Updated: 13 минут 38 секунд назад

Лауреатский случай. Часть ХVI

Втр, 21/11/2017 - 01:00

Madeleine Jeanne Lemaire (1845-1928)

Сергей Ткачев: Наковыряют такие ссылки, что просто… Mamma mia! Потом, конечно, начинают позитивчиком интересоваться… Да вы страшные женщины, между прочим. Не в смысле там… внешне или духовно… С вами просто смотреть ссылки страшно!

Натали: Теперь вы еще ворчите! Вы нас сами в это дело втянули, сами-сами! Вы первый первый начали!

Сергей Ткачев: Конечно… Но я думал, это дальше предлога-то не пойдет! А как я еще вас мог заманить, чтоб вы еще…

Аделаида: Дамы, чтоб мы его поили-кормили, ухаживали за ним и ссылками снабжали! А теперь мы еще страшные!

Сергей Ткачев: Да, именно страшные! Нормальные женщины оставляют хоть какую-то иллюзию!

Натали: Это когда симулируют оргазм? Ах, как нам было хорошо с вами, Сережа! Ах-ах! Так мы тоже можем.

Сергей Ткачев: Да я вижу, что вы по всякому можете. И по-плохому, и по-хорошему. Вот как мне теперь жить… без иллюзий?

Натали: Нет, вы серьезно? Дамы, он похоже о Нобелевской премии мечтал! Нет-нет, не увиливайте, колитесь! Раз уж мы тут оргазм симулировали… так начистоту, голубчик.

Сергей Ткачев: Честно говоря, я не люблю с дамами начистоту… После этого вообще никаких иллюзий… Ну, хорошо, не надувайтесь только. Надеюсь, это у вас там отбивные шкворчат?

Диана: Ой, у меня же отбивные! (убегает)

Сергей Ткачев: Странный вы народ, женщины… И без вас нельзя, и с вами… один бардак получается! Как можно пойти и спокойно жарить отбивные в сухарной крошке с белком, если вы такое только что узнали про Нобелевский фонд? Там же кровищи на этих деньгах… со всего Освенцима!

Аделаида: Так мы нарочно бифштекс с кровью вам подавать не стали!

Сергей Ткачев: Еще краше… Ну, не совсем, значит, конченные в эмоциональном плане.

Аделаида: Просто невозможно вас сегодня слушать, Сергей. Можно подумать, вы сами на Нобелевскую премию рассчитывали… Можно подумать, уже подсчитывали, куда ее потратить. Нет, в самом деле? Да вы что?

Натали: Мы же прикидывали, можно или нет ее вашей сестре получить? А вы… вы что?

Сергей Ткачев: А ничего! Что это вы на меня так уставились? Да, уже прикидывал, как ею с умом распорядиться. Сестру мою обобрать в два счета можно, вы же знаете. Ей расскажешь про куклу из «Голубой стрелы» — и пока она ревет, у нее любой все что угодно выманит. Но я-то думал, что после всего ею сказанного ей же ни за что эту премию не дадут. Как Льву Толстому…

Аделаида: А тут вы — удобный проходной вариант… Я знала, что мужики коварные и расчетливые, но разочаровываться в вас…

Натали: Так и вижу эту сцену, как вы самого себя предлагаете… Просто разочаровали…

Сергей Ткачев: Какие они нежные и пленительные, оказывается! Привыкли, что у нас мужичье впереди всяких баб суют. А я считаю, что моей сестре было бы лестно быть сестрой Нобелевского лауреата, а не просто… фиг с маслицем иметь.  Вот Ирина Прохорова сама по себе никому не нужна была, а стала сестрой Прохорова, так сразу всем понадобилась… истиной в последней инстанции.

Аделаида: Еще и этой калошей старой уколол! Он, оказывается, не просто так тут сидел, а вынюхивал, как бы самому в лауреаты пристроиться!

Сергей Ткачев: Да я уверен, что нас и читали по той же причине! Согласитесь, стоит лишь выяснить, каким уродам этому премию уже дали, так амбиции сами собой возникают! Так и думаешь, а почему не я? Вспомните, как все поэты в бесконечной ленте про Бродского со своими стишками полезли! А вы Солженицина читали? Это же тряхомудия, а не литература! А каких шалав решили вместо моей сестрицы толкнуть! Да это дураком надо быть… чтоб все не обмозговать.

Натали: Скользкий вы тип, оказывается!

Аделаида: А ему огурчиков принесла, лечо… Думала, он ведь для литературы старается!

Сергей Ткачев: Да обыкновенный я… обыкновенный! Думаю, за что же там бабло такое раздают…  Ну, не выдержал, нервы сдали. Хотя вроде знал достаточно… догадывался я о такой подставе! Догадывался! Но чтоб вот так…

Аделаида: Нет, я еще капустки в пену порезала, замариновала, как он любит… А он на такую премию нацелился, оказывается… А в чем же, Сереженька, вы ее получать желаете? В золотых коронках или в обломках Янтарной комнаты?..

Сергей Ткачев: Да хоть аппетит не портите!

 Натали: Да ни черта вам аппетит не испортишь! Не знаем мы его, как облупленного! Интересно, а как вы этот финт собирались проворачивать?

Сергей Ткачев: Ну, я же видел, что с лауреатами явно напряженка… видел, кого они в этом году в лауреаты мостили… То есть наши.

Натали: Так вы поэтому на хвосте у тети Моти сидели? Слушайте, вы поэтому решили конкурс нам навязать? Чтобы мы в этом дерьме тонули, а вы… а вы!

Сергей Ткачев: Ну, прикидывал, конечно! Но вы все мне своим разбором отравили…

Аделаида: Слушайте, вы там проговорились, что знали, кого они в этом году в лауреаты хотели! Это тоже ваши тонкие игры?

Сергей Ткачев: Нет, не мои! Вспомните, сколько вы сами по этому Гарри Поттеру приставали к сестре… ну, чтобы она его разобрала! А кто ей эту нечесаную дуру Ирину Медведеву ей подсовывал и деланно восхищался?..

Натали: Да-да, это мы! Мы это и делали, но из-за ваших тонких манипуляций и подначек!

Аделаида: (заламывая руки) Боже мой, какой коварный тип…

Диана: (накрывая на стол) Вот и корми его теперь! Вы хреновую приправу будете?..

Сергей Ткачев: Буду! Если с водкой!

Натали: Признайтесь, что вы манипулировали нами!

Сергей Ткачев: Признаюсь! В чем угодно признаюсь! А то еще отбивную отберете…  Только признайтесь, вам же самим это нравилось.

Аделаида: Нравилось, не спорю! Мне вообще казалось, что это мы вами манипулировали… Боже мой, какими мы были дурами!

Сергей Ткачев: Ну, дурами или не дурами, а получилось у вас здорово. В «Ежедневном пророке» вы рассматриваете панамские офшоры, в «Огурцовой на линии» сестра докопалась до того, что Джоан Роулинг перешла на бригадный подряд с третьей части, потому что плагиат закончился… а проект сразу был рассчитан на блокбастеры… А тут… все как всегда! Всех лауреатов по косточкам, по полочкам и по жанру…

Аделаида: То есть у них в этом году лауреат обломался бы… и тут вы, весь в белом!

Натали: А как бы вы это могли провернуть? Письмо бы от РАН написали? Так они о тете Моте написать хотели!

Сергей Ткачев: Но после вас бы не стали. Да чего теперь об этом говорить? Мне надо было сразу сообразить, что Варгаса Льосу не так просто в офшорах обнаружили. И чего теперь говорить?

Натали: Так вы же сами попрекаете! Говорите, мы иллюзии ваши развеяли, кого-то другого, вместо вас, осчастливили…

Сергей Ткачев: Ага! Такого никчемного… про клонов пишет… неустанно. Зацените, я хоть про клонов не пишу.

Аделаида: Ну-ка, кто это?

Диана: Вот. Новый нобелевский лауреат…

Нобель уехал из Японии в Британию
Объявлен лауреат Нобелевской премии по литературе

Ксения Кислицына, Алексей Крижевский 05.10.2017, 15:02

Писатель Кадзуо Исигуро перед получением литературной премии Джузеппе Томази ди Лампедузы на Сицилии, 2009 годЛауреатом Нобелевской премии по литературе за 2017 год стал британец японского происхождения Кадзуо Исигуро — автор романов «Остаток дня», «Не отпускай меня» и «Погребенный великан». «Газета.Ru» рассказывает о новом нобелиате и других претендентах на победу в самом престижном литературном состязании мира.

Неиллюзорный нобелиат
«В произведениях большой эмоциональной силы он раскрыл бездну, лежащую под нашим иллюзорным чувством связи с миром»», — говорится в официальном релизе, опубликованном на сайте Нобелевского комитета и объявляющем нового лауреата Нобеля по литературе — британском писателе японского происхождения Кадзуо Исигуро.
Уроженец Нагасаки, он переехал с семьей Британию в 1960-м. Первый роман писателя — «Там, где в дымке холмы» — вышел в 1982 году и был посвящен как раз его родному городу и новой родине. В романе рассказывается об уроженке Японии, которая после самоубийства дочери и переезда в Англию не может отделаться от навязчивых снов о разрушении Нагасаки.

Большой успех пришел к Исигуро с романом «Остаток дня» (1989),

посвященном судьбе бывшего дворецкого, всю жизнь прослужившего одному знатному дому. За этот роман Исигуро получил Букеровскую премию, причем жюри проголосовало единогласно, что для этой награды беспрецедентно. В 1993 году американский режиссер Джеймс Айвори экранизировал эту книгу с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон в главных ролях.

Немало поддержал славу писателя и выход в 2010 году фильма по антиутопии «Не отпускай меня», действие которой происходит в альтернативной Британии конца ХХ века, где в специальном интернате выращивают детей-доноров органов для клонирования. В картине сыграли Эндрю Гарфилд, Кира Найтли, Кэри Маллиган и др.

В 2005 году этот роман включен в список ста лучших по версии журнала «Тайм».

Последний роман Кадзуо «Погребенный великан», опубликованный в 2015 году, считается одним из самых странных и одновременно смелых его произведений. Это средневековый роман-фэнтези, в котором путешествие пожилой четы в соседнюю деревню к сыну становится дорогой к собственным воспоминаниям. По пути супруги обороняются от драконов, огров и прочих мифологических чудищ. Подробнее о книге можно прочитать здесь.

Исигуро сравнивают с Владимиром Набоковым и Джозефом Конрадом — этим двум авторам, русскому и поляку соответственно, удалось создать выдающиеся произведения на неродном для них английском языке.

Британские и американские критики отмечают, что Исигуро (называющий себя не японцем, а британцем) немало сделал для превращения английского в универсальный язык мировой литературы.

Романы Исигуро переведены более чем на 40 языков.

На русском языке у писателя, помимо двух главных хитов «Не отпускай меня» и «Погребенного великана», выходил ранний «Художник зыбкого мира».

По традиции, имя будущего лауреата по традиции держится в строжайшем секрете до момента объявления. Список кандидатов, составленный Шведской академией, также засекречен и станет известен только через 50 лет.

Нобелевская премия по литературе — одна из самых престижных и значимых в литературном мире. Присуждается ежегодно с 1901 года. Всего было вручено 107 премий. Согласно уставу Нобелевского фонда, выдвигать кандидатов на получение премии могут только члены Шведской академии, профессора литературы и лингвистики различных вузов, лауреаты Нобелевской премии по литературе, руководители авторских союзов разных стран.

В прошлом году премию неожиданно для всех получил американский музыкант Боб Дилан «за создание новых поэтических выражений в великой американской песенной традиции». Музыкант на вручение на приехал, передав через певицу Патти Смитт письмо, в котором он выразил сомнения в том, что его тексты можно считать литературой.

В разные годы лауреатами Нобелевской премии по литературе становились Сельма Лагерлеф, Ромен Роллан, Томас Манн, Кнут Гамсун, Эрнест Хемингуэй, Альбер Камю, Орхан Памук и другие. Среди лауреатов, писавших на русском языке, — Иван Бунин, Борис Пастернак, Михаил Шолохов, Александр Солженицын, Иосиф Бродский, Светлана Алексиевич.

Сумма премии в этом году — 1,12 млн долларов. Торжественная церемония вручения пройдет в стокгольмской филармонии 10 декабря в день смерти основателя премии Альфреда Нобеля.

Литературная ставка
Ежегодно именно Нобелевская премия по литературе вызывает особый интерес у букмекеров — ни в одной другой дисциплине, по которым вручается награда, такого ажиотажа не случается. В список фаворитов этого года, по данным букмекерских компаний Ladbrokes, Unibet, «Лига ставок», попали кениец Нгуги Ва Тхионго (5,50), канадская писательница и критик Маргарет Этвуд (6,60), японский писатель Харуки Мураками (коэффициент 2,30). Земляку нынешнего лауреата, автору «Охоты на овец» и «Послемрака», правда, обещают Нобеля не первый год — как и другому «вечному» номинанту литературного Нобеля, знаменитому сирийскому поэту Адонису. Однако они оба из года в год остаются без награды, а букмекеры — в легком недоумении.

В числе других кандидатов этого года оказались: китаец Иан Лянке, израильтянин Амос Оз, итальянец Клаудио Магрис, испанец Хавьер Мариас, американская певица и поэтесса Патти Смит, Петер Хандке из Австрии, южно-корейский поэт и прозаик Ко Ын, Нина Бурауи из Франции, Петер Надаш из Венгрии, американский рэппер Канье Уэст и другие.

За всю историю премии букмекеры не ошиблись только три раза:

в 2003, когда победу присудили южноафриканскому писателю Джону Кутзее, в 2006-м со знаменитым турком Орханом Памуком, и в 2008 — с французом Гюставом Леклезио.

«Чем букмекеры руководствуются при определении фаворитов — неизвестно, — рассказывает литературный эксперт, главный редактор ресурса Gorky Media Константин Мильчин, — известно только, что за несколько часов до объявления коэффициенты на того, кто потом оказывается победителем, резко падают до невыгодных значений». Означает ли это, что кто-то снабжает букмекеров информацией за несколько часов до объявления лауреатов, эксперт подтвердить отказался. По словам Мильчина,

Боб Дилан в прошлом году был в конце списка, равно как и Светлана Алексиевич в 2015.

По словам эксперта, за несколько дней до объявления нынешнего лауреата ставки на канадку Маргарет Этвуд и корейца Ко Ына резко пошли вниз.

Имя будущего лауреата по традиции держится в строжайшем секрете до момента объявления. Список кандидатов, составленный Шведской академией, также засекречен и станет известен только через 50 лет.

