Навальный собрал инфо на главу правительства и чиновников. Правда или нет, надо же проверить. Почему не начинается парламентское расследование, как обычно бывает в таких случаях в цивилизованных и демократических странах? Потому что в парламенте ЕР в большинстве и заблокирует любое расследование. Там все повязаны и кормятся.

Олег Дивов Один из лидеров КПРФ направил запрос в СК, чтобы дали правовую оценку данным на Медведева и ничего пока не слышно. Начата проверка или не. Скорее всего заиграют…

Галина Лямина Или под «дворцовый»режим посадят.Нееет!!!Своих берегут!!!

Людмила Кехриниотис Пока проверка не начата. Решения не было.

Галина Лямина А вообще какой компромат нарыл Навальный?Я давно знаю,что у Медведева дача в Сочи за 13млн…..не от СМИ.Потом узнала,что ему и его родственникам принадлежат почти все земли в Орловской,Брянской и ещё какой-то обл.
Потом приезжает приятельница из загранки и говорит,что где-то и там у него дворец.
Но ,когда я узнала,что у него в Плёссе имение(я там выросла)……возмущению моему не было границ!Еще

Сергей Акопян ох Димон, наломал дров ,)))))я верил в тебя Димыч))))))))))))))))!

Олег Дивов Димон промахнулся, давай досвидания…

Сергей Акопян Начальный мстит им за все!

Сергей Акопян хотя они все те же кучки!

Олег Дивов Из искры, возгорится пламя…

Вадим Новиков Юрий Малистов А вы за?

Покровский С.Г. — Измена 1941 года

Птн, 05/05/2017 - 06:00

Измена 1941 года
автор Покровский Станислав Георгиевич

Одним из наиболее загадочных моментов в истории нашей страны является 1941 год. Загадочным не только для нас, но и для солдат, прошедших через этот год. Год парадоксальный. Героизм защитников Брестской крепости, пограничников, летчиков, совершивших несколько воздушных таранов уже в первый день войны, — резко контрастируют со сдачей в плен масс красноармейцев. В чем проблема?

Контрасты 1941 года дают поводы для самых различных толкований случившегося. Одни говорят, что сталинские репрессии лишили армию нормального командного состава. Другие — о том, что советские люди не хотели защищать ненавистный им общественный строй. Третьи — о непреодолимом превосходстве немцев в способности вести боевые действия. Суждений много. И есть известная фраза маршала Конева, не ставшего описывать начальный период войны: «Врать не хочу, а правду все равно написать не позволят».

Понятно, что нечто хотя бы близкое к правде могли написать немногие. Рядовой, майор, полковник и даже строевой генерал видят не много. Картина в целом видна только из высоких штабов. Из штабов фронтов, из Москвы. Но мы опять таки знаем, что штабы фронтов плохо владели ситуацией, соответственно и в Москву поступали неполноценные сведения.

Таким образом, правду не мог рассказать ни Конев, ни Жуков, ни даже Сталин, если бы ему удалось написать мемуары. Даже они не обладали достаточной полнотой информации.

Но правду можно ВЫЧИСЛИТЬ пытливым умом исследователя, который задает правильные вопросы. К сожалению, правильные вопросы мало кто пытается задавать, а большинство правильно поставить вопросы просто не умеет. Некогда Сергей Иванович Вавилов так определил эксперимент: «Эксперимент — это четко поставленный природе вопрос, на который ожидается вполне однозначный ответ: да или нет». Грамотно поставленный вопрос всегда требует ответа в форме ДА или НЕТ. Попробуем к проблеме 1941 года подойти с вопросами именно в такой форме.

Была ли немецкая армия непреодолимо сильнее Красной армии?

Вся логика общих представлений подталкивает к ответу — была. У немцев был опыт нескольких успешных военных кампаний в Европе. У немцев был безупречно отлаженный механизм взаимодействия родов войск. В частности, взаимодействие авиации с сухопутными войсками специально отрабатывалось в течение 2.5 лет в Испании легионом Кондор. Рихтгофен, имевший этот не до конца еще оцененный в литературе для широкого круга читателей опыт, командовал авиацией немцев в полосе нашего Юго-Западного фронта летом 1941 года.

Но есть одно НО. Оказывается ровно те армии, по которым противник нанес удары заведомо превосходящими силами, на которые пришлась вся мощь удара, — именно они как раз и не были разгромлены. Более того, они длительное время успешно воевали, создавая проблемы немецкому наступлению. Это и есть ответ на вопрос.

июль 1941

Давайте набросаем схему. На фронте от Балтийского моря до Карпат немецкое наступление парировали три фронта: Северо-Западный, Западный и Юго-Западный. Начиная с балтийского побережья наши армии были расставлены в следующей последовательности(с севера на юг): 8-ая и 11-ая армии Северо-Западного фронта. Далее 3-я, 10-ая, 4-ая армии Западного фронта, 5-ая, 6-ая, 26-ая и 12-ая армии Юго-Западного фронта. За спиной прикрывавших границу армий Западного фронта в Минском укрепрайоне(УР) располагалась 13-ая армия Западного фронта.

22 июня удар танковых клиньев противника пришелся на 8 и 11 армии, на 4-ую армию и на 5-ую армию. Проследим, что с ними случилось.

В самом тяжелом положении оказалась 8-ая армия, которой пришлось отступать через враждебную Прибалтику. Тем не менее, ее соединения в июле 1941 обнаруживаются в Эстонии. Отступают, занимают оборону, снова отступают. Немцы эту армию бьют, но не сокрушают в первые же дни. По поводу массового пленения войск Красной армии на прибалтийском направлении в мемуарах противника ничего не проскальзывает. А Лиепая, которую несколько дней удерживали бойцы 8-ой армии и краснофлотцы — вполне могла бы претендовать на звание города-героя.

11-ая армия. В первый день войны еще до всех приказов о контрударе ее 11 механизированный корпус, чуть ли не слабейший по составу во всей Красной армии, вооруженный слабенькими Т-26, — атакует наступающих немцев, выбивает их за границу. В атаках последующих двух-трех дней он теряет практически все свои танки. Но именно контратаки танков 11 мехкорпуса 11-ой армии Северо-Западного фронта отмечены в истории войны как сражение под Гродно. В последующем 11-ая армия отступает, пытается вступать в борьбу за удержание городов. Но удерживать их этой армии не удается. Отступление продолжается. Армия теряет связь как со штабом фронта, так и с Москвой. Москва некоторое время не знает, существует ли эта самая 11-ая армия. Но армия существует. И, более менее разобравшись в оперативной обстановке, штаб армии нащупывает слабое место противника — слабо прикрытые фланги движущегося на Псков танкового клина. Обрушивается на эти фланги, перерезает дорогу, на сколько-то дней останавливает наступление противника. В последующем 11-ая армия сохраняется как войсковое объединение. Участвует в зимнем 1941-42 года наступлении Красной Армии.

Таким образом, обе армии Северо-Западного фронта, которые попали под сокрушительной мощи первый удар немцев — этим ударом не были ни сокрушены, ни сломлены. А продолжали бороться. Причем небезуспешно. О какой-либо массовой сдаче в плен солдат этих армий сведений нет. Солдаты не проявляют своего нежелания воевать за Советскую Родину. Офицеры вполне грамотно оценивают возможности ведения боевых действий. Где отступить, чтобы не быть обойденными, где занять оборону, а где нанести опасный контрудар.

4-ая армия Западного фронта. Она попала под удар противника через Брест. Две дивизии этой армии, которым ни командование Белорусского военного округа, ни собственный командарм не дали приказ выйти из города в летние лагеря, — были расстреляны артиллерией немцев прямо в казармах в городе Бресте. Армия, тем не менее, вступила в бои, участвовала в контрударе силами имевшегося у нее механизированного корпуса, отступала, цепляясь за рубежи. Одна из дивизий этой армии, уйдя в Мозырский УР на старой границе, удерживала его в течение месяца. К этой, оставшейся далеко на западе дивизии пробивались разрозненные отряды окруженцев. И сюда же пробился штаб разгромленной 3-ей армии. На основе этого штаба, многочисленных отрядов окруженцев и единственного организованного боевого соединения — дивизии 4-ой армии, была воссоздана 3-я армия. Новая, заменившая исчезнувшую. Впрочем, сама дивизия к тому времени уже перестала быть дивизией 4-ой армии, а была переподчинена 21-ой армии. Но нам важно отследить ее судьбу. Ведь это дивизия из числа тех, которые вступили в бой 22 июня на направлении главного удара. Эта дивизия мало того, что сама уцелела, на ее базе возродилось более крупное войсковое объединение — армия. У которой будет уже долгая военная судьба.

А что с остальной 4-ой армией. Ее история заканчивается 24 июля 1941 года. Но отнюдь не по причине разгрома и пленения. Перед расформированием она ведет наступательные бои с целью помочь выходу из окружения войск 13-ой армии. Безуспешно. Ночью пехота 4-ой армии выбивает противника из городков и поселков, а днем вынуждены отдавать те же городки — в виду наличия у противника танков, артиллерии, авиации. Фронт не движется. Но и пробить брешь для окруженцев не получается. В конце концов имеющиеся к этому времени в составе 4-ой армии четыре дивизии — передаются в состав 13-ой армии, в которой кроме управления армии и управления одного стрелкового корпуса больше ничего нет. А оставшийся без войск штаб 4-ой армии — становится штабом нового Центрального фронта.

Войска армии, принявшей на себя тяжесть самого мощного удара немцев через Брест, оборонявшейся на одной из важнейших магистралей, ведущих к Москве — на Варшавском шоссе,- не просто не были разгромлены и пленены, а вели наступательные бои с целью оказания помощи окруженным войскам. И эти войска стали организованным боевым ядром, вокруг которого были возрождены две армии. А штаб армии стал штабом целого нового фронта. В последующем начальник штаба 4-ой армии Сандалов будет фактически руководить в московском контрнаступлении 20-ой наиболее успешной 20-ой армией (командарма Власова, который в этот период в армии отсутствует — лечится от какой-то болезни), будет участвовать в успешной Погорело-Городищенской операции в августе 1942, в операции «Марс» в ноябре-декабре 1942 года и далее.

Начальник штаба 20-й армии Л. М. Сандалов (в центре)

5-ая армия Юго-Западного фронта получила удар на стыке с 6-ой армией. И фактически должна была отходить, разворачивая фронт на юг. Мехкорпуса этой армии участвовали в контрударе в районе Новоград-Волынского. На фронте этой армии немцы вынуждены были на неделю остановиться на реке Случь. В последующем, когда прорыв танкового клина противника к Киеву между 5 и 6 армиями стал реальностью, 5-ая армия, фронт которой, обращенный на юг, растянулся на 300 км, — нанесла серию дробящих ударов во фланг киевскому клину, перехватила Киевское шоссе — и тем самым остановила наступление на Киев. Танковая дивизия немцев подошла к Киевскому укрепрайону, который буквально некому было защищать, — и остановилась. Примитивно осталась без снарядов — из-за перехваченных войсками 5-ой армии коммуникаций.

Против 5-ой армии, зацепившейся за Коростенский укрепрайон на старой границе, немцы вынуждены были развернуть 11 дивизий. У них на всем советском фронте было 190 дивизий. Так вот, каждая 1/17 всего вермахта была повернута против единственной 5-ой армии в то самое время, когда на фронт прибывали из глубины страны советские армии с номерами 19, 20, 21,… 37, 38… В течение 35 дней армия нанесла немцам 150 ударов. Войска армии скрытно и быстро маневрировали в припятских лесах, появлялись в неожиданных местах, громили противника, а потом сами ускользали из-под ударов немцев. Успешно действовала и артиллерия. Она тоже скрытно маневрировала и наносила неожиданные весьма чувствительные удары по скоплениям войск противника, по станциям и по колоннам автотранспорта, снабжавшего войска противника. Боеприпасы были. Укрепрайон, за который зацепилась армия, — это не только доты, в сущности потерявшие ценность в условиях маневренной войны. Укрепрайон — это прежде всего склады оружия, боеприпасов, продовольствия, топлива, обмундирования, запчастей. Артиллерия 5-ой армии не испытывала трудностей со снарядами. И следовательно, противнику приходилось весьма туго. Позднее, уже в 1943-44 годах в ходе наступательных операций Красной армии было выявлено, что 2/3 трупов немецких солдат имели следы поражения именно огнем артиллерии. Так ведь это были солдаты в окопах. А артиллерия 5-ой армии, действовавшая по данным разведывательно-диверсионных групп, наносила удары по скоплениям войск.

Соответственно в директивах немецкого командования уничтожение 5-ой армии было поставлено в качестве задачи, равной по значимости взятию Ленинграда, оккупации Донбасса. Именно 5-ая армия, принявшая бой 22 июня, стала причиной т. н. припятского кризиса, вынудившего немцев остановить наступление на Москву и повернуть танковую группу Гудериана на юг — против Киевской группировки. Эта армия наносила дробящие удары по коммуникациям даже тогда, когда немцы начали масштабное наступление против нее — после 5 августа. С самим этим немецким наступлением вышел анекдот. Оно началось 5 августа вместо 4-го по любопытной причине. Разведывательно-диверсионная группа 5-ой армии перехватила пакет с немецкой директивой о начале наступления. Директива не доехала до войск.

Командующий 5-й армией генерал-майор танковых войск Михаил Иванович Потапов

Армия не была разгромлена. Она истаяла в боях. Командарм-5 генерал Потапов просил у фронта маршевых пополнений — и практически не получал. А армия продолжала терзать 11 полноценных немецких дивизий неожиданными и успешными ударами, оставаясь на 300-километровом фронте со всего 2400 активными штыками.

Ремарка. Штатный состав немецкой пехотной дивизии составлял 14 тысяч человек. 11 дивизий — это 150 тысяч. А их держит армия, которая по числу активных штыков уступает штатной численности этих войск в 20(!) раз. Переварите эту цифру. В 20 раз уступающая по числу штыков противостоящему противнику армия — ведет наступательные бои, которые становятся головной болью германского генштаба.

В летне-осенней кампании 1941 года советские войска оборонялись на северо-западном, западном и юго-западном стратегических направлениях.

Итак. Армии, по которым пришлась тяжесть удара германской армии, — разгромлены этим ударом не были. Более того, они продемонстрировали живучесть, активность и умение грамотно отступать, а потом еще и громить многократно превосходящего противника. — Не числом, но умением.

Кроме 5-армии Юго-Западного фронта следует отметить действия уже не целой армии, а правофланговой 99 Краснознаменной дивизии 26 армии под Перемышлем. Эта дивизия успешно боролась с двумя или даже с тремя наступавшими в этом месте немецкими дивизиями. Отбрасывала их за реку Сан. И немцы ничего с ней поделать не могли. Несмотря на мощь удара, несмотря на всю немецкую организованность и на превосходство в воздухе Против других дивизий этой армии наступление в первые дни войны не велось.

На заглавный вопрос параграфа ответили крупные войсковые формирования: армии и дивизии, принявшие на себя тяжесть удара. Ответ НЕТ. Не имел вермахт качественного преимущества над советскими бойцами и командирами.

И после этого ответа парадокс катастрофы 1941 года становится гораздо серьезнее. Если войска, на которые была обрушена мощь немецкого наступления, воевали успешно, то откуда миллионы пленных? Откуда утрата тысяч танков и самолетов, гигантских территорий?

Воевала ли 12-ая армия?

А что с другими армиями? — Теми, по которым удар не наносился. Либо был относительно слабым.

Начнем с самой интересной для прояснения ситуации армии — 12-ой армии генерала Понеделина. Эта армия занимала фронт от польской границы на юге Львовской области, двумя дивизиями 13 стрелкового корпуса прикрывала карпатские перевалы на границе с Венгрией, которая 22 июня в войну не вступила. Далее корпуса этой армии располагались вдоль границы с Румынией до Буковины.

22 июня войска этой армии были подняты по тревоге, получили оружие и боеприпасы — и заняли позиции. При движении войск к боевым позициям они подвергались бомбежкам. Авиация, подчиненная командованию 12-ой армии 22 июня в воздух не поднималась. Ей не отдавали приказ взлетать в воздух, кого-то бомбить или наоборот прикрывать с воздуха собственные войска. Не отдавал приказ командарм и штаб армии. Командир и штаб 13 стрелкового корпуса, части которого как раз и подвергались воздействию авиации противника. Тем не менее, после выхода на позиции войска никем не были атакованы. По данным пограничников трех погранотрядов, охранявших границу южнее Перемышля и далее по Карпатам — до 26 июня включительно попыток наступления противник на этом огромном многосоткилометровом фронте не предпринимал. Ни против 13 стрелкового корпуса, ни против левофланговых дивизий соседней 26 армии.

В Интернете выложены письма с фронта офицера-артиллериста Иноземцева, который 22 июня в составе артиллерийской батареи 192 стрелковой дивизии вышел на позиции, а через два дня они вынуждены были отходить по причине того, что их могут обойти. Так бойцам объяснили. Через 2 дня — это 24 июня. Приказа штаба Юго-Западного фронта на отход 12 армии не было. Приказ штаба корпуса был.

Пограничники, которых сняли с заставы на Верецком перевале приказом штаба стрелкового корпуса, также подтверждают: был письменный приказ.

Есть еще одни воспоминания — офицера железнодорожной бригады, взаимодействовавшей с 13 стрелковым корпусом. Книга «Стальные перегоны». Бригада обслуживала железные дороги на юге Львовской области. Самбор, Стрый, Турка, Дрогобыч, Борислав. Утром 25 июня группа взрывников-железнодорожников прибыла на место расположения штаба 192 стрелковой дивизии получать распоряжения, что взрывать, — и не нашла штаба. Нашла стрелковые части, завершающие уход с ранее занимаемых позиций.

Все сходится. Три подтверждающих друг друга свидетельства оставления 13 стрелковым корпусом 12 армии позиций на границе с Венгрией вечером 24 июня — утром 25 июня. Без минимального давления противника. И без приказа штаба фронта. В боевом донесении 12 армии, которые тоже выложены в Сеть, —

25 июня командарм Понеделин сообщает штабу фронта, что положение войск 13 ск штабу армии неизвестно. На совершенно не тронутом войной фланге Юго-Западного фронта, командарму неизвестно, что творится в его правофланговом корпусе — до которого от штаба армии 2-3 часа езды на машине, с которым есть связь даже по не пострадавшей пока гражданской телефонной сети.

Между тем пограничники заставы, прикрывавшей Верецкий перевал получают разрешение вернуться на заставу. И обнаруживают немцев на дороге, которая спускается с перевала. В мемуарах пограничник описывает, что их застава вышибла немцев с дороги и с перевала. Но сам факт выдвижения немцев по перевалу, с которого пограничники были сняты приказом комкора-13, — наличествует. Причем выдвижения с территории Венгрии, которая к этому времени еще не вступила в войну.

В воспоминаниях железнодорожников между тем есть интересные подробности. Приказы на подрыв сооружений, которые они получали в штабе стрелковой дивизии, были какими-то странными. Вместо важных объектов им приказывали разрушать тупиковые ветки да какую-то малозначительную линию связи. А 25 июня к ним подбежал интендант с просьбой помочь уничтожить армейский склад авиабензина. Устный приказ уничтожить склад ему отдали, но средств уничтожения у него, интенданта, просто нет. А если склад останется врагу, так он сам себе пулю в висок пустит. Железнодорожники, получив от интенданта расписку, данный склад уничтожили. А сколько других войсковых складов при этом было оставлено без шума?

В следующие дни, когда взрывники-железнодорожники уничтожали все, до чего доходили руки, немцы сбрасывали листовки с угрозами расправы — именно за то, что все уничтожали. Немцы, похоже, очень рассчитывали на содержимое складов, которые им тихо оставляли комкор-13 Кириллов и командарм-12 Понеделин.

Пленные командующий 12-й армией РККА генерал-майор П.Г. Понеделин (в центре) и
командир 13-го стрелкового корпуса 12-й армии генерал-майор Н.К. Кириллов.
Район Умани. Август 1941 г.

Но самое интересное дальше. Приказ штаба Юго-Западного фронта на отход 12 и 26 армий поступил. Он был выработан в штабе фронта в 21 час вечером 26 июня. И в последующем был признан необоснованным. По причине того, что войска левофланговых дивизий 26-ой армии и правофлангового 13 ск 12-ой армии не подвергались давлению. Поторопился штаб фронта. Но при этом указал 13-ому стрелковому корпусу ровно те рубежи отхода, на которые корпус отошел по собственному разумению еще 24-25 июня.

Имеем совершенно явный факт измены, к которой причастны

1) комдив-192, отдававший приказы на уничтожение малозначимых объектов, но оставлял не взорванными склады;

2) комкор-13 Кириллов, подписавший приказ о выводе войск с позиций и о снятии пограничников с Верецкого перевала (при этом заставы в горной глуши между перевалами не снимались);

3) командарм-12 Понеделин и его штаб, который 2 дня «не знал», где войска 13 корпуса; 4) руководство Юго-Западного фронта в составе командующего фронтом Кирпоноса, начальника штаба Пуркаева и члена Военного совета фронта Никишева, без подписи каждого из которых признанный необоснованным приказ от 26 июня — был недействителен.

Дальнейшая судьба 12 армии.

В конце июня она получает приказ штаба фронта на отход к старой государственной границе, постепенно сворачивается к востоку, начиная с 13 стрелкового корпуса. В боевое соприкосновение с противником не входит, кроме отдельных малозначительных стычек арьергардов с мотоциклистами. Авиация этой армии сохраняется. По крайней мере до 17 июля — в отличие от сражавшихся армий, которые к тому времени давно забыли, что такое краснозвездая авиация над головой.

И вот эта 12 армия, порядком измотанная быстрым маршем с Западной Украины, лишившаяся по ходу марша материальной части приданного ей механизированного корпуса, превратившегося в пеший, занимает позиции на старой границе. И только здесь 16-17 июля на нее начинает давить противник. Причем пехотой. Немецкая пехота прорывает Летичевский укрепрайон, про недостаточную вооруженность которого Понеделин докладывает вышестоящему начальству перед самым прорывом. Хотя простоял он этом УР без воздействия противника уже полноценную неделю.

