Updated: 27 минут 59 секунд назад

Лебедь Катании. Часть I

Втр, 19/09/2017 - 12:30

Portrait of young Vincenzo Bellini (1801-1835)

Творчество великого итальянского композитора Винченцо Беллини многократно детально рассматривалось на вебинарах Ирины Анатольевны Дедюховой. Традиционные музыкальные пятницы 4 августа и 8 сентября этого года были посвящены «Пуританам» и «Пирату». Это две зеркальные оперы, в моем понимании, о чем будет рассказано ниже. Участники вебинаров наслаждались с любовью подобранными ариями Эльвины и Имоджены в исполнении великих певиц 20 и 21 веков – Марии Каллас, Монсеррат Кабалье, Рене Флеминг, Домрау, Груберовой. Моя особая благодарность Ирине Анатольевне за «Пирата» — после него заболела оперой.
О композиторе Винченцо Беллини узнала в одиннадцать лет из черно-белого фильма «Каста Дива», показанного по телевидению. Помниться, как мы с подружками обсуждали этот костюмный фильм с участием звезд французского и итальянского кино. Ну и конечно, с изумительной музыкой. Отрывки из этого фильма неоднократно
показывались на вебинарах.

Каста Дива / Casta diva (1954)

Мое увлечение оперой началось с финальной сцены «Пирата». Известный в советские времена музыкальный журнал «Кругозор» (выпускался с 1964 по 1992 годы) в майском выпуске за 1972 год вышел с рубрикой «Забытая музыка. Второй акт оперы Винченцо Беллини «Пират». Исполняет Монсерра Кабале». Именно таковой была транскрипция имени великой испанки. Опера «Пират» в те годы не шла ни на одной из многочисленных оперных сцен Советского Союза. Могла ли я себе представить, что в следующем 21 веке Монсеррат Кабалье приедет петь в город, где я родилась! Могла ли представить, что в этом городе будет построен самый большой в Азии и третий по величине в мире театр «Астана опера»?

Государственный театр оперы и балета «Астана Опера»

И в сентябре 2017 года на сцене этого театра с аншлагом пройдут гастроли прославленного театра Ла Скала, на сцене которого два века назад состоялась судьбоносная премьера «Пирата», навсегда изменившего пути развития оперного искусства? И думала ли я , что придется защищать итальянского композитора от ретивых биографов, окончательно потерявших берега?
Мне захотелось поговорить о Беллини, его жизни и творчестве, вспомнить ту романтическую историю его любви к Маддалене Фумароли, рассказанную в фильме. Биографы композитора проявляют порой поразительную слепоту и глухоту. На русском языке существует пока единственная биография, изданная в серии «ЖЗЛ» в 1989 году. Она принадлежит перу Франческо Пастуры, многолетнего директора музея Беллини в его родной Катании.

В вышедшей в год двухсотлетия Беллини книге Стелиоса Галатопулоса 2001 году еще больше «фантазий на вольную тему». Начало этому «вольному сочинительству» положил многолетний друг композитора Франческо Флоримо, который уничтожил многие письма, а сохраненные самовольно переделал. На склоне лет, когда после описываемых событий прошло полвека, восьмидесятилетний Флоримо выпустил мемуары, которые крайне разочаровали Петра Ильича Чайковского, восхищавшегося музыкой великого сицилийца. Чайковский проницательно заметил – со страниц этой книги сходит человек, который никого не любит кроме себя. Русский композитор одним из первых усомнился в верности нарисованного Флоримо портрета.
Винченцо Сальваторе Кармело Франческо Беллини (3 ноября 1801, Катания – 23 сентября, Пюто под Парижем) родился в сицилийском городе Катания в многодетной ( имел шесть братьев и сестер) семье профессиональных музыкантов. Его дед был церковным композитором, отец, Розарио Беллини, руководителем капеллы и органистом. Мальчик рано проявил музыкальные способности и получил прозвище «Моцарт из Катании». Благодаря стипендии местных меценатов юный талант в 1819 году поехал учиться в знаменитой неаполитанской консерватории Сан-Себастьяно, основанной указом короля Жозефа Бонапарта в 1807 году слиянием двух музыкальных колледжей. Если родная Сицилия была тихой гаванью для бежавших от революционных бурь неаполитанских Бурбонов, то бурлящий Неаполь с конца 18 века пережил не одну революцию и смену королей и династий. Через несколько месяцев после появления Винченцо летом 1820 года в столице королевства «Двух Сицилий» вспыхнула очередная революция с требованием «конституции» под руководством отца «итальянской революции» бывшего бонапартистского генерала Гульельмо Пепе.

Guglielmo Pepe

Запомним это непривычное и сложно произносимое имя «Гульельмо». Согласно мемуарам Флоримо Беллини в свои восемнадцать лет стал горячим сторонником «идей свободы». И когда несколько лет спустя в «Пирате» в сцене безумия Имоджены появятся слова о «плахе» и «окровавленном топоре», то нужно помнить о реалиях разгрома неаполитанской революции в следующем 1821 году. Но Беллини остался верен «идеям свободы» настолько, что эти идеи, выраженные в либретто оперы «Эрнани» по мотивам драмы Гюго, насмерть перепугали цензоров из австрийской полиции, и композитор предпочел не заканчивать свое произведение, но не захотел поменять в тексте ни одного слова.
В Неаполе перед завершением консерваторского курса он познакомился с той девушкой, о любви к которой рассказывает фильм «Каста Дива».

Каста Дива / Casta diva (1954)

Семья Маддалены Фумароли принадлежала к местной чванливой и надменной аристократии. Ее отец был президентом Верховного суда королевства двух Сицилий. Строгий отец, в отличие от фильма, любил, ценил и понимал искусство. Его талантливая дочь умела играть на фортепиано, петь, рисовать, писать стихи. С юным студентом консерватории у нее было много общих интересов и тем для разговоров. Но сначала романтика Беллини поразила ее красота. Он увидел в бинокль с балкона напротив как она кормит птиц (любимое занятие аристократок того времени, вспомним Клелию Конти, героиню «Пармской обители» Стендаля) и поливает фиалки, которые потом расцветут в знаменитой арии Амины из «Сомнамбулы».
Франческо Флоримо, представленный в «Каста Диве» студент неаполитанской консерватории, рассказывает, сколько изобретательности потребовалось его другу, чтобы попасть в заветный дом. Новые знакомые приняли очень радушно – ведь юный сицилиец оказался в Неаполе вдалеке от родных и друзей. Могли ли быть иначе? Очень красивый, белокурый, с голубыми глазами, высокий (рост 182 см) юноша обладал изысканными манерами, прослыл денди и за элегантность движений получил прозвище «лебедь Катании». Студент консерватории давал уроки музыки Маддалене.
Молодые люди искренне полюбили друг друга и мечтали о счастливом совместном будущем. Но жизнь жестоко сломала эти радужные планы. Злые языки наговорили судье про истинное отношение маэстрино к молодой сеньоре, и Беллини было отказано от дома. Конечно, он и Маддалена наладили тайную переписку. Флоримо был посвящен в «гениальный план» своего друга. Композитор был уверен, что успех его будущих опер изменит отношение судьи к браку.

Adelson e Salvini, autograph of the score

Первая опера «Адельсон и Сельвини» была поставлена в консерваторском театре в 1825 году с огромным успехом. Незамысловатый сюжет вызывает недоумение современных биографов, хотя ответ лежит на поверхности у них под носом. Сюжет до боли напоминает ситуацию, в которой оказался сам молодой автор! Судите сами. Молодой художник (читаем в уме, композитор, одним словом человек искусства) оказывается в чванном доме лорда Адельсона и влюбляется в его воспитанницу. После многочисленных приключений он добивается ее руки. Опекун соглашается на брак. Легкая, радостная, изящная музыка покорила публику.

Окрыленный успехом Беллини послал верного Флоримо сватом к судье. И получил отказ в очень грубой форме: «Моя дочь никогда не станет женой нищего музыканта». Многоопытный отец заботился о благосостоянии своего чада, чтобы она никогда не узнала житейских невзгод, но своей заботой судья вынес собственной дочери смертный приговор.
Беллини не сдался после первого отказа. Он сел писать вторую оперу уже по заказу неаполитанского театра Сан-Карло. Исторически сюжет «Бьянки и Фернандо» позволил ему в музыке свободно поговорить о своей любви к Маддалене. В названии пришлось поменять одну букву в имени героя – из Фернандо он стал Джернандо. Неаполитанского короля звали «Фернандо» и этикет не позволял выводить героев с таким именем на сцене. После внесенных изменений оперу представили в театре 26 мая 1826 года. Это был триумф. О новом даровании говорил весь Неаполь. Маститый композитор Гаэтано Доницетти был в восторге. Королевский двор рукоплескал Беллини. Наивный юноша решил, что вот он, настал счастливый миг и отправил снова Франческо к грозному судье с предложением руки и сердца. Ответ был отрицательным в еще более грубой форме.
Беллини намерен был бороться за свое счастье и дальше: «Я заставлю отца сдастся после моей десятой оперы!» Композитор верил, что талантом и упорным трудом он добьется осуществления своей мечты. Чванливый аристократ даст согласие на брак, когда о композиторе Беллини заговорит вся Италия. Винченцо как и герой пушкинского стихотворения желал, чтобы Маддалена и ее семья слышали о нем каждый день.
Успех второй оперы привлек внимание к талантливому юноше хищного импресарио знаменитой миланской оперы ла Скала по имени Барбайи. В 19 веке между директорами театров шла битва за юных и не очень оперных гениев. Беллини решает рискнуть. Он покидает Неаполь с пониманием, что от его новой оперы зависит в прямом смысле слова его счастье и судьба.

Доменико Барбайя

В северном итальянском городе он находит друга и единомышленника в лице модного поэта и многоопытного либреттиста Феличе Романо. Два творца с первой минуты поняли друг друга: «Никто лучше меня не смог проникнуть в самые потаенные недра этого благородного ума и увидеть там источник, где рождается искра его вдохновения. Лишь мне одному удалось прочитать в этой поэтической душе, в этом пылком сердце, в этом пытливом уме стремление вырваться за пределы, в которых держат его школьные правила и услужливое подражательство, что ему нужна другая драма и другая поэзия». Вместе они совершили революцию в опере. Их первое совместное творение опера «Пират» изменило оперную традицию Италии раз и навсегда.

Felice Romani

Либретто «Пирата» основывалось на пьесе модного тогда английского романтика Мэтьюрина «Бельтрам, или замок Альдебранд». Но это была основа, Романо и Беллини шли за своей фантазией. Получив либретто, юный гений заперся в комнате и запретил пускать к себе кого бы то ни было. Работал он пять месяцев с мая по сентябрь 1827 года. Беллини описал метод своей работы, который был революционен для той эпохи. Итальянский композиторов до него интересовала вокальная часть, пение, но не персонаж с драматургической точки зрения. Новатор из Сицилии видел оперу иначе: «Я внимательно изучаю характер действующих лиц, страсти, которыми они охвачены и чувства, которые их волнуют. Проникшись всем этим, я представляю себя на месте каждого из героев и стараюсь почувствовать и как можно сильнее выразить их волнение.
«Запершись в своей комнате, я начинаю декламировать роль каждого персонажа драмы со всем пылом и страстью и в то же время наблюдаю за модуляциями своего голоса, за ускорением или замедлением речи, наконец, за акцентами и манерой выражения, которые невольно рождаются у человека, одержимого страстью и волнением, и нахожу в них музыкальные мотивы и ритмы, какие могут выразить чувства и передать их другим людям с помощью гармонии».
Опера была написана и артисты приступили к репетициям. В новое произведение молодой сицилиец сложил всю душу, все пережитое и перечувствованное за эти годы. Можно смело сказать, что «Пират» написан кровью сердца. Сицилия 13 века. Борьба за остров между анжуйской и арагонской династиями. Но за средневековой драмой зрители видели коллизии своей эпохи. Герцог Эрнесто обманом и шантажом заставил прекрасную Имоджену стать его женой. Он уверил девушку в смерти ее возлюбленного Гуальтьеро и пригрозил казнить отца в случае отказа. У пары родился сын, но Имоджена не может забыть старую любовь. Однажды недалеко от замка терпит крушение корабль и появляется незнакомец, который приводит герцогиню в волнение. Это Гуальтьеро, ставший предводителем пиратов. В имени сицилийского пирата зрителям чудилось имя другого изгнанника, отца неаполитанской революции Гульельмо Пепе. Пират встречается с Имодженой и предлагает бежать , чтобы найти счастье на далеких райских островах. Она отказывается, но в этот момент появляется ее разгневанный супруг. На дуэли Гуальтьеро убивает врага, но рыцари герцога судом приговаривают его к смерти. Потеряв мужа и возлюбленного, Имоджена сходит с ума.


Опера была новаторской во всех смыслах. Сцена безумия Имоджены породила эпидемию сумасшествий на оперной и балетной сцене. Гуальтьеро был новым типом оперного героя романтической эпохи: красивый, загадочный, смелый. Такие образы требовали не только пения как раньше, но незаурядной актерской игры.
Беллини на репетиции пытался добиться от тенора Рубини актерской игры, но тот стоял на сцене, «как кочан капусты», по словам Феличе Романо, не зная куда деть руки. Композитор пытался объяснить исполнителю как во фразе «Отца ты пожалела, но ко мне была так жестока» должны чувствоваться слезы. Своим слабым голосом Беллини пропел эту фразу с рыданием в голосе. Рубини, наконец, осознал, как преподносить этот новый образ. Можно смело сказать, что в «Пирате» впервые в итальянской опере была осуществлена силами Беллини режиссура спектакля.
По городу поползли слухи о необыкновенных требованиях автора к исполнителям. Любители оперы поняли какое необычное зрелище их ожидает. Начался ажиотаж. Билеты были вмиг раскуплены.

Piazza della Scala.

Премьера оперы состоялась на сцене театра Ла Скала 27 октября 1827 года. Это был триумф двадцатипятилетнего автора. В страданиях разлученных героев зрители узнавали свои жизненные коллизии Средневековые герои оперы стали близки современникам Беллини. Большинство вступило в брак по выбору родителей, а не по любви. Каждый вспоминал своих Имоджен и Гуальтьеро, возмущался своими нелюбимыми Эрнестами. Беллини по обычаю того времени сидел во время представления в оркестровой яме. Он сам, охваченный сопереживанием, рыдал после представления.

После миланского триумфа следует рассказанная Флоримо невероятная история, которую ставят под сомнение современные биографы, хотя она вошла в русский текст биографии Беллини в серии ЖЗЛ. По его невнятным намекам в « Мемуарах», упрямый судья после общеитальянского успеха «Пирата» — оперу ставили не только в Милане, сменил гнев на милость и согласился на брак своей дочери с Беллини. Удивительно то, что сам композитор в этот момент находился за тридевять земель и получается «без меня меня женили». Кто выступал сватом от имени композитора на сей раз? Флоримо молчит. Но якобы после получения согласия сам Винченцо отказался жениться по причине финансовых затруднений. Звучит дико и неправдоподобно. Тем более, что в письме самого композитора Флоримо, которое тот забыл уничтожить, Винченцо признается как пытается забыть свою безнадежную страсть к Маддалене и похоронить пустые мечты в объятиях замужней дамы Джудитты Турина, связь с которой биографы композитора назовут его главной ошибкой в жизни, а он сам после пятилетних мучений – «адом».

Giuditta Turina

Беллини разорвет отношения с красавицей на следующий год после триумфальной поездки в Неаполь в 1832 году, где его чествовали как национального гения. К тому моменту из под пера Беллини вышли такие шедевры как «Чужестранка», «Монтеки и Капулетти», «Беатриче ди Тенда». «Сомнамбула», «Заира». О нем заговорила вся Европа. Театры на перебой предлагали контракты. Великие певицы Джудитта Паста, Джулия Гризи, Мария Малибран считали за честь петь в его операх.

Giuditta Pasta

Maria Malibran

Джулия Гризи

В январе 1832 года настал долгожданный момент поездки получившего общеевропейскую известность композитора в Неаполь и на Сицилию к родным. Этот приезд в родные места заставляет вспомнить сюжет драмы «Визит старой дамы» Фридриха Дюрренмата. Добившаяся власти, денег и славы героиня приезжает, чтобы отомстить за пережитые в юности унижения.
Складывается впечатление, что Беллини двигали те же мотивы – отомстить своим искусством обидчикам. Он не требует суда, не выдвигает условий, но сам выносит приговор участникам своей юношеской драмы на оперной сцене. Об этом говорит выбор оперы, которую он представил неаполитанцам. Это не самые знаменитый «Норма», «Сомнамбула», или «Пират». Беллини настаивает на постановке «Капулетти и Монтекки»! Своей оперой он говорит с семьей Фумаролли и со своим учителем Цингарелли, использовавшим тот же сюжет. Сейчас ученик демонстрирует учителю свои достижения, доказывает правоту его слов: «Этот сицилиец далеко пойдет». Опера Беллини заставит забыть произведение Цингарелли. Но композитор из театра обращается еще к двоим жителям Неаполя – Маддалене Фумароли и ее отцу. Это самое личное произведение «лебедя Катании». Он жаждал, чтобы высокомерное семейство узнало себя в действующих лицах.

Каста Дива / Casta diva (1954)

Читать по теме:

 

Немного ретро

Птн, 15/09/2017 - 05:36

Какие проблемы волновали женщин более ста лет назад? Открываешь дамский журнал за 1914 год и встречаешь статью о женском движении. По поводу, которого у И.А.Дедюховой есть весьма меткое выражение:

«Лучшее женское движение — синхронное с мужчиной. Для страны, для семьи, для здоровья самой женщины» [Классика жанра]

Если во времена моего детства и юности подобная статья (приведенная ниже) смотрелась  …архаично (поскольку заявленные цели были успешно достигнуты), то ныне — это, вполне себе, актуальный текст. Такой вот индикатор идущей деградации (нашей).

Давайте почитаем…

(Из архива Л.П.Гущиной)

 

Дивы. Часть VII

Чтв, 14/09/2017 - 09:21

«Я ведь всю жизнь словно чувствовала себя в долгу перед русской женщиной, и не знаю, является ли это актерской темой. А ведь каждая из моих героинь всегда отличалась народностью, и за это их хвалили, но за это моих героинь, а значит и меня хвалить, на мой взгляд, противоестественно, ведь это все было воспитано во мне жизнью. Столичность девушек я никогда не копировала, а их бедой я считаю бездумную погоню за модным внешним оформлением и модными мыслями. Для меня всегда было и остается главным верность своей природе, ее я и развиваю». Нонна Мордюкова.

 


Сталинская премия первой степени (1949) — за роль Ульяны Громовой в фильме «Молодая гвардия».
Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых (1973) — за роли в фильмах «Журавушка», «Председатель» и др.
Премия Президента России (2001) в области литературы и искусства.
Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени (25 ноября 2005).
Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (23 ноября 2000).
Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (27 ноября 1995).
Орден Дружбы народов (1985).
Орден «Знак Почёта» (1975).
Лучшая актриса 1972 года по опросу журнала «Советский экран».
Национальная кинематографическая премия «Ника» (2004) в номинации «Честь и достоинство».
Премия деловых кругов России «Кумир» (1999) в номинации «За высокое служение искусству».
Премия «Кинотавр» (1996) в номинации «Премия президентского совета за творческую карьеру».
Премия «Золотой Овен» (1995) в номинации «Человек кинематографического года».
Признана одной из 10 самых выдающихся актрис XX века (1992) — по версии Редакционного совета английской энциклопедии «Кто есть кто» («Who is who»).
Почётный гражданин города Ейска.

Великая женщина — именно такие слова лучше всего характеризуют Нонну Мордюкову. В главных ролях актриса появлялась не так часто, и, тем не менее, её героини всегда были настолько точно сыграны, что не могли остаться без внимания. Нонна Мордюкова всегда была народной артисткой, и не только благодаря званию и наградам — она всегда оставалась на экране настоящей, никогда не стремилась к модному притворству.

Образы ее героинь смешиваются с жизнью и перипетиями самой Нонны Викторовны: «У меня национальные струны тугие оттого, что мне судьбой было предназначено срастись с горем окружающих меня женщин, срастись с их характерами, умением работать до десятого пота, веселиться, песню завести такую, что проберет всех до слез».

kinopoisk.ru

Ноябрина (Нонна) Мордюкова родилась 27 ноября 1925 года на Кубани — в станице Отрадная Донецкой области. Своим редким именем она целиком обязана матери. По семейному преданию, однажды мать познакомилась с хорошей женщиной, которая поразила ее своим рассказом о том, как она встречалась с Лениным. И звали ту женщину Нонна. Когда в семье Мордюковых родился первый ребенок (это была наша героиня), мать пошла в сельсовет регистрировать ребенка. Попросила назвать Нонной. Однако регистраторша посмотрела в свою книгу и такого имени там не нашла. Тогда она посоветовала матери назвать девочку Ноябриной (на дворе как раз был ноябрь). «Потом сложите первый слог с последним и будет вам Нонна», — сказала регистраторша. Мать так и поступила.

Отец Мордюковой был военным, а мать работала в колхозе. По словам самой Нонны Мордюковой: «В моей памяти как бы полное отсутствие отца. Наверно, это потому, что он был постоянно в военных лагерях. И там, я думала, он будет всегда. Мне не повезло: я не любила своего отца…

Ее мама Ирина Петровна была председателем колхоза, любила петь душевные романсы с русскими народными песнями и создавала в колхозе оперный театр. «Почему именно оперу, сказать сложно, может, это было ближе всего к периоду ее молодости, ведь когда-то она пела в церковном хоре, — вспоминала Мордюкова. – Но она и меня приохотила, пела я арию из «Наталки-Полтавки».

Ирина Петровна была беременна 9 раз, но трое детей умерло. Помимо Нонны в семье было еще три сестры и два брата, поэтому маленькой Нонне приходилось нянчить братьев и сестер под строгим контролем матери.

Ноябрина (1-й ряд, в центре) с сёстрами и братьями, 1930-е годы

О матери Мордюкова всегда вспоминала с теплотой, хотя проскальзывала и обида на то, что детства она почти не видела из-за того, что постоянно приходилось воспитывать младших сестер и братьев. Когда подруги шли на свидания и танцы, Мордюковой приходилось стирать, гладить и ухаживать за кем-то из близких. Работу и жизненные трудности дети делили наравне со взрослыми. Позже Нонна вспоминала: «Когда была еще совсем маленькой, уже приходилось тяжело работать наравне со взрослыми: воду таскать, за скотиной смотреть. А потом сестры да братья пошли один за другим, вот и потаскала я их на закорках, понавытирала соплей, понянчила вдоволь». Нонна в семье была первым ребенком, и со своей старшей дочерью мать часто говорила на философские темы. «Моя пламенная подруга», — так называла ее Нонна.Нонна Мордюкова позже рассказывала: «Отец Виктор Константинович был военным и когда он приезжал домой, возвращал нас к засолке всякой всячины на зиму. Уйдя добровольцем на фронт, вернулся без ноги.
В отличие от отца, о своей матери Мордюкова вспоминает с любовью: «Мама меня любила не за то, что я была маленькая и хорошенькая, а за то, что я понимала ее больше всех, была ее как бы тихим стражем. Мне кажется, мама искала кровного союзника во всех разгоравшихся делах и видела таким только меня».
Однако чуть ниже есть и такие строчки о том же человеке: «И все-таки был в моей жизни момент, когда я ненавидела свою маму. И ее подагру на левой ноге, и то, что она шибко много знает, и то, что она лучше всех. Все у нее лучше всех, а сама она все брюхатая и брюхатая. А нянчила я!..
Уже с 12-ти лет девочка начала мечтать  о кинематографе. По ее словам: «Еще учась в школе, заразилась мечтой пойти туда, где делают волшебные произведения — кинофильмы… Просмотры фильмов происходили у нас в непритязательных условиях: хатка под камышовой крышей, проекционный аппарат стоит тут же, среди зрителей…
И вот в свои 12 — 13 лет я была не только заворожена происходящим на экране, но еще и удосуживалась по-хозяйски прикинуть возможности воздействия кино на сидящих в зале, понять силу гипноза экрана и нужность его для того, чтобы быть поводырем к осязаемой цели взрослых — построению новой жизни».
Тогда же, в конце 30-х, юная Мордюкова после просмотра фильма «Богдан Хмельницкий», в котором главную роль играл Николай Мордвинов, отважилась написать ему в Москву письмо. Как это ни удивительно, но послание дошло до адресата и даже более того — Мордвинов прислал 12-летней девочке ответ. В ответном письме он советовал девочке закончить 10 классов и попробовать поступить во ВГИК.
Однако потом грянула война, и мечту о кинематографе пришлось на время отложить. Семья Мордюковых попала в оккупацию. «Вспоминаю, как немцы входили к нам. Шли они днем по шоссе, двигались к перевалу Северного Кавказа. Улицы пустынны, все наблюдали за ними из щелей домов… Мы были уверены, что они пройдут через нашу станицу — и все, больше не будет их. Кто-то что-то должен же сделать, чтобы прогнать немцев…
Как село солнце, немцы сразу по хатам и сараям стали на ночь селиться. «Млеко! Млеко, меди!» — слышались их приказы. Деловое устройство каждой персоны проявлялось четко. Звякали крышки от кастрюль и чугунков, немцы раздевались, поливали друг друга с головы до ног. Жарко. Расселись за столы. Доставали что-то из рюкзаков, а что с печки брали. Усталые. С местным населением не общаются, как будто это мухи, летающие в жару…
К нам никого не подселили — хата мала, а детей куча…

В оккупации в Краснодарском крае, на хуторе Труболет (Новоурупский) Отрадненского района ей приходилось скрываться от гитлеровцев, чтобы избежать отправки на принудительные работы в Германию. В 1943 году её семья переехала в Отрадную, а в 1944 году уехала с матерью в Ейск.

Школьные учителя прочили Нонне актерское будущее и постоянно вспоминали про Бондарчука, который несколькими годами ранее окончил эту же школу. Точные науки Нонне давались с трудом, и однажды она даже подговорила своих одноклассниц написать письмо Сталину о том, что в программе стоит отменить изучение математики и химии.

Десятый класс Мордюкова окончила в Ейске в 1945 году и сразу после этого решила ехать в Москву «поступать на артистку».  «Подгадала момент, когда мама в Старощербиновку уехала на рабочем поезде. Братья и сестры с охотой приняли мою игру в сборы и проводы. На «горище» (чердаке) брат нашел самодельный деревянный чемодан с переводными картинками на крышке, завернули на дорогу кукурузных лепешек. В старом чайнике в беспорядке хранились деньги, весь семейный капитал. Взяла шестнадцать рублей, подкрасила немного губы типографской краской (мать одной девочки работала в газете «Ейская правда» и на газетном клочке приносила красную и черную краску себе и подругам, а мы ее потом разводили постным маслом)…
Ехала до столицы долго — четыре дня… Боже, как трудно было мне найти этот ВГИК! Помню, на трамвае № 39 дозвякали, дальше немного пешочком. А вот и они, эти столбы с арками и колосками. Правильно: слева ВДНХ, справа ВГИК…
Мордюкова пришла на экзамены совершенно неподготовленная. Кроме этого, она и выглядела соответственно своему происхождению: на ней было старое ситцевое платье и галоши. Предварительно ничего не учила: ни стихотворения, ни басню, ни прозу. Когда же дошла очередь до нее, она просто взяла и стала рассказывать экзаменаторам истории, которые сама сочинила еще дома. По ее словам: «Я кинулась рассказывать, что было и чего не было, в такой раж вошла, что аж «тырса полетела». Они уже все покотом покатились, платочками слезы вытирают от смеха, а я наяриваю еще больше: чувствую, на золотую жилу напала».


Судя по всему, рассказывала Мордюкова свои истории так талантливо, что высокая комиссия не устояла — девушку зачислили на первый курс (мастерская Б. Бибикова и О. Пыжовой). Первый семестр был испытательный, после него многих студентов должны были отчислить. Однако Мордюкова во ВГИКе училась на «отлично», поэтому ни о каком ее отчислении речи никогда не шло. Жили студенты-лимитчики в загородном общежитии на станции Лосиноостровская. Жили, как и все тогда, не сладко.
«Есть хотелось круглосуточно, — вспоминает Нонна Мордюкова. — Снилось, что ты дома, что-то жуешь с жадностью, набираешь каких-то пышек, а просыпаешься — пусто. Видишь только, как спят твои коллеги в одежде, в обуви, сверху накрытые матрацами…
Да, первые послевоенные годы были ужасно тяжелыми. Нам давали рабочую хлебную карточку. Хлеб весь мы тут же, в магазине, съедали до крошечки, а то и наперед брали. Вечно забирали хлеб на десять дней вперед… Стипендии хватало ровно на четыре дня, потому что, получив деньги, бежали на рынок и покупали у частников хлеб. Так вот несколько дней попируем — и хлеб, и картошка, — потом опять жди…

Наставники видели в ней героиню греческих трагедий и масштаб Анны Карениной. Но Мордюкова чувствовала себя увереннее на сцене в телогрейке и сапогах: «Когда мой педагог Борис Бибиков решил меня «переломить» — чтобы я сыграла Анну Каренину или что-то из иностранной классики, — ничего у него не вышло. Я надела это роскошное платье задом наперед, застегнула спереди все семьдесят пуговиц, тут же наступила на подол и порвала». Потому еще в студенческие годы за актрисой стало закрепляться амплуа «простой русской женщины». «Я  играю одну роль всю жизнь — моя героиня просто попадает в разные предлагаемые обстоятельства. А героиня моя — это народ, с большой буквы. Не Анна же Каренина…», — так понимала свое актерское предназначение артистка.
На дипломном спектакле она играла Аксинью из «Тихого Дона». Материал был свой, родной. Сколько страсти и любви она тогда выплеснула! Александр Петрович Довженко, увидев ее на дипломе, сказал: «Кто она? Ее профиль я видел на скифских вазах».

В 1947 году, когда Мордюкова училась на втором курсе, режиссер Сергей Герасимов решил экранизировать популярный тогда роман А. Фадеева «Молодая гвардия». Для исполнения главных ролей в фильме требовались молодые актеры, студенты ВГИКа. Отбирать их в институт приехал сам Герасимов.

Герасимов и Фадеев решили не игнорировать общее сходство героев с актерами, а так как Мордюкова была очень похожа на Ульяну Громову — это предопределило выбор ее на роль. Именно эту роль позже Мордюкова вспоминала чаще всего. За роль в этом фильме Мордюкова была награждена Сталинской премией I степени, а зрители в своих письмах к Мордюковой, даже десятилетия спустя, обращались по имени Уля. «После выхода первого фильма, — вспоминала Мордюкова. – Мама ходила с высоко поднятой головой, ни одного сеанса не пропускала, а потом открытки мои, которые по всему Союзу продавали, столько накупила, чтобы всем дарить и гордо говорила: «Это моя дочка!».
Съемки фильма проходили летом 1947 года на родине «молодогвардейцев» в Краснодоне. Как вспоминает сама актриса: «Надо было идти в дома тех родителей, детей которых нам предстояло играть. И я поутру побежала в хутор Первомайский к реке Каменке, где мне указали домик Громовых. Постучала и вошла. Вытянувшись, как перед смертью, мать Ульяны лежала, слившись с кроватью, и, видимо, не поднималась уже давно. «Вот, вот она, — подумала я. — Это Уля, только в возрасте и больная». (Она так и не встала больше с постели.) Какое иконописное лицо, длинная шея и большие черные шары зрачки. Уля, конечно, взяла у нее более смягченный вариант.
Отец засуетился, стал угощать сорванными с грядки огурцами с пупырышками. Он ладонями протер огурцы, еще затуманенные утренней росой, и подал мне:
— «На, Ульяша наша, ешь!..
Сели обедать. Мать еще раз улыбнулась какой-то, мне показалось, снисходительной улыбкой:
— «Тебя, девушка, хорошо подобрали на роль Ульяши, только ты очень смуглявая, а Ульяша была белотелая. Скажи там, чтоб тебя подгримировали…

Нонна Мордюкова в фильме “Молодая гвардия”

Кадр из фильма Молодая гвардия

Кадр из фильма Молодая гвардия

Фильм «Молодая гвардия» в 1948 году стал лидером проката (около 80 млн. зрителей посмотрели его) и оказался счастливой путевкой в большой кинематограф не только для Мордюковой, но и для целой группы других советских актеров. В нем снимались: Сергей Бондарчук, Инна Макарова, Сергей Гурзо. Роль Володи Осьмухина сыграл 19-летний Вячеслав Тихонов, первый муж героини нашего рассказа.
Мордюкова  влюбилась в Вячеслава Тихонова (родился в городе Павлове-Посаде Московской области). По ее словам: «Он ко мне совсем не испытывал интереса, а я, завороженная его красотой, напором своим, желанием своим закружила ему голову…
В 1948 году у Мордюковой и Тихонова родился мальчик, которого назвали Володей. В том же году на экраны страны вышел фильм «Молодая гвардия», а через год почти все его участники были удостоены Сталинской премии.
Между тем, даже несмотря на свое лауреатство, Мордюкова и ее семья влачили бедное существование. В 1950 году, когда молодожены заканчивали ВГИК, их выселили из общежития. Пришлось скитаться по друзьям. В том же году Тихонова пригласили сниматься в фильме «В мирные дни», и он уехал в длительную командировку. Мордюкова осталась с ребенком одна. Вспоминая те дни, она пишет: «Я каждый вечер придумывала, у кого бы переночевать: после защиты диплома в общежитии уже нельзя было оставаться. Жилья в Москве совсем не строили, трудно себе даже представить, как тяжело тогда было с этим. Придешь к кому-нибудь в гости, а они тебе белоснежную постель стеляют. Укутаю ножки сына потуже, чтоб санитарные дела были только в этой зоне подстеленной клееночки, и засыпаю как убитая. Ночью разосплюсь, намотавшись за день, и не замечу, как дите раскинется и фонтанчик мимо меня направит прямо на белоснежную простынку. Ой, чего только не было! Замучилась.
И вот пошли мы с Галей Волчек в Госкино. Ей тогда было всего четырнадцать лет. Стоит она, в матроске и в пионерском галстуке, держит моего сына на руках внизу, в коридоре, а я сижу наверху, в кабинете. Повезло. Умный такой дядька попался, Н. И. Шиткин, дал направление в барак…
Тот барак, о котором упоминает Мордюкова, находился возле метро «Аэропорт». Тогда там шло строительство домов, в которые позднее переедут жить многие известные артисты, писатели, художники и прочий творческий люд. Мордюкова получила в том бараке крохотную комнату, к тому же, проходную. Вот почему, когда из командировки вернулся муж, он этим переселением был недоволен. Как вспоминает актриса: «Он представлял себе под словом «квартира» и по многим восторженным интонациям при описании нашей жизни совсем-совсем другое жилье… Обвинил меня в том, что я согласилась взять такую комнату, довел до слез. А уж чтобы мне выйти к соседям, то только тайно. Откуда у него, думала я, такого молодого, можно сказать, пацана, столько строгости?!»

Нонна Мордюкова и Вячеслав Тихонов

Стоит отметить, что в отличие от жены (на руках которой был маленький ребенок), Тихонов в начале 50-х годов довольно активно работал в кино. На его счету были такие фильмы: «В мирные дни» (1951), «Максимка» (1953), «Об этом забывать нельзя» (1954), «Звезды на крыльях» (1955), «Сердце бьется вновь» (1956). Кроме этого, до 1957 года Тихонов состоял в штате Театра киноактера. Его лучшей работой на этой сцене была роль Медведя в спектакле, поставленном Эрастом Гариным по пьесе Е. Шварца «Обыкновенное чудо». Как писал критик Н. Коварский: «Впервые именно в этом спектакле открылось, что Тихонов актер, способный к воссозданию глубокой внутренней, психологической, эмоциональной, интеллектуальной жизни персонажа».
Огромную популярность Тихонову в народе принесло исполнение роли Матвея в фильме С. Ростоцкого «Дело было в Пенькове» (1957-й, 13-е место в прокате — 30,5 млн. зрителей). Это был тот самый «звездный час», о котором мечтает каждый актер. В 1959 году фильм взял приз на Всесоюзном кинофестивале в Киеве.
Между тем Мордюкова, снявшись в 1947 году в «Молодой гвардии», затем около пяти лет нигде не снималась. По этому поводу она вспоминает: «Когда я еще студенткой сыграла Ульяну Громову и пережила вместе со своими друзьями первый успех, то мне казалось, что отныне так ладненько, складненько жизнь и пойдет дальше. Но отшумела премьера, отзвенели добрые слова в наш адрес, а дальше — тишина. Целых четыре года у меня не то что роли — маленькой ролишки не было».
Наконец в 1952 — 1953 годах Мордюкова снялась в двух картинах: в фильме В. Пудовкина «Возвращение Василия Бортникова» у нее была маленькая роль Огородниковой (этот фильм занял в прокате скромное 16-е место), а в фильме киевского режиссера Т. Левчука «Калиновая роща» ей досталась роль Надежды. Оба фильма нельзя было назвать удачей актрисы. Казалось, что ее «звездный час» никогда уже не наступит. Даже когда в 1954 году режиссер Михаил Швейцер вызвал актрису на пробы в свой фильм «Чужая родня», она в душе сомневалась в успехе. И действительно, эти пробы не понравились руководству картины, и Мордюкова собиралась уходить, когда режиссер внезапно уговорил ее остаться. И главную роль — Стеши — она в фильме все-таки сыграла.

Нонна Мордюкова — «Чужая родня» (1955).

В фильме «Чужая родня».

Нонна Мордюкова в фильме «Чужая родня» (1955)

Она с большой достоверностью народной интонации и деревенской повадки сыграла Стешу Ряшкину. Героиня проходила путем долгого и мучительного перерождения, порывая ради любви к мужу связи со своей тёмной семьёй стяжателей. Тяжесть и боль этого пути молодая актриса показала с потрясающей силой. Фильм, ставший во второй половине 1950-х годов этапным, стал таковым и в судьбе Нонны Викторовны.

В ряде ролей, в том числе и эпизодических, но запоминающихся, ярких, ёмких, стала определяться и актёрская тема Нонны Мордюковой – тема простой и сильной женщины с трудной судьбой. По словам актрисы, преподаватели ВГИКа видели в ней героиню греческих трагедий и типажи масштаба Анны Карениной, однако сама Нонна Мордюкова увереннее чувствовала себя на сцене в телогрейке и сапогах. Постепенно за актрисой закрепилось амплуа «простой русской женщины»

Кинематограф в лице Мордюковой обрел подлинно народную актрису – по своим корням, по жизненному опыту, по духу и мироощущению. Сама повадка и стать Нонны Мордюковой, южнорусские выразительные черты лица, сильный грудной голос соответствовали представлениям о женщине из народа. Более того, они формировали эти представления, делая Мордюкову актрисой-символом, знаком подлинности, народным достоянием.
Это был ее «звездный час». После этого у актрисы одна за другой пошли роли, которые вывели ее в число лучших актрис не только советского, но и мирового кино. Это вовсе не преувеличение, так как позднее (в 1992 году) имя Нонны Мордюковой будет занесено в Британскую энциклопедию кино. Кроме нее, этой чести будут удостоены еще две советские актрисы: Ф. Раневская и В. Анджапаридзе.
В середине 50-х Мордюкова имела прекрасную возможность сыграть роль-мечту — шолоховскую Аксинью в «Тихом Доне», экранизировать который задумал С. Герасимов. Однако в самый последний момент режиссер вдруг решил пригласить на эту роль молодую и никому пока не известную актрису Элину Быстрицкую. По словам Мордюковой, для нее это был столь тяжелый удар, что она едва не наложила на себя руки! Затем вроде отошла, благо, без работы ей тогда сидеть не приходилось.
В конце 50-х годов Мордюкова снялась в следующих фильмах: «Екатерина Воронина» (1957, 11-е место в прокате — 27,8 млн. зрителей), «Добровольцы» (1958, 17-е место — 26,6 млн.), «Отчий дом» (1959).

«Екатерина Воронина»

Попадала в эти фильмы актриса по-разному. Вот, например, как получилось с «Добровольцами». Его режиссер Юрий Егоров однажды шел по коридору студии имени Горького и лицом к лицу столкнулся с Мордюковой. «Нонна, — сказал он ей, — выручи меня. Мне нужна актриса на эпизодическую роль. Надень брезентовую робу и иди в павильон. Там установлена декорация шахты метро. Сядь там и пей из бутылки молоко. Больше ничего от тебя и не требуется».

Большая часть сыгранных Мордюковой в то время ролей были второстепенными, но многие из них оставались в памяти у зрителя, становясь своеобразным символом эпохи. Мордюкова была отличным рассказчиком и всегда была любима обычными людьми, она для них была таким же простым и понятным человеком, как и они сами. Зрители ее везде встречали оглушительными овациями, причем такими, что другие артисты иногда обижались. Ее любили соседи. Как-то Нонне случилось переехать, и у нее состоялся разговор с соседкой, с которой ранее она не общалась. Соседка расстроилась из-за переезда артистки, и Нонна искренне удивилась: «По какой же причине жалость, мы ведь с Вами и не общались?», — на что та ответила: «И жить то спокойнее, когда за стеной великий талант спит». Сама Мордюкова объясняла это тем, что на экране и в жизни она была представителем народа с большой буквы.

Через два года после этого маленького эпизода в «Добровольцах», тот же Ю. Егоров пригласил Мордюкову на главную роль в свою новую картину «Простая история». Собственно, иначе и быть не могло, так как сценарист Б. Метальников писал главную роль именно на   Нонну   Мордюкову .

Здесь Мордюкова исполнила одну из лучших своих ролей – молодую вдову Сашу Потапову, на чьи плечи нежданно легло бремя председательства в отстающем колхозе. Актриса играла драматизм и тяготы «светлого пути» из простых колхозниц в председатели, горечь безнадёжной любви и – преображение души, обретение достоинства.

Простая история

Простая история

Именно в этом фильме героиня Мордюковой, скрывая свое смятение и отчаяние, игриво произносит так полюбившуюся советским женщинам фразу: «Хороший ты мужик, Андрей Егорыч, но не орел… нет, не орел!» Вот, что говорит про Мордюкову ее партнер по фильму Михаил Ульянов: «Она абсолютно раскрепощенный человек, может ляпнуть такое, что ты хоть стой, хоть падай. Но это идет не от хулиганства, это идет от бурлящей лавы возможностей».

В работе над ролью Мордюкова опиралась на впечатления детства, особенно же на опыт и биографию собственной матери. Тогда уже стало очевидным, что кинематограф обрёл подлинно народную актрису – по корням своим, по жизненному опыту, по духу и мироощущению. Сама повадка и стать Нонны Мордюковой, южнорусские выразительные черты лица, сильный грудной голос тоже вполне соответствовали представлениям о женщине из народа. Более того, они формировали эти представления, делая Мордюкову актрисой-символом, знаком подлинности, народным достоянием.

Фильм имел колоссальный успех у зрителей, которые навсегда полюбили эту замечательную актрису. На съемках этого фильма актриса внезапно увлеклась одним из своих партнеров по картине — Василием Шукшиным. Сама она так вспоминает об этом: «Я хорошо помню его, начинающего, молоденького, холостого, вольного, ничейного  и  для всех. Студент, приглашенный студией Горького на переговоры для съемок в фильме «Простая история». Ему отводилась роль молодого возлюбленного Саши Потаповой, которую играла я…
Был он в солдатской форме и  в   сапогах , которые еще долго потом не снимал… Радость какая, думала я, какая радость — вот человек! Учится на режиссерском, сибиряк, красивый…
Мы уже начали заниматься гримом, а я все подсчитывала, когда же начнется экспедиция и появится Вася. Нет, что ни говорите, а есть такие люди, которые «кормят» нас, они излучают прану, то есть жизнь. При таком человеке в душе все успокаивается, все распределяется как надо. Какая это бесценная награда, когда встречается такой вот человек!
Мы жили общежитием, и я, не скрою, всегда безошибочно узнавала скрип Васиных кирзовых сапог, всегда угадывала, в какую комнату он вошел. Захаживал он и к нам. Мы жили вдвоем со вторым режиссером Альперовой…
Трудное было для меня время. Вася был со всеми одинаков, а я хотела, чтобы он почаще бывал со мной. И, не отрываясь, следила за каждым его жестом, ловила каждое его слово. И, если уж быть до конца откровенной, мне не хотелось расставаться с ним никогда. Слава Богу, роль у Васи была небольшая, и он недолго пробыл в экспедиции. Острый, болезненный для меня момент прошел благополучно. Как трудно иногда бывает нам, женщинам, когда есть муж и сын, а в тебе молотком стучит воспоминание о ком-то другом…

Простая история, 1960 год

Большим актёрским достижением Нонны Мордюковой стала и Доня Трубникова в фильме «Председатель» (1964, режиссёр Алексей Салтыков). По сюжету Доня была идеально отрицательным персонажем: жена единоличника, грубая, горластая спекулянтка, в довершение всего – прижившая ребёнка от фашиста-оккупанта. Все это актриса подавала со свойственной ей психологической убедительностью, лишь исподволь – взглядом, интонацией – намечая второй план образа, драматизм и горечь Дониной судьбы. Такое сложное понимание характера вообще свойственно Мордюковой, чьи драматические роли всегда глубже простой, хотя и точной обрисовки определенного социального типа.

В фильме «Председатель» главную роль сыграл Михаил Ульянов. Позднее он делился впечатлениями: «В «Председателе» мы встретились с Мордюковой как коллеги уже не первый раз, раньше, когда я еще был только начинающим актером, а Нонна уже известной и опытной, я считал ее нетерпеливой, а она меня, наверное, неповоротливым. Уже позже я понял, как мне повезло, что мне удалось сыграть с ней, ведь она все схватывала на лету, моментально понимала, какое настроение нужно придать моменту, какой тон задать. Именно она мне помогла понять, что и как нужно сделать, чтобы сыграть моего Егора Трубникова. Мордюкова – актриса, талант которой уходит далеко в русскую землю, такое редко встретишь, она не старается быть такой, какой она является, она такая и есть на самом деле».

Нонна Мордюкова в фильме «Председатель» (1964)

Мордюкова была невероятно настоящей и правдивой и в каждой своей роли, и в жизни. Пятерых младших братьев и сестер она не только воспитывала с самого их рождения, но и дала им образование в Москве. Однажды даже Тихонов сказал Нонне: «Как мне надоел твой колхоз!» Но Мордюкова не растерялась и быстро нашлась что ответить: «Этот колхоз меня вырастил!». Именно так она была воспитана — сами голодные, худые и рваные, но — с красным знаменем: «Мы всего должны добиться. И страна наша самая сильная».

К началу 60-х годов их брак с Тихоновым сохранял лишь внешнее благополучие и был готов рассыпаться в любую минуту. Так оно и произошло. Причем толчком к этому послужила смерть матери Мордюковой. На вторые сутки после похорон «звездная» пара, после 13 лет совместной жизни, подала на развод. Почему это произошло? Сама актриса на этот счет откровенно признается: «Сколько помню наше супружество — всегда в долгах как в шелках, от зарплаты до зарплаты еле перебивались. Да и жили с ребенком в проходной комнате, через нас люди чужие десять лет ходили туда-сюда, туда-сюда… Нет, тяжело, безденежно мы жили. Когда разводились — и делить ничего не надо было…
Друг другу мы не подходили. Как будто с разных планет два существа на одной жилплощади вдруг оказались… Я родом с Кубани, где говорят и смеются громко, а он был тихий, чистый, красивый павловопосадский мальчик… Не нравилось ему, что я заметная, яркая. Когда шли в гости, он всегда говорил: «Нонна, я тебя умоляю, не пой частушки». Он частушками всякое мое пение называл — даже романсы… И еще обида на всю жизнь осталась у меня никогда, ни разочка он меня с днем рождения не поздравил. Бывало, солнце уже садится, а я все жду, что вспомнит… Не дождалась… А себя зато очень любил в молодости — каждый свой пальчик, каждую черточку…
Я давно поняла, что он мне активно, трагически не нужен. Но ребенок уже появился, и мы по христианскому обычаю стали жить. Вернее, не жить, а мучиться — ни ему домой не хотелось, ни мне… А расходиться было стыдно. Тогда же времена другие были, иначе на эти вещи смотрели. Да еще мама… Приедет в Москву с Кубани, я плачу в голос: ой, мамочка, не могу, хочу развестись… А она расплачется в ответ и причитает: не бросай, доча, а то останешься на всю жизнь одна. Мама опытным, прозорливым человеком была, она своим женским чутьем понимала, что честности, стабильности у мужа моего не отнять. Он не выпивал, по сторонам не смотрел — думаю, что и не изменил мне ни разу. Впрочем, как и я ему. Но только мама умерла — мы через два дня после ее похорон и расстались. Подозреваю, что он вздохнул с облегчением, когда снова женился — на этот раз на своей женщине…
Так же успешными были для Мордюковой и 60-е годы. На экраны вышло около десятка замечательных картин с её участием, наиболее заметными из которых становятся «Простая история», «Женитьба Бальзаминова» и «Журавушка». Во всех лентах использовался колоритный типаж Нонны Мордюковой. Как правило, это были русские женщины с непростой судьбой, сильные и земные.

Нонна Мордюкова — Журавушка (1968).

Но в комедиях она невероятно метко и ярко схватывала именно социальные типы, будь то монументальная, мрачноголосая купчиха Белотелова в «Женитьбе Бальзаминова» (1964, режиссёр Константин Воинов) или цепкая, хищная чиновница Пристяжнюк в фильме «Тридцать три» (1965, режиссёр Георгий Данелия). А её жэковская активистка Плющ из «Бриллиантовой руки» (1969, режиссёр Леонид Гайдай) стала злой сатирой на широко известный тип назойливой дамы-общественницы. Искрометные фразы, произносимые ее героинями, моментально расходились в народ: «Наши люди в булочную на такси не ездят!», «Скромненько, но со вкусом!», «Я не знаю, как там в Лондоне, а у нас – управдом друг человека!», «Еще раз так пошутишь – всю голову оторву вместе с ушами»…

Нонна Мордюкова в фильме «Женитьба Бальзаминова» (1964)

Нонна Мордюкова в фильме «Бриллиантовая рука» (1968)

Знаменитой стала художественная лента «Комиссар». За этот фильм Мордюкова удостоилась Государственной премии. Образ комиссара Вавиловой, «железной» и одновременно слабой женщины, командовавшей суровыми мужчинами, Нонна Викторовна прочувствовала и передала очень точно. Режиссёр тонко использовал присущее актрисе парадоксальное сочетание недюжинной силы и мягкой женственности.
На кинофестивале, состоявшемся в Западном Берлине, фильм удостоился четырех главных призов, а после был отправлен в Сан-Франциско, где имел колоссальный успех. Режиссер фильма Александр Аскольдов говорил о Мордюковой: «Кусок породы, кусок естества». Роль в этой картине Мордюкова сыграла в 1966 году, и она, возможно, стала одной из ее лучших работ в кино, хотя сама картина почти 20 лет пролежала на полке. Для самой Мордюковой и для Аскольдова съемки «Комиссара» стали настоящим испытанием. Мордюкова называла это время «чуть ли не самым сложным периодом ее жизни». С производством фильма было связано судебное разбирательство, а в московской больнице тем временем лежал сын Мордюковой — Володя. Для Аскольдова суд закончился увольнением из штата студии.

Нонна Мордюкова в фильме «Комиссар» (1967)

Картина должна была выйти на экраны страны в 1967 году. Однако премьера тогда не состоялась. Высокое киноначальство нашло фильм «крамольным» (слишком еврейским) и, чтобы обуздать претензии режиссера, подало на него в суд. Народный суд Бабушкинского района, несмотря на свидетельские показания Нонны Мордюковой и Р. Быкова в пользу А. Аскольдова, посчитал последнего виновным и вынес вердикт в пользу его профнепригодности. Режиссера уволили с киностудии, исключили из партии и по приказу первого секретаря МГК В. Гришина выселили из Москвы за тунеядство.

Мордюкова вспоминала: «Дело-то какое вытащили! Конницу ведь в «Комиссаре» много снимали, животных должны были подковывать пара конюхов, но вместо этого просто пили, не просыхая, коней приходилось выбраковывать, что приносило колоссальный убыток, и, конечно же, крайним в этой проблеме оказался режиссер. Ко всеобщему счастью, адвокаты все-таки доказали, что коней режиссер подковывать не должен, но картину на долгие годы положили на полки в еще не озвученной версии. Да и для меня сплошная боль, и эта картина и то, что не могла вырваться хотя бы на два дня со съемок, успокаивала себя тем, что после окончания съемок сразу же вырвусь к нему».
В 1988 году «Комиссар» вышел во всесоюзный прокат и собрал массу призов как в СССР, так и за рубежом.
Активное участие Мордюковой в судьбе неугодного режиссера совершенно не сказалось на ее дальнейшей творческой судьбе — она продолжала активно работать в кино.

Спустя много лет открылась еще одна неизвестная страница биографии Мордюковой. После ее развода с Вячеславом Тихоновым за актрисой начал ухаживать молодой артист Юрий Каморный, который слыл красавцем и покорителем сердец. Актер был настойчив, хотя Нонна Викторовна наотрез отказалась от возможных отношений, сославшись на то, что он годится ей в сыновья.

Как-то одна из знакомых актрис, увидав мило общавшихся Мордюкову и Каморного, перепутала его с сыном Владимиром. Будучи эмоциональным, Каморный остро переживал отказ знаменитой актрисы и даже стрелялся из-за несчастной любви. Жизнь Каморного, яркая и насыщенная, оборвалась рано.

Однажды соседи услышали громкий шум в квартире Каморного и вызвали милицию. Прибывшие на место сотрудники увидели актера, размахивающего кинжалами перед истошно вопящей женщиной. Милиционер принял решение выстрелить в ногу, чтобы угомонить разбушевавшегося актера. Но выстрел оказался смертельным: пуля задела сонную артерию. Позже, незадолго до смерти, Нонна Викторовна призналась сестре, что напрасно не ответила взаимностью Юрию Каморному, который был почти на 20 лет моложе. Хотя в советские времена такие отношения не могли считаться нормальными.

Следующим после Тихонова мужем Мордюковой, правда гражданским, был Борис Андроникашвили. Сестра Мордюковой опровергает слухи о том, что Нонна увела Бориса у Людмилы Гурченко. Известно, что обе актрисы очень тепло общались. Причиной разрыва отношений с Андроникашвили стало его пристрастие к спиртному и безделие.

Вторым официальным супругом Нонны Викторовны был Владимир Сошальский. Но этот брак не продержался и года.

Владимир Сошальский

Мордюкова была актрисой невероятного таланта, кардинально и выигрышно отличалась от остальных артистов с первых же ролей. Она также несравненно и потрясающе играла в театре, хотя не сыграла, к сожалению, и половины того, что могла бы сыграть.
Несмотря на свою непростую жизнь, в кино Мордюкова одну за другой создавала успешные комедийные роли. Она исполнила роль управдомши в фильме «Бриллиантовая рука», вдовы в фильме «Женитьба Бальзаминова» (за эту работу она была удостоена Государственной премии имени братьев Васильевых), стареющей примадонны в  водевиле «Лев Гурыч Синичкин» (1974).

Лев Гурыч Синичкин (1974)

Лев Гурыч Синичкин (1974)

Лев Гурыч Синичкин (1974)

Кроме этого, ею был сыгран ряд успешных ролей в мелодрамах. В 1968 году она сыграла роль в фильме  «Молодые», в 1974 году – в фильме «Возврата нет», а в 1976 году – в фильме «Семья Ивановых».
В 1972 году на экраны страны вышел один из лучших фильмов с ее участием — «Русское поле», который занял в прокате 2-е место (56,2 млн. зрителей). Одну из главных ролей в этой картине сыграл и сын нашей героини — Владимир Тихонов. (Закончив ВГИК, он стал профессиональным актером, сыграл в двух десятках картин. Его первой женой была «кавказская пленница» Наталья Варлей, в браке с которой на свет родился сын Василий.)

Символически обобщающим стал образ Федосьи Угрюмовой в народной драме «Русское поле». Трагическая коллизия безвременной гибели сына через несколько лет отозвалась в реальности. Фильм имел большой успех у зрителей и явил собою образец народного кино – как и картина «Возврата нет» (1973, режиссёр Алексей Салтыков), в которой актриса играла простую деревенскую женщину Антонину Каширину, покинутую мужем ради невестки. Оба фильма закрепили за Нонной Мордюковой право говорить от лица русских женщин об их неизбывно тяжелой доле, несгибаемой силе и достоинстве.

С сыном Владимиром

В фильме «Русское поле»

«Русское поле»

В 1974 году судьба свела Мордюкову и с бывшим мужем — Вячеславом Тихоновым. Правда, вновь на бумаге: им одновременно были присвоены звания народных артистов СССР.

Большой платонической любовью для Мордюковой был Василий Шукшин. Знакомство с ним произошло на съемках фильма «Простая история» В 1975 году Мордюкова сыграла в фильме «Они сражались за Родину» роль донской казачки. Эпизоды, сыгранные Мордюковой и Шукшиным, получились жизненными и озорными, и вместе с тем — грустными. От съемок в фильме «Они сражались за Родину» Мордюкова чуть было не отказалась, и уговорил сняться ее именно Шукшин. Сергей Бондарчук в роли Натальи Степановны видел только Мордюкову, но она наотрез отказывалась сниматься, предполагая, что все актеры на съемки приедут с семьями. Мордюкова к тому времени была разведена и чувствовала себя некомфортно. Но Шукшин был настойчив и пообещал: «Ничего такого, что ты думаешь, там не будет!». Мордюкова тогда не поняла чего «такого», но для себя определила: «Надо ехать!».

Нонна Мордюкова в фильме «Они сражались за родину» (1975)

После ее приезда на съемочной площадке не было ни одной жены, а сам Бондарчук даже снял обручальное кольцо. Фильм «Они сражались за Родину» стал одной из четырех картин, в которых Шукшин с Мордюковой сыграли вместе. «Это была как игра в пинг-понг, я ему – он мне. Мы не заметили, как сыграли все на одном дыхании, одним дублем, а еще через несколько дней Васи не стало, как на огне сгорел, от водки, все пытался свои эмоции усмирить. Он мой вечный свет», — вспоминала Мордюкова.

В 1976 году Мордюкова сыграла одну из самых заметных своих работ в кино — в картине Г. Чухрая «Нетипичная история». В картине рассказывалось о том, как мать скрывала своего сына-дезертира от ухода на фронт во время Великой Отечественной войны. Именно эту мать и предстояло сыграть нашей героине.