Шведская академия была основана в 1786 году королем Густавом III для поддержки и развития шведского языка и литературы. В нее входят 18 академиков, которые выбираются на свой пост пожизненно другими членами академии.

Аделаида: Действительно, какой-то дурдом. Положа руку на сердце, наш Сергей намного достойнее!

Натали: Да он вообще ни в какое сравнение! ИАД тут и сравнивать нечего с таким плебсом…

Сергей Ткачев: Ну, что вы так на япончика накинулись? Он долго шел к успеху… шел себе, шел…

Аделаида: Так и шел бы подальше! Знаю я этих японцев, они вечно на полпути в себя уходят. Никаких задач в искусстве не решают.

Родился 8 ноября 1954 года в Нагасаки (Япония) в семье океанографа Сидзуо Исигуро. В 1960 году семья Исигуро переехала в британский город Гилфорд, административный центр графства Суррей, куда отца Кадзуо пригласили на исследовательскую работу в Национальном институте океанографии. Кадзуо поступил в школу первой ступени в Стафтоне, а затем продолжил своё обучение в Грамматической гимназии Суррея[1]. После окончания школы он взял академический отпуск сроком на один год и отправился в путешествие по США и Канаде. Он мечтал стать музыкантом, играл в клубах, посылал демозаписи продюсерам, но без дальнейшего успеха.

В 1974 году Кадзуо поступил в Кентский университет, в котором в 1978 году получил степень бакалавраанглийского языка и философии. Был социальным работником в Лондоне. В 1980 году он получил степень магистра искусств в университете Восточной Англии. Один из семинаров, которые Кадзуо посещал в университете Восточной Англии, вёл Малькольм Брэдбери, а ментором Исигуро была известная писательница Анджела Картер. В 1983 году Исигуро получил британское подданство[2].

Сергей Ткачев: Потом, значит, писать начал… Рок-музыканта из него не получилось, решил взять этнографической струей… на фоне угасания культурных традиций… А лечо вы, Аделаида, пожалели, да? Мне ж Нобелевскую не дали! А вы меня будто уличили… Будто я ее на самом деле получил, а с вами не поделился. И не стыдно вам?

Аделаида: Мне еще стыдно должно быть? Я вам из лучших побуждений лечо взяла, а вы такую готовность проявили…

Сергей Ткачев: Да не готовность проявил, а полнейшее разочарование! Как узнал, что это за премия… и огурчики, огурчики тоже сюда. Отбивная хороша! Картошечка… и чего там этот япончик написал?

Диана: Ну, он написал как раз об угасании традиций. И в фильме по его первой книге сыграли звезды… А кинематограф все же способствует популярности.

Литературная карьера Кадзуо Исигуро началась в 1981 году с опубликования трёх рассказов в антологии Introduction 7: Stories by New Writers. В 1983 году, вскоре после публикации своего первого романа, он был выдвинут на грант как один из «Лучших молодых британских писателей». То же поощрение за эти же достижения он получил и в 1993 году.

Первый роман, «Там, где в дымке холмы» (1982), повествует об Эцуко, живущей в Англии вдове из Японии. После самоубийства дочери её преследуют воспоминания о разрушении и восстановлении Нагасаки. Вторым романом был «Художник зыбкого мира», где через рассказ обременённого собственным военным прошлым художника Мацуи Оно исследуется отношение японцев ко Второй мировой войне. Этот роман стал книгой года в Великобритании.

Третий роман Исигуро, «Остаток дня» (1989), рассказывает историю пожилого английского дворецкого. Это монолог-воспоминание на фоне угасания традиций, приближающейся мировой войны и подъёма фашизма. Роман был удостоен Букеровской премии. При этом члены Букеровского комитета проголосовали за роман единогласно, что случается нечасто. Критики отмечали, что японец написал «один из самых английских романов XX века». Его сравнивали с Джозефом Конрадом и Владимиром Набоковым, которым тоже удалось создать классические произведения на неродном для них языке. По роману «Остаток дня» снят имевший значительный успех фильм с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон в главных ролях. Фильм в российском прокате шёл под названием «На исходе дня».

В 1995 году был опубликован наиболее сложный по стилистике роман Исигуро «Безутешные». Он изобилует многочисленными литературными и музыкальными аллюзиями. Действие этого романа происходит в неназванной центральноевропейской стране и в наше время, тогда как все предыдущие работы Исигуро были наполнены реминисценциями прошлого. Действие романа «Когда мы были сиротами» (2000) разворачивается в Шанхае в первой половине XX века. Это история расследования частным детективом таинственного исчезновения его родителей 20 лет назад. Здесь Исигуро вернулся к своему излюбленному приёму блуждания в прошлом.

Исигуро — автор двух оригинальных фильмов для телевидения. Он член Королевского литературного общества. Его произведения переведены более чем на 30 языков мира, в том числе на русский («Остаток дня», «Художник зыбкого мира», «Безутешные», «Когда мы были сиротами», «Не отпускай меня», «Там, где в дымке холмы», «Погребённый великан»).

Его предпоследний роман «Не отпускай меня» (2005) включен в список 100 лучших английских романов всех времен по версии журнала «Тайм».

Сергей Ткачев: Чувствуется, писал… писал и исписался, потом его в чисто японскую муть понесло… блуждания в прошлом и все такое. Ох, и люблю я у вас в лечо маринованный чесночок! Вот умеете вы, Аделаида, до печонок достать! Кстати, помню, как вы, Диана, здесь такой занудный цикл про Киндзабуро Оэ цедили… и его… как ее?

Диана: Экзистенциальность! У меня цикл назывался «Экзистенциальные вопросы Киндзабуро Оэ«. Ну, это по вебинарам о нобелевских лауреатах.

Сергей Ткачев: Я так и понял, что это слишком японское, нечто расплывчатое и занудное. Читать не стал, вполне хватило вашего пересказа. А нынешний-то в самом начале успел фашизм осудить. Типа сам он — антифашист. Определился с выбором. Вы мне картошечки не добавите? Кстати, дамы, давайте, выпьем, что я таки не стал лауреатом такой премии… А то бы выдали мне полкило золотыми коронками… и куда я с ними?

Натали: Вы лучше расскажите, с чего вы решили, будто премию дадут Джоан Роулинг?

Аделаида: И кстати, что это за фильм про клонов?

Натали: Нет, пусть вначале скажет про Джоан Роулинг, я первая попросила!

Диана: Мне тоже интересно, потому что в целом начало меняться отношение к этому проекту про Гарри Поттера, как только при публикации цикла «На панаму» обнаружила Эмму Уотсон.

В «панамском досье» нашли офшор актрисы Эммы Уотсон

Сюжет: «Панамский архив» (254)
04:1011.05.2016 (обновлено: 09:00 11.05.2016)

МОСКВА, 11 мая — РИА Новости. В опубликованной базе данных клиентов панамской юридической фирмы Mossack Fonseca, занимающейся офшорными компаниями, оказалось имя британской актрисы Эммы Уотсон, пишет The Independent.

Представитель 26-летней актрисы, прославившейся ролью Гермионы Грейнджер в серии фильмов о юном волшебнике Гарри Поттере, подтвердил факт наличия офшора Falling Leaves Ltd. Тем не менее, по его словам, Уотсон не извлекла никакой налоговой или финансовой выгоды, а использовала его для анонимности при покупке дома за 2,8 миллиона фунтов в Лондоне.

«Эмма, как и многие другие, создала офшорную компанию с единственной целью — защитить свою анонимность и безопасность. Закон требует от британских компаний публиковать личные данные акционеров, что ранее уже ставило Уотсон под угрозу. Офшорные компании не подпадают под требование этого закона», — пояснил представитель актрисы.
Немецкая Sueddeutsche Zeitung в начале апреля опубликовала якобы документы панамской юридической фирмы Mossack Fonseca. Как утверждает газета, бумаги свидетельствуют о причастности ряда мировых лидеров и их приближенных к офшорным схемам. Подлинность «панамского досье» официально не подтверждена, а сама Mossack Fonseca назвала действия журналистов преступлением.

Международный консорциум журналистов-расследователей (ICIJ) 9 мая обновил базу данных офшорных компаний. Документ, размещенный на сайте offshoreleaks.icij.org, позволяет искать потенциальных владельцев офшоров по имени или по стране, всего в списке содержится 209 государств. Однако система поиска несовершенна: некоторые имена повторяются из-за вариаций написания.

РИА Новости

Диана: Помнится, мне так эта девочка нравилась… в качестве Гермионы Грейнджер. А когда я узнала, где она сохраняет свою анонимность и безопасность… сразу же поняла, что и весь этот проект финансировался напрямую оттуда…

Аделаида: На наши же ворованные деньги. Да и помните, как мы разбирали плагиат… ИАД сказала, что претензии писателя Олега Бессарабова совершенно обоснованы! Подобных «совпадений» не бывает! Она четко доказала, что идеи и образы Джоан Роулинг тупо украдены, Бессарабов абсолютно прав!

«Гарри Поттер»- самый грандиозный плагиат в мировой литературе. Рассказ писателя Олега Бессарабова о плагиате Джоан Роулинг: «Меня поразило необъяснимое сходство сюжетов Джоан Роулинг с сюжетами моей книги. Сначала я растерялся и не понимал, как такое могло произойти. Потом вспомнил, что в 1994 и 1995 годах, регулярно бывая в Великобритании, рассылал свою сказку по английским издательствам». Полный сравнительный анализ сюжетов сказки «Книга Судеб или приключения девочки Лены в Чудесной стране» и книг «Гарри Поттер» читайте http://www.liveinternet.ru/users/oleg… Рассмотрим построение общей сюжетной линии, которая формирует сказку «Книга Судеб» и первую книгу «Гарри Поттер и Философский камень». Все остальные книги «Гарри Поттер» являются естественным продолжением этой сюжетной линии. Ничего нового в построении остальных книг Джоан Роулинг не придумала.

Сергей Ткачев: То есть это с самого начала не личность такая вот светлая и гениальная, а обычный проект?

Аделаида: Да, это проект с перспективой мировой раскрутки, масштабных блокбастеров и… пополнения офшорных счетов. Выведенные из офшоров средства немедленно обесцениваются, а ведь их кладут под хороший процент. Вот и нужно возмещение, вроде награбленных нацистами художественных ценностей, драгоценных металлов…

Натали: Приводятся еще криминальные бизнес-схемы, дающие немедленный доход и, соответственно, уход от налогов. Например, торговля наркотиками.

Аделаида: И кинематограф! Потому сейчас художественная ценность сразу оценивается по сборам в прокате. Значит, проект изначально ставился как основа серии блокбастеров.

Джоан Роулинг (англ.Joanne Rowling; род. 31 июля 1965[5]), известная под псевдонимами Дж. К. Роулинг(J. K. Rowling)[6] и Роберт Гэлбрейт(Robert Galbraith), — британскаяписательницасценаристка и кинопродюсер, наиболее известная как автор серии романов о Гарри Поттере.  (ВикипедиЯ)

Книги о Гарри Поттере получили несколько наград и были проданы в количестве более 400 миллионов экземпляров[7]. Они стали самой продаваемой серией книг в истории[8] и основой для серии фильмов, ставшей второй самой кассовой серией фильмов в истории[9]. Джоан Роулинг сама утверждала сценарии фильмов[10], а также вошла в состав продюсеров последних двух частей[11].(ВикипедиЯ)

Сергей Ткачев: Только Олег Бессарабов прислал в издательства, тут же и Джоан Роулинг закончила свою книгу! А не прислал бы, так не закончила.

Диана: Все же поражает беззастенчивость воровства у этих «торгашей за проливом»…

Натали: А здесь не до щепетильности, здесь сразу ставится огромный проект, с армией адвокатов, там одиночке не пробиться.

Аделаида: Не сбрасывайте со счетов, что это по своей сути выстраивается мировая прачечная по отмыванию денег, выкачиваемых из России. Нас ограбили, они на карман поимели, да еще и пересказали украденную у нашего писателя сказочку.

В 1995 году Роулинг закончила свою рукопись романа «Гарри Поттер и философский камень», которую печатала на старой пишущей машинке[58]. После восторженного отзыва Брайони Ивенса, читателя, которому было предложено оценить первые три главы книги, фулхэмская фирма литературных агентов Christopher Little Literary Agents согласилась представлять Роулинг во время поисков издателя. Книга была отправлена в двенадцать издательств, но все они отвергли рукопись[26]. Год спустя она, наконец, получила зелёный свет (и 1500 фунтов аванса) от редактора Барри Каннингема из лондонского издательства Bloomsbury[26][59]. Решением о публикации книги Роулинг, видимо, во многом обязана Алисе Ньютон, восьмилетней дочери председателя Bloomsbury, которой отец дал прочесть первую главу и которая сразу же потребовала продолжение[60]. Каннингем говорил, что хотя Bloomsburyсогласился опубликовать книгу, он советовал Роулинг найти дневную работу, так как у неё было мало шансов заработать на детских книгах[61]. Вскоре после этого, в 1997 году, Роулинг получила грант в размере 8 тысяч фунтов от Scottish Arts Council на то, чтобы она продолжила писать[62].

В июне 1997 года Bloomsbury опубликовал «Философский камень» с начальным тиражом в 1000 экземпляров, 500 из которых были распространены среди библиотек. Сегодня эти первые экземпляры стоят от 16 до 25 тысяч фунтов[63]. Пять месяцев спустя книга получила свою первую награду — Nestlé Smarties Book Prize. В феврале роман получил премию British Book Award как детская книга года, а позже — премию Children’s Book Award. В начале 1998 года в США был проведён аукцион за право на публикацию романа, который выиграло издательство Scholastic Inc. за 105 тысяч долларов. По словам Роулинг, она «чуть не умерла», когда узнала об этом[64]. В октябре 1998 года Scholasticопубликовал в США «Философский камень» под названием «Гарри Поттер и волшебный камень», посчитав, что дети не захотят читать книгу со словом «философский» в названии[65]. Позже Роулинг утверждала, что сожалеет об изменении названия и не согласилась бы на него, если бы была тогда в лучшем положении[66]. Получив деньги от Scholastic, Роулинг переехала из своей квартиры в дом по адресу 19 Hazelbank Terrace в Эдинбурге[56].

Продолжение первого романа, «Гарри Поттер и Тайная комната», было опубликовано в июле 1998 года. За него Роулинг снова получила премию Smarties[67]. В декабре 1999 года вышел третий роман, «Гарри Поттер и узник Азкабана», который тоже выиграл в премии Smarties, после чего Роулинг стала первым человеком, который получил эту награду три раза подряд[68]. Позже она отозвала с конкурса четвёртый роман о Гарри Поттере, чтобы дать шанс другим книгам. В январе 2000 года «Узник Азкабана» выиграл премию Whitbread Awards как «детская книга года», хотя и проиграл в номинации «книга года» переводу «Беовульфа» Шеймуса Хини[69].