Тот же молоденький офицер-артиллерист Иноземцев из 192 дивизии в письме родным с фронта сообщает, что он, наконец, 9 июля добрался до позиций на старой государственной границе, где они уж точно дадут немцам бой.

Так вот. Прорывают немцы Летичевский УР, причем за оборону на участке прорыва отвечает кто бы Вы думали? — отмеченный нами командир 13 стрелкового корпуса Захаров. Командарм Понеделин на прорыв отвечает грозным боевым приказом об ударе по прорвавшемуся противнику. На следующий день приказ повторяет. Назначает на 7 утра наступление после бомбардировки противника авиацией, выделяет для наступления такие-то соединения. И то самое соединение, которое должно было с 7 утра быть в наступательных боях вблизи границы за десятки километров от штаба армии, — в 17 часов дня наступления Понеделин видит рядышком со своим штабом в Виннице. Это отмечено в документах 12 армии. То есть приказ писался для отчета, а войска никуда никто не собирался двигать.

После этого войска 12 армии начинают очень успешно воевать за удержание моста через Южный Буг, по которому армия Понеделина и соседняя 6 армия Музыченко уходят от угрозы окружения из укрепрайонов на старой государственной границе. С изрезанной, заполненной лесистыми балками Подольской возвышенности, из зоны складов имущества, продовольствия, боеприпасов, топлива, оружия, которыми можно воевать не менее месяца (по образу и подобию 5-ой армии), — в голую степь. После ранения Музыченко — две армии оказываются под общим командованием Понеделина. И походными колоннами по голой степи приходят в Уманский котел. Где 7 августа и оказываются плененными. Во главе с Понедельным и с комкором Кирилловым.

Впрочем, не все оказались в плену. Наш знакомый артиллерист Иноземцев в это время оказывается на левобережье Днепра. И письма от него идут родным аж до 1943 года. Не попадают в плен начальник штаба 12 армии и начальник авиации 12 армии. В плену оказываются десятки тысяч солдат, которым не дали повоевать, а буквально привели в плен, то есть загнали в условия, в которых воевать было безнадежно.

12 армия фактически не воевала. Причем не воевала не потому что солдаты или офицеры не хотели, а потому что ей не давало воевать собственное командование, совершавшее измену. Неопровержимые свидетельства которой мне повезло раскопать и соединить в целостную картину.

Воевали ли мехкорпуса?

Прежде чем разбираться с судьбой прочих армий, зададимся вопросом, а что у нас происходило с танками многочисленных механизированных корпусов.

Рокоссовский Константин Константинович

Что они-то делали? В принципе, из истории нам известно про гигантское танковое сражение на Западной Украине, в котором собственно и были потеряны танки. Но все-таки, раз уж мы выявили странности в поведении целой армии, странности в приказах штаба Юго-Западного фронта, посмотрим, а вдруг и здесь не все гладко. Как мы знаем, 5-ая армия показала себя в высшей степени блестяще. В ее составе были два мехкорпуса 9-ый и 19-ый. Одним из этих корпусов командовал будущий маршал Рокоссовский, всем своим фронтовым путем доказавший и преданность Родине, и умение грамотно воевать. Рокоссовский отмечен и тем, что из поверженной Германии он не привез ничего, кроме собственного чемоданчика. К мародерству не причастен. Поэтому к происходящему в корпусах 5-ой армии присматриваться не будем. Судя по всему, они честно исполнили свой долг, невзирая на трудности и растерянность.

А вот с корпусами, принадлежавшими 6 и 26 армиям разобраться бы надо. Что у нас было во Львовской области? Были 15-ый и 4 мехкорпуса 6-ой армии и был 8 мк, подчиненный 26 армии. 4-ым мехкорпусом.

Первая странность событий, связанных с использованием указанных корпусов заключается в том, что уже в середине дня 22 июня у ведущей серьезные бои в районе Перемышля 26 армии отбирают 8 мк, переподчинят его штабу фронта и направляют подальше как от фронта, так и от собственных баз снабжения и складов запчастей, расположенных в г. Дрогобыч и в г. Стрый. Сначала корпус своим ходом приходит в район Львова, далее его перенаправляют под г. Броды на востоке Львовской области. Он с суточной задержкой против приказа штаба фронта сосредотачивается в районе Броды для наступления в направлении на Берестечко. И наконец 27 июня утром начинает наступать в сторону советской территории. Как отмечено в боевом донесении штаба Юго-Западного фронта от 12 часов дня 27 июня, наступающий 8 мк к этому моменту противника не встретил. В том же направлении во взаимодействии с ним наступает и 15 мк. По советской территории вдаль от границы. И противника перед ними нет.

Между тем разведка фронта еще 25 июня обнаружила накопление механизированных сил противника севернее Перемышля, то есть севернее прекрасно сражающейся 99 Краснознаменной дивизии, которая била превосходящие силы противника. 26 июня эти механизированные силы прорывают фронт левофланговой дивизии 6-ой армии, далее перерезают железную дорогу Стрый-Львов и оказываются на окраине Львова — на станции Скнилов.

Что здесь не нормального?

командарм-26 Костенко

Ненормально то, что от основного места дислокации 8 мк в г. Дрогобыч до линии немецкого удара юго-западнее Львова — менее 50 км. Если бы он был на своем месте, он мог бы легко парировать немецкий удар. И тем самым обеспечить открывшийся фланг 26 армии. То есть не допустить взятия Львова, действуя при этом в интересах собственной армии. После возникновения прорыва командарму-26 Костенко пришлось пехотой соревноваться в скорости с механизированными силами немцев, обходивших его армию с севера. Ему танки 8 мк были позарез необходимы для прикрытия собственного фланга.

Но корпус увели уже за пару сотен километров на восток Львовской области да еще и дали приказ наступать в сторону Ровенской области. Еще восточнее. Причем реакции штаба Юго-Западного фронта на информацию собственной разведки о сосредоточении механизированных сил противника нет как таковой.

А Львов, который в результате оказался оставлен, — это место сосредоточения гигантских складов всевозможного военного имущества, тех же самых запчастей. Их на территории Львовской области было два базовых складских пункта Львов и Стрый. Причем в самом Львове, который является старым городом, размещать склады неудобно. Во Львове 1970-80-х главным складским центром города была станция Скнилов, которую я уже упомянул. Именно сюда прорвались немцы 26 июня. Не Львов им был нужен, а Скнилов с гигантскими запасами всего и вся для целой 6-ой армии и для двух ее танковых корпусов: 4-го и 15-го.

А где у нас 4-ый мехкорпус будущего героя обороны Киева, будущего создателя РОА Власова? Вы не поверите. На направлении удара немцев из района севернее Перемышля на Скнилов. В лесах юго-западнее Львова. Немцы проходят мимо корпуса Власова так, как будто его не существует. А сам Власов вечером 26 июня получает от штаба фронта приказ на отступление в сторону Тернопольской области. Один из двух мощнейших в Красной армии корпусов с тысячей танков, с лучшей в Красной армии обеспеченностью корпуса автотранспортной техникой — никак не реагирует на прорыв немцев к Скнилову, но не только сам не реагирует! О том, что ему сам бог велел разгромить наступающие немецкие механизированные части — не вспоминает и штаб Юго-Западного фронта, который собственно и назначил Власову место сосредоточения в лесах юго-западнее Львова. Это по собственным документам штаба фронта! Вместо боевого приказа разгромить противника корпусу, который в первые дни войны уже бесполезно намотал на гусеницы танков более 300 км (расходуя при этом моторесурс техники), отдается приказ на новый дальний марш в отрыве от базы запчастей в том самом Львове, который он должен был бы защитить. Ни у штаба фронта, ни у самого Власова не возникает мыслей, что это неправильно.

Есть, правда, один человек, который бьет тревогу. Начальник автобронетанковых сил Юго-Западного фронта генерал-майор Моргунов, который пишет докладные о недопустимости непрерывных маршей механизированных корпусов. Пишет 29 июня о потере уже 30 % техники, брошенной по причине поломок и отсутствия у танкистов времени и запчастей для их ремонта. Моргунов требует остановить корпуса, дать им хотя бы осмотреть и отрегулировать технику. Но мехкорпусам останавливаться не дают. И уже 8 июля их выводят в резерв — как лишившиеся боеспособности из-за утраты матчасти. Как мы помним, мехкорпус из состава 12 армии к моменту выхода на старую границу стал пешим — вообще без боев.

Слева направо: П. А. Моргунов, И. Ф. Чухнов, И. Е. Петров, М. Г. Кузнецов.

К командирам 8 и 15 мехкорпусов претензий нет. Они в конечном итоге добрались до противника, сражение советских мехкорпусов с наступающими немцами под Дубно — было. 8-ой мехкорпус отметился в нем своими действиями. Проблема с несопоставимо более мощным 4-ым мехкорпусом Власова, проблема с командованием 6-ой армии, проблема с командованием фронта.

В конечном итоге мы вынуждены констатировать. Мехкорпуса в основном не воевали. Их лишили возможности действовать там, где они могли изменить ход событий, и загоняли маршами по дорогам до израсходования моторесурса техники. Причем вопреки документированным протестам начальника автобронетанковых сил фронта.

Выполнялись ли директивы Москвы?

Самым первым крупным пленением советских войск знамениты 3 и 10 армии Западного фронта, располагавшиеся в Белостокском выступе. Здесь же в составе 10 армии располагался самый мощный по числу и качеству танков, отлично обеспеченный автотранспортом 6-ой мехкорпус генерала Хацкилевича. Располагались армии в приграничных укрепрайонах, в частности 10-армия опиралась на Осовецкий УР. В 1915 году русские войска в крепости Осовец прославили себя длительной героической обороной. Как бы сама история взывала к удержанию этого места.

Да и главные удары немцев прошли мимо этих армий. Танковая группа Гудериана двигалась через Брест и расположение 4 армии, Танковая группа Гота двигалась через расположение 11 армии на Вильнюс с поворотом на Минск. 25 июня когда 4-ая армия не сумела остановить противника под Слуцком, перехват дороги из Белостоцкого выступа на восток через Барановичи стал реальностью. Ровно в этот день 3 и 10 армии получают РАЗРЕШЕНИЕ командования Западного фронта на выход из укрепрайонов и отступление на восток. Ровно тогда, когда отступать уже поздно. Западнее Минска эти армии, большинство войск которых двигались в походных колоннах, оказываются перехвачены. Подвергаются жесточайшему разгрому авиацией и артиллерией на дорогах в походных колоннах. И именно здесь возникает ситуация первого массового пленения советских войск.

Между тем, до 25 июня были еще 22, 23 и 24 июня. Днем 22 июня из Москвы штабам фронтов была направлена директива № 3, которая предписывала нанести механизированными силами концентрированные удары по противнику на сопредельной территории и овладеть городами Сувалки и Люблин.

Москва, июнь 1941 года

До Люблина было приблизительно 80 км от мест расположения 4-го и 15 механизированных корпусов самой сильной 6-ой армии Юго-Западного фронта. Не бог весть что, танки мехкорпусов прогоняли на гораздо большие расстояния в других направлениях. Но все-таки 80 км — и не слишком мало. А вот с Сувалками все намного интересней.

Сувалки — тупиковая станция железной дороги в болотисто-лесистом медвежьем углу северо-востока Польши. Район Сувалок вклинивался территорию СССР севернее Белостокского выступа. И шла к Сувалкам железная дорога, единственная, по которой и можно было снабжать танковый клин Гота. От границы и от мест расположения 3 армии до железной дороги на Сувалки по межозерному дефиле — всего-то 20 км. По дороге от Августова — 26 км. Дальнобойная артиллерия 3 армии имела возможность поддерживать собственные наступающие войска вплоть до перерезания этой железной дороги, не сдвигаясь со своей территории. Обычная артиллерия, не удаляясь от складов, могла обеспечить поддержку наступления до середины этого пути. Необходимые для мощной артиллерийской поддержки наступления снаряды далеко везти не надо. Они здесь же — на складах укрепрайона. А мы помним, что запасы, на которые опиралась 5-ая армия в Коростенском УР были достаточны для более, чем месячной эффективной борьбы с противником.

Удар 3-ей армии при поддержке механизированного корпуса в направлении железной дороги делал положение 3 танковой группы Гота на советской территории безнадежным. Ни топлива, ни снарядов, ни еды.

И этот приказ ударить на Сувалки был. Конкретный приказ с точно указанной целью удара. И даже с четко обозначенным смыслом. Противник, бросивший войска в глубокий прорыв, подставил свои тылы. По которым и надо наносить удар. Это формулировка директивы, не допускающая иных толкований. Войска, бросившие все силы вперед, сами подставили свои тылы под разгром.

Между тем командование Западного фронта во главе с Павловым и начальником штаба Климовских вместо выполнения указаний директивы принимает решение наступать не через границу к железной дороге, находящейся в 20 км, а двигать 6-ой механизированный корпус и кавалерию по своей территории в сторону Гродно, что значительно дальше, причем танки заведомо не могли быть обеспечены на этом маршруте топливом с помощью наличной автозаправочной техники.

Только сразу отметим. То, что написано про удар на Гродно нельзя воспринимать как факт. Так про него написано. Самого удара немцы не зафиксировали. Крупных танковых сил на Белостоцком выступе их разведка не обнаружила. Дорога, заваленная разбитой советской техникой шла не на северо-восток на Гродно. А на восток — к Слониму. Но это очередной вопрос.

Пока что для нас важно, что совершенно реалистичная цель короткого удара — Сувалки, — в результате удара на который танковая группа Гота оставалась на чужой земле без снабжения, — была штабом Западного фронта проигнорирована без обоснования такого игнорирования. Подвижным войскам был отдан приказ двигаться по своей территории. В случае нанесения удара в направлении на железную дорогу к Сувалкам 3-я армия не отрывалась от своей базы снабжения в Осовецком УР, делая при этом безнадежным материальное положение одной из крупнейших наступающих группировок противника. Вместо этого подвижные соединения отправляются путешествовать по своей территории в отрыве от общевойсковой армии, от базы снабжения.

Ошибки бывают. Но не бывает одинаковых ошибок на двух фронтах. Юго-Западный фронт ровно в тот же день, как мы помним, мехкорпуса отправляет наматывать на гусеницы сотни километров. Директиву, предусматривающую удар на Люблин, — игнорирует. Вместо этого организуют удар по своей территории на Берестечко-Дубны. Причем, как было замечено, 27 июня мехкорпус наступает против противника которого не видит. Его просто нет перед ним. Хотя должен был быть минимум сутки. Мехкорпус опоздал с сосредоточением на рубеже атаки на сутки. Больно далеко пришлось тащиться.

Заметим, что в этом решении изменить задачу удара на Юго-Западном фронте участвует прибывший из Москвы Жуков.

10 октября 1941 г. — Георгий Жуков назначен командующим Западным фронтом

Может, директива была настолько очевидной авантюрой, что командующие фронтами и лично начальник Генштаба Жуков посчитали возможным ее игнорировать? Так нет же. Немецкий начальник генштаба Гальдер отметил в своем дневнике, что неудачны действия на юге(мы уже знаем про неуспех превосходящих сил немцев под Перемышлем, где 99-ая краснознаменная дивизия их успешно вышибала с советской территории), надо бы оказать помощь, но как назло ни одной резервной пехотной дивизии нет, а небольшой танковый резерв нельзя направить в помощь по причине отвратительного качества дорог Восточной Польши, которые ко всему прочему забиты обозами.

Резервов у немцев никаких. А все дороги по ту сторону границы забиты обозами, снабжающими брошенные вперед соединения. Советский мехкорпус, пересекший границу не имел бы перед собой никаких способных его остановить сил, — и только давил бы гусеницами, расстреливал бы и захватывал материальные средства, без которых брошенные на советскую территорию немецкие войска оказывались беспомощными. Мы уже знаем, что немецкие танки остановились перед незащищенным тогда советскими войсками Киевом по причине прекращения боевого снабжения из-за ударов 5-ой армии Потапова.

Но директива № 3 от 22 июня не была выполнена командованием двух важнейших фронтов — Западного и Юго-Западного, — и начальником Генштаба Красной армии Жуковым, принимавшим решение о контрударе вместе с командованием ЮЗ фронта.

Бросок немцев, очертя голову, вперед — при негодном состоянии дорог в тылу, при отсутствии резервов для прикрытия жизненно важных тыловых коммуникаций, — был с точки зрения военных возможностей только приграничных советских армий — авантюрой. С самого начала.

Но авантюрой он не был. Ибо немцы знали, что им позволена любая глупость. Позволена заговором части генералитета Красной Армии, который не будет исполнять приказы Москвы. Который будет уничтожать боевые возможности собственных войск — например, уничтожением моторесурса танков в бессмысленных многосоткилометровых маршах.

Маленькая ремарка.

Моторесурс танка «тигр» составлял всего 60 км. Первое применение танка под Ленинградом во второй половине 1942 года было неудачным потому, что большая часть танков просто не добралась до поля боя со станции разгрузки.

Танки советских механизированных корпусов Юго-Западного фронта в июне- начале июля 1941 года прошли своим ходом 1200—1400 километров. Приказы не оставляли времени на осмотр танка и выяснение факта, что танк остановился из-за раскрутившейся гайки, которую надо было поставить на свое место. Но до этого несколько часов вскрывать люки, копошиться в железе, искать…

Ну а когда «гремящих броней, блестящих блеском стали» корпусов не стало, пришла очередь и пехоты. Ее тоже оторвали от баз снабжения, в походных колоннах вывели на дороги. Где она и была захвачена теперь уже превосходящими по мобильности и по вооружению механизированными соединениями противника.

Но для понимания этого нашим историкам и аналитикам не хватает примитива: признания того, что генералитет двух фронтов грубо нарушил дисциплину — не выполнил прямое указание высшего военного руководства страны — директиву № 3. И противник, авантюрно подставлявший свои тылы под естественный, совершенно логичный удар, приказ на который был издан и направлен в штабы фронтов, — знал, что этого удара не будет. Знал, что штабы фронтов не выполнят приказ.

член Военного совета Юго-Западного фронта дивизионный комиссар К. А. Гуров, заместитель командующего фронтом генерал Ф. Я. Костенко и начальник штаба генерал П. И. Бодин

Не бездарно, а исключительно грамотно не выполнят. Отберут 8-ой мехкорпус у честного командарма-26 генерала Костенко, который только из интересов врученной ему под командование армии не позволил бы взять Львов коротким и мощным ударом мехкорпуса по угрожающим его флангу войскам противника. И тогда лесистая Львовская область с двумя крупными складскими центрами во Львове и в Стрыю, опирающаяся на сложнопреодолимые Карпаты с юга, на укрепрайоны по границе, нависающая над путями снабжения немцев через Люблин и по шоссе на Киев, — превращалась бы во вторую занозу масштаба 5-ой армии. Даже при полной изоляции. А то и посущественнее. В Карпатах — не украинские националисты западенщины, — а дружественный русинский народ. За Карпатами — принадлежавшая Венгрии, но исторически связанная со Словакией территория. А словаки — не чехи. Словаки — это Словацкое национальное восстание 1944 года. Словаки — это просьбы о вхождении в СССР в 60-е. Это полковник Людвиг Свобода, командир чехословацкой бригады, бравшей вместе с Красной армией карпатские перевалы в 1944-ом. Союзные немцам словацкие части, в отличие от румын и венгров, на советской территории плохой памяти по себе не оставили.

Но и это не все. Для сведения: на юге Львовской области — нефтеносный район. Румыния обеспечивала добычу 7 млн тонн нефти в год. Львовская область дала Гитлеру 4 млн тонн. Каждая третья тонна из той нефти, на которой работали моторы Рейха! Быстрый уход Красной армии из Львовской области не позволил существенно разрушить инфраструктуру региона. — Не успевали. Нефтедобыча была быстро налажена. Ради нефти немцы здесь даже не уничтожали евреев, в руках которых было управление нефтепромыслами.

Короче. Альтернатива катастрофе 1941 была. Реальная. Она не просто была сама по себе как возможность, которую поняли крепкие задним умом потомки. Она была понята и выражена конкретными указаниями, что делать, — в форме сталинской Директивы № 3 от 22 июня 1941 года. В середине первого дня войны был фактически решен вопрос о полном и безусловном разгроме агрессора. «Малой кровью, могучим ударом». Или по меньшей мере — о лишении его возможности вести длительную войну.

Пуркаев М.А. – начальник штаба Киевского Особого военного округа (с 22 июня 1941 г. – Юго-Западного фронта)

И эта уникальная возможность была убита штабами двух главных фронтов — Западного и Юго-Западного. В штабах было много народу. Но в каждом из них были три человека, без подписи каждого из которых ни один приказ штаба не имел законной силы: командующий, начальник штаба, Член Военного Совета. На Юго-Западном фронте начальником штаба был Пуркаев, а членом Военного Совета — Никишев. В период, когда Пуркаев командовал Калининским фронтом возникла проблема голода в армиях фронта. Несколько десятков голодных смертей. Приехала комиссия, Пуркаева отстранили, выяснилось, что продовольствия фронту хватало, но была проблема распределения. После снятия Пуркаева эта проблема рассосалась. Есть такой эпизод.

Директива № 3 — зонд, с помощью которого нам удается проникнуть в подноготную катастрофы-1941. Принципы организации армии не допускают невыполнения директивы вышестоящего командования. Даже если тебе кажется, что ты лучше понимаешь обстановку. Даже если ты считаешь решение вышестоящего начальства глупым. Оно — начальство. И, кто знает, может, глупый приказ на самом деле не глуп. Тобой жертвуют во имя замысла, который тебе неизвестен. Люди должны гибнуть, выполняя заведомо неисполнимый приказ потому, что за тысячу километров от них реализуется операция, ради успеха которой и вправду имеет смысл погибать в кажущейся бессмысленной отвлекающей операции. Война — жестока.

На Западном и Юго-Западном фронтах два штаба фронтов одновременно отменили смысл директивы вышестоящего командования, изменили цели и сами направления контрудара. Вопреки воинской дисциплине. Вопреки стратегии, вопреки здравому смыслу. Изменили при этом подчиненность войск. На ЮЗФ вывели 8 мк из подчинения 26-ой армии. На Западном фронте вывели 6 мк 10-ой армии из подчинения этой самой 10-ой армии. И, кстати, тоже загоняли по дорогам Белоруссии. Командир 7-ой танковой дивизии этого корпуса в последующем в рапорте отчитается, что корпус приказами из штаба фронта бросали без ясной цели с направления на направление. Противника, заслуживавшего действий против него корпуса, — они так и не встретили. Но зато 4 раза преодолевали подготовленные немцами на нашей территории противотанковые рубежи. Как видим, почерк хорошо узнается.