Виктор Мережко предложил ей неожиданный драматургический материал, позволявший круто сменить амплуа. В фильме «Трясина» (1977, режиссёр Григорий Чухрай) Мордюкова сыграла роль матери, чья слепая тираническая любовь толкала сына к дезертирству, а затем и к гибели. Актёрская тема Нонны Мордюковой здесь буквально выворачивалась наизнанку, впервые эта органичная артистка со всею очевидностью играла роль.
Работа над картиной принесла удовлетворение всему коллективу, и дело оставалось за малым — чтобы фильм наконец увидели и зрители. Однако…
17 декабря 1977 года состоялся общественный просмотр картины в Московском Доме кино. И буквально в тот же день на свет появилось письмо неких «киноработников», которое было отправлено тогдашнему министру обороны СССР Д. Устинову. Отрывок из него: «В 2-серийной большой картине подробно рассматривается не героизм матери, а ее предательство. Такой она и запоминается в ярком исполнении Нонны Мордюковой, и чем лучше она ее играет, тем страшнее и отвратительнее остается в памяти этот образ матери-предательницы…
Младший сын ее Митя получает повестку идти в армию, защищать Родину. Мать же толкает его на дезертирство, укрывает у себя в доме, на чердаке. В результате морального падения мать и сын раскрываются в самом уродливом виде, вызывая омерзение…
Зачем с экрана показывать миллионам зрителей эту стряпню? Зачем обвинять в напраслине миллионы еще живущих матерей и вдов, потерявших в эту войну своих сыновей и мужей?!
Мы убеждены, что эта выдуманная (на самом деле заметка о подобном случае была помещена в одной из тогдашних советских газет. — Ф. Р.) антинародная, а, значит, и антипартийная картина вызовет справедливый и великий гнев народа не только к тем, кто создал эту мерзость, но и к тем, кто выпустил ее на экран. Вызовет громадное недоумение у друзей за рубежом. Вызовет неприкрытую и огромную радость наших врагов. Такого вреда они не смогли бы нанести и миллиардами долларов со своими радиостанциями клеветы, со своими агентами ФБР…
После этого «сигнала» на ноги были подняты значительные силы для того, чтобы помешать выходу картины на широкий экран. Фильм затребовали в Главное политическое управление Советской Армии, посмотрели и вынесли веское резюме: «В таком виде картина выйти на экран не может!» Пришлось Г. Чухраю вносить в него значительные поправки, выбрасывать в корзину целые куски. Так продолжалось несколько месяцев. В конце концов фильм все-таки выпустили на экран, правда, уже под другим названием — «Трясина». В прокате 1978 года ее посмотрели 19,7 млн. зрителей.

Нонна Мордюкова в фильме «Трясина» (1978)

Через 15 лет Виктор Мережко прислал Нонне сценарий фильма «Родня».

Читая, она хохотала и пару раз всплакнула. Не дожидаясь рассвета, набрала номер Мережко: «Витька, спасибо! Угодил!» Сонный сценарист не мог понять, чего от него в три утра хочет народная артистка Мордюкова.

— Это кто такая явилась на площадку? — лениво протянул режиссер Никита Михалков. Перед ним стояла дородная дама с прической, в костюме и туфлях на высоких каблуках — неотразимая Нонна Викторовна собственной персоной. «Значит так! Каблуки и костюм снять. И сделать химзавивку!» — скомандовал он. «Ты что это себе позволяешь? Не нравлюсь — зови Римку Маркову!» — отрезала народная артистка Мордюкова и гордо удалилась.

Так и снимали. Режиссер и актриса яростно ссорились, а потом так же бурно мирились. Доходило и до драк. После очередной перепалки Нонна Викторовна расплакалась и направилась к своему вагончику. Никита Сергеевич встал на ее пути. В итоге пуговицы на его рубашке отлетели, а на довольном лице появился синяк. Но ничего — фильм сняли.

В скандальной, скорой на суд Марии Коноваловой из «Родни» Никиты Михалкова (1981) не сразу узнавалась знакомая и всё же новая Мордюкова. Актриса играла на грани гротеска. Её неврастенический темперамент, металлические зубы, громкий хохот и заполошный крик озадачивали, раздражали. Но за поступками этой деревенской тётки, неуклюже вторгающейся в городскую жизнь, в самом её смешном и горестном несовпадении с этой жизнью зритель постепенно различает глубокую драму утраты связей, отрыва от корней всех, кого она пытается соединить в бездушном городском мире. Здесь нужна была именно Мордюкова с её актёрским багажом, с естественностью и природностью, всё очевиднее конфликтовавшими с современностью.

«Пришлось шестимесячную завивку сделать шаром вокруг головы и два накладных зуба из нержавейки вставить, — вспоминала актриса. — Но деваться было некуда, пришлось согласиться, ведь искусство требует жертв».

Нонна Мордюкова в фильме «Родня» (1981)

Но после шумного успеха «Родни» и рязановского «Вокзала для двоих» у Мордюковой 18 лет не было ни одной серьезной роли.
В 1984 году Мордюкова съехалась со своим сыном Володей, и они поселились в знаменитом высотном доме на Котельнической набережной. Однако совместная их жизнь длилась недолго.

Нонна Мордюкова с сыном

По просьбе сына она разменяла шикарную квартиру на Котельнической набережной, переехав в хрущевку. В его семью не совалась. Догадывалась, что сын периодически уходит в запои. Весной 1990 года ей позвонили из клиники… Сердце оборвалось.

В 1990 году, в возрасте 42-х лет, Владимир скончался из-за злоупотреблений алкоголем и наркотиками.

Съемки фильма «Комиссар» в 1967 году обернулись для Володи и его матери трагическим стечением обстоятельств. Легко поддающийся дурному влиянию Владимир сначала связался с плохой компанией, а после пристрастился к наркотикам. После возвращения со съемок Нонна Мордюкова застала сына в больнице. Он признался, что друг принес ему пиво и «колеса». В тот день Владимир заверил маму в том, что этого больше не повторится, и она поверила. Но все повторилось. Владимир пытался покончить с дурными пристрастиями во время службы в армии, но этому не суждено было сбыться. Мордюкова надеялась, что женитьба и рождение сына, а потом вторая женитьба и второй ребенок заставят отказаться Володю от алкоголя и наркотиков, но и это не помогло. Жены уходили от Владимира. На экране Владимир Тихонов выглядел сильным и красивым молодым человеком, игравшим только положительных героев. А в жизни все оказалось иначе.

После «Родни» её приглашали лишь на случайные, эпизодические роли: режиссёры звали актрису «прийти и привнести» нечто своё в картины, где для неё не было реального сценарного материала.

Поэтому в постсоветской России народная артистка, уйдя из театра и почти не снимаясь, жила встречами со зрителями, писала книгу воспоминаний «Не плачь, казачка» и представительствовала на фестивалях, осуществляя своим присутствием «связь времён». Даже картина «Мама» (1999, режиссёр Денис Евстигнеев), специально поставленная «на Мордюкову», лишь подчеркнула диссонанс актрисы с современным кино – предложенный драматургический материал не позволил развернуться её незаурядному таланту. Ещё одна попытка что-то сделать вразрез с главной темой Мордюковой (роль матери, погубившей сыновей) вновь не принесла удачи – что, конечно, не умаляет её авторитета и значения как одной из выдающихся актрис современности.

Лишь в конце жизни Мордюкова связалась с Тихоновым и попросила прощения. Это случилось после выхода в эфир передачи «Все о тебе», где Тихонов просил прощения у Нонны Викторовны. Он говорил, что хорошо к ней относится и желал ей долгих лет. Мордюкова рассказывала: «Он же первый про меня по телевизору — фильм назывался «Все о тебе», то есть о Мордюковой, — сказал: «Нонна, я виноват, что перепутал твою жизнь. Прости… Я хорошо к тебе отношусь, и все пустяки». Я довольна была, что он сказал такое. Поэтому взяла и ему позвонила. Говорю: «Славочка, дорогой, я тебя очень уважаю и посылаю тебе большой привет, и спасибо, что ты вспомнил обо мне. Я тоже твою жизнь запутала, дорогой, не обращай внимания на то, что было, — что было, то уплыло. Все равно ты был первым, ты и последним остался для меня».
На свой, как оказалось, последний 82-й день рождения (25 ноября 2007 года) актриса собрала у себя всех своих братьев и сестёр[15]

В последние годы Нонна Мордюкова долго и тяжело болела. В субботу, 5 июля 2008 года была доставлена в Центральную клиническую больницу. Вечером 6 июля 2008 года легендарная артистка умерла на 83-м году жизни[16][17]. Отпевание актрисы произошло в скромной обстановке 9 июля 2008 года в церкви в Крылатском. Похоронена в тот же день на Кунцевском кладбище столицы рядом с могилой сына, Владимира Тихонова[18][19].

9 июля 2008 года, в своём интервью еженедельнику «Аргументы и факты», автор и ведущий программы «Мой серебряный шар» Виталий Вульф, характеризуя творчество Нонны Мордюковой, сказал:

«Все её работы походили на огранённый бриллиант — талант был дан ей природой. Громадный талант. Который совмещал в себе возможность показать себя и драматической актрисой, и трагедийной, и лирической, и комедийной. Она умела всё! Она умела соединять несоединимое. Она была настоящая, природная, как будто перед глазами зрителя находилась не актриса, а живой человек, всегда очень ясно, чётко несущая мысль режиссёра.»[20]

Грузинский режиссер Мераб Кокочашвили в интервью сказал: «В Грузии, где часто бывала Нонна, ее очень любили и уважали. Для российского и мирового кинематографа уход Мордюковой стал невосполнимой потерей. Она была невероятно сильной и вместе с тем очень нежной и ранимой женщиной, женщиной, которая олицетворяла всех женщин России, судьбы которых были переполнены страданиями и метаниями в поисках обычного человеческого счастья». Драматург Виктор Мережко вспоминает, что после того, как узнал о смерти Нонны, заплакал: «Мы с ней очень дружили, а познакомились на съемках «Трясины», где я выступал в качестве одного из соавторов. Нонночка там играла весьма трагическую роль и чувствовала себя в ней неуютно, все просила меня о том, чтобы я написал для нее комедию, ведь мы с ней очень сдружились, так и появился сценарий к фильму «Родня».

Наталья Крачковская рассказывала: «У меня такое ощущение, что мы потеряли королеву русского кино, она бы могла еще много ролей сыграть. Но мы их не увидим, потому что столкнулась она с бессмертным русским разгильдяйством, мол, успеем еще Мордюкову поснимать, а сама она все ждала хороших ролей, а их все отдавали другим».

Кира Головко, с которой Мордюкова познакомилась на съемках фильма«Председатель», вспоминала: «Сначала Мордюкова смотрела на меня волчьим взглядом, злилась, что я играю главную героиню, а через неделю подошла и так по-доброму сказала: «Все, надоело мне тебя ненавидеть», — а сама достает бутылочку и два стакана, в тот момент я заплакала, мы выпили и поцеловались на брудершафт, с тех пор остались в хороших отношениях, я радовалась, что рядом есть такие добрые и искренние люди».

Р. S. В 1992 году одной из планет Солнечной галактики было присвоено имя Нонны Мордюковой. Номер планеты — 4022.

Нонна Мордюкова — Инкогнито из Петербурга (1977)

«Комиссар»

Война и мир

Баллада о Беринге и его друзьях

Баллада о Беринге и его друзьях (1970)

«Лев Гурич синичкин»

В роли Дарьи в спектакле «Суровое поле» Театра-студии киноактера (1963)

«Запретная зона»

кадр из фильма «Они сражались за родину»

Нонна Мордюкова в фильме «Вокзал для двоих» (1982)

Использованы материалы:

Глинтвейн. Часть III

Срд, 13/09/2017 - 10:32

Stephen Darbishire

Аделаида: Сергей, вы сейчас уж слишком-то камин не растапливайте. Смотрите какая нынче аномальная теплынь на пару деньков выпала.

Сергей Ткачев: Это сейчас тепло. А, буквально, позавчера я промок и продрог. Похоже, начинаю заболевать.

Диана: Ой, Сергей, такого мы допустить не можем. Ударим по вашей простуде весомой дозой витамина С – сделаем глинтвейн с апельсинами.

Сергей Ткачев: А, может, водкой обойдемся?

Диана: Её вы можете в дополнение выкушать. А я тут накопала рецептик глинтвейна с вермутом. Так мы для усиления лечебного эффекта его водой разбавлять не будем, сохраним достаточно высокую крепость напитка.

Состав и ингредиенты
  • Вермут красный – 1 литр.
  • Апельсин – 1-2 штука.
  • Яблоко (сочное красное или зеленое) – 1-2 штуки.
  • Лимон – 1-3 дольки.
  • Мед – по вкусу.
  • Вода очищенная – 2 стакана.
  • Корица, черный перец, кардамон – по трети чайной ложки без горки.
Метод приготовления

В кастрюльку аккуратно выливается весь вермут, после чего разводится двумя стаканами холодной очищенной кипяченной воды. Стоит учитывать, что в отличие от обычного вина, вермут, настоянный на полыни и иных горьких травах, намного более терпкий, а также крепкий, почему он и требует разведения водой. Тем не менее напиток получится с более высоким градусом, потому употреблять его нужно с большой осторожностью.

  • Емкость ставят на медленный огонь и добавляют все специи и пряности, которые подобрали для приготовления.
  • Апельсины разрезаются на дольки и тоже добавляются к вину. Не помешает чуть отжимать дольки прежде, чем отправить их в кастрюльку, так соку легче будет смешаться с вермутом.
  • В варево добавляется одно-два яблока, также разрезанные дольками и очищенное от семечек, но с кожурой, в которой больше всего витаминов.
  • Туда же бросьте дольку или две лимона, которые придадут напитку приятную цитрусовую кислинку.

Как и во всех рецептах, глинтвейн нужно хорошенько прогреть при температуре в 60-70 градусов, но ни в коем разе не кипятить. После этого выключить огонь, закрыть крышкой и оставить минут на десять, чтобы напиток хорошенько настоялся. Стоит также добавить на донышко каждого стакана или кружки по половине ложечки меда, процедить глинтвейн и пить горячим, тогда эффект от него будет просто поразительным.

Сергей Ткачев: Ну, ладно, ладно. Нет у меня сил сопротивляться вам, милые дамы. …Тем более, что это бесполезно.

Аделаида: Вот и хорошо, что вы не спорите — жизнь вас чему-то, похоже, научила. Сударыни, давайте быстрее на кухню…

(наконец-то всё готово, бокалы наполнены, закуска расставлена.)

Диана: Сергей, вам надо ещё добавить в напиток побольше меда, чтобы прогреться.

Аделаида: И пледом его прикройте, а то ненароком продует.

Сергей Ткачев: Благоларю вас, голубушки … Вы очень заботливы. Так на чем мы остановились прошлый раз?

Henry Edward Spernon Tozer

Диана: Помнится, мы на предыдущих посиделках просмотрели парочку фильмов и пришли к выводу, что Агата Кристи явно считала, что произошло ритуальное убийство.

Сергей Ткачев: Та-а-ак, а вот с этого места поподробнее. Что-то я плохо соображаю. Ведь в романе и фильмах «Убийство в восточном экспрессе» ритуальным было наказание преступника.

Натали: Так это и понятно. Агата Кристи в 1934 году написала эту книгу, пользуясь очевидно лишь газетными новостями и ходившими тогда слухами. Ведь, следствие и судебный процесс ещё не были завершены и обвиненного в данном преступлении (убийстве сына Линдберга) казнили в 1936 году. Поэтому в книге многие детали были изменены. От греха подальше она все свалила на итальянскую мафию, благо к тому времени после блестящих, бурлящих, золотых 20-х ей (мафии) хвост-то прищемили и во время биржевого краха явно поощипали.
А.Кристи дама с правильным воспитанием. Она безнравственно вещи в своих романах не допускала. А тут такое! Тем более, по свежим следам. Значит, было что-то, что её вывело из себя, как женщину, как мать. Она не могла озвучить реальную версию, но она, как смогла, усилила драматичность сюжета, что жертвами стали еще несколько человек. И отзеркалила гипотетическую ритуальность убийства. Современники по ассоциации понимали о чем речь. Она жаждала воздаяния.

Сергей Ткачев: Как-то все слишком сложно.

Натали: Да, ничего сложного. Если для вас система доказательств о хождении тогда подобной версии убийства маленького сына Линдберга кажется слишком тонкой, слишком литературной, то тогда обратите внимание на поведение самого Линдберга. Ведь его в 1936-ом отправляют в Германию выяснить, как там обстоят дела с авиационной промышленностью и самой авиацией.

Сергей Ткачев: То есть Линдберг, будучи патриотом своей страны продолжает ей служить, но при этом под влиянием угроз уезжает в Англию в 1935г.?

Диана: А откуда, кстати, были угрозы? Ведь следствие нашло только одного преступника, который был арестован в 1934 г. и казнен в 1936 г.. Чего боялся тогда сам Линдберг? Он же был человек не бедный и мог выстроить систему защиты, что потом и осуществил. К тому же, он и сам всегда был настороже.

Диктор: Дом в Коннектикуте, где мы росли, стоял на берегу залива. Но и от воды и от дороги он был отделен высокой вечнозеленой изгородью, такой же густой, как в сказке о спящей красавице. Мы были невидимы. И единственное, что могло выманить отца из кабинета, где он работал, была опасность вторжения. Однажды осенью в камыши у нашего дома заплыла лодка с двумя охотниками. Замирая от ужаса, я бросилась в дом и тихонько постучалась в дверь кабинета: «Отец, кто-то забрался на нашу территорию». Он двинулся к берегу темнее тучи. Не знаю, что он сказал охотникам, но через несколько минут звуки мотора начали стремительно удаляться.

(Источник)

Да, должна отметить, что жена Хауптмана (обвиненного в похищении сына Линдберга) была убеждена в невиновности мужа. У них самих тогда только родился малыш.

Улики против Гауптмана были бесспорными и обильными. Но это несколько напоминало ситуации, о которых великий Шерлок Холмс, в сомнении покачивая головой, говорил: «Это обилие и бесспорность улик как раз и смущают меня». 14000 долларов из 50000, полученных как выкуп, были обнаружены под полом гаража Гауптмана; этот последний упорно утверждал, что деньги принадлежат не ему, а его другу и партнеру по бизнесу Исидору Фишу, который просил сохранить эти деньги, вернулся в Германию и там умер от туберкулеза. О том, как деньги оказались под полом гаража, утверждал Гауптман, он не имеет ни малейшего понятия. Полиция же, эти деньги обнаружившая, никак не могла толком объяснить, каким образом она узнала о них.

(Позднее писатель Энтони Скадуто в своей книге об этом процессе прямо обвинит полицию в том, что это она сама подбросила все «улики» и построила на этом свою версию).

Суд, больше напоминавший спектакль с разъяренными зрителями, происходил во Флемингтоне, Нью-Джерси, не оставлял даже сомнений в виновности обвиняемого, и Гауптман был признан виновным в совершении своего преступления в одиночку. Между тем, простая логика говорила о том, что он, во-первых, никак не мог сам узнать расположение помещений внутри дома Линдбергов, уединенно живших в другом штате. И с помощью приставной лестницы самый ловкий акробат (а Гауптман таковым не был) никак не мог совершить похищение двухлетнего ребенка в одиночку.

Анна утверждала в своих показаниях на суде, что в ночь похищения и убийства ее муж все время был дома с нею, но ее голос был просто писком комара в реве бури всеобщей ярости. Она на всю жизнь запомнила яростные вопли на улице, рядом со зданием суда: «Казнить проклятого немца! Повесить его!». Он был осужден на смерть зимой 1935-го, после сенсационного 32-дневного процесса. (Источник)

И это мнение разделяют многие другие историки и исследователи.

«С самого начала суда над Гауптманом появились версии о том, что дело против него было сфабриковано полицией. Так, странный символ красного овала с двумя скобами и чёрными точками в правом нижнем углу листа, на котором была оставлена записка похитителей, так и не получил внятного объяснения.

Согласно конспирологической теории Юстаса Мулинса, похищение и убийство ребёнка было местью банкиров его деду — Линдбергу-старшему, который практически в одиночку выступал против создания Федерального резервного банка.» (ВикипедиЯ)

Натали: То есть сам Линдберг, вероятно, точно так же не доверял результатам следствия и опасался совсем иных сил. Поэтому, не смотря на то, что Хауптман был немцем, он (Линдберг) демонстрировал прогерманские настроения и взгляды, которые трактовались в Америке, как нацистские и антисемитские.

В Европе Линдберг был приглашён правительствами Франции и Германии в тур авиационной промышленности. В Германии его восхитила высокоразвитая авиационная промышленность. До такой степени, что, когда в 1938 году Герман Геринг представил Линдберга к немецкому ордену Германского Орла, это вызвало в Соединённых Штатах бурную реакцию: авиатора обвинили в принятии идей нацизма (он и в самом деле в начале 30-х водил дружбу с американскими приверженцами идей немецкого нацизма).

В предвоенные годы и в начальный период Второй мировой войны (до вступления в неё США) выступал с поддержкой действий нацистской Германии, обращался к евреям США с призывом «не втягивать народ в войну» и т. п. В 1941 году он стал одним из ведущих представителей Первого комитета — организации, которая выступала против добровольного вступления Америки во Вторую мировую войну. Линдберг подверг критике внешнюю политику президента Франклина Рузвельта. Президенту это, конечно, понравиться не могло. В ответ на публичное осуждение Рузвельта военный авиатор подал в отставку. Линдберг стал техническим консультантом и лётчиком-испытателем для компании Форда и Объединённой авиастроительной корпорации.

После нападения на Пёрл-Харбор в декабре 1941 года Линдберг, однако, подал заявление о возвращении на военную службу, в чём ему было отказано президентом.

В апреле 1944 года Линдберг в качестве гражданского советника армии Соединённых Штатов и флота отправляется на военный фронт в Тихом океане. Хотя он был гражданским лицом, на его счету имелось около 50 боевых вылетов. Ему принадлежат также разработки методов автопилота, существенно расширившие возможности американских истребителей.

(ВикипедиЯ)

Albert Chevallier Tayler

Аделаида: На основе этого вы делаете вывод, что он мог верить слухам о гипотетическом ритуальном убийстве своего ребенка?

Натали: Я делаю вывод, что такие слухи были и по всей видимости были доведены до его сведения. Смотрите, что получилось в итоге. Помимо того, что ему была нанесена глубочайшая травма, затем его всячески провоцировали на высказывание неоднозначных заявлений, которые испортили его репутацию. В дальнейшем его противники использовали данную ситуацию, чтобы окончательно его дискредитировать и лишить всяческих перспектив политической карьеры. Что и произошло.

Аделаида: Это все замечательно. Но ваше повествование относится к делам давно минувших дней. Насколько данная история актуальна для нас?

Диана: Да, и вы ведь начали разговор с рассказа про графы, их вершины и ребра.

Натали: Ой, да, конечно же. Это вы, Диана, отвлекли меня столь интересными подробностями обсуждаемого дела. А мне хотелось показать очень странные связи, которые меня несказанно удивили.

Сергей Ткачев: Тогда, может, перейдем к связям? Эта тема, если ещё касается хорошеньких женщин, увлекает гораздо больше…

Аделаида: Судя по блеску ваших глаз, Сергей, вам стало значительно лучше. Вы так оживились.

Сергей Ткачев: Аделаидушка, мне конечно же полегчало от горячего напитка, но я не отказался бы и от ваших теплых объятий.

Аделаида: Я лучше вас пледом получше укрою, чтобы он вас согревал.

Сергей Ткачев: Ох, и жестокая вы… Так что там про связи?

Натали: Про связи и восстановление связи времен. Обратите внимание на год создания первого фильма про восточный экспресс.

Диана: Это 1974 — год смерти Линдберга. Не знаю насколько верно мое предположение, но похоже  этот фильм некая дань уважения ему.

Натали: А вот в 1976 году выходит фильм с Энтони Хопкинсом «Дело о похищении Линдберга». Кстати, я так и не нашла его русскоязычную версию в сети. Слегка глянула оригинал, немного посмотрела. И очень похоже, что Юлиан Семенов воспользовался версией, изложенной в данной ленте. Ну, мне так кажется.

Диана: О! Юлиан Семенов, помнится, один из объектов, рассматриваемого вами графа?

Натали: Да. Хотя, если быть точнее, меня больше интересует определенная организация, с которой он очевидно каким-то образом сотрудничал.

Сергей Ткачев: Похоже, весьма определенным…

Аделаида: Сергей, не язвите, а то укрою вас ещё одним пледом.

Сергей Ткачев: Да, вы меня уморить хотите.

Аделаида: Нет, наоборот. Хочу вылечить. Так что цените мою заботу…

Сергей Ткачев: Молчу, молчу…

Аделаида: Насколько я помню, Юлиан Семенов рассказывал, что идею написать про разведчика в ставке Гитлера ему подал сам Ю.Андропов. По ещё неопубликованному роману стал сниматься многосерийный телефильм. Во время его показа улицы пустели, снижался уровень преступности. Этот сериал стал (в современной терминологии) культовым. Он был высоко оценен не только зрителями. Боюсь переврать, но рассказывали, что чуть ли не Андропов рекомендовал некоторые сцены из фильма использовать, как методическое пособие при подготовке наших агентов.

Натали: Да, и дальнейшее творчество Ю.Семенова было связано с КГБ. причем настолько, что поговаривали о его вербовке органами. Тот же «ТАСС уполномочен заявить» написан по реальным событиям, соответственно по предоставленным ему материалам КГБ (на тот момент весьма свежим). А какие силы, ресурсы и явную консультационную поддержку и сопровождение задействовали при его создании. А?! …Правда, результат не оправдал высоких ожиданий. Но, тем не менее, фиксируем, что КГБ высоко ценило творческий потенциал Ю.Семенова.

Диана: А вот он, получается, в продолжении своей саги о Штирлице 1982г «Экспансия. Часть III» использовал историю про Линдберга, как вы полагаете, посмотрев фильм 1976года. Да?

Натали: Наверное. Поэтому я стала читать про Линдберга дальше.

В конце 1960-х годов вновь возвращается к общественной деятельности, особенно выступая за кампанию по защите горбатых и синих китов, находящихся под угрозой вымирания. Он также выступает против развития сверхзвуковых транспортных самолётов, опасаясь воздействия, которое эти самолёты могут оказать на атмосферу Земли.(ВикипедиЯ)

Диана: Что?! Синий кит!

Сергей Ткачев: Вот это интересные ассоциативные связи?! Неожиданно!

Marcel Biefer

Натали: Да, вы, Сергей, в своей статье «Синий кит» строите систему доказательств, базируясь на принятом законе о принудительном изъятии донорских органов

И знаете… вопросик такой один к разоблачителям и борцам с «Синим китом»… А зачем все же детям надо было предварительно ручонки резать? И зачем тогда, если уж так не нравился «Синий кит», предварительно принимался закон о принудительном изъятии донорских органов?..

Кстати, вся эта трогательная озабоченность чужими прекрасными молодыми почками, которая так и просматривается в этом «Синем ките», — началась именно с событий на Украине в 2014 году!

«Синий кит»

Сергей Ткачев: А вы, получается, раскопали историю появления столь неожиданного названия, выявив ассоциативные связи.

Натали: Самое главное, что ещё не все.

Сергей Ткачев: А какие ещё?

Натали: Вот, если набрать в поисковике «Лидберг» и «Синий кит», то выпадает ссылка:

 

Глава 16. Почему японцы истребляют китов?

Когда в 1969 году во всем океане оставалось всего лишь 600 синих китов, мой друг Чарлз Линдберг, бывший морской летчик, не раз облетавший океан, произнес на заседании в Токио возмущенную речь — разумеется, безрезультатно.

Сергей Ткачев: Оп-па, и тут засветилась Япония

Диана: Да, японцы не хотят прекращать китовый промысел и они чуть ли не единственные, кто употребляет китовое мясо в пищу, в других странах оно идет на изготовление корма для животных.

Глава 16. Почему японцы истребляют китов?

Как Япония на самом деле относится ко всем стараниям наладить действенную охрану китов, о которой она на словах так печется, можно безошибочно установить, проследив за действиями принадлежащего Японии китобойного судна «Сиерра». Сначала оно ходило под флагом Анголы, которая не является членом ММ К. Промышляло оно в африканских водах. Когда это стало известно ММ К, «Сиерра» быстро сменила флаг на сомалийский, а потом на лихтенштейнский. Затем она уже оказалась приписанной к порту на Кипре. И продолжает постоянно менять свое название и национальную принадлежность.

 

Сергей Ткачев: А Линдберг, значит, боролся всячески, защищая этих самых синих китов. Занимался общественной деятельностью? Какая хорошая площадка — эти самые природоохранные форумы- для всяческих контактов и связей…

Аделаида: Вы опять о своем, охальник!

Сергей Ткачев: Да, окститесь, Аделаида, я тут совсем в другом смысле. Это ж какое удобное поле деятельности для вербовок и прочего шпионажу. Любо-дорого!

Натали: А!… Теперь понятно откуда узнали про наше чудо-природы в Японии, и сразу стали анимашки рисовать…

Аделаида: Во-о-от, Сергей, все-таки, там связи хоть и разведчиские, но аморальные…

Натали: Аделаида — это специфика професии. Да со времен Рихорда Зорге страна помнит японских баронесс…
Зато сейчас становится понятным, почему тот же Лео ди Каприо так рвался на заседание фонда, защищающего этих …амурских тигров, не смотря на аварийное состояние аж двух самолетов. Теперь понятно по каким каналам Голливуд финансируют, и где переговоры проводят.

Диана: Нда, вот вам, Аделаида, кстати, и подтверждение, что мог тот же Линдберг маскировать своими частыми поездки по миру в целях защиты …китов, например.

Линдберг всегда пытался создать образ любящего отца и мужа, и только после его смерти выяснилось, что это не так. Оказалось, что в Мюнхене у него есть ещё одна семья и трое детей, с которыми он общался на протяжении многих лет. Чтобы развеять сомнения, провели экспертизу ДНК, в которой принял участие внук Линдберга. Выяснилось, что у них всех один предок – Чарльз Линдберг. Кроме того, у его внебрачного сына Дирка Гессхаймера (Dyrk Hesshaimeer) сохранилось более сотни писем, которые написал ему отец.

А потом нашлись ещё две семьи Линдберга, одна в Баден-Бадене, другая в Швейцарии. В них росли четверо детей.

Будучи консультантом американских ВВС, Линдберг 3-4 раза в году бывал в Германии. Летел по уже хорошо знакомому маршруту, посещал свои три тайные семьи, проводя в каждой по несколько дней. Он хотел дать миру как можно больше Линдбергов, и это ему удалось.

Он любил путешествовать и выступал в защиту окружающей среды. В одной книге написал, что самолёту предпочитает птицу. Перед смертью Линдберг открыл всем своим детям банковские счета. А последний год своей жизни он прожил на отдалённом гавайском острове Мауи, где умер от рака в 1974 году. Церемония прощания была скромной, одного из самых известных людей Америке в последний путь проводили лишь несколько человек. (Источник)

Сергей Ткачев: Натали, да отвлеките вы их от столь пикантной темы. А то они меня заклюют на почве этого многоженства. Честное слово, я о подобном не помышляю — у меня на всех счетов не хватит.

Натали: Дамы, давайте обратимся к нашей реальности и вспомним про недавнего условно «синего» кита на большом экране. Ведь синий кит — самый большой кит, значит он может ассоциироваться с …Левиафаном.

Аделаида: Ой, точно! Это ж Звягинцев со своим «Левиафаном» и «Не любовью». Он же фиксирует эти образы на большом экране.

Диана: А вы ещё намекали, что его история из «Левиафана», явно, из настоящих нонешних суровых буден, и участники её связаны со спецорганами.

Сергей Ткачев: Вот он паззлик-то и складывается постепенно…

Натали: Должна отметить следующее, что меня поразило в выступлении А.Звягинцева. Он сказал, что когда уже разрабатывался сценарий «Левиафана», ему только тогда стало известно, что есть одноименный труд Гоббса, что режиссера сильно обрадовало.

Сергей Ткачев: Что-что?! То есть, когда он выходил на создание фильма, он знал только про кита?

Натали: Ага, только про кита и Иону.

Диана: …А потом у него в следующем фильме дети странно пропадают… практически, самоубиваются…

Сергей Ткачев: Нда-а-а… узелочки и ниточки…

Casimiro Sainz Y Saiz

Читать по теме:

 

Морамарко М. — Масонство в прошлом и настоящем. Очарование первых шагов

Втр, 12/09/2017 - 05:50

Английское оперативное масонство возникло в начале XI в., когда жители Британии приступили к возведению многочисленных церквей. На строительной площадке храма, как правило, находилась ложа, то есть мастерская, где каменщики отесывали строительный камень, хранили орудия труда, питались и проводили свободное время.

Христчёрч Priory Дорсет Англия 11 века

Херефордский собор (XI в.).

Церковь Богоматери в Сен-Нектер.

Сам термин «ложа» впервые появляется, согласно Б. Джонсу, в 1278 г. в бумагах, связанных со строительством королевского аббатства. Обычно мастер-каменщик был в те времена и архитектором (в этом ему помогали образованные духовные лица) и смотрителем работ. Он обладал огромным престижем. В ту эпоху короли назначали «личного» королевского мастера-каменщика.

Однако строительное искусство более всего процветало во Франции. И в Италии, точнее, в Северной Италии, работали легендарные мастера-комакийцы, чье имя отождествляется с ломбардской архитектурой. Правда, термин „ cojnacinus » вряд ли, как принято думать, происходит от названия города Комо. Будь это так, тогда соответствующее прилагательное звучало бы „ comensis » или „ comanus «. Комакийцами их прозвали за принадлежность к товариществу каменщиков. „ Macinus «, согласно этому предположению, восходит к индоевропейскому корню „ mag » или „так» (делать, придавать форму), то есть тому же самому, от которого происходит слово «масон» (каменщик). Приставка „со» имеет собирательное значение, указывает на принадлежность к группе.

Согласно преданию, средневековые масоны обладали привилегией, подтвержденной папской буллой, свободно передвигаться по европейской земле. Но, как замечает Б. Джонс ‘, какие-либо документальные свидетельства на этот счет отсутствуют. Тот же автор склонен полагать, что передвижение масонов не носило систематического характера. К тому же оперативные масоны имели достаточный объем работы, так сказать, «на месте», ибо возводили они не только церковные здания, но строили и по прихоти своих всемогущих заказчиков. Так, мастер каменщик Генри де Йевель строил не только Вестминстерское аббатство, но и лондонский Тауэр.

Тауэр

Вестминстерское аббатство

Имя Уильяма Уинфорда связано с возведением Винчестерского собора и Виндзорского замка.

Замок Виндзор (Windsor Castle)

Винчестерский собор

Масоны, таким образом, работали в светской архитектуре. Идея, встречающаяся в литературе прошлых лет, что средневековые масоны строили якобы только соборы и ничего больше, обусловлена, надо думать, тем фактом, что готические соборы — это самый возвышенный дар, какой масонство принесло человечеству.

Линкольнский собор

Солсберийский собор (второе название собор Девы Марии)

Кафедральный собор, of St. Peter, Exeter, England

Первоначальное оперативное масонство не имело общей автономной организации.

Но с развитием гильдий (от саксонского „ guildan » — платить) объединились в свою корпорацию и мастера-строители. Колыбелью организационной деятельности и средоточием масонских интересов стало Лондонское товарищество масонов, о существовании которого имеются сведения, датируемые серединой XIV в. Эта корпорация процветала на протяжении почти двух столетий. Затем наступил ее упадок. В результате «протестантской» реформы Генриха VIII гильдии были лишены многочисленных привилегий. Церковная архитектура также приходила в упадок. Мало-помалу среди масонов вошло в обычай уходить на заработки с собственным инструментом в Сити, то есть не пользуясь покровительством и помощью со стороны корпорации. В XVII в. упадок масонских организаций еще более усилился. Именно с середины этого столетия, как мы увидим далее, начался процесс преобразования масонства из оперативного в созерцательное.

Оперативные масоны ревностно хранили свои «древние предания» ( old charges ), среди которых была и легенда о происхождении древнего масонства. Из дошедших до нас рукописей явствует, что в свой круг масоны включали Адама, Моисея, Еноха, Гермеса, Пифагора. Как объяснить эту более чем странную генеалогию? Быть может, гипотезой, сегодня получившей распространение среди ряда специалистов, по которой внутри корпорации каменщиков существовала некая ячейка «эзотерических братьев» — хранителей универсального внутреннего знания? Именно они в дальнейшем способствовали вступлению в ряды вольных каменщиков людей умственного труда, не владевших навыками физического ремесла.

Так появились первые «созерцатели» среди масонов.

В оперативном масонстве существовала практика кандидатского стажа, то есть периода первоначального обучения, по окончании которого кандидат становился членом организации — „ fellows «, полноправным участником корпорации. Степень мастера не была доступной для всех. Для того чтобы стать мастером, необходимо было иметь особую компетентность и соответствующую квалификацию. В современном же масонстве практически каждый может претендовать на степень «мастера».

В этой связи следует подчеркнуть, что степень мастера была введена в масонстве не ранее XVIII в. Средневековый «мастер» равнозначен, пожалуй, нынешнему «Достопочтенному Мастеру», являющемуся не «степенью», а своего рода «саном».

Наличие в оперативном масонстве ритуального компонента подтверждается учеными, хотя нам и неизвестны его подробности. На одной из конференций в Австралии, состоявшейся в сиднейской ложе «Поиск», Льювеллин Гриффит утверждал, например, что первые указания на фиксированный ритуал, правда, указания разрозненные и случайные, появляются в бумагах шотландского оперативного масонства в 1598 г., а именно в документах ложи Эттчинсона.

Вполне вероятно, что при приеме в оперативное масонство кандидату сообщались сведения о знаках и пароль. Кроме того, судя по всему, ритуальное значение имели отдельные фрагменты, быть может, читавшиеся вслух, наиболее древних рукописей.

А. Амбези утверждает, что средневековое масонство являлось ареной «извечного столкновения между ортодоксией и гностиками». Он приводит в качестве примера парижские соборы, в частности Нотр-Дам, соборы Шартра и Брюгге, Кведлинбурга (Саксония) и Льюэмика (Великобритания), в которых сохранились символические фигуры, безусловно чуждые христианской традиции. Среди прочих — Тесей и Минотавр (мифологема, которая является, судя по всему, инициационной темой, где лабиринт символизирует материальный мир, Минотавр — силы преисподней, Ариадна — познание), легендарные звери, змеи, драконы, вороны. Вывод, к которому приходит Амбези, представляется логичным: «Масоны средневековья ввели в образную систему Ветхого Завета и Апокалипсиса такие аллегории и символы, которые не имеют ничего общего с учением Римской церкви, но связаны таинственным образом с культурой предшествующего языческого мира и с гностической тематикой азиатского происхождения, с негодованием отвергавшейся христианством».

Таким образом, уже в средневековом искусстве появляются признаки эклектики и универсализма (о чем свидетельствует сочетание христианских и языческих символов), претворившиеся в новое время в понятийную структуру масонства. При этом не суть важно, были ли оперативные масоны сознательными последователями эзотеризма или они испытывали простую потребность просвещения катодиков-мирян в духе творческой эклектики и универсализма. Очевидно одно: зооморфные и двуполые фигуры, символические геометрические формы (пентаграммы, треугольники, вписанные в окружность, и т. п.), обогащающие большинство памятников священной средневековой архитектуры, не были задуманы как несущие чисто орнаментальную функцию, но мыслились авторами как аллегории, содержащие явное или тайное духовное послание.

Тем же, кто заинтересовался этой проблематикой, особенно с алхимической точки зрения, мы бы рекомендовали прочитать, правда, с известной долей осторожности, работу Фульканелли «Тайна соборов».

Сидящая на троне величественная женская фигура достигает своей головой облаков. В ее левой руке скипетр, атрибут царской власти, ибо алхимия — «Царское искусство». В правой руке она держит две книги: та, что обращена к зрителю, открыта — это символ экзотерического, или общедоступного, профанного знания; вторая книга закрыта — символ знания эзотерического, внутреннего, сакрального, знания сердца, а не головы. Перед собой София поддерживает лестницу с девятью ступенями, опирающуюся на ее грудь. Лестница указывает на трудный путь восхождения, а девять стадий этого пути. А также — на лестницу Иакова, символ девяти небесных иерархий, принятых в христианстве.

В алхимии красная и белая розы символизируют два первоначала — серу и ртуть, а rosarium — это алхимическая работа, во время которой рождается вечное и умирает тленное. Одно из значений готической розы в алхимическом ключе — это движение материи, ее трансформация от действия огня, но не физического, а тайного, философского — источника всех истинных превращений.

К 1620—1621 гг. относятся первые сведения о приеме в масонство «непрофессионалов». В последующие годы это явление получает более широкое распространение. Среди прочих был принят и Элиас Эшмол, эрудит и антиквар, член Королевского общества. Это событие датируется 16 октября 1646 г., тогда он и стал членом ланкаширской ложи.

Алхимик и астролог Элиас Эшмол

В истории масонства деятельность Эшмола неизменно ассоциируется, хотя и не без преувеличений, с проблемой влияния на масонство эзотерического движения розенкрейцеров, расцвет которого приходится на XVI — XVII вв. Учение розенкрейцеров, о котором на этих страницах нам придется сказать достаточно бегло, было обращено, по словам М.Майера, «на поиск истины, познание человека, его возможностей и его взаимоотношений с иными уровнями бытия, то есть не только в том, что касается материального мира, но и идеи Бога». Симвология розенкрейцеров в основном построена на алхимической тематике. Розенкрейцеры стремились к достижению «универсальной трансмутации», иными словами — к уничтожению зла и очищению космоса посредством Любви. Речь идет об активной Любви, выражающейся в изучении природы и практиковании терапевтического искусства. О розенкрейцерах шла молва как о людях, устремлявшихся в самые дальние уголки, чтобы открывать там больницы и облегчать страдания людей, разумеется, их деятельность подпитывал мощный «просвещенный» христианский мистицизм. Не случайно движение розенкрейцеров наибольшее распространение по лучило в Германии, где почти одновременно начинает свою деятельность Якоб Бёме, основатель протестантской мистики. В то же время розенкрейцеры культивировали ветхозаветную и нумерологическую экзегезу, которая вполне укладывается в рамки пифагорейских и каббалистических традиций.

Якоб Бёме

Наиболее известным из розенкрейцеров-англичан был философ и врач Роберт Фладд, среди прочего автор апологии своей общины и еще более известной «Моисеевой философии». Учение Фладда основано на «эманационизме». По его мысли, Бог не творит из ничего, но творит из своей собственной сущности и эманирует бесчисленные проявления существования, несметное количество пространств и моментов времени, благодаря чему вся Вселенная является божественным становлением. Вспомним, что уже неоплатоники предполагали наличие «эманации», объясняя зло и несовершенство мира «отдаленностью» от эманирующего центра. С эманацией связан также процесс деградации и ослабления влияний. В начале всего процесса — божественное Целое, Единое, абсолютное совершенство и «сумма» ценностей (истины, добра и т. д.). В конце его — материальный мир, запаздывающая и несовершенная эманация Целого, с которым этот мир должен воссоединиться, чтобы пользоваться высшей свободой, нисходящей от совершенства. Согласно Фладду, вселенское равновесие установлено отношением «свет — тьма», то есть дуальностью, тогда как Божество действует во Вселенной посредством Христа, который (по мнению Фладда и других розенкрейцеров) не только исторический Иисус, но и Логос, принцип истины и любви, вдохновляющий великие души всех времен и народов и являющийся космическим явлением. Жизненный путь розенкрейцера предусматривает последовательность смерть — воскресение, как и всякая инициационная традиция в чистом виде. Смерть должно принимать изо дня в день, умирая, уничтожать свои собственные истины, чтобы воссоздавать их снова и снова, но более прочными, ибо, как предупреждает одна из метафор розенкрейцеров, «велико заблуждение тех, кто полагает, будто философский камень (истина.— Авт.) станет прочнее, если перед этим его не растворить. Время и труд заблуждающихся таким образом — потеряны».

Михаэль Майер (Michael Maier)

Розенкрейцеры с огромным вниманием относились к духовной стороне искусства. Розенкрейцер Майер в од ном из текстов говорит о высшей музыке, существование которой засвидетельствовано Пифагором и библейским псалмопевцем. По Майеру, совершенный мажорный аккорд между «тоникой», «терцией» и «квинтой» является образом космической целостности, существующей благодаря действию трех принципов, по-разному, но повсеместно представленных в культуре духовных традиций: Отец, Сын и Дух Святой; Брахма, Вишну и Шива; сера, соль и ртуть в алхимии и т. д. Явной целью подобного рода поисков было желание доказать (посредством выявления аналогических законов) субстанциональное единство науки, искусства и религиозности как дифференцированных выражений одного-единственного устремления в направлении Божества.

Но возвратимся к Эшмолу (тем более что нам предстоит еще поговорить о розенкрейцерах в главе, посвященной Древнему шотландскому обряду). Эшмол — первый «созерцательный» масон, который был инициирован в Германии в братстве розенкрейцеров. Есть данные, имеющие отнюдь не второстепенное историческое значение, которые свидетельствуют в пользу этого тезиса. Одна из работ Майера (английское издание 1656 г.) содержит посвящение, обращенное к Элиасу Эшмолу. Согласно традиции, которую одни поддерживают, другие же отвергают, Эшмол составил первые собственно масонские ритуалы. Правда, не следует забывать, что в дневнике эрудита и антиквара о масонах говорится дважды с перерывом в тридцать шесть лет. Первое упоминание относится к 1646 г. и связано с его принятием в масоны, второе — к 1682 г., в котором Эшмол сообщает о собрании в Масонском зале. Вряд ли можно считать возможным, авторитетно подчеркивает Б. Джонс, что такая огромная работа, как написание или пусть даже редактирование под углом зрения розенкрейцерского эзотеризма масонских ритуалов, не нашла никакого, хотя бы слабого отзвука в дневнике. Скорее всего роль Эшмола как соединительного звена между старым и новым масонством была преувеличена. Быть может, и его деятельность в качестве масона не была такой активной, как принято полагать. Правда, она носит продолжительный характер, на что указывают тридцать шесть лет масонского «стажа», который ему приписывают.

Говоря об Эшмоле, нельзя не упомянуть также таких первых масонов, как Рэндл Холм, тоже антиквар, сэр Кристофер Врен, профессор математики и астрономии, главный архитектор работ по возведению собора св.Павла, Джон Обри, автор фундаментальной «Натуральной истории Уилтшира», в которой он говорит о возникновении созерцательного масонства.

Сэр Кри́стофер Рен (англ. Christopher Wren; 20 октября 1632 — 25 февраля 1723) — английский архитектор и математик, который перестроил центр Лондона после великого пожара 1666 года.

Джон Обри

История «первых шагов» является одной из наиболее слабых сторон историографии масонства. Это — царство легенд и полулегенд, тайна громоздится на тайну, неясности следуют одна за другой, то и дело возникают историографические пустоты. Об опасности полагаться на кое-как сделанную историографию масонства предупреждают и сами масоны. Так, Джордано Гамберини писал: «Нам следует иметь четкое представление о своей истории, а не заниматься опровержениями своих собственных теоретиков».

Представляется, что автор этих слов прав. Историки то и дело меняют свою точку зрения. То они говорят о том, что масонство сформировалось под влиянием такой-то эзотерической или инициационной доктрины, то вдруг начинают толковать о каком-либо другом учении или ереси. Перебрали, кажется, всех: и поэтов эотеристов группы «Верных Любви», куда, как утверждают, входил Данте Алигьери, и рыцарей тамплиеров, спасавшихся от преследований и принятых, согласно традиции, в оперативную масонскую ложу Килвиннинга в Шотландии. Аналогичная ошибка «теоретической идентификации» была совершена и в том, что касается связей масонства с итальянским Рисорджименто и по целому ряду других исторических периодов.

Не розенкрейцеры, а тем более не тамплиеры создали масонство. Исторический подход к масонству показывает, что скорее всего верна та гипотеза, согласно которой созерцательное масонство является ответвлением оперативного средневекового масонства, отпочковавшимся от исторического ствола благодаря процессу интеллектуальной масонской работы, этапы которой нам неизвестны. Вероятнее всего, это происходило под воздействием и благодаря вкладу отдельных личностей, связанных с масонским движением, людей эрудированных и чуждых самоуспокоению, которых можно, пожалуй, от нести к направлению «английского розенкрейцерства».

Большего при нынешнем состоянии историографии масонства нельзя и не должно сказать.

В завершение этой главы нам хотелось бы кратко порассуждать о происхождении определения «вольный», как правило сопровождающего понятие «каменщик» (масон). Получила распространение гипотеза, по которой масон именуется «вольным» только потому, что он не был «закрепощен» разного рода ограничениями и запретами (например, на свободу передвижения), так как являлся членом мощной корпорации. Действительно, в Англии члены других корпораций также пользовались определением «вольный». Однако в этих случаях слово, указывающее на профессию, и определение «вольный» неизменно писались отдельно — в два слова, например Free Sewers (вольные ткачи) или Free Fishers (вольные рыбаки). Масоны всегда и неизменно в одно слово — Freemasons. Наличие в лексиконе того времени сложного слова свидетельствует о его специфическом значении.

С филологической точки зрения маловероятно утверждение, согласно которому „ free » (вольный) является, мол, английской деформацией французского слова „ frere » (брат). Остается, правда, еще одна гипотеза. В одном из документов 1350 г. говорится о „ mestre mason de frenche pere » (на французском языке XIV в.: мастер-масон вольного камня). Дело в том, что наиболее квалифицированные масоны-каменщики обрабатывали „ freestone «,, то есть песчаник или известняк, который легко, «вольно» ведет себя при обработке. Можно предположить, что от выражения „ freestone mason » и произошло по закону элизии и ассимиляции слово „ freemason » — вольный каменщик.

 

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Ветер, ветер, ты могуч

Птн, 08/09/2017 - 08:32

Добужинский М.В.

Искусство – это область человеческого духа, которое призвано преобразовывать действительность, влияя на неё высокими образцами созданных творений … в положительном/позитивном направлении. Ну, так, кажется, излагает И.А.Дедюхова.

Ещё говорится (уже в Вики), что

Иску́сство (от церк.-слав. искусьство (лат. experimentum — опыт, проба); ст.‑слав. искоусъ — опыт, реже истязание, пытка[1][2]) — образное осмысление действительности; процесс или итог выражения[3] внутреннего или внешнего (по отношению к творцу) мира в художественном образе; творчество, направленное таким образом, что оно отражает интересующее не только самого автора, но и других людей[4].

Искусство (наряду с наукой) — один из способов познания, как в естественнонаучной[5], так и в религиозной картине восприятия мира. (ВикипедиЯ)

То есть, в отличие от науки, творцы искусства познают действительность эмпирически, интуитивно, образно, …да как угодно, чуть ли не провидчески (с помощью духовных практик), …только не научно. Хотя, что им мешает?… Это я о нынешних, ведь великие писатели прошлого не чурались научно-естественного образования, как известно.

Так вот о нынешних. Как любит замечать И.А.Дедюхова, они пошли в это самое искусство потому, что не надо было сдавать физику с математикой. Отсюда, наблюдается очень серьёзные проблемы с логическим мышлением. Вернее, проблемы с логикой потому, что как говорит та же И.А.Дедюхова: «раз нет совести, то и ума не густо», — поскольку в отсутствие ряда инструментариев, предоставляемых научно-естественным образованием, необходимо ещё более твердо придерживаться нравственных устоев, раз рацио в современном усложненном мире без специального знания беспомощно. А вот нравственностью-то долгое время было просто модно пренебрегать.

И теперь можем с интересом понаблюдать, какие при этом получаются результаты. В переводе на обыденный русский — «вот что он несет? Что за чушь несет?»

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Театральный режиссер, худрук БДТ Андрей Могучий — о солидарности, суверенных границах искусства и специфике свободного мозга

06.09.2017

— «Театральное дело» тянется с мая. Однако большие художники, режиссеры не достаточно громко высказывают свое мнение. Почему?

— Я не верю в массовые заплывы. Не высказываются те люди, в основном, которые находятся в глубине проблемы, и знают о происходящем не по слухам, не из зрительного зала. Они не могут не взвешивать свои слова и поступки. Право каждого выбирать свой путь.

Вопрос о «тяжеловесах» в театральном деле – вопрос, конечно, хороший. Хотя, сказать, что таковые не проявились, будет несправедливо. Кто-то высказался в поддержку К.Серебренникова, …но лаконично, памятуя о скандалах и «ответках», которые прилетели в ответ на выступление того же К.Райкина ещё до майских событий. Что-то пытался сказать А.Калягин, но это прозвучало не совсем внятно, поэтому не особо и запомнилось.

Хочу обратить внимание на программу В.Соловьева, посвященную делу К.Серебренникова. Она меня прям поразила …приятно …неожиданно высоким градусом интеллектуального накала дискуссии и высокой информативностью. Любо-дорого посмотреть и послушать. Оказывается все всё знают и давно. Всех не устраивает очень многое, но ярко выступить получается лишь … после выступления И.А.Дедюховой на данные темы. Основные проблемы ею озвучивались …уж и не упомню когда… Но радует, что её доходчивые тезисы наконец-то усвоены и озвучены.

Вот, например, сколько она талдычила, про использование такого приема, как тупиковость (чего-либо, апример выступлений тех же пусек), отсутствие перспективы. Эту мысль освоили и даже научились применять на практике, правда, в два этапа (сначала — Кургинян со своим Танатосом, который отменяет само искусство, как таковое, а затем — Третьяков, что все давно известно со времен де Сада и Мазоха – ничего принципиально нового), но – все равно, с почином! Глядишь, так постепенно и до других мыслей доразвиваются. Тем более, что ФЗ о конкурсных закупках не только реальный сектор гнобит, но и хорошо так серпом по …и деятелям искусства. А то они думали, раз им … без надобности, то их и не коснется…

Дело Серебренникова. Перед правосудием все равны? (с 1:48:00)

Вот после этой передачи очень интересно поразбирать данное интервью.

После майских волнений, связанных с обысками у Кирилла, неадекватным поведением органов в «Гоголь-центре», когда актеров держали как заложников, возникла сильная цеховая солидарность, и, кажется, не было человека, который бы не высказался, не подписал или не пошел к театру, в знак поддержки своих коллег. Вершиной было наше письмо, с которым Женя Миронов дошел до самого верха, и Путин сказал сакральное «дураки». Казалось, что худо-бедно, но сценарий будет развиваться в цивилизованном русле. Наивным ожиданиям пришел конец, когда арестовали Серебренникова. Начался второй, а теперь, после 4 сентября, уже третий раунд.

Ощущение ситуации, оно разное, но притом однозначно, что объединяет нас цеховая солидарность, тревога и надежда на справедливость и милосердие.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Интересно, а режиссер Могучий это интервью когда давал? Неужели после того, как Путин откомментировал дело Серебренникова в Китае? Ведь, вчера вся сеть гудела, как классно президент «слил» режиссера, озвучив колоссальную сумму, которая последнему была предоставлена за последние три года. То ж не просто так это было заявлено. Очевидно, что с целью стравить защитников с подзащитным.

Путин, миллиард, Серебренников

А Путин сурово с Серебренниковым поступил. Можно даже сказать, что жестоко.

«Если государство выделяло средства проекту режиссера Кирилла Серебренникова, то не собиралось ограничивать его творчество, единственный вопрос о законности их расходования.

Если вы посмотрите финансирование по линии правительства — это где-то 300 млн рублей. А по линии правительства Москвы — где-то 700 млн за два-три года», — сказал В.В.Путин.
Там ведь есть очень важный момент: абсолютное большинство защитников режиссера искренны в своей позиции. Они действительно считают, что того преследуют за то, что он непонятый гениальный творец-фрондер, всю жизнь идущий поперек мейнстрима и государства.

При этом они без сомнения понимают, что финансово в Гоголь-центре было нечисто, но относятся к этому с пониманием и снисходительно: «все так живут». Плюс там явно платились зарплаты в конвертах, то есть куча вполне рядового творческого народа получали свою копеечку (а звезды явно даже не очень маленькую) из этих денег. А это тем более оправдывает в их глазах воровство.

Но озвученная Путиным цифра в размере миллиарда меняет ситуацию качественно. Это колоссальные, немыслимые деньги. Они изменят восприятие в головах огромной части отечественной творческой интеллигенции, причем главным образом именно оппозиционной, защищающей Серебренникова. Той самой, что ходила на его спектакли, видела копеечные декорации и костюмы, той самой, что в курсе размаха попилов в театральной среде.

Но одно дело, когда ты полагаешь, что гениальный, не от мира сего творец щедро поделился государственной денежкой с окружающими, и совсем другое, когда ты осознаешь реальный масштаб денежной трубы, к которой он присосался и которая проходила мимо них.

Зависть. Други, никогда недооценивайте фактор зависти в этой среде.

В общем, я уверена, что количество симпатий и сочувствий гениальному режиссеру в российской творческой среде сильно поубавится после сегодняшних слов Путина.

Все-таки деньги портят людей …и отношения между ними – «это истина стара»..

Есть, правда, один маленький тонкий нюанс – не у всех есть возможность прорваться к таким огромным деньгам, но даже к тем маленьким, к которым добираются, получают доступ не совсем легитимным образом. Посему, и продолжают драть глотку в защиту опального режиссера Серебренникова, отстаивая …свои собственные (пусть и малые), но преференции.

— Что в такой ситуации может сделать интеллигентный человек, от которого хоть что-то зависит?

— Самое главное — сделать все, чтобы со всеми людьми, проходящими по «театральному делу», обходились законно, не нанося вред ни психическому, ни физическому здоровью. Создать прецедент контроля за подобными процессами. Чтобы гуманизм, справедливость стали нормой.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Чудненько, … «чтобы стали нормой гуманизм и справедливость». Оговорочки по Фрейду. То есть, прекрасно известно — «Неладно что-то в датском государстве», но пока не касалось лично, то и …нафиг… «Интеллигентный человек, от которого хоть что-то зависит» только сейчас наконец-то очухался и решил подать голос в защиту …своих, которых до того не трогали, а занимались «чужими». Этот момент в передаче В.Соловьева был внятно откомментирован, поскольку данный тезис получил возмущенный отклик в сети. Очень возмущенный! Естественно, что подобным образом трансформировался тезис И.А.Дедюховой об автономных системах.