Четвёртая книга, «Гарри Поттер и Кубок огня», была выпущена одновременно в Великобритании и США 8 июля 2000 года и побила рекорды продаж в обеих странах. 372 775 экземпляров книги было продано в Великобритании в первый же день — почти столько же экземпляров предыдущего романа было продано в течение первого года[70]. В США было продано три миллиона экземпляров книги в первые 48 часов, что побило все рекорды продаж[70]. Роулинг призналась, что у неё был момент кризиса во время написания романа: «На полпути написания четвёртой книги я обнаружила в сюжете серьёзную ошибку… С этой книгой связаны некоторые из моих самых чёрных моментов… Одну главу я переписала 13 раз, хотя никто, кто прочитал её, не сможет заметить, какую именно, или понять, какую боль она мне доставила»[71]. Роулинг получила премию British Book Awards как автор года[72].

Между выпуском «Кубка огня» и пятого романа, «Гарри Поттер и Орден Феникса», прошло три года. Во время этого перерыва в прессе публиковались слухи, что у Роулинг начался творческий кризис, что она горячо отрицала[73]. Позже Роулинг признавалась, что написание этой книги потребовало от неё больших усилий[74].

Шестая книга, «Гарри Поттер и Принц-полукровка», была выпущена 16 июля 2005 года. Она тоже побила все рекорды продаж, разойдясь в количестве девяти миллионов экземпляров за первые 24 часа[75]. Перед выпуском книги в ответе на письмо от одного из поклонников Роулинг написала: «Шестая книга планировалась в течение многих лет, но, прежде чем я серьёзно начала писать, я два месяца пересматривала план, чтобы быть абсолютно уверенной в том, что я делаю»[76]. Она отметила на своём сайте, что первая глава шестой книги, в которой описывается разговор между министром магии и британским премьер-министром, сначала задумывалась как первая глава «Философского камня», затем «Тайной комнаты», затем «Узника Азкабана»[77]. В 2006 году «Принц-полукровка» получил премию British Book Awards в номинации «книга года»[67].

В конце декабря 2006 года было объявлено название седьмой и последней книги о Гарри Поттере — «Гарри Поттер и Дары Смерти»[78]. В феврале 2007 года стало известно, что Роулинг написала на бюсте в своём гостиничном номере в The Balmoral в Эдинбурге, что она закончила седьмую книгу в этой комнате 11 января 2007 года[79]. Роман «Гарри Поттер и Дары смерти» был выпущен 21 июля 2007 года[80] и побил рекорд своего предшественника как наиболее быстро продаваемая книга всех времён[81]. В первый день в Великобритании и в США было продано 11 миллионов экземпляров[81]. Последнюю главу книги Роулинг написала «где-то в 1990 году»[82].

Когда она ещё работала над последней книгой, она снялась в документальном фильме «J K Rowling… A Year In The Life», который был показан в Великобритании на ITV 30 декабря 2007 года. В нём Роулинг посетила свою старую квартиру в Эдинбурге, где она закончила свою первую книгу о Гарри Поттере[83]. Впервые вернувшись в эту квартиру, она растрогалась до слёз, сказав: «Именно здесь я действительно полностью повернула мою жизнь»[83].

В интервью Опре Уинфри Роулинг отдала должное своей матери за успех серии книг, сказав: «Книги именно такие, какие они есть, потому что она умерла… потому что я любила её, и она умерла»[84]. В настоящее время Гарри Поттер — глобальный бренд, оцениваемый в 15 млрд долларов[85]. Последние четыре книги о Гарри Поттере последовательно ставили рекорды как самые продаваемые книги в истории[81][86]. Серия книг общим объёмом 4195 страниц[87] была переведена, полностью или частично, на 65 языков[88]. Также было признано, что книги о Гарри Поттере вызвали интерес к чтению среди молодежи в то время, когда дети, как считалось, отказались от книг в пользу компьютеров и телевидения[89].

Очередь за книгами «Гарри Поттер»

В июне 2011 года Роулинг объявила, что все материалы, связанные с Гарри Поттером, будут собраны в новом веб-проекте Pottermore[90]. На сайте проекта представлено 18 тысяч слов дополнительной информации о персонажах, местах и объектах вселенной Гарри Поттера[91]. В апреле 2012 года после запуска сайта Роулинг подтвердила, что начала работу над энциклопедией о вселенной Гарри Поттера и пожертвует все гонорары на благотворительность[92]. Позже она отметила, что ей нравится бесплатно делиться новой информацией о Поттере на Pottermore и она не планирует публиковать её в виде книги[92]. В 2014 Роулинг опубликовала на сайте несколько фрагментов будущей книги «История Кубка мира по квиддичу». Первый вышел в марте[93], второй — в июле[94].

Натали: И вы считаете, что именно ее готовили в Нобелевские лауреаты?

Сергей Ткачев: Ну, по тиражам, по известности, ей ведь действительно нет равных. Книги эти, кстати, все время выставлялись в конкурсы и давили своими тиражами и мировой известностью.

Диана: Мне только вот странно, что рядом с этим… особо больше ничего не выросло. Такое впечатление, что все средства были брошены на этот проект.

Сергей Ткачев: Не только средства, дорогая Диана! И лучшие силы тоже. Это еще и потому проект, что здесь работа — целой команды, это не индивидуальное творчество. Отсюда, кстати, и попытка создать целую серию книг из жизни магического сообщества.

Аделаида: А чем плохи… эти командные работы? Или, как вы выразились, «бригадный подряд».

Сергей Ткачев: Да в том-то и дело, что какими бы средствами не пользовался автор, он все равно должен наделить героев… частью своей личности, это душевная работа. Иначе читателям придется лепить образ самим. А то, что Роулинг не чужда «коллективному творчеству», доказывают «совпадения» не только с сюжетными линиями, но с мельчайшими коллизиями, позаимствованными у Олега Бессарабова.

Натали: Я даже понимаю, о чем идет речь… Есть такие интервью, где Роулинг беседует с исполнителями главных ролей. В книге нет и половины их ребячьего обаяния, они дополняют по-человечески схематичность образов.

Аделаида: А сценаристы дорабатывают все сюжетные линии… и пошло-поехало.

Сергей Ткачев: Затем героев достраивают зрители. Но ведь все чувствовали, что актеры опираются лишь на свой опыт, на свою веру в эту игру, на желание фантазировать… ну, вы поняли, короче. Все надо это и опираются. Кино стало здесь основой составляющего успеха.

Аделаида: Через девять лет после выхода последней книги выяснилось, что через проект пропущено слишком много денег, второго такого не создать, где ж взять еще один Советский Союз для грабежа и развала?.. А деньги надо срочно «спасать»! У нас же привыкли спасать деньги, а не людей.

В 2016 году, спустя 9 лет после выхода седьмой книги, серия получила неожиданное продолжение в виде пьесы в двух частях «Гарри Поттер и Проклятое дитя», действие которой начинается сразу после эпилога «Даров Смерти». Пьеса была поставлена на Вест-Энде и была написана драматургом Джеком Торном, но при творческом участии Роулинг. Параллельно с премьерой в книжных магазинах появилась книга со сценарием[95], которая официально была признана восьмой частью серии. Пьеса получила очень положительные отзывы фанатов и критиков и впоследствии получила рекордные 9 премий Лоуренса Оливье (при также рекордных 11 номинациях), в том числе за лучшую новую пьесу и за лучшего актёра. (ВикипедиЯ)

Диана: На Ютубе можно сколько угодно критики по сюжету посмотреть… там ни одного положительного отклика на русском именно от фанатов Гарри Поттера. Все плюются на авторские поправки к сложившимся образам героев, к тому, как они «раскрываются».

Сергей Ткачев: Это же тоже характерный момент! Вот еще одно извращение от «коллектива авторов»! Для становления сырых образов использовались личности юных артистов, которые не думали, как потом будут жить, после прожитой в сериале жизни. Там ведь как реалити-шоу получилось. Но окончательно замкнули эстетическую триаду зрители, поверив именно актерам.

Натали: Актеров, кстати, знали куда больше, чем саму Роулинг. Поэтому для какой цели сняли полноформатный фильм про то, как ей с самого детства мечталось написать эту книгу. Выглядит натянуто, жалко и фальшиво. И, вспомнив этот фильм, соглашусь с обвинением в плагиате (иначе зачем это делать, кроме как из желания оправдаться?..), а так же с подготовкой к Нобелевской…

Диана: Ну, если бы ее вручили Джоан, то впервые была бы награждена «группа авторов» за самую большую отмывку офшорных средств.

Аделаида: Да ИАД отметила всю эту ерунду в этом «Проклятом дитяте» с маховиком времени. Дела в том, что появление этого предмета вызвало много насмешек по поводу нестыковки сюжета, непродуманности его. А маховик появляется в третьей части. И потом почему-то потом его ни разу не используют. И это тоже вызывало насмешки.

Сергей Ткачев: Совершенно верно! Получается, что и пьеса написана не только, чтобы попользоваться ранее полученной славой, еще раз получить на карман от прокрутки офшорных средств. Там сюжет выстраивается из той же мотивации, что и сюжет фильма про «трудный успех» Джоан Роулинг — из желания оправдаться с проколом с маховиком времени.

Натали: Причем, тут точно ведь «группа авторов»! Это не книга, это просто сценарий. Слушайте… эта дамочка свои книжки строчила по готовым сценариям!

В октябре 1998 года Warner Bros. приобрела права на экранизацию первых двух романов за семизначную сумму[96]. Экранизация «Гарри Поттера и философского камня» была выпущена 16 ноября 2001 года, а «Гарри Поттера и тайной комнаты» — 15 ноября 2002 года[97]. Оба фильма снял режиссёр Крис Коламбус. 4 июня 2004 года вышел фильм «Гарри Поттер и узник Азкабана» режиссёра Альфонсо Куарона. Четвёртый фильм, «Гарри Поттер и Кубок огня», был снят Майком Ньюэллом и выпущен 18 ноября 2005 года. Фильм «Гарри Поттер и Орден Феникса» был выпущен 11 июля 2007 года[97]. Режиссёром был Дэвид Йейтс, а сценарий написал Майкл Гольденберг, сменивший Стива Кловза. «Гарри Поттер и Принц-полукровка» был выпущен 15 июля 2009 года[98]. Режиссёром снова был Дэвид Йейтс, а на должность сценариста вернулся Кловз[99]. В марте 2008 года Warner Bros. объявила, что заключительная часть серии, «Гарри Поттер и Дары Смерти», будет снята в двух частях. Первая часть была выпущена в ноябре 2010 года, а вторая — в июле 2011-го. Обе части снял Йейтс[100][101].

Warner Bros. во многом учитывал пожелания и идеи Роулинг. Одним из её основных условий было то, что фильмы должны сниматься в Британии и с британскими актёрами[102]. Пойдя на беспрецедентный шаг, Роулинг также поставила условие, чтобы Coca-Cola, победившая в конкурсе на спонсорскую поддержку серии фильмов, пожертвовала 18 млн долларов американской благотворительной организации Reading is Fundamental и на ряд других программ[103].

Сценарии для первых четырёх, шестого и седьмого фильма писал Стив Кловз; Роулинг работала вместе с ним, следя за тем, чтобы его сценарии не противоречили будущим книгам серии. Она говорила, что рассказывала ему о своих следующих книгах больше, чем кому-либо ещё (до их выпуска), но не всё[104]. Она также сообщила Алану Рикману(Северус Снегг) и Робби Колтрейну (Хагрид) некоторые секреты об их персонажах, прежде чем они были раскрыты в книгах[105]Дэниел Рэдклифф (Гарри Поттер) спрашивал у неё, умрёт ли его персонаж в какой-то момент; Роулинг сказала, что у него будет сцена смерти, тем самым явно не ответив на вопрос[106]. Режиссёром первого фильма мог быть Стивен Спилберг; в прессе неоднократно утверждалось, что Роулинг сыграла свою роль в том, что этого не случилось, но Роулинг отвечала, что у неё не было права голоса в выборе режиссёра и она бы не накладывала вето на Спилберга, если бы пришлось решать.[107]. Первым выбором Роулинг на роль режиссёра был член «Монти Пайтон» Терри Гиллиам, поскольку она поклонница его творчества, но Warner Bros. хотела более семейный фильм и выбрала Коламбуса[108].

Роулинг также получила творческий контроль над фильмами, она проверяла все сценарии[109] и выступила в качестве одного из продюсеров последних двух частей[110]. Вместе с продюсерами Дэвидом Хейманом и Дэвидом Барроном, режиссёрами Дэвидом Йейтсом, Майком Ньюэллом и Альфонсо Куароном в 2011 году Роулинг получила премию British Academy Film Awards в номинации «выдающийся британский вклад в киноискусство» за серию фильмов о Гарри Поттере[111].

В сентябре 2013 года компания Warner Bros. объявила о расширении творческого сотрудничества с Роулинг и начале работы над серией фильмов о Ньюте Скамандере, вымышленном авторе книги «Фантастические звери и места их обитания». Сценарий первого фильма будет написан самой Роулинг и действие будет происходить примерно за 70 лет до событий основной серии[112].

В марте 2016 года Джоан Роулинг в своём аккаунте в Твиттере заявила, что её роман «Фантастические звери и места их обитания» будет экранизирован в трёх частях. Было объявлено, что первый фильм трилогии выйдет на большие экраны в ноябре 2016 года[113]. Фильм вышел под названием «Фантастические твари и где они обитают», премьера фильма состоялась в США 10 ноября 2016 года, в России — 17 ноября[114][115].

Кроме того, Роулинг отметила, что восьмая часть «Гарри Поттера» не будет экранизирована. «„Проклятое дитя“ — это спектакль, и в кино вы не сможете его увидеть», — сказала писательница. (ВикипедиЯ)

Натали: Ну, о «Фантастических тварях» кратко, но емко сказала все ИАД: сюжет Роулинг строить не умеет, а фильм больше похож на голливудский секонд-хенд.

Аделаида: Как вы думаете, когда все же Роулинг сошла с дистанции?

Сергей Ткачев: Странно, но в начале уходящего года, приблизительно тогда, когда эти «Фантастические твари» имевшие только положительные отклики, вдруг получили такое определение, как «голливудский секонд-хенд»… Хотя всех известных блогеров приглашали на просмотр, билетики им презентовали в картонном чемодане, была масса других прибамбасов… И вдруг все ушло в песок, весь наработанный имидж. Не сразу, конечно. Ролик от декабря прошлого года, статья с ним вышла уже в этом году. Но как-то так медленно неторопливо, обстоятельно… все работало. А так же, помните, разбор был В Сказках навыворот?