Кстати, а гибель в окружении 13-ой армии тоже любопытна. Ее выводят из Минского УР — в район Лиды — приказом штаба фронта. А прибывающие войска Второго Стратегического эшелона примитивно не успевают занять позиции в Минском УРе. Сама 13-я армия отправлена вглубь будущего котла с занимаемых позиций около важного политического и промышленного центра города Минска — в условиях, когда угроза с северного фланга уже есть. В директиве штаба фронта на вывод армии под Лиду прямо говорится об обеспечении от угрозы со стороны Вильнюса. Но армию выводят не на шоссе Вильнюс-Минск, а уводят гораздо западнее — в пространство между базами снабжения укрепрайонов старой и новой государственных границ. В никуда. В леса. Армия гибнет ни за что ни про что. В последующем армия с таким же номером — воссоздается на базе дивизий 4-ой армии вновь.

А на защиту Минска в опустевший укрепрайон бросаются свежеприбывшие войска, которые даже не успевают занять укрепрайон. Танки Гота слишком быстро продвигались через Вильнюс с севера. Советские дивизии с ходу вступали в бой. Ни о каком налаживании взаимодействия с силами укрепрайона, ни о каком нормальном использовании запасов средств на складах УР — речи уже не могло быть.

Ну и совсем мелкий штришок к картине заговора в Красной армии. Среди воспоминаний солдат попалось на глаза свидетельство. Прибыли бойцы на фронт под Полоцк. На окраине какой-то деревни они утром позавтракали. Лейтенант Бардин, которого солдаты знали, построил их без оружия (оружие оставалось в пирамидах) и повел в деревню. Там уже были немцы. Бардин остановил строй и сообщил солдатам, что для них война закончилась. Вот так.

Власов

В описанных эпизодах прорисовалась фигура генерала Власова, через позиции механизированного корпуса которого немцы прорвались к окраинам Львова. Не особо утруждая себя.

А последний эпизод военной биографии Власова в составе Красной армии — это командование 2-ой ударной армией Волховского фронта. Известно, что армия попала в тяжелое положение, погибла. А Власов сдался. Но почти не известно, что погибла армия по причине невыполнения Власовым приказа Генштаба. В Генштабе осознали, что наступление армии захлебнулось, теперь она оказалась в опасном положении. И приказали Власову отвести армию на безопасные рубежи. Вывод войск было предписано осуществить до 15 мая 1942 года. Власов сослался на плохое состояние дорог, занятость этих дорог кавалерийским соединением. И сообщил дату, когда он сможет начать вывод армии — 23 мая. Немецкое наступление началось 22 мая. Армия оказалась в западне в полном составе.

Если не всмотреться пристально в события первых дней войны под Львовом, то можно было бы считать это роковым стечением обстоятельств, а Власова — человеком, у которого в 1942 году произошел переворот мировоззрения из-за ошибок Сталина, допущенных в первый год войны. Но события под Львовом были. Власов прямо к ним причастен. Обе дороги, по которым немцы могли доехать до Скнилова проходили буквально по краю того леса, где стояла в ожидании приказа 31 танковая дивизия его корпуса. Остальные войска корпуса тоже были не за тридевять земель. Они непосредственно прикрывали направление, по которому и был осуществлен прорыв механизированных сил противника, заняв восточный берег реки Верешица.

Можно определенно делать вывод, что Власов и в 1941 году был важным участником военного заговора. Причем последующая судьба Власова как создателя РОА — сама становится свидетельством сговора с немцами тех, кто руководил штабами по крайней мере двух фронтов и отдельными армиями этих фронтов в 1941 году.

Но понять это можно только внимательно изучив событийные ряды начального периода войны.

И обязательно надо видеть за «играми в солдатики» — важнейший результат этих игр. Войска уводились из районов сосредоточения гигантских материальных запасов на складах в как новой, так и старой государственных границ. Заговорщики лишали Красную армию средств ведения боевых действий, накопленных за несколько лет работы оборонной промышленности.

И наоборот, снабжали противника этими средствами. Бензином, снарядами к оставленным немцам пушкам, авиабомбами, продовольствием, запчастями к технике, которая бросалась из-за мелких поломок, медикаментами, взрывчаткой, проводами, рельсами, шпалами, шинами для автомобилей, фуражом для лошадей. Интересная подробность. Готовясь к войне с СССР немцы сократили заказы на производство боеприпасов. Они определенно знали, что Красная армия в короткие сроки столкнется с нехваткой снарядов.

Вяземский котел

Я не готов сегодня рассуждать о каждой проблеме 1941 года. Не все посильно. Сложно рассуждать о случившемся под Киевом.

Но удалось многое важное прояснить и по Вяземскому котлу.

Для меня самым удивительным оказался факт размещения десяти дивизий народного ополчения Москвы(ДНО) — строго против направления главных ударов немцев в операции «Тайфун». Пять кадровых армий Резервного фронта посредине. А на очевидных направлениях возможного наступления противника — вдоль основных шоссе — только что при дивизии ополченцев.

Ополченцев ставят на самые опасные направления. Ну просто по логике: среди глухих смоленско-вяземских лесов есть два шоссе. Минское и Варшавское. Ну не по лесам же и болотам пробираться наступающим немцам. — Вдоль дорог. И на обеих дорогах первыми встретили удар операции «Тайфун» 10 дивизий московского народного ополчения. Большинство дивизий народного ополчения прибыли на фронт 20 сентября. Буквально за 10 дней до начала немецкого наступления. И получили участки фронта, удар противника на которых наиболее вероятен.

Обеспеченные сверх головы всем, чего только могло не хватать служивым, 5 армий Резервного фронта, — исчезли в результате операции «Тайфун» — как их и не бывало.

А московские ополченцы — не исчезают. Разгромленная 8-ая ДНО — прорисовывается 16 октября на Бородинском поле . Позже боец этой ДНО Эммануил Козакевич становится автором небезызвестной повести «ЗВЕЗДА», по которой снят одноименный фильм.

Три ДНО южного направления прорыва немцев так или иначе обгоняют немцев — и останавливают их в Наро-Фоминске, под Тарутино, под Белевым.

На северном участке сложнее. 2-ая ДНО ценой больших потерь прорывает кольцо окружения Резервного фронта под селом Богородицкое. И с удивлением обнаруживает, что армии фронта не желают выходить из окружения через готовый, пробитый тысячами отданных жизней проход. Обескровленная 2-ая ДНО в декабре 1941 года была расформирована.

Еще одна московская ДНО после длительного отступления, после выхода из окружений — заняла оборону на Пятницком шоссе между дивизиями Панфилова и Белобородова. Она стала 11-ой гвардейской дивизией. Дивизия Панфилова стала 8-ой гвардейской. Дивизия московского народного ополчения, брошенная в бой без подготовки, — стала 11-ой гвардейской.

А пять — не дивизий, но армий Резервного фронта, особо себя в военном плане не проявили, и при этом обеспечили немцам сотни тысяч пленных. Как такое может быть?

Командующий 19-й армией генерал-лейтенант М.Ф. Лукин.

Есть воспоминания комдива 2-ой дивизии народного ополчения о том, что в первый день немецкого наступления ему поступил приказ от командования армии, которой он подчинялся, на отступление. Вслед за этим к нему прибыли офицеры связи из 19-ой армии генерала Лукина — и отдали приказ не отступать, а занять такой-то рубеж обороны — и обеспечить проход через позиции дивизии этой армии. Парадокс ситуации в том, что комдив выполнил именно этот приказ. — Приказ чужого командарма. Почему?

И пробила дивизия коридор из Вяземского котла тоже по приказу Лукина. А вот сдача армии в плен происходила уже после ранения Лукина.

Про саму 19 армию известно, что буквально перед передачей ее под командование Лукина бывший командарм Конев составил длинный список офицеров штаба армии, которых он подозревал в предательстве. И есть мемуары военврача, который наблюдал, как Лукин выстроил около 300 офицеров штаба армии и вызвал добровольцев для командования тремя ротами прорыва. Добровольцев не было. Командиры рот были назначены Лукиным. С задачей прорыва они, тем не менее не справились.

Похоже, что всплыли фрагменты страшной правды начального периода войны. Обширность офицерского заговора была настолько значительной, что честным офицерам и генералам приходилось учитывать его постоянно. И, похоже, пользоваться способами опознавания «своих».

Но это уже другой вопрос. Важный. И чрезвычайно актуальный для сегодняшней России.

Вывод

Главное в том, что заговор, важнейшие эпизоды которого и почерк реализации которого нами выявлены, — был. Сведения, которые позволили его вычислить, — всплыли. И их удалось охватить взглядом. Выявить в хаосе происходившего противоречия и закономерности.

На грань краха советскую страну поставила не мощь германских дивизий, не непрофессионализм наших солдат и офицеров 1941 года, а именно измена, тщательно подготовленная, продуманная, спланированная. Измена, которая была учтена немцами при выработке совершенно авантюрных, если их судить объективно, планов наступления.

Великая Отечественная война не была дракой русских с немцами или даже русских с европейцами. Врагу помогали русские офицеры и генералы. Она не была столкновением империализма с социализмом. Врагу помогали генералы и офицеры, которых наверх подняла Советская власть. Она не была столкновением профессионализма и глупости. Помогали офицеры и генералы, считавшиеся лучшими, которые по результатам их службы в мирное время — были возведены в элиту Красной Армии. И наоборот, там, где офицеры и генералы Красной армии не предавали, — немецкий военный гений являл собственную беспомощность. 5-ая армия ЮЗФ — ярчайший тому пример. А потом были Тула, Воронеж, Сталинград. Сталинград из истории трудно смыть. Был город-герой Тула, удар на которую приняли рабочие тульских заводов в составе Рабочего полка и туляки же, военизированная охрана заводов, — в составе полка НКВД. В 2010 году парад в Туле не предусмотрен. Не любят Тулу.

И Воронеж тоже не любят. Хотя Воронеж в оборонительной фазе — был вторым Сталинградом.

После вскрытия проблемы измены 1941 года вопрос о том, кто с кем воевал, становится гораздо актуальнее, чем это представляется до сих пор. И это вопрос — внутренний. Кто с кем воевал в нашей собственной стране? Воевал так, что воронки от той войны не сравнялись по сей день. А душевные раны — бередят не только ветеранов, но и их внуков? — В отличие от ничуть не менее жестокой по событиям на фронте — первой мировой, которая для России — «забытая». Великая Отечественная оказалась страшнее, но содержательнее

С этим предстоит разбираться. Чтобы не было «конца истории», о котором в последнее время стали слишком часто упоминать.

Предстоит разбираться, чтобы у человека было будущее.

2010г.

 

Сталин в педагогике. Часть I

Чтв, 04/05/2017 - 06:00

Период конца XIX – начала XX вв. характеризуется значительными переменами в педагогике и школьном устройстве России. Планировалось введение обязательного всеобщего начального образования. Политика играла огромную роль в процессах преобразования образовательной системы. Либеральные партии и педагогические организации приложили немало усилий для создания обширной программы демократических реформ школы, которая была принята на съездах по народному образованию в 1908–1913 гг. Согласно этой программе должны были увеличиться ассигнования на школу, усилиться система местного самоуправления, соблюдаться преемственность ступеней образования, осуществляться равенство мужского и женского образования, кроме того, начальное образование должно было стать обязательным и бесплатным.

Сходные программы выдвигали и другие партии и общественные организации. Программа РСДРП во главе со своим наиболее влиятельным лидером В. И. Лениным провозглашала независимость школы от церкви, обучение на родном языке, всеобщее бесплатное обязательное образование до 16 лет. В качестве необходимого условия достижения пунктов программы объявлялось свержение самодержавия.

Вопрос всеобщего начального обучения впервые был поставлен в 1890 г. В 1895 г. на II съезде по техническому и профессиональному образованию снова обсуждался этот вопрос. В 1900-х гг. Министерство просвещения предлагает проекты организации всеобщего обучения, реформы по этому направлению были прерваны в связи с началом Японской войны и последующих революционных событий. Постоянно нарастало несоответствие между требуемым современным обществом и существующим уровнем образованности населения.

1906 г. I Государственная дума

В 1906 г. I Государственная дума приняла законопроект о введении в течение 10 лет всеобщего начального обучения, который был пресечен Государственным советом. II Государственная дума вновь делала попытки провести проект О введении всеобщего начального обучения в Российской империи, который предполагал дополнительные ассигнования для реализации этого проекта. Однако суммы, выделяемые государством оказались недостаточными. III Государственная дума вновь поднимает этот вопрос в 1909–1911 гг. Принятый в результате Законопроект 1911 года предусматривал разработку учебных программ городов и земств с учетом их региональных особенностей, возрастание влияние органов местного самоуправления, улучшение социального статуса педагогов и оплаты их труда. Этот законопроект встретил сопротивление со стороны религиозных деятелей и сторонников церковно-приходских школ. Последний раз в рассматриваемом периоде проект всеобщего начального обучения выл выдвинут Павлом Николаевичем Игнатьевым в 1916 г. Он предусматривал 4-х летнее обучение в народной школе или 3-х летнее – в гимназии. Осуществление этого проекта было прервано революцией в феврале 1917 г.

Граф Игнатьев Павел Николаевич (1870-1945)

На протяжении 1890 – 1900-х гг. система образования пополнилась большим количеством начальных учебных заведений. Сначала рост церковно-приходских школ происходил наиболее быстрыми темпами, после 1895 года светское образование начинает преобладать. Во многих школах возрастают сроки обучения до 5–6 лет. В 1912 г. появились высшие начальные училища, ставшие следующей ступенью после элементарной школы. Возникала острая потребность в квалифицированных педагогических кадрах. В связи с этим появляются курсы подготовки учителей, учительских институтов и семинарий, неправительственных высших педагогических учебных заведений. Возникают частные экспериментальные учебно-воспитательные учреждения, являющиеся представителями новой организации начального обучения. Среди них открытый в Москве в 1906 г. «Дом свободного ребенка». Здесь старались создать благоприятную психологическую атмосферу, обучить детей базовым знаниям и основам трудовой и творческой деятельности. Практиковалась совместная работа детей, родителей и педагогов. Существовала система школьного самоуправления.

Дом Общества «Детский труд и отдых»

«Саттльмент» – школа, созданная А. У. Зеленко и С. Т. Шацким, позже получившая название «Детский труд и отдых» имела программу, в которой важное место занимало трудовое и общественное воспитание в совокупности с начальным обучением.

Несмотря на заметное улучшение положения в системе российского образования, развитие его происходило низкими темпами, и часть населения оставалась безграмотной.

Не оставалось в стороне от преобразований и среднее обучение. Число учащихся в гимназиях, прогимназиях и реальных училищах возрастало, как и число самих учебных заведений. Среднее образование давали так же кадетские корпуса, частные средние учебные заведения, коммерческие училища и среднетехнические училища для мальчиков.

Классическое среднее образование вызывало все большее недовольство со стороны властей и общества. В связи с этим была создана комиссия по устранению недостатков среднего образования (1899–1900), которая выдвинула следующие предложения: создать при университетах педагогические курсы по подготовке учителей средней школы; улучшить материальное положение учителей средней школы; сохранить в качестве основных типов средних учебных заведений гимназии и реальные училища; усилить нравственное, национальное и физическое воспитание; сократить объем изучения в гимназии латыни и греческого языка; повысить статус реальных училищ; облегчить возможность перехода из гимназии в реальное училище и наоборот. В действительности были реализованы только некоторые из пунктов. Комиссия по средней школе 1901 г. под началом министра просвещения П. С. Ванновского предусматривала усиление современного образования, слияние гимназии и реального училища, усиление физического, эстетического и трудового воспитания. Большинство из намеченного этой комиссией было осуществлено.

Дальнейшее преобразование среднего обучение происходило под руководством министра просвещения П. Н. Игнатьева в соответствии с Планом реформы средней школы 1916 г. Предполагалось создание единой гимназии с элементами профилирующих направлений и учетом национальности учащихся. План не удался в связи с отстранением Игнатьева с поста министра.

В период с 1908 по 1914 гг. среднее образование подверглось давлению со стороны реакции: было урезано школьное самоуправление, усилен государственный контроль.

В начале XX века возникли экспериментальные учебно-воспитательные заведения по образцу «Западных школ». Они способствовали возрождению образовательной системы среднего уровня. Появлялись пилотные школы среднего образования, вводившие сотрудническую систему обучения, школьное самоуправление. В Москве появились нетрадиционные учебно-воспитательные заведения, где развивались и применялись новые педагогические технологии, заимствованные из западноевропейского опыта. Открывались сельские гимназии, учитывающие в программе обучения необходимость сельскохозяйственной направленности.

Важным нововведением в систему начального и среднего образования было профессиональное и техническое обучение. В начальной школе это новшество проявилось в форме уроков ручного труда. В сфере среднего образования открывались ремесленные и низшие технические училища. Перед началом первой мировой войны профессиональное и техническое обучение плотно укрепилось в системе среднего образования.

В системе высшего образования произошли в основном количественные изменения. Значительно увеличилось число студентов и доля женщин среди них. Во многих провинциях, в том числе в Саратове, открывались университеты. С другой стороны, по причине политических противоречий относительно организации высшего образования, была урезана стипендия, почти отменена автономия университетов. Все эти и другие изменения вызвали волнения в студенческой среде, которые в полной мере проявились в революции 1905 года. В результате были приняты Временные правила, согласно которым университеты и студенты получили требуемые права и свободы. Однако реакция 1908 г. ввергла университетскую среду в еще большие лишения и запреты. Протесты студентов жестко пресекались, производились массовые аресты и высылки из Москвы.

Положение исправило Временное правительство 1917 г., приступив к демократизации университетов.

Начало первой мировой войны повлекло за собой кризис образовательной системы России.

Историю педагогики России советского периода условно можно разделить на три этапа, имеющих специфические особенности, при соблюдении основной идеологии в этом направлении: 1917 – начало 1930-х гг., 1930-е гг., 1945–1991 гг.

После Октябрьской революции 1917 г. началось активное разрушение существовавшей школьной системы. Частные учебные заведения были запрещены, религиозные элементы обучения исключены, во всех школах было введено совместное обучение мальчиков и девочек, подчинение всех учебных заведений государственной власти.

Большевики, пришедшие к власти в результате революции, начали внедрение в массы своей идеологии посредством школ. Они считали роль воспитания определяющей в формировании политических взглядов подрастающего поколения. Российская Коммунистическая Партия (РКП) организовала деятельность по перестройке школ, возглавили которую Н. К. Крупская, А. В. Луначарский и М. Н. Покровский. Они занимались в первую очередь внедрением коммунистических идей и осуществлением большевистских реформ в системе образования. В октябре 1918 г. вышли документы, определяющие основные пункты реформирования школ: единая система совместного и бесплатного общего образования в два этапа: 5-ти и 4-х летнего обучения, право на образование не зависимо от расовой, национальной и социальной принадлежности, обучение на родном языке, абсолютная светскость обучения, присутствие производительного труда в программе обучения.

М. Н. Покровский

А. В. Луначарский

Н.К.Крупская

Гуманное отношение к ребенку, необходимость создания максимально благоприятных условий для его всестороннего развития формально провозглашались важнейшей задачей новой правительственной политики в области просвещения. Дети — будущее отечества, и от того, какие идеалы и ценности будут ими усвоены, зависит судьба революции, утверждалось во всех документах Народного комиссариата просвещения (Наркомпроса), созданного в 1918 г. Школа должна была исходить из интересов, потребностей и социальных инстинктов школьника, организуя и направляя их в общественное русло и тем самым способствуя воспитанию человека нового типа.

Совместное обучение детей обоего пола — требование прогрессивной демократической педагогики, о котором так много говорилось до революции, должно было быть реализовано в практике советской школы. Авторы первых документов о школе полагали, что совместное обучение якобы позволяет лучше учитывать специфику умственных и физических способностей детей, индивидуализировать подход к ним в зависимости от анатомо-физиологических и психических особенностей мальчиков и девочек.

В документах Наркомпроса говорилось, что воспитать человека-гуманиста сможет только учитель, сознательно принявший социалистическую идею. Поэтому особенно большое внимание начали уделять подготовке новых учителей, привлечению к работе в школе новых людей.

Руководители Наркомпроса — А.В. Луначарский, Н.К. Крупская, М.Н. Покровский — в те годы постоянно говорили о том, что воспитание молодого поколения в духе коммунизма приведет к утверждению гуманистических отношений между людьми, что воспитание человека в духе гуманизма связано с формированием именно коммунистической убежденности, непримиримым отношением к врагам социализма.

Значительное сопротивление коммунистическая направленность организации школ встретила со стороны педагогов страны. Члены Всероссийского учительского союза стояли на позициях демократической организации школ и учебно-воспитательного процесса. В декабре 1917 – марте 1918 происходила массовая стачка учителей, отказывающихся подчиняться преобразованиям в школьной организации. Большевистская власть пресекла подобного рода деятельность, создав в качестве альтернативы Союз учителей – интернационалистов, пообещав повысить социальный статус учителя. Однако обещания оказались всего лишь способом достижения согласия и спокойствия со стороны учителей.

Летом 1919 г. началась дискуссия о том, какой должна быть школа II ступени. Против средней общеобразовательной школы резко выступил ЦК РКСМ, мотивируя тем, что школа II ступени оторвана от жизни, в ней учится очень мало детей рабочих и крестьян. Вместо этого ЦК РКСМ рекомендовал школы-клубы для рабочих-подростков.

Иную позицию занимали работники системы профессионального образования. Они предлагали создавать учебно-показательные мастерские, профессионально-технические и сельскохозяйственные школы (на базе школы I ступени) и техникумы (на базе двухлетнего обучения в школе II ступени). Каждая школа II ступени, по мнению, например, О.Ю. Шмидта, должна была иметь определенный уклон — педагогический, социально-экономический, сельскохозяйственный, индустриально-технический, чтобы после ее окончания и прохождения краткосрочных курсов и практики по узкой специализации учащиеся могли стать квалифицированными работниками. Линию на сохранение школы II ступени заняли А.В. Луначарский и в целом Наркомпрос, полагая, что обязательной общеобразовательной базой для профессионального обучения должна стать школа II ступени.