Поэтому всех и напрягает, что при откровенно пренебрежительном отношении к публике со стороны творцов, в критической ситуации они почему-то обращаются за помощью к общественному мнению. Как бюджеты получать от государства, а не с кассы, — так зритель глуп и недоразвит, а как устраивают финансовую проверку, – так «зритель, помоги!», мы ж тебе этот спектакль показывали, хотя на него финансовой отчетности нет. Причем, сами же создатели спектакля (которого не нашли в отчетности) не рассчитывают на действенную корпоративную поддержку. Ведь, казалось бы, чего проще, раз обналиченные средства потратили на спектакль, так попроси поставщиков, и всех с кем сотрудничали, дать показания, что те получили деньги налом. Но они тоже мухлюют и поэтому подставляться не хотят. Отсюда и  выбор тактики огульного обвинения следственных органов черт знает в чем. Уже доорались до прямого сравнения с Мейерхольдом…, что даже вызвали интерес к этой исторической фигуре. Теперь того и жди, что раскопают, что же с ним произошло на самом деле… Глядишь и переоценка произойдет. А кому такое надо?…

Добужинский М.В.

— А что лично для вас значит арест Кирилла Серебренникова?

— Я хорошо знаю Кирилла. И первое, что я хочу сказать, что я ему очень сопереживаю. Он находится сейчас в страшно стрессовой ситуации. Никому не пожелаешь оказаться под арестом даже дома, особенно художнику. Потому что, и я настаиваю на этом, художник имеет особое устройство нервной системы, особую тонкость кожи. Разрушить это очень легко, тем более такими методами, которыми поступили с Кириллом. Я выражаю ему искреннее сочувствие и желаю ему выдержать, не сломаться и остаться самим собой.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Упс! «А вот и тепленькая пошла» (с) Запела шарманка о собственной исключительности, которая определяется (почему-то) исключительно тонкой душевной организацией.

А что? Я разве против чужой душевной тонкости? Вот только у меня, как у естествоиспытателя и бывшего несчастного студента, умученного 5-ю семестрами лабораторок по физике, есть один небольшой вопросец, а каким образом я, как сторонний наблюдатель, должна понять и оценить чью-то тонкую эфирную организованность и какая мне в том надобность, как представителя общества, ради пользы которого должен творить данный режиссер?

Про тонкую душевную организацию, как говорилось выше, мне, как зрителю, по мнению тех самых творцов ничего не понять в силу объявленной ими же недоразвитости (хотя, многие и многие из зрителей с таким не согласные). Ну вот понимаете, очевидное же нелогичное  поведение? Раз зритель тупой, значит он не согласится с оценкой о душевной тонкости создателя произведения, от которого (произведения) его (зрителя) воротит.

Это ж сколько сил и умений надо, чтобы ту душевную тонкость доказывать?! Сил же на создание самих произведений никаких не остается!

И почему-то этот противный зритель не видит своей пользы в созданных творцами шедеврах? А видит, гад, лишь квартиры и норовит ещё чужие денежки в карманах пересчитать с криками: «А это моя трешка у него там завалялась». Пра-а-ативные…

Нет, ну правда, где критерии и способы определения чужой душевной тонкости, коли сам таковой не обладаешь?

«Что за комиссия, создатель?» Ведь таким макаром опять те зрители заставляют вернуться к воспитательной миссии искусства. А от неё нонешние творцы так отпихиваются, так отпихиваются. Проявляют жуткий эгоизм, говорят, что хотят творить искусство для искусства, мол оно самодостаточно. И, кто такое поймет, тот сам приобщится к искусству, а кто результата требует, да ещё качественного, тыкая в морду (как той селедкой) достижениями прежних великих, — тот профан, причем наглый ещё.

Так эти бесстыжие (профаны) ещё хотят узнать, какими путями допускаются в круг творцов и по каким принципам там ранжиры выставляются. А боле всего их волнует (черт с ними с ранжирами), по каким принципам особо выдающимся такие денжищи отваливают? …А это так ранит тонкие и чувствительные натуры… «Больно мне, больно…» Право слово, «господа, вы звери. Вы звери, господа»….

А, если серьезно? То, по-моему, режиссер Могучий тонко намекает, что режиссеру Серебренникову надо провести психолого-психиатрическую экспертизу. Поскольку: «художник имеет особое устройство нервной системы, особую тонкость кожи. Разрушить это очень легко, тем более такими методами, которыми поступили с Кириллом.» Того и гляди, парень от переживаний умом тронется, если учесть уже найденный у него пакет с марихуаной, кажется.

Второе, я никогда не поверю в тот абсурд, который ему инкриминируют, что он якобы организовал преступную группу с целью хищения государственных средств. Не поверю просто потому, что у художника мозг устроен по-другому. Откройте «Этику» Станиславского: художник, человек с «обостренными нервами», вообще не должен вникать в устройство «конторских дел», не должен соприкасаться с бюрократической машиной, напротив, эта машина должна ему служить. Ключевые слова: приоритет художника над «конторой», подчинение форм организации театра интересам художника. Не наоборот. Это важно понять.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Бли-и-ин… Как же не повезло с этим аргументом Могучему. Неужели ещё вышеуказанную передачу не посмотрел? А зря!

Как говорит И.А.Дедюхова:  «а сейчас он колоться начнет»…

Колоться начал Третьяков, пока, правда, по мелочи. Но, обратите внимание, по реакции собеседников, которые явно в курсе … и не такого, говорит он явную правду – те с ним вполне согласны.

Вот видите, тезис о безгрешности нонешних творцов и опровергать не приходится – «всё уже украдено до нас». Единственное, что можно отметить, так это то, что можно даже выработать критерий, давно заявленный А.С.Пушкиным «гений и злодейство – две вещи несовместные», точнее не критерий, а уже метод. Метод очень простенький – провести финансовые проверки и по их результатам вычеркивать из списка творцов. Раз украл – значит вор, а не деятель искусства. Очень хорошая переоценка ценностей получится. Про данную методу И.А.Дедюхова давно говорила и предлагала …и не раз. Только до некоторых доходит, как до жирафа…

Покажите факты. Факта воровства пока нет. Как с Малобродским через месяц выяснилось, что он посажен незаконно. Кто понес наказание за то, что он сидел месяц в тюрьме незаконно? Тогда накажите тех, кто его незаконно арестовал. Так и Серебренникову предъявлено обвинение, но фактов, подтверждающих вину, нет. Однако его «закрывают».

— За такими показательными методами задержания должно стоять нечто большее, чем финансовые нарушения?

— Та экстравагантность, с которой все это происходило: ночью, под прикрытием тьмы, вытащить из кровати, засунуть в черный фургон, при свете луны везти девять часов в ржавых кандалах… Это что такое? Почему он в клетке сидит на суде? Он что — Емельян Пугачев? Убийца? Я категорически не могу понять: или это все делают «дураки», или это осознанный какой-то план.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Про план не скажу – не в курсе. А вот почему за решеткой – самой интересно. Исключительно гипотетически предполагаю, что раз в том зале решетка смонтирована, то крепко и надолго, её же не будут каждый раз то ставить, то снимать. А поскольку загруженность судов велика, то есть вероятность, что другого зала не нашлось.

Но по поводу судов надо было раньше ту же И.А.Дедюхову слушать, которая давно заявила, что при таком проценте оправдательных приговоров те суды пора заменить на аппарат с газировкой …и на решетки тратиться не придется.

Добужинский М.В.

— Как худрук одного из главных театров страны, с какими проблемами вы сейчас сталкиваетесь, чувствуете ли какую-то опасность лично для себя?

— Один пример. В 2014 году закончилась реставрация, реконструкция и техническое перевооружение БДТ. Она длилась несколько лет, проекты менялись, бюджеты тоже. Когда я вступил в должность худ­рука, первый год был посвящен стройке.

Несмотря на то, что театр вернулся в родное здание на Фонтанке, 65, еще в 2014 году, нами до сей поры не приняты работы и оборудование. Вопросов по реконструкции много. Мы оповещали Министерство не раз о недопоставках, о недоделках, о многом, в общем… При встрече министр сказал: «Подавайте в прокуратуру», что мы и сделали. «Дело реставраторов», видимо, будет иметь продолжение.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Во-о-от, теперь становится понятно, чего это Могучий начал интервью раздавать, когда более маститые помалкивают в тряпочку.

И.А.Дедюхова уже давно выявила схему. Сначала в каком-нибудь театре устраивают провокационную постановку (как в Новосибирске, например) потом снимают за такое директора, ставят своего и устраивают ремонт, на котором душевно пилятся бюджетные средства.

Вот после такого анализа люди с тонкой душевной организацией и некрепкими нервами начинаю «колоться» к месту и не к месту, в отличие от мастадонтов, не ведущихся на вероятные провокации.

— Какие знаки творческому сословию подает власть «театральным делом»?

— Ну, не знаю. Это уже, как у меня дочка говорит, «вангование». Мы сейчас все гадаем, пытаемся расшифровать, что это за код? Что это за послание, от кого и кому? Битва башен Кремля? Устрашение типа: «Ты — следующий»?

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Та-а-ак, вы там как-то определитесь, то ли вы свободные художники, то ли вы чья-то клиентела, зависящая от политической судьбы патрона?

Если последнее, то к чему эти наивные попытки рядиться в белоснежные тоги и стенать по поводу своей ранимой нервной системы? Глупо же.

— Что вы имеете в виду?

— Мне кажется, давно пришло время обозначить суверенные границы страны, именуемой Искусство. Определить законы, по которым эта страна существует, определить специфику, уникальность.

Искусство — это всегда путешествие в неизвестность. И, в отличие от культуры, занимается производством смыслов, а не их репродуцированием. Искусство — это своего рода «силиконовая долина», «свободная экономическая зона». Но вот такую «силиконовую долину» можно организовать не по географическому принципу, а во «внутренней Монголии», как называл ее Йозеф Бойс, где зайцы бегают, не зная границ…

Я уверен, что процветание государства напрямую зависит от свободного развития искусства. В идеальном мире художник может производить свой товар, назовем это так для удобства, только будучи абсолютно свободным. Свободным от всяческих рамок и ограничений. Для этого нужна иная регламентация и изменение системы контроля над финансовыми расходами. Вопросы отпадут сами собой.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Опять эти необоснованные претензии на собственную исключительность, никоим образом не подтвержденные текущей реальностью, поскольку деятельность таких художников её в лучшую сторону явно не преобразовала, если судить по достигнутым результатам.

Понятно, что Могучий говорит: «отцепитесь от нас, дайте денег и не трогайте. А мы – люди искусства – может быть когда-нибудь сотворим нечто такое, что каким-либо образом пригодиться»

Ну?! И кому это надо?! Трата огромных средств на деятельность с негарантированным результатом? Когда давно имеются апробированные системы финансирования по достигнутым результатам. В той же Франции, например.

Понятно, что до недавнего времени так и было (деньги раздавались без счету всем своим клиентам), но вот проблема… ресурсы не бесконечны – «слоник был маленький – на всех не хватит».

Добужинский М.В.

— Вы действительно считаете, что это возможно?

— Возможно все. То, что сегодня кажется абсурдом, утопией — завтра может оказаться реальным механизмом регулирования сложных взаимоотношений художника и власти. Например, серьезно и скрупулезно переработанная, с учетом всех нюансов творческого труда, грантовая система, где главной единицей отчетности является факт художественного события.

Художник может год быть непродуктивен, а за ночь создать шедевр каким-то «неизвестным науке способом». Это особенная специфика свободного мозга. Художник отчитывается своим художественным продуктом, его отчет — творческий, а не финансовый.

Кирилл выполнил задачу, которая перед ним ставилась. Он сделал проект «Платформа», проект «Гоголь-центр». Нравится это или не нравится кому-то — это реальный художественный продукт. И в этой логике финансовый вопрос вообще не будет стоять: насколько правильно художник распорядился бюджетом, регламентируется только художественным результатом. Речь будет идти о целевом использовании репутации и таланта.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Ну, …это …не надо покушаться на преференции Чубайса. Ребята, у вас нет его крыши. Да и его вероятно скоро начнет протекать. Второго Сколкова в вашем лице страна не потянет…

Да и И.А.Дедюхова сколько уже всего про Сколково написала. Механизм уже засвечен. Так что, читайте её наработки и не рвитесь раньше времени на скамью подсудимых.

— А если спектакль не удался?

— Это тоже предмет для разговора. Пошили, к примеру, дорогую, замысловатую какую-нибудь обувь, к примеру, для Раскольникова или Треплева. Вышел артист на сцену, а эти ботинки ему — ну никак. Образ не складывается. Ботинки только мешают. Пробуем босиком. Все срастается. Ботинки не нужны. Деньги истрачены зря. То же про костюмы, реквизит, мебель. Это допуск, который необходим художественному организму — право на ошибку.

Это ботинки, а если декорации не пошли? А Тарковский, который переснял полностью «Сталкера»? А Кустурица, который переснял «Аризонскую мечту»? Потому что художественная мысль всегда не знает следующего шага, она всегда идет за интуицией, имеет право ошибаться.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

«Мы все глядим в Наполеоны»… Похоже, психолого-психиатрическая экспертиза нужна уже Могучему. Простой такой! По одному формальному признаку принадлежности к той же профессии претендовать прижизненно на принадлежность к сонму великих…

— Вы готовы говорить с властью, которая посылает нам какие-то непонятные месседжи?

— Вне диалога я не вижу перспективы движения. Диалог нужен не только с властью. Диалог нужно налаживать и внутри сообщества. Нужно садиться за стол переговоров и не вставать, пока не выработаются положения, примиряющие все стороны. Пусть на это уйдут месяцы, годы.

Театр — очень пассионарная вещь, и в интересах общества, власти иметь сильное, разнообразное, быстро и активно развивающееся искусство. Как говорил Даниил Дондурей: перестанут летать сложные ракеты, если перестанет существовать сложный человек, а сложного человека формирует сложное искусство.

«Наивным ожиданиям пришел конец»

А вот это уже наглость. Хотела бы попросить Д.Дондурея не инвертировать озвученный уже достаточно давно мною тезис. Это сложному человеку потребно сложное искусство. К тому же, сколько раз от деятелей искусства за последние годы публика слышала, что не задача искусства воспитывать. Ведь  вовсю наступал постмодернизм, а он не воспитывает, а паразитирует на уже имеющихся знаниях у зрителя, который должен сам считывать использующиеся аллюзии и генерировать новые смыслы на известной фактуре. А чтобы считывать надо знать первоисточник. А если его в исходном авторском варианте увидеть не довелось? Где сейчас осталась традиция, если даже «Золотого петушка» в Большом театре Серебренников испохабил. Я вот успела на последний нормальный спектакль своего ребенка сводить, а остальным как быть?

Добужинский М.В.

— Андрей, вы объединитесь с кем угодно на базе защиты Серебренникова, даже с людьми абсолютно противоположных взглядов?

— Кирилл должен быть на свободе, должен работать — это в наших общих интересах.

Беседовала
Тамара Ларина — специально для «Новой»

«Наивным ожиданиям пришел конец»

Какие чудесные, тонкие и ранимые люди. Потрясающе безмятежные в своем искреннем убеждении, что имеют право на халявную жрачку. Это ведь из его театра раздалось утробное «Фунт мяса».

БДТ покажет спектакль-батл «Фунт мяса» по мотивам пьесы Шекспира

Как говорит И.А.Дедюхова, это особи, у которых есть только одна извилина, соединяющая рот и задний проход и лишь одно желание присосаться и жрать-жрать-жрать…

 

Магический реализм Ирины Дедюховой

Чтв, 07/09/2017 - 11:06

В «Книжной лавке» начала публиковаться новая трилогия «Безбрежные воды Стикса» Ирины Дедюховой.

Это пятый роман автора после «Повелительницы снов», «Позови меня трижды», «Армагеддон №3», «Парнасские сестры». Вначале  хотела дождаться публикации всех частей новой книги, но любопытство взяло свое. Поняла, что «паузы» автор сделала именно для пользы читателей, первая часть оказалась значительный не только по объему, но и по содержанию, по материалу для осмысления.

Конечно, с некоторыми героями этой книги читатели блога «Огурцова на линии» знакомы очень давно из цикла Синопсис романа (первые публикации относятся к осени 2012 года), который неожиданно оборвался в начале июля этого года.

По этой причине, кстати, сложно было переломить ряд предубеждений, поскольку уже знаешь, что там будет дальше. Вообще считала, что это будет продолжение знакомых частей, давно привыкнув к беллетристическому построению в современной литературе, сильно отошедшей от традиционных канонов многоплановости романа на русском.

Мое любопытство подогрели названия трех частей романа, от которых веяло не только мистикой, но и какой-то сакральной силой: «Месть Единорога», «Упованья входящих», «Цвет сумрака»…

Давно выяснила для себя, что Ирина Дедюхова привержена литературному стилю (или направлению), который называется «магический реализм», о котором много говорят и совершенно напрасно многим приписывают, забывая, что начало ему положено в русской литературе Н.В. Гоголем, Н.С. Лесковым, М.А. Булгаковым.

Заглянем в Википедию:

Магический реали́зм — это художественный метод, в котором магические элементы включены в реалистическую картину мира.

Tomek Setowski

В современном значении этот термин скорее описательный, чем точный. Первоначально термин «магический реализм» использовался немецким критиком Францем Рохом для описания «новой вещественности» — жанра живописи.

Основами латиноамериканского магического реализма являются литература, верования, мышление доколумбовых индейских цивилизаций, таких как: ацтеки, майя, чибча, инки. Уже в произведениях, имеющих индейские корни, будь то написанные самими индейцами, будь то испанскими или португальскими писателями — историками, священниками, солдатами, сразу после конкисты, встречаются все составляющие чудесной реальности.

Термин «магический реализм» применительно к литературе впервые был предложен французским критиком Эдмоном Жалу в 1931 году. Вот что он писал:

«Роль магического реализма состоит в отыскании в реальности того, что есть в ней странного, лирического и даже фантастического — тех элементов, благодаря которым повседнев­ная жизнь становится доступной поэтическим, сюрреалистическим и даже символическим преображениям». (ВикипедиЯ)

Итак, купила роман, открыла на ноутбуке, думая, как же долго ждала встречи с новыми произведениями любимого автора. Читала с перерывами всю ночь… С перерывами, потому что впечатление было такое, что надо было то чайку, то кофейку выпить. Закончила читать в начале четвертого утра.

Читается гораздо легче, чем «Синопсис». Признаюсь сразу, что году в 2014 нашла в блоге первый набросок «Синопсис романа», ну в котором про римские карнавалы прокуратуры и Роману с Генераловой. Обхохоталась. Явление многослойное и типическое. В любом регионе таких вот Роман и Генераловых воз и маленькая тележка.

Потом был перерыв в публикации этих частей, по понятным причинам жизненных коллизий автора… травля продолжалась, а затем произошла «кислотная атака» в ГАБТ, когда Дедюхова встала на защиту истоков и смысла искусства с романом «Парнасские сестры».

Когда с февраля этого года стала читать «Синопсис», то впечатление резко изменилось. Смех затих и стало жутко…от зомби и прочей нечисти. Полюс Зла не был уравновешен в «Синопсисе» положительным полюсом как в «Парнасских сестрах», где Гермесу с гарпиями противостояли Музы во главе с Каллиопой. Читать «Синопсис» было очень тяжело. Ни одного яркого и положительного персонажа. Мысли, эмоции, планы на будущее героев очень сложно было пропускать через себя. Поэтому понимаю автора, стонущего иногда в публикациях, когда приходится копаться в душе (или что там осталось от нее) у современных «героев»: уголовников, маньяков и полностью разложившихся личностей с нетипичными мотивациями. Представляю, как себя потом в чувство приводить тяжко. А еще, чтобы при полной безнадеге в жизни в романе восторжествовала справедливость.

Вот новый роман читать легко, потому что положительный полюс уравновесил всех мерзавцев и подонков. Образы Единорогов замечательные! За Единорогов не случайно и Роулинг уцепилась в первом романе «Гарри Поттер и Философский камень». Волан де Морт напитывается силой, убивая Единорогов. Один из первых фильмов Тома Круза, который дал ему путевку в статус суперзвезды тоже про Единорогов «Легенда осени» или «Сказка осени». Герб королей Великобритании — лев и Единорог. Лев- Англия, Единорог — Шотландия. И великолепная иллюстрация на обложке, сразу задающая темп и ритм повествованию. Сразу чувствуется, что не будет тотального торжества зла, несмотря на творимый беспредел.

Tomek Setowsk

Язык. Контраст между газетными сухими, канцелярскими вырезками и свободным языком романа, смысловыми синтагмами, нравственными акцентами. Что сказать? Здорово! Множество ассоциаций.

Главная, пожалуй, точно раскрывает исконное определение магического реализма в русской литературе: здесь не придумывается иная реальность с ее законами, в виде новых «миров». Здесь раскрываются истинные законы нашей реальности, а попутно возвращается и интерес к нашей реальной жизни, здорово утраченный в последнее время «безвременья» и торжества серости.

Роман уже вызвал бурное обсуждение в интернете. Некоторые читатели сетовали на использование автором реальных статей с реальными именами и фамилиями в ущерб, по их мнению, художественности. Категорически не согласна с таким  мнением…с точки зрения того самого «магического реализма». Начну издалека. Ирина Дедюхова неоднократно говорила, что литература не ставит вопросы перед обществом, но решает их. В данном случае мы имеем изменение реальности… методами магического реализма, а не путем гуманитарных катастроф и социальных потрясений. То есть реальность медленно и неотвратимо меняется… методами настоящего искусства.

Ирина Дедюхова и юные актеры театра «Птица» (реж.Светлана Шанская вторая справа) после спектакля «Звезды над Иссык-Кулем» на фестивале «Театральные ладушки», 6 мая 2001 г.

…Перенесемся в 2001 год на представление детской пьесы  «Звезды над Иссык– Кулем». Какой вопрос решался в этом произведении чисто литературными средствами?

В пьесе «новые хозяева жизни» жаждали из мести заставить бывшего летчика–истребителя лизать им ботинки. Его «преступление» перед ними состояло в том, что он имел наглость любоваться «звездами над Иссык-Кулем», в то время как они мотали срок. Вопрос, который разрешился в пьесе, как честному человеку пережить наезд таких бывших уголовников, пожелавших отнять его квартиру. Писательница использует интересный ход – школьники решают «с кого делать жизнь» и один из них первоначально хочет походить на этих Пашек и Мишек, потому что они – «хозяева жизни». Но ход этой истории приводит к тому, что эти ложные кумиры рушатся в глазах даже тех, кто по наивности хотел им подражать.

«Тройка» («Ученики мастеровые везут воду») — знаменитая картина русского живописца Василия Перова, написанная в 1866 году

Поставлю здесь маленькую оговорку! Многим очень молодым людям сегодня непонятны жесткие реалии конца 90-х, остро подхваченные в этой пьесе, где в драматургии многое построено на узнаваемости этих деталей. Например, как одна из мамаш с детьми, в виде картины русского живописца Василия Перова «Тройка», тащит возок с бытовой химией, торгуя ею на морозе. Многие вещи уже ушли из нашей жизни навсегда, причем… достаточно безболезненно и как бы совершенно незаметно. Разве это не магическое преобразование действительности?

Но попутно там решались все проблемы сложного периода взросления детей: ссоры с родителями, семейные конфликты, проблемы в школе, отсутствие каких-то перспектив на будущее… вплоть до проблем с подростковой беременностью и табакокурением.

Но главное, это был мюзикл с яркими музыкальными номерами!

Однажды я заснул у батареи,
В подъезде на четвертом этаже…
Мне снился сон, что стали все добрее,
И трудности закончились уже!

На страничке пьесы есть и заметка начала «нулевых» о конкурсе «Театральные ладушки» о том, что тогда навязывалось в качестве драматургии, что признавалось, а что в упор не замечалось. Автору тогда заявили, что «мюзикл со шлягерными номерами и лихо закрученным сюжетом может написать каждый» (да еще для подростков, чтоб им было это интересно играть и смотреть!), а пьеса должна «учить подростков жить». Как говорится, спасибо, научили.

Совершенно понятно, что никаких выводов наши театральные деятели делать не собирались. Они решили этого явления просто не замечать. Зато были другие явления… А сейчас театральные деятели собирают подписи в защиту Кирилла Серебренникова… не отдавая себе отчет, что это точка в том давнем разговоре, что является искусством, а что им являться не будет, а потому его навязывание всегда имеет в основе уголовное преступление.

То же самое происходит в романе «Месть Единорога». Если бы автор придумывала крушения судеб отрицательных персонажей, то могу вообразить, сколько укоров раздалось в ответ: что Вы сочиняете басни про успешных во всех отношениях людей? Вам завидно? А когда автор ничего не сочиняет, но дает газетную хронику по реальным людям, то крыть нечем. Взято из жизни. Поэтому некоторых так коробит эта газетная статистика. Но в этом — то и заключается магический реализм. Взять реальную жизнь и судьбу и проверить ее на истинность средствами искусства, соотнести реальное и вымышленное. И происходит чудо. Рушатся ложные кумиры. Нравственные критерии восстанавливаются.

Поэтому с нетерпением жду продолжения, чтобы увидеть, как литературными методами будет решен главный вопрос современности – возвращение людям технических профессий, создавших инфраструктуру, промышленность, транспорт,  руководящей роли в  обществе. Как и положено в нашем реальном мире, в ХХI веке.

На дружеском форуме уже заметили роман. Неожиданное сравнение с «Твин Пиксом»! И вопросы про старика из «Парнасских сестер» и Старикова из нового романа. Участники форума считают, что это разные персонажи. А мне, вспоминая рассказ на вебинаре про «поклонника», от которого душа уходила в пятки как от встречи с нечистым, кажется, что это одно и то же лицо. В развитии.

Вижу большую разницу между 22 главами старого «Синопсиса» и романом. Когда появляется перед прокурорскими человечек из «Колониальных товаров», то этот кусок заканчивается по-разному. В романе описывается события в кафе «Перекресток» на полнолуние 14 декабря, чего нет в синопсисе. Вскользь упоминается судьба деятеля, закончившего дни свои на Селигере (как любила это место силы великая Уланова!), который еще и попользовался по полной чужой энергией. Наглядный пример как никогда нельзя поступать — воровать чужую энергию. Подано без морализаторства, голыми фактами отрывков из газет. Посмотрите, что стало с этим человеком и делайте выводы. Принесло ему воровство чужой энергии без спроса счастье? Нет.

Метафора вод Стикса. Предостережения Натальи Петровой Натали — «если ты ее загонишь в воды Стикса по колено, то мы пойдем на дно». И ведь все верно оказалось. Образы трех Наталий — супер. Когда собираются три человека с одним именем, ведь можно желание загадывать! Вот этот бы момент как-то обыграть. Этот момент с одинаковыми именами явно перешагнул первоначальный шутливый тон и забавные совпадения. Много еще хочется сказать, но и так длинно получается.

Но тема сложнейшая. За такое в литературе художественной никто не брался. Гоголь осмыслял на уровне представлений ХIХ века, Булгаков — ХХ века, а в этом романе — на уровне ХХI века! Проделана колоссальная работа. Обобщить разноплановый материал и сделать выводы — потрясающе.

Роман заставляет думать, сравнивать, давать оценки, пробуждает воображение. Меня восхищает насколько разные произведения вышли из одной «луковицы» — наброска «Синопсиса романа» о «римских карнавалах» прокуратуры столицы одной приуральской республики!

Tomek Setowski

Романы «Парнасские сестры» и «Месть Единорога» не похожи. И имеет смысл порассуждать, в чем же различие, хотя в основе лежит один сюжет.

В «Парнасских сестрах» за Добро работает целая сплоченная команда: девять муз, две горгоны, волшебные часы Сфейно и часы Эвриале, солист Большого театра Игнатенко и другие. На стороне Зла играют бог Гермес, пять гарпий и одна сирена. Как говорится, численный перевес на стороне добры – 14 против 7. Присутствие персонажей античной мифологии задает повествованию вертикаль, бытовые сюжеты соотносятся с вечность и проверяются ею. Повествование приобретает объемность, преодолевая двухмерность.

В «Мести Единорога» — тотальное одиночество главной героини в противостоянии со злом. Ну, если не считать серого персидского кота Ильгизку, любителя Camel. Почему? После долгих размышлений поняла – в этом заложен огромный художественный смысл. Все те же соображения «за» и «против» пословицы «Один в поле не воин», которые виртуозно были рассмотрены писательницей в публицистическом цикле «На понтах» на примерах картин о поединке Давида с Голиафом.

Илья Ефимович Репин (1844-1930) «Давид и Голиаф» 1915

В новом романе художественными образами и сводками криминальной хроники убедительно показано – если человек остался один на один со Злом и несправедливостью и нет у него защитника, то за его спиной возникает тот, кого мы называем Отец наш небесный, тот, благодаря которому каждый пришел в этот мир таким, с такими способностями, которые задумал Отец небесный. И в этот огромный оптимистический посыл романа в ситуации полного беспредела.

В романе мастерски связаны воедино самые отдаленные сюжетные линии и соединены герои, которых на первый поверхностный взгляд ничего не связывает. Вот мелькнул «деятель» от юриспруденции из когорты тех, чья «жизнь удалась». Из провинциального Сарапула рванул не просто в столицу, но в башню Федерации где, собственно, его и нашли повешенным на модном галстуке. Вызывает зависть такая судьбе? Что—то не очень. А подражать хочется? Упаси господь. Какую же реакцию вызывает эта судьба, казалось бы, не связанная напрямую с сюжетом, у читателя романа? Отойти в сторонку, перекрестится и сказать «Спаси и сохрани».

Перейдем к анализу названия романа «Месть Единорога», который поможет структурировать содержание, то есть привести в систему многочисленных персонажей. Ирина Дедюхова всегда подчеркивала важность названия произволения.

«Young Woman with Unicorn» by Raphael, 1506

Итак, ответим на вопросы, кто такие Единороги, кому они мстят и за что? На первый вопрос ответ можно найти в Википедии и истории европейского искусства. Единорог – мифическое животное, белая лошадь с рогом во лбу, олицетворяющее целомудрие, а также духовные поиски. В средневековой живописи Единорог олицетворял Благовещение. По легенде, укротить его могла только девственница. Единороги часто использовались и в портретной живописи  – вспомним знаменитую «Даму с единорогом» великого Рафаэля. Суммируя сказанное, делаем вывод. Единорог – синоним целомудрия, чистоты и духовных поисков.

Остается главный вопрос, заложенный в названии: Кому мстит Единорог? Обратимся непосредственно к тексту романа. Впервые Единороги появляются в сцене шаманства главной героини осенним вечером на закате солнца.

К ней обращается незнакомец, которого она поначалу принимает за «топтуна». Но он оказывается ее давним знакомым, слушателем ее лекций на курсах по повышению квалификации, а теперь – признанного мастера вуду. Обращаясь к ней Сергей просит не убирать защиту: «Вы снимаете посты, и Единороги медленно уходят по  глади воды». Единороги появляются впервые в видениях вудиста. Далее прекрасное мифическое животное видит внучка очень  отрицательного персонажа, служительницы Фемиды, забывшей о том, что такое совесть. К удивлению знакомых эта дама сильно изменилась  –  обратилась к церкви, забыла про наряды и косметику, и тем более дистанцировалась от прежних «друзей».

Причина такой метаморфозы  –  внучка просила бабушку не приходить. Когда бабуля рядом, уходит ее друг – белоснежная лошадка с рогом во лбу, а после ее ухода девочка заболевает. В третий раз Единороги появляются во время разгрома кафе «Перекресток». Единорог – естественная защита каждого человека с добрыми мыслями и поступками.

Tomek Setowski

А за что же Единорог мстит людям? Он не мстит – он просто покидает тех, кто его недостоин, то есть, забывших о чистоте и духовных исканиях. Что читатель видит на примере судьбы вудиста Сергея? Это мужчина средних лет с высшим техническим образованием.

В ходе «демократических преобразований» ему, как и миллионам таких же специалистов советской эпохи, указали на дверь:  «Вы больше не нужны». Как с горечью он признается бывшему преподавателю: «В моем случает и судов не потребовалось». Судьба, как говорили критики, типическая. Но дальнейшее оказалось не «типическим». Он стал учителем вуду! Вуду — это мировоззрение народов на первобытно — общинном уровне, то есть, живущих в….палеолите.

Как не раз объясняла на вебинарах Ирина Дедюхова, прибегать к магии вуду позволительно в условиях рабства на плантациях островов Вест-Индии. Бывшему советскому специалисту прибегать к магии вуду как-то… не камильфо. Прошлым августом после ухода из жизни известного писателя Фазиля Искандера Ирина Анатольевна написала замечательную статью о его творчестве.

Она объяснила, что Искандер использовал аппарат «великого и могучего» для описания проблем замкнутого мирка, находящегося на уровне ….Молельного ореха, то есть из общества, имевшего в инфраструктуре атомные электростанции, люди Чегема скатились к …палеолиту. Фактически это и произошло с бывшими учениками главной героини: от атома к палеолиту.

Вот в таком состоянии находится современное российское общество. За это его отдельным представителям мстят Единороги – за отказ от духовных поисков и за отказ находится на том уровне, который уже был задан их отцами.

Решив поздравить автора с явной творческой вершиной, столкнулась с почти трагическим настроением… Потому что один из читателей высказал претензии к главному (и захватывающему!) методу Ирины Дедюховой, когда наша реальность с невеселыми новостями вдруг превращается в интереснейшую историю, почти фантастическое приключение… да еще и с собственными Единорогами!

С согласия автора приведу небольшую выдержку из этой беседы.

Читатель: Пока первую главу прочитал — крутотень, затягивает, хотя опечатки есть и мне не нравится эта фишка — использовать реальные статьи с реальными фамилиями, убивается художественность.

Ирина Дедюхова: И что мне художественность? Меня все равно никуда не пустят, нобелевку не дадут. А когда берешь все живенькое, тогда и реальность начинает форматироваться и подстраиваться.
То есть цель у меня, конечно, ОТМЩЕНИЕ! А не художественность. Я же баба злопамятная.

Читатель: Ну, я думал что образы рулят реальностью а они тем круче чем художественней, поэтому как без неё. Да и цель у Вас какая-то сомнительная.

Ирина Дедюхова: Так если оно и так работает, даже когда просто обрабатывается, то какая еще нужна «художественность»? Мне как раз не до нее. А цель у меня всегда одна — серпом по этим самым, даже не сомневайся. И если можно ворох статеек набрать и роман написать… так и мне легче! На кой создавать образы, если они сами себя создают в реале? Лови за уши — и в книжицу вставляй.

Читатель: Ну, все наверное так и делают, просто потом обрабатывают чтоб эти уши слишком явно не торчали

Ирина Дедюхова: Ну, пусть все остальные и обрабатывают, им за это башляют.

…Такой вот получила автор читательский отклик и упрек в низкой художественности… это при нашем положении с художественной литературой… Задумалась даже, где же действительно искать эту художественность? «Башляют» сегодня явно не за художественность.

Поделилась впечатлениями от романа с одной знакомой, она в ответ задала мне главный вопрос, который встает при знакомстве с  нынешним явлением «современной литературы». Не о «художественности», а об «образе автора».

Что, Дедюхова себя решила представить в роли Единорога?..

Это не примитивный вопрос, а в самую точку! Потому что сегодня в результате литературного процесса создается лишь образ автора, чтобы хоть как-то объяснить, почему та или иная вещь отнесена  к литературе нашими цензорами, избегающими огласки и публичности.

Нет, Дедюхова пытается следовать навязанному ей образу «экстремистки». В том-то и дело, что Единорог — у каждого свой, собственный и личный. И мстит Единорог тем… что просто уходит, потому что большинство делает выбор не в его пользу. А выбор этот всегда между материальным и духовным.

Литература, как главное проявление духовности, выставляет Единорога на защиту души читателя… или уводит его поздним вечером по воде. Многие ведь сегодня отворачиваются от книги (и их можно понять!), перестают верить в силу Слова, которым создан наш мир.

Поэтому в названии лежит еще и предупреждение! Нельзя отворачиваться от потребностей собственной души, ибо они — то главное, ради чего человек вообще существует. Уж точно не для того, чтобы создать чей-то «образ автора» или помочь ворам выстроить финансовые рынки, разорив всех окружающих.

…Магический реализм Ирины Дедюховой весьма своеобразный. Здесь ведь вклиниваются врезки совершенно реальных статей, многие действующие лица не просто имеют реальные прототипы, а такие, какие есть, со своими бытовыми представлениями и массой «уважительных причин» для того, чтобы плюнуть на собственного Единорога.

Это наша реальность, но сквозь призму абсолютно реальной тяги многих окружающих к черной магии худду и вуду, поскольку их просто выкидывают из жизни желающие жить за их счет… тоже осуществившие свои заветные мечты путем обмана, то есть средствами, вполне относимыми к черной магии.

Реальность при этом предстает очень ярко, почти документально… Просто магия какая-то! Глаза раскрываются. Вернее, их больше никому не удается «отвести».

Тут возникают и некоторые претензии к уровню художественности из-за реальных врезок в текст  статей и заметок из нашей реальности.

А потом… жизнь сама вносит свои коррективы, и после магического реализма Дедюховой сама начинает отвечать на все вопросы.

На днях мне прислали по Литрес такой образчик художественности в виде романа Натальи Косухиной (почти Наталья Кислухина) «Звездный отбор», что я просто немного была обескуражена… Но потом подумала, что  этот «шедевр» и есть контраргумент претензий к «художественности», когда в магический реализм вставляются реальные новости и газетные заметки…

Хотя, признаться, мне неловко сравнивать эти вещи, ведь «Звездный отбор» мне явно предложен к прочтению с учетом моей половой принадлежности и предполагаемого возраста. Так и слышишь раздумья работников по рассылке этого спама «фэнтези для пенсионерок» о предельном пороге полового созревания для «любви вне земли».

Тут же вспоминаешь «Звезды над Иссык-Кулем», где одинокая учительница математики исполняет коронный номер «Перед выходом в тираж» по мотивам песни «Снегопад» (муз. Алексея Экимяна, сл. Аллы Рустайкис)…

Седина насыплет мне в затылок…
Я на предпоследнем этаже!
Женщина… одна… среди бутылок,
Полу опорожненных уже…

За кого же нас принимают распространители подобного чтива о «любви вне земли»?.. Но можно и с этой циничной точки зрения взглянуть на две большие разницы как раз на почве магического реализма.

Ирина Дедюхова  в романе, чтобы литературными методами решить проблему одиноких пенсионерок, максимально широко использует цикл  статей о том как  у пожилых женщин разными мошенническими способами отнимают квартиры. Это реалии современной жизни. А дальше остается лишь ждать, как методами магического реализма будет решена проблема с теми, для кого «ненужная» жизнь пожилых женщин является… проблемой.

Зато всем, кому хочется художественности в описании бытия пожилых одиноких женщин, следует обратиться к роману Натальи Кисухиной «Звездный отбор»! Кратко о сюжете. Одинокая семидесяти шестилетняя пенсионерка Евдокия Семенова крайне обеспокоена гнетущими новостями о смертях и исчезновении женщин ее возраста  Но, увы, ей приходится с риском для жизни ( а вдруг упадешь на нечищеных от снега и льда тротуарах) идти в магазин за продуктами. И случается то, чего она так боялась — кто -то толкает ее и она проваливается в темноту. Далее пенсионерка с другим такими же дамами возрастом за восемьдесят оказывается…на инопланетном корабле! У некоей инопланетной цивилизации перестали рождаться…девочки. Возникла угроза депопуляции и вымирания. Но находчивые инопланетяне нашли выход — они воруют старушек с Земли, омолаживают их, выдают замуж и таким образом решают свою демографическую проблему. Счастливая Евдокия Семенова получает вторую молодость и мужа из императорской фамилии. Такой вот хэппи энд.

Другую героиню в восемьдесят семь лет «эвакуировали» с Земли в кошмарные годы Второй мировой войны и она счастливо проживает еще семьдесят лет с новым мужем, детьми, внуками и правнуками на чужой планете, не испытывая никакой ностальгии и сожаления по родной планете. Долой с Земли!

Автор романа «Звездный отбор» явно очень молодого возраста, с низкой личной культурой и наивным представлением, будто возраст ее героинь для нее из области фантастики. Она даже не представляет, с какой энергией, изобретательностью, напором дамы за 70 идут по жизни в наших сегодняшних условиях, когда все будто намеренно устроено так, чтобы резко сократить им «время дожития».

Не секрет, что очень многие сегодня видят пожилых в ракурсе «как бы от них избавиться и  как бы прибрать квартиру». Но разве подобное отношение к пожилым людям может культивироваться в… книгах? Это подход какого-то… концлагеря. Свезли куда-то на ликвидацию, объявили, что старушек инопланетяне похитили для апробации поз и положений новой книги Джейн Фонды «Секс после семидесяти»…

Может быть, кому-то хочется такой «художественности» и от романа Ирины Дедюховой вместо сухих данных из СМИ? Чтобы у читателя срабатывала ассоциации, когда он прочтет очередное сообщение о подозрительной смерти одинокой пенсионерки: «А вдруг бабуля нашла свое счастье и любовь где-нибудь на Альфе Центавра?» И чего тогда беспокоится о каких то там  маньяках, убивающих бабушек для освобождения ценной жилплощади?

Не знаю как другие, а я предпочитаю вышеописанным фэнтези магический реализм Ирины Дедюховой. Во-первых, потому что ей не «башляют» за современную «художественность». Во-вторых, потому, что приходится убедиться в правильности когда-то давно озвученного ею тезиса о том, что же можно отнести к магическому реализму:

Магический реализм, это то, что меняет нашу реальность к лучшему.

Tomek Setowski

 

Глинтвейн. Часть II

Срд, 06/09/2017 - 05:00

Stephen Darbishire

Сергей Ткачев: Аделаида, я камин разжег. А почему у вас с кухни раздается свисток чайника? А?! Вы ж собирались опять сварить глинтвейн.

Аделаида: Ах, Сергей, я тут решила поддержать английское настроение, раз оно так навевается нынешней английской погодой. Поэтому решила воспользоваться рецептом английского глинтвейна. Представляете, эти любители чая добавляют его даже в глинтвейн.

Сергей Ткачев:  Что-о-о-о…?! Вот точно «торгаши из-за пролива», жмоты и скупердяи. Пакостить итак слабенькое тепленькое винцо своими паскудными опивками! …Моё возмущение не знает предела!…

Диана: Сергей, «спокойствие, только спокойствие». А давайте обратимся к шведскому рецепту, там сразу же предусмотрена нехилая доза крепкого алкоголя виски/коньяка/аквавита. Правда ни разу не пила тот самый аквавит. Пишут, что это национальный скандинавский алкогольный напиток крепостью 37,5—50 %…

Натали: Следовательно, нетрудно догадаться, что это местный самогон…

Аделаида: Натали, ах оставьте ваши дедуктивные выводы. А вы, Сергей, не делайте круглые глаза. Самогонку переводить не дам!

Сергей Ткачев:  Аделаидушка, да у меня там в сумке разливной коньячный спирт завалялся, я стеснялся его предложить. Но думаю в глинтвейн пойдет нормально, сойдет и за самогон и коньяк в одном флаконе. Так же вы его пить не рискнете?

Аделаида: Ох, Сергей, поражаюсь вашей изобретательности. Вы же и мертвого уговорите. …Давайте вашу бутыль! Пойду сыпану еще специй побольше для надежности.

Диана: Аделаида в шведский глег (он так там называются) бросают изюм и миндаль. Вот вам пакетики, я на всякий случай прихватила.

Аделаида: Какая вы предусмотрительная …и шведы тоже – выпивка и закуска в одном стакане…

Сергей Ткачев:  Ага! Что называется, что б два раза не вставать… Хотя, это не повод, Аделаидушка, чтобы экономить на закуске. Орешков мне явно будет малова-то.

Аделаида: Да, знаю я, знаю. Сейчас карбонатику ещё немного подкромсаю.

Натали: Хм, а позвольте мне опять проявить свои дедуктивные способности…

Сергей Ткачев:  Да кто ж вас удержит, Натали, раз они у вас так не к стати пробудились? Тем более, пока глинтвейн не готов. Так что, валяйте…

Натали: Спасибо, вы очень любезны, Сергей. Я хочу поинтересоваться у Дианы, почему это она к нашему сегодняшнему вечеру пришла такая подготовленная именно со шведским рецептом?

Диана: Да уж, Натали, от вас ничего не скроется.

Сергей Ткачев:  И правда, Диана, а с чего это пошла такая шведская тема? Хотя она мне, определенно нравится. Особенно, смесь коньяка с самогоном.

Диана: Да все просто. Вы меня очень заинтересовали повествованием о Ч.Линберге, поэтому я стала искать информацию о нем дальше.

Натали: Ой, ну конечно же. Как я могла забыть, что вы, Диана, любую тему пропахиваете досконально. Значит вы там нашли нечто шведское? Любопытно. Делитесь, что накопали.

Сергей Ткачев:  Подождите-подождите, раз это накопала Диана, значит это надолго. Поэтому, дамы, быстро метнемся на кухню, поможем Аделаиде и продолжим наши «чтения у камелька» под шведский глинтвейн и мировой закусон.

Диана: Это глёг!

Сергей Ткачев:  Уговорили, только пошустрее…

(после того, как все устроились с чашечками глёга и тарелочками с закусками, прикатив с кухни вместительный столик на колесах, заставленный снедью и блестящей чашей с напитком и половничком)

Диана: Ну что ж выясним, что корни семейства Линдберг из Швеции.

Чарльз Август Линдберг (родился Карл Мэнссон , 20 января 1859 года — 24 мая 1924 года) был конгрессменом из 6-го избирательного округа штата Миннесота с 1907 по 1917 год. Он выступал против вступления Америки в Первую мировую войну, а также против принятия Конгрессом Закон о Федеральной резервной системе 1913 года . Линдберг больше известен как отец знаменитого летчика Чарльза Линдберга . (ВикипедиЯ)

Линдберг родился Карлом Монссоном в Стокгольме, Швеция , у Ловисе Карлен, 19-летней хозяйки и Ола Монссон , крестьянина из Риксдага усадеб и менеджера банка. Когда он обвинялся в взяточничестве и растрате, Ола Мёнссон сменил свое имя на Августа Линдберга, оставил свою жену и семью детей, а в 1859 году эмигрировал в Соединенные Штатысо своей любовницей и их незаконным сыном-младенцем Карлом. Ловиса стал Луизой, а молодой Карл стал Чарльз Август Линдберг. (ВикипедиЯ)

Сергей Ткачев:  Ха! Теперь понятно, откуда такая авантюристическая жилка у внука. Чтобы перелететь океан помимо бесстрашия необходима и определенная безбашенность.

Диана: А вот по этому поводу существует несколько иное мнение. Дочь Ч.Линдберга отмечает высокую организованность отца и его внимание к мелочам.

Сергей Ткачев:  Душечка, одно другому не мешает. Определенно, этот парень начинает мне нравиться.

Диана: Сергей, этот парень нравился не только вам, а миллионам.

Натали: Да, я где-то в сети видела следующую оценку, что его популярность в свое время была эквивалентна славе Юрия Гагарина.

Сергей Ткачев:  Ух ты!

Диана: Вот можно я приведу достаточно большой кусок из радиопередачи, чтобы сейчас можно было оценить масштаб фигуры Ч.Линдберга

 

Чарльз Линдберг и его легенда
06 Февраль 2003

Диктор: Около 5 часов вечера 21 мая 1927 года американский посол во Франции Майрок Херрик отправился смотреть соревнование по теннису между командами Франции и Америки. Парижский стадион Сен-Клу встретил посла приветственными криками. И Херрик знал, почему. Несколько часов назад электрическое табло, установленное вчера на пляс Опера, сообщило, что маленький самолет видели над Ирландией. Значит, Чарльз Линдберг одолел самую сложную часть пути от Нью-Йорка до Парижа — 27 часов над океаном. Посреди матча посол получил телеграмму о том, что самолет Линдберга пролетел над каналом. Херрик прочел телеграмму, встал и спешно покинул стадион. Через 15 минут дороги опустели. Дороги к летному полю Ле Бурже были запружены автомобилями, таксомоторами и автобусами, набитыми студентами из Сорбонны. Движение шло только в одну сторону. У всех в руках были бутылки вина, которые передавали из машины в машину. Интересно, что на многих пассажирах были знаки траура. Только накануне, при попытке долететь из Парижа в Нью-Йорк, погибли два французских пилота Нангессер и Коли. В 8 часов вечера, на летном поле Ле Бурже, к ужасу полиции, собралась толпа в 150 000 человек. Вдруг маленький белый самолетик появился в свете прожекторов, и плавно, как ястреб, нырнул вниз. На его борту мелькнула надпись: «Дух Сент-Луиса». Толпа опрокинула легкие заграждения и залила летное поле. «Линдберг, Линдберг!».

Aerial view of a huge crowd of people as they surround Charles A. Lindbergh and his plane upon his arrival at Croydon airfield, Croydon, England, May 29, 1927. Linbergh had recently completed his fist solo trans-Atlantic flight. (Photo by FPG/Getty Images)

Марина Ефимова: Конечно, полет Линдберга через Атлантику был экстраординарным по искусству пилотажа, выносливости, по смелости пилота. Но почему это произвело такое впечатление на широкую публику? Его встречали 200 000 в Париже и 4 миллиона в Нью-Йорке, когда он вернулся. Он получил 10 000 телеграмм со всего мира. Даже модный ритм, который мы выбрали для нашей передачи, назвали «Линди гоп». После одного единственного перелета Чарльз Линдберг стал легендой. Почему? Об этом, сотрудница исторического общества Сент-Луиса Шарон Смит.

Шарон Смит: Я думаю, что по впечатлению, произведенному на публику за всю историю нашего века, полет Линдберга можно сравнить только с полетом на Луну. Это был такой же прорыв в сферу, которая раньше казалась недоступной. Точно так же, как мы сидели пред телевизорами во время полета Аполлона-11, так и современники Линдберга с волнением ожидали отчета о его перелете. Нет, конечно, они волновались гораздо больше, потому что психологически мы уже так привыкли к техническим новинкам, что нас, практически, ничем не удивишь. Чтобы понять впечатление от полета Линдберга, надо вернуться на век назад.

Марина Ефимова: Что значит имя Линдберга для сегодняшних летчиков? Наш корреспондент Владимир Морозов отправился на меленький аэродром под Нью-Йорком, чтобы побеседовать с летчиками-любителями, которые летают на маленьких самолетах.

Летчик: Впервые я услышал о Линдберге, когда мне было лет 9. Я посмотрел о нем кино. И в школе о нем рассказывали. Я думаю, он совершил настоящий подвиг. Ведь у него на самолете даже радара не было, чтобы не влететь в штормовую зону. Да вообще, почти никаких навигационных приборов. На старых самолетах перелет через Атлантику был нелегким делом.

Владимир Морозов: Наш разговор происходит в небольшом помещении частного аэродрома, где ждут погоды несколько членов летного клуба «Вест Эр». В том числе Джон, Уолтер и Артур. Уолтер, а вы смогли бы перелететь Атлантику, как Чарльз Линдберг?

Марина Ефимова: Самолет «Спирит оф Сент-Луис» сделанный на заказ для Линдберга в 1927 году, стоил 15 000 долларов. Но при конструировании этой машины Линдберг перевернул с ног на голову все существовавшие до него представления. Большинство летчиков предпочитали многомоторные самолеты, как более безопасные — откажет один двигатель, будет работать второй. А Линдберг выбрал одномоторный самолет и с присущей ему лаконичностью объяснил: при трех моторах проблемы утраиваются. Зато он потребовал от инженеров поставить на самолет дополнительные топливные баки и удлинить размах крыльев. Поэтому его главной заботой стало снижение веса самолета. И тут он боролся за каждую унцию. Он отказался от парашюта, от рации, он не взял напарника, он заменил тяжелое кожаное сиденье плетеным, сделал на заказ легкие сапоги и даже разрезал карту, оставив только необходимую ему часть. Послушайте разговор между Линдбергом и конструктором самолета, воспроизведенный в голливудском фильме по книге Линдберга «Дух Сент-Луиса».

— Как насчет радио?
— Радио решено не брать.
— Все берут радио.
— У всех большие самолеты, а у нас маленький.
— О кей. Где установить секстант?
— Нигде. Какой смысл? Ты не можешь одновременно оперировать секстантом и управлять самолетом.
— Без секстанта? А как ты будешь определять направление?
— По компасу. Возьму точное направление на вылете из Нью-Йорка и буду проверять каждые сто миль.
— А над водой?
— Буду определять по волнам направление ветра.
— Надеюсь, остальное возьмет на себя Господь.
— Господа я не беспокою. Все беру на себя.

Марина Ефимова: Одно из самых смешных мест и в книге Линдберга и в фильме — описание того момента, когда он случайно заснув на несколько минут, поскольку он не спал почти трое суток, потерял направление. Во всяком случае, решил, что сбился с пути. И вдруг, к своей неописуемой радости, увидел внизу рыбачье судно. Он понял, что земля близко, но в какой она стороне? И описав над суденышком круг, он завопил, что есть мочи: «В какой стороне Ирландия?». Никто его не понял, но Ирландию он нашел. Принято считать, что Линдберг был летчиком милостью божьей, что он чувствовал самолет, как гимнаст чувствует и контролирует собственное тело, и что поэтому его искусство — неповторимое и недосягаемое совершенство. Наверное, отчасти, так оно и есть. Однако, вот, что пишет дочь Линдберга Рив в недавней статье, которую она назвала «Крепость Линдберг».

Диктор: Обычаем моего отца было составление списков. Инвентарный список оборудования самолета, вплоть до последних мелочей, список всех действий пилота, всех процедур на все случаи жизни. И он регулярно проверял эти списки, чтобы убедиться, что он все правильно сделал до, во время и после полета. Насколько я знаю, эта привычка не раз спасала его собственную жизнь и жизни других пилотов, которые следовали его примеру. Даже на детей, на всех пятерых у него были списки. В них он помещал все наши проблемы и соответственно необходимые меры. Когда он вызывал меня к себе в кабинет, мой список лежал пред ним на столе, и я научилась читать его вверх ногами. Жвачка, — было написано на одной строчке. Это значило, что последует короткий выговор и предупреждение. Но если я читала, например «Свобода и ответственность» — то по горькому опыту знала, что эта тема займет полчаса, а может быть, даже полчаса на свободу и полчаса на ответственность.

Марина Ефимова: Линдбергу было 25 лет, когда он совершил свой знаменитый перелет. Кто знает, чем он занимался всю оставшуюся жизнь? Служил знаменитостью? Доктор Смит?

Шарон Смит: Он составлял карту воздушных путей, прокладывал оптимальные маршруты для самолетов через Атлантику во все европейские страны и находил подходящие места для устройства аэродромов. Линдберг совершал эти полеты сначала один, а позже вместе с женой. И по возвращении они составляли отчеты для компании «Пан Американ» и потом для «TWA». Все эти полеты были рискованными, и Линдберг в течение многих лет был, практически, воздушным первопроходцем.

The American aviator Charles LINDBERGH piloting a plane, with his wife Anne seated behind him, around 1929-1930.
LINDBERGH married Anne in 1929 and taught her how to fly in 1930.
L’aviateur amŽricain Charles LINDBERGH aux commandes d’un avion, son Žpouse Anne assise derrire lui, vers les annŽes 1929-1930.
LINDBERGH Žpouse Anne en 1929, et lui apprend ˆ piloter en 1930.

Марина Ефимова: В 1929 году, через два года после знаменитого перелета, Линдберг узнал, что старшей дочери его друга, покровителя и, кстати сказать, будущего тестя Дуайта Морроу нужна операция на сердце. Но теоретически ее можно сделать, только остановив сердце на время операции. Линдберг отправился к хирургу. «А почему бы вам не использовать насос, который во время операции будет перегонять кровь пациента, и даст возможность остановить сердце?». Врач вежливо улыбнулся, что означало: мистер Линдберг, занимались бы вы лучше топливными насосами. Но на этом дело не кончилось. Вот, что рассказывает биограф Скот Берг, автор книги «Линдберг» получившей в прошлом году Пулицеровскую премию.

Скот Берг: Линдберг действительно изобрел насос, который стал прототипом искусственного сердца. Он работал над ним в Рокфеллеровском институте в Нью-Йорке вместе с хирургом Алексисом Коррелом — пионером пересадки органов и Нобелевским лауреатом. Усовершенствованный вариант этого насоса используется хирургами и сейчас во время операций на сердце. Когда я писал биографию Линдберга, я беседовал со многими врачами, и все они говорили мне, что главное достижение Чарльза Линдберга было сделано не в авиации, а в медицине.

Марина Ефимова: В 1936 году правительство Рузвельта было обеспокоено растущей военной мощью нацистской Германии. И какому-то хорошему психологу из Министерства обороны пришло в голову, что если послать туда Линдберга, то немцы, из чистого хвастовства, покажут ему все достижения «Люфтвафе». Таким образом, американцы надеялись получить представление о степени немецкой военной подготовки. Так все и вышло.

Скот Берг: Он посетил нацистскую Германию 6 раз до начала войны. Причем, часть его миссии была чисто разведывательного характера. В своих отчетах он писал, что немцы создали отличную военную авиацию. И он советовал совершенно резонно немедленно заняться укреплением нашей собственной авиации. «Потому что, — писал он, — очень скоро в Европе начнется война. Но нам надо держаться от этой войны подальше. Потому что никто не сможет победить Германию». Чем больше он узнавал о нацистах, тем меньше они ему нравились. Но поначалу, он, будучи человеком чрезвычайно рациональным, одобрял экономические достижения нацистского правительства. Например, низкий уровень безработицы, индустриализацию. А о том, что это построено на крови, он тогда не знал. Мы все в это время почти ничего не знали. Линдберг верил в то, что если война в Европе разгорится, то она будет между нацистской Германией и Советским Союзом. И он надеялся, что если Америка не вмешается в войну, то два этих дракона — Германия и Советский Союз — устроят драку, после которой они ослабят друг друга настолько, что тоталитаризму в мире придет конец. Конечно, это была чудовищная политическая наивность. Он был рационалист и рассуждал, совершенно не принимая во внимание психологических факторов.

Марина Ефимова: В сентябре 1939 года в возрасте 37 лет Линдберг выступил в штате Айова на собрании сторонников политики изоляционизма с речью. «Лидеры двух национальностей, англичан и евреев, — сказал он, — по причинам, которые вполне понятны и обоснованы, хотят втянуть нас в войну, для нас губительную. Опасность еврейской группы состоит в том, что евреи в Америке составляют большинство среди владельцев или влиятельных сотрудников всех органов печати и кино, а также среди членов правительства».