Диана: Да-да! Там ИАД задалась вопросом, почему у Гарри сразу оказываются горы золота? Папа с мамой толком не успели заработать… да и сам этот банк «Грингольдс» больше похож на панамский офшор с основателями из немецких нацистов.

Натали: Понятно теперь, почему это «Проклятое дитя» вообще не получило у нас ни одного положительного отклика! На русском дано определение — вылетай из колоды!

Сергей Ткачев: Как-то так! А уж после… раз пошла такая пьянка — режь последний огурец!

Королева Елизавета 2 и офшоры.

Nov. 6th, 2017 at 8:05 PM

Английская королева придает королевский размах офшорному обворовыванию государств и наций. Елизавета II вполне оправдывает свое имя, хоть и происходит из ганноверской династии. То ли уж такое имя нарицательное, то ли сам воздух британских островов благоприятен подлым жлобам, ворам государственной собственности и ростовщикам… Но и Елизавета I Тюдор была нечиста на руку с младых ногтей, вот и ее современная тезка явственно демонстрирует на старости лет, что всегда была верна именно этим традициям британской монархии…

Международное журналистское расследование под названием Paradise Paper показало, что клиентом офшорных компаний была королева Великобритании Елизавета II.
5 ноября одновременно 380 журналистов в 67 странах опубликовали свои материалы о финансовых тайнах чиновников.
Это глобальное расследование сравнимо с другим международным скандалом с офшорами Panama Papers, который случился в 2016 году.
В этом раз журналистам удалось данные собрать благодаря утечке информации от двух офшорных фирм на Бермудах и в Сингапуре. Документы сначала передали немецкой газете Süddeutsche Zeitung, которая в свою очередь, поделилась ими с международным консорциумом журналистов-расследователей (ICIJ).
При анализе «слитых» документов выявилось, что фонд британской королевы Елизаветы II оказался среди клиентов юридической фирмы Appleby, которая занимается регистрацией офшоров, а также предоставляет услуги по налоговому планированию и корпоративному управлению.
Около 13 млн долларов из частного имущества королевы Великобритании Елизаветы II были инвестированы в офшорные фонды на Каймановых островах и Бермудах.
Инвестиции в течение 12 лет производило Герцогство Ланкастера, которое управляет активами для личного дохода британской королевы.
Эти фонды затем инвестировали в скандально известную в Британии финансовую организацию BrightHouse и разорившуюся сеть магазинов Threshers.
BrightHouse подвергалась критике из-за эксплуатации тысяч бедных семей и людей из уязвимых групп населения. Компания давала им микрокредиты почти под 100% годовых. В октябре 2017 года надзорные органы признали условия многих займов несправедливыми и обязали BrightHouse выплатить почти 15 млн фунтов в качестве компенсации 250 тыс. клиентам.
Сеть магазинов Threshers разорилась, оставив долги в 23,08 млн долларов, и оставив без работы почти 6 тысяч людей.
Герцогство Ланкастера признало, что вкладывало деньги в офшоры, но, по словам представителя ведомства, его доля в этих инвестициях была незначительной и королева не получала никаких налоговых преимущество от этих вложений. При этом Герцогство заявило, что не знало о своих 12-летних инвестициях в BrightHouse, пока об этом не сообщили Guardian и другие партнеры в международном проекте под названием Paradise Papers.
Би-би-си в свою очередь подчеркивает, что в этих операциях «нет ничего незаконного и нет предположений о том, что королева не платит налоги, однако может встать вопрос, должен ли монарх инвестировать в офшоры».

Сергей Ткачев: А что это за «проклятое дитя»? Это сам Гарри Поттер?

Натали: Нет, это его сынок!

Сергей Ткачев: Ничего себе!

Натали: А еще вы нас считали страшными женщинами, разрушившими ваши иллюзии!

Гарри Поттер и Проклятое дитя

Действие начинается сразу после эпилога книги «Гарри Поттер и Дары Смерти». Гарри Поттер и его жена Джинни Уизли встречаются с Роном и Гермионой на вокзале Кингс-Кросс при отправке своих детей в Хогвартс. В поезде младший сын Гарри Поттера — Альбус Северус Поттер, который тяготится тем, что он сын настолько известного волшебника, знакомится и начинает дружить со своим будущим одноклассником Скорпиусом Малфоем. Мальчики становятся учениками Слизерина. Так проходит три года, в течение которых Альбус страдает от неуспеваемости, нежелательного внимания со стороны других студентов и сравнений с знаменитым отцом (тоже не в свою пользу). Скорпиус, неуверенный в себе паренёк, терзается от издевательств на почве слухов, что он якобы сын Волан-де-Морта.

Тем временем Гарри и Гермиона, теперь сотрудники Министерства магии, усердно пытаются скрыть существование последнего оставшегося Маховика времени, чтобы тайно сохранить для дальнейших исследований. Амос Диггориузнает об этом и пытается убедить Гарри использовать устройство, чтобы вернуть своего сына Седрика Диггори. Гарри отказывается, поскольку это изменит настоящее. Альбус подслушивает разговор и разочаровывается в отце, чуть позже заявив ему, что хотел бы не быть его сыном. Он убеждает юную племянницу Амоса, Дельфи, помочь ему и Скорпиусу найти Маховик времени и спасти Седрика.

Ограбление Министерства магии проходит успешно; правда, выясняется, что Маховик времени сломан, и в прошлое можно попасть только на 5 минут, а потом происходит автоматическое возвращение обратно. Друзья отправляются в прошлое на Турнир Трёх Волшебников, чтобы помешать Седрику выиграть, так как считают, что это поражение в Турнире спасёт его от столкновения с Волан-де-Мортом. Они переодеваются в студентов Дурмстранга и чуть позже обезоруживают его во время состязания с драконом. Юноша по-прежнему погибает: неудача на первом состязании только усиливает волю к победе. Действия Альбуса и Скорпиуса замечает молодая Гермиона, подозревающая, что их подговорил Виктор Крам. В результате на Рождественском балу она танцует не с Крамом, а с Роном Уизли. Сам Рон танцует потом с Падмой Патил, с которой у него завязываются романтические отношения.

Вернувшись в настоящее время, друзья обнаруживают, что Рон теперь женат на Падме, Гермиона стала довольно неприятным и сварливым преподавателем в Хогвартсе, а их дочери Розы не существует вообще. Мальчики решают использовать Маховик ещё раз, чтобы спасти Диггори.

Альбус и Скорпиус отправляются в 1995 год на второе состязание, где унижают Седрика, применив к нему заклятие раздувания. Юноша выживает, но из-за унижения решает стать Пожирателем смерти. В ходе битвы за Хогвартс он убивает Невилла Долгопупса, который должен был уничтожить Нагайну, последний крестраж Волан-де-Морта. Нагайна остаётся в живых, Волан-де-Морт и его сторонники побеждают в битве и убивают Гарри Поттера. Таким образом становится невозможным существование Альбуса. Скорпиус, вернувшись один в Хогвартс настоящего времени, обнаруживает, что им управляют Пожиратели Смерти. Там он находит диссидентов — Рона, Гермиону и Северуса Снегга, которые выжили после победы Волан-де-Морта. Снегг охотно помогает юному Малфою, попросив передать Гарри свою гордость за то, что тот назвал сына его именем. Вернувшись с их помощью в прошлое уже в третий раз, Скорпиус обезвреживает находящихся там себя и Альбуса из прошлого, которые пытаются помешать Седрику.

Друзья воссоединяются в настоящем, которое вернулось к первоначальному состоянию. Они извиняются перед отцами (которые за время отсутствия сыновей наконец примирились) и решают уничтожить незаконный Маховик времени. К ним присоединяется Дельфина, которая внезапно говорит, что её истинное намерение — возродить Волан-де-Морта. Она переносит их всех в 1981 год, уничтожает прибор и улетает в неизвестном направлении. Те понимают, что девушка хочет спасти Тёмного Лорда, который пострадал, пытаясь убить маленького Гарри Поттера. Альбус и Скорпиус отправляют послание из прошлого, написав секретное письмо на одеяле малыша.

В настоящем Гарри, Джинни, Рон и Гермиона обнаруживают, что Дельфи отнюдь не племянница Амоса Диггори (у него с супругой нет братьев и сестёр), а дочь Волан-де-Морта и Беллатрисы Лестрейндж. Также они прочитывают и письмо на одеяле, что их дети застряли в 1981 году в Годриковой впадине. Ещё оказывается, что в семье Малфоев сохранился ещё один Маховик времени, уже исправный. Гарри, Драко, Рон, Гермиона и Джинни прибывают в 1981 год и побеждают Дельфи. Она признаётся, что только лишь хочет знать своего отца, однако Поттер, хотя и удивлён столь невинным мотивом, всё же отвечает, что это невозможно: они не в силах изменить прошедшее. Вся компания возвращается в настоящее и отправляет девушку в Азкабан, но Гарри и Альбус задерживаются, чтобы посмотреть на событие, с которого всё началось: убийство Джеймса и Лили и его выживание.

Вернувшись в настоящее время, оба приходят к могиле Седрика Диггори, которую Гарри и так регулярно посещает. Благодаря этому отец и сын окончательно мирятся.

Аделаида: Я конечно рада за папу с сыном, но что это за дичь?

Натали: И не говорите, дорогая! Мне кажется, что тут автор начинает из какой-то бабской склочности отстаивать «своих» героев, намеренно ломая зрительское восприятие. Ей почему-то надо доказать, что это именно ее герои, а не, кого сыграли юные актеры, кого уже приняли и полюбили зрители.

Аделаида: И все это смотрится, как драка за игрушки в детском саду. Похоже, Роулинг вообще не соображает, что такое художественный образ, не имеет понятия, как он создается.

В среде поклонников франшизы большое волнение вызвал факт того, что на роль Гермионы Уизли-Грейнджер, которую в фильмах играла актриса с европейской внешностью Эмма Уотсон, была выбрана негритянка Нума Думезвени. Многие были недовольны радикальными изменениями и считали, что это было сделано не ради истории, а лишь для того, чтобы угодить социальным настроениям о расовом разнообразии. Очень большой резонанс вызвал твит Джоан Роулинг, в котором она написала, что согласно канону Гермиона может быть и чернокожей[11], в то время как фанаты ответили ей цитатой из книги с утверждением обратного, а также собственноручными набросками Роулинг, на которых явно видно, что изначально Гермиона задумана белой. Это вызвало огромную волну общественного внимания в адрес пьесы задолго до премьеры. (ВикипедиЯ)

Аделаида: Прокол за проколом… И вы считаете, что именно она должна была стать Нобелевским лауреатом?

Сергей Ткачев:  Напротив! Я считаю, что для этого все было сделано! И кстати, покатило бы, наверно. Но, прошло много времени, многое улеглось, отстоялись впечатления, ажиотажа такого уже не было… Повзрослели юные фанаты, хлебнули фунт лиха, кстати, и по причине работы этой офшорной мельницы, которой без разницы, что молоть: хоть художественные ценности, спертые фашистами, хоть все серии Гарри Поттера…  Может, с наркотиками там вышла неразбериха, денег на проект меньше выделили… Но качество в целом резко упало, вы заметили?

Диана: Хотя все это подогревалось опять миллионными продажами книг по всему миру.

Натали: Мне кажется, в вашей конспиративной версии что-то есть. И Нобелевская либо должна была покрыть дыру в офшорном бюджете проекта, либо в самом фонде, который по сути является офшором…

Сергей Ткачев:  Однако выбор как бы японца, но на на самом деле практически исконного британца, да еще с теми же завязками с голливудским секонд-хендом… говорит о том, что на самом деле с офшорными игрищами возникли проблемы в истеблишменте британского общества.

Панамагейт-2: принц Чарльз вывел в оффшоры на Бермуды сотни тысяч фунтов
08.11.2017, 11:07

Материалы Paradise Papers показывают, что компания королевского герцогства Корнуолл, которое принадлежит принцу Чарльзу, инвестировала в оффшоры сотни тысяч фунтов.
Об этом сообщает .

По информации издания, компания герцогства Корнуолл вложила деньги в оффшорные фонды и бизнес-структуры на Бермудских островах, одной из которых руководит друг принца Чарльза Хью ван Катсем.

По данным документов, в предприятие ван Катсема, которое занимается приобретением земельных участков с целью их защиты от вырубки лесов, инвестировали около $100 тысяч.

В то же время компания герцогства уверяет, что сам принц не принимал участия непосредственно в принятии решений, связанных с инвестициями.

Ранее сообщалось, что около 10 млн фунтов из частных состояний королевы Елизаветы II были инвестированы в офшоры – часть денег поступила в лизинговую компанию BrightHouse, которую обвиняли в наживе на бедных.

Как известно, в материалах Paradise Papers также фигурирует оффшор президента Петра Порошенко. Новые данные позволили журналистам предположить, что Порошенко создал офшорную компанию не для того, чтобы передать «Рошен» в «слепой траст», а чтобы минимизировать налоги.

Диана: Какое свинство!

Аделаида: Ну, не хочет верхушка платить налоги, которые устанавливает для все прочих.  Такое недостойное жлобство, что дальше некуда.

Натали: Так вы считаете, что все эти вышли как на субботник, отрабатывать проколы королевской семьи? Наверно, за участие в пиар-кампании.

Сергей Ткачев:  В любом случае, продемонстрировали приверженность идеям материального благополучия за счет подданных. И если им наплевать на материальную сторону бытия обобранных ими людей, то неужели им есть дело до «духовной составляющей?.. Им, кстати, даже ничуть не стыдно.

Продолжение следует…

Читать по теме:

Сказочные иллюстрации. Г. И. Нарбут

Птн, 17/11/2017 - 05:20

Борис Кустодиев. Портрет Г.И. Нарбута. 1914

Нарбут Георгий Иванович (1886-1920) прожил всего тридцать пять лет. Но за это время успел создать свой неповторимый образный мир, где были и философские раздумья, и острая сатира, и необыкновенно красочные вариации на темы сказок, и даже иллюстрированная украинская азбука.

Автор первых украинских государственных знаков (банкнот и почтовых марок) и проекта герба Украинской державы. Его графика отличается декоративностью и чёткостью контурного рисунка. Член художественного объединения «Мир искусства». С 1917 года работал в Киеве, ректор и один из основателей Украинской академии художеств.