В конце 1919 — начале 1920 г. состоялось традиционное для того времени совещание по вопросам народного образования, на котором базой всех типов образования было предложено считать вместо девятилетней школы семилетнюю школу с двумя концентрами: первый — четыре года, второй — три года.

На этой базе предполагалось создание профессиональных школ-техникумов с 3-4-летним сроком обучения, а затем и обучение в высшей школе. При этом можно было создавать и профессиональные школы на базе начальной общеобразовательной подготовки.

Справедливость требует заметить, что глава большевизма, В.И. Ленин такую позицию подверг критике, и в итоге только половина школ II ступени была преобразована в техникумы вместо имевшей ранее место тенденции к их полной профессионализации.

В 1922 г. Наркомпрос опубликовал новое постановление, согласно которому основным типом общеобразовательной школы становилась девятилетняя школа, состоявшая из двух ступеней: школа I ступени с пятилетним сроком обучения и школа II ступени с четырехлетним сроком обучения. Школы II ступени могли быть связаны организационно со школами I ступени или существовать отдельно.

Начиная с 1927 г. для школ II ступени были приняты обязательные учебные планы и программы. В учебном плане выделялось два цикла: общественные дисциплины — обществоведение в VIII классе (5 часов в неделю, в IX классе — 4 часа) и естественнонаучные дисциплины (физика, химия, математика и естествознание в VIII классе — 12 часов в неделю, в IX классе — 12 часов). Предполагалось, что девятилетка должна была заложить у учащихся фундамент материалистического мировоззрения, а также готовить работников для таких отраслей производства, где необходимо предварительное общее среднее образование.

Особое внимание в школах II ступени уделялось политехническому обучению и трудовому воспитанию. Помощь им должны были оказывать школы, ФЗУ, профшколы, техникумы, вузы, опытные сельскохозяйственные станции, заводы, фабрики, колхозы, помогая оборудовать школьные мастерские, предоставляя выпускникам рабочие места, посылая своих специалистов для обучения школьников трудовым профессиям.

В 1926-1934 гг. существовало как бы раздельно два типа школ I ступени: в городах и рабочих поселках фабрично-заводские семилетки (ФЗС) и в сельской местности школы крестьянской (с 1930 г. — колхозной) молодежи (ШКМ). Окончившие эти школы могли поступать в VIII класс, т.е. в школу II ступени, или в средние профессиональные учебные заведения. В ФЗС учащимся давались некоторые навыки промышленного труда, а в ШКМ — сельскохозяйственного.

Уже к началу 30-х годов стала очевидной необходимость унификации типов школ, и 15 мая 1934 г. было издано постановление Совета Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) «О структуре начальной и средней школы в СССР», согласно которому на всей территории СССР были установлены единые типы общеобразовательных школ: начальная с четырехлетним сроком обучения, неполная средняя (семилетняя, включавшая и начальную) и средняя с общим сроком обучения десять лет. ФЗС и ШКМ были преобразованы в неполные средние школы.

Такая структура общеобразовательной школы с некоторыми модификациями, вызывавшимися политической конъюнктурой, сохранялась вплоть до 80-х годов, заслужив мировое признание с точки зрения логичности ее построения и уровня даваемой ею общеобразовательной подготовки, правда, отягощенной жесткими идейно-политическими рамками.

Народный комиссариат просвещения разработал программы и планы общеобразовательных школ. Они принципиально отличались от прежних тем, что основывались не на предметах и дисциплинах, а на принципах комплексного построения учебного материала. Такие программы содержали элементы связи теории обучения с реальной жизнью, что подразумевало наличие экспериментальной, исследовательской и творческой деятельности учеников. В 1920-е гг. открывалось и закрывалось множество школ разных типов. В общем, педагогика этого периода не имела каких-либо качественных успехов. Личность все больше подавлялась коллективом. Творческое и культурное развитие угасало. Детей воспитывали в духе абсолютного безынициативного послушания.

Вся работа по замене традиционной отечественной школы, складывавшейся в течение столетий, новой, Единой Трудовой школой, организовывалась и возглавлялась Народным комиссариатом просвещения (Наркомпросом), созданным в 1917 г.

Первым наркомом просвещения был назначен Анатолий Васильевич Луначарский (1875-1933), широко образованный человек, писатель, искусствовед, литературный критик. Он получил высшее образование в Цюрихском университете (Швейцария), где изучал философию. Здесь он сблизился с русскими социал-демократами и стал членом РСДРП с момента ее оформления (1898), позже примкнув к большевикам. До 1917 г. он жил в эмиграции, где заинтересовался, в частности, вопросами школы и педагогики.

Все его многочисленные публикации по вопросам просвещения и школы за время пребывания в Наркомпросе (до 1929 г.) были посвящены пропаганде коммунистических идей в области воспитания и обоснованию с позиций большевизма проводимых школьных реформ.

Может быть, наиболее ярко это проявилось в статье А.В. Луначарского «О социальном воспитании» (1918), в которой он заострил вопрос о цели воспитания: для кого воспитывается человек — для себя или для общества. Ответ: ребенок, человек воспитывается в интересах социалистического общества. Этим должны определяться и формы, и содержание, и методы работы школы. Свои мысли в этом духе А.В. Луначарский развивал и конкретизировал на протяжении всех 20-х годов. В частности, в статье «Воспитание «нового» человека» (1928) и в докладе на совещании преподавателей обществоведения в 1928 г. «Воспитательные задачи советской школы» он рассматривал опять тот же теоретический вопрос педагогики того времени — о цели воспитания: для кого должен воспитываться ребенок — для себя или для общества. Решал он этот вопрос по-прежнему вполне однозначно — для социалистического общества. Эта установка, обусловленная идеями большевизма, определяла все направление и предыдущего и последующего строительства советской школы.

Однако, быть может, не будет преувеличением назвать главным теоретиком Наркомпроса Надежду Константиновну Крупскую (1869-1939), как бы представительницу В.И. Ленина, ее мужа. Серьезного образования она не получила: окончила гимназию кн. А.А. Оболенской, включая педагогический класс, недолго проучившись на Петербургских высших женских курсах (Бестужевские курсы), она увлеклась идеями марксизма. Несколько лет Н.К. Крупская работала учительницей в Смольной воскресной школе для рабочих в С.-Петербурге, а в 1895 г. вступила в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Через год она была арестована и отбывала наказание в ссылке, некоторое время вместе с В.И. Лениным, а в 1900 г. уехала к нему за границу. В течение ряда лет она занималась организационно-партийной и журналистской деятельностью за рубежом. Здесь она, как и А.В. Луначарский, заинтересовалась проблемами школы и педагогики.

Сходство развития политических убеждений А.В. Луначарского и Н.К. Крупской, близость их представлений о путях перестройки школы сделали их идеальными соратниками по руководству Наркомпросом и в деле построения новой, советской школы в России.

С первых дней пребывания в Наркомпросе Н.К. Крупская, реализуя большевистскую идею, делала все возможное для практической реализации установки на идеологизацию и политизацию молодежи, в первую очередь школьников. За время пребывания в Наркомпросе Н.К. Крупская, развивая и отстаивая коммунистический подход к воспитанию, опубликовала много статей и брошюр по вопросам трудового обучения и политехнического образования, содержания и методов обучения в советской школе, об учителе и его подготовке, об образовании взрослых, дошкольном воспитании, о деятельности пионерских организаций и т.д. Собрание ее сочинений в 11 томах было издано в 1957—1963 гг.

Пожалуй, наиболее интересной следует признать работу Н.К. Крупской «Народное образование и демократия» (1918), в которой она предложила марксистскую трактовку истории европейской школы и педагогики. Трактовка и оценка фактов истории, теории и практики образования, данные в этой работе, при всей их очевидной односторонности на долгие годы стали аксиоматичными для советских ученых в области педагогики, что нанесло несомненный вред всей отечественной педагогической науке.

В общем, можно утверждать, что идейно-политическая направленность всего многотрудного процесса обоснования Единой Трудовой школы, разработка содержания и методов обучения в ней инициировались Наркомпросом и его руководителями, в первую очередь А.В. Луначарским и Н.К. Крупской.

Сдвиг в развитии начальной школы произошел в 1931 г., когда принятием соответствующего постановления предполагалось ввести предметные программы. Реформы 1930-х гг. привели к жесткой организации и стандартизации образовательной системы всех уровней.

Ленинская школьная политика была продолжена И.В. Сталиным (1879–1953), который многое сделал для развития массовой общеобразовательной и высшей школы. Политика и основные тенденции развития советской школы, заложенные в 20–30-е годы, были продолжены и в последующие десятилетия.

Развитие советской школы в целом можно представить так: центральная идея ее строительства – создание единой общеобразовательной трудовой политехнической школы; к этой идее, как к исходному принципу, в стране возвращались каждый раз при реформировании школы вплоть до начала 80-х гг.; формирование политики, направленной на максимальный охват всего населения образованием, на предоставление равных прав и условий для получения образования всеми детьми; государственная забота о поддержке и развитии образования (благодаря этой заботе удалось сохранить образование даже в годы Великой Отечественной войны); быстрый рост числа всех видов учебно-воспитательных учреждений – от детских садов до университетов; постоянное освоение новых рубежей всеобщего образования – от начального в 30-е гг. до среднего – к 70-м; постоянная забота государства и общества о развитии не только образования, но и воспитания; создание и совершенствование достаточно эффективной системы подготовки учителя, позволяющей готовить не только высококвалифицированные профессиональные педагогические кадры, но и высоконравственных, и высокообразованных людей. Все это позволило создать стройную, эффективную и одну из лучших в мире систему образования.

Вместе с тем в работе советской школы был целый ряд недостатков: формализм, чиновничий подход к решению многих школьных проблем, неоправданный разрыв с историческими корнями, потеря многих духовных и нравственных ценностей.

Однако первые документы советской власти о школе своей фразеологией в известной мере заинтересовали ту часть педагогов, которая в условиях дореволюционной России стремилась к демократическим преобразованиям школы. С.Т. Шацкому, П.П. Блонскому, Н.Н. Иорданскому и многим другим казалось, что новая власть сможет реализовать педагогические идеи, которые встречали противодействие со стороны официальных кругов до революционных потрясений. Именно данное обстоятельство и побудило эту часть педагогов активно сотрудничать с Наркомпросом.

Построение Единой Трудовой школы, провозглашенной Наркомпросом, рассматривалось как важнейшее условие демократизации всей системы народного образования. На смену народным школам, гимназиям, училищам, лицеям, отражавшим многообразие социально-культурного уклада старой России, должна была прийти школа, которая по замыслам советской власти призвана стать мощным фактором формирования свободной, демократически ориентированной личности нового человека.

А.М. Эткинд пишет: «Наркомат просвещения был совершенно необыкновенным учреждением. Огромная и всё разбухавшая бюрократическая структура управлялась глубоко несходными между собой людьми. Вернувшиеся с фронтов большевистские комиссары сидели за одним столом с любимыми публикой деятелями артистической богемы; старые министерские чиновники — с радикально настроенными энтузиастами небывалых методов просвещения; университетские профессора — с женами высших чинов нового руководства…

Наркомат просвещения РСФСР (Наркомпрос)

«Наша служба в Наркомпросе мне вспоминается как отрадный оазис, где соединяешься с друзьями, вырабатываешь какие-то светлые утопии во всемирном масштабе и забываешь на время кошмар, тебя окружающий», — писала дочь Вячеслава Иванова, работавшая в 1918—1920 в Школьном отделе под началом Н.Я. Брюсовой, сестры знаменитого поэта. Сам же Иванов заведовал в этом оазисе одной из секций Театрального отдела. Его начальником была О.Д. Каменева, сестра Троцкого и жена другого большевистского лидера, Л.Б. Каменева. Жена самого Троцкого заведовала соседним, Музейным отделом Наркомпроса…

Из членов-учредителей Русского психоаналитического общества аналитическую практику, насколько нам известно, имели только трое: И.Д. Ермаков, Ю.В. Каннабих и М.В. Вульф; и лишь последний представлял фигуру, пользовавшуюся признанием коллег за рубежом.

Ю.В. Каннабих

И.Д. Ермаков

Участие ведущих теоретиков педагогической реформы С.Т. Шацкого и П.П. Блонского, а также руководителя Главного управления социального воспитания Наркомпроса Г.П. Вейсберга обеспечивало психоаналитикам официальную поддержку, но и требовало отдачи в масштабе и формах, привычных новой власти. К этой группе примыкал и существенно её усиливал один из профессоров, О.Ю. Шмидт, политическая карьера которого начинала в это время стремительный взлёт».

О.Ю. Шмидт

Шацкий Станислав Теофилович (1 (13) июня 1878 — 30 октября 1934)

П.П. Блонский

Идеи гуманного отношения к ребенку получили широкое развитие в отечественной педагогике начала XX века. Отдельные течения (свободное воспитание, опытно — экспериментальная педагогика) объединяло общее стремление создать педагогическую науку и практику, свободную от методов авторитарности и угнетения личности ребенка. Если идеи свободного воспитания, оказав значительное влияние на развитие педагогической мысли, не нашли более или менее заметного выхода в практику, то опытно-экспериментальное направление сыграло решающую роль в реформировании всей существующей образовательно — воспитательной системы.
Лидер опытнической педагогики С. Т. Шацкий исходил из того, что «дети гораздо серьезнее, интереснее и умнее, чем мы предполагаем», заслуживают жизни в «детском царстве». Но для этого педагог в первую очередь должен постичь «тайну собственного превращения в детство».

Деятельность С. Т. Шацкого была выдающимся явлением педагогики первой трети XX века.
В дооктябрьский период самым заметным, пожалуй, было направление экспериментальной педагогики, попытавшейся объединить все антропологические науки для создания учения о развитии ребенка и человеческой личности. Лидер этого направления Л. П. Нечаев главными аксиологическими основами своей концепции называл проблемы гуманных отношений в школе и воспитания нравственно ценной личности. Он утверждал, что нравственным человеком может быть только тот, у кого обострено чувство совести, как его нравственный долг, кто способен к эмоциональным переживаниями, обладает развитым интеллектом. Самое главное, чтобы человек не чувствовал какого-либо духовного гнёта, а ребенок ходил бы в школу, возвышающую личность ученика. По Нечаеву, только педагог, «глубоко понимающий психические запросы учащихся, будет в силах сбросить с себя цепи старых предрассудков и вредных традиций. Только сила истинного педагогического образования создаст свободную школу — колыбель свободного народа».

Продолжение следует

Использованы материалы:

 

Это Спарта!

Срд, 03/05/2017 - 06:00

Jean-Jacques-François Le Barbier — A Spartan Woman Giving a Shield to Her Son

Спарту не зря считают самым странным государством Древней Эллады: эта репутация прочно закрепилась за ней еще у древних греков. Одни смотрели на спартанское государство с нескрываемым восхищением, другие же клеймили царившие в нем порядки, считая их дурными и даже аморальными. И тем не менее именно Спарта, военизированная, закрытая и законопослушная, стала образцом идеального государства, придуманного Платоном, уроженцем вечного соперника Спарты — демократических Афин.

Спартанское государство располагалось в южной части греческого полуострова Пелопоннес, а его политический центр находился в области Лакония. Именно там и обосновались самые «лаконичные» люди в истории. Государство спартанцев в древности именовалось Лакедемон, а Спартой звалась группа из четырех (позднее — пяти) поселений на правом берегу реки Эврот. Спартанскую политику в Греции отличали одновременно наклонность к самоизоляции и желание помыкать остальными греками. Спартанцы боролись за первенство в Греции, бесцеремонно вмешиваясь в дела других государств, запугивая слабых соперников и не давая подняться сильным. Огромная военная мощь, практически непререкаемый авторитет среди ближних и дальних соседей, поразительная внутренняя стабильность сочетались в спартанском государстве с удивительной хозяйственной и культурной отсталостью.

Законы для Лакедемона

На протяжении столетий Спарта и Законы царя Ликурга оставались неразделимыми понятиями. В легендарной фигуре законодателя жители Лаконии видели основателя спартанской государственности, связывая с его именем едва ли не все особенности своей общественной жизни и быта. Легенды доносят до нас образ мудрого правителя, не просто реформировавшего политические институты своей страны, но и воспитавшего характер целого народа. Основной задачей всей внутренней политики спартанского государства было поддержание его традиционных устоев. Законы спартанцев являли собой рациональное, логически выстроенное целое. Многие их институты кажутся пришедшими из глубины веков, но вместе они работали как хорошо отлаженный механизм. Необычные стороны спартанской жизни были не реликтом седой старины, а результатом целенаправленной и кардинальной перестройки, которую исследователи иногда называют «переворотом VI века». Спарта не всегда была такой: примерно до VI века до н. э. спартанцы, скорее всего, не слишком отличались от остальных греков. Так, в VII и VI веках до н. э. в их обиходе использовались красивые и дорогие вещи, и в целом изделия местного ремесленного производства отличались отменным качеством. Но уже после VI века до н. э. многие ремесла в Спарте исчезают, а уровень материальной культуры стремительно падает. Тяга к красивым вещам с тех пор стала рассматриваться как антиобщественная и неприличная для спартанца. С началом Олимпийских игр спартанцы принимают в них самое активное участие, более того, в VII и первой половине VI века до н. э. свыше половины победителей во всех основных видах олимпийских состязаний были выходцами из Лакедемона. Однако затем спартанские атлеты внезапно перестают приезжать в Олимпию. За этими фактами легко угадывается трансформация спартанского общества, определившая характерные черты Спарты классического периода и сделавшая ее столь непохожей на остальную Грецию. Современные исследователи признают, что в истории Спарты наступил некий переломный момент, когда она замкнулась в себе и превратилась в то казарменное государство, о котором поведали хронисты Греции и Рима.

Ликург-законодатель

Lycurgus_of_Sparta,_Merry_Joseph_Blondel

Ликург – великий законодатель Спарты. Именно он дал Спарте те законы, которые породили спартанский образ жизни, где важнейшими являются общественное бытие человека и жесткая, если не жестокая борьба против роскоши, изнеженности и пресыщения. Кстати, богатство было включено Ликургом в число злейших пороков человека, равно как и пустое многословие – именно от Ликурга пошло так называемое лаконичное, то есть краткое, емкое слово.

Относительно жизни и деятельности Ликурга имеются различные, иногда противоречивые сведения. Все сходятся в том, что Ликург был из царского рода, но различно определяются также время его жизни и его законодательства. Ксенофонт относил деятельность Ликурга ко времени Гераклидов. У Плутарха и Геродота приведены различные списки спартанских царей,по которым Ликург может оказаться или дядей Евнома или его внуком.(Геродот. История. Книга 8 ,131; Плутарх. Биография Ликурга, I). Подобные трудности в генеалогии можно объяснить и тем, что в Спарте оставались пережитки полиандрии, когда у двух братьев могла быть одна общая жена. Из разнообразных хронологических дат наибольшим авторитетом, по-видимому, пользовалась в древности дата Ктесия, принятая также александрийскими хронографами Эратосфеном и Аполлодором; по их расчёту начало деятельности Ликурга относилось к 884 году до н. э.

Законодатель принадлежал к царскому роду, считался прямым потомком Геракла в одиннадцатом колене. Когда умер бездетным его старший брат царь Полидект, Ликург стал преемником венценосца, но был таковым всего восемь месяцев. Едва ему сообщили, что овдовевшая царица забеременела еще при жизни мужа, благородный родич поклялся, что, если она разрешится мальчиком, престол Спарты будет отдан законному наследнику.

С этого времени и закрутились интриги вокруг Ликурга.

Вдова Полидекта немедля вступила в тайные переговоры с деверем, предложив вытравить плод, если Ликург на ней женится. Ликург ужаснулся, но, опасаясь, что ребенок все равно будет погублен, заявил, что в восторге от самого замысла, однако женщине следует родить, а затем он сам при первом же удобном случае убьет младенца. Родился мальчик. В тот же день Ликург вынес его к народу, объявил царем, возложил новорожденного на трон и нарек его Харилаем.

Спартанцы признали Ликурга опекуном царя-младенца, сказать точнее – регентом при племяннике. Но некоторые завистники стали готовить ему ловушку. Прежде всех среди интриганов оказались родственники и приближенные вдовой царицы. Брат ее Леонид публично обвинил Ликурга в том, что он готовит убийство Харилая и мечтает о царском венце. Не раз жаловалась по сему поводу и сама царица, но делала это «секретно». Цель у клеветников была одна – закрепить за собою право на власть, если с мальчиком случится какая-нибудь беда.

Ликург не стал искушать судьбу, собрался и уехал в долгое путешествие, предоставив семейству ятровки (жены брата) самим растить спартанского царя. Он поклялся вернуться только тогда, когда у Харилая родится собственный сын.

За годы странствий Ликург понял, что нет большего блага для человека и общества, чем порядок и согласие. Для утверждения этого он и разработал свои законы. Вначале молодой человек посетил Крит, затем отправился в греческие города Малой Азии.

В Малой Азии Ликург познакомился с гомеровскими «Илиадой» и «Одиссеей», европейским грекам тогда еще мало известными, а если и известными, то лишь в отрывках. Именно он первым понял значение этих творений как объединяющего начала для граждан независимых друг от друга греческих городов-государств, осознал нравственное и политическое ядро великих поэм и собрал их разрозненные отрывки в единое целое, подарив человечеству первые шедевры мировой художественной литературы.

По Геродоту, Ликург издал законы, заимствованные с острова Крита, как только по смерти своего старшего брата стал за малолетством его сына Лабота правителем государства. По рассказам Плутарха, Ликург, преследуемый матерью малолетнего царя Харилая, решил до достижения Харилаем совершеннолетия покинуть родину и отправился путешествовать, прежде всего в Крит, где он изучил государственное устройство, перенесенное им в Спарту. Согласно историку IV века до н. э. Эфору, Ликург, прибыв на Крит, сблизился с «мелическим поэтом» Фалетом, сведущим в законодательстве, а во время своих дальнейших странствий познакомился, «по словам некоторых», даже с Гомером (очевидно, в Ионии). Из Ионии Ликург впервые вывез в Пелопоннес песни Гомера (а по другим источникам, даже с ним встречался).