Before Pearl Harbor, aviator Charles Lindbergh was so vocal about his opposition to U.S. involvement in World War II that he became an unofficial leader of America’s isolationist movement.

Скот Берг: Если антисемит — это человек, который ненавидит евреев, то Чарльз Линдберг не был антисемитом. В его письмах есть восхищенные отзывы о евреях как о нации. Он помог нескольким еврейским семьям бежать из нацистской Германии. Но Линдберг считал евреев другими, не хуже, просто другими. Он считал, что еврей — особая группа в государстве, имеющая некие выгодные этой группе планы и политические идеи. Все это вместе разрушило репутацию Линдберга. И во мнении общества он стал повинен не только в антисемитизме, но и почти в антиамериканизме. Потому что одним из главных принципов США является равенство всех национальных и религиозных групп. Мы все равны в плавильном котле Америки.

Марина Ефимова: Главным следствием выступления Линдберга было даже не то, какими прозвищами наделяли его журналисты. После полета они называли его «послом США в небе», а сейчас писали: «За 15 лет Линдберг превратился из Христа в Иуду». Главным было то, что в его родном городе, на водонапорной башне закрасили масляной краской его имя, которое красовалось там с 21 мая 1927 года. И то, что мать и сестра Энн, жены Линбдерга, выступили в печати, выражая свою полную непричастность и глубокое возмущение его взглядами.

Скот Берг: Энн разрывалась между необходимостью быть миссис Чарльз Линдберг и необходимостью оставаться Энн Мороу. В конце концов, она приняла сторону мужа. Но позже Энн публично признала свои ошибки в статьях и мемуарах.

Марина Ефимова: А сам Линдберг?

Скот Берг: До самого конца он не изменил себе ни на йоту. Он часто говорил, что по многим вопросам его высказывания и его намерения были неверно истолкованы. И я думаю, тут он прав. Несомненно, что целью всей его деятельности всегда была польза Америки и вообще польза человечества. Другое дело — как он ее понимал. Но он ни разу не признал, что в чем-то был не прав. И я думаю, что именно поэтому для американцев он стал символом падшего героя.

Марина Ефимова: После нападения японцев на Перл Харбор, Линдберг отправился на призывной пункт. Но в армию его не взяли по личному распоряжению президента Рузвельта, сказавшего: «Нашей армии не нужен офицер, который с самого начала уверен в победе врага». В марте 1942 года Генри Форд предложил ему работать консультантом и пилотом-испытателем на его заводе, изготовлявшем бомбы. Линдберг немедленно согласился. Как пишет биограф, «в вопросе о зарплате Линдберг мог назвать любую сумму, какую захочет». И он назвал 660 долларов в месяц — столько, сколько он получал бы, если бы был полковником американской армии. В качестве служащего Форда, Чарльз Линдберг уже через несколько месяцев попал в армию, где ему удалось сделать 50 боевых вылетов на бомбардировщике и даже сбить один немецкий самолет.

Скот Берг: Линдберг так никогда и не оправился от того урона, который нанесли легенде о нем его политические взгляды. Но, честно говоря, ему было все равно. Линдберг всегда говорил то, что думал, и за это я его уважаю. Ему так надоели все почести, награды, вся его слава, что его не трогали ничьи мнения, в том числе и общественное мнение.

Натали: Надо же, какая сложная и неоднозначная личность!

Аделаида: Но ведь он и его семья пережили такую чудовищную трагедию. Это неизбежно повлияло на него очевидно весьма непростым образом.

Сергей Ткачев:  А мне кажется там дело очень нечисто. Помните, что даже Штирлиц накопал какой-то компромат на Мюллера, то есть на какую-то третью сторону в данном преступлении.

Диана: Конечно же, Сергей, вы правы. Вот ещё одна версия происшедшего из так любимой Натали конспирологической серии.

«С самого начала суда над Гауптманом появились версии о том, что дело против него было сфабриковано полицией. Так, странный символ красного овала с двумя скобами и чёрными точками в правом нижнем углу листа, на котором была оставлена записка похитителей, так и не получил внятного объяснения.

Согласно конспирологической теории Юстаса Мулинса, похищение и убийство ребёнка было местью банкиров его деду — Линдбергу-старшему, который практически в одиночку выступал против создания Федерального резервного банка.»  (ВикипедиЯ)

 

Сергей Ткачев:  Оп-па! А вот подобная трактовка мне гораздо более любопытна.

Диана: Могу предложить ещё пару ссылочек.

Также в 1917 году Линдберг привез статьи об импичменте против членов Федерального резервного совета, включая Пола Варбурга и Уильяма Проктора Гулда Хардинга , обвинив их в том, что они «… в заговоре, чтобы нарушить Конституцию и законы Соединенных Штатов …» (ВикипедиЯ)

 

«Время от времени мне на глаза попадаются удивительные по содержанию документы. Приводимый ниже текст Манифеста банкиров был издан «для внутреннего пользования» в «Ежегоднике госслужащего» – «Учредитель» («Civil Servants’ Year Book, «The Organizer») за январь 1934 года. То есть, он предназначался для циркулирования исключительно в среде ведущих банкиров США. (http://quotes.liberty-tree.ca/quote/…ook_quote_51f5). По содержанию он стыкуется с документом Сената США No.43, 73rd Congress, 1st Session (1934) и рядом других.
В англоязычном Интернете всплеск внимания к нему возник 2 года назад и, по всей видимости, стал результатом возросшей в результате кризиса социальной напряженностью и поиска истоков экономических проблем и ответственных за них (http://circleof13.blogspot.com/2008/…o-of-1892.html.
Первичное обнародование манифеста «где-то между 1907 и 1917 гг.» приписывают американскому конгрессмену от шт.Миннесоты Чарлзу Огустусу Линдбергу-старшему, убежденному обличителю ростовщичества и империализма (1859-1924;) (не путать с его сыном, известным пилотом Линдбергом). По всей видимости, оно должно было послужить предупреждением гражданам Америки о существующих в над-правительственных структурах планах по устройству глобальной империалистической диктатуры (известной сегодня как NWO – Новый мировой порядок). (http://www.mayanmajix.com/art430.html).

Сенатор Линдберг со своим сыном Чарлзом, ок. 1910
Манифест банкиров (1892 год)

Мы (банкиры), должны быть осмотрительными и принимать меры предосторожности на каждом шагу, ибо люди низшего сословия уже проявляют признаки постоянного беспокойства. Поэтому в противовес народной воле будет благоразумным проводить показную политику уступок до тех пор, пока наши планы не окажутся реализованными настолько, что мы сможем публично заявить о них, не опасаясь какого-либо организованного сопротивления.
Наши надежные люди должны внимательно присматривать за организациями Соединенных Штатов, и мы должны незамедлительно предпринимать шаги по установлению контроля над этими организациями в наших интересах либо мешать их деятельности.
Наши люди должны присутствовать на предстоящей 4 июля 1892 года конвенции в Омахе и управлять ее ходом, иначе по отношению к нашим планам будет запущен такой антагонизм, что на его преодоление потребуется применение силы.
В настоящее время это (применение силы) было бы преждевременным. К подобному кризису мы еще не готовы. Капитал должен защищать себя всеми возможными способами через сочетание (заговоров) и законодательства.
На помощь нам должны быть призваны суды; нужно инкассировать долги, и необходимо как можно скорее закрывать залоги и ипотечные кредиты.
Когда, благодаря юридическим процедурам простолюдины лишатся своих домов, они окажутся более сговорчивыми и легче управляемыми через фактор правительственного давления, оказываемого на государственное богатство центральной власти, находящееся под контролем ведущих финансистов.
Бездомные не будут ругаться со своим руководством. История повторяется через регулярные периоды времени. Эта истина хорошо известна нашим ведущим представителям, формирующим мировой империализм. И пока они заняты этим, людей нужно держать в состоянии политического антагонизма.
Вопрос о реформе тарифов должен быть форсирован через организацию известную как Демократическая Партия, а вопрос о протекционизме на основе взаимности должен быть в ускоренном порядке рассмотрен через Республиканскую Партию.
Разделив таким образом электорат, мы сможем переключить их растрачивание своей энергии на борьбу за вопросы, не имеющие для нас никакого значения, не считая того, что мы при этом будем в роли водителей толпы. Таким образом, через дискретные воздействия мы сумеем обеспечить безопасность всех блестящих планов и их успешную реализацию…»  (Источник)

Сергей Ткачев:  Однако… Конечно, все это звучит несколько одиозно. Но, если оглянуться вокруг, то судя по достигнутым результатам и применяемым методам,  озвученный выше взгляд на предмет становится менее невероятным. Суть, похоже, ухвачена достаточно верно.

Диана: Должна заметить, что в сети полно ещё более …экстравагантных версий. Уж прямые ссылки давать не буду, просто перескажу.

Аделаида: Да уж будьте добры, а то у меня уже разгорается любопытство. А женское любопытство лучше не затрагивать напрасно, а то чревато …непредсказуемыми последствиями…

Натали: Да, Диана, не томите. Вы ж знаете, что я обожаю конспирологию…

Apperley, Jorge

Диана: Да, пожалуйста. Одной из причин похищения сына Линдберга называют грядущие президентские выборы в США 1932 года, где Линберг был очень серьёзным соперником тогда ещё малопопулярному Ф.Рузвельту. Таким чудовищным образом он был выведен из борьбы за президентское кресло.

Сергей Ткачев:   Действительно, версия — диковатая и не очень вяжется с нашими представлениями о Ф.Рузвельте.

Диана: Начнем с того, что мы не настолько хорошо знаем историю, особенно политическую США. И эта версия — только версия. Кстати, есть и похуже.

Сергей Ткачев:  Куда уж больше-то?

Диана: Например, предполагают, что убийство первенца Ч.Линдберга было ритуальным, просто это официально не оглашалось, чтобы не раздувать истерию, аналогичную таковой вокруг дела Бейлиса.

Сергей Ткачев:  Ничего себе! Вот это поворот…

Натали: А знаете, наверное все так и было…

Аделаида: Что именно? Ритуальное убийство?!

Натали: Да нет, про конкретику преступления нам сейчас очень сложно судить. Я имею в виду, что такие слухи про ритуальный характер гибели ребенка тогда точно ходили, и весьма широко.

Аделаида: Вам-то откуда знать? Это ж когда было и где?

Генри Сейлем Хаббелл

Натали: Самое замечательное, что свой тезис я могу очень легко доказать, как впрочем и все вы тоже. Доказательства уже упоминались в нашей беседе по данному поводу.

Аделаида: Неужели?

Сергей Ткачев:  Погодите, погодите, Натали. Как я понимаю, вы сейчас прибегнете к своему любимому дедуктивному методу, добавив любимый метод моей сестры — литературный… Следовательно, вспомнив вашу любовь к детективам, — это будет Агата Кристи и её упоминавшееся уже …»Убийство в восточном экспрессе», которое было написано после трагедии в семье Линбергов…

Натали: …и …ещё немного…

Сергей Ткачев:  Уф, дайте глотнуть этого глёга и перевести дух…

Аделаида: Сергей, я начинаю ревновать. Вы так хорошо изучили Натали.

Сергей Ткачев:  Раз вы так все воспринимаете, то …пожалуй, я не буду продолжать, чтобы вас не расстраивать…

Диана: Аделаида, зачем вы так? Я теперь мучаюсь отгадкой.

Аделаида: Да чего проще, пусть Натали уж и расскажет свою гипотезу

Натали: Как некстати, Аделаида, ваша ревность — вы не дали блеснуть Сергею. Хотя, ответ уже на поверхности. Что совершают герои данного детектива? И почему они остаются безнаказанными?

Диана: Ой, правда! Там же ритуальное убийство жуткого преступника!

Натали: Причем, не исполнителя, а руководителя или, даже, — заказчика — в современной терминологии.

Диана: А Агата Кристи написала эту вещь уже в 1934 году, буквально по свежим следам. Естественно, что она была в курсе всех гуляющих тогда слухов и предположений.

Натали: Сейчас есть две широко известные экранизации. Одна — 1974г., другая — 2010г.. Причем Первая снята в разгар моды на ретро, точнее 30-ые, там смакуется материальный вкус эпохи — наряды, интерьеры, предметный мир. Образ Пуаро — утрирован и комичен. А избежавшие наказание персонажи практически получают авторское оправдание в финале и практически празднуют благополучный исход дела.

Murder On the Orient Express (1974)

Аделаида: Действительно, как-то странно!

Сергей Ткачев:  То есть подобная трактовка возможна только, если предполагается справедливость озвученной выше версии происшедшего?

Диана: Да, когда персонажи уверены в собственной правоте, а она базируется лишь на том, что имело место нечто просто чудовищное.

Аделаида: И правда, очень странная книга у Агаты Кристи. Она, в общем-то, всегда придерживалась нравственных основ.

Ридли Скотт «Убийство в «Восточном экспрессе» 2010 г.

Первый полнометражный фильм по роману «Убийство в „Восточном экспрессе“» вышел на экраны в 1974 году. Его снял режиссер Сидни Люмет, а главную роль — сыщика Эркюля Пуаро — сыграл Альберт Финни. Картина получила шесть номинаций на «Оскар», а Ингрид Бергман, исполнившей роль Греты Олсон, досталась награда Американской киноакадемии как лучшей актрисе второго плана. В 2001 году роман был экранизирован для американского телеканала CBS. Роль бельгийского сыщика в этой экранизации исполнил Альфред Молина. В 2010 году по «Убийству в „Восточном экспрессе“» был снят эпизод сериала «Пуаро», главную роль в котором сыграл Дэвид Суше. Источник

Натали: А поскольку с течением времени многое подзабылось, то создатели фильма 2010 года уже не понимали такой странной снисходительности автора книги. Поэтому, обратите внимание, что в картине с Дэвидом Суше очень детально проработаны и нравственные муки самого Пуаро и страхи остальных героев. Мотивация персонажей тщательно прорабатывается и обосновывается искусственно введенным сюжетом об угрызениях совести Пуаро за самоубийстве невиновного лейтенанта. Посмотрите-посмотрите, не пожалеете. Хорошие фильмы.

Убийство в Восточном экспрессе (Англия, 1974)

«Убийство в «Восточном экспрессе» (2017)

Сергей Ткачев: Кстати, посмотреть можно и нечто более свеженькое, можно сказать, свежачок-с!

Аделаида: Да что вы говорите, Сергей? И похоже, даже Натали с Дианой не в курсе?

Сергей Ткачев: Вы опять интригуют против нас, дорогая Аделаида? Но… какой-то нынче «Восточный экспресс» вышел мрачноватый… и детали совсем другие… Нечто среднее между бронепоездом Первой конармии и поездом в  ГУЛАГ…  Эркюль Пуаро здесь непонятый массами провидец, бери выше — пророк! Метель и степень обледенения усов бельгийского сыщика — прямая аллюзия к «Игре престолов»: Зима близко!

Kenneth Branagh stars in Twentieth Century Fox’s “Murder on the Orient Express.” 2017

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Морамарко М. — Масонство в прошлом и настоящем. Симвология как священнодейство

Втр, 05/09/2017 - 05:21

СИМВОЛОГИЯ КАК СВЯЩЕННОДЕЙСТВО

Философская и научная культура нашего столетия, сталкиваясь с проблемой метода познания, обычно не придает особого значения тем различиям, которые существуют между «знаком» (включающим в себя конкретику формообразующих связей, создающих представление о предмете или понятии: например, след — знак ступни, кататоника — знак психической диссоциации) и «символом» (соотносимым с понятийной реальностью, более широкой, чем сам символ, возникающей посредством «усилителя ассоциативности», то есть посредством перелива как осознанного, так и неосознанного содержания из сферы психического в символику объекта: например, циркуль — символ меры и круговращения, тетрактис — символ восхождения от множественности к единому целому и символ дифференцированной целостности).

Отсюда недостаток внимания и к специфической функции символа. В этом также кроется причина того, что сегодня мало кто занимается разработкой онтологических потенций самого символа, иными словами, вероятностью того, что символ может играть не только сугубо техническую или инструментальную роль, но и сам по себе может являться отпечатком действительности, речь идет о возможностях, заложенных в самом символе, связанных с его способностью проецироваться вне самого себя, как бы поворачивать человека в направлении мира идей (платонический гиперуранизм, плерома гностиков). В наше время мало кто занимается поиском, говоря языком алхимии, той квинтэссенции, которую можно добыть благодаря последовательным дистиляциям символа, то есть благодаря операциям, предусматривающим его декомпозицию, анализ и восстановление.

Среди немногих, разрабатывавших эту проблему, два выдающихся ученых XX в.— Карл Густав Юнг, основатель аналитической психологии, и Артур Стэнли Эддингтон, выдающийся физик, математик и астроном, а также эпистемолог — философ науки.

Юнг интересовался символикой с трех точек зрения: символы как носители архетипов, символы как преобразователи либидо (психической энергии) и символы как терапевтический инструмент. Рассмотрим последовательно эти три аспекта символа в интерпретации Юнга. В своем анализе Юнг исходит из того, что х не может являться каким угодно, как пытается внушить рационализм. Подлинным символом является только тот, который выражает неизменные структурные связи неосознанного и, таким образом, обретает универсальный консенсус. Дело в том, что символ, объясняет Юнг в другой работе, «убедителен благодаря силе «нумена», то есть специфической энергии, присущей архетипу».

Карл Густав Юнг

Что же такое архетипы, которые каждый подлинный символ, согласно Юнгу, должен содержать в себе в качестве эссенциального ядра? Это образы, первоначальные исходные универсальные модели, при помощи которых человеческая психика всегда и повсеместно реагировала (можно было бы сказать — соответствовала) на основные структуры и события внешней реальности. Юнг определяет их как «психические органы».

По мнению Марио Треви, «наиболее последовательное и общее понимание архетипа в аналитической психологии связано с представлением о них как о функции или структурирующей форме психики (напомним в этой связи знаменитый пример Юнга, в котором он сравнивает архетип с теми структурами, в которых реализуется процесс кристаллизации, когда молекулы солей складываются таким образом, чтобы образовать специфический архитектурный рисунок)…».

Центральное ядро архетипа темно и абстрактно (по Юнгу, оно «метафизично»), но вокруг него, подобно тому как это происходит в процессе кристаллизации, структурируются образы архетипа. Так, в образах ночи, пещеры, воды, дома распознаваемы эволюционные серии архетипа женского начала. В дьяволе, злом гении, колдуне, противнике сказочных героев, в грубом и неотесанном Санчо Пансе (как убедительно показывает М. Треви) обнаруживаются варианты архетипа Тени, то есть «негативной части личности, суммы неблагоприятных качеств, которые по мере возможности хранятся в тайне, или же суммы дефектно развитых функций и неосознанного содержания личности» (Юнг). Спаситель (старец, по легенде Лао-цзы появился на свет с седой бородой), Заратустра (у Ницше), гуру, встретиться с которыми мечтают толпы западной молодежи, — эманации архетипа духовности, являющейся носителем смысла в хаосе мирской жизни.

Архетипы проявляются в снах, мифах и символике человеческой жизни. Солнце в масонской ложе (не случайно в античных мистериях Митры-Солнца его отождествляли с быком), несомненно, связано с архетипом мужского начала. Нет такой интеллектуальной операции, которая была бы в состоянии пресечь корень, связывающий определенные символы с неосознанной матрицей их архетипа. Солнце неизменно остается связанным с мужским началом. Если в мифологии и встречаются исключения (например, богиня Аматэрасу в синтоистской религии японцев является необычным символом женского солнца), то и они не опровергают универсальности связи символ — архетип. Речь идет об универсальности, которую Юнг объясняет в «Пролегоменах к научному изучению мифологии», опираясь на ранее сформулированную гипотезу, коллективным бессознательным. По Юнгу, следует, что архетипы соответствуют некоторым структурным коллективным (не личностным) элементам человеческой души вообще и, подобно морфологическим элементам человеческого тела, передаются по наследству. Хотя традиция и миграция сыграли свою роль, тем не менее существуют многочисленные проявления архетипов, которые невозможно объяснить, только исходя из традиции и миграции. Мы вынуждены допустить их «автохтонное» воспроизводство. Подобные проявления встречаются столь часто, что нельзя не предположить существования психоколлективной базовой страты. Эта страта и называется коллективным бессознательным.

Если принять гипотезу Юнга, то, например, две колонны масонского храма можно рассматривать как символ-архетип рубежа, необходимого для того, чтобы отделить сакральное место от светского пространства. Вспомним при этом еще раз обычай австралийских аборигенов, ничего не ведающих о масонских установлениях (которые в свою очередь никак не связаны с австралийским этносом), инициационный обряд которых совершается между двумя стволами дерева.

Юнг приписывает символам психическую функцию преобразования либидо (психической энергии), так как они, утверждает швейцарский психолог, способны переносить эту энергию «из низшей в высшую форму», то есть с уровня инстинкта на уровень идей. Появление символического мышления порождает человеческую цивилизацию, ибо является самой первой попыткой человека рефлексивно осмыслить материю, подчиняя ее своим духовным потребностям. Наделяя символической значимостью природную реальность и окружающие его материальные объекты, архаический человек совершает тем самым двойную операцию: с одной стороны, он «одухотворяет» материю, наделяет ее душой и таким образом приближает к себе, как бы уподобляет ее своему собственному способу существования и преодолевает отчуждение в отношении к материи, выражающееся в страхе перед безличностной и бессознательной силой природы; с другой — «материализует» духовность, то есть делает конкретным и поддающимся проверке (символы земли, моря, неба) свое собственное восприятие священного наряду со своим собственным кодексом нравственных ценностей (достаточно вспомнить «этические» божества, присутствующие в религии ведической Индии). Следовательно, символ становится средством упорядочения жизни, протекающей на инстинктивном уровне. В «Символах трансформации» Юнг пишет по этому поводу, что трактовка проблемы формирования символа невозможна без учета инстинктивных процессов, ибо именно от последних исходит сила, приводящая символ в движение. Сам же символ утрачивает значение, когда ему не противостоит сопротивление инстинкта; точно так же неупорядоченные инстинкты гибельны для человека, если только символ не облечет их в должную форму. В силу этой причины неотвратима наша конфронтация с одним из самых мощных инстинктов — сексуальностью, но мы научились ладить и с ним, ибо, по всей вероятности, подавляющее большинство символов более или менее аналогично этому инстинкту. Через несколько строк, как бы предупреждая соблазн усматривать по-фрейдистски в символах всего лишь транскрипцию сексуальных страстей, Юнг развивает свою мысль, полагая, что генезис символа может объясняться также с точки зрения духовности. С этой целью следовало бы сформулировать гипотезу, согласно которой «дух» является автономной реальностью, располагающей специфической энергией, достаточно сильной, чтобы подчинять инстинкты и принуждать их к существованию в духовных формах.

Юнг был убежден, что потеря современным миром сознательного религиозно-символического опыта является одной из причин психоневрозов, порождаемых, согласно цюрихской школе, фрустрацией устремленности к достижению «полноты» психической жизни, к синтезу противоположных психических измерений. Таким образом, вполне логично, что символ (прототип, как мы видели, наиболее древнего синтеза «материи» и «духа», «эго» и «не-эго») может быть, по Юнгу, техническим инструментом терапевтического подхода к человеку.

Психотерапевт, по Юнгу, должен объяснять пациенту основы религиозного опыта и указать ему путь в том направлении, где подобный опыт возможен для осуществления. Если же он как врач и практик вынужден анализировать сложнейшие религиозные символы, пытаясь при этом вскрыть их происхождение, то поступает так только с одной целью — сохранить благодаря пониманию те ценности, которые эти символы представляют, вернуть людям возможность думать посредством символов… Думать посредством символов. Для чего? Ответ, который принадлежит Юнгу, ясен. Думать таким образом — значит создавать в себе такое миросозерцание, которое было бы способно воспринимать и расшифровывать символическую информацию, передаваемую бессознательным. По Юнгу же, всякая диссоциация в области психогенных неврозов совпадает с исчезновением связи между осознанным и неосознанным. Для восстановления связи на этой линии пациент должен наладить «разговор» (диалог) между сознательным и бессознательным, но такой разговор возможен только в том случае, когда понимаешь язык неосознанного. В ходе этого разговора мы и сталкиваемся с символами… Понимать символы и сознательно пользоваться их преобразующей мощью означает быть способным реинтегрировать свою личность со всем наследием коллективного бессознательного и лично не осознанного, являющегося сегментом коллективного бессознательного, ибо, по определению, не существуют символы, которые бы на правах собственности принадлежали исключительно индивидуальной психике.

Вспомним: «…символом не может являться какой угодно х…» Всякий подлинный символ, то есть такой, который содержит ядро-архетип, является продуктом коллективного бессознательного. Личное бессознательное вступает в игру только для того, чтобы добиться сведения и приспособления коллективного бессознательного к реальности отдельной личности, то есть заставить его считаться с многообразием элементов, составляющих эту личность.

Говоря о человеческих символах, Юнг, судя по всему, отдает предпочтение таким, как «спасение» или «целостность» (при этом мы позволим себе заметить, что «спасение» — латинское слово « salvus » является связанным этимологически с санскритским « sarva », как раз и означающим «все», «целое»), к которым он относит понятие «кватерны» и «окружности», а также символ « mandala ». По поводу этого символа швейцарский психолог пишет: «Термин обозначает понятие круга, в частности маги ческой круговой черты. На Востоке можно встретить « mandala » не только в виде основания храма, но и в виде фигур, располагаемых в самом храме, или изображений в честь того или иного религиозного праздника. В самом центре « mandala » находится божество или символ божественной мощи, пламенная молния». Этот символ, заметим мы от себя, в многочисленных вариациях встречается практически во всех цивилизациях.

Он является «символом единения» — представлением человека о самом себе.

Всякий раз, когда символ «целостности» появляется в фантазиях пациента, терапевт должен так или иначе выделить его, подобно тому как достают ядро из скорлупы ореха. Эта задача, по словам Юнга, подвергает терпение врача тяжелейшему испытанию. Ведь он должен помочь пациенту «чувством и разумом» понять и осознать посредством ассоциаций те требования и те указания, которые содержатся в символе. Согласно опыту, накопленному Юнгом, аналитическая работа с символами целостности является самой существенной стороной всего процесса терапии, имеющей иногда и решающее значение, так как речь идет о процессе восстановления или, лучше сказать, построения заново личности. В этом весь смысл лечения по Юнгу.

На основе предпосылок мастера, каким был Юнг, один из его достойных учеников Эрих Нойманн (Е.Neumann ) разработал интереснейшую теорию символического познания как познания унитарного (объединительного)!

Эрих Нойманн (Е.Neumann )

В которой отсутствуют зазоры между объектом и образом, который этот объект порождает в психике субъекта. В символе как бы сплавлены воедино объект и суггестивные значения, которые мы ему приписываем. По этой причине символическое познание является в конечном итоге актом творчества.

Недаром античное искусство было не имитативным, как современное, а символическим. Так, Нойманн, например, пишет: «Как для первобытного человека, так и для нас, распознающих символ, не существует объекта «дерево» вне нас и образа «дерево» внутри нас, которые затем, как в фотографии, совмещались бы методом наложения. Та часть целостной реальности, которую мы именуем «дерево», распознается первоначально символическим образом личностью, которая целостным образом обращена к этой реальности». Символическое познание развивается благодаря деятельности человеческой души уже в тот момент, когда она сама еще не развила в себе четкую функциональную дифференциацию. В силу этого символ всегда архаичен (если угодно, традиционален), ибо содержащаяся в нем идея всегда соответствует архаической стадии развития (относительно недифференцированной) сознания. Всякий раз, когда современный человек прибегает к символическому образу мышления, он вынужден пробуждать в себе человека архаики, обладавшего той способностью, которую антрополог Луи Леви-Брюль определяет как «мистическое соучастие», иными словами, чувство принадлежности к природе, которая так же, как и он, обладает душой и пребывает в динамическом равновесии. В самом деле, если вдуматься, то ведь и для нас, сегодняшних, объект и событие приобретают символическое значение, когда мы наделяем их душой: что-нибудь из одежды ушедшего из жизни близкого человека сохраняется нами с любовью и пиететом, постепенно превращаясь в священный символ, ибо, полагаем мы, слушая чудо сказку своего бессознательного, этот предмет наделен душой; по меньшей мере, убеждает нас бессознательное, он одухотворен душой близкого и любимого человека. В коллективном бессознательном ничего не изменилось со времен буддистских «ступ» и войн за обладание святым и мощами древнего христианства. И сегодня здесь все то же, как было тысячелетия назад. Тогда, как и сегодня, символическая психическая деятельность наполняла жизнью и силой все то, что, казалось бы, давно умерло и бездыханно.

Согласно Нойманну, символическое сознание «филогенетически и онтогенетически предшествует осознанию реальности со стороны дифференцированного сознания… Процесс, который должен затем воспоследовать, связанный с дифференциацией сознания, воспроизводя схему дупликации: внутреннее — внешнее, психика — мир, приводит к разделению этого целостного и символического образа на образ внутренний (так называемую психику) и на образ внешний (так называемую физику)».

Очевидно, дифференциация сознания и соответствующее этой дифференциации развитие «специализированной» мысли вдвойне основано на отделении субъекта или объекта познаваемой реальности (например, «человек» и «дерево»), равно как и на анализе различных аспектов объекта (морфология, структура растительной клетки и т.п.), где, напротив, символическое сознание является, по существу, синтетическим; все это, несомненно, сыграло величайшую роль в интеллектуальном возвышении человека. Однако, замечает Нойманн, «дифференцированное сознание — это то же самое, как если бы мы, желая лучше слышать, закрыли глаза и превратились в слух. Поступая таким образом, мы, действительно, приобретаем возможность лучше слышать, но при этом воспринимаем только какую-то одну часть чувственной реальности. Более адекватно мы познаем ее в целостности проявлений, если не только слышим, но и воспринимаем ее запахи и ощущаем ее руками»

Итак, дифференциация сознания и развитие специализированной мысли обеднили целостное восприятие реальности, которое возможно восстановить или воссоздать только благодаря пробуждению символического мышления. Упадок религиозности в современном мире является ничем иным, как упадком символического мышления в той мере, в какой религиозность является человеческому горизонту одновременно с восприятием целостного духовного субстрата и благодаря первой символической операции — наделению нематериальным значением материальных объектов. Для полноты картины следует, правда, сказать и о том, что падение религиозности порождено отчасти и самими историческими религиями, которые, оставаясь, по словам Юнга, «психотерапевтическими системами в самом узком смысле этого термина и сохраняя свои монументальные пропорции», превратили символы в окостеневшие догмы, лишив их во многом психодинамической эффективности и познавательной функциональности. В конечном итоге, согласно психологической школе, основанной Юнгом, неиспользование человеком своих «символических способностей» является тяжелой психической травмой, вызывая патологические проявления первой и самой древней психической диссоциации — разделения духовности и мира, «эго» и «не-эго». Напротив, подчеркивает Нойманн, целостная символическая реальность и «есть тот мир, который возникает всякий раз, когда поляризация действительности на внешнее и внутреннее, связанная с диссоциацией психической системы, еще не произошла или уже отсутствует. Это мир совершенно особый, мир целостного преобразования реальности. Он такой, каким его переживает творческий человек».

Среди философов науки одним из наиболее выдающихся ее представителей, поставивших вопрос о значении символа в познавательном процессе, был математик, физик и астроном Артур Стэнли Эддингтон (1882— 1944).

Артур Стэнли Эддингтон

Символ, по Эддингтону, является формой, скрывающей непознаваемую реальность, которую он одновременно открывает. Это — традиционное эзотерическое понимание символа, хотя нам неизвестно, чтобы Эддингтон был адептом оккультных наук или принадлежал к масонам или иным инициационносимволическим организациям, каким был вызвавший в свое время немало шума орден герметистов «Золотая заря», основанный в 1887 г. и действовавший в первое десятилетие XX в. под великим магистерством поэта Йитса в Англии.

Однако, прежде чем подробно изложить эпистемологическую проблематику Эддингтона, быть может, целесообразно сказать несколько слов о его научной работе в области физики и астрономии.

В 1914 г. в одной из статей, посвященных движению звезд, Эддингтон выдвинул гипотезу, согласно которой спиралевидные туманности, считавшиеся в то время при надлежащими нашей галактике, на самом деле являются по отношению к ней внешними системами. Они, как выразился Эддингтон, являются другими островами все ленной.

В своих исследованиях, посвященных вопросу становления галактик, английский ученый доказал, что «перенос тепловой энергии от ядра к внешней поверхности звезды происходит почти исключительным образом благодаря лучистой энергии». Он исследовал также содержание водорода в звездах и периодические пульсации цефеидов (сверхгигантских звезд). Он глубоко интересовался теорией относительности и сумел снабдить ее еще одним доказательством. 29 мая 1929 г., во время солнечного затмения, Эддингтон, находясь в составе британской экспедиции на Принцевых островах, фотографически установил, что звездный свет изгибается, проходя возле нашего светила. Тем самым он подтвердил одну из Эйнштейновых дедукций в связи с теорией относительности.

Абетти в своей «Истории астрономии» пишет, например, что «Эддингтон предпринял попытку разработать фундаментальную теорию, при помощи которой он собирался объединить в едином синтезе всю физическую науку своего времени, начиная с астрофизики, исследующей макрокосмос, и кончая современной физикой, сосредоточившей свое внимание на микрокосмосе. Объединив гравитационную теорию Ньютона, квантовую теорию Планка и теорию относительности, Эддингтон намеревался доказать, что все константы природы могут быть добыты методом дедукции главным образом на основе математических соображений, вытекающих из вышеназванных теории».

Подобное сведение к единству физических теорий при помощи математики породило в связи с намерениями Эддингтона разговоры о неопифагореизме. Разве не утверждал Пифагор, что число есть сущность вещей?

Переходя теперь к специфически эпистемологической проблематике, заметим, что Эддингтон единодушно считается сторонником спиритуалистических воззрений на проблему сознания.

Например, Аббаньяно пишет, что «подобные воззрения основаны на признании того факта, что физика в недавней своей фазе ведет работу «в мире теней», перед лицом которого единственная твердая реальность — это та, которую человек может найти в самом себе… Тем самым единственная возможная дефиниция реальности может быть основана на ее отождествлении с содержанием сознания… Мир, о котором говорит наука, мир, состоящий из математических символов и формул, с этой точки зрения есть тень или символ реального мира — общины, населенной духами. Коль скоро наука остановилась, натолкнувшись на тень, то, следовательно, мистицизм имеет полное право подойти к подлинной субстанции самого мироздания».

Ознакомившись с подобными взглядами, которые по праву украсили бы любой серьезный трактат по эзотеризму, читатель обязан спросить: а что понимает Эддингтон под «мистицизмом»?

Есть мистицизм пассивный, в который человек бывает как бы погружен, находясь в плену архетипов коллективного бессознательного. Такой человек как бы пребывает в пещере Платонова мифа. Но есть и так называемый активный мистицизм, поддерживаемый и освещаемый светом идей. В принципе он совпадает с тем, что принято называть интеллектуальной интуицией. С ней же связан и путь инициации. Эддингтон, сформировавшийся как личность в школе точных наук и исповедовавший либеральное и прагматическое христианство (он принадлежал к «Обществу друзей» — так официально называют себя квакеры), говоря о мистицизме, по всей вероятности, имел в виду мистицизм второго типа.

В своей работе «Наука и невидимый мир» Эддингтон пишет: «Один из известных законов излучения, сформулированный Кирхгофом, устанавливает, что сила абсорбции веществ пропорциональна их эмиссионной силе, так что лучшие абсорбенты являются лучшими излучателя ми. Неплохая тема для проповеди». Не правда ли, дорогой читатель, мы снова наталкиваемся на пример интуиции, порождаемой символом. Последняя фраза, сказанная Эддингтоном, подразумевает скрытую аналогию, связывающую закон Кирхгофа со следующим стихом Евангелия от Луки (17, 33): «Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее». В этом евангельском стихе заключено мощное этическое содержание — призыв «отдавать», а «не брать», отдавать самого себя делу. Но в нем же заключено и более тонкое, так сказать, эзотерическое увещевание.

Согласно эзотерической интерпретации этого стиха, как и закона Кирхгофа, все существо, для того чтобы добиться внутреннего освобождения, должно совершить восхождение от индивидно-животного до уровня надличностно-духовного. Оно должно как бы потерять себя, чтобы затем себя же обрести, то есть выйти из себя (отдать излучение), чтобы вобрать в себя как можно больше (абсорбировать) из универсальной духовной реальности.

В цитированном отрывке Эддингтон смело порывает с типичной для физиков привычкой никогда не рисковать выходом за рамки символико-синтетического описания формальных проявлений реальности. Он за символом пытается ухватить какой-то фрагмент метаформальной сущности.

Согласно Эддингтону, научные теории — это всего лишь «свободное творчество духа». Понять смысл подобного утверждения, думаем, нам поможет внимательное прочтение отрывка из другой его работы, «Природа и физический мир»: «…обладая селективной мощью, разум включил феномены природы в рамки системы законов, модель которой в значительной мере он избрал для себя сам. Открывая эту систему законов, мы можем полагать, что разум берет от природы то, что он сам в нее поместил». Гипотезу английского мыслителя разделяет другой выдающийся физик нашего времени, Вольфганг Паули (1900—1958), который писал в «Физике и познании»: «Возможность описывать феномены независимо от того, каким образом они наблюдаются, более не реализуется, тогда как физические объекты имеют поливалентный характер, а посему — символический».

Wolfgang Ernst Pauli

Итак, по Эддингтону, поиск законов природы и их открытие являются не чем иным, как результатом селективности интеллекта.

В подобном утверждении содержится глубокая эзотерическая концепция. Выходит, что интеллект имеет в себе самом «законы природы», врожденные модели, которые он накладывает на модальности развивающихся материальных процессов. Между интеллектом и природой, следовательно, исследуемой, классифицируемой и измеряемой, должны быть субстанциальная совместимость, субстанциальное сродство (как, например, между длиной и метром, единицей ее измерения). Природа же переводима во вселенную, а она в свою очередь должна быть субстанциально родственной интеллекту. Возможно, что в силу именно этой причины между тем и другим существует генеративная связь. Но в каком направлении? Интеллект неосязаем, невесом и непротяжен («связка мира», согласно дефиниции, которую Марсилио Фичино дал душе), он также и вне времени (пусть отчасти, но он может воспоминать прошлое, предвидеть будущее и, что самое важное, жить как в прошлом, так и в будущем). Физическая вселенная, наоборот, осязаема, весома, протяженна и связана с настоящим. И пусть не обманывает нас тот факт, что в силу парадокса расстояний, измеренных в световых годах, нам позволено видеть звезды такими, какими были они в отдаленном прошлом.

Проблема эта — игра пространства, тогда как нашему физическому взгляду доступно всегда только какое-то мгновение. Становление нам недоступно. Вселенная в целом никогда не бывает той, какой она была мгновение назад. Она является изменяющейся непрерывностью.

Изложив эти соображения, мы вправе предположить, что в контексте возможной генеративной связи, если допустить превосходство интеллекта над вселенной в том, что касается свободы, творчества и абсолютности, интеллект — это первая лучеиспускающая инстанция. По масонской терминологии, интеллект является архитектором вселенной. Если предположить далее, что интеллект — это функция духа, то становится ясно, что Эддингтон вплотную подходит к понятию универсальной духовности. Такой Эддингтон, разумеется, не мог не навлечь на себя гнев убежденных сциентистов, которые упорно противопоставляют науку религиозному чувству.

Язык символов, являющийся одной из отличительных особенностей масонства, едва ли не главной его чертой, таким образом, находит подтверждение и у некоторых творцов современной науки. Речь идет прежде всего о прочной ткани, сотканной Юнгом и цюрихской психологической школой, и о признании познавательной ценности символа эпистемологами и физиками.

В этой связи можно, например, предложить следующую гипотезу о символизме труда. В данном случае мы также станем оперировать собственными идеями и представлениями, полученными нами не из масонских источников, но являющимися результатом исследовательской работы. Быть может, наши размышления над этим вопросом помогут стимулировать работу в направлении изучения символики вообще.

Символическое познание проходит через несколько этапов и требует соблюдения строжайшей научной Дисциплины. В этом отношении оно связано более с философией, чем с мистикой. В основу его положено «осмысление символа», то есть того стимула, который он производит в исследователе как непосредственно, так и в последующие отрезки времени.

На первом этапе от исследователя требуется, так сказать, отнестись к предмету исследования с уважением.

Не следует сразу же оценивать экспрессивную силу символа, тем более заниматься импровизациями на эту тему. Тому есть причины. Первая из них — начальная оценка значимости символа (которая субъективно связана лишь с нашим личным опытом) — так или иначе происходит на уровне бессознательного, то есть уровне более тонком, глубинном, чем это доступно сознанию. В результате становится ненужным (более того, вредоносным — из-за критической предвзятости) любой иной вариант понимания символа, который может быть обусловлен культурными предубеждениями. Иными словами, исследование должно начинаться с тех символов, которые переживаются личностно как наиболее важные, не принимая на веру умственных рассуждений, которые преднамеренно сужают область реального и превращают символы в нечто банальное, нелепое или второстепенное.

Вторая причина, обязывающая отнестись с уважением к недавно открытому символу, связана с необходи мостью бороться с вечным искушением человеческого ума — строить импровизируя, образовывая самого себя как личность. Исследователь, как было сказано, должен избегать персонифицированного подхода к символу, полагаясь на собственное воображение и свой собственный набор идей; исследовательскую работу над символом предпочтительно начинать с усвоения его традиции.

В самом деле, не символ сам по себе, а символ как образ и форма духовного содержания с положительным знаком заслуживает почтительного к себе отношения. Вот что пишет, например, Рудольф Штейнер в своей «Инициации», посвященной почтительному отношению к предмету исследования в ходе первого этапа гносиса: «Если не выработать в себе глубокого чувства, что существует нечто более высокое, чем мы сами, то вряд ли сыщется в нас сила, способная приподнять нас над обыденностью. Человек посвященный обладает благодаря новому своему состоянию способностью обратить свой взор к вершинам знания только потому, что он сумел обратить свое сердце к глубинам благоговения… Верное знание недостижимо, если прежде не научишься его уважать…» В наше время особенно, продолжает Штейнер, важно обратить на данное условие пристальное внимание, ибо «нынешняя цивилизация склонна скорее критиковать, судить и выносить приговор, чем опасаться впасть в духовный нигилизм».

Если первый этап приобщения к символу — благоговение, то второй является собственно «изучением» символа. Эта работа носит экстенсивный характер, так как цель ее — открыть горизонту исследователя наибольшее число содержательных уровней, заключенных в данном символе. В то же время это и метод двойного сравнения, основанного на сопоставлении различных исторических учений о символе и на сопоставлении специфических значений символа, с одной стороны, — и иных близких или исторически ассоциированных символов — с другой. Подобная исследовательская работа должна проводиться при наличии обширной библиографии. К сожалению, на итальянском языке, например, соответствующая литература малочисленна, да и качество ее оставляет желать лучшего.

Следующий этап — «рефлексия». Он противостоит предыдущему экстенсивному этапу, так как требует интенсивной работы. Рефлексия сводится к подведению итогов исследовательской работы. Теперь, поступая рационально и субъективно, необходимо произвести отбор той символической тематики, которая могла бы принести наибольшую пользу. Рефлексия продолжается непрерывно, до тех пор пока не будет определена доминанта.

На этом этапе завершаются, исчерпав себя, две первые формы символического познания. Они уступают место сознательному символическому познанию (медитации) и интуитивному (созерцанию).

Однако продолжим по порядку. «Медитация» — это экстенсивная операция (следовательно, соответствующая низшей форме символического познания на этапе исследовательской работы), посредством которой исследователь может позволить себе, чтобы в его сознании своеобразным потоком возникали данные образы, неосознанные ассоциации, связанные с доминантной символической темой, определившейся на этапе рефлексии. Несмотря на свою пассивность, медитация является наиболее трудным и тяжелым этапом на пути символического познания. Именно здесь исследователя подстерегает опасность отказаться от намеченной цели, не вынеся бремени информации бессознательного. Действительно трудно, даже физически, устоять перед этим напором в течение необходимо долгого времени. И в самом деле, нелегко заставить свой разум и тело сохранять спокойствие и внимание, которые одни могут обеспечить необходимую глубину медитации.

Справиться с натиском бессознательного можно при помощи весьма простого приема, способного принести не малую пользу. По аналогии его можно сравнить с тем, что мы совершаем машинально всякий раз, переходя от полусна к бодрствованию. Прием, таким образом, заключается в том, чтобы прекратить поток бессознательных образов путем сосредоточения внимания на доминантной символической теме. Заметим только, что регрессивное движение возвращает нас к нулевой точке медитации.

Лука столпник, халкидонский, иеромонах.

Более проблематично достижение телесного спокойствия. В нынешние времена в моду вошли упражнения йоги. Но и на Западе были специалисты, которые, опираясь на научные и анатомико-физиологические знания, разработали «позы», способствующие успеху медитации. Например, английский врач Говард Коллиер, у которого мы и позаимствуем некоторые ценные советы, рассчитанные на тех, кто предпочитает медитировать, сидя на стуле, и не желает превращаться в индуса.

Голова (особенно на начальном этапе медитации) должна быть поднята так, чтобы отыскать точку равновесия по осевой линии шеи. Голову не следует наклонять вперед, не надо и откидывать ее назад. Большинство людей закрывает глаза, но прежде следует удостовериться, что вы смотрите прямо перед собой и не рассматриваете пол. Необходимо позаботиться, чтобы не сидеть при этом лицом, обращенным к сильному источнику света. Нижняя часть позвоночника и плечи должны опираться на спинку стула.

Ступни ног следует поставить таким образом, чтобы при расслабленных мышцах ног колени не разъезжались в стороны, но оставались на месте. Этого возможно добиться, если, например, скрестить ноги на высоте щиколоток (это лучшая поза для высоких людей) либо сдвинуть ноги. Не следует класть ногу на колено. Руки, слегка соприкасаясь пальцами друг с другом, спокойно лежат на коленях. Необходимо обратить внимание на то, не слишком ли напряжены мышцы вашего тела. Подлинное мышечное расслабление, я полагаю, должно предшествовать медитации. Проще всего показать, что такое мышечное расслабление, чем рассказать об этом. Быть может, следующее описание поможет вам в этом. Мышца расслаблена, если при ощупывании рукой она представляется дряблой и слабой. В то время как я пишу пером, мне легко ощутить мышечное напряжение правого предплечья, правой руки и пальцев, особенно большого и указательного. Чтобы ощутить контраст между тем, что такое мышечное напряжение и расслабление мышцы, мне достаточно по думать о левой руке, лениво возлежащей на листе бумаги. При небольшой практике вы легко научитесь определять наличие напряженности в той или иной группе мышц.

Достаточно сосредоточиться на состоянии той или иной части тела.

Особого внимания заслуживают мышцы головы, лица и шеи. Мимическая группа лицевых мышц особенно подвержена напряжению при состоянии тревоги, сомнения и т. д. Регулярность, глубина и способ дыхания сильнейшим образом влияют на нашу способность расслабляться. Самая распространенная ошибка — сбивчивое, поверхностное или учащенное дыхание. Мы же должны научиться дышать глубоко, как говорят, животом, оставив в покое мышцы грудины. Проверьте себя сами. Положите ладонь на грудь и глубоко вдохните раз, еще раз… Старайтесь при этом, чтобы рука не шевельнулась. Так вы научитесь дышать животом.

Медитация представляет немалые трудности также потому, что является первой операцией, в ходе которой исследователь впервые обращается к самому себе, вынужденный считаться с недостатками, конфликтами, иллюзиями собственной психической жизни. Дзен- буддисты в своей «Песне медитации» оплакивают тех, кто ищет истину вне самого себя, ибо, говорят они, такие люди, находясь в воде, умирают от жажды.

Достойны сожаления и те, кто пытается отыскать истину в самом себе, но не находит ее, увлекаемый собственной Тенью.

В итоге рефлексии возникает доминантная символическая тема, то есть лейтмотив, выделяющийся на фоне прочих мотивов, которые могут быть приписаны символу. В итоге медитации исследователю открывается доминантная символическая ценность — истина нравственно го или метафизического порядка, которая лишь наметилась в ходе развития доминантной символической темы. Попробуем объяснить на примере разницу между «темой» и «ценностью». Доминантной символической темой может быть, к примеру, «женственность» символа луны, тогда как доминантная ценность (присутствующая в теме) — это сила заступничества, которую исследователь постарается сообщить миру, в подражание символической теме, или «космический» императив, прекрасно выраженный в философии даосизма, чередовать бурные проявления активности (солнце) с восприимчивостью и спокойствием, неействием.

Созерцание исследователя направлено на доминантную символическую ценность. Созерцание — это особая форма наблюдения, благодаря которой постепенно пре одолевается расстояние между наблюдателем (в нашем случае исследователем) и наблюдаемым объектом (символической ценностью). Созерцают обычно то, что любят, и то, к чему стремятся. Слияние объекта с субъектом и является итогом успешной созерцательной деятельности, когда происходит отождествление собственного «себя» с искомой ценностью.

Подобного слияния достиг Иисус, когда он заявил: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Евангелие от Иоанна, 14, 6). Достиг его и индийский философ Шанкара, которому приписывают санскритскую фразу » Paramatmo ‘ sva rupo ‘ ham » («Я тот, кто по своей природе верховный дух»). Путь, истина, жизнь, верховный дух — все это приобретенные символические ценности.

Созерцание традиционно сопровождается повторением про себя или вслух формул, которые побуждают к слиянию. Индусы с незапамятных времен располагают для этой цели ритуальными «мантрами». Но и на современном Западе такая психотерапевтическая дисциплина, как «аутогенная тренировка» Шутца, обучает желающих употреблению так называемых формул, которые, согласно Томасу, должны быть «звучными, позитивными и ритмически организованными». Все это придумано для того, чтобы укрепить духовную волю и, следовательно, реальные возможности человека, стремящегося к достижению определенной цели.

Мгновение свершившегося слияния преходяще. Но если слияние было истинным, а не иллюзорным (послед нее случается гораздо чаще), оно оставляет прочный след в душе исследователя. Речь идет, таким образом, о внутреннем усвоении символической ценности и, следовательно, обогащении личности. Символ, способствуя духовному росту исследователя, выполнил свою задачу.

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Вебинары сентября

Птн, 01/09/2017 - 11:57

Едва плеснёт в реке плотва,
Листва прошелестит едва,
Как будто дальний голос твой
Заговорил с листвой.

И тоньше листья, чем вчера,
И суше трав пучок,
И стали смуглы вечера,
Твоих смуглее щёк.

И мрак вошёл в ночей кольцо
Неотвратимо прост,
Как будто мне закрыл лицо
Весь мрак твоих волос.

Николай Тихонов «Сентябрь»

Программа вебинаров

6 сентября Астрологический прогноз на сентябрь
7 сентября  История древнего Египта
8 сентября  Опера Винченцо Беллини «Пират»
9 сентября  Джордж Р. Р. Мартин «Песнь Льда и Пламени»

13 сентября  Афера века: благотворительные фонды
14 сентября  Исторические портреты: Джон Мейнард Кейнс
15 сентября  Рок-мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера «Звёздный Экспресс»
16 сентября  Дэвид Лоуренс «Любовник леди Чаттерлей»

20 сентября  Налог на добавленную стоимость
21 сентября  Африканские колонии Франции: история и следствия
22 сентября  Мелодрама Жака Деми c музыкой Мишеля Леграна «Шербургские зонтики»
23 сентября  Проспер Мериме «Таманго»

27 сентября  Искусство кино: Линн Рэмси
28 сентября  Объединение Англии и Шотландии: Акт об унии (1707)
29 сентября  Мюзикл Фредерика Лоу «Бригадун»
30 сентября  Сомерсет Моэм «Театр» и «Луна и грош»

Ознакомиться с программой вебинаров и приобести абонемент на сентябрь

Глинтвейн. Часть I

Птн, 01/09/2017 - 06:07

Stephen Darbishire

Сергей Ткачев: Дамы, как вам камин? Не находите, что нынешним летом его так и просится разжечь?

Натали: Да, Сергей. Приятно вечером посидеть у огня с бокальчиком… Что там у вас так завлекательно на столе поблескивает?

Сергей Ткачев: Это не я. Это Аделаида вспомнила свои поездки в Прибалтику ещё тогда по советской молодости и забабахала глинтвейн.

Аделаида: Да, я здесь. Меня звали?

Натали: Конечно! Мы тут восторгаемся вашей подачей божественной амброзии.

Аделаида: (смущаясь) Ну что вы? …Зачем так сразу …божественная…

Натали: А какая ещё, судя по запаху?

Диана: Да уж, от одного амбре голову дурманит.. А как радует глаз подобная чаша. Боюсь спросить, фамильная?

Аделаида: Да сейчас в сети чего только не предлагают. Но позвольте …сохраню секрет…

Сергей Ткачев: Эх, давайте культурно разлагаться по заветам Ирины Анатольевны. Сырку мне там, колбаски и ветчинки не забудьте…

Диана: Чудно, просто чудно… Прям, напоминает классический английский детектив. Ведь, только там летом разжигался камин в доме…

Натали: Действительно, с камином так атмосферно. У вас тут плед так удачно нашелся. Хочется взять в руки книгу и провести мирный вечерок у камелька, как говорится.

Сергей Ткачев: Да, ради бога. Все для вас. Что читать будем?

Натали: Давайте я предложу вашему вниманию отрывок из Юлиана Семенова.

Диана: Но это же не английский детектив, который был бы уместен в данной ситуации.

Натали: Это почти английский детектив, поскольку использована та же история, что и в книге Агаты Кристи «Убийство в восточном экспрессе».

Аделаида: Это вы о 12-ти персонажах, которые покарали преступника.

Натали: Я хочу предложить вам дело американского летчика Линдберга, у которого украли дитя.

Диана: Зачем вы?…

Натали: Затем, что с этим именем возникают очень интересные ассоциативные связи.

Сергей Ткачев: А связи-то вам к чему? Хотя, вы знаете, я только «за» …за связи…

Натали: Я не о том… А затем, что это принцип любого расследования. Рассматриваются некоторые объекты, и между ними выявляются связи. Получается такой граф…

Сергей Ткачев: Какой граф? При чем тут аристократия?

Натали: Да граф не аристократический, а математический из дискретной математики.

Сергей Ткачев: Так мне, пожалуйста, ещё половничек глинтвейна, иначе ничего не пойму.

Натали: Да это несложно. Объект — это некоторая точка, их много, например, на листе бумаге нарисуем. Между некоторыми объектами находим связь, тогда эти точки соединяем, потом рассматриваем получившуюся паутину, которая и есть этот самый граф. Может интересно получится.

Диана: Да, такая фишка нередко описывается в детективах. Любопытно. Давайте попробуем.

Сергей Ткачев: Дамы, позвольте ваши кружки. Я смотрю кусочек-то не маленький Натали в планшет загрузила.

Натали: Приступим. Читаем отрывок из романа Ю.Семенова «Экспансия III».