Есть местности, где сама природа способствует появлению на свет одаренных людей. Глуховский район Сумской области, несомненно, относится к таким местам. В Глухове, тогда казацкой столице Украины, в середине XVIII века родились великие музыканты Дмитрий Бортнянский иМаксим Березовский, а также меценат и друг Бетховена Андрей Разумовский.

Церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы в селе Хохловке Черниговской губернии

А в конце XIX века на хуторе Нарбутовка, вблизи уже глубоко провинциального в ту пору Глухова, в семье выпускника физмата Киевского университета представителя древнего литовского дворянского рода Ивана Яковлевича Нарбута родились два брата — Георгий и Владимир Нарбуты, каждому из которых были одновременно отмеряны небесами великий талант и трагическая судьба.   

Владимир Нарбут и Серафима Суок

Владимир Нарбут (родился в 1888 году) – талантливейший поэт-новатор, один из «шести истинных акмеистов», товарищ  Николая Гумилева, который предрекал ему «одно из самых значительных мест в послесимволической поэзии» (после Анны Андреевны, разумеется). Соратник  Городецкого, Ахматовой, Мандельштама, Зенкевича по «Цеху поэтов». Прозаик, критик, журналист и редактор, куратор первых радиопередач, общественный и партийный деятель, «колченогий» из катаевского «алмазного венца» русской литературы, за намеренное использование украинских слов названный «Гоголем русской поэзии».

Георгий Нарбут

Георгий Иванович родился 25 февраля (9 марта1886 года, на хуторе Нарбутовка (около Глухова; ныне Сумская область Украины) в семье мелкого служащего. Его отец, Иван Яковлевич, принадлежал к старинному, однако совершенно захудалому литовскому дворянскому роду. Он был человеком образованным: окончил физико-математический факультет Киевского университета. Среди предков Нарбута были и запорожские казаки. Мать художника, Неонила Николаевна, урождённая Махнович, была дочерью священника, рано осиротела и вышла замуж совсем молодой[2]. В семье Нарбутов было семеро детей: пятеро сыновей и две дочери[3]. Младший брат Георгия — Владимир — в будущем стал известным поэтом.

Позже Георгий Нарбут вспоминал: «С малых лет, сколько себя помню, влекла меня живопись. За отсутствием красок, которых я не видел, пока не попал в гимназию, и карандашей я использовал цветную бумагу: вырезал ножницами и клеил мучным клеем». Именно это детское увлечение и способствовало формированию у будущего художника «силуэтного мышления». Кстати, среди крестьян в украинских селах в то время были очень популярными вырезки из бумаги, так называемые «вытинанки», и Георгий имел возможность усовершенствовать свое мастерство.

С 1896 года он учился в Глуховской гимназии, где заинтересовался книжной иллюстрацией, иллюстрациями И. Билибина к детским книжкам, увлёкся геральдикой. Начальное художественное образование Георгий получил своими силами. Так, например, он переписывал тексты старинными шрифтами, вырисовывал заставки, буквицы и рамочки, а также старательно копировал гравюры немецкой Библии[2][3].

Первыми его попытками в графике, как сам позже вспоминал, стали написанные готическим шрифтом с орнаментированными большими буквами «Поучение Владимира Мономаха своим детям» и «Евангелие от Матфея».

Одним из первых графических опытов Георгия является иллюстрация к поэме «Песнь о Роланде», которую он нарисовал в 1903 году, учась в гимназии[2].

Песнь о Роланде

В 1904 году его рисунок «Герб города Москвы» экспонировался на сельскохозяйственной выставке в Глухове и был отмечен благодарственной грамотой уездного земства. Этот рисунок, посланный Георгием в петербургское издательство «Община святой Евгении» Русского Красного Креста, был воспроизведен на цветной открытке[2][3].

В 1905 году Нарбут рисует иллюстрации к поэме А. Пушкина «Руслан и Людмила».

Иллюстрация к поэме Александра Пушкина Руслан и Людмила 1905

В апреле 1906 года он завершил работу над иллюстрациями к сказке «Война грибов».

Иллюстрация к сказке Война грибов 1909

Иллюстрация к сказке Война грибов 1909

Эти рисунки экспонировались на большой художественной выставке, проходившей в Глухове, имели огромный успех и принесли художнику значительный гонорар[2][9].

В это же время он проиллюстрировал сказки «Снегурочка» и «Горшеня». Как признавался позже сам Георгий Нарбут, его музой в это время стала приехавшая из Москвы очень интеллигентная, чуткая девушка М. Беловская. Втайне от отца Георгий Нарбут вместе с братом послал документы, а потом и поступил на факультет восточных языков Петербургского университета.

Георгий Нарбут в петербургский период своего творчества

В 1906 году, по окончании гимназии, Георгий с братом Владимиром переезжают в Санкт-Петербург и в конце августа поступают в Петербургский университет на факультет восточных языков. Однако Георгий сразу же перевелся на филологический факультет[2][3]. Найдя среди студентов университета таких же, как он, художников-любителей, Нарбут организовал в вечерние часы занятия рисунком. Проработав некоторое время без руководителей, студенты-художники устроили выставку своих произведений, на которую пригласили А. Н. БенуаА. П. Остроумову-Лебедеву,   Е. Е. Лансере,   К. А. Сомова,   М. В. Добужинского  и И. Я. Билибина[2][3].

Георгий Нарбут обладал редким обаянием: «Пышный, розовощекий, крепкий, одетый  по-украински, то с улыбкой, а то с суровой деловитостью, Георгий Иванович покорял своим разговором, говором, словцами всякими, остроумием и знаниями, удивлял начитанностью для художника необычной, эрудит был настоящим», — таким вспоминает своего тёзку русский историк, искусствовед и  художник  Георгий Лукомский.

Георгий Нарбут одинаково хорошо рисовал обеими руками и имел феноменальную зрительную память, позволявшую ему восстановить на бумаге сложный орнамент, увиденный несколько лет назад.  Кроме того, он умел нравиться самым разнообразным людям, вызывая симпатию преданностью призванию художника, свежей юношеской удивленностью миром, чистосердечностью и артистизмом, который выражался даже в необычном для многих повседневном поведении. 

Дебютировал Нарбут в 1907 г. иллюстрациями к детским книжкам, которые сразу принесли ему известность. Большой удачей были «Пляши, Матвей, не жалей лаптей» (1910) и две книжки с одинаковым названием «Игрушки» (1911); во всех трех он мастерски использовал стилизованные изображения русских народных игрушек. В этих иллюстрациях тщательный контурный рисунок, тонко расцвеченный акварелью, еще нес на себе следы влияния Билибина.

Иван Билибин сдал Георгию одну из своих комнат за «совсем незначительную плату» и участвовал в дальнейшей судьбе художника. Так, например, по его протекции издатель газеты «Русское Чтение» Дубенский купил у Нарбута для издания иллюстрации к сказкам «Снегурочка» и «Горшеня», сам Билибин заказал молодому художнику несколько графических работ (обложку, рисунки загадок и концовки) для своего журнала[2][3]. Осенью 1906 года он снабдил Нарбута рекомендательным письмом к Н. К. Рериху, возглавлявшему школу Императорского общества поощрения художеств, в котором писал следующее[2]:

Этот Нарбут снял у меня одну комнату. Я познакомился с ним только недавно. По-моему, он очень способный малый, но пока ещё (по юности) совершенно без индивидуальности. Он подражает моим первым сказкам, от которых я сам давно отказался, и не может ещё, кажется, понять, насколько они не то, чем они должны были бы быть. Я все время твержу ему, чтобы он искал себя… Потом он не умеет рисовать. Он хочет поступить в Вашу школу. Мне кажется, что это хорошо. Пусть порисует.

В 1907 году, благодаря протекции А. Бенуа, Георгий Нарбут получил работу по книжному оформлению сначала в издательстве «Шиповник», а с 1909 года у М. О. Вольфа.

Иллюстрация к сказке «Журавль и цапля. Медведь.» 1906

Иллюстрация к сказке «Журавль и цапля. Медведь.» 1906

Иллюстрация к сказке «Журавль и цапля. Медведь.» 1907

Иллюстрация к сказке «Журавль и цапля. Медведь.» 1907

Оформляя обложки (всего их более 20-ти) Нарбут по началу то подражает Билибину (издательствово «Шиповник», альманах № 8), то стилизует в «готическом роде» («Потонувший колокол» Г. Гауптмана, «Рассказы» Шолома Аша), то вдохновляется Рерихом («Ограда» В. Пяста)[2]. В 1908—1909 годах Нарбут перестает быть только сказочником, круг его тем расширяется, но всё же о росте мастерства художника больше всего говорят книжки сказок, исполненные им в 1909 году для И. Н. Кнебеля. И хотя влияние Билибина в них всё ещё ощутимо, они были намного лучше первых опытов Нарбута. В 1909 году Билибин работает преимущественно кистью, а Нарбут отдает предпочтение перу[2].

Недолгое время Нарбут посещал частную студию Е. Н. Званцевой, где его наставниками были Л. С. Бакст и М. В. Добужинский[2].

Никакого образования Нарбут так и не получил: он попробовал посещать художественную школу Е.Н. Званцевой, но рисование ему не давалось, и он остался удивительным самородком, от природы наделенным утонченной графической культурой.

«Нарбут садился за рисунок утром, работал весь день, всю ночь, не ложась спать, а только выкуривая горы сигарет, работал еще утром и до обеда сдавал рисунок, — пишет художник Дмитрий Матрохин.
— Выносливость, усидчивость и упрямство его были чрезвычайные. Такая невероятная работоспособность, не русская какая-то, быстро сделала его мастером, выдающимся исполнителем и изобразителеем шрифтов, виньеток, оберток и чудесных своей изобретательностью, остроумием и едва заметной улыбкой иллюстраций к детским книгам. Овладев техникой, Нарбут с необычайной легкостью и скоростью рисовал черные бесконечные комбинации штрихов и пятен из неисчерпаемой сокровищницы воображения и памяти».

В начале весны 1909 года Георгий Нарбут впервые участвовал в самой представительной столичной выставке того времени — VI выставке Союза русских художников. В начале 1910 года, по совету М. Добужинского, Г. И. Нарбут уехал в Мюнхен, где три месяца совершенствовал мастерство в студии графика Ш. Холлоши, изучал книги в Мюнхенской пинакотеке[4]. Влияние на творчество Г. Нарбута оказал немецкий график Эмиль Преториус, который в 1909 году основал в Мюнхене Школу иллюстрации и книжного дела.

На новый, зрелый стиль художника повлияло увлечение русской культурой первой четверти XIX в. — настолько сильное, что Нарбут даже обставил свою квартиру, стал одеваться и причесываться в духе того времени. В трех изданиях басен И.А. Крылова (1910, 1911) он применил декоративные приемы русского ампира, породив немало подражателей. В двух из этих книжек, а также в знаменитом издании «Соловья» Г.К. Андерсена (1912), где варьировалась традиционная «китайщина», он с блеском возродил искусство силуэта.

Став известным как один из реформаторов книги для детей, Нарбут не менее успешно иллюстрировал и оформлял книги для взрослых. Вместе с С.В. Чехониным и Д.И. Митрохиным он определял высокий уровень русской книжной графики предреволюционных лет.

В Мюнхене художник трудился над иллюстрациями к детским книжкам для Кнебеля: «Как мыши кота хоронили» В. А. Жуковского и «Пляши Матвей, не жалей лаптей» (1910), благодаря которым получил известность. Художника всё более увлекают стиль ампиргеральдика и украинская старина. К билибинскому стилю он уже не вернется. В Мюнхене Нарбут задумал серию книг, действующими лицами которых были игрушки. Свой замысел он реализовал в 1911 году выпустив две книжки под одним названием — «Игрушки»[2].

Иллюстрация к книге Игрушки

Игрушечные солдатики на плацу перед своей казармой

Вернувшись осенью 1910 года в Санкт-Петербург, Георгий Иванович вскоре стал членом художественного объединения «Мир искусства», а в 1916 году вместе с Е. Лансере, К. Петровым-Водкиным, И. Билибиным он был избран в комитет этого объединения. С октября 1910 года Нарбут печатается в журнале «Аполлон», а затем становится постоянным сотрудником журнала[2]. С 1913 года он также работал в качестве художника в редакции журнала «Гербовед», издававшемся в течение двух лет[5].

Обложка книги Деревянный орел

Члены объединения «Мира искусства» в большинстве своем ставили очень высоко талант Григория Ивановича. И. Я. Билибин даже счёл возможным сказать[2]:

Нарбут огромнейших, прямо необъятных размеров талант… Я считаю его самым выдающимся, самым большим из русских графиков.

Однако один из критиков «Аполлона» в январе 1911 года относительно сдержанно высказался о Нарбуте, называв его «способным рисовальщиком, слишком старающимся стать двойником Билибина»[2].

В ноябре 1911 года Г. Нарбут поселился у Г. К. Лукомского в доме на 22-й линии Васильевского острова, где прожил три—четыре месяца (вероятно, до марта-апреля 1912 года)[5][6].

В том же 1911 году Георгий работал над иллюстрациями к басням И. Крылова. Первая крыловская книжка «Три басни Крылова» была создана и увидела свет почти одновременно с «Игрушками».Параллельно с баснями Крылова Нарбут работает над оформлением сказки Г. X. Андерсена «Соловей» (1912). Обложка «Соловья», пожалуй, одна из лучших работ художника.

«Соловей» (1912)

В 1912 году вышли ещё две книжки басен, иллюстрированных Георгием Ивановичем — «Крылов. Басни» и «1812 год в баснях Крылова», окончательно укрепившие его репутацию как крупного мастера с тонким вкусом и собственной манерой. Последняя книжка принесла Нарбуту очень большой успех. В 1912 году в оформлении сказки Андерсена «Соловей» и басен Крылова художник применяет силуэтную манеру. Особенностью его графики является декоративность и чёткость контурного рисунка. Сегодня издания с иллюстрациями Нарбута считаются библиографической редкостью[2].

Существенное влияние оказало на Нарбута сближение с С. Н. Тройницким —   искусствоведом   широкого профиля, знатоком старинного прикладного искусства, дворянских гербов. Он был владельцем типографии «Сириус», где печатались издания, в оформлении которых Нарбут участвовал: журнал «Аполлон», «Аллилуйя», «Вишневецкий замок» и другие. Здесь было новейшее оборудование и трудились полиграфисты высочайшего класса, сотрудничество с которыми многому научило художника[2].

Приближение столетней годовщины Отечественной  войны 1812 года вызвало в нём страстное увлечение русской культурой начала XIX в. Нарбут обставил свою петербуржскую квартиру в духе того времени, носил «онегинский фрак» и соответственно причёсывался.