Caesar-Van-Everdingen-cesar-Pietersz-Lycurgus-Demonstrates-the-Benefits-of-Education

К тому времени, когда Ликург решил вернуться в Спарту, его уже во весь голос призывали домой и народ, и цари. Там все перессорились, и дело шло к внутренней распре.

Скиталец вернулся с готовыми законами, но внедрить их с ходу было невозможно, поскольку законы Ликурга ограничивали и царскую власть, и демократию. Чтобы новые идеи были поддержаны, Ликург затеял собственную интригу. Он подговорил тридцать аристократов, и одним утром они явились на центральную площадь Спарты с оружием, страшно напугав тем противников Ликурговых законов. Царь Харилай при виде вооруженных людей убежал в храм Афины Меднодомной и затаился там в ожидании убийц – его еле уговорили выйти из убежища.

Так под угрозой вооруженной аристократии спартанцы приняли законодательство Ликурга, и Спарта стала той самой Спартой, которую мы знаем по учебникам истории.

Как известно, законодательство Ликурга прежде всего было направлено на уничтожение роскоши и богатства. Быть богатым становилось постыдно и невыгодно. Это не устраивало аристократию. Однажды целая группа богачей окружила Ликурга на площади, в него стали бросать камнями и палками. Спасаясь, законодатель скрылся в храме. Следом за ним вбежал туда разгневанный юноша и палкой выбил Ликургу глаз. Увидев обливающегося кровью законодателя, спартанцы устыдились своей ярости и выдали преступника на волю пострадавшему. Ликург не стал ему мстить, лишь заставил молодого человека некоторое время прислуживать ему вместо раба.

Прошло время, и Ликурговы законы начали приносить свои положительные плоды. И тогда законодатель пошел на решительную хитрость. На Народном собрании Ликург объявил, что для дальнейших преобразований он должен вопросить совет у Дельфийского оракула, а потому потребовал с сограждан клятву, что до его возвращения они не станут менять установленные им законы и государственное устройство. Клятва была дана.

Эжен Делакруа, Lycurgus Consulting the Pythia

В Дельфах Ликург простился с сопровождавшими его друзьями и сыном и добровольно уморил себя голодом, чтобы сограждане не смогли когда-либо отказаться от данной ими клятвы. Чтобы не нашелся казус, он велел сжечь свой труп, а пепел развеять над морем. Волю его исполнили.

В течение последующих пятисот лет в Спарте не изменили и не отменили ни одного Ликургова закона, и все это время Спарта оставалась самым могущественным государством Древней Греции.

По законам, написанным Ликургом, полноправными гражданами Спарты считались только спартиаты — потомки дорийцев, вторгшихся в Пелопоннес в XII-XI вв. до н.э. Ко второй группе населения относились периэки — лично свободные, но лишенные политических прав люди; основными их занятиями были ремесло и торговля. Третью группу составляли рабы-илоты из числа покоренных дорийцами жителей Лаконики и Мессении. Вся плодородная земля была поделена на 9000 клеров (наделов), которые были розданы спартиатам. На территории каждого клера проживало по несколько семей илотов, обеспечивавших всем необходимым спартиата и его семью.

Для поддержания режима жесткой эксплуатации подневольного населения Ликург превратил общину спартиатов в военный лагерь, члены которого были подчинены суровой дисциплине. По законам Ликурга, все без исключения спартиаты несли военную службу. С 7-летнего возраста до 20 лет мальчики проходили общественное воспитание. Они объединялись в агелы (стада); воспитатели подвергали их постоянной муштре, обучали военному делу, приучали к выносливости, неприхотливости, хитрости, жестокости и строгой дисциплине. С 20-летнего возраста спартиат становился полноправным членом общины и до 60 лет обязан был служить в войске. Взрослые спартиаты в обязательном порядке участвовали в ежемесячных сисситиях (общественных трапезах), что поддерживало у них дух коллективизма. С этой же целью спартиаты объединялись в эномотии — военные подразделения из 25-36 человек, связанных взаимной клятвой, и триакады — подразделения в 30 человек.

Законодательство Ликурга внесло существенные изменения и в организацию государственного управления. Были сохранены функции народного собрания (апеллы), в котором принимали участие все достигшие совершеннолетия спартиаты. По-прежнему общиной спартиатов управляли два царя, которые командовали войском во время войны и были служителями религиозных культов. Ликург основал герусию (совет старейшин), в состав которой входили оба царя и 28 наиболее влиятельных спартиатов, достигших 60-летнего возраста. Герусия считалась высшим органом власти в Спарте. Наряду с герусией Ликург учредил должность эфоров, которые избирались народным собранием сроком на год в количестве 5 человек. Эфоры обладали большой властью: они имели право созыва герусии и апеллы, ведали делами внешней политики, выполняли судебные функции и осуществляли надзор за поведением спартиатов, следя за неукоснительным исполнением законов. Эфоры могли даже отменять решения спартанских царей.

Согласно преданию, Ликург изъял из обращения золотую и серебряную монету, заменив ее тяжелыми и неудобными железными оболами. Он также наложил строжайший запрет на производство и потребление предметов роскоши и поставил вне закона ввоз в Спарту товаров из других стран.

Полибий о Ликурге и его законах:

«Мне кажется, что установленные Ликургом законы и принятые им меры были превосходны для обеспечения единодушия граждан, для ограждения Лаконики, наконец, для прочного водворения свободы в Спарте, так что дело его, по-моему, скорее божеского разума, а не человеческого. Равенство земельных участков, простота и общность жизни должны были вводить благонравие в частные отношения граждан, а государство предохранять от междоусобиц, с другой стороны, трудные и опасные упражнения должны были сделать граждан крепкими и мужественными. Когда в душе ли одного человека, или в пределах одного государства соединятся вместе такие свойства, как мужество и благонравие, тогда трудно зародиться какой-либо напасти в среде граждан, нелегко и иноземному врагу покорить их. Вот какими мерами и каким государственным устройством Ликург уготовал прочную безопасность для всей Лаконики, а самим спартанцам обеспечил свободу на долгое время. Однако, мне кажется, он совсем не позаботился о приспособлении своего государства, как в общем, так и в частностях, к завоеванию иноземцев, к господству над ними и вообще к расширению внешнего владычества. Поэтому, сделав граждан самодовлеющими и воздержанными в частной жизни, он должен был бы позаботиться о том, чтобы и общее настроение государства было самодовлеющим и умеренным. Теперь же спартанцы благодаря Ликургу в частной жизни и в отношениях к законам своего города совершенно свободные от честолюбия и в высшей мере благоразумные оказываются по отношению к остальным эллинам».

Lycurgus_of_Sparta,_Jacques_Louis_David

Ликург, по словам Плутарха, запретил спартанцам иметь писанные законы: его законы были формулированы в виде кратких изречений, ретр (ρήτραι), и заучивались наизусть. Одну из таких ретр сохранил нам Плутарх. Весьма вероятно, что государственное устройство Спарты, сводимое к одному Ликургу, на самом деле образовалось путём постепенного видоизменения патриархального строя. Ликург-законодатель является для нас не историческим лицом, а абстракцией, воображаемым устроителем спартанской жизни. Это понимал, может быть, ещё Гелланик, старший современник Фукидида, который, говоря о спартанском государственном устройстве, совсем не упоминает о Ликурге; не упоминает о нём и Фукидид. Теория божественного происхождения Ликурга Обыкновенно полагают, что Ликург, хотя и пользовавшийся божескими почестями, — все же наполовину историческое лицо, деяния которого в предании народном были разукрашены вымыслом, вследствие чего он мало-помалу обратился в божество. Вероятнее, однако, что Ликург — забытое, очень древнее божество, которое первоначально почиталось как охранитель права и законности в государственной и общественной жизни. Когда в других греческих государствах появились знаменитые законодатели, то и в Спарте бог — охранитель законов окончательно был низведён в человека-законодателя. Что Ликург был первоначально богом, это подтверждается тем, что героев (то есть забытых богов) и божеств с этим же и сродными по корню именами встречается немало и в окрестных с Лаконикой странах — например, Ликург, сын Алея, мифический царь аркадян; Ликург, сын Ферета, мифический царь Немей; Ликаон, сын Пеласга, царь Аркадии, отец эпонимов целого ряда городов Аркадии. Ликург, царь фракийских эдонян, ярый противник Диониса и его исступленных спутниц, менад, по всей вероятности, также однороден с древним лаконским и аркадским божеством (тождественным, может быть, с Паном), которое позднее было вытеснено Зевсом и Аполлоном. Таким образом может быть разъяснена и связь между законами Ликурга и дельфийским святилищем: Аполлон в Дельфах занял прежнее место Зевса Ликория (Λικώρειος), властвовавшего над Парнассом (носившим то же название Λικώρειον), соседним с древней родиной спартанцев, Доридоа, так же как над горой Λικαιον, в соседстве с их новой родиной. Барельеф Ликурга, выполненный скульптором Карлом Полом Дженивейном, находится в Здании Конгресса США на капитолийском холме.

Likurg_lakedemonskii

Бегство от экономики

Главной задачей системы неписаных правил, которую спартанцы связывали с именем Ликурга, стало поддержание единства и монолитности гражданского коллектива. Спартанцы назывались гомеями, то есть «равными». На войне они были тяжеловооруженными воинами-гоплитами и выступали в одном строю спартанской фаланги. Законы Ликурга решительно пресекали потенциальные возможности имущественного расслоения спартанского общества, которое могло поколебать его единство. Спартанцам воспрещалось любое другое занятие, кроме военного дела. Они не только не могли заниматься никаким производительным трудом, но даже не имели права сходить на рынок: за них трудились другие.

С середины VIII века до н. э. Спарта, подобно другим греческим государствам, была вынуждена решать проблемы, вызванные острым земельным голодом. Если остальные греки находили выход из положения в колонизации земель за морем, то спартанцы взялись за своих ближайших соседей — мессенцев, завоевание которых в результате Второй Мессенской войны приостановило аграрный кризис в Спарте, но при этом стало причиной той внутренней напряженности, которая во многом определила особенности лакедемонского общества. Покоренные мессенцы и стали спартанскими рабами — илотами. Илот, в отличие от классического античного раба, не лишался земли, скота и инвентаря и не являлся «перемещенной личностью», илоты имели семьи и вели самостоятельное хозяйство, отдавая спартанской общине лишь установленную подать или оброк. Однако земельный участок илота нельзя было ни продать, ни подарить: и сами илоты, и их земля являлись собственностью всего спартанского государства. Оставшиеся после выплаты оброка продукты илоты могли использовать по своему усмотрению и даже продавать. Занятые войной спартанцы не вмешивались в хозяйственные дела илотов.

Спартанец. Бронзовая скульптура

Рядовой спартанец был плохим рабовладельцем: он не занимался организацией сельскохозяйственного производства и оставался лишь равнодушным получателем ренты, тогда как хозяйственная инициатива находилась в руках раба-илота, непосредственного производителя. Сами же спартанцы получали во владение поместья одинаковой доходности, спартанец жил на установленный оброк и в хозяйственные дела не вмешивался. По словам Ксенофонта, илоты были готовы «сожрать спартанцев живьем». Фукидид передает рассказ о том, как однажды спартанцы посулили свободу илотам, считавшим себя наиболее способными в военном деле. Таким образом было отобрано около двух тысяч илотов, которые с венками на головах обходили храмы в знак своего освобождения. После этого все они были истреблены. Спартанские должностные лица — эфоры ежегодно объявляли илотам войну от имени спартанского государства. Эта формальность служила юридическим оправданием еще одного интересного института Спарты — криптий (карательные экспедиции против илотов). Участниками криптий были юные спартанцы, которые «уходили в партизаны»: уединяясь в горах или в сельской местности вдали от поселений, они прятались днем, ели что придется, а по ночам охотились на илотов.

Об «экономических рычагах» борьбы Ликурга с неравенством среди спартанцев Плутарх сообщает так: «Прежде всего он изъял из обращения все золотые и серебряные монеты, приказав употреблять одну железную. При малой стоимости она занимала столько места, что для сбережения дома десяти мин нужно было строить большую кладовую и перевозить их на телеге. Благодаря такой монете в Спарте исчезло много преступлений: кто решился бы воровать, брать взятку, отнимать деньги другого или грабить, если нельзя было даже спрятать свою добычу?! Затем Ликург изгнал из Спарты все бесполезные, лишние ремесла. Впрочем, если бы даже он не изгонял их, большая часть из них все равно исчезла бы сама собой вместе с введением новой монеты. Ведь железные деньги не имели хождения в других греческих государствах; за них ничего не давали и смеялись над ними, вследствие чего на них нельзя было купить ни заграничных товаров, ни предметов роскоши. По той же причине чужеземные корабли не заходили в спартанские гавани. В Спарту не являлись ни ораторы, ни содержатели гетер, ни мастера золотых и серебряных дел — там не было денег. Таким образом, роскошь исчезла сама собой. Ремесленники, делавшие прежде предметы роскоши, должны были с тех пор употреблять свой талант на изготовление предметов первой необходимости».

От такого стремления к уравнительству хозяйственная жизнь Спарты веками пребывала в состоянии глубокого упадка. Законы позволяли спартанцам брать вещи соседей и пользоваться ими как своими собственными («если только они не были нужны хозяевам»). Спартанец мог в любой момент залезть в чужой амбар или погреб и взять, что ему нужно.

Спартанская трапеза

Спартанский обед


В Спарте никто не имел права обедать дома. В центре общественной жизни стояли «обеденные клубы», называвшиеся «сисситии» (буквально — «совместное питание» или «общий стол»). Члены таких «обеденных клубов» сдавали продукты в общий котел, чтобы их можно было съесть за общим обедом. По преданию, сисситии были задуманы самим Ликургом как инструмент поддержания равенства, с помощью которого община могла контролировать образ жизни спартанцев. Расчет был сделан на то, что самое эффективное «промывание мозгов» достигается в небольших коллективах, где все находятся на виду у всех, где жизнь каждого человека зависит от мнения людей, составляющих его ближайшее социальное окружение. В сисситиях состояло по 15—20 человек, а товарищеские связи на поверку оказывались оборотной стороной почти полицейского надзора каждого за каждым. Помимо этого, общие трапезы не давали человеку почувствовать вкус к роскоши. Было запрещено являться на такие обеды сытым, после домашнего обеда. Сотрапезники строго следили друг за другом, высматривая тех, кто не ест, и того, кому самая грубая пища не лезла в глотку, поднимали на смех. Излюбленным блюдом на сисситиях являлась «черная похлебка». Судя по всему, есть ее было большим испытанием, требовавшим поистине спартанской выдержки. Плутарх пишет: «Старики отказывались от мяса, отдавая свою долю молодым, а сами наливали себе свое кушанье, похлебку. Говорят, один понтийский царь купил себе даже спартанского повара исключительно для приготовления «черной похлебки», но, когда попробовал ее, с отвращением выплюнул и страшно рассердился. «Царь, — сказал повар, — прежде чем есть эту похлебку, нужно выкупаться в Эвроте!»

Спартанский социализм

Ради поддержания единства гражданского коллектива и исключения раскольнических настроений в Спарте активно внедрялась идеология мужского и военного братства. По словам Плутарха, Ликург «приучал сограждан к тому, чтобы они не хотели и не умели жить врозь, но, подобно пчелам, находились в нерасторжимой связи с обществом, все были тесно сплочены вокруг своего руководителя и целиком принадлежали отечеству, почти что вовсе забывая о себе в порыве воодушевления и любви к славе». Всякое покушение на принципы спартанского коллективизма пресекалось «сознательными» спартанцами, активистами, блюстителями чистоты спартанской жизни. Лучшим способом утверждения государственной идеологии и пресечения любых попыток быть непохожим на других представлялось резкое сокращение сферы частной жизни. Семья и дом должны были отойти для человека на задний план и не входить в противоречие с духом коллективизма.

Ничто из того, что происходило в Спарте, не подлежало разглашению — на эту «засекреченность» спартанского государства указывает Фукидид. Для существования спартанского государства было характерно желание отгородиться от всего мира, отделить себя глухой стеной культурной и хозяйственной самоизоляции. Ощущение жизни в «осажденном лагере» неизбежно выливалось в чувство собственного превосходства, тогда как «потусторонний» мир воспринимался как потенциальный источник «тлетворного влияния», распущенности. Спартанцам не разрешалось покидать пределы страны, а иноземцам — приезжать в нее. Найденные в Спарте иноземцы подлежали немедленной высылке. «С новыми лицами входят, естественно, и новые речи, с новыми речами являются новые понятия, вследствие чего на сцену выступает множество желаний и стремлений, не имеющих ничего общего с установившимся порядком правления. Поэтому Ликург считал нужным строже беречь родной город от заразы дурных нравов, нежели от чумы», — сообщает Плутарх.

Великие спартанцы

Lonidas_aux_Thermopyles_(Jacques-Louis_David)

Леонид I (508— 480 годы до н. э.)— спартанский царь из рода Агидов, за первые десять лет своего царствования не сделал ничего замечательного, но навеки обессмертил себя последним в своей жизни сражением при Фермопилах, куда взял с собой только 300 спартанцев — свою личную охрану, воинов, имевших сыновей. Леонид позволил отойти от Фермопил всем 6 000 грекам, которые участвовали в защите прохода, помимо спартанцев. Малоизвестно, что воины из города Феспий (вблизи Фив в Беотии) отказались оставить спартанцев и погибли вместе с ними.

Павсаний (? — ок. 470 года до н. э.), спартанский полководец. Возглавив войска 24 греческих полисов, одержал в 479 году победу при Платее (Греко-персидские войны), а спустя два года отвоевал у персов Византий. Дважды подозревался в изменнических переговорах с персами, около 470 года был обвинен в подготовке восстания илотов. Павсаний пытался найти убежище в храме, но был замурован спартанцами и умер там от голода.

Агесилай II (ок. 442—358 годов до н. э.)— сын царя Архидама. Был от природы хром, невысок и невзрачен, к чему относился с юмором. Первый калека на царском престоле Спарты, Агесилай оказался блестящим полководцем: хитростью заманив персов во главе с сатрапом Тиссаферном на равнину возле лидийской столицы Сарды, он нанес им сокрушительное поражение. Тиссаферн был казнен, а персидскому царю, предложившему заключить мир и попытавшемуся подкупить Агесилая подарками, хромой полководец ответил: «У греков считается прекрасным брать у врага не подарки, а добычу».

Агис IV (262—241 годы до н. э.) — спартанский царь, выступавший за восстановление «ликургова строя», предложил списать долги и произвести передел земли, чтобы увеличить число полноправных граждан; для осуществления реформы предоставил имущество и земли своей семьи, призывая богатых граждан последовать его примеру. Популярные среди обедневших спартанцев инициативы вызвали ожесточенное сопротивление эфоров и аристократии. Агис был повешен, а за ним его мать и бабка.

Дело государственной важности

Воспитание подрастающего поколения считалось в Спарте делом государственной важности и прямой задачей государства. У Плутарха рассказано о своеобразной спартанской «евгенике». Забота об улучшении «человеческой породы» выражалась у них в уничтожении слабых и безобразных детей: их кидали в пропасть. Подобный «искусственный отбор» был нацелен на нематериальные достижения: на укрепление тела и духа, а не на поддержание экономики царства. Впрочем, косвенным результатом уничтожения нежизнеспособных детей являлось и сокращение количества нежелательных едоков. По достижении семилетнего возраста мальчиков собирали в лагеря и делили на отряды, называвшиеся «агелами» (буквально «стая»). С этого возраста дети жили вместе и приучались играть и проводить время в коллективе. Самый сообразительный и спортивный из них становился во главе детского отряда, прочим же мальчикам полагалось его слушаться и брать с него пример. Старики присматривали за детьми, при этом стараясь ссорить их и возбуждать соревновательность. Главными качествами, которые воспитывали у маленьких спартанцев, были беспрекословное повиновение, выносливость, упорство и умение побеждать любой ценой. Постепенно условия содержания детей менялись в сторону больших строгостей: их приучали ходить босыми, а с тринадцати лет подростки получали всего по одному плащу в год. Свои постели они должны были делать сами из речного тростника, который им приходилось рвать голыми руками.

Гимнастические упражнения спартанского юношества

Питание было самым скудным, чтобы подростки привыкли к постоянному голоду и умели его переносить. Как сообщает Плутарх, спартанских детей, собранных в военные лагеря, держали впроголодь, чтобы заставить их собственными силами бороться с лишениями и стать смелыми и хитрыми. Спартанцы сделали удивительное педагогическое открытие: дети вырастают смелыми, если у них получается воровать у взрослых. «Старшим детям было приказано собирать дрова, маленьким — овощи. Все, что они приносили, было ворованным. Одни отправлялись для этого в сады, другие прокрадывались в сисситии, стараясь выказать всю свою хитрость и осторожность. Попавшегося без пощады били плетью как плохого, неловкого вора. Если представлялся случай, они крали и приготовленную еду, причем учились нападать на спавших и на плохих сторожей. Дети старались, — пишет Плутарх дальше, — как можно тщательнее скрыть свое воровство».

Юные спартанцы учились только писать и читать. «Все же остальные виды образования были изгнаны из страны; не только сами науки, но и люди, ими занимающиеся. Воспитание было направлено к тому, чтобы юноши умели подчиняться и мужественно переносить страдания, а в битвах умирать или добиваться победы». В древней Спарте не было литературы. Характерное исключение составляют стихи поэта Тиртея. О Тиртее существует ненадежное в историческом плане предание, содержащее, однако, примечательную оценку его поэтического творчества. Предание гласит, что во время Второй Мессенской войны (первая половина VII века до н. э.) дельфийский оракул повелел спартанцам попросить себе полководца у афинян. Желая посмеяться над спартанцами, афиняне отправили им хромого школьного учителя Тиртея. По легенде, Тиртей сумел оказаться полезным, своими песнями подняв боевой дух спартанских воинов. Оставшиеся от него военные марши в основном повествуют о том, как устроена спартанская фаланга и как прекрасны трупы погибших за родину юношей. Спарта считалась едва ли не самым музыкальным государством Эллады: к музыке и пению ее граждане относились весьма серьезно. Они не без основания полагали, что песни подбадривают человека и особенно подходят для военных упражнений. Наступая на врага, спартанцы пели хором под аккомпанемент флейты.