"Было уже достаточно поздно, когда всемирно известный пилот Чарльз Линдберг и его жена Анна закончили ужин; вторник, первое марта тридцать второго года, двадцать один час. В этот день полковник был занят в своем оффисе нью-йоркских авиалиний, потом провел четыре часа в Институте медицинских исследований Рокфеллера и после отправился к своему дантисту; в свой новый дом, недалеко от Хопвелла, штат Нью-Джерси, он вернулся затемно. После ужина супруги перешли в гостиную - поболтать; вдруг Линдберг спросил: - Ты ничего не слышала? - Нет, - ответила Анна. - Мне показалось, будто треснуло дерево... Они прислушались к тишине, все было спокойно, ведь в такую ночь любой звук можно приписать шальному весеннему ветру. Дом был расположен в уединенном месте, которое облюбовал сам Линдберг, надеясь наслаждаться здесь свободой от докучливого любопытства соседей; раздражало идолопоклонничество публики, которое окружало его с двадцать седьмого года, когда он совершил свой немыслимый трансатлантический перелет. Десятикомнатный дом был еще не закончен, на многих окнах не было штор; молодая пара проводила здесь только субботы и воскресенья, остальное время жили в Энглевуде, Нью-Джерси, в доме матери Анны миссис Дуайт Морроу. Однако в последний уик-энд их двадцатимесячный сын Чарльз простудился, и, чтобы не выносить его на холодный воздух, они остались в Хопвелле. Белокурому малышу с голубыми глазами сегодня было значительно лучше, он вбежал в столовую для прислуги, весело бегал вокруг стола, где его няня Бетти Гоу пила чай в обществе Оливера Вотели и его жены Эльзы - прекрасной поварихи. Накормив малыша, Анна и Бетти уложили его в комнатке на втором этаже; в восемь часов он безмятежно спал. В десять часов Бетти Гоу, как обычно, заглянула в детскую; на мгновение она остановилась в дверях, чтобы глаза привыкли к темноте, и в этот момент поняла, что не слышит дыхания ребенка. Бетти подумала, что Чарльза-младшего забрала мать, пошла в спальню: - Миссис Линдберг, ребенок у вас? - Нет, а что? - ответила Анна. Бетти спустилась в библиотеку: - Полковник Линдберг, Чарльз у вас? - А разве он не в кровати? - Нет, сэр. Линдберг взбежал по лестнице: два больших зажима, которыми пристегивались одеяло и простыня к матрасу, были нетронуты, подушка слегка примята головкой малыша; ребенка не было. На батарее, находящейся под окном в юго-западном углу комнаты, Линдберг заметил пакет. Оставив его на месте, он предупредил Анну и Бетти, чтобы они ничего не трогали, пока не будет проведена дактилоскопическая экспертиза; позвонил в полицию Хопвелла, связался с шерифом штата Нью-Джерси и со своим адвокатом, полковником Эндрю Брекенриджем. Когда прибыли агенты полиции Хопвелла, они быстро обнаружили две вмятины в глине, как раз под окном, а примерно в двадцати метрах заметили лестницу. Сделана она была грубо, но крепко, состояла из трех частей и поэтому легко переносилась. Последняя ступенька и продольный брус одной из секций были сломаны. Увидев сломанные деревянные части, Линдберг вспомнил о том звуке, который услышал, находясь в гостиной. Видимо, в этот момент похититель выносил мальчика из детской. Отпечатки под окном точно совпадали с размерами лестницы. Невдалеке от этого места один из полицейских Хопвелла обнаружил еще одну улику - долото; им было открыто окно. Через некоторое время прибыл начальник полиции штата Нью-Джерси Шварцкопф, вслед за ним адвокат Брекенридж. Было уже заполночь, когда эксперт по дактилоскопии открыл ящик с инструментами и начал изучать конверт, пытаясь обнаружить отпечатки пальцев; их не было. Затем Шварцкопф прочел текст: "Уважаемый господин! Приготовьте 50 тысяч долларов: 25 тысяч в билетах по 20 долларов; 15 тысяч в билетах по 10 долларов и 10 тысяч в билетах по 5 долларов. Через два - четыре дня сообщим, где вручить деньги. Остерегайтесь говорить о происшедшем полиции и знакомым. За ребенком хорошо присматривают. Мои письма Вы отличите по этой подписи и трем маленьким отверстиям". Подпись была необычна - два голубых круга перекрещивались и образовывали в центре красный овал; квадратные отверстия находились в каждой из трех секций фигуры на одной горизонтали. - Но я действительно не помню такого знака, - оторвавшись от текста, сказал Мюллер. - Помогите мне, Штирлиц! Играть надо чисто. Штирлиц кивнул: - Хорошо. Помогу. Чуть позже. Мюллер стремительно пробежал сообщение о том, что президент Соединенных Штатов поручил ФБР найти преступников, вся Америка всколыхнулась как один человек, требуя покарать злодеев, но сразу же споткнулся на втором письме, посланном похитителями Чарльзу Линдбергу... "Уважаемый господин! Поскольку Вы не выполнили нашего требования о том, чтобы случившееся не стало достоянием публики и полиции, мы вынуждены сообщить, что дитя останется у нас до тех пор, пока все не успокоится... За ребенка не волнуйтесь, с ним все хорошо... Мы заинтересованы вернуть его Вам в полном здравии... Как мы Вам сообщали, сумма выкупа была 50 тысяч долларов, однако теперь мы должны поделиться еще с одним человеком... Поэтому цена увеличивается до 70 тысяч долларов... Позже мы проинформируем о том месте, где Вы должны вручить нам деньги, - но лишь тогда, когда полиция окажется вне этого дела, а журналисты замолкнут". Несмотря на то, что слова "хорошо" и "вне" были написаны не по-английски, а по-немецки, полицейские все еще не были уверены, что похититель - немец. Мюллер поднял глаза на Штирлица: - Слушайте, я не обязан знать все уголовные дела двадцатого века! Ребенка действительно украл немец? - Должен вас огорчить, группенфюрер... Вы знали этого человека... Точнее, его родственников и досье... - Вы сошли с ума! - Я пришел к вам именно потому, что нахожусь в полном здравии. - Но ведь это тридцать второй год! Тогда еще не было гестапо! Не было Гиммлера! Штирлиц согласно кивнул: - Были вы! Чиновник криминальной полиции Генрих Мюллер... А то, что Гиммлер еще не стал рейхсфюрером, для вас еще страшнее... Не на кого валить ответственность за собственные поступки... Мюллер тяжело, с нескрываемой неприязнью посмотрел на Штирлица, ничего не ответил, потер виски своими крепкими, квадратными пальцами и продолжил изучение документа. "...Старый школьный учитель доктор Джон Ф. Кондон был горячим поклонником Чарльза Линдберга. Семидесятидвухлетний Кондон написал письмо в свою любимую газету "Хоум ньюс", выходящую в Бронксе: "Предлагаю тысячу долларов, то есть все мои накопления, прибавив их к 50 тысячам долларов выкупа, чтобы любящая мать смогла, наконец, обнять своего ребенка. Я готов поехать в любое место за свой счет, вручить эти деньги и обязуюсь при этом никогда не раскрывать имени похитителя". Через четыре дня после опубликования обращения (над стариком потешались знакомые: "чокнулся!") он получил письмо: "Уважаемый господин! Если Вы действительно хотите стать посредником в деле Линдберга, строго следуйте всем нашим указаниям. Вы должны отвезти и вручить лично г-ну Линдбергу письмо, которое прилагается... Получив деньги у г-на Линдберга, опубликуйте три слова в нью-йоркской газете "Америкэн": "Деньги уже готовы". Находитесь все вечера - с 6 до 12 - дома. Это похищение готовилось целый год. Необходимо, чтобы дело приобрело мировую известность". В конверте, полученном учителем, действительно находился еще один маленький конверт. Кондон сразу же позвонил Линдбергу. - Будьте добры, вскройте маленький конверт и прочтите мне письмо, - попросил летчик. Кондон зачитал письмо: - "Уважаемый господин, доктор Кондон будет нашим посредником. Можете вручить ему 70 тысяч долларов... Когда деньги будут в наших руках, мы сообщим Вам, где ребенок. Готовьте аэроплан, так как он находится в двухстах сорока милях отсюда". - Это все? - Нет, - ответил доктор Кондон, - не совсем. На письме внизу нарисован странный знак - два пересекающихся голубых круга, образующих в середине красный овал... И три отверстия на каждой фигуре по горизонтали. Голос Линдберга дрогнул: - Я немедленно еду к вам. - У вас больше дел, чем у меня, - ответил старый учитель. - Я сам приеду. В два часа ночи Кондон добрался до Хопвелла. Линдберг внимательно изучил корреспонденцию; не осталось никаких сомнений: письмо не могло быть фальшивкой, поскольку знак с перекрещивающимися кругами ни в одной из газет не был опубликован; тайна следствия. ...Утром следующего дня доктор Кондон вернулся домой с письмом, в котором Линдберга назначали его своим посредником. Адвокат Брекенридж привез его на своей машине и принял приглашение поселиться в доме учителя. Днем Брекенридж отправил в нью-йоркскую газету "Америкэн" сообщение: "Деньги уже готовы". Чтобы скрыть от журналистов принадлежность к делу, Кондон подписался псевдонимом "Д. Ф. К.", составленным из начальных букв своего имени. Он был уверен, что похитители его поймут, а для остальных странное объявление пройдет незамеченным. В семь часов вечера зазвонил телефон. Глухой голос спросил, получено ли письмо с п о д п и с ь ю? Учитель ответил: - Да. И я очень рад, что вы меня верно поняли. На следующий день в двадцать тридцать в дверь доктора постучали; шофер такси протянул длинный конверт и спокойно отъехал, - номерной знак был виден отчетливо' ясно, попросили отвезти письмо "другу", - член банды так себя не ведет. В письме сообщалось, что доктор должен отправиться к заброшенной сосисочной; там, под камнем, он найдет записку. Выехали, когда совершенно стемнело; машина адвоката остановилась в пустынном месте, окруженном полуразвалившейся галереей. Доктор Кондон поднялся на галерею и достал из-под кирпича записку: "Пересеките улицу и двигайтесь вдоль забора к кладбищу, до улицы 233. Там встретимся". И доктор Кондон пошел по безлюдной улице к воротам кладбища Вудлоу. Несмотря на то, что он никого не видел, доктор чувствовал - за ним наблюдают. Пробило двадцать один тридцать; он заметил размытое белое пятно, осторожно двигавшееся среди могил; человек делал рукой какие-то знаки. Кондон пошел навстречу; в глубине кладбища, среди деревьев и памятников, его ждал мужчина. Доктор смог запомнить глаза, смотревшие на него из-под полей надвинутой на лоб шляпы; лица различить было нельзя - тьма непроглядная. - Принесли деньги? - это был тот же голос, с иностранным акцентом, который доктор слышал по телефону. - Нет. Я не принесу деньги, пока не увижу ребенка. - А меня казнят, если ребенок мертв? - Мертв?! - закричал Кондон в ужасе. - Не кричите! - рявкнул мужчина. - Ребенок жив и прекрасно себя чувствует. - Как вы можете доказать, что я разговариваю с тем человеком, который мне нужен? - спросил доктор. - Разве вы не получали писем, подписанных кругами? Кондон вытащил из кармана два зажима, которые находились в кроватке ребенка, - он взял их с разрешения Линдберга: - Ответьте, что это такое? - Ребенок был закреплен этими зажимами в кроватке, - сразу же ответил незнакомец. - Верно. Как вас зовут? - "Джон", - ответил тот. - Откажитесь от этого дела, "Джон", - взмолился доктор. - Пойдемте со мной... У меня есть тысяча долларов, они будут вашими, отдайте дитя добром... - Нам не нужны ваши деньги, - ответил "Джон". - Но ребенок жив? - Конечно... ...Через пять дней доктор получил по почте посылку - ночную рубашку Чарльза-младшего. В записке, которую завернули в рубашонку, было выдвинуто новое требование: "Принесите выкуп до того, как увидите ребенка. В случае принятия этого условия Линдберг должен дать объявление в нью-йоркской газете "Америкэн", всего три слова: "Согласен. Деньги готовы". Линдберг поместил это объявление. День за днем выходило оно в указанной газете, но "Джон" молчал... Через несколько дней доктор Кондон получил, наконец, ответ "Джона": "Сообщите, готовы ли вы к проведению операции в субботу вечером? Если да, опубликуйте в газете эти же три слова". Теперь Линдберг более всего боялся спугнуть похитителей. Национальное казначейство пообещало, что его агенты не станут вмешиваться в это дело, но лишь отметят номера банкнот, которые будут переданы похитителям. Несмотря на советы полиции, Линдберг упорно настаивал на том, чтобы в месте, где должно произойти свидание, не было никаких засад. Наступил субботний вечер. Линдберг и Кондон заканчивали последние приготовления к выплате требуемого выкупа. Деньги были разложены в двух пакетах: в одном было пятьдесят тысяч долларов, во втором двадцать; в общей сложности 5150 банкнот четырех достоинств: по 5, 10, 20 и 50 долларов... Линдберг, адвокат Брекенридж и Кондон сидели в доме старого учителя в ожидании новых инструкций. Кондон казался совершенно спокойным, но его семья была как на углях: учитель был единственным, кто видел "Джона" и мог бы опознать его; вполне возможно, что бандит, получив деньги, захочет избавиться от свидетеля. В девятнадцать сорок пять к дому подъехало такси; как и в прошлый раз, незнакомый шофер протянул Кондону конверт и спокойно уехал. В письме было указание: "Возьмите записку, спрятанную возле дверей цветочного магазина кладбища Сан Рамон". Линдберг отвез учителя в указанное место; в записке было две фразы: "Следуйте по проспекту Вайтмон на юг. Возьмите с собой деньги; приходите один". Однако Кондон оставил ящик с деньгами на сиденье машины, рядом с Линдбергом: "Сначала я все же поговорю с ним". Он дошел до ворот кладбища; у изгороди стоял "Джон"; доктор приблизился к нему. - Принесли деньги? - спросил "Джон". - Они в машине, - ответил доктор. - Несите... - Я не вручу их вам до тех пор, пока вы не назовете место, где находится ребенок. - Пока сходите за деньгами, я нарисую план той местности. Получив деньги, "Джон" вручил Кондону конверт: - Прочтете через шесть часов! Ни минутой раньше! Через пять минут Линдберг и учитель вскрыли конверт: "Ребенок находится на борту яхты "Нэлли". Это небольшая яхта, восьми метров в длину, которая курсирует между Хорснекс-Бич и Гей-Хэд, недалеко от острова Елизаветы". Поиски яхты продолжались безрезультатно не одну неделю; а "Джон" исчез, растворился, пропал в десятимиллионном Нью-Йорке. За учителем Кондоном была установлена постоянная слежка - главный свидетель обвинения; никто, кроме него, не мог бы опознать "Джона"; три детектива денно и нощно стерегли его, куда бы он ни направился. А еще через несколько недель в лесу, неподалеку от дома Линдбергов, совершенно случайно был найден труп их сына, Чарльза-младшего. Мальчик погиб в день похищения, - так, во всяком случае, утверждала судебно-медицинская экспертиза..."

Henry (Hy) Hintermeister

"...Тридцать детективов Нью-Джерси посвятили тысячи часов сбору информации и изучению всех подозрительных личностей в округе; была допрошена прислуга Линдбергов: архитекторы, каменщики, плотники и рабочие, участвовавшие в строительстве дома, их родственники, знакомые и друзья. Один из агентов съездил в Англию, чтобы с помощью Скотланд-Ярда заняться предками прислуги Линдбергов - верных им Бетти Гоу и Вотели. И, наконец, по прошествии месяцев полиция выдвинула версию, объяснявшую причину смерти Чарльза-младшего. Использовав тот же тип дерева и размеры лестницы, найденной возле дома, была изготовлена новая лестница, абсолютно идентичная той, по которой в дом забрался "Джон". В ходе экспериментов, проведенных под окном детской, лестница сломалась в том же месте, что и оригинал. Сломалась, когда вес агента, в руках которого был сверток, имитирующий ребенка, равнялся восьмидесяти килограммам. Спускающийся по лестнице имитатор "Джона" упал лицом вперед, а сверток, находящийся у него в руках, ударился о стену, причем та часть, которая соответствовала черепу, стукнулась о подоконник. Поскольку ребенок Линдбергов весил пятнадцать килограммов, то, следовательно, вес похитителя был шестьдесят пять. Кроме того, стало ясно, что похититель был ловким человеком, так как ступеньки были прибиты в сорока восьми сантиметрах одна от другой, а в обычных лестницах расстояние между ними всего тридцать три сантиметра. Были собраны показания всех людей, находившихся недалеко от места преступления первого марта или незадолго до этой даты. Выяснилось, что в феврале соседи дважды видели неизвестного неподалеку от дома Линдбергов. Первого марта, до полудня, был замечен зеленый "седан", остановившийся на дороге, что вела к дому; за рулем сидел мужчина, а в машине была лестница. В этот же день вечером один из свидетелей видел машину, стоявшую недалеко от дома Линдберга. По его словам, у водителя было продолговатое лицо и угловатый профиль; рядом с ним на переднем сиденье находились две секции лестницы. Но возникал вопрос: как этот бандит мог знать, что ребенок находится в новом доме, вопреки традициям семьи, которая будние дни обычно проводила в доме бабушки Морроу?! Откуда бандиты знали, какая из комнат - детская? Как они могли определить время, благоприятное для похищения? Шеф полиции штата Нью-Джерси пришел к выводу: гангстеры получили информацию от кого-то из домашних. Под подозрением сразу оказались два человека: первым был друг Бетти Гоу, молодой норвежец по имени Эндрю Джонсон, который знал расположение комнат, поскольку посещал дом три раза. Джонсон знал (ему об этом сказала Бетти), что Линдберги в ночь похищения находились именно там, а не в доме бабушки Морроу. Действительно, он звонил Бетти в Хопвелл и разговаривал с ней примерно за час до преступления. Однако полиция убедилась, что Джонсон не имел ничего общего с этим делом, - чистое алиби. Вторым человеком, попавшим под подозрение, была двадцативосьмилетняя англичанка Виолетта Шарп - прислуга матери Анны Линдберг. В доме ее все любили, особенно мажордом Септимум Бенкс (люди были уверены, что Бенкс, церемонный и сдержанный, вот-вот сделает ей предложение). Полицию не удовлетворило объяснение Виолетты о ее похождениях в ночь трагедии. Она сказала, что "один друг" пригласил ее в кино: "Я знакома с ним всего два дня". Она "не помнила" его имени и не могла назвать фильм, который они смотрели. В кино с ними была еще одна пара, но Виолетта не могла вспомнить и их имен; девушка путалась в показаниях, инспектор Волс уличил ее в многочисленных противоречиях, допрос был приостановлен, поскольку девушка впала в истерику; на следующий день Виолетта Шарп приняла яд и умерла до прибытия врача. Шеф полиции штата полковник Шварцкопф собрал репортеров: - Самоубийство Виолетты Шарп подтверждает наши подозрения, что она имела прямое отношение к преступлению. Однако на следующий день к инспектору Волсу пришел молодой человек, который представился Эрнстом Миллером и сказал, что это он ходил с Виолеттой в кино; кроме этого, он назвал имена той пары, которая провела с ними тот вечер. Он был удивлен, что Виолетта не смогла вспомнить его имени: "Я совершенно уверен, что она это прекрасно знала". Заявление Миллера подтвердилось. Совершенно сбитый с толку Волс заявил журналистам: - Я не могу понять, почему Виолетта Шарп - не имея ничего общего с похищением - предпочла смерть оглашению имени Миллера. Прессу как в Англии, так и в Соединенных Штатах не устроило это заявление; журналисты писали иначе: "Полиция Нью-Джерси свела с ума ни в чем не повинную девушку своим преследованием". В Лондоне разразились жаркие дебаты в парламенте; генеральный консул Ее величества в Нью-Йорке получил инструкцию: сообщить обо всем, что касается этого дела, хотя не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: Виолетта Шарп стыдилась мажордома Бенкса, который на днях должен был просить ее руки... ...В течение всего лета шеф полиции Нью-Джерси полковник Шварцкопф собирал улики, свидетельства, протоколы допросов; безрезультатно; и вдруг возникла версия Джеймса Финна, лейтенанта нью-йоркской полиции. Финн знал Линдберга не первый год; входил в свиту полковника в день восторженного приема, который устроил Нью-Йорк своему "одинокому орлу" после перелета через океан. Линдберг, на которого еще тогда Финн произвел большое впечатление своими знаниями, обратился к лейтенанту за помощью сразу после похищения; полковник Шварцкопф, однако, был против: "Этот человек не из нашей полиции". Поэтому, не имея доступа к документам, которыми владел Шварцкопф, лейтенант был вынужден строить беспочвенные версии до тех пор, пока некоторые подробности дела не стали достоянием публики, - агенты Нью-Джерси, возглавляемые Шварцкопфом, кое-что о т к р ы л и. Тогда Финн начал работать в двух направлениях: с номерами банкнот, переданных старым учителем "Джону", и его рассказом о встречах с бандитом на кладбище. В июне Финн опубликовал во всех газетах словесный портрет похитителя, составленный на основании рассказа учителя: "Возраст - от 30 до 35 лет; рост - 1,75; атлетическое сложение, говорит со скандинавским или немецким акцентом; весит от 68 до 72 килограммов; светлый цвет кожи; светло-каштановые волосы; миндалевидные, проникновенные глаза; открытый лоб; острый подбородок". Начиная со дня передачи выкупа "Джону" в магазины, кафе и универмаги стали поступать банкноты, отмеченные казначейством. Деньги пускали в обращение осторожно и умно. Как только лейтенант Финн получал сообщение, он проводил дознание в том месте, где появлялась банкнота, а затем на карте, висевшей в его кабинете, булавкой отмечал это место. Однако результаты были неутешительными: к тому времени, когда банкноты опознавали, - а это были пяти- и десятидолларовые билеты, "мелочовка", - установить, от кого она была, не удавалось. Красные точки на карте появлялись безнадежно медленно, не давая серьезных результатов. В октябре лейтенант Финн вспомнил, что когда-то слышал о молодом нью-йоркском психиатре Данли Шенфельде, у которого была своя версия по делу Линдберга: в противоположность полиции, доктор утверждал, что кража ребенка была совершена одиночкой. Вполне возможно, считал он, что какой-то человек, одержимый манией величия, посчитал великого пилота, идола Америки, своим соперником; именно такой маньяк мог решить, что, выкрав ребенка, он победит Линдберга и докажет этим свое над ним превосходство, - "комплекс властвования". Похититель попросил всего пятьдесят тысяч долларов (это мизер для организованной банды), потому что самым важным для него был сам факт похищения. Впрочем, Шенфельд признавал, что его версия основывается только на газетной информации: "Если бы я мог ознакомиться с перепиской о выкупе!" Финн обратился в полицию Нью-Джерси; нажал и Линдберг, - просьба была удовлетворена, психиатр получил фотокопии бумаг, которые до этого тщательно скрывались. Через два дня психиатр сообщил Финну, что письма подтвердили его предположения: "Можно составлять план действий". Врач начал с того, что дал детальное описание личности "Джона". Во-первых, он действительно был немцем - стилистические и орфографические ошибки несомненно доказывали, что это эмигрант, все еще думающий по-немецки. Возможно, он жил в Бронксе, поскольку читал газету "Хоум ньюс" и хорошо знал тот район, - об этом можно судить по детальности инструкций, которые он давал старому учителю Кондону. По словам Шенфельда, в личности "Джона" ярко проступала бессознательность мышления. Из писем следовало, что человек считал себя всемогущим. Стиль писем и бесед с учителем Кондоном отражал болезненную самоуверенность: "Э т о п о х и щ е н и е г о т о в и л о с ь ц е л ы й г о д". Но самым ярким примером была следующая фраза: "Н е о б х о д и м о, ч т о б ы д е л о п р и о б р е л о м и р о в у ю и з в е с т н о с т ь". В это же время Финн снова и снова изучал карту, отмечая места, названные "Джоном" в инструкции доктору Кондону, учитывая и распространение банкнот. Он пришел к выводу, что вероятнее всего преступник жил в Бронксе, что подтверждали и рассуждения Шенфельда. Но здесь жили т ы с я ч и семей, и найти среди них "Джона" было достаточно трудно. ...Почти через год после преступления, подхлестнутый поиском нью-йоркского лейтенанта, шеф полиции Нью-Джерси Шварцкопф снова стал думать о лестнице: ее заново изучали на "пальцы", фотографировали в разных ракурсах, ее исследовали плотники и техники Палаты мер и весов Вашингтона, однако и здесь каких-либо положительных результатов не было. Артур Келлер, начальник лаборатории дерева Соединенных Штатов, видел только образцы дерева, но не изучал всей лестницы. Шварцкопф, узнав о его блестящей репутации, решил попросить помощь у специалиста. Келлер разобрал лестницу, пронумеровал каждую из одиннадцати ступеней и все шесть продольных брусов; начал изучать с т р у к т у р у дерева. Он нашел четыре дырочки в верхней секции левого продольного бруса, оставленные старыми гвоздями прямоугольного сечения. Чистые края отверстий показывали, что доска была защищена от воздействия непогоды. "В случае задержания подозреваемого, - сказал Келлер, - надо искать у него в доме доску с отверстиями, расстояние и наклон которых совпадали бы с этими: возможность с л у ч а й н о г о совпадения абсолютно исключена". Затем Келлер занялся исследованием заметных бороздок в нижней части продольных брусов. Хотя он заметил их раньше и считал следами ножей фрезы лесопилки, сейчас он обратил внимание на одну особенность: вдоль одного края брусов, которые, несомненно, были сделаны из одной и той же южной сосны, испорченный зубец фрезы оставил тонкий желобок, который нельзя было ни с чем перепутать. Эти незначительные изъяны стали для Келлера д а к т и л о с к о п и ч е с к и м и о т п е ч а т к а м и лесопилки. Тщательно изучив увеличенные фотографии следов, оставленных фрезой, Келлер смог определить как основные характеристики лесопилки, так и скорость, с которой обрабатывалось дерево. Он отправил письма владельцам всех лесопилок, находящихся между Нью-Йорком и Алабамой (их было 1598), задавая только один вопрос, имеется ли у кого-либо из них машина с теми характеристиками, описание которых он прилагал. Полученные ответы позволили ему сократить поиск до двадцати трех лесопилок. Хозяевам этих предприятий он направил повторные письма с просьбой прислать образцы сосновых досок различных размеров, обработанных на этих машинах. Наконец, на одном из образцов, полученных от компании "Дорн", он обнаружил характерные бороздки, идентичные тем, которые были на брусах лестницы. Конечно, образцы не отражали всех дефектов, но он и не ожидал их найти, так как был уверен, что испорченный зубец уже заточили или сменили. От лесопилки "Дорна" Келлер получил список всех складов северо-западных штатов, куда за последние двадцать девять месяцев направлялись сосновые доски; всего насчитали сорок шесть вагонов. Келлер понимал, что за это время дерево прошло через столько рук, что практически невозможно было найти его следы; тем не менее он решил попытаться это сделать. Вместе со следователем Левисом Борманом он побывал в штатах Нью-Джерси, Коннектикут, Нью-Йорк, Массачусетс, разыскивая людей, которые купили части партий, отгруженных "Дорном". Следуя этому списку, он посетил бесчисленное множество домов и, пользуясь властью Бормана, в каждом подозрительном месте брал ту или иную часть для анализа: щепку от гаража, часть слухового окна, осколок от курятника, часть изгороди, но нигде он не встретил того, что искал; однако круг поисков сужался; 29 ноября 1933 года Келлер и Борман прибыли на один из торговых складов в Бронксе, где и узнали - ознакомившись с документами компании, - что за три месяца до похищения ребенка Линдберга были получены шестьсот девяносто метров южной сосны, разрезанной на лесопилке "Дорна". Они поинтересовались, осталось ли что-нибудь от этой партии. Старый мастер, немного подумав, отвел их на склад и отрезал кусок доски; Келлер вынес его на свет и сразу же обнаружил дефекты, оставленные испорченным зубцом: следы были полностью идентичны разыскиваемым; теперь не было сомнений, что дерево, из которого были сделаны продольные брусы лестницы, купили на этом складе в Бронксе. В августе 1932 года, когда родился второй сын Линдберга (назвали Джоном), летчик сказал репортерам: - Моя жена и я решили продолжать жить в Нью-Джерси, но мы не хотим, чтобы о нашем втором сыне писала пресса. Это - по нашему мнению - привело к смерти первенца... Его страхи были обоснованны, потому что после похищения Чарльза-младшего началась э п и д е м и я похищений детей; это становилось одной из величайших угроз для страны, несмотря на "Закон Линдберга", вошедший в силу 22 июня 1932 года, по которому такого рода похищение приравнивалось к государственному преступлению. "Нью-Йорк таймс" регулярно, на первых полосах, публиковала перечень нерасследованных похищений. Кроме того, именно сейчас Линдберги начали получать письма с угрозами: "И второго сына выкрадем".

Carl Ludwig Becker

- Но при чем здесь я?! - еще более раздраженно спросил Мюллер. - Читайте, - лениво ответил Штирлиц. - Поймете. "...Карта, висевшая в кабинете лейтенанта Финна, постоянно видоизменялась. К редким булавкам, которые отмечали первые появления банкнот, переданных бандиту, прибавлялись все новые; Бронкс был тем местом, где жил похититель, - сомнений не оставалось. ...Приток меченых денег возрастал день ото дня. Видимо, успокоенный тем, что сообщения в прессе о поисках похитителя кончились, "Джон" оплачивал даже мелкие, ц е н т о в ы е покупки банкнотами в десять, а иногда и в двадцать долларов. В субботу, пятнадцатого сентября, темно-голубой "додж" подъехал на заправочную станцию на углу 127-й улицы и авеню Лексингтон. - Двадцать литров, пожалуйста, - попросил водитель. Хозяин станции Вальтер Лайл обратил внимание на лицо человека: выступающие скулы, чисто выбрит, острый подбородок; заправив "додж", сказал: - С вас девяносто восемь центов. Клиент протянул десятидолларовую банкноту. Лайл вспомнил о циркуляре, в котором просили сверять номера банкнот со списком, в котором были отмечены билеты, входившие в сумму выкупа за ребенка Линдберга. К несчастью, выцветший и потрепанный список давно выбросили в урну. Когда Лайл рассматривал деньги, клиент улыбнулся и сказал с иностранным акцентом: - Это настоящие деньги, их примет любой банк. Лайл зашел в контору, выписал квитанцию и вернулся со сдачей; когда автомобиль отъехал, Лайл, тем не менее, нацарапал на банкноте номер машины штата Нью-Йорк: 49-13-41; около полудня пошел в банк, чтобы положить на свой счет утреннюю выручку... ...Через несколько минут лейтенант Финн уже звонил в отдел регистрации автотранспорта Нью-Йорка. - Хозяина зовут Рихард Хофманн, - ответили ему. - 1279, Запад, улица 222, Бронкс. На рассвете следующего дня лейтенант Финн с отрядом лучших агентов федеральной полиции расположились за деревьями в северо-западной, лесистой зоне Бронкса, рассматривая в бинокли маленький, скромный двухэтажный домик коричневого цвета. В девять часов утра какой-то человек вышел из двери; Финн приложил к глазам бинокль. Человек был среднего роста, крепкого сложения, у него были очень длинные ноги; внешность совпадала с описанием "Джона", получившего выкуп. Пройдя несколько шагов до гаража, закрытого на висячий замок, человек открыл его; через минуту из гаража выехал темно-голубой "седан-додж". Агенты и полицейские Финна бросились к своим машинам. Растянувшись на три километра, колонна полиции следовала за "доджем". Когда они подъехали к авеню Тремонт, где было легко затеряться, поливочная машина вынудила "додж" сбавить скорость. Один из полицейских обогнал Хофманна, прижал его к обочине; открыв дверцу "доджа", сержант в о р в а л с я на переднее сиденье и, приставив дуло пистолета к боку водителя, приказал: - Тормоз! Руки вверх! Во время обыска агент вытащил из заднего левого кармана Хофманна бумажник; там была ассигнация в двадцать долларов; номер сразу же сверили со списком денег, выплаченных в качестве выкупа за сына Линдберга; он там фигурировал. - Откуда у вас эта банкнота, Хофманн? - спросил Финн. - А у меня таких много, - спокойно ответил тот. - Где они? - Дома. В железной коробке, дома. Однако в коробке нашли только шесть золотых монет по двадцать долларов каждая. - Речь ведь шла об ассигнациях, - заметил Финн, - а не о монетах. - Золото - есть золото, - ответил Хофманн. - Это то, что я называю ассигнацией... Я говорил именно об этом. ...Вообще, в квартире нашли мало из того, что хоть отдаленно могло скомпрометировать Хофманна: лишь несколько карт, которые бесплатно раздаются на заправочных станциях, - штат Нью-Джерси, где находился дом Линдбергов, и Массачусетс - там, по словам "Джона", в прибрежных водах на яхте должен был находиться ребенок. Однако во время обыска агент Сиск заметил некоторые особенности в поведении Хофманна: хотя тот был совершенно равнодушен, в моменты, когда считал, что на него никто не обращает внимания, приподнимался со стула и поглядывал в окно. - Что вас там интересует? - спросил его Сиск. - Ничего, - ответил Хофманн, испуганно сжавшись. Сиск посмотрел в окно, не заметив ничего примечательного, кроме разве гаража. Из окна спальни к крыше гаража тянулся провод. Хофманн объяснил, что провод составляет часть системы сигнализации, которую он установил: "Отпугнет воров, если попытаются украсть машину". Чтобы продемонстрировать работу, он нажал кнопку рядом с кроватью: гараж осветился. - Вы там прячете деньги? - спросил Сиск. - Нет, у меня вообще нет денег. Обыск дома, продолжавшийся двенадцать часов, подтверждал невиновность Хофманна. И тогда агенты полиции перешли в гараж. Через два часа, после тщательного осмотра пола, стен и потолка, один из агентов приподнял доску стены, как раз над верстаком; за доской было узкое углубление, в котором лежало несколько пакетов, завернутых в газету; сыщик осторожно достал свертки и начал их разворачивать; в них оказались пачки банкнот из выкупа Линдберга. Потом обнаружили - в жестяном бидоне еще один тайник; там хранились такие же свертки; все номера серий совпадали со списком банкнот, помеченных казначейством. ...Увидев деньги, Хофманн не дрогнул: - Это не мои деньги. Они принадлежат моему другу Исидору Фишу. Затем он продолжил свои объяснения под стенограмму: "Фиш был моим компаньоном в бизнесе, связанном с кожей, потом вдруг решил играть на бирже; не повезло. Я дважды давал ему деньги в долг; у Фиша плохое здоровье, и в рождество он уехал в Германию повидаться с родителями; перед отъездом попросил сохранить до его возвращения кое-какие вещи; откуда я знал, что там?!" - А где сейчас Фиш? - Умер, - спокойно ответил Хофманн. - В Лейпциге. Шесть месяцев назад". - Фиш был жив, - заметил Штирлиц, когда Мюллер оторвался от документа. - Вы подписали лжесвидетельство, дав ответ на запрос криминальной полиции. Мюллер помял лицо жесткими пальцами: - Располагаете документом? - Конечно, - ответил Штирлиц. - Какой мне был смысл давать лжесвидетельство? - Не знаю, - Штирлиц пожал плечами. - Впрочем, в документах есть место, которое оставляет поле для фантазии... - То есть? Говорите ясней! - Фрау Анна Хофманн, жена бандита, была в рейхе... Она встречалась с чинами полиции... А матери - до ареста - Хофманн написал, что скоро вернется в Германскую империю по амнистии, - он же член "Стального шлема"... - Уж не хотите ли вы сказать, что фрау Хофманн встречалась и со мною? - спросил Мюллер. И Штирлиц ответил: - Хочу. "...В канун рождества 1918 года Бруно Рихард Хофманн вернулся с войны. Не только в его родной деревне Каменз, но и во всей Германии невозможно было найти работу, не хватало продовольствия, будущее сулило мало надежд: "во всем виноваты левые!" Несмотря на то, что Рихарду к тому времени исполнилось только девятнадцать, он уже два года прослужил пулеметчиком в специальной группе войск, "часть особого назначения" (или - любовно - "головорезы"). В марте 1919 года он начал жизнь профессионального бандита. В первой краже Хофманн "служил" лестницей: на него встали сообщники, чтобы проникнуть в окно второго этажа дома бургомистра, тот отказался добром отдать золото (получил письмо - два крута, овал, квадратик). Затем Хофманн напал на двух женщин, которые везли в детских колясках продукты, в то время строго лимитированные, им дали по карточкам на декаду. Он был задержан, изобличен и приговорен к четырем годам тюремного заключения; в 1923 году выпустили на свободу; в июне снова осудили по обвинению в продаже краденых вещей; через два дня он совершил побег и исчез из Каменза, чтобы появиться в Соединенных Штатах..." - И последнее, - заключил Штирлиц, - после того, как полиция нашла номера ассигнаций, полученных Хофманном от учителя Кондона, после того, как было доказано, что лестница сделана им, лично, дома, после того, как старый учитель опознал его и был вынесен смертный приговор, Анна Хофманн начала кампанию в его защиту, собирая в театрах тысячи немцев; эти люди платили деньги за освобождение соотечественника - под залог... Пришли золотые монеты и из рейха, группенфюрер... Их передал Анне Хофманн человек, которого вы знали... Вы подписывали характеристику на выезд в Штаты полицейского агента Скролдля... Этот документ тоже лежит в сейфе банка - я имею в виду подлинник... Ну, а что потом случилось с полковником Линдбергом, вы знаете... Вот этого-то вам американцы никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не простят... (Однако ни Штирлиц, ни Мюллер не знали, что в Лондоне к Линдбергу п о д о ш л и люди рейхсляйтера Гесса: "Если вы поддержите наше движение, мы гарантируем безопасность вашего м л а д ш е н ь к о г о; мы умеем охранять тех, кто к нам добр; в этом безумном мире, полном фанатиков и бандитов, пора навести порядок, мы в силах это сделать, подумайте над нашим предложением, оно исходит от сердца". И Линдберг не отверг это предложение... Мир полон тайн, когда-то будущее прольет свет на прошлое, да и под силу ли ему это?!) - Штирлиц, это бред! Понимаете?! - Мюллер сорвался на крик. - Я никогда не покрывал этого самого Хофманна! - У вас есть право опровергать подлинность документов, группенфюрер, - ответил Штирлиц. - Судить-то вас будут в условиях демократии, гласно, с экспертизой... Опровергайте, если, конечно, сможете... Вы правильно заметили в начале нашего собеседования: кое-кому в Штатах вы бы сейчас понадобились - кладезь информации... Но трагедия Линдберга даже этим людям не позволит спасти вас: эмоции порою страшнее самых страшных фактов. Увы, но это так. Нет?

(Юлиан Семенов. Экспансия — III)

Delphin Enjolras

Аделаида: Ой, как жалко малыша и его несчастных родителей. Какой кошмар им пришлось пережить.

Натали: Должна заметить, что действие в кмге Ю.Семенова происходит где-то в Южной Америке, кажется, Агентине. И Штирлиц пытается шантажировать Мюллера.

Сергей Ткачев: То есть, имеются в качестве объектов, рассматриваемого вами графа: киднеппинг, Южная Америка и бывшие нацисты?

Натали: Если укрупненно, то так. Зафиксируем ещё имя Линдберга.

Диана: Да интересный персонаж. Тут на скору руку в Вики много чего любопытного про него находится. Надо сразу же отметить, что Линдберг был национальным героем, поскольку он первым совершил удачный трансатлантический перелет.

Первый трансатлантический перелет совершили Алкок и Браун 14—15 июня 1919 года из Сент-Джонса (Нью-Фаундленд) до Клифдена (Ирландия).

В 1919 году нью-йоркский владелец отеля Реймонд Ортейг предложил 25 000долларов призового фонда первому лётчику, который совершит беспосадочный полёт из Нью-Йорка в Париж. Пытаясь его выиграть, погибли или были ранены несколько пилотов.

Линдберг решается поучаствовать в соревновании, однако подготовка полёта требовала денег. Он убедил девять предпринимателей в Сент-Луисе помочь с финансированием. По его заказу Ryan Airlines из Сан-Диего выпустила специальный самолёт — одномоторный моноплан. В разработке проекта участвовал сам Линдберг. Он назвал машину «Духом Сент-Луиса».

10—11 мая 1927 года. Линдберг испытал самолёт, пролетев из Сан-Диего в Нью-Йорк, с ночёвкой в Сент-Луисе. Полёт занял 20 часов 21 минуту. Длина маршрута составила 5800 км.

20 мая в 7:52 Линдберг берёт старт с Рузвельт-Филд (Гарден-Сити, Лонг-Айленд, Нью-Йорк) и 21 мая в 17:21 (по парижскому времени — в 22:21) приземляется в Ле-Бурже.

За трансатлантический перелёт Чарльз Линдберг был награждён Крестом лётных заслуг и стал первым человеком, награждённым этой наградой, а также ему была вручена Золотая авиационная медаль ФАИ. (ВикипедиЯ)

Сергей Ткачев: Что-то, дамы, глинтвейн как-то неожиданно подошел к концу. Давайте, продолжим распутывание паутины в следующий раз.

Аделаида: Согласна. Мне тут надо сполоснуть эту замечательную чашу и бокалы, а глаза уже слипаются…

Диана: Позвольте, Аделаида, я вам помогу.

Натали: А я, пожалуй воздержусь, как бы не перебить хрусталь…

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Лауреатский случай. Часть ХIII

Чтв, 31/08/2017 - 10:30

Julius Leblanc Stewart

Диана: Сюда несите корзины и сумки, я нашла красивое место! Как славно, что мы именно так отметим последний день лета!

Сергей Ткачев: Да, лето закончилось… Пора переходить на крепкие согревающие напитки…

Натали: А на какие мы еще не переходили?

Сергей Ткачев: Мы, например, полностью игнорировали ром! Виски пили, а ром нет! Многого себя лишаем, между прочим, дамы. Тут вот посмотрел ассортимент в условиях всеобщих санкций… несмотря на санкции, осталось широкое предложение ароматизированного рома с добавками фруктов: лимона, апельсина, кокоса или манго…

Аделаида: А есть гавайский?

Сергей Ткачев: Это стереотипный подход! Но, как ни странно, есть! Очень его хвалят. Говорят, это весьма своеобразный ром, легкий, благоухающий, сухой и очень деликатный. Но у меня гавайского нет, зато есть лимонный. Это для нас Вьетнам постарался. Рецептуру соблюдают. Оцените!

Диана: Я помню единственный вьетнамский продукт почти ежедневного спроса — бальзам «Золотая звезда». Маленькие баночки красненькие…

Сергей Ткачев: Значит, вкус вам напомнит детство золотое, все равно что этот бальзам… но в виде рома. Давайте, дамы, свои фужерчики, надо ж поддержать борцов с американским империализмом!

Аделаида: Все ждала, Сергей, когда вы выскажитесь по интервью с одной писательницей и критикессой, которая совсем недавно открыла для себя Лескова… которого тут же записала в «вечные маргиналы»

Сергей Ткачев: А я все ждал, что вы о ней выскажитесь! Это же ваша протеже! Заметили, что ролик не с начала? И что-то тот ролик, который мы обсуждали на литературных вебинарах, где Кучерская демонстрирует вопиющую безграмотность в русской литературе, подрезали и прибрали куда-то.

Натали: Открыла для себя, давай для нас открывать…

Диана: Еще и «Христианство в творчестве Лескова»… будто без нее некому суть христианства открывать в вояжах на Валаам и селфи на Пасху. Им она суть христианства, почерпнутую у Лескова,  не открывает, скромная очень.

Натали: Так это ведь нам можно неграмотную некультурную калошу выставить. Только в качестве кого? Заместителя Лескова? Его преемницы?..

Аделаида: Ну, что о ней много говорить? Главное, что она озвучила ответы на вопросы, поднимаемые в наших разговорах о странностях лауреатства в литературе.

Диана: И странности эти начались не сегодня, но как-то совершенно бесстыдно и цинично обострились в связи с возникновением Нобелевской премии.

Аделаида: Да как способ манипуляции общественным мнением, способ игнорирования читательского мнения…

Натали: Только я должна отметить, что отнюдь не любого читателя, а действительно способного замкнуть эстетическую триаду автор-образ-читатель. Нам все время выставляют каких-то нынешних «чтецов», которые не обладают даже мировоззрением, а уж мнение у них формируется либо с чужой подачи, либо вообще по предоплате.

Аделаида: Я имела в виду немного другое! Рассматриваемые лауреатские случаи полностью уничтожают читательскую среду… читательский интерес к книге! Вот как и с какого бодуна та же Майя Кучерская, заурядная, ничем не примечательная особа, на истории которой совершенно не хочется тратить жизнь, заранее зная, что за чушь она налепит, — вдруг стала каким-то очередным лауреатом?

Диана: А далее она упорно навязывает свой собственный образ в качестве «критика и писателя»! Но если речь идет о русской литературе, то в этом уже глубокое непонимание литературных процессов! Лесков образы оставил, эта себя в качестве образка лепит.

Аделаида: Знала бы она русскую литературу, она бы без наводящих вопросов поняла, что занимается графоманией! Участвует в мошенничестве с лауреатством! Но ведь в переломный момент, когда должна работать большая русская проза, даже не поэзия, не говоря о сомнительном жанре для пенсионерок и домохозяек, в котором, уверена, госпоже Кучерской нет равных.

 15.05.2017 г. «О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая» Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы Майя КучерскаяИз архива Майи Кучерской

Из-за чего российские литературные премии награждают одних и тех же? Почему так мало новых писателей? С чем связанно то, что писатели сегодня столь часто пишут о прошлом нашей страны? И почему даже тенденциозная поддержка государства все равно важна для литературы? Болезненные для отечественной литературы вопросы Znak.com обсудил с прозаиком и литературоведом Майей Кучерской.

«Одной рукой советское государство убивало литературу, другой поддерживало ее»

— Круг современных российских писателей очень небольшой, новых имен появляется мало. Значимых писателей действительно немного или мы о них просто не знаем?

— Тех, кто заметен, кто талантлив, всегда мало. В России к тому же очень скромный книжный рынок, сужающийся с каждым днем. Небольшие интеллектуальные издательства, в сущности, уничтожены: в таком садике много деревьев не вырастет.

— Поэтому литературные критики, работающие на широкого читателя, зачастую пишут об одних и тех же? Так же и литературные премии из года в год жонглируют одними и теми же именами.

— Строго говоря, да. Конечно, литературные премии могли бы немного расширить диапазон и ввести имена тех, кого прежде не награждали. Скажем, в этом году у «Большой книги» все лауреаты двойные: Людмила Улицкая, Леонид Юзефович, Евгений Водолазкин уже получали «Большую книгу». Все они мастера и достойны аплодисментов, но все же, может быть, не таких продолжительных?.. Почему бы в устав премии не внести пункт, что «Большую книгу» можно получить один раз в жизни, как «Букер»? Заманчиво, но, думаю, всерьез ситуацию это бы не изменило, лауреатами стали бы другие, чуть менее знаменитые, но тоже известные авторы.

Новых, неожиданных текстов и имен страшно мало. Это, кстати, выразительно иллюстрирует премия «НОС». Награда, как раз ориентированная на новизну в литературе, эксперимент, отход от традиций и на социальный подтекст. В этом «НОС» противоположен «Большой книге», которая, скорее, поощряет мейнстрим, крепкую традиционную прозу. Но что же мы видим? Векторы у этих премий разные, а короткие списки постоянно пересекаются. Почему? Количество писателей ограничено. С очевидным напряжением «НОС» все же находит авторов, работающих не совсем на поле реалистическом, но отчего-то это всегда такие «маленькие» Владимиры Сорокины (Сорокин «НОС», разумеется, получал) — то Алексей Цветков-младший, то Олег Зоберн.

Натали: Какой невыносимый шаблон! «Одной рукой советское государство убивало литературу, другой поддерживало ее»… Что за примитивное мышление на уровне смешных цитат из школьных сочинений?

Аделаида: Да как вообще можно рот раскрывать таким… после анализа Дедюховой «партийности в литературе»? И сама-то вместе с такими же приживалами разве влезла не по советской системе поддержки-убивания литературы? Бездарь безграмотная.

Диана: Так и получается, что адаптировалась такая Кучерская в литературе по системе поддержки советского государства в литературе, а затем, вместе со всякими сорокиными, начала цинично убивать саму литературную среду!

Сергей Ткачев: И при этом у нее нет никакого осознания своего личного вклада в тот факт, что сегодня в России книжный рынок очень маленький! И навязывали такую серость именно по всяким литературным конкурсам, на которых тупо и бесстыдно «пилили бабло».

Josef Tali

Аделаида: Но интересно, что за Лескова мамзелька решила уцепиться уж тогда, когда его творчество вернула нам Ирина Анатольевна. Очень давно и по насущному случаю! Без глупых нотаций.

Натали: Как время летит! Это же было давно, в 2006 году, когда все чувствовали подвох в деле Копцева (см. Правда о деле Копцева или… слон на веревочке), а вот без смешной новеллы Николая Семеновича Лескова «Жидовская кувырколлегия» никак не могли…

Диана: Да… Я посмотрела, какие мощные публикации шли в 2006 году у Дедюховой! Плебс на царствеНиже пояса

Аделаида: Эти статьи решали самые острые и сложные вопросы современности, одна из лучших так и называлась Решить проблему.

Натали: И что же у нас за «литературный процесс», если в результате шулерских подтасовок с лауреатством «круг писателей в российской литературе» оказывается настолько узким, что включает в себя исключительно лилипутов и лилипуток с ущербным мировоззрением, которые пытаются к себе адаптировать Лескова… удобными частями?

Сергей Ткачев: В расчлененке! Собранием сочинений никак низзя, оне сами пока не дошли до «Жидовской кувырколлегии», где, собственно, описывается ситуация, в которой подобное убожество может затесаться в русские писатели.

Натали: А я вот жду, когда эта лживая баба начнет правду говорить, с какой стати с таким срамным багажом она вылезла в русскую литературу после Лескова и… вместо Дедюховой? А сама она понимает, что стала инструментом не просто убийства литературы, а вполне реальной попытки физической расправы над Дедюховой! Сговор-то налицо! Все ведь уже обозначено, все написано до нее.

Аделаида: Меня тоже поражает, когда у женщины, пытающейся создать образ публичной фигуры, настолько отсутствует совесть. Что же она тогда поняла у Лескова в отношении себя самой? И разве для нее собственное лауреатство стало «ой, так неожиданно, так приятно!»? Она же прекрасно знала, что после Дедюховой любое стороннее лауреатство — это и есть цензура в действии!

Натали: Причем, цензура не просто «своеобразная» или «типа того», а самая фашистская и абсолютно безжалостная! На убой! Давайте вообще вычеркнем из жизни единственного писателя, поставив проституированную бабу, начинающую сетовать, как мало «лаврушки» (с.) снискали подставные фигурки…

Диана: Да это просто бездна безнравственности! Но сама-то Кучерская где была в 2006 году? Почему она ни слова не сказала, по всем острым проблемам современности?

Сергей Ткачев: Она пылилась на складе в ФСБ, ждала своего явления в качестве лауреатки. ей пока мнения были начальством не утверждены.

15.05.2017 г. «О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

— Почему так узок круг писателей в российской литературе? Ведь так было не всегда.

— О, совсем не всегда, вспомним золотой, потом серебряный век в поэзии, когда трамвай русской поэзии был буквально забит и гениями, и крупными талантами. Да и с прозой все обстояло неплохо. 50–70-е годы XIX века — время, когда на литературную сцену вышли Гончаров, Достоевский, Толстой, Тургенев, другие, не такие известные, авторы, но тоже масштабные, скажем, Писемский или Лесков. Тогда одновременно писало семь–восемь будущих классиков. В 10–30-е годы ХХ века работали Замятин, Булгаков, Бабель, Платонов.

А потом советское государство стало дрессировать нашу словесность. И, с одной стороны, для литературы это было ужасно, поддержка государства означала идеологический диктат — публиковались только «свои», остальных смяли и убили. С другой, выросло новое поколение прекрасных авторов — Василий Гроссман, Василий Аксенов, Анатолий Гладилин, Георгий Владимов, Владимир Войнович, Александр Солженицын, Юрий Домбровский.

Дарья Шелехова/Znak.com

Парадоксально и дико, но, думаю, их не было бы, не поддерживай государство литературу. Потому что поддержка приводила не только к травле, арестам и убийствам, но и к тому, что издавалось множество литературных журналов, их читали во всех концах советской империи, работали дома творчества, ЛИТО для молодых. Старшие поддерживали младших, и все это были несущие конструкции, вокруг которых формировалась литературная среда. Часто гнилая, дурная, а иногда нет. Среда. Вот без чего не может существовать изящная словесность. Без бурления, кипения, разговоров, обсуждений, регулярного рецензирования книг разными критиками. Не одним, не двумя — десятками. Так что одной рукой государство убивало литературу, другой развивало, поддерживало ее. И кое-что все-таки выросло.

— Получается, что у нас нет желаемого разнообразия в литературном процессе из-за того, что государственной поддержки недостаточно?

— Что значит недостаточно? Ее практически нет. Единственная инициатива, отчетливая и отрадная, — существование Института перевода. Несколько последних лет на государственные деньги наши лучшие авторы переводятся во всем мире. Подобные программы существуют и в европейских странах, и в Северной Америке, это появилось и у нас — замечательно. Но этого мало! Институт экспертизы — критика, толстые журналы — почти погибли. Систем грантов для поддержки писателей у нас нет. Хотя, учитывая русский контекст и историю вопроса, это, возможно, даже хорошо.

Сергей Ткачев: Сколько всего разного наросло! И все то, что начали навязывать вместо того же Лескова: Бабель, Платонов, Солженицын и прочие.

Аделаида: В русле методичек шпарит! Перечисляет то, что никак без спецслужб и в нормальном русле литературного процесса «нарости» никак не могло.

Натали: И опять про поддержку «толстых журналов», будто мы не видели за это время, кого и как пропихивали эти «толстые журналы»… Мне запомнился случай после последнего конкурса сетевой литературы ТЕНЕТА-2002, который стал последним в полном смысле этого слова, потому что, как сказал его координатор Делицин, надо награждать тех, кто дает жизнь конкурсам, а не тех, кто уничтожает сам смысл творческого состязания.

Диана: Это тот конкурс, где читательское жюри признало роман «Повелительница снов» Дедюховой победителем, а «профессиональное» жюри навязало вместо него какую-то ужасную мерзость Ирины Денежкиной про наркотики?

Натали: Вот именно! Вышли и заткнули всех читателей и куда более профессиональных знатоков литературы. Дедюхова, правда, у нас пашет ежедневно, без нее сегодня никуда. А где эта Денежкина? Как вылезла с мерзостью, так с ней и уползла.

Сергей Ткачев: Да, срочно понадобилось «Тетю Мотю» выводить из заморозки.

Натали: Так вот я помню, что роман израильтянки Юлии Винер «Снег в Гефсиманском саду»  был подвергнут острой критике в процессе обсуждения. Начало нулевых, но все с высоких эстетических и нравственных позиций советовали девушке не заниматься графоманией и… явным экстремизмом! Потому что там доказывалось, что пресловутый «арабский экстремизм» имеет корни в национальном менталитете. Выражусь «обтекаемо» (с.).

Сергей Ткачев: Да-да, а нынче вдруг мелькают сообщения, что даже у запрещенного экстремистского движения ИГИЛ отчего-то главный предводитель — еврей, хотя у него вроде как не должно быть таких «ментальных корней»… Что говорит лишь об одном! Надо искать во всех «движеньях» финансовые корни, а не ментальные!

Натали: Сергей, абсолютно с вами согласна! Так вот мне было  интересно, что наиболее уважаемый тогда журнал «Новый мир» тут же печатает эту Винер, которую в сети просто по стенке размазали! Вещь никчемная, заунывная и лживая на уровне замысла, но навязывают именно ее! Причем, после подробной и очень качественной читательской дискуссии.

Аделаида: И сейчас это, кстати, подается в разделе «отечественная проза». Так ведь там еще была какая то вещь… А1 вот! Михаил Юдсон «Лестница на шкаф»! Вещь не только убогая, не художественная изначально, лживая, конечно, но и оскорбительная! О чем Михаилу Юдсону на Тенетах тогда и сказали… но ведь его пасквиль первым выхватили издательства! И все бы ничего… только читать это все равно никто не стал, А вещь в результате оказалась на полках Самиздата…

Натали : Время потеряно, проблемы не решаются, зато в жизни никчемного Михаила Юдсона появился смысл! Он — не просто отстой и никчемный неудачник, а прямо русский писатель во плоти! Это же читатели виноваты во всем, раз им рот заткнули и насильно навязали эту дрянь.

Диана: Так ведь можно вспомнить и предложение Дедюховой написать «жесткое порно» с немедленной раскруткой, от которого Ирина Анатольевна отказалась, зато с удовольствием взялась Людмила Улицкая, опубликовавшая в том же «Новом мире» своего «Шуцрика» с «мягкими дульцами»…

Сергей Ткачев: В принципе, произошел массовый отход людей от литературки, навязанной нам  по линии спецслужб, где всякие лауреатства были лишь инструментом навязывания. А ТЕНЕТА с двумя жюри, где вначале проводился нормальный конкурс, а после выходили «профессионалы» и навязывали дерьмо, как-то слишком беззастенчиво выявил эти механизмы.

Аделаида: А дальше речь опять пойдет о распиле бюджетных средств! Причем уже в тот момент, когда цель-то достигнута! Всем уже наплевыать на эти «изящные словесности» у бессовестных лживых проституток, на все «толстые журналы» и прочее…

Диана: И непременно с использованием «зарубежного опыта»!  Хотят жить в России, а получать как на западе.

15.05.2017 г. «О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

— Потому что если государство берется за финансовую поддержку искусства, литературы в частности, то вместе с тем берет на себя и функцию контроля, ограничивая тем самым свободу творчества?

— Именно. Но отнюдь не любое государство. Нет! Скандинавским странам, например, хватает щедрости и благородства на то, чтобы поддерживать национальную литературу без идеологического давления на нее… Эти страны маленькие, литературы у них маленькие, и они на своих писателей молятся.

— Как у них это устроено?

— Я знаю об этом в общих чертах. И в Норвегии, и в Швеции, и в Дании существует система грантов, устроенная очень человеколюбиво, рассчитанная на многолетнюю поддержку. Ты можешь сочинять роман, получая при этом, в сущности, зарплату — не подачку, а достойное денежное пособие, которое позволяет не думать о хлебе насущном и спокойно работать. Настоящий большой роман за два месяца не напишешь. И это учтено, поэтому гранты даются на два-три года. В Дании же, насколько я знаю, если ты регулярно публикующийся писатель, ты имеешь право на что-то вроде ежемесячного жалования. Тут действует простая логика: своими книгами ты поддерживаешь национальную литературу, присутствие страны в мировой культуре, свидетельствуешь о культурной полноценности нации. Вот международная книжная ярмарка, скажем, во Франкфурте, вот стенд той же Дании — смотрите, мы существуем, у нас много книг в разных жанрах. И государство говорит своим писателям «Спасибо».

— А современная российская литература заметна за рубежом? На таких международных книжных ярмарках ею интересуются?

— Да, интерес существует. Есть несколько литературных агентов, которые продвигают русскую литературу на зарубежные рынки. «Elkost» Елены Костюкович, «Банке, Гумен и Смирнова». Работает Институт перевода, который дает гранты иностранным издательствам, желающим выпустить ту или иную русскую книгу. В результате довольно много писателей активно переводятся. Прекрасно! Но если мы сравним количество переводимых современных российских авторов на английский с числом переводимых французских или, допустим, испанских авторов на тот же английский… Картина сложится неутешительная. Их десятки, сотни, нас — единицы.

Сергей Ткачев: Нда… дальше там, конечно, поднимается «система приоритетов», где не только мнение читателя, способного оживить образы и замкнуть эстетическую триаду, не является приоритетным, но и полностью игнорируется общественное мнение, которое уже отвергло всех лауреатов последнего времени… не исключая и Иосифа Бродского! Давайте, вернемся к этому обсуждению в комментариях к публикации Сергея Чупринина.

Диана: Ой, опять…

Сергей Ткачев: Примите вьетнамского рому, Кучерскую продолжим разбирать на потом, а оставшиеся комментарии к публикации Сергея Чупринина рассмотрим на новом витке!

Диана: Как это!

Сергей Ткачев: А так, будто это мы присутствуем при обсуждении «профессионального» жюри, пытающего обосновать свой выбор. А он, согласитесь, многое определил и в нашей жизни!

Натали: И, кстати, показал, что спецслужбы тогда шли марш-броском к развалу страны.

Сергей Ткачев: В точку! Ими литература и рассматривается в качестве «информационного сопровождения» развала страны, что и подтверждают последующие лауреатские случаи. И, кстати, Кучерская, лживо и подло навязывая маргинальное мышление Лескову, выдает главную идею современного литературного процесса. А начинается он выявляться именно с неожиданной Нобелевской премии Бродского!

Георгий Сергеев-Триян Да, писатель и человек — почти всегда — это не одно и то же!

Вл. Новиков И.Б., по-моему, не был злым человеком. Он действительно проявил душевную щедрость по отношению к Высоцкому (с которым они не конкурировали, бежали по разным дорожкам). Но он понимал жестокие законы конкуренции. Е. Рейн передавал следующие его слова: «Наверху места мало. Надо каждый день вести бои — оборонительные и наступательные». Без этих боев, без беспощадного уничтожения репутаций конкурентов он не приобрел бы мировое имя, не стал бы культовой фигурой в современной России. В стихах как таковых, к сожалению, мало кто разбирается — как в России, так и за ее пределами.

Сергей Чупринин +5

Надежда Кондакова Вот наконец и взвешенное мнение!

Boris Ryabukhin Не только у нас. Данте пришлось бежать с родины из-за политических амбиций земляков, и до сих пор, кажется. стоит у них вопрос о реабилитации Данте.