В начале 1912 года Нарбут вместе с некоторыми другими художниками был привлечён к декорационным работам на устроенной Академией наук выставке «Ломоносов и Елисаветинское время» (она была открыта в середине апреля). Эта выставка оказала большое влияние на дальнейшую творческую судьбу Нарбута. Ему поручили оформить зал, отведённый «Малороссийскому отделу» выставки. Исполняя стенные росписи, он активно участвовал в размещении экспонатов, во все вникал, всем интересовался. В числе организаторов отдела были историки, знатоки украинской старины — профессор Д. И. Багалей, директор Киевского городского музея Н. Ф. Беляшевский, сотрудник Академии художеств Я. Н. Жданович. Общение с этими людьми, изучение архивных документов, памятников украинской художественной старины повели его мысль и воображение от русского ампира на Украину XVIII века. Он восхищался их переплетами книг XVIII века киевской и черниговской печати, открыл для себя гравюры Леонтия Тарасевича, Григория Левицкого, Аверкия Козачковского[2].

Летом 1912 года Георгий Нарбут ненадолго приехал в родную Нарбутовку, где познакомился с Верой Павловной Кирьяковой. 15 июля 1912 года состоялась их помолвка, а 7 января 1913 года сыграна свадьба. В марте 1914 года у них родилась дочь, а в январе 1916 года — сын Данила[2].

Сергей Чехонин. Вера Нарбут, жена художника

Он считал, что не может позволить себе тратить время на работы, которые не будут проданы. Но в 1915 году написал удивительный по красоте акварельный натюрморт «Розы в бокале», который хотел подарить своей жене. Друзья, зная, что этот натюрморт художник начал в Нарбутовке, а окончил по памяти в Петрограде, поражались, как удалось ему сохранить необыкновенную свежесть натуры. На выставке «Мира искусства» его «Розы» экспонировались с припиской «не продается». Однако и эту свою работу Нарбут продал. Да не кому-нибудь, а царской семье за огромные по тем временам деньги — 800 рублей. Как раз в это время, в начале 1916 года, у него родился сын Данила, и деньги были просто необходимы. Акварель «Розы в бокале» сейчас находится в собрании Государственного Русского музея.

Г.И.Нарбут. Розы

1913 год был для художника одним из плодотворнейших. Он продолжает работу над книжками басен Крылова, стремясь не повторять себя. И. Н. Кнебелем была издана книжка «Прыгун» с обложкой Нарбута. Художник рисует обложку к «Стойкому оловянному солдатику» Андерсена. В конце 1913 — начале 1914 года Нарбут оформляет издававшиеся С. К. Маковским сборники «Русская икона», демонстрируя свой зрелый «древнерусский стиль», заметно отличающийся и от распространённого «официального», и от билибинского стилей[2].

В 1913 году Нарбут принял участие в создании «Малороссийского гербовника», составление которого было начато ещё в 1911 году. Кроме внешнего оформления книги им были исполнены 159 рисунков самобытных гербов украинских дворянских фамилий города Чернигова и гетмана Разумовского, извлечённых составителями «Гербовника» из разных архивных и музейных источников и перерисованных Нарбутом в однообразный выработанный им картуш[2][5].

Продуктивность работы Нарбута возрастала год от года. В 1912 году вышло в свет шестнадцать изданий с его украшениями и иллюстрациями, в 1913-м — семнадцать, в 1914-м — тридцать. Само по себе это обстоятельство вело к неизбежным самоповторениям, особенно в обложках и шрифтовом оформлении. В 1914 году Нарбут оформлял Каталог русского отдела Международной выставки печатного дела и графики, проходившей в Лейпциге[2]. За своё творчество, которое было представлено на выставке очень широко, художник получил золотую медаль и почётный диплом[10].

Новым жанром, в котором мастер выступил в 1914 году, были лубочные картинки на военные темы. Создавая их, художник ориентировался на французские раскрашенные гравюры на дереве, изготовлявшиеся в городе Эпинале. Отличительной чертой нарбутовского лубка является стремительная динамика композиции.

В 1914 же году Нарбут выступил и в жанре политической сатиры, нарисовав для сатирического журнала «Лукоморья» издевательские силуэтные портреты Франца-Иосифа и Вильгельма II.

В 1914—1916 годах Нарбут создал цикл военных картин особого, изобретенного им, аллегорического жанра, для которых художник выработал новую манеру исполнения. Истоки этого жанра шли от аллегорических гравюр петровского времени, отчасти от русских расписных вееров XVIII века, некоторых гравюр Дюрера, но более всего — от украинской гравюры XVII — начала XVIII века. От привычной для него расцветки акварелью контурного рисунка тушью Нарбут переходит к живописи акварелью и тонкослойной гуашью, обнаруживая незаурядный колористический дар и виртуозность письма.

Аллегория на разрушение собора в Реймсе

Аллегория на новый 1916 год

19 мая 1915 года, по протекции В. К. Лукомского, назначенного в 1914 году на должность управляющего гербовым отделением Сената, Нарбут был назначен канцелярским служителем департамента геральдии[5][6]. Позднее художник был призван на военную службу. Ему удалось устроиться в Красный Крест при одном санитарном поезде, с которым он, никуда не ездил, а должен был ежедневно бывать в Царском Селе. Затем, с помощью Мстислава Добужинского, он был зачислен в историческую комиссию Красного Креста. Теперь его «служба» заключалась в ежедневных занятиях по редактированию книги о 50-летии Красного Креста и в графической работе для этого издания[2][4].

В 1915 году черниговское дворянство поручило Нарбуту оформление книги В. Л. Модзалевского «Товстолесы. Очерк истории рода». Сохранились пробные оттиски фронтисписа для этого издания. Детали композиции были навеяны конкретными памятниками старинного украинского искусства. Однако изыскивая свой украинский стиль, Нарбут вновь обращается к Билибину, который подсказал ему ряд художественных ходов. Тем не менее композиция получилась своеобразной и не вполне билибинской. В том же году он иллюстрировал книгу «Гербы гетманов Малороссии» Владислава Лукомского и Вадима Модзалевского, изданную в 50 экземплярах[2][5].

Георгий Лукомский сделал Нарбуту ещё два заказа, тематически связанных с Украиной, — оформление книг «Галицияв её старине. Очерки по истории архитектуры XII—XVIII вв.», изданную в Петрограде Товариществом Р. Голике и А. Вильборга в 1915 году, и «Старинные усадьбы Харьковской губернии», изданную Н. В. Клейнмихелем в 1917 году. Так, ещё в Петрограде художник начинает свой новый, украинский период творчества[2].

В 1916 году в издательстве «Башня» вышла последняя книга петербургско-петроградского периода Нарбута со страничными цветными иллюстрациями — «Сказка о любви прекрасной королевы и верного принца» С. Репнина[2].

На основе старинных шрифтов, которые встречались в старых летописях и книгах, художник создал новый украинский шрифт, который современники назвали «нарбутовским»[8].

После Февральской революции 1917 года Нарбут вместе с некоторыми другими деятелями искусства, а также тремя представителями Совета рабочих и солдатских депутатов становится членом особого Совещания по делам искусств при Временном правительстве. В Санкт-Петербурге Г. Нарбут жил с небольшими перерывами до 1917 года[2][7].

А после Февральской  революции, когда Георгий  Иванович вернулся в Киев, он так же страстно увлёкся казацким прошлым Украины и в общении перешёл на литературную украинскую речь.

Лучшей работой этого времени были начатые еще в Петрограде листы к «Украинской азбуке», изобретательные по сюжетам и изощренные по графическому мастерству. В Киеве осенью 1917 г. он стал профессором только что образованной Украинской АХ, а полгода спустя — ее ректором. Издательское дело здесь было в упадке, а частые смены правящих режимов препятствовали нормальной жизни.

Буква «К» из альбома «Украинского алфавита» 1917

Буква «И» из альбома «Украинского алфавита» 1917

Буква «З» из альбома «Украинского алфавита» 1917

Долгое время у Нарбута не было заказов на иллюстрации. Когда заказы от журналов и издательств наконец пошли, он, отталкиваясь от форм украинского барокко, сочинил новый оригинальный шрифт, впоследствии подхваченный и до сих пор широко тиражируемый украинскими художниками.

В 1918 году Нарбут развёлся и вскоре женился на Наталье Лаврентьевне Модзалевской[2].

В 1919 году, после установления Советской власти на Украине, Нарбут вошёл в правление новосозданного профессионального союза художников, а также возглавил комиссию по организации Второго государственного музея. Он сменил Г. К. Лукомского на посту начальника отдела пластических искусств комиссариата по делам искусства и национальной культуры, а в апреле возглавил секцию художественной промышленности при Отделе искусств Наркомпроса. Советское время, по словам Г. К. Лукомского, было «апогеем власти Нарбута как администратора». Редкое издание обходилось в этот период без его участия[2].

Последним большим художественным замыслом Нарбута было иллюстрирование «Энеиды» Ивана Котляревского, но из-за преждевременной смерти он успел выполнить лишь одну иллюстрацию. Другие иллюстрации к этому произведению позднее были подготовлены его учеником — Антоном Середой[2].

И.Котляревский. Энеида

 

Нарбут очень любил всякие обрядовые церемонии, праздники. И даже незадолго до своей смерти (он умер 23 мая 1920 г.), перед тем как лечь в больницу на операцию, он организовал в их с Модзалевским квартире веселую вечеринку, посвященную юбилею Лупы Грабуздова, которого он сам и придумал.

23 мая 1920 года, перенеся тяжёлую операцию по удалению камней из печени, Георгий Иванович Нарбут скончался. Похоронен на Байковом кладбище[2][8].

Процессия с гробом художника Георгия Нарбута 25 мая 1920 года.

 

P.S.

Неизвестная статья В.К. Лукомского о Г.И. Нарбуте (Белоконь С.И.)

В. К. Лукомский и Г. И. Нарбут были хорошо и довольно близко знакомы, чему, оказывается, почти не мешала полная противоположность их характеров. В их контактах сухость и педантизм ученого едва ли не компенсировались веселостью и общительностью графика. Их объединяло общее дело, и этим делом была геральдика, в которой профессиональные познания одного сочетались с художественным вкусом и мастерством другого. Результаты, следствия их общения сейчас перед нами. Их общекультурная ценность очень велика.

Познакомились они в Петербурге, когда Нарбут в ноябре 1911 г. поселился у брата геральдиста — акварелиста и художественного критика (в то время еще студента петербургской Академии художеств) Г. К. Лукомского. В его «маленькой, но уютной квартире в первом этаже 22-й линии Васильевского острова» Г. И. Нарбут, по его свидетельству, прожил три или четыре месяца (вероятно, до марта-апреля)*. Сам Г. К. Лукомский утверждал впоследствии: «У меня он прошел курс «архитектурного образования», конечно, краткий и весьма своеобразный**«. В воспоминаниях же В. К. Лукомского, сохранившихся в архиве А. Ф. Коростина, говорится, что в это время он заинтересовал Г. И. Нарбута геральдикой***.

*(Лукомський Г. К. Г. Нарбут — Украшнськi вicтi, Париж, 1927, 1 сiчня № 17, с. 4; Он же. Егор Нарбут художник-график. Берлин, 1923, с. 8. Здесь же мемуарист относит это к 1912 г.)

**(Лукомский Г. Венок на могилу пяти деятелей искусства. Берлин (1922), с. 14.)

***(ЦГАЛИ, ф. 2338, А. Ф. Коростин, oп. 1, д. 513, л. 2.)

Воспоминания Г. К. Лукомского нуждаются в уточнениях и во всяком случае в комментариях. Он, например, пишет: «В его квартире на Александровском проспекте мы виделись реже. Здесь он увлеченно работал над силуэтами. Потом он выполнил огромную работу по иллюстрированию «Георгиевского Статута»; здесь его близость с моим братом — историком и геральдиком была крайне полезна. Он узнал благодаря брату прелесть геральдических зверей, трав и полей, корон и щитодержателей. Полюбил, увлекся и, став художником гербового отделения, немало иллюстрировал книг брата (…)*«.

*(Лукомский Г. Венок…, с. 14-15.)

Как известно, Капитул орденов заказал Г. И. Нарбуту исполнение «Георгиевского статута» в мае 1914 г. Работу нужно было исполнить к 1 октября того же года*. Однако в 1914 г. «узнать (…) прелесть геральдических зверей» Г. И. Нарбут не мог, поскольку, к примеру, свой первый геральдический книжный знак — для издателя военных журналов генерала Д. Н. Дубенского — исполнил еще в 1910 г**. Он использовал геральдические мотивы в обложке к книге А. Франса «Рассказы Жака Турнеброша» (1908), в иллюстрациях к сказке «Деревянный орел» (1909), акварели «Орган» (1910) и других произведениях. Кроме того, Капитул мог заказать такую ответственную работу только художнику, который уже давно и хорошо себя зарекомендовал как геральдист.

*(Ернст Федiр. Георгiй Нарбут. Життя и творчiсть. — В кн.: Георгiй Нарбут. Посмертна виставка творiв. (Каталог. Киiв), 1926, с. 49.)

**(Охочинский В. К. Книжные знаки Георгия Нарбута. Л., 1924, с. 10. Издание посвящено В. К. Лукомскому.)

Интерес к геральдике возник у Г. И. Нарбута очень рано. Сохранилось его письмо, 18-летнего гимназиста, к знатоку истории украинского левобережного дворянства П. Я. Дорошенко от 2 октября 1904 г. «Не могу ли я что-либо узнать о роде «Нарбут»? Нет ли у Вас герба этого рода и нельзя ли я (так) его срисовать? За это буду Вам очень благодарен*«. В том же году Община св. Евгении выпустила первое печатное произведение Г. И. Нарбута, и это была открытка «Герб города Москвы**«. Пусть даже в ней нет ничего геральдического, и, как вспоминали близкие ему люди, Нарбут впоследствии стыдился этой незрелой своей работы, — для историков она приобретает ценность документа, датирующего возникновение интереса художника к данной области.

*(Харьковский Художественный музей. ГрУ 783.)

**(Георгiй Нарбут. Посмертна виставка творiв, с. 111, № 1; Справочный указатель художественных изданий (…) Петроградского Попечительного комитета о сестрах Красного креста. Изд 6. Составлено по 1-е Января 1915 г. Пг., 1915, с. 122, № 2765. Репр.: Огонек, 1980, 16 февраля № 8 (2745) с. 4 обл.)