Прохождение полного курса обучения в военно-спортивных лагерях было обязательным условием становления гражданина. Вся Греция признавала эффективность практики детских батальонов как способа вырастить идеальных солдат, и армия Спарты считалась среди греков самой боеспособной, но перенимать этот опыт нигде не пробовали. Плутарх прямо говорит, что военные походы были для спартанцев возможностью отдохнуть от такой жизни: «На всей земле для одних лишь спартанцев война оказывалась отдыхом от подготовки к ней».

Антиподы: Спарта и Афины

Общественное устройство Афин окончательно сложилось в «золотой век», при Перикле. В этой демократической республике, однако, существовали привилегии, эвпатриды (родовая земледельческая знать), денежный ценз, рабы и склонность подпадать под влияние сильных законодателей и диктаторов, самым известным из которых был Писистрат (560—527 годы до н. э.). Со временем Совет старейшин — ареопаг, в который входило 200—300 архонтов (ареопагитов), преобразовался из консультативного органа ранних афинских царей-басилеев в отдельный орган управления. В Аттике VIII—VI веков созывали народное собрание — экклесию. Однако в этом «собрании вызванных лиц» принимали участие лишь граждане, приглашенные архонтами. Народное собрание Афин стало орудием в руках знати.

В Спарте выработалась оригинальная деспотическая форма аристократического республиканского «коммунизма» с двумя наследственными царями, принадлежавшими к родам Эврипонтидов и Агиадов. По законам Ликурга два вечно соперничавших за власть царя вошли в совет старейшин — герусию в качестве рядовых, но не избираемых, а наследственных членов-герусиков. Остальные 28 членов герусии выбирались народом из числа стариков не моложе 60 лет. Судьями в гражданских делах были эфоры, избиравшиеся народом на один год. Эфоры имели право осуществлять полицейский надзор над гражданами. По Ликурговой «Ретре» народному собранию апелле «предлагают решения, которые он может принять или отклонить. У народа пусть будут высшая власть и сила». Однако позже аристократия, недовольная подобным распределением сил, внесла в «Ретру» поправку: «Если народ примет неправильное решение, геронты и цари могут отвергнуть его и распустить народное собрание». Спартанская форма правления, пронизанная контролем над гражданами сверху донизу, была гораздо деспотичнее афинской республики в ее лучшие времена, поэтому Афины показали себя как более творческое государственное объединение, зато Спарта была сильнее и долговечнее. Остальные государства греческого мира колебались между дорическими установлениями спартанцев и ионийской формой общественной жизни в Афинах, зачастую склоняясь к тирании (Поликрат, Периандр, Дионисий Сиракузский и другие).

Пять эфоров в Спарте

Героизм от безысходности: фермопилы

В «Истории» Геродота приводится диалог персидского царя Ксеркса с «военным экспертом» по имени Демарат. Отвечая на вопрос о военной силе греков, Демарат называет спартанцев людьми, способными оказать полчищам персов самое эффективное сопротивление. Ксеркс принимает такой ответ с нескрываемым недоверием: восточный деспот сомневался в боеспособности войск, которых не гонят в бой плетью. В глазах персидского царя свободные люди были негодными солдатами, которые разбегутся при первой же атаке, и только деспотическая власть способна рождать дисциплину. Демарат отвечает Ксерксу, что тот просто не знает спартанского государства: «Они свободны, но не во всех отношениях. Есть у них владыка — это закон, которого они страшатся больше, чем твой народ тебя. А веление закона у спартанцев всегда одно и то же: закон запрещает в битве бежать перед любой военной силой врага, но велит оставаться в строю, победить или погибнуть».

Если верить Геродоту, этот диалог предварял одну из самых славных страниц греческой и спартанской истории — битву при Фермопилах. Фермопилами называлось несуществующее ныне ущелье, через которое в древности лежал путь в Среднюю Грецию. В этом месте в 480 году до н. э. отряды греческих городов попытались задержать персидскую армию Ксеркса. Когда персам удался обходной маневр, ущелье превратилось в ловушку. Что было дальше, не совсем понятно. То ли греки решились на организованный отход под прикрытием спартанского арьергарда, то ли началось их форменное бегство. Так или иначе, триста спартанцев во главе с царем Леонидом не двинулись с места и были истреблены до последнего человека. История этого страшного боя окружена легендарными подробностями, леденящими кровь. В ответ на благоразумные опасения одного фессалийца, говорившего, что тучи персидских стрел способны затмить солнце, бесстрашный спартанец будто бы ответил: «Наш приятель принес хорошую новость: если персы затмят солнце, можно будет сражаться в тени». В уста предводителя спартанцев царя Леонида древние рассказчики вкладывали не менее знаменитые слова. Как сообщает Диодор Сицилийский, «Леонид приказал воинам позавтракать, так как обедать, дескать, они будут уже на том свете». Изломав оружие, спартанцы защищались камнями и кулаками. На месте их гибели впоследствии был поставлен монумент в виде каменного льва со знаменитой эпитафией, написанной известным древнегреческим поэтом Симонидом: «Странник! Ступай и поведай ты гражданам Лакедемона, что их заветам верны, здесь мы костями легли».

Памятник Леониду и 300 спартанцам на месте Фермопильского сражения

Спартанцу, оставившему своих и отступившему с поля боя, лучше было умереть. Такому человеку до конца дней не было прощения и места в обществе, он становился изгоем. По словам Ксенофонта, «в Спарте скорее предпочитали смерть, чем такую бесчестную и позорную жизнь». Выживших при Фермопилах спартанцев было двое. Один был отправлен гонцом в Фессалию и потому остался в живых. О его последующей судьбе Геродот сообщает одной красноречивой фразой: «По возвращении в Спарту его ожидало бесчестие, и он повесился». Второго звали Аристодем. Он страдал тяжелым недугом, и поэтому царь Леонид сам отпустил его из лагеря на лечение в соседнее селение. «По возвращении в Лакедемон, — пишет Геродот, — Аристодема ожидали бесчестие и позор. Бесчестие состояло в том, что никто не зажигал ему огня и не разговаривал с ним, а позор — в том, что ему дали прозвище Аристодем-Трус». Аристодем искал и нашел смерть год спустя в битве с персами при Платеях. По общему признанию греков, он показал себя как самый доблестный из всех воинов. Но спартанцы отказались удостоить его «великих почестей», так как полагали, «что Аристодем бился, как исступленный, выйдя из рядов, и совершил великие подвиги лишь потому, что явно искал смерти из-за своей вины». Однако никакие подвиги и даже героическая смерть не могли смыть позорного клейма.

Рождающие героев

Положение спартанских женщин расценивалось в Греции как нечто ненормальное, далеко выходящее за рамки привычного и приемлемого. Греческие государства были «мужскими клубами», где женщине не отводилось никакого места. Роль женщины в обществе ограничивалась кругом ее домашних обязанностей и их выполнением. Когда афинский комедиограф Аристофан в комедии «Лисистрата» показывает, как женщины завладевают Афинами и объявляют мужьям сексуальную забастовку, мы на самом деле абсолютно не понимаем юмора. А юмор состоит в том, что большего абсурда жители Афин и других греческих городов не могли себе даже представить. То, что творилось в Спарте, в глазах всей Эллады походило на такую уморительную и неприличную комедию. Греки считали спартанок распутными и неуправляемыми, вышедшими из повиновения своих мужей и даже смеющими ими командовать, а это казалось тем более странным на фоне строгостей легендарных законов Ликурга. По словам Аристотеля, Ликург сумел создать законы только для мужской половины Спарты, с распущенностью и своеволием спартанских женщин великий законодатель якобы не смог ничего поделать. В действительности же «женская эмансипация» выглядит органичной частью «революции Ликурга». Если во всей Греции семья являлась ячейкой общества, а женщины были чем-то вроде семейного имущества, то спартанские законы стремились во всем ограничить роль семьи. Идеи спартанского коллективизма и воспитания личности распространились на женщин, а это означало, что в существе женского пола уважали человека и личность. Именно этого остальные греки не могли или не хотели понять.

Юные спартанки не сидели взаперти в ожидании замужества. Подобно мальчишкам, они разбивались на отряды и проходили спортивную подготовку, упражняясь в беге, борьбе, метании копья и диска. Пикантность этим атлетическим упражнениям добавляло то, что молодые люди обоего пола состязались на глазах друг у друга. Юноши были обнаженными, а девушки занимались спортом то ли нагишом, то ли в эфемерных хитончиках, которые, в общем, ничего не прикрывали. На праздники нагие юноши и девушки устраивали торжественные шествия, сопровождавшиеся гимнастическими упражнениями, песнями и плясками. Древние греки придавали наготе огромное значение, они считали ее одним из своих отличий от варваров, в частности то, что на спортивных играх атлеты выступали обнаженными. Подобное внимание к нагому человеческому телу можно понять только в свете греческой философии. Однако во всей Греции это касалось мужчин, а не женщин. Греческие женщины ходили с головы до ног стыдливо укутанные в бесформенные одежды. В манере спартанок публично обнажаться многие в Греции упорно видели одно беспутство. Один Плутарх смог разглядеть присущие обнаженным спартанкам высокие моральные принципы, хотя, повествуя о выступлениях голых гимнасток, он не отрицал присущего им момента эротической демонстрации. И тем не менее главным было другое. Плутарх подчеркивает: публичное обнажение и спортивные состязания спартанок способствовали возвышенному образу мыслей и укрепляли в них чувство собственного достоинства: «В наготе девушек не было ничего неприличного. Они были по-прежнему стыдливы и далеки от соблазна, напротив, этим они приучались к простоте, заботам о своем теле. Кроме того, женщинам внушался благородный образ мыслей, сознание, что и она может приобщиться к доблести и почету. Вот почему спартанки могли говорить и думать так, как рассказывают о жене царя Леонида по имени Горго. Одна афинянка сказала ей: «Одни вы, спартанки, делаете что хотите со своими мужьями». — «Да, но ведь одни мы и рожаем мужей», — ответила царица».

Полученное воспитание делало спартанок мужественными и дерзкими на язык, что первыми чувствовали на себе их мужья. Их женщины свободно высказывали свое мнение и отличались независимым поведением. И если греки смотрели на подобное с удивлением, то спартанцы считали только естественным, чтобы женщины включались в жизнь государства. С гордыми словами «со щитом или на щите» на устах спартанки посылали в битву своих сыновей и с презрением отказывались от них, если сыновья не исполняли воинского долга достойно. Само спартанское государство в такую минуту говорило их устами. Спартанки рожали будущих воинов, и общественное мнение Спарты признавало за женщинами немалую свободу в выборе полового партнера и отца своего ребенка. Кто, как не сама женщина, сможет выбрать будущему воину лучшего отца? И вовсе не обязательно, чтобы отцом становился муж. Как изящно выразился Плутарх, Ликург стремился вытравить из умов сограждан «глупую ревность» и предоставлял достойным людям возможность «сообща заводить детей». Остальная Греция называла это распутством. Спартанцы же заботились об улучшении человеческой породы.

Платонический идеал

Типичная для Древнего Востока авторитарная форма государства, деспотия, не прижилась в Греции. Излюбленный греками тип общественного устройства — коллективы граждан, самостоятельно решающих свою судьбу. Политика находилась в совместном ведении граждан, и от того, насколько успешно они формировали и проводили политику государства, напрямую зависело благополучие всех и каждого. Поэтому все, что происходило в Спарте, затрагивало всех на личном уровне. Такая плотная жизненная среда обнаруживала и свои темные стороны. Когда все зависят друг от друга, жизнь в государстве легко превращается в кошмар. Бедой греческих городов-государств являлась хроническая внутренняя нестабильность.

Спарта подала пример радикального и окончательного разрешения «социального вопроса». Законы, приписываемые Ликургу, делали ставку на принципиальную невозможность возникновения внутренних конфликтов, расшатывающих гражданский коллектив. После «революции Ликурга» реальным фактом спартанской жизни стал идеал единства и равенства граждан как залог стабильности и силы Спарты. Все спартанцы до единого переместились в правящее сословие. Все законы служили поддержанию гражданского равенства и единомыслия граждан — и ничему другому, это и придавало государству небывалую мощь. В начале V века до н. э. Спарта возглавила сопротивление нашествию полчищ персидского царя Ксеркса. Затем вопрос о первенстве в Греции решался в споре с Афинами, другим крупнейшим и влиятельным греческим государством, антагонистом и антиподом Спарты. Вопреки прогнозам противников спартанцы вышли из этой схватки победителями: победа над Афинами в Пелопоннесской войне на время принесла Спарте гегемонию над большей частью Эллады.

Древние греки смотрели на спартанское государство со смешанным чувством. Величайшие философы Платон и Аристотель были далеки от преклонения перед спартанскими порядками, но и они в своих проектах идеального государства с большей или меньшей решительностью берут за основу пример Спарты. Для Платона и Аристотеля Спарта являла собой эталон стабильности и гражданского мира, позволяющий избежать тирании, с одной стороны, и анархии — с другой. Казалось, именно спартанцы лучше остальных жителей Эллады воплотили в жизнь идею греческого государства как дееспособного коллектива. Платон же ценит как основную спартанскую идею тотального единства и равенства, так и практические способы ее реализации, изображая идеальное государство своих «Законов» со многими чертами спартанского царства. Основываясь на примере Спарты, философ писал: «Никто никогда не должен оставаться без начальника — ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению. На войне и в мирное время всегда надо жить с постоянной оглядкой на начальника и следовать его указаниям. Даже в самых незначительных мелочах надо ими руководствоваться, например, по первому его приказу останавливаться на месте, идти вперед, приступать к упражнениям, умываться, питаться и пробуждаться ночью для несения охраны и для исполнения поручений. Словом, пусть человеческая душа научится не уметь делать что-либо отдельно от других людей, и человек не будет понимать, как это возможно».

Использованы материалы:

 

Т.Дж. Фигейра — Спартанские железные деньги и идеология средств существования в архаической Лаконии

Втр, 02/05/2017 - 06:00

Спартанская монета с изображением Ликурга

Т.Дж. Фигейра  Нью-Брунсвик (Нью-джерси, США)

СПАРТАНСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДЕНЬГИ И ИДЕОЛОГИЯ СРЕДСТВ СУЩЕСТВОВАНИЯ В АРХАИЧЕСКОЙ ЛАКОНИИ

Перевод с английского А.В.Зайкова

Цель данной работы — рассмотреть феномен спартанских железных денег на широком социально-экономическом фоне. Моя специальная задача — классифицировать железные деньги в рамках средств валютного обращения, использовавшихся в архаической и классической Греции. Эти средства включают в себя не только монеты, но и другие определители стоимости. Мы также исследуем, не представляют ли железные деньги Спарты просто раннюю стадию в развитии греческих денег и в монетизации экономики, упорно сохранявшуюся в консервативном спартанском социо-политическом строе. Впрочем, стремление объяснять железные деньги лишь как окаменевший рудимент раннего общеэллинского социального койне с неизбежностью сталкивается с известной спартанской тенденцией к реинституализации, то есть с неким идеологически обусловленным процессом все возрастающей консервативной социальной эволюции. Пожалуй, реконструкция ранней монетарной истории Лаконии должна помочь в создании типологии стоимости для архаической Греции.

ТЕРМИНОЛОГИЯ

До обзора источников будет полезно разобраться в терминологии. Фраза `железные деньги’ вызывает, к сожалению, образ монет из недрагоценных металлов. Хотя Поллукс и сопоставляет их с железными монетами Византия, спартанские денежные единицы все же имели значительную массу. Согласно глоссе Гесихия, обозначением железной денежной единицы был термин пеланор. Это лаконский диалектический эквивалент более распространенного слова, среди значений которого есть одно, для нас наиболее полезное — плоский круглый жертвенный пирог. Таким образом, спартанские деньги представляли собой плоские железные слитки, напоминающие нелепо увеличенные монетные заготовки, вес которых был равен эгинской мине (ок. 614,30 г). Ранее некоторые артефакты рассматривались исследователями в качестве пеланоров, но в дальнейшем эти гипотезы не были поддержаны ни археологами, ни историками. Свидетельства о монетарном применении  или  за пределами Лаконики остаются весьма слабыми.

Источники Имеющиеся в нашем распоряжении свидетельства о спартанских железных деньгах можно достаточно легко резюмировать. В нескольких отрывках у Плутарха наряду с различными описаниями, обращающими внимание на отдельные детали, содержится общая характеристика этого феномена. Остальные свидетельства будут приведены для того, чтобы дополнить Плутарха. Начнем с рассмотрения отрывка в биографии Ликурга. Не удивительно, что железные деньги рассматриваются здесь среди обширного комплекса учреждений, введенных спартанским законодателем. Сходную версию того же самого законодательства Плутарх излагает в отделе, посвященном Ликургу в «Лаконских изречениях». Я буду использовать более детальное изложение в «Ликурге» как шаблон, обращая внимание на все отличия, обнаруживаемые в «Изречениях». Тот же метод может быть применен к третьему, более краткому Плутархову обсуждению этой проблемы, находящемуся в «Сопоставлении Аристида и Катона».

Ликург Спартанский

1.Спартанские железные деньги не предшествовали, согласно этой традиции, золотой и серебряной чеканке. Напротив, они заменили деньги из драгоценных металлов и вместо того, чтобы облегчать обмен, затрудняли его. Чтобы передать эту идею, мы будем использовать термин контрденьги («counter-mone»). В «Лаконских изречениях» Плутарх истолковывает введение железных денег как акт откровенного изъятия монеты из обращения (демонетизация), говоря об ограничении времени, отведенного для обмена старых денег. Действительно, подобный намек имеется и у Ксенофонта, который был одним из источников для Плутарха. Здесь монеты из драгоценных металлов выводились из употребления с помощью своего рода экспроприации. Предполагается, что вне денежной экономики преступления, связанные с деньгами, также исчезли. Этот мотив фигурирует у Ксенофонта как подавление корыстных устремлений.

а) Для того, чтобы исключить возможность вторичного использования железных денег, их окунали в уксус, дабы затруднить обработку металла, по крайней мере без его переработки. Эта необычная практика рельефно показана у Плутарха и во многих других свидетельствах. Указание на громоздкий характер спартанских денег — клише, впервые использованное Ксенофонтом. Зависимость Плутарха от Ксенофонта очевидна, так как он использует тот же самый иллюстративный пример, рассказывая о 10 минах. Обработка железа в уксусе и значительный вес денег также привлекли внимание автора псевдоплатоновского диалога «Эриксий».

б) Таким образом, железные деньги являлись странной символической валютой В отличие от бронзовых монет, государственные власти не повышали их подлинную металлическую стоимость. Пеланоры обрабатывались для понижения их металлической ценности. Только после этого им присваивалась искусственная стоимость. В диалоге «Эриксий» прекрасно выявляется фидуциарный (Фидуциарной эмиссией называют такую эмиссию, которая не обеспечена ценными металлами; выпуск фидуциарных денег предполагает общественное доверие) характер железных денег. В Плутарховых «Изречениях» определяются эквиваленты: железо, имеющее вес эгинской мины, равнялось лишь четырем хaлкам. Халк — это мелкие бронзовые монеты, 8 халков составляли 1 обол. Следовательно, каждый пеланор стоил половину обола (приблизительно полграмма серебра). Этот эквивалент подтвержден глоссой  Гесихия.

Спартанские деньги, тяжелые железные прутья — оболы.

в). Поэтому когда Ксенофонт говорит о 10 минах, он имеет в виду массу в 7,368 кг железа! Такое соотношение обесценивает железо, ибо оно в этом случае стоит в 1200 раз дешевле серебра. Это соотношение не соответствует данным из других экономик, основанных на натуральном хозяйстве. Следовательно, — я придаю этому особое значение, — ценность пеланора определялась в соответствии с идеологическими интересами, а не в соответствии с рыночной стоимостью железного слитка.

г) Мотивы отмены серебряной чеканки, изъятия монет из оборота, принудительного обмена и последующей конфискации не позволяют Плутарху развить мысль о связи между железными деньгами и бартером. Впрочем, возможность применения бартера ясно показана в одном из комментариев Юстина. Кроме того, и Полибий сопоставляет железные деньги и «обмен урожаями»).

2. Сама идея железных денег заключалась в том, чтобы изолировать лаконскую экономику. Ни товары, ни поставщики не притягивались к Спарте. «Изречения» обращают внимание на то, что железные деньги заменили легко применимые’ монеты. В биографии Ликурга используется термин, означающий нетранспортабельность, неконвертируемость и непривлекательность. Согласно «Изречениям», ввоз и вывоз был рискованным делом. Здесь Плутарх вновь близок к идее Ксенофонта, который в «Лакедемонской политии» предваряет обзор спартанских денег описанием того, как Ликург запретил стяжательство ради «всего того, что приносит городам свободу».

а) Проводится связь между железными деньгами и ксенеласией —процедурой, с помощью которой спартанцы периодически изгоняли иностранцев. Источник Плутарха полагал, что монетная реформа Ликурга сопровождалась ксенеласией, той, которая может рассматриваться в качестве первого образцового применения этой процедуры. Подобная связь проведена Плутархом и в «Агисе», где царь-реформатор возражает своему искусителю Леониду. Заметьте, Плутарх обыгрывает идею ксенеласии также и в «Сопоставлении», описывая удаление золота и серебра.

6) Предполагалось, что спартанские ремесла были сокращены в результате монетарной реформы. Плутарх прямо заявляет и подробно рассуждает об этом эффекте в следующем отделе биографии Ликурга. Здесь он замечает, что лаконские ремесла были ограничены изготовлением повседневных’ и необходимых’ предметов. Главный пример — котон, военная чаша для питья, по поводу которой он приводит цитату из «Лакедемонской политии» Крития.