Виктор Матизен Думаю, что вы преувеличиваете. Мировое имя Бродский приобрел благодаря экстраординарности своего дарования и многим другим обстоятельствам. Наверху места в самом деле было немного, но никто из современных поэтов, пишущих на русском языке, не был ему конурентом. По-поему, это поняли все ценители поэзии еще к середине 60-х. Словом, мог обойтись без подножек Евтушенко и Аксенову. Наверно, еще с совка завидовал их советской славе и по инерции не удержался от мелкой мести. Грустно это.

Виктор Матизен Boris Ryabukhin Вы меня рассмешили, спасибо.

Вл. Новиков Виктор Матизен Извините, но я основываюсь не на ощущениях, как Вы, а на фактах. Почитайте Элендею Проффер, влюбленную в Бродского, но честную мемуаристку. Едва приехав за границу и встретившись со своим любимым Оденом, он тут же услышал, что Оден в восЕще

Boris Ryabukhin Конечно Бродский гений, я это понял в юностию Конечно он достоин. зависти и наград. Речь только о том его лишили как дерево корней, и оставалось написать свои Пени Осиана

Виктор Матизен Вы, конечно, правы в том, что я основываюсь на ощущениях (точнее, на интуиции). Но ведь вы по существу не обосновали свой тезис, что «без этих боев, без беспощадного уничтожения репутаций конкурентов он не приобрел бы мировое имя, не стал бы культовой фигурой в современной России». Покажите, как именно он приобрел его и как получил Нобелевскую премию благодаря подножкам — и я с вами соглашусь.

Надежда Кондакова Для этого надо написать книгу, а не пост, в ФБ

Александр Макаров-Век Очень хорошо о Бродском написал Коржавин. Зависти там нет, а оценка с убедительным разбором. Ни когда не считал Бродского гением, а его премию считал политической… О чем написал и Коржавин. Пушкин ни кого вокруг себя не топтал! А «топчут» дельцы. Последнее присуждение Нобеля пример, что в поэзии не разбираются, те кто дают премию…

Boris Ryabukhin Нобелевскую премию он получил по секретным ходам , когда ему помогли разведки. Волков в интервью показал, за что Бродский не любил Евтушенко. И получил за талант бесспорный, в отличие от Пастернака, тоже поддержанного разведками, судя по открытым тепеЕще

Сергей Василенко Про разведки — это круто. У них есть отделы, специализирующиеся на поэзии? )))))))

Евгений Касимов Вот опять Пушкина вспомнили! Да что ж это такое! А в скобках замечу, что топтал. Графа Хвостова, например. Булгарина.

Виктор Матизен Надежда Кондакова Неужели вы считаете, что Владимир Новиков возьмется писать книгу о том, что Бродский добился всемирной известности потому, что сталкивал с пути на вершину тех, кто, как он думал, мог составить ему конкуренцию?!

Вл. Новиков Виктор Матизен Для начала рекомендую Эллендею Проффер, ну и вообще мемуарная бродскиана велика. Я все это читаю с интересом, мне Бродский как личность интересен, я не считаю его акции «подножками» (он ведь искренне не любил своих конкeрентов, считал их успех вредным для литературы). Плюс феноменальная позитивная харизма, умение расположить к себе нужных людей. Без стихов он, конечно, премию не получил бы, но для западного читателя его классически-рифмованный стих малопонятен. И тут — гениальный ход: его англоязычная эссеистика, которую прочитали. Целеустремленность потрясающая. За 15 лет путь от советского беженца-маргинала до Нобелиата. Как говорил старик Гораций, ex humili potens.

Виктор Матизен С этим я согласен — сам хотел упомянуть о значении его английской эссеистики. Но не вижу в ваших словах обоснования первоначального тезиса, что без «акций» по компрометированию мнимых или действительных соперников он не добился бы того, чего добился. Может, вы все-таки были слишком категоричны?

Вл. Новиков Надежда Кондакова Спасибо, Надя, за понимание. Но очень жалею, что не видел Бродского живьем. Это, думаю, что-нибудь открыло мне и в его стихах.

Вл. Новиков Виктор Матизен Ладно, уточню: не добился бы, если бы не рассматривал всех окружающих людей либо как средство достижения своей цели, либо как препятствие на пути к ней. Этим, кстати, он мне интересен. В этом своеобразие личности. А хороших людей и без БЕще

Надежда Кондакова Володя, я тоже иногда жалела об этом. Видела «живьем» почти всех современников (поэтов, в частности, включая Шаламова и Высоцкого), но не его. А начитавшись непосредственных воспоминаний и всей прочей «мемуаристики» вокруг да около, думаю: ну,может, хорошо, что не знала лично. Ведь, полюбив человека, трудно расставаться с иллюзиями о нем. А поэта любить издали — легко. Любишь только то, что в стихах, а не за ними. Впрочем, у Вас, как исследователя, взгляд другой, интерес к «нестандартной личности» совершенно понятен.

Boris Ryabukhin Сломали гения и еще мертвого ногами топчут

Виктор Матизен Вл. Новиков Об этом я судить и спорить не могу, но это больше похоже на правду. Я, кстати, с ним однажды столкнулся — в буквальном смысле, когда во время заезда в Питер решил к нему зайти, узнав адрес в госправке. Мне никто не открыл, а когда спускался, навстречу мне поднимался рыжеватый молодой человек, с которым мы слегка коснулись плечами. и в котором я не узнал Бродского до тех пор, пока через пару лет не увидел его фотографию, и горько пожалел, что не познакомился с ним. Хотя, если он был таков, каким вы его описываете, мог и послать незваного гостя. Но мне кажется, что не послал бы — ведь я был на 10 лет младше его.

Вл. Новиков Виктор Матизен Еще как посылал! Его фирменная реплика: «Вы мне неинтересны».

Анатолий Поляков Если кто не в курсе — премию Бродский получил не за свои стихи, а за переводы с английского.

Вл. Новиков Анатолий Поляков Пардон, откуда такая информация?

Анатолий Поляков Об этом узнал еще до эры Интернета, поэтому ссылку сейчас дать не могу, но, думаю, сейчас найти ее будет не очень сложно.

Boris Ryabukhin Пастернак получил Нобелевскую премию за стих в плохой книге. Премию дают личности, таланту, А записывают повод.

Вл. Новиков Анатолий Поляков А резолюция Нобелевского комитета — не в счет?

Виктор Матизен Владимир, Анатолий Поляков сейчас сошлется на то, что, как всем известно, Нобелевский комитет всегда пел под дудку вашингтонского обкома, и вам будет нечего возразить.

Анатолий Поляков Владимир, замечание Виктора Матизена не лишено смысла. Но, скорее всего, Вы и сами это знаете. Кроме того, мне не нужно всегда быть правым. Что бы ни констатировал Нобелевский комитет относительно Бродского, у меня есть вполне определенное мнение о нем как о поэте и человеке, основанное на восприятии его творчества.

Диана: Рассуждают, как это «дерево лишили корней», а все равно вылезает подсознательная мысль о том, что Нобелевскую премию без поддержки разведок из нынешних никто не получал!

Натали: Слушайте, а до меня внезапно дошло, что и Алексиевич ведь по лини разведок Нобелевскую премию вручили! Нет, я и раньше не сомневалась, конечно, но до меня сама мотивация дошла!

Сергей Ткачев: До вас дошло только сейчас, до всех других это дошло сразу! Там же надо было закрепить сепарастистские процессы, когда с Украиной выяснилось, что это вовсе не «другая страна, такая же как Афганистан», а весь этот развал… это очень болезненно! И жить-то невозможно, у нас подворье общее! У нас единый народно-хозяйственный комплекс, поставленный еще при царе Горохе, этого и в 1917 году разделить не смогли.

Натали: Да! Вот до меня и дошло, что Алексиевич выставили именно в качестве доказательства, будто Белоруссия — это «совершенно чуждая страна, такая же, как Афганистан!» Но выставили на публикациях в единой стране, на русском языке.

Сергей Ткачев: Совершенно верно! Чтобы закрепить естественность самого предательства Родины… очередной проституцией в рамках лауреатства. Думаю, и нобелевская речь Алексиевич, начавшей поливать помоями Россию, была не просто согласована со спецслужбами, а вообще создавалась в их недрах задолго до того, как определились с фамилией лауреата.

Аделаида: Получается… что разговор этот ведется, чтобы отмазаться от прямого сотрудничества с предателями Родины.

Диана: Получается именно так… не зря же и разведки всплыли… подсознательно… с ленивыми разубеждениями… А потом и вовсе встает вопрос… о душе!

Ербол Жумагул Душа тесная была у человека. Не вмещала восхищение другими. Это трагедия.

Вл. Новиков Для него самого — нет. Другие люди ему были неинтересны.

Сергей Чаплинский Не говорю о поэтах, творцах… А вот его цикл «Из школьной антологии» — понимаю. что можно говорить о несовпадении творческих и собственно житейских интенций, но мне сложно представить после этого, что ему «другие… неинтересны» . У многих ли поэтов подобное найдется…(?)

Вл. НовиковСергей Чаплинский А я, там, извините людей не вижу. Может быть, впрочем, из-за плохого зрения…Перечитаю.

Сергей Чаплинский Ну что же, мы все имеем право на очки с разными линзами…

Вл. НовиковСергей Чаплинский Конечно. И ценю диалог. Когда мне указывают на конкретный текст, давая импульс к непредубежденному на него взгляду.

Сергей Чаплинский ))) А иногда в таких делах аргументом мне кажется всего лишь одна строка: «Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,..» — вертится на языке — детство вспоминал вот… — чего только подсознание не выдает..))

Диана: Потом начинается, конечно, чтение стишков… припоминание склок и прочее.

Натали: Сейчас у меня иначе воспринимается  и выход ИАД, где она им доказывает, что с Бродским они промахнулись именно потому,  что это вообще не литература на русском, даже не поэзия.

Сергей Ткачев: Верю-верю! Больше не надо стихов про запах спермы!

Gapon Volk В сетевом освещении «ожогового» конфликта Аксенов-Бродский в уста посл. вложен жуткий девиз «Эстетика выше этики» как причина отриц.оценки романа…

Эра Гольцева Да , просто был тяжелый характер .

Михал Влад ИОСИФ БРОДСКИЙ
СТАНСЫ ГОРОДУЕще

Ольга Мартыненко Как-то неохота это обсуждать. Останусь за линией огня. Но из того. что слышала, добавлю, что Евтушенко в споре с Бродским вел себя достойнее, хотя как поэт он ниже. Но, как говорится, будущее рассудит.

Михаил Рахлин Страшный вопрос задам: у Бродского продолжатели есть? Не путать с эпигонами.

Владимир Макарихин мнение Игоря Ефимова

Андрей Шаталов Поэт и учёный

Медиум внутри волчка.
У дерева, а не у сучка
Сила всех корней до внучка.

Анатолий Поляков Часто цитируют: «…И пока мой рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность». Звучит эффектно, более чем. Но — кому и когда «забивали рот глиной»? И благодарность — не изо рта, она в сердце. Поза, поза, поза… Бродский на свой счет не обольщался: как человек, страстно влюбленный в Поэзию, знал, что на самом деле он стихотворец так себе, — и страшно ревновал и завидовал более одаренным.

Alex Vinokur ***
Я задаю вопрос нахально, броско,
Не морща от смущенья влажный лоб.
Вам нравится поэт Иосиф Бродский?
Вам нравится? Скажите, это стёб?

С былых времён, когда и я был молод,
Разносит вдохновенная молва,
Что согревает кажущийся холод
И пламенят сожители-слова.

Мне этот грех, наверно, не простится.
Ценителям достойным не чета,
Я открывал священные страницы,
Но засыпал, не в силах дочитать.

2014

http://alex-vinokur.livejournal.com/325924.html

Alex Vinokur ***
Исповедимы пути послушания.
Для неофита стиховно-приходского
Пишут молитвы святого писания
Евангелисты Иосифа Бродского.

Может быть, это такая религия —
Чувства запретны и в панцирь закованы.
Что-то уходит. Храню как реликвию
Слово, которое не растолковано.

2014

http://alex-vinokur.livejournal.com/335760.html

Вл. Новиков В общем. Затянуло меня сюда, как в воронку. Вот хотя бы частицу этой полемичности перенести в наше бродсковедение, где так не хватает «живинки в деле»!

Георгий Трубников Из интервью Бродского. 1972 год.

— Евтушенко? Вы знаете — это не так все просто. Он, конечно, поэт очень плохой. И человек он еще худший. Это такая огромная фабрика по воспроизводству самого себя. По репродукции самого себя. Но он гораздо лучше с моейЕще

Иосиф Бродский: неизвестное интервью | Colta.ru colta.ru

Михал Влад Это — идиосинкразия!!! Несправедливое, болезненное и смещённое мнение об ААВ!

+   +   +

 

Яков Гордин Я достаточно хорошо знал Бродского, чтобы утверждать — дело отнюдь не в конкуренции. Он слишком высоко себя ценил, чтобы опускаться до литературных склок. Он просто говорил то, что считал нужным и правильным. Иногда это было несправедливо и неверно. Но говорить,что таким образом он «приобрел мировое имя» — по меньшей мере странно. Ни Евтушенко, к которому он был несправедлив, ни Аксенов, которого он совершенно зря обидел, ни Чухонцев конкурентами ему не были. В каждом отдельном случае есть свое объяснение. На Рейна, как на источник, я бы поостерегся ссылаться.Подобные бесвкусные, скажем мягко, декларации совершенно не в духе.Иосифа.

Вл. Новиков Ваше мнение, дорогой Яков Аркадьевич, для меня, безусловно, весомее Рейнового. А творческая конкуренция (для меня это не бранное слово) все-таки важный стимул литературной эволюции. Ну, назовем «отталкиванием», по Тынянову.

Яков Гордин Другое дело, дорогой Владимир Иванович!

Людмила Матвеева безвкусные

Анатолий Копейкин Были поэты, которые считали своим конкурентом Бродского, но он точно не считал их своими конкурентами. (Имен называть не буду, хотя и знаю).

Натали: Да, люди пытаются как-то отмежеваться от собственного предательства.

Аделаида: А при этом требуется доказать, что Бродский был… хотя бы человек! Не функция, не удоьная марионетка, а человек!

Сергей Ткачев: В духе песни про Гагарина «Знаете, каким он парнем был?»

Георгий Трубников Это не случайность, позже было тоже. В 1983 году, в интервью парижской газете «Русская мысль» он сказал про ААВ: «Это человек, строчки которого обладают совершенно уникальной способностью вызывать физиологическую реакцию тошноты… И когда в языке производятся манипуляции такого сорта, как у Вознесенского, это для меня хуже всякого богохульства».

У Гоголя и Булгакова чертей корежило от распятия.

Бродского корежило от стихов наихристианнейшего поэта.

Вывод?

Яков Гордин Это Вознесенский «наихристианнейший»?Побойтесь Бога. Он талантливый поэт, но при чем здесь христианство?

Натали: Вот подключилась тяжелая артиллерия, пытающаяся пробиться с доказательством, будто у Бродского была Личность, действительно требуемая в русской литературе.

Аделаида: Но сравнение с Пушкиным… сразу отодвигает эту «личность» куда-то ниже плинтуса по тематике и уровню решаемых задач.

Сергей Ткачев: Но заметьте, присутствующие этого не понимают!

Яков Гордин При этом я отнюдь не намерен изображать Бродского человеком с ангельским характером. Повторю — он мог быть несправедлив и жесток. Но конкуренция здесь совершенно не при чем.Давайте, не будем забывать известный пассаж Пушкина о Байроне в письме к Вяземскому.

Николай Мельников «Он слишком высоко себя ценил, чтобы опускаться до литературных склок…» А вот до подловатых интриг наш благородный нобелиат с горних вершин преспокойно опускался. Всех кого мог, либо облил грязью в печати, либо торпедировал кулуарно: Аксёнова, Вознесенского, Евтушенко, Лимонова, Соколова. Даже Набокова лягнул: «Набоков<…> несостоявшийся поэт» (из интервью С. Волкову).

Людмила Матвеева Николай Мельников, господи…

Яков Гордин Набоков мог ему не нравиться, Это не значит «лягнуть».Совершенно необязательно все должны нравиться всем. И у Набокова-прозаика есть суровые критики. И что из этого следует? Все это подлые завистники?

Gapon Volk …Кажется, в мемуаристике тех лет не встречается какой-либо оценки «поэта Сирина». Бальмонта громили, Надсона и Северянина презирали. О Сирине — молчание. (Если память меня не подводит)

Аделаида: А мне кажется, это не обида на читателей, не желание разобраться в собственных «дрогнувших рядах», где появилось много желающих отойти от этой позиции… Тут ведь еще и понимание, что именно с этого обмана с лауреатством Бродского от них начали отворачиваться читатели.

Натали: Вроде бы все замечательно, а читатель не идет! Книжный рынок сущается, хотя они ведь все зачистили и уничтожили!

Сергей Ткачев: Ну и подсознательная мыслишка возникает, конечно: это все же литература или обычная продажность?..

Евгений Березков «Какое наслаждение уважать людей! Когда я вижу книги, мне нет дела до того, как авторы любили, играли в карты, я вижу только их изумительные дела». (А.П.Чехов «Из записных книжек»)

Яков Гордин Дорогой мой Сергей Иванович — специально для Вам, чтобы не было недоразумений. Я высоко ценю Чухонцева. Но у Бродского были свои и весьма определенные вкусы. Он ставил Баратынского выше Пушкина. Хотя, подозреваю, в глубине души прекрасно сознавал разницу масштабов. Недаром у него полно скрытых цитат из Пушкина и ему посвящены чрезвычайно значимые для Иосифа стихи. Что же до конкуренции первого московского и первого ленинградского поэтов, то должен Вас разочаровать. Когда Бродский и в самом деле был самым популярным поэтом в среде питерской молодежи, Чухонцева у нас знали очень мало. Им нечего было делить. Так что Ваша версия,дорогой мой друг, не очень основательна. Уж простите…

Михал Влад Время — лучший лекарь! А столь долго пролонгированное, смещённое, несправедливое и болезненное мнение Бродского об Андрей Андреиче Вознесенском осталось, к счастью, в далёком прошлом. Да — это идиосинкразия! Да ААВ превзошёл ИАБа в виртуозном эквилибре со словом при том непостижимом сохранении сути и правды! И это — очевидно!

Сергей Чаплинский В свое время я знал наизусть ок. 250 стихотворений ААВ. Знаю о чем говорю… Так вот — его эквилибр со словом чаще всего декоративный, поверхностный,эстрадный и т.д. Увы. никак не превзошел.

Евгений Березков Я в годы юности поэзию изучал и по телевизионным передачам (не было в провинциальных библиотеках сочинений ААВ) и я прекрасно помню изменения речей ААв в процессе (как у Солженицына с газетами на стенах), и есть еще куча воспоминаний других людей. Понятно, что восприятие стихов — субъективное дело, а жизнь (цитата из гениального Вампилова) мудрее всех нас, живущих и мудрствующих, но строчки «Барабань, барабань, даже если сердце пополам(Ь)» или «Он тогда продал свой ДОМ, продал картины и КРОВ» — для меня показатель чего-то, не совсем моего…
ПыСы — а любимое — это «Уберите Ленина с денег» — и отголосок Бродского, — чего там больше «мужества или холуйства»…

Диана: Они не понимают, что на сегодняшнем развале их запоздавшие доводы выглядят неубедительными и ненужными.

Натали: Нет, тут разговор идет именно с нынешнего развала! До них доходит, что после лауреатсткого случая с Бродским к ним самим был предъявлен новый «гамбургский счет». И уж их точно никто чяитать не станет.

Елена Яковлева А не может быть, что он по гамбурскому счету прав? Потому что этакая вежливая правильность и большое приятие всех и вся, тоже иногда конформизм медоточивый. Кто-то должен говорить правду. Хотя Чухонцева жаль… Но в сравнении с Бродским и Евтушенко, и Еще

Ljudmila Gorelik Это та же проблема «право имеющих»… Ох, не дай Бог встретиться в жизни.

Елена Яковлева Ljudmila Gorelik В жизни, да.

Если б сапоги тачал пирожник..

Срд, 30/08/2017 - 07:01

Тут в течении что-то около года наблюдала страстное желание своего ребенка увидеть новый фильм «Тюльпанная лихорадка». Его планировали снять ещё с 2004 года (если верить Вики), но по каким-то причинам (говорят, что из-за изменения английского налогового законодательства) этот процесс затянулся надолго, причем настолько, что трейлеры были готовы года с прошлого, а вышел он только на днях.

Что можно сказать — молодцы англичане. Если они прорабатывают страну и эпоху, то делают это методично и практически планово. В 2003 был снят замечательный фильм с обожаемым Колином Фёртом «Девушка с жемчужной серёжкой». Поэтому очевидно имеющуюся наработанную материальную базу рационально было бы использовать в новом фильме, как английские кинематографисты привычно поступают, экранизируя романы Джейн Остин и Диккенса с Агатой Кристи до кучи. Начало 19-го века, его вторая треть и первая треть 20-го ими проработаны изумительно.

Вот и век 17-ый в Нидерландах для англичан не чужой. Там и династия от революции пряталась, оттуда и короли потом пришли на трон туманного Альбиона. Свои люди — связи давние. Вот только непонятно, что так долго тянули с фильмом. Тема же чудная и актуальная, последние лет десять  точно. Ведь из одного финансового кризиса в другой вляпываемся, причем …мировой. Голливуд на эту тему столько уже наснимал. Единственное — что на современном материале, поэтому суховато получается. А тут же (я про Нидерланды 17-го века) такая красотища — костюмы, декорации, живописцы… Любо дорого!

Тут сразу же вспоминаешь про роман Александра Дюма-отца «Черный тюльпан» и его экранизацию с Аленом Делоном. Помню в детстве смотрела. Только вот сюжета не помню ни фильма, ни книги. Цветок помню, башню помню, Делона-красавца помню, а в чем дело было — забыла. Надолго запомнилось лишь одно, что в Нидерландах создали  первую  финансовую пирамиду. И о механизме её функционирования какие-то детали озвучивались, …кажется.

Особенно это знание стало актуальным, когда МММ на экране телевизора в 90-х нарисовалось и сразу стало понятным, что Дюма не читали …очень и очень многие. А из немногих, кто читал, те решили своим знанием попользоваться вот таким неприглядным образом — сляпать новую финансовую пирамиду. Блин! И нового-то фильма никто на эту тему не снял тогда, а про Делона распевали лишь: «Ален Делон не пьет одеколон». И нехорошие мысли закрадываются — не специально ли эту вирусную песенку запустили, чтобы отвернуть от старых фильмов с ним, дабы никто не освежил ту старую историю с тюльпанами? А что? Это ж песня 1984 года, как раз накануне перестройки, которая неожиданно затянулась лет на пять.

«Взгляд с экрана», или «Ален Делон» — пятая песня альбома «Разлука» группы «Nautilus Pompilius». Написана Вячеславом Бутусовымна слова Ильи Кормильцева.

Текст является вольным переводом песни «Robert De Niro’s Waiting» группы «Bananarama»[источник не указан 66 дней], исполненной в феврале 1984 и занимавшей долгое время 4 строчку в UK Singles Chart. Также песня вошла в студийный альбом «Князь тишины» (третья песня) и в концертные записи «Подъём» и «Ни Кому Ни Кабельность» (часть 1). Песня стала одной из визитных карточек группы «Наутилус Помпилиус». В 1988 году на эту композицию был представлен клип, который представлял собой нарезку из съемок группы в студии и фрагментов из фильма Алексея Балабанова «Раньше было другое время»[2].

Впервые композиция прозвучала на квартире у Виктора Комарова:

В кругу друзей Слава неожиданно заявил, что хочет подарить Илье на день рождения новую песню. До дня рождения оставалось ещё месяца три, но это были детали. Тогда впервые и выяснилось, что «Ален Делон не пьёт одеколон». Услышав песню в исполнении Бутусова, Кормильцев жутко взбодрился и выскочил на балкон, где у Пифы (Комарова) жил манекен по имени Фёдор… Недолго думая, Илья схватил Фёдора в охапку и сбросил с третьего этажа. Бродивший поблизости народ был ошарашен невиданным в здешних краях зрелищем. На их глазах из окна, прямиком в небо, вылетал почти натуральный человек. Тут же Пифа, Бутусов и Кормильцев с хохотом выскочили на улицу и с причитаниями «Осторожно, осторожно! Ногами за дверь не зацепись!» утащили Фёдора в подъезд.

— Леонид Порохня

(Википедия)

Тут, конечно, много чего выплывает …, но это уже разобрано И.А.Дедюховой в теме с Шизорванкой Д.Быкова про наезд на юных девушек. Как видим «ноги» растут издавна, слишком характерный почерк определенных …служб …

Читать по теме:

Вы считаете, что я утрирую по поводу Наутилуса и Ален Делона? А мне кажется, что нет. И в этом меня все более убеждает вот такое свидетельство, например:

Фокус был в том, что Илья написал «лёгкий» текстик про глупенькую девочку из многоэтажных кварталов, единственным утешением для которой посреди фантасмагории пролетарского бытия стала фотография на стене.

Ален Делон, Ален Делон
Не пьет тройной одеколон…

Именно «Тройной». И все-таки насторожился, услышав тяжелую, полную мрака и безысходности песню на свои, по замыслу издевательские стишки. Но […] спорить не стал, стерпел даже исчезновение целого слова «тройной», которое Слава петь отказался наотрез.

— Леонид Порохня

(Википедия)

Чудный такой приемчик, практически «косвенная адресация». Это когда характеризуя «целевую аудиторию» дискредитируешь её гипотетического кумира. Почему такой «наезд» на Алена Делона? А потому, что как раз в 1984 году прошел с огромным успехом повтор «Черного тюльпана» 1963 года. Да, там в фильме ничего нет про тюльпанную лихорадку (только одно название с книгой А.Дюма). Как оказывается нет особых подробностей про неё и в одноименном романе А.Дюма, но там были ссылки на неё. Вот от романа (повторяю) мне запомнилось только, как на основе цен на луковицы была выстроена финансовая пирамида. И это очень здорово запомнилось. Прям, клише и шаблон. И с таким удивлением сейчас ознакомилась и с кратким содержанием романа, и с сюжетом фильма. Может, действительно, притягиваю за уши этот образный ряд? Может. Но для меня ассоциативная связь тюльпаны и пирамида (финансовая, вестимо) очень жесткая. Наверное, в школе на уроках истории вдолбили, а Дюма и Делон лишь напомнили…

Это я все к чему? Пусть тюльпаны и пирамида связывались в голове у немногих, но у экономистов это давным давно шаблон и клише.

Благодаря работам Гарбера, Голдгар и других исследователей, критическое отношение к текстам Бекмана и Маккея возобладало в исторической науке и постепенно проникло в экономическую литературу, но пока не вытеснило маккевскую легенду из профессионального языка. Тюльпаномания по-прежнему упоминается и как символ экономического кризиса, и как пример «заблуждений и безумств толпы», в том числе — финансистами высшего ранга. (ВикипедиЯ)

Да с Дюма и Делоном — это, может, …»слишком тонко». Но на нашей недавней памяти и сейчас непосредственно видно, как классно работает художественный образ, препятствуя продвижению одиозных (в имеющемся исполнении) идей (прости, господи) «монархизма». В кавычках потому, что это — всем очевидная клоунада. Поэтому, так молниеносно у всех обозревателей сработала ассоциация с Неуловимыми «Корона Российской империи». Спасибо папе-Кеосаяну, все до сих пор по поводу Маши и Гоши ржут в голос.

Портрет королевы. Post scriptum

Претенденты на Российский престол

Куплеты шансонетки

Короче, это была попытка привести некоторую систему доказательств, которая обосновала бы тезис о важности значимости и влиянии ряда художественных образов на реальную жизнь. То есть, определенные штампы и шаблоны вполне себе действенно работают в качестве предохранительных систем в обществе.  …Коряво, похоже, сформулировано, но, надеюсь, что в общих чертах понятно …и общеизвестно.

Так вот об этой самой тюльпанной лихорадке, которая давно в профессиональных кругах клише и штамп, но вполне себе внятный. Поэтому, немного информации из Вики, где тюльпаномания разложена по полочкам. Вытащу несколько, наиболее заинтересовавших моментов.

В середине XVI века тюльпан, культивировавшийся до того в Иране и в Османской империи, проник в Западную Европу.

К концу века его выращивали во всей центральной и северной Европе — от Флоренции и Болоньи на юге до Англии и южных областей Швеции на севере. Наилучшие условия для этой культуры сложились в бассейнеРейна: на востоке Франции, на северо-западе Германии и в Нидерландах; особенно хорошо подошли тюльпанам лёгкие приморские почвы Северной Голландии — чересполосица песчаных дюн и торфяников между Лейденом и Харлемом.

Для просвещённого европейца редкий тюльпан был сродни произведению искусства; он занимал уникальную нишу, будучи одновременно и даром природы (лат.naturalia), и делом рук человека (artificialia). Круг ценителей тюльпанов и круг покровителей искусства во многом пересекались; одни и те же заказчики приобретали у одних и тех же посредников картины великих мастеров, античные статуи и редкие луковицы. Из 21 участника первого тюльпанового аукциона, о котором сохранились подробные записи (1625 год), только пятеро занимались тюльпанами профессионально, зато 14 покупателей были известны как собиратели картин. По мнению искусствоведа Джона Монтиаса, это объясняется как местом тюльпана в культуре XVII века, так и высокой степенью риска, общей для рынков тюльпанов и картин. (ВикипедиЯ)

То есть, это такой уникальный объект вложения денег (луковицы тюльпанов), обладающих эстетической ценностью (сами цветы), достаточно удобные в хранении и транспортировке (в виде луковиц). Уникальный и компактный товар, как предмет роскоши, обладающий произвольной стоимостью, зависящей лишь от прихоти покупателя, которой можно управлять искусственно созданной модой, например, то есть общественным мнением.

Первые признаки тюльпаномании проявились в 1633 году в Западной Фрисландии, вдали от тюльпановых ферм Харлема и больших денег Амстердама. Летом 1633 года, писал хронист Теодор Велиус, цены на тюльпаны выросли настолько, что один из жителей города Хорн обменял свой каменный дом на три луковицы; вслед за тем местный фермер обменял на луковицы своё хозяйство. Стоимость недвижимости в каждой сделке составляла не менее пятисот гульденов. Ранее, голландцы покупали луковицы за деньги; в 1633 году деньгами стали сами луковицы. Возможно, писал экономист Эрл Томпсон, рынок был разогрет внешним спросом: с гибелью в апреле 1632 года Иоганна Тилли в германских землях наступило временное затишье, и германские аристократы начали вновь закупать у голландцев предметы роскоши. Возможно, по мнению историка Саймона Шемы, ажиотаж разогрели садовники-селекционеры, выпустившие в 1634 году на рынок особенно много новинок. Цены на прежних фаворитов рынка снизились, а с ними снизился и порог вхождения в рынок для новых участников. Количество участников торгов быстро росло, и в течение двух лет в тюльпановом бизнесе произошли качественные изменения. (ВикипедиЯ)

Как видим для расширения рынка к нему стали привлекать «непрофессионалов» и втягивать в игру «мелких вкладчиков».

 

Важнейшим нововведением 1634—1635 годов был переход от сделок купли-продажи наличного товара к фьючерсной торговле. В условиях Нидерландов тюльпаны цветут в апреле-мае; в начале лета отцветшая луковица закладывает луковицы нового поколения и умирает. Молодые луковицы выкапывают в середине лета и сажают на новое место поздней осенью. Покупатель может приобрести молодые луковицы с июля по октябрь; выкапывать и пересаживать уже укоренившиеся луковицы нельзя. Чтобы обойти наложенные природой ограничения, осенью 1634 года голландские садовники начали торговать луковицами в земле — с обязательством передать выкопанные луковицы покупателю в следующее лето. В следующий сезон, осенью 1635 года, голландцы перешли от сделок с луковицами к сделкам с контрактами на луковицы. Спекулянты перепродавали друг другу расписки на поставку одних и тех же луковиц; по выражению современника, «торговцы продавали луковицы, которые им не принадлежали, покупателям, у которых не было ни денег, ни желания выращивать тюльпаны». В условиях постоянного роста цен каждая сделка приносила продавцу расписки немалую бумажную прибыль. Реализовать эти прибыли можно было следующим летом при условии, что перепроданная луковица выживет и не переродится, и что все участники цепи сделок выполнят свои обязательства. Отказ хотя бы одного участника от сделки обрушивал всю цепочку. Обеспечением сделок обычно служило нотариальное заверение и поручительствоуважаемых граждан (нидерл.borgen); часто продавцы брали с покупателей задаток — иногда денежный, иногда в натуре. Главной же защитой от невыполнения сделки служила, в первую очередь, деловая этика «семей», обстановка нетерпимости к мошенничеству.

Голландцы назвали такие спекуляции морским термином windhandel, «торговлей воздухом». Фьючерсы, сами по себе, были голландцам хорошо знакомы: фьючерсные закупки рыбы и зерна известны с середины XVI века. В начале XVII века фьючерсы на продукты сельского хозяйства и колониальные товары прочно вошли в практику Амстердамской биржи, но всегда оставались уделом немногих крупнейших игроков. В 1609—1610 годы авантюрист Исаак ле Мэр предпринял попытку обрушить фьючерсными сделками курс акций Ост-Индской компании. После провала аферы ле Мэра государство объявило не обеспеченные наличными акциями сделки вне закона, а затем неодократно продлевало запрет особыми указами. Неизвестно, распространялся ли этот запрет на торговлю живыми растениями, но вплоть до весны 1637 года государство в неё не вмешивалось. (ВикипедиЯ)

Получается, что все основные механизмы биржевой торговли уже были созданы и отработаны. Поэтому, все последствия тоже были известны, но почему-то (?) «этот запрет на торговлю живыми растениями» не распространялся. Интересно даже почему? Или, наоборот, не интересно, потому как, всем все понятно.

 

В декабре 1634 года анналы зафиксировали другое нововведение — переход от торговли целыми луковицами к торговле асами (нидерл.aas, мн. ч. azen; 1 ас = около 0,05 г) — условными единицами веса луковиц. Поначалу цветоводы использовали ценообразование в асах, чтобы зафиксировать выгоду от годового прироста луковицы (известен случай, когда ценная луковица за сезон увеличивались пятикратно, с 81 до 416 асов). К осени 1635 года практически все сделки были привязаны к весу луковицы в асах, а затем условная единица начала самостоятельную жизнь. Появились сделки «на тысячу асов» мелкой детки, сделки с долями луковицы, выраженными в асах и тому подобные производные инструменты. Иногда тюльпановые контракты были, по существу, страховыми сделками, иногда прикрытием обычных пари (например, в сентябре 1635 года два профессиональных цветовода заключили сделку на продажу луковицы ценой в 850 гульденов с отсрочкой платежа на шесть месяцев, при условии, что за это время голландское войско сумеет отбить у испанцев крепость Шекеншанц.

Летом 1636 года старую систему торговли через цветоводов и респектабельных любителей дополнили «народные» торги, привлёкшие к спекуляциям новых участников (их число, как следует из «Бесед», также было невелико). В Харлеме, Лейдене и примерно десятке других городов были устроены «коллегии» (нидерл.collegien) — клубы местных тюльпаноманов; их стихийно сложившаяся организация пародировала устройство Амстердамской биржи. Вероятно, первые коллегии действовали под крышей приходских церквей; затем тюльпаноманы прочно обосновались в трактирах и тавернах, а в пригородах Харлема и в борделях. Торги требовали места, поэтому коллегии базировались лишь в крупнейших, многолюдных заведениях вроде амстердамской «Меннонитской женитьбы» или харлемской «Золотой виноградины» (нидерл.De Gulde Druyf). Коллегии собирались два-три раза в неделю. В начале тюльпаномании каждая «сессия» занимала час-другой, зимой 1636—1637 годов коллегии заседали почти круглосуточно. Богатые любители в коллегиях появлялись редко; основу публики составляла местная беднота, стремившаяся приобщиться к якобы доходной игре в компании опытных спекулянтов. Редкие, дорогие луковицы были им не по карману — в коллегиях торговали в основном заурядными, недорогими сортами (нидерл.vodderij, буквально мусор). Именно вокруг них в зиму 1636—1637 годов развернулся ничем не обоснованный ажиотаж, который по мнению Питера Гарбера, Майкла Дэша и других авторов и был настоящей «манией». Торги велись по образцу «биржевых» аукционов; по итогам каждой сделки покупатели платили продавцу символические «деньги на вино» (нидерл.wijnkoopsgeld, не более трёх гульденов), а продавцы, бывало, выплачивали покупателям «премию», сумма которой и была предметом торгов. Все действия в коллегиях сопровождались обильными возлияниями, «безумство толпы» (по Маккею) в действительности было следствием постоянного опьянения тюльпаноманов. Никто не интересовался ни платёжеспособностью покупателей, ни способностью продавцов поставить товар: здесь велась открытая, ничем не обеспеченная и никем не регулируемая «торговля воздухом».

Тюльпаномания в узком смысле началась в первую неделю ноября 1636 года и завершилась крахом в первую неделю февраля 1637 года. В течение двух предшествующих лет, с 1634 года по конец октября 1636 года, цены на луковицы росли равномерно: например, один ас сорта ‘Gouda’ в декабре 1634 года стоил 1,35 гульдена, в зиму 1635—1636 годов 2,1 гульдена, а в мае 1636 года подорожал до 3,75 гульденов. По расчётам экономиста Эрла Томпсона, индекс цен за два года вырос почти втрое — с 22 до 61. (ВикипедиЯ)

Теперь понятно, почему до тех пор пока не лопнул пузырь мусорных и ипотечных облигаций в 2008, запустивший экономический мировой кризис, фильм как-то не снимался. После чего по теме стал творить Голливуд: «Уолл-cтрит: Деньги не спят» 2010 г.; «Предел риска» 2011 г.; «Игра на понижение» 2015 г.

Но там слишком много профессиональных моментов, мало понятных непосвященному зрителю. Драматургия процесса уже слишком скрыта и не столь зрелищна.

В первых числах ноября 1636 года цены упали в семь раз. По мнению Томпсона, рынок отреагировал обвалом на известия о битве при Виттштоке: с возвращением боевых действий и крестьянских восстаний в Тюрингию и западногерманские княжества голландцы потеряли доходный рынок сбыта. Немецкие аристократы срочно распродавали свои ещё не укоренившиеся луковицы, предложение редких тюльпанов в Голландии неожиданно выросло. Новый, низкий уровень цен на реальные луковицы зафиксировал фундаментальные изменения рынка; последовавший за тем бурный рост цен на необеспеченные тюльпановые контракты был порождением чисто спекулятивной игры. Начинающие спекулянты, перепродававшие друг другу контракты, рассчитывали получить прибыль от роста цен; цветоводы и богатые любители, владевшие реальными луковицами и знавшие их реальную цену, рассчитывали заработать если не на продаже луковиц, то на отступных с незадачливых покупателей. По Томпсону, цепочки фьючерсных контрактов превратились в не связанные друг с другом опционы. Ставка отступных по таким опционам не была установлена законодательно, и покупатели тюльпановых опционов полагали, что они ничем не рискуют. Рост цен на контракты уже ничто не сдерживало.

В середине ноября цены вновь взлетели. К 25 ноября они превысили октябрьский максимум, в декабре выросли вдвое. К Рождеству индекс цен почти в 18 раз превысил ноябрьский минимум и продолжал расти в течение всего января 1637 года. Бывало, что одна и та же луковица за «торговую сессию» перепродавалась десять раз, и каждая сделка приносила продавцу немалую бумажную прибыль. Только в Голландии, по оценке Майка Дэша, в торгах участвовали не менее трёх тысяч человек, а во всех Соединённых Провинциях — не менее пяти тысяч; местные коллегии спекулянтов появились в УтрехтеГронингене и в городах севера Франции. Редкие сорта и их имитации-парагоны вздорожали настолько, что оказались недосягаемы для большинства тюльпаноманов, — тогда коллегии сосредоточились на торговле «мусорными» сортами. Фунт недорогого, распространённого сорта Switser, стоивший осенью 60 гульденов, а в декабре 125 гульденов, к началу февраля подорожал до 1500 гульденов. На рынке сложилась странная и нетерпимая ситуация: сделки с реальными, растущими в земле, луковицами, проводились по установившимся в начале ноября низким ценам, а в коллегиях спекулянты перепродавали друг другу необеспеченные контракты в двадцать раз дороже. В обществе, напуганном эпидемией чумы, воцарилась уверенность в том, что пузырь вот-вот лопнет; количество оптимистичных покупателей пошло на убыль. Первыми забили тревогу харлемские тюльпаноманы: во вторник 3 февраля в харлемской коллегии провалился очередной аукцион по продаже «мусорных» луковиц. Лишь один из участников торгов согласился на покупку, по ценам на 15—35 % ниже цен предыдущих торгов. Спекулянты растерялись, и в следующий день, 4 февраля, торговля в Харлеме прекратилась полностью. Распространение страшной новости по стране заняло несколько дней, поэтому 4 февраля торги продолжились в Гааге, 5 февраля в Алкмаре, 6 февраля в Амстердаме.

Венцом тюльпаномании стал аукцион, проведённый 5 февраля в Алкмаре, всего в двадцати милях от Харлема. На торги была выставлена коллекция луковиц, собранная умершим весной 1636 года Воутером Винкелем — местным трактирщиком, цветоводом-любителем и чрезвычайно успешным спекулянтом. В июле 1636 года семеро детей покойного, помещённые в сиротский приют, сумели тайно выкопать драгоценные луковицы. В декабре эти луковицы, тщательно взвешенные и описанные под присмотром опекунского совета, были высажены в землю и дожидались в ней новых хозяев; в отличие от чисто спекулятивных сделок с расписками-опционами, на алкмарском аукционе продавали живой, наличный товар. Широко разрекламированные торги привлекли десятки самых опытных и богатых ценителей; не дожидаясь открытия торгов, один из них купил у сирот тюльпанов на 21 тысячу гульденов, в том числе единственную луковицу «Адмирала Энкхузена» за 5200 гульденов. На самом аукционе цены достигали 4200 гульденов за луковицу, а всего сироты выручили более 90 тысяч гульденов, что в 2010-е годы эквивалентно примерно 6 миллионам фунтов стерлингов. Итоги торгов, немедленно растиражированные в печатном памфлете, ошеломили знатоков; сенсацией стала не абсолютная сумма, но зафиксированный на торгах рост цен. Редчайший «Адмирал Лифкенс», летом стоивший 6 гульденов за ас, ушёл с молотка по цене более 17 гульденов, цены на менее ценные сорта за тот же период выросли в три раза. Через два дня после алкмарского аукциона рынки всех городов Голландии обвалились окончательно и бесповоротно; своих денег сироты так и не увидели.(ВикипедиЯ)

Говорят, что эта биржевая игра не отразилась существенно на экономике страны, поскольку «отрасль» (как мы видим виртуальная) была незначительной частью, доля реальной экономики была намного выше. Но происшедшее повлияло на общественные отношения. Вестимо, разрушающе …и можно добавить — разлагающе.

Двадцатикратное падение цен в феврале 1637 года поставило покупателей тюльпановых контрактов на грань разорения. Платить продавцам они не хотели, а часто и не могли, но просто отказ от исполнения обязательств в тогдашних Нидерландах с их «семьями», общинами и цехами был невозможен. Неисполнение обязательства граничило с преступлением, банкротство навсегда делало голландца изгоем.

Регенты Амстердама решили, что контракты остаются в силе, а цветоводы и тюльпаноманы сохраняют право на судебное разбирательство; Харлем, Алкмар и все остальные города Нидерландов объявили тюльпановые контракты недействительными.

Простое решение, заставившее кредиторов и должников разбираться друг с другом в частном порядке, усугубило кризис доверия и навсегда разрушило доверительную атмосферу голландских общин. Конфликты, вытолкнутые из правовой сферы на уровень семейных споров, тлели ещё несколько лет: кредиторы преследовали должников, а должники отказывались платить и более не считали такой отказ чем-то чрезвычайным.  (ВикипедиЯ)

kinopoisk.ru

Исходя из имеющегося вышеизложенного материала напрашивается и проблематика создаваемого художественного произведения, тем более сюжет романа Деборы Моггак , положенного в основу фильма, вполне соответствует требуемой концепции.

Юная сирота София (Алисия Викандер) выходит замуж за пожилого купца Корнелиуса (Кристоф Вальц), страстно желающего продолжения рода. … Софии приходится терпеливо выполнять свой супружеский долг. Однажды Корнелиус решил заказать семейный портрет и впустил в свой дом, как выяснилось, себе на беду, молодого художника (Дэйн ДеХаан). Молодые полюбили друг друга и решили сбежать. Осталось только заработать денег на самой дорогой луковице. (Источник)

То есть, всепоглощающая страсть героев должна происходить на фоне тюльпанной лихорадки, то есть биржевой игры, сопровождаемой пьянством и развратом, разрушая жизни родных и близких, порождая недоверие и отчужденность.

И, самое интересное, что многое из требуемого в фильме есть: биржевые сцены, проститутки — продающиеся и торгующие на бирже, пьянство, воровство и сцены измены главной героини.  Только вот непонятно, в чем дело — то ли проблемы монтажа, то ли недоработка режиссера (?), но эти вещи при просмотре плохо параллелятся. Они существуют отдельно, как-то сами по себе. А должен быть сплав, а не механическое соединение, чтобы выявить порочность и греховность происходящего, неизбежно приводящего к краху. Дабы предостеречь зрителя, закрепить художественный шаблон в качестве маячка на неприятие происходящего. Да, кто ж даст такое сделать в «мире чистогана» (как раньше говорили при соввласти)?

Там же в фильме ещё и хеппи энд замутили. Вдруг в какой-то момент (непонятно с чего?) все вдруг пережили внутренний катарсис, переосмыслили, практически переродились, раскаялись, всем все простили и обрели, кто счастливую семейную жизнь, кто душевный покой. Прям, можно так поиграть в дьявольские игры без особых потерь и отделаться легким испугом?… А уж зрителя-то как эта история научит? Или я впадаю в морализаторство? …Возможно.  Возможно и можно оставить подобный сюжетный ход с благополучным исходом, но он должен быть  тогда отыгран гораздо более достоверно с гораздо большим числом испытаний (или их гораздо большей напряженностью), чтобы зритель поверил в тот самый обозначенный катарсис.

Короче, дали б в руки мне… — все бы переделала или сказала как. Точнее, я уже все сказала…

С чего это я тут так раззоряюсь? Подумаешь, очередная костюмная мелодрама? Тем более, не за наши деньги. Хотя, И.А.Дедюхова вполне себе успешно доказывает, что взрыв творческой активности «там» обеспечен «нашими» деньгами. Но, похоже, «они» их отдавать не хотят (что понятно), поэтому вот такое и сочиняют: что мол можно оставаться человеком, играя на бирже, обирая других и паразитируя на чужих жизнях. Типа, это не грех — это деловая сметка. Хотя, в любой конфессии азартные игры греховны, поскольку пробуждают низменные человеческие страсти, которые надо уметь обуздывать, а не потакать им… Ой, опять морализаторствую…

А надо предупреждать зрителя на ярких художественных образах и чужом реальном опыте, к чему все это ведет. Ведь, смотрите на этот пример с тюльпанами, когда описывают в Вики технологию их выращивания, появление новых луковичек, вырастить может каждый, имеется общество с высокой степенью доверия … Какие ассоциации с нынешней реальностью возникают? Не буду томить. У меня — с биткоинами! Прям вижу! …А дальше по накатанной схеме! Только под них будут грести не деньги, а материальные активы…

Я думала, что я такая умная… Ага! Всё «украдено» до нас. Ассоциации слишком очевидны, особенно для профи. Поэтому:

Например, бывший председатель центрального банка Нидерландов Нут Веллинк[en], выступая с осуждением криптовалют в 2013 году, сказал, что «биткойны хуже тюльпаномании. Тогда, по крайней мере, вы получали за свои деньги тюльпаны…» (ВикипедиЯ)

Читать по теме:

 

 

Морамарко М. — Масонство в прошлом и настоящем. Инициация

Втр, 29/08/2017 - 08:47

Доступ в масоны открыт благодаря инициации. Мирянин, взыскующий «масонского света», не может прямо войти в помещение храма. Сначала он должен оказаться в «зале размышлений». Здесь господствуют черный цвет и эмблемы смерти: клепсидра (время неумолимо бежит и, подобно мифическому Хроносу, пожирает своих детей), фонарь, кости скелета, кусок черствого хлеба, кувшин воды. Последние два символа Буше связывает с одним из образных комплексов Ветхого Завета — Третьей книгой Царств (19, 5—8). Илия, прежде чем убежать от гнева Иезавели в пустыню и затем к горе Хорив, «лег и заснул под можжевеловым кустом; и вот Ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь (и пей). И взглянул Илия, и вот у изголовья его печеная лепешка и кувшин воды. Он поел и напился, и опять заснул. И возвратился Ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь (и пей); ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней и сорок ночей до горы Божией, Хорива».

 

Хлеб и вода в «зале размышлений», следовательно, являются символической пищей мирянина до того, как он начнет «путь» инициации. Но это — одно из возмож ных толкований. Черствый хлеб может символизировать мотивы старения и немощи на лоне плодородной природы. Вода, заключенная в сосуде (бессмертная душа, заключенная в тело-могилу, в соответствии с пифагорейскими и платоническими традициями?), может навеять представления о скрытой, невыраженной жизни, пребывающей в материнском лоне, в пещере, в ночи. Психологическая школа Юнга рассматривает эти образы как взаимозаменяемые и принадлежащие к одному архетипу — женскому началу.

Зал размышлений» — место медитации, схождения в ад, в утробу Земли.

Инициируемый видит начертанную на одной из стен надпись из инициалов V. I. T. R. I. О. L., приписываемую розенкрейцерам: Visita Interiora Terrae, Rectificandoque Inveniens Occultum Lapidem, то есть посети утробу земли, и, исправив свой путь, ты найдешь тайный камень. Это — приглашение, побуждающее глубоко осмыслить теневые стороны своего существа, своей непросвещенности и| непосвященности, замешенных на слепоте и страдании. Путешествуя мысленно в царстве смерти, можно потерять «правый путь», как Данте в «сумрачном лесу» или как те юноши из первобытных племен, которые прежде, чем они станут шаманами, падают наземь, слов но подкошенные «инициационным мором», биясь в конвульсиях и горячечно бредя. Вот почему для того, чтобы выйти из этого царства и найти философский камень — сознание (совесть), необходимо «выправить» свой путь, причем не единожды, а многократно — вся кий раз, когда он подводит к бездонным пропастям отчаяния и отказа от борьбы. Но человек, совершающий обряд посвящения в масоны, уже как бы заранее знает, пребывая в «зале размышлений», о том, что ему было торжественно обещано: «Будь настойчив, и ты очистишься, выйдешь из бездны тьмы и увидишь Свет».

Посвящаемого просят оставить символическое завещание, в котором поименованы его обязанности. Согласно правилам личного самоусовершенствования, разработанным Джузеппе Мадзини, а до него Эдмундом Бёрком, обязанности предшествуют «правам». Масонская этика предписывает исполнение обязанностей в силу их внутренней самоценности, а вовсе не в ожидании результата или выгоды, которые могут быть получены. Речь идет об обязанностях человеческой личности прежде всего в отношении самого себя и в отношении мира.

Непосвященный, таким образом, умирает. Его же завещание, будучи отражением сознания человека, готового к «новой жизни», является идеальным пропуском для входа в храм.

По обычаю посвящаемый в масоны должен постучать в дверь храма. В ряде масонских «катехизисов», бывших в ходу в Англии, содержится объяснение этого ритуального жеста посредством следующего стиха из Евангелия от Матфея: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (7, 7).

Бернар Д Джонс напоминает также, что, согласно свидетельству Дурандуса, ритуал освящения церкви в XIII в. предусматривал, чтобы епископ трижды обошел вокруг храма, стуча при этом каждый раз в дверь. Троекратный «стук» читался тогда указанием на Святейшую Троицу христиан. Сейчас трудно сказать, каков именно источник происхождения этого ритуала в масонстве. Главное, что «три четких удара», свидетельствующие о желании кандидата войти в храм, являются общепринятыми в ритуале масонства, разумеется не будучи связанными с тем смыслом, который вкладывали в него средневековые христиане.

Одежда соискателя (другой термин, который в масонской практике применяется в отношении инициируемого) должна быть в беспорядке, и, что примечательно, одна нога у него — разута. В библейской книге Исход (3, 5) Господь, взывая к Моисею из горящего куста, приказывает ему снять обувь, «ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая». То же предписание входящим в Иерусалимский храм со держится в Талмуде.

В греческой мифологии Ясон, перед тем как возглавить аргонавтов, отправляющихся в путь (яркий пример инициационной практики) за Золотым руном, предстает перед царем босым на одну ногу.

Беспорядок в одежде призван символизировать состояние замешательства непосвященного, который, входя в храм, еще не прошел обряд инициации. Можно даже сказать, что у непосвященного не просто одежда в беспорядке: одежда есть внешний покров, поэтому она символизирует «разложение» внешней оболочки в процессе символической смерти, которую принял кандидат в «зале размышлений».

На посвящаемом также не должно быть ничего « металлического», то есть символически не должно быть денег, оружия, страстей, потрясающих мир. Он должен запомнить этот момент «бедности», так как в дальнейшем одна из его обязанностей отдавать излишнее тем, кто нуждается.

После введения в храм непосвященный просит Света. Глаза его закрыты повязкой, так как он слеп.

Мастер, прежде чем одарить его Светом, объясняет посвящаемому некоторые каноны масонского Ремесла, затем приглашает принести присягу на «кубке возлияний». Сладкое и горькое питье, чередующиеся в чаше, А. Регини связывает с источником Мнемозины (памяти) и водой из реки Леты (забвения). Мнемозина — греческая богиня памяти. Вспомним, что для пифагорейцев и платоников познание самого себя осуществляется посредством «анамнеза», то есть воспоминания о путешествии собственной души во Вселенной. Лета — река, ведущая в Аид, и ее вода — «летальная», то есть мертвая, вода — несет гибель и смерть. В масонской символике сладкое и горькое питье являются, очевидно, представлением о двух возможных путях, которые еще открыты перед непосвященным: путь просвещения, если он искренне отнесется к своему посвящению, и горечь «второй смерти» — смерти духовной, иначе говоря, несостоявшейся инициации, которая призвана освободить человека от «первой смерти», то есть мирской жизни. Испить горечь суждено тому, чьи губы совершат клятвопреступление, тому, кто откажется от взятой на себя обязанности этического и духовного строительства своей личности, вменяемой всякому, вступившему на масонский путь.

Джон Роддэм Спенсер Стенхоуп.

В сопровождении одного из братьев кандидат должен совершить последних три символических путешествия — «в воде, воздухе и огне». Первое путешествие — под землей — он уже совершил, находясь в «зале размышлений».

Кандидата представляют собравшимся как человека «свободного и добрых обычаев». Добрые обычаи — это значит человек честный и умеренный. Он свободный человек потому, что свободен от предрассудков и сковывающих разум цепей фанатизма, ибо, как утверждает один из масонских источников, «тот, кто не может пользоваться свободой, должен быть отторгнут от наших тайн как не умеющий управлять своим поведением и неспособный выполнять взятые на себя обязанности».

Преодолев два квалификационных экзамена, кандидат должен тем не менее совершить очищение, то есть пройти через четыре элемента — землю, воду, воздух и огонь,— являющиеся основными компонентами материи в физике Эмпедокла и Аристотеля. Согласно последнему, эти элементы составляют «подлунный» мир и в чистом виде построены по вертикали, начиная с элемента более тяжелого (земли) и кончая самым легким — огнем. Выше огня — эфир, который Аристотель понимает как некую небесную субстанцию, владеющую совершенством кругового мира. Представление о четырех элементах, образующих материю, было в виде многочисленных вариантов распространено во всем древнем мире. В масонской ритуальной символике путешествия четыре элемента призваны изобразить наглядно. Кратный путь, на котором дух сначала стал материей, затем поднялся от земли к небу. Попробуем понять значение этого движения, воспроизведя ниже слова, с которыми обратился к двум новоприбывшим масонам Л. Сальвини: «Итак, вы прошли в обратном порядке тот путь, которым человек приходит в жизнь: человек рождается творческим огнем, он рождается огнем любви, он замешен на текучей лимфе, текучей крови и созревает в воздухе, заканчивает свой путь в земле.

Вы же сегодня от земли прошли через текучую воду, воздух и приблизились к огню, дабы стать сыновьями Света». Соприкосновение с четырьмя элементами при совершении масоном своего пути следует «вертикали», о которой было сказано выше, оно подводит человека к слову «да будет Свет», означая воссоединение со светоносностью первичного акта творения (Бытие, 1, 3).

В ходе символических путешествий инициируемый наталкивается на «препятствия», которые постепенно преуменьшаются, подобно тому как материя истончается, следуя Аристотелевой «вертикали». И все же скитания вслепую в храме, шумы, обрушивающиеся на него, создают в представлении соискателя чувство «перехода». По завершении четвертого путешествия наступает успокоение. В воцарившейся тишине голос напоминает посвящаемому «золотое правило» — универсальную этическую заповедь «Не делай другим того, что ты не желаешь самому себе, делай другим добро, какого ты желал бы самому себе».

Теперь следуют магические мгновения — совершается переход из храма в «зал потерянных шагов», затем снова в храм для свершения обряда инициации.

Находясь у алтаря, кандидат берет на себя обязательство «хранить в святости честь и жизнь всех людей» и не исповедовать принципов, которые несовместимы с принципами масонства.

Посвящаемому уже вернули зрение. Но храм все еще погружен в полутьму. Три удара молотка Мастера – и храм наконец залит светом. Соискатель видит лица с воих братьев.

Мастер, держа пламенный меч, совершает обряд инвеституры — введения в масоны. Новый масон «украсит своим присутствием сии колонны», как только Мастер произнесет следующие слова: «Ты мой брат».

Посвященный в масоны получает фартук, который будет носить в ложе. Фартук символизирует Труд — «первейший долг и обязанность, высочайшее утешение человека». Он получает также две пары белых перчаток: одну для себя (символ чистоты), другую пару — для спутницы жизни, являющейся «совершеннейшей женщиной», то есть той, которую масон любит и уважает.

Термин «брат» восходит, согласно масонской традиции, к словоупотреблению древних рукописей, которые предписывают следующее: «Будешь называть вольных каменщиков своими братьями, или иначе своими товарищами, и никогда более их полным именем».