Говоря о геральдических трудах Нарбута, нельзя также упустить из виду его многолетнюю близкую дружбу с искусствоведом и геральдистом С. Н. Тройницким, издававшим в 1913-1914 гг. журнал «Гербовед», щедро оформленный нашим замечательным мастером. Как можно заключить из воспоминаний С. Н. Тройницкого, еще не опубликованных, они познакомились примерно в 1910 г. — вероятно, на одном из «четвергов» Александра Бенуа, на Адмиралтейском канале в Петербурге*.

*(Рукописный отдел ИИФЭ, ф. 13-4 Ф. Л. Эрнст, ед. хр. 262, л. 1.)

Важной заслугой В. К. Лукомского является то, что он оставил первый и единственный обзор деятельности Нарбута в области геральдики. Публикуемая ниже статья имеет довольно сложную историю. Сам В. К. Лукомский рассказывает: «Статья о Нарбуте как геральдическом художнике первоначально написана была в 1922 г. для сборника в память его изд. журналом «Среди коллекционеров*«, а затем, когда издательство это ликвидировалось, передана была в Харьковское Художественное издательство, где статья эта набиралась дважды: первый раз на русском языке и вторично в переводе на украинский язык (в 1925 г.)**«. На оригинале машинописи имеется издательская пометка с датой 11 марта 1925 г***.

*(О подготавливавшихся, но не вышедших в свет изданиях петроградского «Петрополиса» и Госиздата РСФСР, посвященных Г. И. Нарбуту, см.: Среди коллекционеров, 1921, № 10, с. 54; Библиографические листы, январь 1922, лист 1, с. 30; Бiблioлогичрi вiсти, листопад 1923, ч. 3, столб. 36.)

**(ЦГИА, ф. 986, В. К Лукомский, on. 1, № 31, л. 1.)

***(ИИФЭ, ф. 13-4, ед. хр. 239, л. 1.)

В 1926 г. в Киеве состоялась выставка произведений Нарбута, к которой были приурочены выпуск художественно исполненного каталога, специально посвященного мастеру номера журнала «Бiблiогiчнi вiстi», а также несколько заседаний комиссии искусства книги, существовавшей при Украинском научном институте книговедения (УНIК).

Институт обратился к ряду лиц с просьбой о разрешении огласить на этих заседаниях их материалы из печатавшегося тогда в Государственном издательстве Украины сборника. Такая просьба была послана и В. К. Лукомскому. Его ответ гласил: «На письмо от 28 сентября за № 945 имею честь уведомить Украiнський Науковий Iнститут Книгознавства, что со своей стороны охотно предоставляю Институту право использовать мою статью о «Нарбуте, как геральдическом художнике» для прочтения в заседании Koмicii Мистецтва книги. Профессор В. Лукомский*«. В прессе промелькнуло сообщение об ожидавшемся приезде В. К. Лукомского и С. Н. Тройницкого в Киев**«, однако поездка не состоялась. Воспоминания были прочитаны 21 января 1927 г. на четвертом, публичном заседании комиссии искусства книги института под председательством искусствоведа Н. Е. Макаренко, на котором присутствовало около 60 человек***.

*(Рукописный отдел ЦНБ АН УССР, ф. 47 УНИК, ед. хр. 70, л. 15. Пометка Ю. А. Меженко: «К сведению комиссии искусства книги»)

**(До проiзду худ. В. Лукомського та Тройницького. — Пролетарська правда, 1926, 16 жовтня, № 239 (1549), с. 4)

***(ЦНБ АН УССР, ф. 47, ед. хр. 85, л. 19.)

С течением времени план нарбутовского сборника по разным причинам менялся. Редколлегия, в состав которой входили такие замечательные специалисты, как Ф. Л. Эрнст, Я. И. Стешенко, А. И. Середа и др., вносила некоторые уточнения в тексты. Сохранилось письмо В. К. Лукомского к Ф. Л. Эрнсту от 19 октября 1928 г., в котором он поясняет свою оценку исполненного Нарбутом герба Украины, данную в статье: «Впервые из письма Василия Митрофановича (Базилевича. — С. Б.) узнал о Вашем желании получить от меня разъяснение к статье моей о Нарбуте. Пытаюсь сделать это кратко, прилагая проект вставки в конце статьи в указанном месте. Если это не удовлетворит, прошу Вас указать, что именно нужно*«. Второе письмо Лукомского к Эрнсту датируется 16 сентября 1929 г.: «Сегодня получил Ваш перевод 25-и рубл. (ей), как часть гонорара за мою статью в «Нарбутовский Сборник». Сердечно благодарю за внимание и прошу корректуру статьи переслать мне, так как, хотя я и не знаю украинского языка досконально, но читаю свободно и разобраться в переводе смогу, б. (ыть) м.(ожет), и замечу что-либо по существу**«.

*(ИИФЭ, ф. 13-3, ед. хр. 59, л. 1.)

**(ИИФЭ, ф. 13-3, ед. хр. 59, л. 2-2 об.)

В своем «Комментарии» В. К. Лукомский повествует о дальнейшем ходе событий: «Корректуру первого набора я продержал лично и своевременно выслал в Издательство, второй набор я видел уже в сверстанном виде в сигнальном экземпляре издания, выполненного очень художественно. Однако выпуск издания по каким-то причинам не состоялся и известны лишь единичные экземпляры его. Все же статья была опубликована в печати, и поэтому я считаю этот материал использованным, 31.1.40 г. Лукомский*«.

*(ЦГИА, ф. 986, oп. 1, № 31, л. 1. Об украинском сборнике, посвященном Нарбуту, см.: Л-ко Арк. Монографii про Г. Нарбута, — Нова книга, Харьков, 1925, № 3, с. 47-48; Збiрник про Г. I. Нарбута. — Пролетарська правда, 1928, 19 сiчня, № 16 (1928), с. 4; Збiрник про Г. I. Нарбута,- Червоний шлях, лютий, 1928, № 2 (59), с. 149; Хвиля А. А. Образотворчий фронт, — В кн.: Образотворче мистецтво. Альманах I. Харкiв-Киiв, 1934, с. 36-41.)

При всей решительности последнего заявления автора его формулировка («использованным») слишком нечетка. К тому же в собственноручной «Хронике моей жизни» он сам причисляет эту статью к «рукописным трудам*«. Знакомим сейчас впервые геральдическую общественность с работой В. К. Лукомского по машинописи, хранящейся в архиве Ф. Л. Эрнста**.

*(ЦГИА, ф. 986, oп. 1, № 77, л. 64.)

**(ИИФЭ, ф. 13-4, ед. хр. 240. Здесь же хранится и машинопись перевода этой статьи на украинский язык (ед. хр. 239).)

Нарбут как геральдический художник (Лукомский В.К.)

Геральдику как науку Нарбут едва ли знал. История герба как история происхождения родовых знаков, пожалуй, даже не интересовала его; но герб как живописное сочетание определенных и вместе с тем богатых по форме геральдических элементов привлекал его творческое внимание издавна.

Мне вспоминаются те частые вечера совместной работы, когда Георгий Иванович Нарбут жил в 1910 году с моим братом вместе, как, бывало, жадно допытывался он об источниках старинных и художественных гербов. Живо помню его восторг, когда позднее он познакомился с ценнейшими первоисточниками русского геральдического художества, хранившимися в Гербовом Отделении Сената*.

*(Все эти геральдические материалы сохранились в полной неприкосновенности и находятся ныне в преобразованном из Гербового отделения Сената Гербовом музее Ленинградского отделения ЦГИА. Подробное историческое исследование о них см. в статье В. К. Лукомского «О геральдическом художестве в России» (Старые годы, 1911, февраль, с. 5-35). Авт.)

И тут Нарбут «гербяку» (как он ласкательно называл герб) полюбил до увлечения, до мании. Его фантазию привлекало в гербе все. Многообразные формы щита: треугольные, круглые, овальные, квадратные и квадратные с выступами, барочные, — итальянские, в богатых картушах — французские и вырезные — немецкие. Шлемы — шлемы совсем примитивные, точно опрокинутый горшок, лишь с прорезями для глаз; с удлиненною маскою — копьевые; шлемы с забралами, прутьями и решетками самых затейливых положений. А короны? — целая коллекция сказочных головных уборов королей и принцев, герцогов и князей, графов и маркизов, баронов и духовных лиц; от простого металлического обода до совершенных ювелирных изделий, усыпанных жемчугом и всякого рода драгоценными каменьями; разнообразию корон по эпохам, странам и рангам нет конца. Выше, над шлемом, возникают «нашлемники» — развеваются красочные страусовые и павлиньи перья, прыгают легендарные звери, взлетают птицы, грозно потрясают мечами закованные в латы руки бойцов. Со шлема и вокруг щита опускается «намет» — род мантии, вырезанной затейливым рисунком разнообразнейших стилей. И здесь опять бесконечный простор художественным исканиям в области причудливейших извивов и орнаментальных форм. По сторонам щита — щитодержатели: от «диких людей» лишь с дубовыми венками на бедрах и изукрашенных в пестрые одеяния воинов всех времен и народов до золотистых с человеческими лицами львов, огнедышащих драконов, ярых грифов и загадочных единорогов. Внизу герба развеваются ленты с девизами — странными изречениями и призывами, далекими отзвуками, теперь непонятными, благородных движений человеческой души.

Но этим, конечно, не исчерпывается сокровищница геральдики и все богатства ее в щите. Здесь — «бездна возможностей»: бесконечно число сочетаний всяких узорных сечений и геральдических фигур в плоскости щита; именно здесь, — где может быть использовано неимоверное количество комбинаций самых простейших предметов обыденного вида, где существует более ста видов рыцарского креста и где беличий мех изображается голубыми шапочками; где все полно чарующей тайны и навсегда останется непонятным тому, кто не проник в этот волшебный мир.

Вот этот мир и пленил Нарбута. И стал Нарбут грезить гербами. Рисует он иллюстрацию к какой-нибудь сказке; рисует все по сюжету, и где-нибудь на стене остается неиспользованным свободное место; «голым» кажется оно ему — вот он герб туда и «посадит». Нужно ему сделать обложку или фронтиспис, он не ограничится одною рамкою и чеканными буквами, но в середину, в гущу сложной композиции всякой арматуры, поместит и герб «нарочитый» или «измышленный». А то и свой герб «Тромбы» (три охотничьих рога, соединенных наподобие звезды) куда-нибудь да пристроит средь живописных руин. И уж так полюбил он свой герб, что даже на силуэтном своем портрете поместил его в центре своей головы; вот он «Narbutissimus» — всем Нарбутам с Нарбутовки Нарбут».

К форме герба присматривался он зорко и лишь во внутренней композиции проскальзывала иногда «геральдическая ошибка». Перечислить все случаи использования Нарбутом геральдического мотива и вкрапления последнего в ту или иную его художественную работу, конечно, нет возможности, но нельзя не отметить высшего завершения достигнутого им в этом смысле — в серии аллегорических иллюстраций к Европейской войне 1914-1917 гг. Вся сюита из 12 акварелей (возможно, впрочем, что их было больше) была на выставке в Русском музее 1922 года, а в свое время некоторые из них воспроизведены были на обложках журнала «Лукоморье*«. Здесь среди удивительного по красочности пейзажа и изобилия всякого рода аксессуаров ожили геральдические фигуры государственных гербов воюющих держав и вступают в страшный, кровавый бой или символизируют отдельные исторические моменты великих событий. С геральдической точки зрения надо признать применение этого материала очень удачным, осмысленным и исключительно выигрышно использованным для всей композиции.

*(Каталог выставки произведений Г. И. Нарбута. Пг., 1922, с. 40-51, №№ 43, 44, 45, 51, 52, 53, 54, 69, 70,71, 72 и 92; воспр.: «Лукоморье», 1914, №№ 24, 28 и 32; 1915, №№ 28, 32 и 44. Авт. В настоящее время перечисленные в каталоге 1922 г. произведения хранятся в Государственном Русском музее за исключением № 54 — «На воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам», бывшего собственностью Ф. Ф. Нотгафта. Зато прибавилась аллегория «Бой у Гельголанда. 15 августа 1914 года» (акв., 40,2 X 35,3; инв. № р-46013), найденная В. К. Охочинским. Последний сообщает: «Эта сюита сохранялась у ленинградского коллекционера и антиквара А. А. Рудановского и предназначалась для издания Главным Управлением Генерального Штаба в виде отдельного альбома. Но после революции коллекция Рудановского распылилась, причем большинство аллегорий поступило в Русский музей. Вновь найденный рисунок представляет собой интересное звено в задуманном Нарбутом военном цикле, еще раз подтверждая, каким зрелым графиком и знатоком геральдического украшения он был в это время» (Охочинский В. Два неопубликованных рисунка Г. И. Нарбута.- В кн.: Альманах библиофила. (Л., 1929, с. 277- 284).)

Кроме этого рода работ, где гербы использованы как благодарный материал для разрешения композиционных и живописных задач, Нарбутом исполнено было несколько специальных работ в области геральдики, выдержанных в соответственном стиле. При этом едва ли возможно признать за таковую геральдическую работу первый опыт Нарбута в этом направлении — рисунок «герба города Москвы» (воспроизведенный на открытие изд. Общ.(ины) св. Евгении), датированый 1904 г., но исполненный им скорее в иконописной манере и, во всяком случае, без наличия всех признаков герба.

Первая, вполне геральдическая работа, в которой принял участие Нарбут, было издание «Малороссийского Гербовника*«, начатого составлением еще в 1911 г. Здесь им были исполнены, кроме общего украшения книги: «Черниговский герб, герб гетмана графа Кирилла Разумовского (по современному рисунку) и 159 рисунков самобытных украинских гербов, извлеченных составителями «Гербовника» из разных архивных и музейных источников и перерисованных Нарбутом в однообразный выработанный им картуш**.

*(Лукомский В. К и Модзалевский В. Л. Малороссийский Гербовник с рисунками Егора Нарбута. Изд. Черниговского Дворянства. СПб., 1914. Авт. В другом месте В. К. Лукомский вспоминал, что Нарбут предложил ему свои услуги по оформлению «Гербовника» безвозмездно как черниговский дворянин (ЦГАЛИ, ф. 2338, oп. 1, ед. хр. 513, л. 3).)

**(В некоторых местах статьи просматривается скрытая полемика автора с С. Н. Тройницким или замалчивание его имени. В данном случае В. К. Лукомский демонстрирует свою необъективность, не видя недостатка в многократном повторении одного и того же картуша (одним из авторов издания был сам Лукомский). Но за тот же прием он подвергает суровой критике С. Н. Тройницкого, издателя «Гербов гетманов Малороссии» и даже Г. И. Нарбута, ибо это, по его словам, свидетельствовало даже «о несколько поверхностном отношении к самой сути геральдического труда». Поскольку впервые такая ошибка была допущена в издании, вышедшем под эгидой В. К. Лукомского, моральную ответственность за нее несет он сам.)