З. Целью монетарной реформы Ликурга было запрещение публичных проявлений неравенства между гражданами. В «Ликурге» Плутарх относит монетарную реформу ко второй фазе законодательства, задачей которой было уничтожение экономических различий. В «Сопоставлении» акцент сделан на той опасности, которую несет с собой обедневший низший слой общества. Таким образом, монетарная система являлась частью законодательства, регулирующего расходы населения в интересах государства, результатом которого было подавление  `роскоши’. Без чеканной монеты не могла бы существовать никакая публичная дифференциация по принципу богатства. Эта идея уже имелась в «Лакедемонской политии» Ксенофонта. Источник, используемый Плутархом в его исследованиях, обнаруживает определенный интерес к институциональной истории. Два основных описания похожи, но некоторые отличающиеся детали указывают, скорее, на использование общего источника, нежели на прямое заимствование. Этот предшественник сократил более ранний материал. Плутарх, очевидно, использовал «Политию» Крития. Он был также обязан и «Политии» Ксенофонта. В ту же эпоху, вполне вероятно, были созданы и другие полемические сочинения о спартанских учреждениях, которые также внесли свой вклад. Вероятными кандидатами являются какой-нибудь конституционный трактат перипатетиков — либо аристотелевская «Полития», либо конституционный труд  Дикеарха.

4.Последним в нашем рассмотрении стоит заключительный обзор Плутарха в его биографии Лисандра. Он дает нам нечто большее, нежели простое подтверждение известного уже образа спартанских денег. Как и беглое замечание в «Политии» Ксенофонта, биография Лисандра указывает на актуальность валютного вопроса для политической жизни Спарты IV в. Контекстом здесь является приток драгоценных металлов, происшедший после Пелопоннесской войны. Рассказ обрамляется детализированным сообщением о падении Гилиппа, который после своего сицилийского командования исполнял некое поручение во время завершающей войну кампании. Он был пойман на попытке похитить часть трофейных денег. Некоторые влиятельные спартанцы поставили вопрос о связи, существующей между этим преступлением и тем обстоятельством, что государство обладает сокровищами, состоящими из военной добычи и дани.

Трудно сказать с уверенностью, слушалось ли это дело в герусии или в собрании. Плутарх конкретизировал традиционную монетарную систему в специальном объяснении. Здесь его комментарий, как и в «Ликурге», делает акцент на трех деталях: обработка в уксусе, большая удельная масса и низкий ценовой эквивалент для единицы веса. Он с чувством напоминает, что частному лицу за обладание золотой и серебряной монетой грозила смертная казнь. Это, видимо, было подтверждением status quo аШе. Тут он переходит к критике этой меры, ссылаясь на предполагаемый смысл Ликургова законодательства и видя в ней свидетельство отхода от традиционных нравов и появления страсти к стяжательству, указывает на некое предание, согласно которому страсть к деньгам может уничтожить Спарту.

Плутарх высказывает свой взгляд на важные моменты в истории денег. Он полагает, что все ранние деньги походили на спартанские, будучи железными или бронзовыми, которые использовались повсеместно. Он подкрепляет свой тезис проницательным указанием на то, что оболы — это разменные монеты, шесть штук которых составляют драхму, то есть `горсть’. Тут позабыта всякая мысль о вытеснении золотых и серебряных монет в ранние времена, ибо Плутарх в данном случае проникает за ту идеологическую завесу, которая окружала спартанские деньги. В использовании железных жетонов сохранялась скорее примитивная греческая практика, нежели странный ликурговский обычай. Современные исследования квази-денежных средств обмена в виде утвари (вертела, котлы и треножники) следуют за Плутархом. И все же при всей близости к подобным квази-деньгам, обнаруживаемой в пеланорах, не рискуем ли мы упустить их нетипичные характеристики, такие как закалка в уксусе и присвоение искусственной ценности? Да и походили они вовсе не на вертела, а на железные жертвенные пироги.

Обсуждение вопроса о казнокрадстве Гилиппа привело к рассмотрению более широкой проблемы собственности в связи с активной заморской политикой. Для Спарты едва ли было возможно избегнуть создания денежного запаса в виде общепринятых монет и одновременно стремиться к осуществлению крупного внешнеполитического проекта по созданию военной державы. Аристотель полагал, что он обнаружил законодательную ошибку в спартанской системе, ясно видимую в периоды больших войн, а именно в осуществлении управления без денежных средств. Он также отмечает невозможность использовать налоги на капитал или siacpopai  для финансирования военных действий.

К подобному выводу приходит Полибий, чья острая формулировка могла 6ы удовлетворить современных войну’. Гегемония требовала заморских экспедиций и переброски сухопутных сил за пределы Пелопоннеса. Для таких кампаний необходима общепринятая валюта   и приготовления, свойственные для наемного войска. Полибий понимал всю неадекватность традиционных железных денег, говоря об этом более определенно, нежели Фукидид и Аристотель. Он высказывает важную мысль о том, что доход от ежегодного сбора урожая также не мог тр обеспечить спартанские гегемонистские устремления. Так что железные деньги коррелируют с бартерной экономикой. Впадая в морализирование по поводу спартанского упадка, Полибий таки указывает, что правление «согласно законам Ликурга» теперь было уже неосуществимо.

Совет старейшин в Спарте

Напротив, Плутарх в «Лисандре» отражает господствующую тенденцию древних комментариев. Начиная с Ксенофонта она описывала социальную эволюцию Спарты кон. V — нач. IV в. в терминах нравственного упадка, растущего неверия в традиционные ценности. Глава 14-я Ксенофонтовой «Политии» обращает особое внимание на появившийся якобы во времена автора развращающий интерес к приобретению золота. Также и Эфор (у Диодора) говорит о6 оракуле, полученном якобы Ликургом, согласно которму фруирна (сребролюбие) или жадность к деньгам уничтожат Спарту. Оракул вошел в поговорку, ибо историки часто повторяли его, рассуждая о спартанском упадке. Плутарх в «Лисандре» цитирует Феопомпа и Эфора для идентификации оппонента, выступившего против друзей Лисандра. Это показывает, что историки IV в. помещали острые дебаты о государственном денежном резерве в контекст своих размышлений об упадке Спарты. Вряд ли Эфор и Феопомп отвлекались на объяснение традиционных спартанских денег. Плутарх, видимо, набросал свой эскиз по какому-то перипатетическому источнику.

Одна деталь из сочинений Эфора или Феопомпа важна для денежной истории Спарты. Традиционалисты’ предлагали «изгонять по обычаю золотые и серебряные [деньги], как если 6ы они означали скверну». Эта риторика внушала, что религиозное очищение Спарты направлено на удаление серебряной монеты. Такое олицетворение источника заражения поразительно. Соблазнительным кажется предположение, что эти шаблонные выражения об изгнании могли восходить к терминологии ксенеласий. Противники накопления казны осознанно выражали свою оппозицию в терминах Ликурговой истории, в духе Плутархова «Ликурга». Так что оппоненты Лисандра в кон. IV в. уже использовали авторитет воображаемого прошлого, чьи контуры намечались с помощью идеологических императивов «Ликургова» строя.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПЕЛАНОРОВ

Противники Лисандра намеревались предложить практическую альтернативу планам сохранения монетного резервного фонда. По-этому не исключено, что железные деньги были попросту придуманы ок. 400 г. Уже наша догадка о том, что Плутарх в своем очерке железных денег отошел от источников, современных описываемым событиям, может означать, что эти источники не содержали никакой разработки этой альтернативы. Отсутствие археологических данных о пе-ланорах совпадает с отсутствием литературных сведений об их реальном применении. Нет ни одного свидетельства об использовании железных денег в какой-либо сделке. Ксенофонт и Плутарх описывают трудности применения пеланоров в гипотетических выражениях. Они знают о железных деньгах как о пункте некой идеологической конструкции. Все упоминания о реально применявшихся деньгах в исторических сообщениях о Спарте отражают понятийный аппарат, связанный с серебряной монетой.

Пеланоры были непригодны по вполне мирским, повседневным причинам. Некоторые из них обрисованы в наших источниках. Они тяжелы и трудны в обращении из-за своей малой цены. Заниженный эквивалент делал их непрактичными, поэтому существовало устойчивое желание переплавить их, ибо необработанный металл стоил дороже. Давайте попытаемся представить, как могли работать денежные средства, состоящие из пеланоров. Предполагается наличие монетного двора — как и в государствах, пользующихся серебряной монетой. Однако трудно понять, как эта казна могла вести дела с помощью железной валюты в виде жетонов. Считается, что монетные дворы у греков чеканили деньги из слитков из золотых или серебряных рудников, из серебра, захваченного в качестве военного трофея, из посвященных или конфискованных серебряных предметов, из чужих монет, из местных поврежденных или стершихся монет. Так что, видимо, и спартанские власти облагали податью в виде слитков периэков, добывающих железную руду. Монетные дворы, впрочем, приносили доход благодаря монетным пошлинам и надбавке, которая устанавливалась к курсу местной валюты по сравнению со стоимостью серебряных слитков и иностранной валюты; напротив, изготовитель пеланоров уменьшал стоимость своей валюты по сравнению с ценой необработанных слитков. Получается, что такой монетный двор дотировan себе в ущерб добычу и торговлю железом, так как всегда можно было бы получить прибыль из переработки денег в сырой металл. Кроме того, трудно уяснить, как пеланоры вводились в обращение. Спартанские власти не имели обычных каналов распространения, таких как оплата своих приобретений, заработная плата, иные выплаты. Они не нуждались в выпуске монет для того, чтобы затем собрать их в виде налогов, ибо обложение существовало в форме повинностей и натуральных взносов. Никто не упоминает о каком-либо рынке, приспособленном к пеланорам. Вероятно, любой кузнец мог легко изготовить их. Единственной гарантией их легитимности была закалка в уксусе.

Система денег-жетонов не является по своей сути несовместимой с серебряными деньгами, если только железным жетонам позволяют приобрести свой валютный курс через рыночные механизмы. В критских законах V в. засвидетельствованы штрафы, исчисляемые в котлах и треножниках. Эгинские монеты и местные эмиссии составляли денежные ресурсы Крита. Испотньзование квази-монетарных средств наряду с монетами было спасительным средством для тех экономик, ко-торые ощущали нехватку валюты. О6 этом же свидетельствует практика частой перечеканки. Парадокс спартанской денежной системы в том и состоит, что здесь была проявлена государственная воля, дабы устранить эту возможность с помощью уксуса. Еще раз повторю, искусственно заниженная официальная стоимость предполагала устойчивое искушение переплавлять пеланоры и извлекать выгоды просто от использования полученного железа для натурального обмена.

Изначальная цель пеланоров не функциональная, а символическая. На Крите квази-монетарные средства сочетались с серебряными монетами в нарождающейся кредитно-денежной экономике. В Лаконии, напротив, квази-монетарные средства в виде железных денег представляли собой непривлекательную альтернативу для безденежного обмена натуральными продуктами либо ремесленными изделиями. Неподатливые, но все же способные к применению пеланоры могли рассматриваться как более приемлемое препятствие обращению серебряных монет, нежели полное запрещение всяких денег вообще. Закостеневшая натуральная экономика, получив поддержку в виде легального статуса пеланоров, продолжила свое существование.

Но можем ли мы заключить, что пеланоры фактически никогда не использовались? Нет! Существовала одна сфера, где власти могли предписать использование железных денег, и никакие соглашения частного характера были не в силах нарушить этот порядок: речь идет о некоторых выплатах государству и особенно о штрафах. Неподатливость пеланоров даже повышала карательный характер таких выплат.

МОНЕТАРНАЯ ИДЕОЛОГИЯ И ЕЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ

Перед тем, как мы пойдем далее, следует осознать, что термины идеология и Идеологический многократно подвергались обсуждению, и здесь необходимо дать их интерпретацию. Идеология — это всеобъемлющая систематизация культурных ценностей, достигающая чрезвычайно высокой степени выразительности, где внешняя выразительность и структурная выразительность отражают одна другую. Согласно такому взгляду, впрочем, не всякий социальный нормативный порядок квалифицируется как идеология. Идеология предлагает характерное формулирование экзистенционального смысла человеческой группы, которое по сути своей иеисторично. Дело не только в том, что это формулирование не использует историческую методологию, в частности, при обращении к причинной связи, но оно еще и в качестве своего прообраза имеет такое эмоциональное восприятие, в котором настоящее и прошлое должны соразвиваться. Таким образом, идеология описывает мир, который по своей природе предопределен.

Так что в своем стремлении объяснить все относящиеся к делу факты она ставит проблему границы между явным исполнением социальных ролей и приспособленческим индивидуальным поведением, основанным на оценках персонального интереса.

Наши источники дают некое целостное изображение спартанских железных денег, представляя их как элемент законодательной программы, происходящей из доисторического времени. Уже при первых имеющихся в нашем распоряжении упоминаниях, относящихся к нач. IV в., обращение к железным деньгам представляло собой способ высказать мнение автора о степени приверженности экономическим нормам предполагаемого `Ликургова’ строя. В ранних обществах, обладающих литературой, такое обращение к изначальной идеологической системе наиболее часто случается в тех контекстах, где содержится утверждение, что отклонение от изначальных норм уже произошло. В обстановке строгого социального регулирования главный вызов преобладающей системе возникает — как нарастающая тенденция — из поведенческих привычек, формируемых благодаря стремлению личности выбрать для себя наилучшее решение. По большей части спартанская историография получила железные деньги в их собственных терминах и трактовала их в качестве работающего социального механизма. Как идеологический признак железные деньги убеждали спартанцев, что они преуспели более — по сравнению с иными греками — в подавлении поведения, отклоняющегося от нормы и характерного для архаической аристократии: наглость, жадность и роскошь. Использование железных денег служило воплощением благоразумия, справедливости и аграрно-гоплитского коммунализма.

`Ликургова’ монетарная идеология может также быть расшифрована через демонстрацию ее зеркального отображения в древних представлениях неспартанских денежных экономик’ Пелопоннеса. Здесь главным соперником спартанской гегемонии был Аргос, а Федон рассматривался как наиболее успешный поборник аргосских устремлений. Не случайно именно экономическая система, созданная Федоном, стала альтернативой для Ликургова’ монетарного порядка. Он был претендентом на то, чтобы считаться первооткрывателем’ монетной системы, отчеканив впервые серебро на Эгине. Если Ликург легализовал лишь железные деньги, Федон узаконил деньги из драгоценного металла. Он создал особое средство обращения, эгинские `черепахи’, применение которых бросало вызов спартанской бартерной экономике и использованию пеланоров. В то время как Ликург изымал золотые и серебряные монеты, Федон изымал и посвящал в аргосский Герайон железные или бронзовые спицы. Геродот приписывает Федону установление системы мер для Пелопоннеса. Так что в отличие от Ли­курга, учредившего с помощью законов строгий образ жизни для спартанцев, Федон создал первую версию той экономики, которая позднее стала обычной для пелопоннесцев, имевших одни и те же ре­гиональные деньги, стандарты и систему мер.

Это сообщение примечательно своими историческими несурази­цами. Они, впрочем, помогают нам приблизиться к истине. Чем менее историчной становится монетарная деятельность Федона, тем она бо­лее уравновешивает анахронизм денежной программы еще менее ис­торичного Ликурга. Примечательно, что первыми авторитетными ис­точниками, указавшими на Федона как на монетарного государствен­ного деятеля, были Эфор, писавший в сер. IV в., его более молодой современник Гераклид Понтийский и, наконец, Аристотель или, вернее, «Полития» какого-то перипатетика. Как мы видели, Эфор также трак­товал лисандровский приток драгоценных металлов в Спарту как не­кий исторический рубеж. Перипатетические конституционные компиляции являются наиболее вероятными опосредованными источниками для Плутарха в его описании спартанских железных денег. Что ка­сается Эфора, особо отметим контуры некоторых его всеобъемлющих тем. Он включил денежную систему Федона в описание Аргоса, пребывающего в неустойчивом состоянии между притязаниями царской власти и стремлениями демоса к автономии. Поэтому ‘Ликургова’ сис­тема одерживала верх вплоть до той поры, пока не выяснилось, что она не подходит для войны с афинянами. Только тогда допустили ос­лабление запретов на использование денег и приобретение драгоцен­ных металлов. В итоге спартанцы опустились до деморализации, ко­торую вызывает жадность.

Начало спартанских железных денег

При реконструкции денежной истории Лаконии мы должны про­анализировать Ликургову идеологию экономического поведения, что­бы раскрыть историческую  последовательность вместо того, чтобы го­ворить об этой идеологии как о воплощении некой вечной парадигмы. С этой целью мы должны исследовать несоответствия и выявить раз­лом, что лежит между идеологическими догматами и фактическим пове­дением. Начнем с вопроса о взаимосвязи трех черт, характерных для традиционной картины: запрещение частного владения золотом и сереб­ром, запрет на использование монет, монополия железных денег. Если рассматривать возникновение этих элементов как отдельные события, в каком хронологическом порядке они должны быть расположены?

Лишь один элемент можно приблизительно датировать: запрет на использование монет мог появиться, когда серебряные деньги стали общераспространенными. Самый ранний региональный монетный двор на Эгине начал чеканку между 580 и 540 гг. Иные пелопоннесские города приняли эгинский стандарт. Об эгинских «черепахах» (статерах) говорили как о «монетах Пелопоннеса». Они чеканились в весьма небольшом количестве вплоть до 510-х гг. Чуть позже эгинская чекан­ка становится более распространенной, в связи с чем многие виды сде­лок приобрел теперь денежно-кредитную форму. В известных пелопо­несских кладах преобладают эгинские монеты, но ни один из них не датируется ранее 480-х гг. Присутствие древних эгинских монет в этих запасах демонстрирует, что начало протомонетарной экономики от­носится ко времени до 500 г. В свете регионального обмена спартан­ское изгнание монет — это запрет на использование именно эгинских денег. Применение серебряных монет в Спарте, видимо, не подверга­лось запрету ранее последней четверти VI в., то есть до Клеомена I.

Окончательное признание пеланоров как официальных денег могло базироваться на более ранней практике обмена. Архаические греки рассматривали определенные ремесленные изделия в качестве мерила ценности (например, ‘вертела’ или ‘котлы’). Эти относительно стандартные по форме ремесленные изделия сначала становятся обо­значениями или носителями материальной ценности в посвящениях и в дарах, затем превращаются в некие символы или единицы в прими­тивных ценовых расчетах. Спартанские железные деньги отходят от этой практики в некоторых важных аспектах. Пеланор, прежде всего, не применим в качестве какого-либо инструмента или утвари. Далее, закалка в уксусе не характерна для предметов, использовавшихся как мерила ценности. Наконец, такая закалка была условием для присвое­ния искусственной ценности. Эти особенности отделяют обращение посредством пеланоров от архаизирующего сохранения более ранней практики.

Эти характерные черты не могли возникнуть до начала чеканки из серебра. Маловероятно, чтобы искусственная цена была присвоена железным жетонам до прочного укоренения идеи о том, что власть, занимающаяся чеканкой, повышает ценность монеты по сравнению с необработанным слитком. То, что цена пеланора могла быть опреде­лена в пол-обола, явилось результатом распространения фракционной чеканки между 510 и 500 гг. Роль пеланоров как ‘контр-денег’ свиде­тельствует, конечно, о такой ситуации, когда серебряные монеты уже превалируют в региональной торговле, что наши источники хорошо осознавали.

Тогда как запрет на применение монет можно поместить между 525 и 500 гг., а официальную монополию для железных денег на кон. VI или даже на нач. V в., воспрещение публичного обращения серебра и золота появляется намного раньше. Такое ограничение является обязательной формой законодательства против роскоши и как таковое сродни различным ограничениям по поводу похорон, одежды, посвя­щений и других форм социальной презентации, направленной на то, чтобы отличать аристократов от остальных членов общины и, во вто­рую очередь, чтобы заявить претензию на высшую власть. Этот тип законодательства часто ассоциируется с архаическими законодателя­ми с характерными примерами, приписываемыми Периандру и Солону. Аналоги за пределами Лаконии тяготеют скорее к периоду ок. 600, чем 500 г. Явная демонстрация элитной материальной культуры в Ла­конии VII столетия, зафиксированная археологически и отраженная в «Парфениях» Алкмана, нейтрализовалась импульсами к ее подавле­нию в их ранних формах. Такое подавление откровенной демонстра­ции богатства согласуется с институционализированными узами ‘одно­родности’, включая растянутую во времени систему воспитания, высокоорганизованные трапезы с их военизированным духом и при­дание политической окраски системе клеров с ее зависимым трудом.

Традиция, связанная с лаконским мудрецом Аристодемом, помо­гает понять, как Спарта была исключена из нарождающейся пелопон­несской монетарной экономики. Аристодем был претендентом на включение в список Семи мудрецов. Андрон Эфесский в своем труде «Треножник» сообщает, что приз за мудрость был отдан Аристодему, который вручил его своему соотечественнику Хилону. Дикеарх поме­щает Аристодема в группу из шести мудрецов, из которых следовало выбрать трех для добавления к четырем, уже согласованным. В отно­шении Аристодема статус мудреца подтверждается единственным афористическим высказыванием, впервые атрибуированным ему Ал­кеем: «Деньги есть человек». Фраза вошла в поговорку. Пиндар повторяет это высказывание во II Истмийской оде. Аристодем жил, вероятно, во 2-й пол. VI в. Это страстное заявле­ние приобретает наилучший смысл, будучи отнесенным ко времени, когда деньги впервые становятся известны в Пелопоннесе, но до того, как монетизация далеко продвинулась вглубь Лаконии. Контекстом этого высказывания была панэллинская аристократическая реакция на введение монеты, которая приспособила афоризм Аристодема к про­тесту против социальной мобильности. Практическая реакция, впро­чем, была иной. Большая часть греческой элиты скорбела по поводу появления этой ‘новой экономики’, пользуясь в то же самое время бо­гатствами, с ней связанными. Спартанцы отвергали ее, запретив об­ращение серебряных монет.

Случай, происшедший со спартиатом Главеом, жившим в нач. VI в., иллюстрирует соблазны монетарной экономики. Геродот вклады вает историю о нем в уста царя Леотихида, рассказавшего ее в Афинах в 480-х гг. для предостережения от незаконного удержания переданно­го на хранение вклада. Главк, известный своей справедли­востью, принял на хранение половину состояния одного милетского ксена. Общий смысл анекдота указывает, что получение Главком денег не являлось нарушением запрета на хранение монет. Никакого такого табу, видимо, еще не существовало, а подобный депозит защищался старинными ксеническими правилами. Значительный объем этого мо­нетного вклада оказался, впрочем, настолько огромным искушением, что даже одних только сомнений Главка относительно его возврата оказалось достаточно, чтобы божество осудило его род на вымирание.