Фартук, который у Ученика лишен фигур и символического орнамента, а у масонов высших степеней снабжен богатейшей символикой, был, как известно, в обиходе «оперативного» средневековного масонства.

Правда, согласно Б. Джонсу, его наличие засвидетельствовано источниками, найденными в Египте и относящимися к периоду четырех-пятитысячелетней давности. На фиванских фресках изображены рабочие фартуки строителей.

Что касается перчаток, то они также были в обиходе средневековых масонов. Свидетельства тому найдены в Шартрском и Йоркском соборах, а также в уставах, называемых «Уставами Шоу», относящихся к 1589 г. и действовавших в Шотландии. В средневековой Англии белые перчатки, как правило, носили судьи.

Символика перчаток связана также и со средневековым рыцарством, если верно, что рыцари обычно украшали свой шлем перчаткой прекрасной дамы.

На следующий день после состоявшейся инициации Гёте, например, предназначил пару белых перчаток для своей возлюбленной, сопроводив свой дар следующими словами: «Скромный подарок, если судить по первому взгляду, ждет Вас по возвращении. Самое удивительное… я могу его сделать только одной женщине и только один раз в жизни».

Масонская инициация предназначена для мужчин, или, по символической терминологии, имеет «солярный» характер. Женщины в масонские ложи не допускаются, но не из-за каких-то женоненавистнических предрассудков. Тому есть иные причины. По мнению исследователя масонства Рене Генона, исконно масонская инициация была введением в секреты мастерства ремесла рабочего-строителя и, следовательно, задумана по форме специально для тех, кто работает на строительной площадке, то есть для мужчин.

Поскольку основанием инициационной практики масонства является традиция, «мужские» привилегии должны были строго соблюдаться и в новое время.

Дело не в том, что масоны считают женщину неспособной воспринять установления общины. Этико-духовное совершенствование, познание самого себя, символизм и эзотеризм — все это универсальные ценности, следовательно, относятся они и к женщине. Однако формы, в которых выражена масонская обрядность (трудная ручная работа каменщика и «физические испытания», символика меча, согласно легенде о Хираме), выглядели бы гротеском и нелепостью, если их сочетать с женской психологией, которая по своей природе и исторически движется по иным орбитам.

Как писал в «Масонском обозрении» один из основателей итальянской школы психоанализа, проф. Эмилио Сервадио, инициация женщин «мыслима только как постепенное осознание женщиной своей жизнедарящей энергии — «шакти»… воды-посредника, «иони», по рождающей миры, божественного Нуля. Отождествление женщины с мужским естеством? Что может быть абсурднее?» Думаем, понятно, отчего в масонских ритуалах совершенно отсутствуют символы, действия и легенды, которые были бы вдохновлены «женской» темой.

Как ни парадоксально, но именно глубочайшее уважение к женщине и ее внутреннему миру вынуждает масонов не допускать женщин в свой круг. Братства, посвящающие в масонство женщин, считаются Великой объединенной ложей Англии и национальными масонскими общинами самозванными, не имеющими статуса «законных» лож.

Вопрос об инициации женщин, разумеется, нельзя исчерпать в нескольких строках. Необходимо напомнить, например, об огромном значении символики Астарты или Изиды в древних инициационных обрядах, связанных с тематикой плодородия. Укажем и на современную ициационную практику ордена мартинистов, который руководствуется учением мистика XVIII в. Луи Клода де Сен -Мартена. В этот орден допускаются женщины, хотя, говоря по правде, географическое распространение мартинизма сегодня весьма неопределенно, тем более что под его эгидой нередко подвизаются группы людей, излишне склонных к импровизациям и фантазиям.

Тем не менее хотелось бы надеяться, что нам удалось убедить читателя, что масонство закрыто для женщин отнюдь не по дискриминационным причинам. Чтобы за вершить эту тему, приведем высказывание масона Джузеппе Мадзини из его поучения, озаглавленного «Обязанности мужчины»: «Любите и уважайте женщину. Не ищите в ней только утешения. Но ищите в ней силу, вдохновение, удвоение ваших умственных и нравственных способностей. Выбросьте из головы раз и навсегда всякие помыслы о своем превосходстве. Никакого превосходства у вас нет. Запомните это. Многовековые предрассудки, неравное образование, укоренившаяся не справедливость законов — вот в чем причина кажущейся умственной неразвитости женщин. Но разве история угнетения не научила вас, что угнетатель всегда удерживает свою власть на созданных им же самим основаниях?..» Однако возвратимся к вопросу об инициации. Посвященный Ученик обретает «слово, знак и токкату», присущие его степени, и получает символическое наставление в мастерстве: брат-наставник по поручению Мастера подводит Ученика к неотесанному камню, где он и при ступает к работе.

Итак, человек, посвященный в масоны, имеет право занять «место у колонн». Одежда его снова приведена в порядок, и «металл» ему возвращен. Братья выражают свою радость. Они поднимают мечи, острие которых прежде было направлено на новоприбывшего, и поздравляют нового брата троекратным похлопыванием по плечу открытой ладонью.

 

Какова же связь между масонской инициацией и инициационными обрядами, существовавшими в древности? Несомненно, в их основе обнаруживается общая глубинная динамика. Однако масонская инициация обладает особенностью, которая, по-видимому, состоит в синтезе современного и древнего, мифа и разума, созерцания и деятельности.

По сравнению с первобытноплеменной моделью инициации масонская практика лишена какой бы то ни было жестокости — жертвоприношений, «инициационных» увечий, запугивания инициируемого. Главное же различие состоит в том, что масонский ритуал не является обрядом, свершаемым над юношей, вступающим в мужской возраст. Инициация у масонов — это опыт, пережитый вполне зрелым человеком, обычно после достижения двадцати одного года, по его просьбе и согласию. В отличие от мистерий в честь Митры, Озириса, орфических ритуалов и т. п. масонская инициация, которая в известной мере является продолжением выше указанных обрядов, обладает самостоятельным значением, будучи свободной от мифологически-религиозной исключительности, мотивировок жертвенности и фантастических представлений, ритуальных эксцессов. Инициация у масонов, судя по всему, стала своеобразным сочетанием основных мотивов античных мистерий (познание, смерть и воскресение) с иудейским и христианским этическим монотеизмом, наследием «оперативного» средневекового масонства и вершинами философской мысли XVII и XVIII вв.

Общей между масонской инициацией и традиционными инициационными обрядами (при наличии известных исключений) является дисциплина соблюдения «тайны», хранить которую масон обязуется при вступлении в ложу. «Масонская тайна» — предмет непрекращающихся домыслов. Все наиболее резкие обвинения против масонства содержат указание на существование у масонов особой «тайны». По тонкому замечанию А. Амбези, при этом используется пружина «автоматизма человеческой психики», под воздействием которой преступным или по меньшей мере подозрительным является все, что не становится достоянием гласности, все, что происходит в тишине и без посторонних глаз.

В действительности же масонство, согласно своему уставу, не является секретным или тайным обществом.

Единственное, чем оно дорожит,— это «умолчание». Масонство не любит шума, мало обращает внимания на пропаганду, сторонится площадного многословия, пренебрегает демагогией, то есть всем набором публичности, которая сегодня заполонила политическую и культурную жизнь.

Руководители масонства и его главные штаб-квартиры повсеместно доступны. Если масонские собрания и ложи закрыты для публики, то это не оттого, что за их стенами творится нечто недозволенное, или потому, что масоны ведут себя наподобие сектантов. По утверждениям самих масонов, они поступают таким образом в знак уважения к иниационной традиции, предусматривающей отсутствие посторонних глаз. Молчание масонов обусловлено, пожалуй, невозможностью передать на словах тот духовный урок и опыт, которым они дорожат.

Тайна, окружающая масонскую «работу», согласно их учению, связана с тем, что каждый член ложи обязан лично, опираясь на собственные силы, стремиться к самосовершенствованию. Это — дело его совести, его устремления не разрастаются за счет других. Добровольный путник, вступивший в храм, подвергается испытаниям в тишине и молчании тех, кто вступил на эту стезю до него. Молчание окружающих призвано многократно усиливать голос собственной совести, побуждать к совершению собственных поступков, продолжению собственного поиска.

Масон может, если он того пожелает, предать гласности факт своей принадлежности к ордену. Но по уставу, он обязан не обнародовать, не получив на это особого разрешения, имена других братьев. Причина этого распорядка в жизни масонства просто и ясно объяснена Лино Сальвини в обращении к новоприбывшим: «…вы должны соблюдать сдержанность в отношении лиц, которых увидели сегодня, имен, которые входят в общину, ибо каждый человек имеет право сказать о себе только то, что он сам желает сказать, и не желает, чтобы за него говорили другие».

Вряд ли стоит говорить, что если бы подобная сдержанность была хоть немного более, чем обычно, распространена в мире, именуемом масонами «светским», то, надо думать, от этого только выиграли бы общественная сплоченность, политическая нравственность, серьезность и уважение к человеку.

В истории были периоды, когда масонство вынужденно становилось «тайным обществом». Так случалось во времена гонений, исторических обстоятельств, вызывалось необходимостью сохранить во враждебной среде жизнь своих людей, непосредственно участвовавших в революционных событиях. Там же, где масонство имеет возможность совершать свой труд в обстановке общественного уважения, как, например, в Англии, Соединенных Штатах, Австралии, масоны всегда действуют при свете дня. В газетах этих стран публикуются извещения о собраниях лож. В особые даты масоны выходят на уличные демонстрации, надев фартуки, шарфы и орденские цепи. Члены общины, люди самого разного социального происхождения, гордятся своей принадлежностью своей организации.

Остается задать вопрос, имея в виду масонский эзотеризм, в какой мере масонство обладает тайными знаниями в сфере духовного постижения. Если под этими тайнами подразумевать знание о том, как разрешить загадки человека и космоса, то ответ, очевидно, не может не быть отрицательным. Масонство искони отмежевывалось от разнообразных «оккультных» школ, проповедующих более или менее соблазнительные доктрины. Если же под «тайным духовным знанием» разуметь метод, способный расширить сферу сознания и познания в универсальном значении этих понятий, то в таком случае, согласно масонской традиции, такая тайна существует. Так, один из французских авторов указывает, что ряд Мастеров, метафорически разъясняя ему этот вопрос, прибегли к притче, заимствованной из крестьянской жизни, в которой действуют хозяин, его сыновья и сокровище, зарытое в поле. «Сокровища они так и не нашли, но в поисках клада ископали и взрыхлили все поле. Равным образом и масон, преодолевая этап за этапом процесс инициации, превращается в другого человека. Вот в чем масонская тайна!» Однако вернемся к проблеме отношений между масонством и традиционными инициациями. В главах «Феноменология инициации» и «Смерть и инициация» своей знаменитой книги «Священное и мирское»

Мирча Элиаде в связи с первобытноплеменными инициационными обрядами пишет: «…повсеместно церемония начинается с от деления посвящаемого от его семьи и увода его в уединенное место. Лес, роща, джунгли, сумерки пещеры — вот символы потустороннего мира, царства мертвых. Кое-где, например, верят, что посвящаемого уносит в джунгли тигр. Дикий зверь, таким образом, является воплощением мифического предка, Мастера инициации ( заметьте, что в масонской инициации действует Мастер-Наставник, вспомогающий кандидату.— Авт.). Та же иниционная схема — страдание, смерть и воскресение неизменно встречается во всех мистериях. Смерть считается высшей степенью инициации, началом нового духовного существования. Или, лучше сказать, рождение, смерть и воскресение считаются тремя моментами единой мистерии. Все силы архаический человек употреблял н а то, чтобы доказать, будто между этими моментами нет прерывности. Ни на одном из них нельзя останавливаться».

Правда, как мы уже говорили, было бы неправильно видеть в масонстве только модернизацию первобытных инициационных культов. В этих культах обычно используют подкрепляющие средства (укажем, к примеру, на наркотический эффект корня ибога, применяемый при совершении инициационного обряда тайной общиной бвитов, действующей среди прибрежного населения Габона) и мотивировки очищения от грехов, представляющие чрезвычайный интерес с психоаналитической точки эрения, но совершенно отсутствующие в масонском пути. У многих племен знания (неважно — космологические, нравственные и пр.), которые передаются новоинициируемому, являются заветом предков, которых следует умилостивить посредством жертвоприношений. Так, поро, объединенные в мощный тайный союз, действующий на территории Западной Африки, совершают человеческие жертвоприношения. В подобной практике присутствует элемент коллективного очищения от грехов, сопряженных с переживанием виновности, связанной с инцестом (кровосмешением) и эдиповым комплексом. Предки являются «коллективным отцом»: каждый из членов племени имеет одного отца, гнев которого следует смягчить. Таким образом, первобытный человек вынужден символически убить самого себя как ребенка. Для «осуществления» этого он объединяется с другими мужчинами группы и участвует в выборе «человеческого символа», обычно юноши, который и будет принесен в жертву.

Центральная роль «инфантильного магического мышления», говоря психоаналитическим языком, в первобытной инициации позволяет нам сделать вывод, что она соотносима с масонской инициацией так же, как детство соотносится со зрелым возрастом.

Нетрудно провести параллель между масонской инициацией и античными мистериями. Мистерии являются одной из наиболее волнующих страниц духовной истории человечества. Центром их распространения был бассейн Средиземного моря (Египет, Финикия, Греция). Они процветали начиная с VIII — VII вв. до н. э.

вплоть до первых двух столетий христианской эры, когда мистерии Митры и гностицизм были «побеждены» новой римской религией.

Во всех мистериях есть центральное ядро — миф, повествующий чаще всего о смерти и воскресении какого-нибудь божества (Озириса, Адониса, Орфея). Вокруг мифа — структуры ритуально-инициационной техники призванные заставить человека идентифицировать себя с божеством, иными словами — привести человека к постижению (что само по себе уже считалось подлинной победой) бессмертия человеческой души. В мистериях нередко использовались натуралистические аллегории.

Возьмем, например, миф об Адонисе, боге растительного мира, легко отождествляемом в народном менталитете с наиболее красивым деревом ливанских рощ, ежегодно умиравшим, будучи пораженным кабаном, и воскресавщим каждые полгода. В одном из вариантов мифа говорится, что Адониса равно любили Астарта, богиня жизни и плодородия, и Персефона, властительница Аида, царства мертвых, так что он был вынужден полгода жить с одной, а следующие полгода — с другой возлюбленной. Аллегория, естественно, соотносима с природой, которая подвержена обновлению, с жизнью, которая возрождается через смерть.

Sebastiano Del Piombo — Рождение Адониса

Таким образом, инициируемый, персонифицируя природу в божестве или герое — совершенной человеческой личности, а затем отождествляя самого себя с божеством (посредством ритуалов), в конце концов интегрировался в природу, ее вечное повествование о смерти и воскресении. Тем самым человек освобождал ся (по крайней мере теоретически) от страха вечной смерти. Жизнь и Смерть — это ведь не что иное, как поверхность бытия, предупреждает Кришна в священной книге индусов «Бхагавадгите» .

Доктринальный нерв большинства известных мистерий (вспомним хотя бы орфизм и пифагорейство) путешествие души через бесчисленное множество ипостасей, форм и тел. Эмпедокл, древнегреческий философ, судя по всему посвященный в мистерии пифагорейцев, пишет: «Некоторое время в прошлом я был мальчуганом и девочкой, деревом и птицей, был и бессловесной морской рыбой». Идея — постепенное совершенствование души. Более того — сущностное единство любой формы жизни при взаимной их открытости друг другу.

Преимущество подобного учения в том, что люди, звери, птицы, растения, кристаллы не замкнуты в какую-то фальшивую единичность. Страдания и радости, сознание и инстинкт, органика и неорганика при этом не абсолютизируются. Можно было бы указать на многочисленные аналогичные элементы, сближающие масонскую инициацию с античными мистериями, скажем на степени иницииации в мистериях Митры — древнеперсидского происхождения, но распространенных и в Римской империи в эпоху, почти одновременную возникновению христианства. Эти степени символизируют очищение посредством семи небесных сфер. Бросается в глаза аналогия с четырьмя символическими путешествиями масонского ритуала.

Укажем и на миф об Озирисе, построенный на эпизодах убиения и утраты тела божества, и на масонское предание о Хираме, которое мы рассмотрим подробно, когда будем говорить о степени Мастера.

Тем не менее нам представляется, что подчеркивать подобные аналогии — значит полагаться на приблизительные впечатления, возникшие в ходе исследовательской работы. Очевидно, справедливым будет и упрек в стремлении толковать масонство в сопоставлении с древностью. Поэтому мы предпочли бы указать только на то значение, которое имеет пифагорейство в качестве предшественника масонства.

Пифагорейская инициация завершается, после того как соискатель был выслушан, принятием обязательства соблюдать строго и неукоснительно обет молчания. Напомним, что метод пифагорейской школы, как пишет Джамблико в «Пифагорейской жизни», был основан на символике: «…если же символы не будут различаться и внимательно изучаться, если они не будут поняты посредством серьезного истолкования, то все, на что они указывают, покажется стороннему наблюдателю смешным и глупым, старушечьей сплетней и выдумкой досужих людей. Если же эти символы будут объяснены соответствующим образом, то их темнота и невнятность обернутся ярким и ослепительным светом… Только так они способны раскрыть свою удивительную глубину, глубину содержащейся в них мысли, передавая слушателю вдохновение тех ученых и мудрых интерпретаторов, которые поняли смысл символики».

Среди пифагорейских символов немало «афоризмов», сформулированных на необычном, как представляется на первый взгляд, языке. Нечто подобное, заметим, свойственно и масонству. В ходе масонской «вечери любви», например, бокалы именуются «пушками», а вино — «порохом». Сильны в пифагорействе и «геометрические» мотивы. Инициационная присяга (которая у масонов произносится возле треугольного алтаря) у пифагорейцев подтверждается «тетрактисом», равносторонним треугольником, состоящим из десяти точек, который для полноты представления мы и воспроизводим.

 

Тетрактис, подлинная метафизика числа, представляет наглядную форму целостности Вселенной, которая движется от единства к множественности материального мира. «10» — священное число пифагорейцев. Оно считается «интегральным», совершенным, завершенным. В нем — синтез единичности и множественности.

Масонство восприняло наследие пифагорейцев. Об этом свидетельствуют манускрипты оперативных масонов. В легендарном «масонском диалоге» Генриха VI, который был записан в 1434 г., а обнаружен философом Локком в 1696 г., можно, например, прочитать сле дующее: «Грек по имени Пифагор путешествовал для получения образования в Египет и Сирию, и во всех странах, где финикийцы ввели масонство, он получал до ступ в масонские ложи, в которых многому научился. Обосновавшись в Великой Греции, он стал великим и прославленным ученым. Там, в Кротоне, он основал великую ложу и приготовил немало масонов…» » Вне всякого сомнения, перед нами легенда. Под масонскими ложами, в которых, согласно анонимному автору диалога, Пифагор якобы побывал, в действительности скрываются египетские и финикийские мистерии (и разыскания Джамблико это подтверждают).

Если говорить серьезно, то весьма показательно другое — теорема Пифагора, точнее, ее вариант в виде 47го постулата Эвклида на фронтисписе первого издания «Книги уставов» Андерсона 1723 г. Под диаграммой помещено греческое слово «эврика», по традиции приписываемое Архимеду. Но Андерсон, один из первых масонов нового времени, полагал, что это восклицание сорвалось с уст Пифагора, когда он открыл духовную «тайну», быть может, подтверждение универсального закона гармонии, который скрывался в сформулированном им геометрическом постулате. Примечание самого Андерсона, появившееся в одном из последующих изданий (1738) «Книги уставов», где Пифагор фигурирует уже в качестве отца-основателя масонской тайны, развивает гипотезу «пифагорейского» происхождения масонства нового времени.

При элементах сходства масонская инициация, однако, обладает своими особыми характеристиками, собственной семантикой, ценность которой нельзя приписать только воспроизведению античных традиций.

В качестве восприемника и хранителя (основного, но, быть может, не единственного) инициационных традиций на современном Западе масонство, вне всякого сомнения, возросло благодаря тысячелетней истории христианства, а затем интеллектуального переворота XVII — XVIII вв. Тогда сформировался особый облик масонства, слагаемые которого — универсализм и автономность всех входящих в него учений; их не может отрицать ни один исследователь, какие бы доводы за или против он ни приводил.

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Реформы в образовании. Часть III

Птн, 25/08/2017 - 11:13

Творческий опыт В.А.Сухомлинского представляет собой этап в развитии гуманистической педагогической традиции ХХ века. Его педагогическая система выкристаллизовывалась в течение многих лет. Она вобрала в себя лучшие достижения отечественной и мировой педагогики; вырастая из идей А.С. Макаренко, по сути и по духу была близка концептуальным идеям С.Т. Шацкого, для которого в системе коллективных отношений главной была личность ребенка, а не коллектив.

Его воспитательная система базировалась на идее всестороннего развития личности и включала традиционные для советской педагогики направления: воспитание умственное, нравственное, патриотическое, трудовое, эстетическое, физическое и др. При этом по гуманистической направленности педагогической концепции она расходилась с социально-политическими установками того времени. Гуманизм В.А. Сухомлинского не вписывался в советские образцы и штампы, а потому подвергся жестокой критике со стороны представителей авторитарной педагогики. Но он нужен был учительству, мечтающему о новых возможностях воспитания детей в грядущей лучшей жизни. Для него не существовало «железного занавеса», он был частью новых тенденций в развитии мировой педагогики (становление гуманистической психологии и гуманистической педагогики как самостоятельных научных направлений).

Основой его педагогической веры было представление о счастье человека, заключающемся в его высокой нравственности.  А для этого необходимо обеспечить свободное развитие ребенка, сделать его центром воспитания и образования, ограничить сферу влияния на него коллектива, воспитывать без наказаний, признать самоценность каждой отдельной личности и др.

Насколько же и для кого актуален опыт этого педагога в нашей школе? Что в его взглядах временное, конъюнктурное, а что – вечное.

Перечитывая классика нашей педагогики, все время ловишь себя на мысли: ведь это все было востребовано, это все работало, и что бы мы ни говорили, страна, в которой работал Сухомлинский, была славна не только прорывами в науке и технике, не только самым высоким уровнем образования и широкой сетью медучреждений, но в первую очередь той мерой смысла жизни, которую имел каждый человек в этом обществе. Смысл имела и педагогика в школе.

Современная школа переживает не самое легкое время. И в первую очередь трудность нашей школы – в полной внутренней бессмысленности, в отсутствии ОБРАЗА, по которому осуществляется образование молодого человека. В советское время, безусловно, был понятен социальный заказ, который ставился перед школой. И в рамках этого заказа было и формирование образа человека, необходимого нашему, на то время советскому, обществу. Складывается такое впечатление, что образ человека нашему обществу не нужен. А ведь для выполнения задачи школы важен именно образ – входящий – что имеем на входе – и завершающий – что мы хотели бы иметь на выходе… Не может быть образования без ориентации на образец! Иначе ни родители не понимают, куда они отдают детей, ни учителя не представляют себе, что им с детьми делать, ни общество не представляет, с чем оно столкнется, когда масса подросшего невесть чего выйдет за стены школы. В этом отношении мы все, можно сказать, по уши в Европе: у Европы нет ни положительного образа будущего, ни концепции человека. А значит, не может быть ни культуроцентристского, ни человекоцентристского образования и общества.
Посмотрим, как Сухомлинский понимал главную задачу школы.

Сухомлинский видел проблему образования в старом мире в том, что образованный человек не хотел участвовать в процессе материального труда. Он настаивал на том, что те нравственные ценности, которые может дать образование, способно создать Человека Упоительно Трудящегося (во имя светлого будущего, во имя себя, уважающего себя). Он писал: сегодня «надо воспитать не просто готовность – практическую и нравственную – к этому труду, но и стремление, желание, влечение посвятить ему всю свою жизнь» [6, с. 377].
То есть цель воспитания он видел в формировании потребностей, не только материальных, но и духовных, в развитии потребностей, которые делают человека возвышеннее, целеустремленнее, сознательней.
Воспитание потребностей – особая проблема для теории и практики воспитания. Сложность заключается в формировании гармоничного соотношения всех видов потребностей. Сухомлинский утверждал, что необходимо научить понимать, «что» именно имеет право, и в первую очередь – нравственное право, желать каждый конкретный человек. Поэтому «воспитание культуры желаний – один из самых ярких оттенков той сложной вещи, которую мы называем нравственным смыслом школьной жизни»[6, с. 374-375].

Всю воспитательную систему Сухомлинского можно расценивать как воспитательную концепцию общества, которое находится в зрелом и устойчивом состоянии. У такого общества есть целостная мировоззренческая система, включающая и концепцию идеального общества, и идеального человека. У такого общества ясные и понятные цели, осознаны задачи и способы их решения. Сухомлинский стал ярким выразителем педагогических идей общества в такой фазе развития. Как представитель конкретной эпохи и общества, как гражданин советского общества, в котором была принята коммунистическая идеология, он активно использовал коммунистическую лексику и риторику. Но это нисколько не умаляет его глубоко гуманистических идей. Это язык, на котором говорила советская эпоха, и другого языка просто не было. А вот гуманистические идеи, которые выражены были и раньше, и другими мыслителями, отражают переход общества в индустриальную эпоху. Гуманизм как литературное и педагогическое течение появился тогда, когда стал разваливаться средневековый мир с его общинным укладом жизни. То же самое происходило в Советском Союзе. И как ни били в колокол тревоги писатели-аграрии, сельский, по сути общинный, образ жизни рухнул к 80-м годам, а с ним и вся свойственная ему система ценностей. Теряет свою божественную самоценность и человек. А попыткой сохранить эту самоценность человека является гуманизм как духовное течение. Таким образом, система воспитания Сухомлинского — гуманистическая по сути и коммунистическая по форме. Она направлена на формирование и сохранение подлинно человеческих ценностей в дегуманизированном, индустриальном мире, в котором человек реально востребован лишь как отдельная производственная функция и оценивается только с точки зрения экономической эффективности.

Путь к Сухомлинскому – это путь от безОбразия – к образу. Ибо он более многих понимал и ставил задачу именно как создание образа, а точнее – восхождение к образу. Это восхождение к образу Учителя, но – что важнее во сто крат – восхождение к образу Ученика – нежного существа, доверчивого и честного в сердце своем. Потому каждая фальшь со стороны учителя ранит и обезображивает ученика. Потому что учитель — это транслятор культуры, транслятор того, как общество относится к детям, к труду, к стране, к миру, к дружбе, к ответственности…
И Сухомлинский пытался найти предельно честные определения, ЗАЧЕМ то или иное делается или не должно делаться в школе. Потому он говорил — предмет должен интересовать учителя, чтобы учителю было интересно, как развивается ученик, а не правильно ли он решил задачу. Чтобы учителю был виден и интересен ученик, ничто не должно мешать учителю, а уж тем более — его родной предмет.

В обширной литературе, освещающей жизненный путь и творческое наследие В.А. Сухомлинского, нередко отмечается, что он глубоко знал педагогическую психологию, был осведомлен о многих современных ее достижениях, часто цитировал известных психологов, апеллировал к их авторитету.

У Сухомлинского мы находим необычайно яркие, самобытные характеристики психологических особенностей детей разных возрастных групп. Характеристики эти в большей мере дополняют традиционные представления, которые существовали в этой области.

Большое место в трудах В.А. Сухомлинского занимает психологическая характеристика младшего школьного возраста. Дело в том, что в конце 50-х-начале 60-х гг. в теории и методике начального образования стала все более утверждаться концепция о необходимости развивать у детей не только образное, но и абстрактное (теоретическое) мышление.  «Прежде всего, надо помнить, что наглядность — это всеобщий принцип умственного труда маленьких школьников. Эта возрастная закономерность требует, чтобы мышление маленького ребенка развивалось среди природы, чтобы он одновременно видел, слышал, переживал и думал.»

Много ярких страниц в педагогическом наследии В.А. Сухомлинского посвящено характеристике психологических особенностей детей среднего школьного возраста. Почему, став подростком, тихий, послушный ранее ребенок часто превращается в агрессивного и некоммуникабельного? Этот вопрос постоянно заботил педагога. В поисках ответа, он обращал внимание на такие негативные черты нашей воспитательной системы, как насилие «мероприятивного» подхода, наличие во взаимоотношениях ученика с учителем элементов неравноправия, в поведении взрослых — разрыв между словом и делом, отсутствие положительных моделей среди окружающих и многое другое. На многочисленных примерах В.А. Сухомлинский убедительно показал, как важно для подростка иметь возможность выражать свое инакомыслие, спорить, отстаивать свои убеждения. [4]

«Умственный труд детей отличается от умственного труда взрослых. Для ребёнка конечная цель овладения знаниями не может быть главным стимулом его умственных усилий, как у взрослого. Источник желания учиться — в самом характере детского умственного труда, в эмоциональной окраске мысли, в интеллектуальных переживаниях. Если этот источник иссякает, никакими приемами не заставить ребенка сидеть за книгой». Сухомлинский В.А., Сердце отдаю детям, Киев, «Радянська школа», 1969 г., с. 57.

Казалось бы, международной научной и педагогической общественностью достаточно хорошо освоена основная источниковая база для изучения педагогического наследия В.А. Сухомлинского, как опубликованная, так хранящаяся в архивах. В данной связи особый интерес представляет новое и последнее по времени издание книги классика «Сердце отдаю детям» (новое прочтение) (2012) [3].

В предисловии всесторонне раскрыты причины, приведшие к сопротивлению со стороны издательства «Радянська школа» изданию книги в авторской версии и торможению ее публикации в ГДР: «сам подход педагога, его стилистика, концепция, вместе со свободной и простой манерой изложения, были настолько непривычными для советской педагогической литературы, что после знакомства с содержанием книги, первой реакцией было недоумение, а иногда – даже отторжение, особенно у тех, кто должен был принимать решение о публикации рукописи, представленной Василием Александровичем [3, с.7]. Все эти обстоятельства затянули выход книги в Германии на 6, а в СССР на семь лет. Напомним, что первоначально предполагалось, как это было принято, сначала выход книги в «Радянськой школе», а затем только ее публикация в социалистической Германии.

Однако, на деле, все оказалось с точностью до, наоборот. Сначала «Сердце» вышло в 1968 году в ГДР и только затем, поскольку ситуация приобретала острое политическое звучание, книгу спешно в 1969 году издали на Украине.

И все же ситуация вокруг издания «Сердца» во второй половине 1967 года сложилась для В.А.Сухомлинского, крайне тяжелая и опасная. Об этом он со всей столь присущей ему откровенностью написал в публикуемом в книге письме от 21 июня 1967 года директору Издательства «Радянська школа» Г.К. Гончаренко. Поводом к письму стал вызов Василия Александровича в партийные органы для «беседы по поводу того, что немецкое издательство имело намерение одновременно с издательством «Радянська школа» издать книгу «Сердце отдаю детям» [3, с.552]. В этом драматическом свидетельстве эпохи В.А.Сухомлинский дает ответы на предъявленные ему претензии. Что же инкриминировали директору сельской школы? Как следует из контекста письма, обвинения были тяжелые и чреватые. Его обвиняли в том, что он, передав копию рукописи книги для издания «опозорил партийную честь». Причем все его действия, связанные с изданием книги одновременно на Украине и в Германии, компетентные органы объясняли исключительно стремлением В.А.Сухомлинского к наживе [3, с.553].

В 1960 — е годы в ГДР развернули борьбу против идейного наследия немецких педагогов – реформаторов начального образования первой трети ХХ веков с ярко выраженной гуманистической направленностью. В центре острой дискуссии стоял вопрос о возможности и необходимости «систематического научного обучения в начальной школе» против чего решительно выступали педагоги – гуманисты начала ХХ века. Бдительные немецкие товарищи усмотрели в рукописи В.А.Сухомлинского те же опасные гуманистические реминисценции, близкие, по их мнению, к идеям свободного воспитания и даже запрещенной тогда педологии. В данном историческом контексте «Сердце» шло как бы в противоход со всей стратегией дальнейшего развития германской начальной школы, в которой рельефно утверждалась авторитарная педагогика. Вот характерный фрагмент из официального письма В.А.Сухомлинскому из Немецкого педагогического института от 12 августа 1965 года: «Наши опасения связаны с тем, что некоторые Ваши высказывания в разделе «Мои педагогические убеждения», или Ваше утверждение, что 60% учебного времени Вы провели с детьми на природе, могут быть вырваны из контекста и использованы представителями старой концепции начального обучения в нашей республики в качестве подтверждения своих взглядов [3, с.513].

Квинтэссенцией критических замечаний стал объемный документ под сухим названием «Предложения для переработки отдельных частей книги В. Сухомлинского «Сердце отдаю детям». Наряду с детализацией прежних замечаний, немецкие педагоги существенно усиливают нажим на Павлышского учителя, в ультимативной форме требуя от него, что бы в рукописи было прямо указано: «обучение — самое важное средство образования и воспитания на начальном этапе» [3, с.521]. Так же не воспринимали германские педагоги и поэтичный стиль книги, который, по их убеждению, «необходимо изменить в сторону делового изложения (в этом отношении необходимо так же учесть особенности немецкого читателя): книга изложена в слишком патетическом тоне, много вычурных выражений как «прекрасная красота», «музыкальная мелодия слова», «аромат слова» [3, с.520]. Приводя все эти замечания, мы считаем сейчас более важным, другое — сердечно поблагодарить немецких коллег. Если бы они тогда не издали, не дожидаясь выхода книги в СССР, «Сердце», наверняка бы, не вышло тогда в свет в «Радянська школе». А, скорее всего, ее издание могло бы вообще в то историческое время не состояться. Дело в том, что во второй половине 60 – годов социально – политическая ситуация в СССР последовательно с каждым годом для В.А.Сухомлинского как «шагреневая кожа» сжималась и год от года ухудшалась. И связано это было с так называемым «пражским синдромом», возникшим у партийного руководства СССР после подавления войсками Варшавского договора восстания в Праге в 1968 г., — возрастающей нетерпимостью как к «социализму с человеческим лицом», так и к связываемому с ним «абстрактному гуманизму». Жертвами этого постсталинского реванша в те годы стали, как известно, тысячи талантливых и самостоятельно мыслящих людей в различных сферах науки и культуры [4, с.362-363].

Итак, в своем подлинном виде текст «Сердца» дает нам более многомерный и несколько отличающийся от канонического образ В.А.Сухомлинского.

1. Прежде всего, он, и здесь бдительные редакторы были правы, предстает как талантливый педолог. Напомним, что под этим, заклейменным специальным партийным постановлением 1936 г., определением понималась целостная наука о ребенке, интегрирующая в себе и главное центрирующая вокруг ребенка весь необходимый комплекс наук и знаний: социальных, демографических, физиологических, культурологических, естественно научных и, разумеется, психологических и педагогических. Вот с таких целостных позиций и подходил Павлышский учитель к ребенку, именно педология выступала научной основой его комплексного познания, как Мира Детства в целом, так и судьбы каждого отдельно ребенка.

2. Безусловно, были правы редактора и в другом, – подлинный текст « Сердца», действительно, окончательно «разоблачает» В.А.Сухомлинского как убежденного сторонника «абстрактного гуманизма» и «свободного воспитания». Другое дело, что эти идеологические ярлыки и научные определения, скорее носили внешний характер. Главное же заключалось в создании талантливым педагогом для окружающих его детей подлинно гуманной атмосферы, которая в соединении с могучей стимулирующей силой природы естественным путем способствовала природосообразному, то есть свободному развитию каждой детской личности, пробуждению в ней творческого потенциала.

3. Аутентичный текст дезавуирует традиционные претензии критиков В.А.Сухомлинского, которые делались и к другим его произведениям, что он мало цитирует классиков педагогики. На самом деле мы видим его очень уместные и тонкие ссылки на Ф.М.Достоевского, Н.И.Пирогова, и, особенно, как правомерно отмечает в своем предисловии О.В. Сухомлинская [3, с.8], на Льва Николаевича Толстого. Но, к сожалению, все эти замечательные цитаты не вошли в окончательный текст «Сердца», где сохранились только «правоверные» ссылки на Н.К.Крупскую и А.С.Макаренко.

4. Из текста рукописи, по – видимому, из «националистических» опасений снимались все реминисценции связанные с украинской народной педагогикой и, вообще, культовой этнографической основой украинского народа.

5. И, конечно, же, самое главное — редакторы, проводя партийную линию в педагогике, последовательно выжигали всякие упоминания о Боге, духовности, таких общечеловеческих ценностях, как, например, совесть. Наряду с этим из текста были вытравлены тонкие поэтические наблюдения автора, эмоциональные описания им природы, а, главное, существенно сокращены проникновенные трактовки им детских судеб.

В конце 60- х гг. в СССР появились публикации с критическим отношением к трудам и опыту А.С. Макаренко. В средствах массовой информации, сфере культуры и искусства широко распространялась новая трактовка сущности гуманизма и нравственности, связи интересов общества, коллектива и личности. Ведущую роль в развитии школы и педагогики стали играть многочисленные выступления В.А. Сухомлинского в общественно-политической и педагогической печати. Первые признаки дискуссии об А.С. Макаренко появились в середине 60- х гг. Журнал «Народное образование», 1964, №3 констатировал: «чересчур горячие друзья А.С. Макаренко» канонизируют его, «считают непогрешимой каждую его фразу», делят учительство на «макаренковцев» и «немакаренковцев». Это большая опасность, потому что, как правило, такие «хранители великого наследия» считают себя монополистами – толкователями отдельные его высказываний», а «мало что делают, чтобы вести школу вперед» (с. 104).

Труд как основание культуры и важнейшее средство духовно-нравственного развития и воспитания личности перестает занимать важное место в социально-гуманитарном знании. Начало распространяться понятие «интеллигентность», с особым вниманием к творчеству в сфере искусства и науки.

Известно, что политическая система СССР признавала и превозносила Учителя из украинского села как незаурядного педагога до тех пор, пока он не вышел на уровень обоснования необходимости изменения ценностных ориентаций в воспитании, господствовавших в ту историческую эпоху. И хотя Василий Александрович отстаивал свою позицию, оставаясь верным идеалам коммунистического будущего, ему не простили «покушение» на основы советской педагогической идеологии и сомнение в ее абсолютной целесообразности.  Несмотря на то, что Василий Александрович и теоретически, и примерами из успешного педагогического опыта обосновывал необходимость перенести внимание с заботы о коллективе на более широкое применение индивидуальных средств воздействия на конкретную личность с учетом именно ей присущих особенностей, не все захотели его услышать и понять.

Как программа новой, «гуманистической педагогики» был воспринят публикуемый по частям в пяти номерах «Народного образования» (1967, №№2, 4, 6, 8, 10) труд В.А. Сухомлинского «Этюды о коммунистическом воспитании». Редакция журнала представила этот материал «…как частичное воплощение мечты А.С. Макаренко в современных условиях».

«Пока учитель в своей неказистой школе, построенной ещё до революции за счет земства, искал пути гармонического воспитания ребёнка, педагогический олимп снисходительно взирал на него и даже в чем-то поддерживал. Но как только В.А. Сухомлинский дерзнул выступить с оригинальными обобщениями, опираясь на свой конкретный школьный опыт, так он сразу же столкнулся с агрессивным неприятием его идей. За этим неприятием стояла конфронтация между сухим «академизмом» и живым творчеством. «Столкнулись, — писала в те годы Э. Горюхина, — два способа педагогического мышления. Один — диалектический, учитывающий тысячи изменений, которые произошли за последние годы в школе, в детях, другой — догматический, эдакая «педагогика» на все времена, книжные прописи и тому подобное… Сухомлинский кое-кого раздражал и, чтобы скрыть свою несостоятельность, они решились противопоставить его Макаренко.» Вершиловский С.Г., «Василий Александрович Сухомлинский – наш современник», в Сб.: XX век: Люди и судьбы / Сост. Н.И. Элиасберг, СПб,  «Иван Фёдоров», 2001 г., с. 81.

«Этюды» подверг критике Б.Т. Лихачев в статье «Нужна борьба, а не проповедь» (Учительская газета, 18 мая 1967 г.), расценивая их как внедрение в советскую педагогику принципов «абстрактного гуманизма», стремление строить воспитание «на основе мифической бесклассовой человечности».

«…… В.А. Сухомлинский подготавливает почву к снятию проблемы коллектива вообще, оставляя место лишь проблеме личности». Это линия «противопоставления своих идей идеям А.С. Макаренко», «попытка игнорировать понимание воспитательного процесса как организации всей детской жизни, заменить пониманием воспитания лишь как процесса доведения до детей определенных идей».

На это откликнулась «Литературная газета», 25 июня 1967 г. А. Левшин в статье «Отповедь вместо спора» дал такую характеристику:

«Скромная попытка автора «Этюдов» взглянуть на взаимоотношения личности и коллектива по-своему расценивается чуть ли не как намерение… подорвать учение Макаренко о коллективе».

В.В. Кумарин в статье «Коллектив – воспитатель личности» (Учительская газета, 20 июля 1967 г.) сказал:

оценка «Этюдов» редакцией «Народного образования» как шаг на пути создания методики коммунистического воспитания не соответствует действительности. Они написаны явно в манере «свободного воспитания» и никак не могут иметь отношения к мечтам Макаренко.

Г. Гасилов (эта же газета, 24 августа, 1967 г.):

«……Лихачев прав…… Послушаешь иного оратора – сплошное благорастворение…… Никакой непримиримости… Теперь можно лишь брать педагогическую лейку и поливать розовой водицей голубые цветы жизни…… Но человечность не проповедуют, ее скромно и деловито творят».

Л. Гордин (там же, 21 сентября 1967 г.):

в «Этюдах» абсолютизировано и противопоставлено организационному единству коллектива единство идейное, нравственное. «Но зачем это противопоставление?

При публикации заключительной части «Этюдов» (Народное образование, 1967, №10) в заметке «От редакции» (с.43) сказано:

Б.Т. Лихачев совершенно необоснованно пытается представить В.А. Сухомлинского «как проводника «всепрощения», противника идей А.С. Макаренко, защитника индивидуализма в воспитании.

Таким образом, противостояние А.С. Макаренко и В.А. Сухомлинского было вроде бы снято, но дискуссия продолжалась. Она перешла в 70-е и 80-е гг., приобретая временами очень резкие формы. Лишенная признаков продуктивной дискуссии, она не дала существенных результатов в качественно новом понимании педагогического новаторства А.С. Макаренко. Наоборот, она приводила к новым заблуждениям, превратным толкованиям.  Его идеи и опыт оказались на острие идеологического противоборства в области образования и педагогики, превратились в арену столкновения тенденциозных, политизированных представлений о сущности педагогического гуманизма, о положении личности в социальной среде и сфере воспитания.

В ответ на редакционное послесловие к окончанию публикации «Этюдов» в «Народном образовании» Б.Т. Лихачев в «Учительской газете» 18 января 1968 г. высказался так:

«…… Я выступил в защиту принципов классовости и партийности воспитания, против одностороннего толкования проблемы «коллектив и личность», противопоставления требовательности уважению личности ребенка…… Ответа на эти критические замечание ни от автора «Этюдов», ни от редакции журнала не получил…… Не могу назвать добросовестными и выступления А. Левшина в «Литературной газе- те» и Ф. Кузнецова в журнале «Литература в школе» (1967, №5). Нельзя мириться с той путаницей, которую с помощью журнала «Народное образование» вносит В.А. Сухомлинский в некоторые теоретические вопросы педагогики».

За этим следует соображение «От редакции»:  «……Непонятна позиция журнала «Народное образование»…… Попытка редакции вместо возражения Б. Лихачеву и «Учительской газете» по существу отделаться бранным послесловием». На следующий день, 19 января 1968 г. В.А. Сухомлинский написал в «Учительскую газету» ответное «открытое письмо», с объяснением своего воздержания от полемики, мотивируя это прежде всего установкой на доказательства не словесными доводами, а своим практическим ответом. «……Мы воспитываем (в Павлышской школе – А.Ф.) без наказания всех учащихся с сентября 1967 г.». Эксперимент должен продлиться 10 лет и воплотиться в книге «Воспитание без наказания». Это воспитание «только добром, лаской», в «гармонии духовной жизни школы». Газета это его письмо не напечатала. (Оно опубликовано в ж. «Юность», 1972, №4, с. 93).

Со временем выяснилось, что В.А. Сухомлинский критически отнесся к некоторым макаренковским положениям, исходя из общепринятых тогда упрощенных и вульгаризированных их толкований, в том числе к положению: «воспитание в коллективе, через коллектив, для коллектива». Оно приписывалось А.С. Макаренко, хотя в действительности, наоборот, его использовали противники А.С. Макаренко, представители официальной педагогики; у него нет установки «для коллектива».

Это искажение было выявлено и отвергнуто в советском макаренковедении во 2- й половине 70- х гг., после кончины В.А. Сухомлинского. Он высоко ценил «дух Макаренко», диалектику и открытость его педагогической системы, заложенную в ее основах потребность постоянного творческого развития и обновления.

В.А. Сухомлинскому не свойственно представление о воспитательном коллективе лишь как о «духовной общности», хотя при разработке морально-психологического и индивидуально-личностного аспектов жизнедеятельности школьного коллектива он, оставаясь во многом в плену «школы учебы», не мог в духе А.С. Макаренко полноценно связывать организационно-трудовую и морально-эстетическую основы воспитательного процесса.

Примерно через 2 месяца после кончины В.А. Сухомлинского «Литературная газета», 28 октября 1970 г. опубликовала в сокращении его статью «Идти вперед», под наименованием «Педагог –коллектив –личность». Основной смысл публикации: в макаренковском наследии преобладает «социологический элемент», в ущерб развитию личности и индивидуальности. Там В.А. Сухомлинский говорит:

«Много лет я пытался создать этот самый общешкольный коллектив. И чем больше стремился к этому, тем ярче выступала тенденция – коллектив ради коллектива…… Честно признаться, вывод о существовании общешкольного коллектива, что бы я ни предпринимал, явился бы большой натяжкой».

Именно тогда, в период всеобщего увлечения в воспитании молодежи коллективными влияниями и заорганизованными массовыми мероприятиями, В.А. Сухомлинский почувствовал и осознал, что персональная духовность как феномен жизни не всегда дает человеку возможность утвердиться в коллективе через интериоризацию только положительных ценностей. В зависимости от того, в круг притяжения или воздействия каких ценностей попадает человек, и формируется его личная духовная структура, т.е. духовность предстает для индивида в смысле внешней формирующей силы, и «влияние коллектива на душу личности в определенных условиях должно быть ограниченным, поскольку его сильное (грубое) прикосновение к миру мыслей и чувств способно не только унизить человеческое достоинство воспитанника, но и притупить его эмоциональную чувствительность,сделать более грубой натуру, …воспитать толстокожесть, которая приводит к эмоциональному невежеству» .

М.В. Богуславский, рассматривая взгляды «позднего В.А. Сухомлинского» (с конца 60- х гг.), говорит, что в его книге «Наша добрая семья», 1967 г. (не напечатана, текст в ЦГАОР УССР) по существу «обосновывается приоритет индивидуального воздействия над коллективом». Личность трактуется как «феномен, в значительной степени независимый от требований общества». Свободное развитие личности мыслится в «специально организованном воспитательном социуме», где главное – «жажда познания и любовь к ближнему». Отношение к А.С. Макаренко: его идея о коллективе как главной цели воспитания ошибочна. «Догматическое, некритическое отношение к его наследию», его «канонизация» привели к отрицанию «непосредственного влияния педагога на личность»; «за коллективом перестали видеть человека» (цит.: Богусловский. Почему Сухомлинский?// Народное образование, 1993, №7–8, с. 111).

Макаренковедческие исследования 80–90- х гг. показали, что полемика В.А. Сухомлинского с А.С. Макаренко, как и вся тогдашняя дискуссия о соотношении коллектива и личности в воспитании, – коренится в недооценке и непонимании макаренковского научно-исследовательского метода «параллельного действия», заложенного в основах его социально-личностной концепции педагогики.

«Параллельность» коллектива и личности, воспитания и жизни, воспитания и обучения, воспитания и социализации, воспитания и производительного труда, уважения и требования, свободы и дисциплины, традиций и новаторства и т.д., т.е. «бинарность» родственных, но относительно самостоятельных и даже противоположных процессов и явлений – до сих пор остается недосягаемой истиной во всей системе педагогики, включая и область макаренковедения. (Явление «бинарности» впервые отчетливо показано в докторской диссертации Л.И. Гриценко, 1998 г.).

Статья В.А. Сухомлинского «Мы – сельские учителя» (Сов. педагогика, 1968), говорит В.М. Богуславский, – это «так свойственный для Василия Александровича идеализированный портрет Павлышской школы, в которой и педагоги наделены всеми уникальными профессиональными качествами и человеческими добродетелями» (там же, с.112). «Этюды» В.А. Сухомлинского и критика в их адрес, заключает В.М. Богуславский, – одно из проявлений «пражского синдрома», реакция на преддверие и последствия чехословацких событий 1968 г. (борьба за «социализм с человеческим лицом»).

В 1967 г. В.А. Сухомлинский в письме Т.Н. Миллер говорил: « Я всю жизнь считал себя и сейчас считаю последователем А.С. Макаренко». Обвинения в свой адрес в проповеди индивидуализма, в «отступлении от принципов коммунистического воспитания обычно сразу же подхватываются враждебной буржуазной пропагандой» (цит. по публ. «…Спешу к детям»// Народное образование, 1993, №8, с. 121).

Написанное в сентябре 1970 г. заявление учителя Г.И. Пылаева в ЦК КПСС: «За какие заслуги так пытаются возвысить В. Сухомлинского?» – направлено президенту АПН В.М. Хвостову. Его ответ (с учетом заключения В.В. Кумарина): данная в письме оценка «во многих отношениях приближается к истине». Рекламирование концепции Сухомлинского представляется «политически и педагогически нецелесообразным и даже вредным» (цит. ст.: Давыдов А. В.А. Сухомлинский в борьбе идей в советской педагогике 60- х гг. – там же, с. 119–120).

Одна из главных причин дискуссии о соотношении педагогического творчества А.С. Макаренко и В.А. Сухомлинского в это время и в последующее – сложившееся в 40–50- х гг. первоначальное, весьма ограниченное представление о существе макаренковского наследия. Это представление закрепилось в некоторой системе стереотипов, в основном не выходящих за пределы методики воспитания (точнее – «методов воспитательного воздействия»).

Длительный «застой» в научно-теоретической разработке наследия А.С. Макаренко вступил в резкое противоречие с новыми социально-педагогическими условиями и требованиями. В критике этого наследия советскими педагогами стала применяться аргументация, свойственная антимакаренковским публикациям в западной педагогике 50- х гг., времен «холодной войны».

В 1971 г. в СССР принята «Программа мира», расширения сотрудничества с различными странами в области экономики, политики и культуры. Взят курс на «разрядку международной напряженности». Подтверждено построение в стране в 60- х гг., «развитого социалистического общества». Приняты меры по «развертыванию идеологической работы», в условиях «неослабевающей борьбы между буржуазной и социалистической идеологиями».

Летом 1971 г. полемика вокруг наследия А.С. Макаренко активизировалась в форме критики изданий: «Методика воспитательного воздействия», авторы Л.Ю. Гордин, В.М. Коротов, Б.Т. Лихачев ( М.: Просвещение, 1967) и «Методики воспитательного процесса. Лекции по педагогике», авторы И.Ф. Козлов, В.М. Коротов, Б.Т. Лихачев, Л.Ю. Гордин (М.: Просвещение, 1969).

В критике этих изданий столкновение идей А.С. Макаренко и В.А. Сухомлинского ушло как бы в «подтекст». Непосредственным объектом критики стали взгляды В.М. Коротова, Б.Т. Лихачева, Л.Ю. Гордина, официально представляющих «макаренковское направление» в советской теории и методике воспитания.  С. Соловейчик в статье «Воспитание по команде. Педагогическое обозрение» (Юность, 1971, № 8), опираясь на содержащиеся в «Методике» установки: «требование – основной, исходный метод в работе педагогов»; «в любом требовании – команда» – заключал: это пример того, как легко усваивается в педагогике требование и как трудно – уважение (имея в виду макаренковское «требование – уважение», «уважение – требование»). Это «попытка построить педагогику антидемократическую».

Такой вывод не лишен оснований. Особенно если иметь в виду книгу В.М. Коротова «Педагогическое требование» (М., Просвещение, 1966), где со ссылками на А.С. Макаренко его этико-педагогический принцип «требования – уважения» освобождается от категории уважения. Требование определяется лишь как «стимул поведения» и возводится в ранг «исходного метода педагогического воздействия» (с. 3, 8).

В защиту «Методики» высказались Ф.Бондарь и А. Кочетов в «Юности» ( №12). Л.Ю. Гордин в январе 1972 г. направил письмо в редакцию этого журнала. Оно напечатано в №4, 1972 г.: «Отношение к истине. Письмо в редакцию». В нем говорится: «Он ( С. Соловейчик – А.Ф.) взял для критики только 3 лекции……». Его статья написана «в тоне охаивания и разноса», с «передергиваниями и передержками», в противопоставлении В.А.Сухомлинскому. Авторы «Методики» критиковали лишь «Этюды о воспитании», выступили против представления В.А. Сухомлинского в печати «в манере безудержной рекламы», как последователя педоцентризма. В итоговом материале «От редакции» сообщается, что в большинстве откликов читатели поддерживают С. Соловейчика, среди них Н. Самоуков, А. Шустов и др.

В дискуссию вступили приверженцы официально действующего, во многом вульгаризированного, свойственного 40–50- м гг. взгляда на макаренковское наследие, –  и оппоненты этого взгляда, пытающиеся использовать труды и опыт В.А. Сухомлинского для утверждения глубоко чуждого тому и другому культа свободной, как бы само собой развивающейся творческой личности индивидуалиста (что во всей полноте проявилось позднее, на рубеже 80–90- х гг.).

Новый виток полемики возник в связи с изданием в 1974 г. книги Б.Т. Лихачёва «Теория коммунистического воспитания. Опыт методологического исследования». «Главное в её содержании, – сказано автором в Предисловии, – борьба «против всех проявлений идей буржуазного индивидуализма в педагогике». Критически показаны некоторые положения Л.И. Новиковой, В.А. Сухомлинского, Ю.П. Азарова. Основа книги – ряд важных методологических идей А.С. Макаренко, но представленных упрощённо и догматически.

Понимая невозможность прямой дискредитации макаренковского наследия в 60–70- х гг., его противники пошли по пути «творческого развития» этого наследия и «замены»  А.С. Макаренко В.А. Сухомлинским как более современным деятелем. Широкое распространение получил тезис: «В.А. Сухомлинский – педагог развитого социализма; А.С.  Макаренко – выдающийся педагог 20–30- х гг.».

Начало новой волны критики в адрес А.С. Макаренко положила статья Ю.П. Азарова «Гражданственность и человечность» в ж. «Коммунист» (органе ЦК Коммунистической партии СССР),  №8, 1976 г. Статья выглядела как защита В.А. Сухомлинского от обвинений в отходе от макаренковской и общепедагогической идеи единства коллектива и личности. В редакционном обзоре писем читателей (№ 13 этого журнала, 1977 г.) сказано, что многие согласны с такой трактовкой. Идущая до этого времени скрытая критика трудов и опыта А.С. Ма­каренко в виде полемики с его последователями и в столкновении с идея­ми В.А. Сухомлинского — попытка как бы подменить А.С. Макаренко В.А. Сухомлинским — далее постепенно перешла в фазу открытого и пря­мого отрицания основ макаренковского наследия.

В.П. Беспалько в монографии «Основы теории педагогических систем» (Воронеж, 1977) выделил в советской педагогике «социологическое направление» с его «признанным лидером» А.С. Макаренко. Это направление характеризовалось как нивелировка «индивидуально-личностных факторов в области обучения и воспитания».

В отходе педагогики и школы от проблемы коллектива отражались новые процессы,  происходящие в разных областях советской общественной жизни. Р. Косолапов в «Журналисте» ( №5, 1979) писал: «…на страницах некоторых изданий как-то смазывается различие между активной жизненной позицией коллективиста и активной жизненной позицией индивидуалиста».  Директор Института усовершенствования учителей в г. Иркутске А. Антипин в «Учительской газете», 23 июля 1979 г. говорил: «Если перелистать педагогические журналы,  брошюры за последние 5-10 лет, вслушаться в речи педагогов, то без труда обнаружишь,  что идея воспитания в коллективе утратила былую популярность. Редко ссылаются на А.С. Макаренко, чаще всего на В.А. Сухомлинского, где он говорит об индивидуальной педагогике».

Вместе с устранением коллектива как организационной формы воспитания в педагогической теории и практике оказались ненужными и даже якобы противоречащими гуманистической педагогике понятия: дисциплина, долг, организованность, отношения ответственной зависимости и требовательности. Возобладала противостоящая А.С. Макаренко «парная педагогика», ограничивающая воспитание персональными взаимоотношениями учителя и ученика, личным влиянием любви и доброты педагога, его следованием за сиюминутными интересами детей и т.д.

Во 2- й половине 70- х гг. в работе над наследием А.С. Макаренко окрепло направление, где его идеи и опыт стали рассматриваться лишь в их «приложении» к современности, как некоторое подспорье в изложении официально действующих педагогических взглядов того времени и в описании существующего опыта воспитания. Этот подход был возведен в ранг «творческого развития макаренковского наследия в современных условиях». Основа данного направления – ставшее догматическим представление об этом наследии, позволяющее авторитетом А.С. Макаренко подкреплять «творческие искания» в советской педагогической теории и практике, не выходя за рамки их «совершенствования».

Работу такого рода возглавил В.М. Коротов, претендующий быть «главным теоретиком» в толковании макаренковского наследия. Теоретическое значение этого наследия он свел лишь к области методов воспитания, «методики воспитательного воздействия». Утверждая в этой связи некоторые свои положения как завершенные и ставшие уже «каноническими», он сдерживал исследование общепедагогических, методологических и историко-педагогических основ макаренковского вклада в педагогику («макаренковедов» называл «макаренкоедами»).

Полемика о соотношении наследия А.С. Макаренко и идей, педаго­гической практики В.А. Сухомлинского продолжалась в СССР более 25 лет. Начавшись в начале 1967 г., в обстановке перехода от социально- политической «оттепели» к жесткому государственно-общественному упорядочению, эта полемика окончилась в начале 90-х гг., в период кру­шения СССР и утверждения либерально-демократической системы.

То, что в новое время идеи В.А.Сухомлинского перестали быть актуальными, позволяет считать, что они являлись одним из средств внедрения либерально-демократических ценностей в советскую педагогику и школу, были предвестником ныне действующей «личностно-ориентированной» педагогической теории и практики. Это была полемика не столько в защиту В.А. Сухомлинского, сколько против А.С. Макаренко.

Макаренковское наследие объявлялось устаревшим, относилось лишь к 20-30 гг. советской истории. В.А. Сухомлинcкий характеризовался как выдающийся советский педагог эпохи развитого социализма. Авторитет В.А. Сухомлинского, активная поддержка властями и общественностью его многочисленных печатных изданий и выступлений использовались фактически против него самого, т.к. лично он по существу не был ни против А.С. Макаренко, ни против основ советской общественной системы.

Его критические замечания по отношению двух-трех положений А.С. Макаренко основаны на том, что в это время изучение макаренковского наследия оставалось на уровне его первоначальной разработки в 40-х — начале 50-х гг., в «сталинский период». Догматическая трактовка этого наследия и его канонизация вступили в противоречие с новыми общественно-политическими условиями и потребностями. Заслуга В.А. Сухомлинского состоит в осознании данного противоречия и в творческом стремлении его преодолеть и расширить.

Сегодня трудно представить, что все шестидесятые и половину семидесятых годов главной педагогической газетой страны была «Комсомольская правда», а её «Школьный отдел» – одним из ключевых центров педагогической мысли в стране. Почти два десятилетия «Комсомолка» и «Соловейчик» казались понятиями неразрывными. При этом Соловейчик представал в газете в четырёх разноплановых авторских ипостасях. Один план – музыкальная критика; второй – разговор с подростками и старшеклассниками в «Алом парусе» и в статьях об «учении с увлечением»; третий – «открытие первооткрывателей» школьного дела; четвёртый – рассмотрение и осмысление текущей школьной жизни – такой, какова она есть.

Симон Львович Соловейчик (1930–1996). Русский публицист, педагог и философ. После окончания МГУ в 1953 году работал пионер­вожатым, учителем в школах Москвы, корреспондентом журнала «Пионер».

В 1960-х годах в газете «Комсомольская правда» основал рубрику «Алый парус», где публиковал статьи по вопросам гуманизма и нравственности. В середине 1980-х годов, работая в «Учительской газете», инициировал новое научно-практическое педагогическое движение — педагогику сотрудничества, в рамках которой воспитание рассматривалось не как воздействие на ребенка, а как диалог педагога и ученика. В 1992 году основал и возглавил газету «Первое сентября», осуществляя на ее страницах пропаганду гуманистических педагогических идей.

18 сентября 1969 года Симон Соловейчик опубликовал в «Комсомольской правде» статью «Учитель Сухомлинский и его новая книга». В коротком тексте была описана жизнь школы радости, был портрет учителя Сухомлинского, и была целая россыпь поразительных для того времени и уникальных и по сей день зарисовок из жизни учеников и учителя. Только в одном месте этой статьи С.Л. Соловейчик рискнул сделать прогноз: «Попридержим скептические улыбки – как бы «восемнадцатый» век Сухомлинского не обернулся веком двадцать первым».

Вспомните, кто для всех открыл Сухомлинского — именно Соловейчик. У него ушло три года, чтобы собрать статьи известного педагога, подготовить книгу, пробить ее издание. Влияние Сухомлинского было в то время огромным. Он помог многим, помог благодаря бескорыстной деятельности Симона Львовича Соловейчика. — В. В. Шахиджанян: «Последняя книга»

Стиль Соловейчика был для тогдашней официальной педагогики настолько необычен, что его попросту не замечали, и он существовал как бы параллельно «основному потоку». Симон Львович, еще будучи студентом, начал работать пионервожатым, несколько лет преподавал в школе, потом пришел в журналистику, занимаясь в основном педагогической тематикой, вел молодежные рубрики в детских и юношеских газетах и журналах, был одним из основателей знаменитой Фрунзенской коммуны.

Имея педагогический опыт и уже работая журналистом,  он искал и находил самых талантливых — и до сих пор самых интересных — педагогов-новаторов, таких как Сухомлинский, Амонашвили, Шаталов и многие другие. В 1992 году он основал известную каждому российскому учителю газету «Первое сентября» (его старший сын Артем сейчас возглавляет одноименный Издательский дом). Органичная Соловейчику «педагогика сотрудничества» была противоположна авторитарной советской педагогике «по циркуляру начальства»; даже и сейчас некоторые его утверждения выглядят неожиданно («Детей нельзя упрекать», «В школе нельзя публично обсуждать детские поступки и слабое учение», «Своих детей надо оставить в покое»…), а в советские времена его книги годами лежали в редакциях.

Современная популярная психология только сейчас начинает внятно излагать то, что было открыто Соловейчиком сорок лет назад. Для учителей (а также учеников и их родителей) весьма ценной книгой могло бы стать «Учение с увлечением». Это тщательно выстроенная целостная система знаний от азов педагогики, проиллюстрированных письмами школьников, до сложнейших феноменов психики, участвующих в процессах человеческого мышления вообще и школьного обучения в частности, изложенная живо и интересно, почти как роман. Там так и написано — это книга о любви между учеником и науками.

Так же обстоятельно и ярко написана и главная книга Соловейчика — «Педагогика для всех», адресованная будущим родителям. Интересно, что рабочее ее название было «Педагогика от Матвея» (Матвей — младший сын Симона Львовича, и о каждом из своих троих детей он в ней написал). В этой книге он вновь приглашает читателя «в соавторы» — к сотрудничеству, к диалогу, к размышлению…

Учение и воспитание Симон Соловейчик — опять же, опережая свое время, — не сопрягает так жестко, как это было принято на протяжении ХХ века, а рассматривает с разных позиций. Во всяком случае, он склоняется к мысли, что не образование автоматически влечет за собой нравственный рост, а, наоборот, нравственность определяет потребность человека в образовании. Внимание к ближнему и внимание к наукам, как правило, сопутствуют и усиливают друг друга.  Но если в обучении можно дать более или менее четкую схему успеха (и то — для конкретного человека), то измерить человеческие чувства нельзя. Сознание современного цивилизованного человека толкает его к мысли, что есть технологии, позволяющие «быстро и комфортно» избавляться от любых проблем — в том числе педагогических. Масса книг рецептурного типа для родителей удовлетворяет этот спрос, однако Соловейчик даже в книгах о воспитании редко дает советы по воспитанию: он считает, что ответов на этом уровне («Что делать, если ребенок…?») не существует. Они лежат в другой сфере — этической.

Обращаясь к этике — науке, выросшей из богословия, — и с особым вниманием открывая для себя родной язык, внимая его смыслам, Соловейчик возродил сам способ мышления, заставляющий искать религиозные ответы на жизненные вопросы. Он соединил актуальную советскую педагогику с богословской лексикой. Случайно ли, что именно педагогика 70-80-х годов дала столь мощный религиозный ренессанс?

Например, Соловейчик прямо называет главное действующее лицо педагогики — дух. Конечно, Соловейчик говорил не о Боге, а о «стремлении к бесконечному», о влечении к добру, вообще о «кухне желаний». Однако даже само по себе представление о том, что желания лучше не подавлять, а преображать и возвышать, имеет в основе православную аскетику.

В книге «Учение с увлечением» Соловейчик пишет об отрицательных целях: «Вынуждая себя помнить о своих ошибках, их держать в уме, ученик все время будет спотыкаться о них точно так же, как неопытный велосипедист наезжает на дерево, стараясь объехать его. (…) Не лучше ли думать о том, какие у нас есть достоинства,  и их развивать и усиливать? Тогда недостатки сами собой потускнеют, и не надо будет их исправлять».

Соловейчик призывает даже думать о ребенке только хорошее: «ничего дурного о ребенке, ни в глаза ему, ни за глаза», чтобы представление о себе у него было хорошим. Многие взрослые в должной мере не задумываются о том,  что они являются художниками, создающими образ ребенка — в первую очередь, в сознании самого ребенка. «С самых первых дней, когда нам кажется, что ребенок нас еще не понимает, мы жалуемся на ребенка соседям и гостям, рассказываем, как мы намучились с ним, вздыхаем: “Горе ты мое…”, старательно и тщательно превращаем душу ребенка в ничто, а потом пытаемся воспитывать его, искореняя пороки. А ведь Ничто — это другой полюс Человека».

Бывает, что родители росли в ужасной нищете, а детей им приходится воспитывать чуть ли не в роскоши. Педагогическая катастрофа! Воспитание в этом случае возможно лишь тогда, когда к материальной роскоши прибавляется и духовная, но это бывает очень редко. Обычно заботы по достижению достатка вытесняют заботы духовного ряда. Но родителям духовность заменяет их энергия, их успех, их стремление к успеху — какие-никакие, а люди. На долю же детей их не остается ничего — ни духа, ни энергии, ни собственного успеха, и они погибают душой.

Когда ребенок набедокурил, провинился, у нас есть две возможности: показать, что мы его меньше любим, что мы сердимся, негодуем; и показать, что мы по-прежнему или даже больше любим его, жалеем и разделяем с ним его неприятности. Тогда источником неприятностей и мучений совести будем не мы, родители, а сам проступок. Плохо то, что я плохо поступил, а не то, что родители узнали об этом и наказали меня. Родители всегда со мной в моих бедах.

«Писатель и публицист Симон Соловейчик», — так представляли его обычно. «Я — сочинитель» — определял он себя сам. Сегодня от этих вроде бы необидных и общеудобных определений приходится отказаться. Нужно выбирать: или просто не замечать Соловейчика, умалчивать о нем — или признать в его лице не только крупнейшего отечественного педагогического журналиста, но и одного из наиболее значительных теоретиков педагогики прошедшего века.

Одна из причин, позволяющая «и замечать, и не замечать» Соловейчика, очевидна: главные имена в педагогической классике двадцатого века — имена практиков. А в биографии Соловейчика учительский опыт занял лишь несколько лет. Годы учительства не были для него годами особенных открытий, они лишь позволили яснее оценивать открытия других, превратить «открывание первооткрывателей» в свою профессию.

Не возьмёмся судить, в какой мере мысль Соловейчика опиралась на идеи, сформулированные Сухомлинским, а в какой они оба вышли на сущность своего педагогического мировоззрения независимо друг от друга. Но в основании взглядов Сухомлинского и Соловейчика очевиден единый ценностный фундамент, достаточно резко выделяющий их двоих среди остальных выдающихся педагогических современников.

У Сухомлинского мы встретим практически все те ключевые импульсы мысли, которыми движется, организуется «Педагогика для всех».

Режущая глаз терминология «абстрактного гуманизма» — в качестве аппарата рабочих определений. Вообще — смелость высоких слов: «в высоких словах может содержаться обман — а без них все оборачивается обманом неминуемо». Вера в воспитание желаний как главную сторону воспитания. Признание непрерывного и неизбывного драматизма духовной жизни. Отталкивание от глубин родного слова как источника этической мысли. Культ человеческого достоинства. Не напрямую провозглашаемое, но очевидно подразумеваемое признание этики как критерия и основы педагогической мысли.

При этом стиль «Педагогики для всех» и стиль Сухомлинского — резко различны. И ход разговора организован у Соловейчика и Сухомлинского совершенно по-разному. И образ собеседника — иной.

У Сухомлинского — свои парадоксы. Вот он берёт в заглавия статей навязшие в зубах советские морализаторские клише. А потом, никак интонационно не заостряя разговор, как о само собой разумеющемся, заговаривает о чём-то прямо противоположном, чем принято…

В обоснование тривиального тезиса подбирается оглушительный вывод: учитель должен глубоко знать свой предмет не для успеха научения — а для того, чтобы сердце воспитанника не было опустошено фальшью.

Другая излюбленная тема советской воспитательной науки: «взаимосвязь и взаимозависимость обучения и труда». О чём заговорит Сухомлинский? О необходимости трагического мировосприятия!

«Это очень сложная, тонкая и нежная вещь — детское желание трудиться. Оно возникает тогда, когда в детской душе засела мысль: так не должно быть! Как это важно, чтобы в детские годы ребёнок не мог спокойно заснуть от мысли про то, что если он, маленький человек, будет бездеятельным, то родная земля станет ещё беднее! Не бойтесь затмить детство горькими мыслями — ведь главное то, про что эти горькие мысли, тревоги заботы, волнения… В начинающемся длительном труде ребёнка волнуют и радуют успехи, мучают неудачи. Бывают и весёлые, радостные дни, бывают и слёзы. Но в духовной жизни возникает та тонкая и одновременно могучая веточка, которая называется верой. Без веры в осуществимость замысла, в достижение цели, в свою собственною терпеливость и настойчивость не может быть и речи про то, чтобы труд вошел в духовную жизнь человека». И вот формула в результате: между обучением и трудом связь возникает тогда, когда она опирается на трагедию и надежду.

Следующее занудство: «педагогический коллектив — единая воспитательная сила». «Единства духовной жизни, которая представляет собой саму суть воспитания, можно достичь лишь тогда, когда каждый педагог не только преподаватель, но и член коллектива воспитанников. Без постоянной духовной общности с воспитанниками — общности, которая обязательно выходит за границы урока, выполнения домашних заданий, оценок, невозможна и подлинная работа преподавателя… Если вы хотите, чтобы в школе господствовала атмосфера богатой, многогранной духовной жизни, чтобы каждый учитель был воспитателем, находите, открывайте у учителей их увлечения, склонности: интеллектуальные, трудовые, эстетические, творческие интересы, создавайте материальные условия для деятельности многих коллективов». Обнаруживается, что если директор школы хочет единства в воспитательных усилиях коллектива, то ему нужно поддерживать не коллективность, а личные творческие интересы учителей.

Самовоспитание. Уж это излюбленное назидательное словечко Сухомлинский рубит с плеча: «Имеется в виду не самовоспитание личности, а одна из наиболее тонких сфер духовной жизни коллектива — взаимное влияние воспитанников, передача моральных богатств и ценностей». Никаких про сам себя откуда-то за волосы куда-то… И далее: «Самовоспитание как внутренняя жизнь коллектива начинается с того, что человеческая неповторимость притягивает, привлекает, пробуждает желание следовать за собой… Человек же по-настоящему проходит волевое закаливание тогда, когда он воспитывает других людей. Чувство собственного достоинства, чести, гордости пробуждается при условии, когда личность вкладывает значительную часть своих духовных сил в другую личность, стремится сделать её лучшей, видит в ней, как в зеркале, саму себя — свои моральные черты, творческие способности, мастерство. Многолетний опыт убедил меня в том, что влияние одного человека на другого — влияние, в котором раскрываются лучшие человеческие черты, — это благоприятнейшая обстановка для воспитания человеческого достоинства, преграда для безразличия к себе».

Наконец, желание учиться. «Обучение — это очень сложные человеческие взаимоотношения. Любой продолжительный труд (а обучение — настолько длительный труд, что ребёнок конца ему не видит) можно успешно выполнять лишь тогда, когда в результатах работы человек видит живое воплощение своих духовных сил. Иными словами, источником желания учиться является успех, достигнутый в обучении».

Про это в унисон скажет Соловейчик: «Чтобы хорошо учиться, надо… хорошо учиться». Уже обратим внимание на стилистику: формула Сухомлинского выговаривается ровно, докатывается на волне предыдущей фразы — формула Соловейчика звучит заострённо, подчеркнуто парадоксально, провокационно. Читатель вынужден удариться об нее, сделать выбор: признать или не признавать.

Если воспользоватся филологическим термином, то можно заметить, что основной «поэтический приём» в текстах и Соловейчика, и Сухомлинского — оксюморон: неожиданное сближение, придание внезапного смыслового единства понятиям, доселе вроде бы не имевшим отношения друг к другу. При этом Сухомлинский старается сгладить вспыхивающую парадоксальность (каждая его смелая формула должна в идеале читаться как сама собой разумеющаяся, как то, о чём должно быть всем известно, только почему-то про это то ли забывают, то ли ленятся додумать…) — Соловейчик же всячески заостряет: «Что такое новое? Всё, к чему можно приложить слово «оказывается». И насыпано же этих «оказывается… оказывается… оказывается…» по его книгам…

Где Сухомлинский настойчиво и аккуратно ведет беседу, демонстрирует, как можно и нужно действовать, там Соловейчик все время предлагает выбирать. Словно из каждого тезиса хочет сделать камень на развилке дорог.

Мысль Сухомлинского ощутимо возникает из картин жизни павлышской школы; это пишет учитель — учителям, сохраняя узнаваемость и остроту ситуаций. Его обобщения прорастают из многолетней толщи школьной жизни, пробиваются через нее как ощутимый труд. (Собственно, по Сухомлинскому, в том педагогический труд и состоит: это ни что иное, как «проникновение в тайны детского мышления… кропотливый поиск, анализ зависимости того, что выходит, от того, что делаешь».) Его речь звучит взволнованно и проникновенно, но достаточно ровно; для смысловых акцентов ей не нужны внезапности — профессиональный читатель сам должен оценивать меру неожиданности случающегося. Для Сухомлинского вполне возможен разговор, при котором новый глубокий смысл вкладывается в общепринятые казённые штампы; автор будто совершенно лоялен и традиционен, он ничего не предлагает переделать, он «всего лишь» обсуждает то, как наполнить существующие формы школьного бытия и сознания человечным содержанием. Он извлекает из практики своей школы будто независимые друг от друга суждения о возможностях и невозможностях педагогической работы. Каждое смысловое обобщение у него вспыхивает на вершине нового рассуждения, особым образом вырастающего из очередной картины реальной жизни.

Само же переплетение смысловой кроны, взаимосвязь этих «плодов-выводов» Сухомлинский оставляет за кадром. Пожалуй, подобная необговариваемая взаимосвязь для него не предмет исследования — а интуитивный инструмент работы. Ему важно дать увидеть читателю другое единство: цельный образ школьной жизни, сплетённость в нем не идей, а воплощений.

А Соловейчик не обобщает опыт. Он прямо начинает с «обобщения обобщений». Не с вопроса «как?», а с вопроса: «отчего?»: «Отчего в одинаковых условиях в одних семьях вырастают хорошие дети, а в других плохие?» и с вызывающего подчеркивания того, что «нужно искать общее, даже абстрактное, потому что общее всегда абстрактно, и бояться его нечего»

Соловейчик словно занят расстановкой результатов мысли Сухомлинского как краеугольных камней в картине внутреннего мира человека. И утверждения, созвучные тезисам Василия Александровича, выводятся в «Педагогике для всех» не из опыта жизни, а из самой разворачивающейся картины смысловых противоречий.

Парадоксально: среди всех педагогических и околопедагогических писателей Соловейчик был едва ли не единственным оголтелым «школоцентристом». В центр своей жизни он поставил именно школьное дело: «Всё влияет на воспитание, но не всё в нашей власти. А вот школа… С ней-то кое-что сделать иногда получается…»

Но главную свою книгу он написал даже не для родителей — «для будущих родителей». Почему-то основной теоретический каркас его убеждений Изложен не в книге для профессионалов, а в книге для случайно взявших её в руки молодых людей.

«Ответов иа уровне «Что делать, если ребёнок…» нет, они живут, эти ответы, в другой сфере — в этической». Ключи к педагогике скрыты в этике — именно это утверждение позволило и Сухоилинскому, и Соловейчику обсуждать общие нормы педагогической жизни. А критерием их избрать законы нормального устройства внутреннего мира человека.

Замечательный психолог Борис Сергеевич Братусь несколько лет назад писал: «…Я вдруг обнаружил, что убедительного ответа на вопрос — что это такое «психологическая норма» — в психологии нет. Одни придерживались мнения, что психологическая норма — это некая среднестатистическая величина всех известных и мыслимых психологических параметров. Другие видели норму в оптимальной адаптации человека к окружающему миру. Третьи выходили из «положения», так сказать, отрицающим, негативным образом — если человек психически не болен, значит, он психически здоров.

Если внимательнее присмотреться к этим критериям, то нетрудно обнаружить, что их исходные основания лежат не в психологии. В самом деле, среднеарифметический взгляд на норму идёт от статистики, адаптивный — от биологических представлений о гомеостазисе, негативный критерий — от медицины и т.п. Образно говоря, критерии нормы как бы ускользают, уходят из психологии, обнаруживая себя на территории других наук»…

В порядке эпатажа можно бросить фразу, что и в психологии, и в педагогике двадцатого столетия хватало Лобачевских и Эйнштейнов, но никто не решался брать на себя роль Эвклидов и Ньютонов. Эта роль выпала на долю наименее «научных» по стилю изложения исследователей. Именно преемственные и взаимосвязанные труды Корчака (прочитанного Сухомлинским, видимо, ещё на польском языке), Сухомлинского, Соловейчика, Амонашвили («почти литературные» — а то и откровенно литературные) определили характер разговора о педагогике не экстремальных, не предельных, не специальных, а нормальных измерений.

Но и в собрании этих трудов именно «Педагогика для всех» стала наиболее фундаментальным описанием той «ньютоновой механики» внутренного мира человека, о котором говорили все они. Тем точным очерком «неустранимых противоречий», в вечном борении которых возникает духовная жизнь, своими лучами расчерчивающая систему теоретических координат педагогики.

«Педагогика — наука довольно жёсткая. Она не предписывает, как жить и каким быть, даже не прописывает рецептов воспитания; она лишь исследует, при каких обстоятельствах с детьми всё будет хорошо, а при каких непременно будут трудности. Так получается — а так нет. Вот всё, что может сказать педагогика, но это немало…» — так вроде бы гибко, но предельно чётко по сути формулировал Соловейчик.

Характерно, что приведённые выше размышления Бориса Братуся завершаются отказом от чисто психологического понимания «психологической нормы»: «Получается такое уязвимое определение: нормальное развитие — это такое развитие, которое ведёт человека к обретению им родовой человеческой сущности. Нравственная ориентации составляет суть, путеводную нить нормального развития, является критерием и отражением личностного здоровья… Центральной, системообразующей характеристикой человека является его способ отношения к другому человеку».

Та суть человеческой личности, на которой в современной психологии содержались лишь намеки, была развернута Соловейчиком в огромную картину взаимодействия противоречивых начал духовной жизни.

Но почему работы нескольких крупнейших педагогических авторов (претендующие на некоторые важнейшие слова о человеке) столь разительно выбиваются из общего контекста «человековедческих наук»? И почему столь непривычным для последних выглядит обращение к этике?

Дело ж не в том, что одни педагогические исследователи выбирали в обоснование своих поисков психологию, другие культурологию, третьи — дидактику, а вот Соловейчик и Сухомлинский решили взять этику. Ведь этика как наука в XX веке — понятие почти призрачное. Вроде бы что-то такое должно из приличия иметься среди гуманитарных дисциплин, но в глаза её никто не видел.

Стоит ли удивляться, что редко кто изберёт основанием своих поисков несуществующую науку. Это различные психологические концепции опрокидывались в школьное дело и так, и этак; а у этики — какие там «методы» для «опрокидывания» во что бы то ни было…

Обращение педагогики к этике выглядит как воскрешение её самой. «Педагогика для всех» опирается на этику не в большей мере, чем показывает возможность её собственного возрождения как некоего точного и взаимосвязанного смыслового пространства. Педагогика и этика возникают в XX веке как явления взаимообосновывающие, буквально как две стороны одной медали.

Некоторые именитые психологи заявляли в своё время, что им, привыкшим к компактности научной терминологии, не интересно, как там Соловейчик «размусоливает» и «разводит воду». Соловейчик же, беря в руки «Педагогику для всех», удовлетворенно приговаривал об её «понятийной сетке»: «Как подогнано! Палец не просунешь! И ни одной заумной фразы!» Живой язык для него был не способом избавиться от жёсткой взаимной зависимости определений, а условием этой зависимости.

Признание этики как основы теоретической педагогики неизбежно ведёт за собой и признание живого языка как источника её понятийной структуры. «Человек получает моральный закон вместе с родным языком, не с молоком матери, а с языком матери», — ещё одно из важнейших общих убеждений Соловейчика и Сухомлинского.

В книге же Соловейчика этот принцип и вовсе предстает методом организации теоретического мышления. «Педагогика для всех» — будто создавалась в роли классического примера, яркой демонстрации того, как начальные «клеточки» теоретического мышления могут возникать, кристаллизоваться из ткани языка.

Язык — этика — педагогика — и, снова, язык, речь, теория, воплощаемая в живом языке. Таков «круговорот мысли» в теоретических работах Соловейчика. И этот круговорот выступает залогом общедоступности и всеобщности их значения.

Продолжение следует…

Использованы материалы:

Читать по теме:

Сказочка. Часть I

Чтв, 24/08/2017 - 06:00

Одной мамаше очень уж не понравился конец сказки, герой которой отказался от богатства ради человеческого сердца и домика с печью. Вспоминая жизненные обиды и невзгоды в таком домике , обняв сына и дочь, озлобленная и честолюбивая женщина настрого им велела «метить высоко» и не оставаться всю жизнь рядом с угольной ямой. Предки ее из поколение в поколение работали на угольных шахтах. Детям своим она желала в жизни достичь того, чего не смогла она сама, домохозяйка, жена простого водителя грузовика.

В тот момент, когда она вскричала : «Да какой толк то в этом сердце человечьем?» звук странный и тревожный раздался будто бы из-под пола. Будто выдохнул кто то внизу : «А-ха-ха». Мать с детьми вздрогнули, но не придали этому никакого значения – мало ли чего померещится на ночь глядя?
Велела-то далеко глядящая мамаша бежать от угольной ямы, а вот умения трудиться не привила. Дочь и сын стали искать легких путей в жизни – высшее образование, особенно техническое, оказалось не для них. В школе перебивались с двойки на тройку. Красивая дочка в стюардессах международных линий принца искала или на худой конец миллионера, но пришлось довольствоваться сыном богатого адвоката. Но и это обрадовало ее матушку сверх всякой меры — дочка выбилась в люди.


А вот младший сын, не освоив ни одной полезной профессии, добегался от ненавистной угольной ямы до тюрьмы…за торговлю наркотиками. В один прекрасный, а может и не очень день вызвали юного арестанта для беседы с посетителем. Удивился незадачливый наркоторговец, кто это вдруг с ним свидания ищет? Надежда затеплилась, а вдруг этот посетитель пришел  его отсюда вызволить? Ну, есть же на свете благотворительные организации всякие…по исправлению преступников. Может и этот его посетитель оттуда?


Приободрился шалопай и вошел в комнату для свиданий со столиком и двумя креслами, в одном из которых мужчина сидит. Смотрит он на незнакомца и не может определить, молод он или стар, а глаза разноцветные и трость с набалдашником в виде головы пуделя. Чудной такой тип, а он и говорит: «Здравствуй, друг любезный и дорогой! Давно мы к тебе приглядываемся. Спасибо за правильный выбор!» И руку ему пожимает с чувством. От такого у шалопая и челюсть отвисла, а незнакомец дальше представляется: « Не узнал ты меня , дружочек, не узнал, а ведь о встрече столько лет мечтал да переживал, что Михели-голландцы только в сказках и обитают. Так он сейчас перед тобой сидит! Считай, что это я тот Михель, от которого дурень Питер Мунк свое глупое и никчемное сердца обманом вызволял. Но каждому – свое. Ты то, слушая сказочку рождественским вечером, ни разу не пожелал встретиться со Стеклянным человечком, а хотел меня. Молодец! Матушке своей спасибо скажи, что вовремя тебя сориентировала. Ну что бы тебе дал старый скряга : «Домик с печью да сердце человечье»? А какой от них прок? Приврал автор той сказочки, сильно приврал: не будет тебе, дорогой, скучно. Наоборот такие дерзкие игры судьбы тебе и твоему семейству предстоят, что дух захватывает! Катался ты на американских горках? Это тебе и предстоит испытать. План на тебя у нас грандиозный. И на твою сестру и ее дочку старшую». Глаза незнакомца горели , и он довольно потирал руки. У шалопая было в планах выбраться отсюда поскорее. Он и свел разговор к этой теме. Незнакомец усмехнулся: «Выйдешь ты отсюда на следующей неделе без проблем. Договорчик мы с тобой оформим прямо здесь и сейчас. А там такие изменения пойдут, что потом не говори, что я тебя не предупреждал. Твое семейство вместо королевского во дворце и троне сядет. Таков план.»


Незадачливый наркоторговец глянул на свои руки в наколках, вспомнил величественную королеву на балконе дворца, ее сына, наследного принца с красавицей женой и малышом на руках и совсем приуныл: видно сумасшедший над ним насмехается и придется ему дальше срок мотать.  Увы, чуда, на которое он втайне надеялся, не случится.
А «сумасшедший» мысли его как по книге читает и усмехается: «Тот мальчуган на руках принцессы станет мужем твоей старшей племянницы, благодаря чему ты и будешь иметь апартаменты во дворце, а ее сынок, твой внучатый племянник, сядет на трон». Арестант вспомнил свою племянницу и приуныл еще больше – ну какая из нее принцесса? Да ей близко к принцу подойти не дадут.
А незнакомец постукивает тростью и как ни в чем не бывало дальше картину маслом расписывает: «В племяннице своей не сомневайся. Ее за то выбрали, что ни секунды сомневаться не станет. Задатки в ней есть соответственные, да и воспитаем мы ее на такие деньги, что с радостью от души откажется. Заметь, не все на такое способны. А эта – на все пойдет. И не принцессой она станет, а королевой. И не просто королевой, женой короля, а полновластной королевой — регентшей при малолетнем сыне-короле, твоем внучатом племяннике. А ты станешь ее главным советником, десницей как скоро напишут в фэнтези, которое уже заказано одному писаке. А что, как, когда и где ей советовать мы тебе с удовольствием подскажем».


Шалопай хотел было спросить, а куда же денется муж племянницы, тот самый король, но его больше интересовал завтрашний день, а не туманные перспективы пятилетней племянницы на корону …..в далеком будущем. Его пламенной и единственной мечтой было выбраться на свободу. Незнакомец видел его смятение: «Договор подписывать будешь? Ты выйдешь отсюда на следующей неделе. Откроешь фирму по новым технологиям, компьютерным, так они называются. Сестре тоже посоветуешь открыть фирму..по устройству рождественских праздников. А дальше вы оба отлично помародерствуете на развале самой большой в мире страны, империи зла, главной соперницы твоего королевства в веках. Обещаю, что до тридцати лет оба вы станете миллионерами. Нравится тебе такая перспектива? Ответь мне «да» или «нет» и я удаляюсь». У бывшего двоечника скулы свело при слове «новые технологии», что такое «компьютер» он понятия не имел, но он жаждал свободы, терять ему было нечего, кроме своих цепей и он без колебаний ответил «да».
Опасения насчет сумасшествия своего странноватого собеседника не оправдались. Все случилось по его слову. Свободу шалопай получил. С помощью незнакомца фирма заработала. Он потребовал знакомства с сестрой и ее старшей дочерью для подписания договора. Разноцветные глаза насквозь пронзили красивую стильно одетую женщину с простонародным говором : «Дорогая, ты хочешь видеть свою дочь королевой , а внука – королем?» Ошарашенная мамаша сочла это шуткой, но с благодетелем семьи надо было выражаться осторожно, а то как снимет с довольствия, поэтому она ответила общей фразой: «А какая мать не хочет?» «Вот и правильно» — обрадовался человечек и потер руки.  «Ты умнее брата, вопросов не задаешь и не сомневаешься. Подпись вот здесь поставь. С дочкой твоей мы попозже поговорим. Сейчас ты не вправе решать ее судьбу». Бывшая стюардесса вспомнила давний вечер,  наставления матушки и подписала недрогнувшей рукой. А какая мать поступила бы иначе? Благо детей – святое.


И такое тут началось, такие горки американские, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Шалопай – братец стал мультимиллионером до тридцати лет. Не обманул его сумасшедший! Сестра чуть-чуть припозднилась – в тридцать два года стала просто миллионершей. Мамаша их плакала от счастья. Выбились дети в люди! Сбылись ее мечты!
Братца посадили на бурные и мощные денежные потоки, и он несся по ним как Михель-голландец на плоту. Никакой скуки – испытал все радости жизни. В его понимании это были машины, вино, женщины, виллы. Он менял жен и машины. Происхождение денег его ни секунды не волновало, а мысли о загубленных судьбах и жизнях не посещали его скорбной головы. Он радовался жизни и веселился как ребенок.
Сестра отправила детей в самые престижные школы и колледжи. В благодарность брату и его финансовым советам ее дочери стали девочками-цветочницами на свадьбе брата с красоткой из стрип-бара. Он выбрал самую горячую штучку. Как она вертелась у шеста! Какая там скука, чувства бурлили, он цвел от счастья. Племянницы рты раскрыли в восторге от платья невесты. Красотка у шеста стала их кумиром. Жизнь удалась!

Wedding between Gary Goldsmith, uncle of Catherine Middleton, and Miranda Foote

Но забить тошнотворный запах быстрых и грязных денег было невозможно никакими ароматами. Окружающим он шибал в нос. Старшей племяннице одноклассники в элитном колледже подкладывали какашки в постель. Она терпела стоически, стиснув зубы, помня смутный разговор в детстве, что когда – нибудь она станет королевой. Вот тогда то обидчицы и узнают по чем фунт лиха. Знаком поддержки она сочла появление двух фото в спортивном журнале (незнакомец постарался) – себя , играющей в хоккее на траве и принца, капитана хоккейной команды на льду.


Старинный замок в шварцвальдском лесу сотрясала буря. Сидящий в кресле у столика господин с тростью вспомнил, что гроза всегда сопровождала кульминационные моменты его деяний. Это отразилось в заказанном им фэнтэзи, первый том которого вышел в прошлом году. Бурерожденная – вот прозвище главной героини. Верно пометил шельмец- писатель, любящий деньги и создавший образ ее антагонистки королевы –регентши в книге. Самый удачный план «королева –регентша» был осуществлен грозовой декабрьской ночью, когда был зачат король с прозвищем Богоданный. Вспомнив это прозвище, господин расхохотался и его необъяснимая тревога улеглась. Этому Богоданному известная святая предлагала покаяться и посвятить себя и королевство Пресвятому сердцу. Сколько слухов, сплетен, домыслов и догадок ходило про его отца! Сколько памфлетов, книг написано при жизни, сколько историки истратили чернил потом. Правду знает только он. Но не скажет.
Славное было время, воспетое поэтами, драматургами, художниками. Все получилось. Его стараниями Богоданный стал королем в пять лет и почти двадцать лет вместо его матушки-регентши правил господин с тростью. Святые не зря всполошились. Он засмеялся, довольный.


Самое грандиозное крушение его «плана королевы-регентши» связано с далекой прапрапрабабушкой девушки, которая с минуты на минуту должны была прийти сюда подписать договор. Честолюбивые дядюшки водились в каждом веке. Шестнадцатый не был исключением. У одного такого честолюбца выросли три хорошенькие племянницы. После разговора с господином, две стали королевами, но кончили жизнь на плахе, а третья осталась в живых и ее прямым потомком стала ожидаемая им гостья.
Воспоминания о том крушении заставляло его и через несколько веков нервничать. Как воет ветер и стучит дождь! В его нынешнем плане приближался «глаз бури» как выражаются синоптики. В этот момент слуга ввел девушку, которой через несколько месяцев исполнялось шестнадцать.


Улыбнувшись гостье, хозяин усадил ее за изящный столик с договором и ручкой. Суть соглашения ей была известна – стать королевой-регентшей при малолетнем сыне короле. Гремел гром и сверкали молнии. «Не страшно? Поинтересовался господин. Девушка приподняла бровь едва не с презрением: «Что вы. Я не из пугливых». С довольной улыбкой господин подумал : «Я не ошибся в выборе». Его избранница подписала бумагу недрогнувшей рукой как до этого ее дядя и мать.
«А теперь к делу!» — провозгласил он, забирая подписанную бумагу.  Девушка подняла на него удивленные глаза: «Разве я сделала не все, о  чем мы договаривались?» Ее наивность умилила господина с разноцветными глазами. Он поведал ей о главном препятствии в их плане – матери принца. Красавица принцесса обладала подарком фей – волшебными крыльями, которые принесли ее к принцу. Подопечную он не стал посвящать в подробности связи этих крыльев с волшебным рубином в королевской короне, который раньше на панцире и на шлеме защищал королей на поле боя. Красавица принцесса обладает ясновидением и ясно увидит проданную душу. Мать никогда не позволит своему сыну жениться на особе без души. До девушки начинало доходить сказанное. «Успокойся, технические детали я беру на себя. Твоя задача другая. Мы будем в месте, как бы это объяснить, у вас его называют астралом, , тебе голову не надо этим забивать. Твоя задача – схватить крылья в момент, когда они отлетят вместе с душой. Все остальное тебя не касается. Так ты не из пугливых?» Девушка вспомнила своих мучительниц из школы : «Я не отступлю, не волнуйтесь». Тревога господина улеглось окончательно. В тот раз с тремя племянницами ему даже два раза удалось завладеть крыльями. Промашка вышла с королем. Рубин не удалось нейтрализовать.


«Глаз бури» пришелся на последнюю ночь лета. Бостон-брейк был давно подготовлен и проверен на короле маленькой страны, богатой алмазами. В машину вставлялось устройство, которое отключало тормоза при поданном внешнем сигнале. Король с телохранителем ехал по горной дороге, когда автомобиль потерял управление. Король и шофер погибли, телохранитель остался жив.
В случае с матерью принца роль пропасти сыграл туннель. Господин и его подопечная увидели золотистые крылья, будущая королева протянула руки, но крылья взмыли вверх и исчезли. Господин потерял дар речи. Они вернулись в замок. Господин молча ходил по комнате взад и вперед : « Я найду их, найду». Попытки определить местонахождение крыльев длились несколько часов. Поняв безнадежность, господин ободрил девушку: «Рано или поздно, но крылья принесут их новую хозяйку к принцу. Ты тоже годика через четыре с ним познакомишься . У тебя будет еще один шанс. Не упусти его. Третьего может не быть. Пока не надо спешить».


В поисках крыльев маг забыл заглянуть в одну богом забытую страну на другом конце света , на другом континенте. А унеслись крылья – на  родину волшебного рубина. Его история теряется в веках. Тысячи лет назад здесь было месторождение рубинов, разошедшихся по миру. Сейчас здесь дочери почтенных отцов стараниями новых Михелей на денежных потоках превратились в золушек, а дочери непочтенных – в принцесс. Новая хозяйка крыльев была очень далека от денежных потоков, обескровивших ее страну. Недавно похоронив мать, она с отцом с трудом сводили концы с концами в лихие годы. К концу последнего дня лета на кухне она услышала по радио соболезнования глав государств в связи со смертью принцессы. «Какой кошмар! Как же ее сыновья? Она же совсем молодая? Что случилось?» — обратилась она к отцу, любителю слушать радио. «Автокатастрофа в туннеле». Влияние крыльев сказалось в том, что прежде никогда не интересующаяся заморской королевской семьей, она посмотрела в прямом эфире прощание с принцессой. Чтобы скрыть слезы, вышла на балкон. На небе сияли две радуги.

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Сложно без любви

Срд, 23/08/2017 - 06:00

Очень непросто понять себя порой — зачем в очередной раз убеждаться в том, что произведение данного автора дурно? Ну, уже же убеждалась, что предыдущие фильмы плохи и созданы с изначальным негативным посылом. Поэтому уж и не знаю к какой категории себя относить: доверчивых, добросовестных или мазохистов… Простите…

Я ж этот фильм не одна смотрела, а с ребенком… Вот ужас-то! После чего мое повзрослевшее чадо (у которого, все равно, при покупке алкоголя недоверчиво запрашивают паспорт) вопило и требовало виски, поскольку получила моральную, интеллектуальную и эстетическую травму… Еле утихомирила — отделалась шоколадкой. Теперь она ноет, что ей надо худеть… Сплошные издержки с такого искусства…

Так это мы ещё легко отделались — ума хватает не смотреть творения Серебренникова, от одних скандалов и фоток его спектаклей наблюдаешь за ситуацией с ним с некоторым злорадством. А это не хорошо! Надо культивировать в себе милосердие и всепрощение. А тут такой искус! Не мытьем, так катаньем введут во грех гневливости. Еле сдерживаешься.

Начинаешь понимать, почему после выражения безусловной поддержи К.Серебренникова Андрей Звягинцев на своей встрече со зрителями в Ярославле вдруг, как на допросе, подробно в деталях с именами и цифрами разложил всю финансовую схему своего существования в кино. Мол и деньги-то не бюджетные в основной своей массе, а спонсорские. И он их в руки не берет, только гонорар, а все остальное дело продюсера. Квартир — только одна и ещё ремонтируется. Короче, «не был, не состоял, не участвовал»…

И это по человечески понятно. Никто не хочет попадать под следствие, и при этом всем хочется работать. А работу дают только те, у кого есть деньги, или те, кто ими распоряжается. И на искусство эти деньги даются под определенный социальный заказ, который легко выявляется по просмотре получившегося фильма…

Правда, этот просмотр энергозатратен в силу количества вызываемых негативных эмоций. И это — не катарсис. Увы!

Новый фильм у А.Звягинцева — «Нелюбовь». Её и смотрели.

Опять же, на встрече были, кратенько сюжетец знали, свой посыл автор изложил вербально. Вроде, должны были подготовиться? Ан нет! Человеческая психика вещь тонкая и пробиваемая.

Ладно! Начнем повествование о полученном впечатлении. Фильм начинается картинами природы. Скорее всего уже поздняя очень. Очень красивые статичные кадры. У оператора потрясающее чувство композиции. И очень круто сделан цветокор. Хотя, очевидно, что цветокоррекция делается одна и та же из фильма в фильм («Елена», «Левиафан», «Нелюбовь»). Поэтому, уже выглядит шаблонно. Но, …красиво. Единственное, это визуальное послевкусие, которое …неприятно, поскольку в такой палитре чувствуется подавление. Сначала надеешься на отстраненность, но затем все более явно ощущаешь давление. Отсюда возникает негатив и отторжение.

Далее идет изложение самой истории о распаде несчастной семьи. Картинка это всячески подчеркивает.

Фильм рассказывает о современной московской семье, переживающей тяжелый, мучительный развод. Главные герои (Марьяна Спивак и Алексей Розин) — ещё супруги, но каждый из них уже фактически начал новую главу жизни, и потому им не терпится покончить с формальностями и развестись. В череде конфликтов и бесконечных взаимных претензий они пренебрегают своим единственным ребёнком, 12-летним Алёшей, который чувствует абсолютную ненужность обоим родителям. (ВикипедиЯ)

Казалось бы типичная история, которая характерна нынче практически для любой страны в мире. О чем и говорил на своей встрече в Ярославле А.Звягинцев, рассказывая о вопросах аж 106 журналистов из 40-60-ти стран, которым эта тема показалась очень знакомой и близкой, что понятно, поскольку

Замысел «Нелюбви» возник из давней привязанности Андрея Звягинцева к фильму Ингмара Бергмана «Сцены из супружеской жизни»[3]. (ВикипедиЯ)

 

За 60 стран не скажу. А вот меня, наученную статьей «О технической деталировке в литературе» И.А.Дедюховой, и  будучи визуалисткой по природе напрягал изобразительный ряд в виде очень неплохой квартиры с недавним ремонтом и находящейся в идеальном порядке. Простите, этот видеоряд напрягал меня, как женщину, как мать, …и ещё, как человека, работавшего в столице лет 15-ть назад и уже тогда страдавшей от необходимости тратить на поездку до работы от полутора до двух часов с утра и столько же вечером. а райончик показан заведомо новый, соответственно на окраине. Как минимум муж должен был добираться до своей работы достаточно далеко…

Ладно, бог с ним с транспортными проблемами столицы, съедающими уйму времени и сил. Работа, хорошо оплачиваемая, но, извините, …потогонная. В офисах перерабатывает большинство, тем более, занимаясь продажами, да ещё в случае, когда за работу держатся. А за неё герой держится, и сильно. Он закредитован. Интересно, …один? А почему жена нет?

У жены, судя по картинке, куча времени на работе на собственные косметические процедуры. Прям любопытно, кто такой добрый в этом салоне хозяин? Клиентов что ли мало? Откуда тогда успешность предприятия? Как-то у них там все слишком расслабленно. Опять же по картинке у неё до фига времени содержать дом в идеальном порядке. И того же времени хватает на встречи с богатым любовником…

Я прошу прощения за циничность. Но после сцен в ресторане, которые нам весьма навязчиво предоставил автор при проезде камеры от входа в зал (девушка диктует свой номер телефона одному мужчине, а садится за столик к другому, женская компания очень симпатичных и расфуфыренных особ делает манерное селфи), у зрителя невольно возникает вопрос, а нафига этому состоятельному мужчине наша (не менее манерно кривляющаяся) героиня, он чего себе помоложе или подушевнее найти не может?…

Вобщем, если в этом фильме разбирать подробно каждую сцену, то выявится «вагон и маленькая тележка» несоответствий, логических нестыковок…

«Семейная лодка разбилась о быт?» Нет. На создании этого быта она должна была в наших условиях сплотиться, особенно на совместном ипотечном кредите. Дело в том, что из последних кадров следует, что герой живет в квартире новой тещи, хотя предыдущую квартиру он разменял. То есть его работа не столь денежная, чтобы купить новую? Кстати, что у него за кредиты, раз квартиру разменяли? Не ипотечный? За машину? Ещё не выплатил? Или ремонт? Нафига тогда квартиру разменивал? проще было взять кредит и отдать жене деньгами, меньше издержек?… Понятно, что вариантов коллизии много. И меня, как зрителя в нашей стране, они очень даже себе волнуют. Кстати, насколько мы знаем из американских фильмов, у них при подобных раскладах проще грохнуть супруга, чем разводиться — слишком велики материальные издержки и потери.

Короче, сюжет взят с потолка, плохо проработан и все эти белые нитки сметки бьют в глаза.

Ночью Алёша подслушал скандал родителей. Борис не хочет обременять себя воспитанием сына, аргументируя это тем, что для ребёнка важнее жить с матерью, однако Женя считает, что муж таким образом прикрывает собственный эгоизм. Она не намерена уступать и говорит, что тоже хочет пожить своей жизнью. Борис предлагает Жене в очередной раз попробовать уговорить свою мать (Наталия Потапова) на воспитание Алёши, но Женя не видит в этом смысла, так как бабушка не любит внука. В качестве одного из вариантов супруги рассматривают детский дом, но боятся ювенальной юстиции. На следующий день после скандала Алёша уходит из дома якобы в школу и больше не возвращается.

Женя проводит ночь в квартире своего нового возлюбленного Антона. Она признаётся, что он — её первая любовь. Она никогда никого не любила, кроме матери — и то, в детстве. Мать, по словам Жени, вела себя с ней как «злая, одинокая стерва». Она также говорит, что до мужа у неё никого не было и «залетела» она по глупости. Возвратившись домой под утро, Женя ложится спать, не подозревая, что Алёша ушёл из дома. (ВикипедиЯ)

Автор(-ы), похоже сначала все хотел(-и) свалить на женщину по старому клише — несчастливое детство со строгой матерью, не любившей дочь. Поэтому нам показывают злобную тетку, не пускающую в свой дом внезапно нагрянувших дочь и зятя вместе с девушкой-поисковиком (уже после пропажи мальчика, её внука). Эта злобная мамаша подозревает всех черти в чем и всячески демонстрирует неадекват.

На отработку этой версии работает и исповедь героини в постельной сцене своему успешному богатому любовнику вместе с признанием в любви (с пустым взглядом и замогильным бесстрастным голосом). Вот тут во весь рост и встает вопрос — нафига она ему такая сдалась — ему заняться нечем, дюбитель чужих проблем, свои закончились? Особенно непонятно, как она умудрилась остаться с ним через два года после пропажи мальчика с таким же пустым и выгоревшим нутром? В особую страсть вполне себе избалованного персонажа (любовника) не особо верится, по крайней мере, в том исполнении, которое нам представлено на экране…

Смысла разбирать вводную этого фильма нет. Поскольку это, всего лишь, зачин. А.Звягинцев утверждает, что знакомство с поисковиками произошло чуть ли не во время съемок фильма (ну, это я, наверное, преувеличиваю). То есть особый импульс к созданию сюжета придало появление информации об этих самых поисковиках. Именно они заявляются создателями подлинными «героями нашего времени», проявляющими сдержанную по форме, но подлинную действенную любовь к ближнему.

Об истории возникновении этой организации и о принципах её работы рассказывал А.Звягинцев на встрече. Ребята из Ярославского отделения весьма организованно прибыли большой командой, задавали специальный вопрос. Прям, чувствовался хорошо организованный промоушен. Единственное, сам Звягинцев отчего-то весьма вяло провел эту часть встречи (без энтузиазма, хотя странно).

Дело в том, что в фильме поисковикам отдана значительная часть экранного времени. По моим ощущения, чуть ли не половина. причем, в отличие от главных героев, с этими персонажами все было в порядке относительно «технической деталировки». Весь процесс и технологии поиска в совокупности с инструктажем были продемонстрированы более чем подробно. Чувствовалась живая фактура, которую постарались отразить подробнейшим образом…

И это было очень неприятно. Очень!

Дело в том, что работа спасательных служб — это весьма специализированное занятие, ориентированное на максимальную эффективность в ситуациях, когда уже хуже некуда. Выбор осуществляется между плохим и очень плохим. Цель минимизировать потери, когда потери уже имеются. Поэтому сами технологии — не для слабонервных. Отсюда:
— мертвых мы не ищем
— не подвергать собственную жизнь опасности
— до прихода врача оказывать помощь только словом
и прочее…

На самом деле, обычному человеку лучше с таким не сталкиваться.

Реакция обычных людей и показана на примере родителей, которые сначала (мать) ошалело слушает следователя, который растолковывает ей технологию поиска милицией. Кстати, тем самым, демонстрирую беспомощность и недееспособноть оной. То есть следователь (вместе с автором) декларирует ненужность государственных институтов, предлагая самодеятельную организацию, аргументируя необходимость прибегнуть к ней — результативностью. Но судя по финалу фильма — напрасно.

В итоге получаем дорогостоящий рекламный ролик внегосударственной поисковой организации, с её подлинным создателем, организатором и руководителем на экране. Поведение которого, очень отстраненное, жесткое и деловое, характеризует его авторами, как человека дела. Но сам посыл …обвиняющий родителей … и зрителей.

Причем на встрече А Звягинцев рассказывал случаи, которые ему (в свою очередь) поведал этот руководитель поисковиков (из жизни). Например, ищут ребенка. Волонтеры работают с его компьютером, находят зацепки, обращаются с вопросом к родителям в 3 часа ночи. Им долго не открывают, а потом заспанный отец интересуется, не могли бы они с этой ерундой подождать до утра…

За достоверность и истории, и пересказа не отвечаю. Но прошу обратить внимание на обвинительный уклон.

Дело в том, что раздражает в фильме А.Звягинцева, так это то чувство, что он в своем фильме обвиняет не столько персонажей, сколько тебя — зрителя. А уж поисковики  — это вообще на экране — абсолютно закрытые и помороженные, как роботы, персонажи. Кстати, это не выпад в адрес реальных волонтеров. Что происходит в действительности — это тема профессионального обсуждения, которое до недавнего времени на широкую публику не выносилось. Поскольку носит определенный «натуралистический» характер, эквивалентный в чем-то натурализму профессиональной среды врачей, например. Наверное не всем следует шокировать публику.

Мне откровенно не нравится фильм такой постановкой вопроса. Ведь, здесь нет ответа, да и быть не может. Есть только обвинение и поисковики, которые, на самом деле выполняют роль судей и практически моральных палачей. …Ну, так получилось, так видится.

Поскольку коллизия не вписана в реальность, нашу, то не получается найти ответов, как можно изменить исходную ситуацию, чтобы предотвратить подобную трагедию. Пропажа ребенка не стала катарсисом для родителей, они продолжили жить дальше так же, как и жили. Если бы ребенок нашелся, то эти герои так же бы не изменились. В этом фильме герои заданы, не развиваются и созданы лишь для обвинения общества.

Спасатели ничего спасти не могут в такой ситуации. И показаны лишь, как антиподы. Другой вид людей, оказывающих помощь этим неблагодарным «недоделанным», которым не удосуживаются даже посочувствовать, поскольку «страшно некогда». Профессиональное выгорание налицо.

К тому же, сколько можно повторять тезис И.А.Дедюховой про тех, кто делает карьеру на проблемах, искусственно созданных в нашем обществе, не решая их, а лишь паразитируя на последствиях.

Такое ощущение, что весь фильм — это реклама лидера поисковиков. Причем, не у нас, поскольку прокат авторского кино очень невелик, а там в определенной среде… Или я брежу?… Но, уж простите, ничего хорошего от такого произведения и его авторов не ждешь, а лишь очередной пакости.

Pieter Breughel, The Numbering at Bethlehem (1566)

Читать по теме:

 

Морамарко М. — Масонство в прошлом и настоящем. Введение. Храм — отражение всемирности

Втр, 22/08/2017 - 06:00

ВВЕДЕНИЕ
Написать книгу о масонстве одновременно и легко, и трудно. Решить, какой путь избрать, легкий или трудный,— значит определить характер задуманной работы.

Если пойти за так называемой «оккультной» литературой, изданной в далеком и недавнем прошлом, то задача автора безмерно облегчается. Окажется, что масонство можно представить в совершенно фантастическом измерении, исписывая без затруднения страницу за страницей.

Задача совсем иного рода встанет перед исследователем, вознамерившимся подойти к теме с научной серьезностью. В этом случае выбор источников должен быть тщательным, их оценка — строгой, анализ документального материала — предельно разборчивым. Дело в том, что на сто страниц, написанных в прошлом о масонстве, по меньшей мере девяносто, не задумываясь, можно выкинуть в корзину. Нередко даже масонские источники, во всяком случае в Италии, были вызваны к жизни стремлением изготовивших их авторов возвысить движение вольных каменщиков. Задача исследователя еще более осложняется, если требуется сочетать строгость научного анализа с простотой изложения, доступного для широкого читателя.

Масонство — это историческое, культурное и духовное явление невероятной сложности, хотя его основополагающие принципы могут быть поняты многими. Изложить его историю в рамках небольшой книги значило для меня бросить вызов самому себе. Удалось ли мне с честью выйти из этого поединка, сказать не могу. По крайней мере я постарался, чтобы простота и краткость изложения не превратились в вульгаризацию.

Эта книга имеет обширную документальную базу. В то же время в ходе самой работы я вынужден был отсечь все, что напрямую не касалось тематики, оставляя при этом некоторые общекультурные реминисценции. Это касается, к примеру, главы, «освященной трактовке символа школой Юнга и воззрения такого выдающегося физика, астронома и математика, философа науки, каким был А. С.Эддингтон, разрабатывавший проблематику взаимосвязи символа, научного познания и познания реальности. Замечу, что мне представлялось чрезвычайно полезным делом указать на научную сторону символического метода, так как в самом масонстве весьма часто отсутствует адекватное внимание к познавательной функции символа.

A collection of masonic symbols «Dedicated to the ancient and honourable fraternity of Free Masons» London,19th

Расхожее определение масонства, особенно принятое, насколько я мог заметить, среди англосаксов, сводится к тому, что масонство — это «изумительная по красоте система нравственности, завуалированная аллегорией и иллюстрируемая символами». Следовательно, предполагается, что масонские символы являются символами нравственности. Согласен, утверждение весьма справедливое, но далеко не исчерпывающее. Дело в том, что в масонской символогии, кроме нравственных тем, подспудно звучат также великие темы духовного познания, «гносиса»: космическая драма смерти и воскресения, единства и всемирности опыта духовного человеческого познания, находящегося как бы за пределами его разнообразных исторических проявлений, тема настоятельной потребности соединить разум, интуицию и традицию в целостный импульс, ведущий к совести, и т. д. Сегодня уже многие авторитетные ученые среди математиков и психологов утверждают, что символы открывают пути к более глубокому истолкованию действительности. Мне же кажется, что мы подошли вплотную к тому, что можно было бы назвать конвергенцией метода. И масонам не следовало бы недооценивать эту возможность.

Собирая документальный материал, я достаточно широко пользовался собранием «Масонского обозрения».

Этот журнал, будучи центральным органом Великого Востока Италии (масонской ложи, именуемой еще иногда и по месту пребывания ее штаб-квартиры ложей дворца Джустиниани), в настоящее время является, пожалуй, главным рупором современного итальянского масонства. Всякий желающий может подписаться на это издание, его можно найти в библиотеках, продается оно и в газетных киосках. В целях придания книге более « актуального» звучания я счел целесообразным «проштудировать» подшивку упомянутого журнала за несколько лет. Думаю, что время я потратил не зря. «Масонское обозрение» содержит материал, который не сыщешь в каком-либо ином источнике. В панораме масонской международной публицистики это издание стоит далеко не на последнем месте. Спешу, однако, разочаровать тех, кто предполагает, будто на страницах этого издания можно отыскать публикации официального характера, отражающие мнение Великого Востока Италии по политическим, экономическим и культурным проблемам. В журнале масонов ничего подобного он не найдет. Основное внимание уделяется «программе» личного самоусовершенствования, основывающейся на суггестивной символике и на этических принципах, исторически неизменных, позволяющей масонству привлекать к себе людей самого различного происхождения и самых разнообразных убеждений. Так что вряд ли этот журнал может служить выражением какой-то единой позиции.

Только в чрезвычайных обстоятельствах масонство выступает как некое «единое целое». Никогда оно не действует на основе какого-то единого метода.

Тем не менее в «Масонском обозрении» встречаются статьи, всегда подписанные подлинным именем автора, берущего на себя всю полноту ответственности за свои высказывания по таким вопросам, как положение пожилых людей и пенсионеров в обществе, опасность наркомании, порнографии, разводов, необходимость сохранения светского характера государства, совершенствования законности, злоупотребления цензуры и т. п. Главное в работе журнала — исследования по истории, символогии и философии в самых широких хронологических рамках при ничем не стесненном разнообразии мнений.

Обращаясь к прошлому, авторы стараются говорить современным языком, применяя историографические методы и способы интерпретации, психологический анализ, соответствующий последним достижениям науки. Впрочем, не повторяя вслед за Екклезиастом, что, мол, нет ничего нового под солнцем, подчеркну, что все-таки одна из основных духовных проблем современного мира не столько изобретение нового, сколько интерпретация, критическое восстановление и обновление того, что нам завещано прошлым.

Желая сделать свою книгу более актуальной, я включил в главу «Масонство в Италии и сегодняшнем мире» интервью с бывшим Великим Мастером (Великим Магистром) Великого Востока Италии и тогдашним главредактором «Масонского обозрения» проф. Джордано Гамберини. Я признателен ему за помощь, оказанную мне в работе над книгой