Экономическое поведение и монета рная идеология

Большинство античных комментариев о спартанском экономиче­ском поведении опровергает спартанскую претензию на равнодушие к деньгам. В «Алкивиаде I», чья принадлежность Платону сомнительна, говорится о великих запасах золота и серебра, стекающихся в руки спартиатов, без видимых следов их утечки оттуда. И такая ситуация, видимо, сохранялась в течение нескольких поколений. В псевдоплатоновском «Гиппии Старшем» мы застаем этого великого софиста за оживленной остроумной беседой с Сократом. На риториче­ское предположение последнего о том, что, быть может, спартанцы избегают общения с Гиппием из-за нехватки у них денег, тот замечает, что этого-то у них предостаточно. К IV в. страсть спартанцев к золоту, серебру и деньгам уже стала притчей во языцех. Кристаллизовавшись в оракуле о том, что Спарта погибнет из-за сребролюбия, спартанская жадность подчеркивалась в аттической дра­ме военной поры. Платон в «Государстве» использует это рассуждение для критики олигархии.

Подобным образом строит свой обзор Афиней, черпая информа­цию у Посидония. Посидоний иллюстрирует отход спартан­цев от традиций Ликурга ссылкой на их обычай использовать аркад­цев как попечителей вкладов в драгоценных металлах. Это были, ви­димо, ‘гостеприимны’ влиятельных спартиатов, выполнявшие для них ту же службу, что и Главк для своего милетского ксена. Феномен вкла­дов в Аркадии иллюстрирует, возможно, одна бронзовая пластина с надписью аркадским письмом, но на лаконском диалекте, найденная в Тегее и датируемая временем после 450 г. Надпись содержит условия выплаты двух депозитов, в 200 и в 400 мин, внесенных, видимо, в сокровищницу Афины неким Ксуфием, сыном Филахайя. Вклады такого объема не были заурядным делом. Ксуфий — богач, ибо он кладет на хранение, по крайней мере, 6 талантов, 4000 драхм. Яв ные следы активности спартанцев на состязаниях за пределами Лако­нии также могут иметь материальную основу в таких авуарах, поме­щенных на хранение в иностранных культовых центрах.

В течение VI в. мы сталкиваемся иногда со своего рода ‘противо­пожарной стеной’, выстраиваемой вокруг денег, спрятанных в элит­ных домах и накопленных за границей, для сохранения социального и гражданского взаимодействия. Наличие этой ‘демаркационной линии’ отличает Спарту от других пелопоннесских государств. Пелопоннесцы свои личные дела (а в конечном счете и публичные) все чаще вели с помощью денег. Со временем они начинали собственную чеканку, ори­ентируясь на эгинский стандарт. Местная денежная циркуляция обес­печивала монетными резервами аристократические ойкосы, вокруг которых и вращались деньги. Напротив, спартанцы утвердили пела- норы в качестве законного платежного средства. Любые монетные резервы в Лаконии сохранялись в секрете либо пребывали в ‘оффшо­ре’. И пополнялись они, соответственно, по скрытым каналам.

Хотя правовой ранг пеланоров поддерживал бартерную экономи­ку, проникновение монетарного сознания во все сферы спартанской жизни поразительно. Наш краткий обзор начнем с правительственной деятельности. Когда спартанские послы отправлялись за рубеж, они должны были получать некое обеспечение для своих расходов. Геро­дот подтверждает эту практику для кон. 490-х гг.: Демарат получает ‘дорожные деньги’ на путешествие в Дельфы через Элиду. Традиция сохранила примеры использования правительством денег для достижения некоторых целей (например, попытка завербо­вать провидца Тисамена). Трудно понять, как дальние экспедиции могли обходиться без денежного обеспечения, на что может указывать поход против Поликрата Самосского.

Распродажа спартанской добычи засвидетельствована после Платейской битвы 479 г., хотя илоты торговали ей нелегально. С другой стороны, купцы надеялись сделать деньги, ведя бизнес со спартанским войском. Так, Клеомен захватил торговые корабли в 494 г. Хорошо засвидетельствовано субсидирование дальних операций за счет рас­продажи военной добычи. Посредство денег было необходимо для посвящения трофеев, вероятно, уже в Платейской битве. Более того, чтобы воевать с афинянами, спартанцы нуждались в обычном фис­кальном аппарате. Одна надпись, известная как «Спартанский воен­ный фонд», указывает на сбор средств в 427 г. Спартанцы использова­ли наемников со времен Архидамовой войны. В период Ионийской войны такая практика становится нормой, включая использование персидских субсидий. Спартанцы расплачивались аттическими моне­тами и их дубликатами, употребляя также эгинские и хиосские деньги.

После Эгоспотамов гегемонистское управление, целиком построенное на фискальной основе, получило мощный импульс. Здесь можно ука­зать на монеты, чеканившиеся тогда спартанскими союзниками, с изо­бражением на аверсе Геракла-ребенка, душащего змею. Эти хиосско- родосские стандартные тридрахмы, равные эгинским статерам, имели аббревиатуру ГУМ, означающую, вероятно обитали;. В то же самое время Лисандр обложил союзников Спарты налогом в 1000 талантов, что послужило причиной политического кризиса, описанного Плутар­хом в его «Лисандре».

Использовались монеты и во внутренних делах в самой Лаконии. Прежде всего, злоупотребление деньгами в политике имело у спартиатов богатую историю, начиная с самых ранних примеров коррупции в правление Клеомена. Наиболее известны, впрочем, пресловутые при­меры подкупа Периклом Клеандра, отца Гилиппа, и, возможно, дру­гих влиятельных спартанцев. Удивительно, что спартанское прави­тельство налагало штрафы, исчисляемые в серебряных монетах начи­ная, по крайней мере, уже с наказания Плейстоанакса в 446 г. Неподъ­емный штраф в 15 талантов обрек его на изгнание. В 418 г. Агису уг­рожало более тяжкое наказание в 100 тыс. драхм. Два примера из IV в. относятся к спартиатам не из царских родов: Фебид был оштрафован на 100 тыс. драхм за захват Кадмеи в 382 г.; за утрату все той же Кад- меи был наказан огромным штрафом Лисандрид.

Остается загадкой, как можно было выплатить такой штраф при условии, что частное обладание настоящими деньгами было запрещено. Теоретически можно было бы предположить, что выплата осуществля­лась железными деньгами. В самом деле, могли ли штрафы парадок­сальным образом исчисляться в серебре, а расчеты производиться толь­ко железными пеланорами? Если мы представим себе практическое осу­ществление выплаты такого штрафа, это будет очаровательное зрелище, ибо штраф в 100 тыс. драхм должен был бы состоять из 1 млн. 200 тыс. пеланоров, что равняется 7368 тоннам железа. Легко понять, почему такие приговоры были равносильны изгнанию, так как на практике они были невыполнимы. Прецедент, согласно которому эти штрафы должны были уплачиваться в пеланорах, мог бы объяснить позицию противников Лисандра ок. 400 г. При всей своей непрактичности, пеланоры сохраняли свою потенциальную функциональность.

Последний аспект проникновения монетарного сознания касается базисных социальных обязанностей. К сер. IV в. ежемесячные столо­вые взносы показывают значение денежного фактора. Дикеарх в «Триполитике» сообщает, что каждый участник сисситии должен пла­тить по 10 эгинских оболов для поставки основных продуктов. Плутарх в «Ликурге» говорит о том, что требовалось вносить небольшую сумму денег. Денежное мышление становится настолько всеобъемлющим, что нет уже иного способа выразить эту обязанность, кроме как обозначить ее в терми­нах чеканной монеты. Такая калькуляция взносов, вероятно, пред­ставляет собой приспособление к мирным условиям правил, действо­вавших для застолий во время военных кампаний, ибо для них про­дукты уже давно приобретались за звонкую монету.

Не является ли наше впечатление о высокой степени монетарного сознания у спартанцев в V и IV вв. просто результатом возросшего числа источников в этот период? Это не вполне ясно. Тем не менее ка­жется очевидным, что реальное использование денег, а также и моне­тарные расчеты возросли в период после 500 г.

МЫСЛИ О МОНЕТАРНОЙ ИСТОРИИ СПАРТЫ ВНУТРИ ПЕЛОПОННЕСА

Железные деньги Спарты можно рассматривать как компонент идеологической системы. С другой стороны, мы можем отметить их практическую роль в качестве некоего оплота против внедрения моне­тарной экономики. Как бы то ни было, основанная на давнем обычае кредитная система Спарты находилась в динамически напряженной связи с экономическими условиями, преобладающими повсюду в Гре­ции. Противоборство спартанцев монетизации, видимо, предшество­вало узаконению функции железных денег, которое произошло в VII в. вместе с кристаллизацией ‘Ликургова’ строя. Спарта в период средней архаики использовала благоприятную возможность, предоставленную полисной структурой, для увеличения размера своей фаланги, сделав гоплитский класс совпадающим с гражданским коллективом. Резуль­татом стала огромная военная сила, причем этот политический строй был сопряжен с относительно стабильными политическими методами и с такой процедурой принятия решений, которая отвергала всякий риск.

Спартанцы поддерживали эту гоплитскую политию, сокращая могущество элиты. В этой реорганизации Спарта не только отклони­лась от общего для всех пути развития, но отошла и от своей собст­венной институционной формы периода региональной консолидации Южной Лаконии и первой экспансии в Мессению. В этой ранней фор­ме высший класс закрепил свое внутреннее влияние, поставив более слабых членов общины в зависимость, имея привилегированный дос­туп к ресурсам и применяя лучшую организацию для использования возможностей морской деятельности (как в отношении коммерции, так и в отношении колонизации). Притязание элиты грубо и непри­крыто проявлялось в поглощении несоразмерно большой доли выгод, получаемых от военной добычи, захватах земель и колонизации, что осуществлялось на базе основных средств элиты, ее мобилизационных возможностей и ее мастерства в сфере аристократического военного искусства. Экология, география и, возможно, плотность населения Южного Пелопоннеса препятствовали полному раскрытию этих возможностей, но все же Спарта ранней архаики по своей социальной структуре в большей степени походила на современный ей Аргос, нежели на Ликургову Спарту.

Спарта ранней архаики добилась необыкновенного успеха в установлении политической гегемонии над значительной территорией, и `Ликургов’ строй эксплуатировал это расширенное пространство. Дискуссионные детали моей интерпретации не могут быть рассмотрены здесь в подробностях. Сейчас следует, скорее, предложить эскиз `Ликурговой’ экономики. В VII в. спартанцы провели перераспределение земли (вместе с прикрепленными к ней работниками), находившейся вне основной территории более раннего полиса. Распределялась плодородная земля, обрабатываемая зависимыми работниками, чья плотность упала ниже определенного порога, так что их поселения не квалифицировались как комы. Периэкские городки, изначально занимавшие худшие земли, создавались для удержания остальной спартанской территории и, в добавление к этому, брали на себя всевозможные несельскохозяйственные ресурсы общины.

Те, кто получил реорганизованные клеры, вошли в состав полноправного гражданского класса Спарты. Перспектива участия в распределении клеров оставалась реальной в течение определенного времени. Первоначально при переходе по наследству клеры не делились между сонаследниками. Появление различных ограничений на использование монет было направлено как на то, чтобы помешать не запрещенной аккумуляции богатств на базе перспективной экономической деятельности, так и на то, чтобы исключить любую следующую за этим дифференциацию в статусе. Рассматривая `Ликургов’ монетарный порядок в развитии, можно заметить, что он создает ситуацию сомнительного равновесия, в которой принципы однородности, простоты и игнорирования экономических возможностей якобы защищались от обычаев, характерных для остальной Греции.

Перераспределение создало класс гомеев. Это смягчило, но не уничтожило экономических различий, унаследованных от более традиционного распределения собственности эпохи ранней архаики внутри основной гражданской территории. Таким образом, Спарта закрепила социальный статус своей элиты, претворяя в жизнь гоплитскую политию. Хотя аристократы сохранили материальные средства для демонстративного потребления, распространенные модели несдержанного показа своих возможностей подверглись запрещению, исключая некоторые виды атлетических состязаний и религиозного  поведения. Для лаконской элиты консолидация класса гомеев провела более строгую границу между частной и публичной сферами, нежели то было у остальных греков. Как уже отмечалось в литературе, сокро­венные уголки внутренней жизни элитных ойкосов  походили на соот­ветствующие элементы за границей. Осуждение показного обладания драгоценными металлами поставило проблему разграничения частно­го и публичного. Нерешенная проблема этой границы сохранилась в качестве центрального социального феномена.

Могущество Спарты было во многом обязано сведению социаль­ных взаимоотношений к высоко сочлененным и упрощенным форму­лировкам, замедлению эволюции групповой и индивидуальной само­бытности, подавлению социальной мобильности, а также к господству стереотипов, при посредстве которых осуществлялся оборот матери­альных благ. Строгость этой социальной структуры, обеспечивавшая не в малой степени ее силу, в конечном итоге затрудняла прибыльный обмен, поскольку Спарта во многом утратила возможность использо­вать автономный адаптационный механизм, возникающий из взаимо­действия отдельных институтов общества.

Лаконская материальная культура оставалась сопоставимой с культурой соседних регионов до 550 или 525 г. Почти повсюду по со­седству циркуляция товаров осуществлялась посредством бартера, что иногда приводило к использованию квази-монетарных средств. Быть может, ранняя версия пеланоров стала одним из таких средств внутри Лаконии. В Спарте пониженное стремление к потреблению предметов роскоши, престижных и статусных товаров тормозило приток и дру­гой продукции. Все же укрепление ‘Ликургова’ строя предлагало некие экономические преимущества. В сельском хозяйстве урожаи росли благодаря увеличивающимся трудовым ресурсам и внешней колони­зации. Прочные политические условия позволяли периэкским ремес­ленникам обслуживать эту аграрную экономику. Тем не менее, не­удобства бартерной экономики и искусственно созданные трудности кредитной системы неуклонно возрастали по мере того, как коммер­ция, осуществляемая посредством звонкой монеты, становилась доми­нирующей в Греции. Эти ущербы превысили очевидные недостатки, связанные с тем, что здесь были принесены в жертву транспортабель­ность, делимость, доступность и общее признание спартанских денег. Натуральное хозяйство поплатилось такими выгодами монетарных цен, как количественная информация о состоянии рынков. Вместо раз­вития в сторону единой экономики, бартерное хозяйство в условиях полиса создавало своего рода архипелаг экономических секторов и отдельных рынков. Многие знания, энергия и физические ресурсы рас­точались, используясь, видимо, неэффективно при взаимодействии между ячейками этой экономики.

Такое отсутствие интеграции отражается на поведенческом уровне. К кон. V в. спартанское монетарное поведение характеризовалось диссонансом сознания, вопреки репутации спартиатов, согласно которой для них характерна высокая степень социальной сплоченности и индивидуальная приверженность нормам. Циркуляция материальных богатств в Лаконии официально олицетворялась санкционированными стереотипными перемещениями ресурсов между социальными группами, чему служили бартер и железные деньги. На деле спартанцы оценивали товары в терминах серебряных денег.

Сверх того, более общепринятое монетарное поведение как в `офф-шоре’, так и в стороне от публичной инспекции, осуществлялось аналогично современной `черной экономике’, предполагая деятельность, скрытую от официальной проверки и налогообложения. Ни один античный полис не обладал достаточным механизмом подавления экономических нарушений, совершаемых частными контрагентами за пределами агоры. Государство могло лишь иногда примерно наказать какое-нибудь отдельно взятое лицо, нарушившее правила слишком явно. Попутно заметим, что `Ликургов’ кредитно-денежный порядок соотносится с практикой ксенеласий, ибо огульный способ искоренения иностранных `носителей’ запрещенного поведения был наиболее соблазнительным.

Великое землетрясение 465 г. обусловило первое существенное потрясение `Ликурговой’ системы. С тех пор новшества, относящиеся к наделению клерами и к праву наследования, имели негативные последствия для социального равновесия, ибо сопутствующие регуляторы не могли помочь сохранению социальной структуры в целом. Вместе с тем, попытки достижения семейного экономического успеха, кажется, усилились, так как некоторые ойкосы получили характерную выгоду из последствий землетрясения. Во время Пелопоннесской войны афинские рейды и бегство илотов обусловили второе великое потрясение системы. Спартанская социальная энтропия приобрела особую форму олигантропии (`нехватка людей’), которая означала прежде всего неспособность спартанского класса сохраняться количественно. На фоне общества, номинально свободного от чеканной монеты, спартанское стремление к богатству кажется другим грекам особенно возмутительным из-за их, спартанцев, сребролюбия. Эта `страсть к деньгам’ бросалась в глаза, так как чеканная монета становилась средством решения проблем внутри традиционной немонетарной циркуляции товаров, как и в связи с доходами с клеров, взносами в сисситии и с управлением самими сисситиями. А лучшим средством для добывания денег была внешняя военная и политическая активность, оказавшаяся наиболее разрушительной для репутации Спарты.

 

Кориолан

Птн, 28/04/2017 - 06:00

Мысль о том, что классика всегда актуальна — давно банальна, но, тем не менее, не перестает быть верной.

Поэтому, простите меня, я опять о нём …о Вильяме Шекспире. Сейчас речь пойдет не о самой популярной, по крайней мере у нас, пьесе «Кориолан».

Помнится Ирина Анатольевна на одном из вебинаров, посвященном творчеству Лопе де Вега, говорила, что Шекспир много чего взял у него. Но не только знакомство с творчеством испанца сподвигало английского барда на создание своих произведений. Вот, например, читывал он и Плутарха с Титом Ливием. А те повествовали про полулегендарного римского вождя времён Республики Гнея Марция Кориолана.
6 декабря 2013 года, в 19.30 в Лондоне, состоялась премьера спектакля «Кориолан» с участием Тома Хиддлстона и Марка Гэтисса… Опять хочу в Лондон… (в смысле, что я там не была, просто, опять хочу)…

На самом деле — это гипербола. Мне и дома хорошо, и на диване в киноклубе тоже нормально, поскольку спекталь удалось посмотреть на большом киноэкране с крупными планами и русскими субтитрами.

Так как пьеса не сильно раскручена, и у нас её постановок известных что-то и не упомню, то для тех, кто такой же, как и я, малоинформированный, предлагаю краткое содержание. Знатоки могут пропустить.

Кориолан The Tragedy of Coriolanus Краткое содержание пьесы. В двух словах: Когда полководец вольсков, решает напасть на Рим, город призывает на помощь своего героя и защитника — Кая Марция. Чтобы расстроить вражеские планы, Кай Марций отправляется в военный поход. В битве с неприятелем он одерживает победу и получает прозвище Кориолан по названию завоеванного им города. Однако после сражения Кориолан обнаруживает, что у него все еще остались недоброжелатели — и на этот раз в Риме.

Древний Рим, время становления института трибунов. Плебеи возмущаются действиями патрициев, которые копят зерно, в то время как весь народ бедствует. Патриций Менений рассказывает им о желудке, который ответственен за всё тело, и патриции раздают зерно горожанам. Генерал-патриций Кай Марций объявляет о решении сената — плебеи могут избирать пятерых трибунов, которые будут представлять их интересы в городе.

Появляется гонец с известием о решении племени вольски идти войной на Рим. Часть римских военачальников под командованием Коминия отправляется на битву с племенем под предводительством Авфидия, а остальные под руководством Марция и Лартия осаждают город Кориолес. Во время осады Марция заманивают в город и блокируют там, но ему удаётся открыть городские ворота, и римляне захватывают Кориолес. Раненый Марций спешит на поле боя и вновь побеждает. За его доблесть и отвагу во время осады города ему дают имя Кориолан.

Чтобы стать консулом, перед народом на рыночной площади в Риме выступает гордый и надменный патриций, но у него ничего не выходит. Трибуны Брут и Сициний опасаются, что Кориолан, став консулом, отнимет у них должности, и уговаривают плебеев отозвать свои голоса. Кориолан ругает трибунов. Поддавшись уговорам, его мать Волумния тоже идёт на городскую площадь, чтобы помириться с плебеями. Против Кориолана выступают плебеи и патриции, и ему приходится добровольно покинуть Рим, предварительно простившись с женой Виргилией.

Кориолан находит своего бывшего врага Ауфидия и выступает с ним против Рима. Армия под командованием Кориолана оказывается под стенами Вечного города. Бывший друг Кориолана Коминий выходит из города и тщетно пытается уговорить его уйти. Менения тоже не слушают.

Внезапно появляются мать Кориолана, его жена и сын. Волумния падает перед ним на колени и просит о мире, понимая, что это будет означать только одно: смерть для её сына. Кориолан соглашается подписать мирный договор. В родном городе Антии Авфидий называет Кориолана предателем и слабаком. Возмущённый народ закалывает его.

Общеизвестно, что англичане очень серьёзно относятся к творчеству Вильяма Шекспира. Изучили, можно сказать, вдоль и поперек.

Далее предлагаю вашему вниманию лекцию. Очень интересную и подробную, посвященную обсуждаемой пьесе.

Обратите внимание на год, которым она датируется. Это важный момент, его надо учесть. Почему практически сразу же после победоносной войны рассматривается произведение о трагедии победившего полководца, познавшего горечь разочарования от неблагодарности своих граждан. Который затем предает их и сражается на стороне врагов, но в критический момент нападения, не в состоянии погубить Рим и сознательно выбирает собственную гибель.

Зачем в 1947 году изучать подобную «роль личности в истории»? И там я выделила жирным шрифтом наиболее интересные для меня тезисы. Особенно эскапада про военных впечатлила. Опять же, не забываем про время, когда это было сказано.

Лекции о Шекспире Уистан Хью Оден

Кориолан

9 апреля 1947 года

С «Кориоланом» творится что-то странное. Пьесу обожают критики, публика, по крайней мере в англоязычных странах, встречает ее довольно прохладно, и в то же время это одна из наиболее популярных шексп