С 1913 г. Нарбут принял участие в качестве художника в журнале «Гербовед», издававшемся в течение двух лет. И тут им дано не только прекрасное художественное лицо журналу с его импозантными заставками, но и выполнены в копиях несколько красочных рисунков со старинных гербов и серия из 45 «дипломных гербов, не вошедших в Общий Гербовник». Последние хотя и выполнены в стиле Екатерининского времени, но со значительными искажениями оригиналов, о чем приходится пожалеть, относя это, впрочем, не к художнику, а к редакции журнала. Особым оттиском из того же журнала является издание «Гербы командира и офицеров брига Меркурия*«, где даны 5 рисунков Нарбута в виде контуров с пожалованных героям гербов, и опять, к сожалению, с досадными отступлениями от подлинников. К этой же категории работ для «Гербоведа» надо отнесть и шуточный «Реестръ шести знатнымъ особамъ героическiй юрналъ Гербоведъ шестого октября девятьсотъ двенадцатаго года учредившимъ, съ показанiемъ герба и способностей каждаго», отпечатанный издателем «Гербоведа» в количестве 8 экземпляров**. Тут помещены в картушах типа «Малороссийского Гербовника», отпечатанных с клише, рисованные Нарбутом и раскрашенные от руки гербы шести участников журнала. Перечисляю их по моему экземпляру: 1. В. К. Лукомского; 2. барона А. Е. Фелькерзама; 3. В. Я. Чемберса; 4. Егора Ивановича Нарбута («мазепинецъ, полку Чернигов-скаго Глуховской сотни старшинскiй сынъ и гербовъ и эмблематъ живописецъ»); 5. С. Н. Тройницкого и 6. О. А. Шарлеманя***.

*(«Гербы командира и офицеров брига Меркурия», особый оттиск в 16° из «Гербоведа», 1914, октябрь. Авт. Грубая ошибка В. К. Лукомского: ни набор отдельного издания, ни его иллюстрации не имеют ничего общего с публикацией в журнале. Это совершенно различные издания. Иллюстрации «Гербоведа» Нарбуту вообще не принадлежат.)

**(В письме к И. И. Лазаревскому издатель «Гербоведа» и «Реестра» С. Н. Тройницкий утверждает, что последний был отпечатан в 1914 г. в количестве семи экземпляров: шесть для членов редакции, а седьмой — в Публичную библиотеку (ЦГАЛИ, ф. 1932, И. И. Лазаревский, oп. 1, № 218, л. 2 об.-3). Экземпляр С. Н. Тройницкого, хранящийся ныне в Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, помечен» 11 февраля 1913 г.)

***(Характеристика автора: «Лукомский, Владислав Крескентиев, роду польского, из роду удельных князей Лукомльских, знатный гербовед и разрядного приказу писцовых дел мастер» (с. 9 экземпляра С. Н. Тройницкого).)

Следующей работой Нарбута было изготовление для Капитула орденов нового «Георгиевского Статута», титульный лист которого, изукрашенный гербами, должен быть причислен к серии геральдических работ его. Местонахождение этого документа ныне неизвестно. Печатной работой Нарбута появилась брошюра под заглавием «Гербы гетмановъ Малороссiй» (Петроград, 1915 г.), изданная в 50 экземплярах, где даны 14 рисунков гербов с однородными украшениями вокруг щита, хотя и эффектно сделанными, но напрасно ко всем случаям примененными, что свидетельствовало, конечно, о несколько поверхностном отношении к самой сути геральдического труда. Совсем неудачны и описания гербов. Внешняя сторона самого издания не оставляет однако желать ничего лучшего.

В мае 1915 г. Нарбут приглашен был на службу в Гербовое Отделение Сената «для улучшения художественной стороны актов, выдаваемых Департаментом Герольдии*«. Следует пояснить, что работы этого рода, изготовляемые до сего времени художниками Гербового Отделения (А. А. Серебряковым, В. Я. Зотовым и А. А. Голубцовым), хотя и отмечены большими техническими достоинствами, но, в сущности говоря, не давая ничего нового, слепо копировали образцы, преподанные вкусами эпохи Александра II и проводником их — художником, работавшим в Гербовом Отделении, со дня его учреждения в 1857 г., А. А. Фаддеевым. Обновление и освежение вымученных орнаментаций и засохших акантов стало настоятельною потребностью для дальнейшего развития геральдического творчества. Лучшего выполнителя этих заданий, чем Нарбут, нельзя было найти.

*(В деле о службе Г. И. Нарбута хранится еще не опубликованное прошение следующего содержания: «Его Превосходительству Господину Герольдмейстеру Правительствующего Сената Дворянина Георгия Ивановича Нарбута Прошение: Желая поступить на Государственную службу по Правительствующему Сенату для занятия должности художника Гербового Отделения, обращаюсь к Вашему Превосходительству с покорнейшей просьбой о зачислении меня чиновником канцелярии Департамента Герольдии с откомандированием в Гербовое Отделение для исполнения обязанностей художника с задельным вознаграждением. На Государственной службе до сего времени я не состоял. Геральдические художественные работы мне неоднократно приходилось исполнять, как на пример могу указать на «Парадный экземпляр нового Статута (1913 г.) Ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия», исполненный мною по заказу Капитула Российских Императорских и Царских Орденов. Эта моя работа находится в Капитуле. (…) Дворянин Георгий Нарбут. г. Глухов, Черниговской губернии, ст. Горелые Хутора, деревня «Нарбутовка»» (ЦГИА, ф. 1343, оп. 54, 1915 г., № 941). Содержащаяся в деле выписка из метрической книги опубликована: Бiлокiнь С. I. Про дату народження видатного украiнського графiка Г. I. Нарбута. — Apxiви Украiни, листопад-грудень 1974, № 6 (128), с. 72. Об обстоятельствах и мотивах этого приглашения В. К. Лукомский вспоминал: «Назначенный в 1914 году на должность Управляющего Гербовым Отделением Сената, я не замедлил пригласить Егора Ивановича на службу к себе. Я надеялся помощью Н.(арбута) оживить русское геральдическое творчество» (ЦГАЛИ, ф. 2338, oп. 1, ед. хр. 513, л. 4).)

Невзирая на обычные затруднения бюрократической рутины, не допускавшей определения Нарбута, как не имеющего никакого чина, на должность VIII класса, его удалось-таки определить «канцелярским чиновником канцелярии Правительствующего Сената с откомандированием к исполнению обязанностей художника Гербового Отделения» без всякого штатного вознаграждения.

В этой скромной роли, в течение 1915 и 1916 годов, Г. И. Нарбут, по преподанным специальным указаниям, но с предоставлением ему полной свободы в области композиции исполнил ряд следующих заданий*:

*(В воспоминаниях В. К. Лукомский говорит по этому поводу следующее: «Кроме перечисленных (…) работ, участие Е. И-ча Нарбута в деятельности Гербового Отделения выразилось в преподании художникам Герб. Отделения (кроме Е. И., их было 3) той совершенной техники и вкуса, которыми так владел он и которыми так бедны были его старшие сослуживцы. (…) Под его руководством исполнено около полусотни (61) рис. гербов, в новой манере и по новому типу, которые утверждены были Сенатом в 1917 году, уже после Революции и до отмены сословий. Последний Сборник гербов является «лебединою песнью» геральдического искусства в России и, кажется, «лебединою песнью» и Егора Ивановича в Петрограде, т. к. весною того же года он решительно стал собираться на родную ему Украйну и осенью покинул нас совсем» (ЦГАЛИ, ф. 2338, on. 1, ед. хр. 513, л. 7-8).)

1) составил проект «титульного листа» для дворянских дипломов с удачным расположением гербов на рамке, покрытой императорскою мантиею, а также рисунок рамки к последующим листам диплома;

2) скомпоновал «образцовый рисунок дворянского герба, в лист «Гербовника»»;

3) исполнил контурный рисунок устанавливаемого типа дворянского герба к предстоящей XXI-ой части (3-ей серии) «Общего Гербовника» (как бланк), в 2 вариантах и 2 рисунка типов гербов: для возведенных в дворянство и получивших это достоинство по ордену св. Георгия, заслуженному в Европейскую войну;

4) нарисовал гербовый ex-libris для библиотеки Гербового Отделения*, с которого и был отпечатан книжный знак, а подлинный рисунок затем расцвечен и находится в Гербовом Музее;

*(Воспроизведен в изданиях: Каталог библиотеки Гербового Отделения. Русский Отд. 1 доп. Пг., 1917; Иваск У. Г. Описание русских книжных знаков. М., 1917, вып. III, с. 12, рис. 15; Охочинский В. К. Книжные знаки Георгия Нарбута, с. 12, рис. 3. Авт.)

5) дал таблицу образцовых красок. Известно, что в геральдике допустимы лишь два металла — золото и серебро и пять основных цветов (финифтей) — красный, голубой, зеленый, пурпуровый и черный. При необходимости выдержать однообразный тон в целой серии гербов, изготовляемых для очередной части «Гербовника», было важно, вместе с тем, подобрать такие краски, всевозможные соединения коих давали бы всегда художественные сочетания. Следует еще отметить и то, что при этом Нарбуту впервые, после почти столетнего перерыва удалось восстановить забытый способ применения чистого («твореного») золота и серебра, дававший старинным иллюминованным актам такой исключительный эффект.

Все эти задания выполнил Нарбут блестяще и, несмотря на то, что в силу политических событий 1917 г. работы Нарбута как художника Гербового Отделения на этом и закончились, однако на кратковременную последующую деятельность Гербового учреждения, образцы эти оказали превосходное влияние. По созданному им типу герба выполнено было 60 рисунков гербов, которые составили особое «Собрание гербов, утвержденных Правительствующим Сенатом» уже во время Революции с 1 июня до 22 ноября 1917 года. Тогда же заготовлены были и два дворянских диплома, подписанные в день 25 октября того же года и оставшиеся после Октябрьской революции без приложения государственной печати, а потому и оставленные на хранении в Гербовом Музее*.

*(См. помеченный 25 октября 1917 г. диплом действительного статского советника Ф. Т. Петрова (ЦГИА, ф. 1411, оп. 1, № 310) и — октябрем — диплом капитана первого ранга В. К. Лукина (ЦГИА, ф. 1411, on. 1, № 272).)

Из числа более мелких и многочисленных работ Нарбута, близких к геральдике, следует еще упомянуть исполненные им гербовые экслибрисы для Д. Н. Дубенского, В. К. Лукомского, О. Е. Значко-Яворской, рожденной Бернацкой, барона Н. Н. Врангеля, П. Я. Дорошенко и А. Н. Римского-Корсакова, а также рисунок гербовой печати С. Н. Тройницкого*.

*(Подробно о них у В. К. Охочинского, «Книжные знаки Георгия Нарбута». Л., 1924, с. 3-16. Авт. Книжным знаком работы Г. И. Нарбута, дававшим представление об украинском происхождении его владельца, последний полностью не воспользовался: он изъял из клише картуш с короной и инициалы и добавил наборным шрифтом подпись «Из книг В. К. Лукомского». Реакцию геральдиста следует считать излишне энергичной: по его собственному признанию, картуш этого же типа применен и в «Реестре» для гербов А. Е. Фелькерзама, В. Я. Чемберса и других лиц. Об экслибрисах Нарбута см. также: Голлербах Е. Книжнi знаки Г. Нарбута.- Бiблioлогiчнi вiстi, 1926, № 3 (12), с. 42-45.)

Этим однако геральдические работы Нарбута не исчерпываются. Переехав в конце 1917 г. в Киев, он принимает здесь ближайшее участие в художественной жизни Украины и привлекается к герботворчеству. В отмену утвержденного государственного герба с «Рюриковым родовым знаком» (известным по монетам св. Владимира), Нарбут выступает с новым проектом, изображающим в восьмиугольном щите картуша «козака з рушницею» (ружьем) — по старой запорожской печати, наверху какового картуша, в нашлемнике помещает знак св. Владимира. Мотивировка последнего, данная в подробной статье, опубликованной Нарбутом в сотрудничестве с известным генеалогом В. Л. Модзалевским*, и сама композиция герба, к сожалению, не только не могут быть признаны удачными, но скорее противоречат элементарным запросам исторического чутья и геральдического вкуса. Мы разумеем здесь едва ли уместное изображение в рисунке герба — нашлемника, обычно не принятого в государственных гербах, да еще в виде Рюрикова — (династического) знака, во всяком случае не связываемого ни по духу, ни по стилю с фигурой «козака з рушницею». Невольно напрашивается сравнение со столь же неудачною композициею государственной печати Временного Правительства, исполненной по персональному заказу министра иностранных дел Милюкова художником И. Я. Билибиным, где под «обесчещенным» двуглавым орлом изображено здание Таврического дворца Государственной Думы.

*(Модзалевський В. I. Нарбут Г. До питания про державний герб Украiни.- Наше минуле, 1918, № 1, с. 119-128. Авт.)

Других геральдических работ Нарбута на Украйне, кроме кредитных билетов и марок с тем же знаком св. Владимира мне не известно, но и эта последняя, неудачная как самостоятельный опыт «сочинения» герба, не менее прекрасна в графическом отношении.

И можно с уверенностью сказать, что и в области геральдического художества Нарбут мог бы стать вполне «мастером» в лучшем смысле этого слова, мог бы создать свой ярко выраженный стиль и оставить по себе хорошую школу*.

*(Досадной стилистической оплошностью автора следует считать проистекающий отсюда и противоречащий всему изложенному выше вывод, что даже после всех очень значительных трудов Г. И. Нарбута в геральдике мастером в этой области он его не считал. В заключение к сказанному следует упомянуть, что Нарбутом была исполнена обложка (титульный лист — повторение ее в одну краску) для отдельного оттиска работы В. К. и Г. К. Лукомских «Вишневецкий замок. Его история и описание» (Спб., МСМХН). В собрании публикатора имеется экземпляр этого оттиска из личной библиотеки Нарбута с автографом: «Дорогому Егору Ивановичу Нарбуту от В. Лукомского. 10 мая 1912 г.» См.: Бiлокiнь Сергiй. Нарбутiвськi сюжети. Жовтень, липень 1983, № 7 (465), с. 94.)

Использованы материалы:

Е.Н. Орлова — Платон. Глава 3

Чтв, 16/11/2017 - 08:34

 

Глава 3

Значение политических взглядов Платона для настоящего времени.— Утопия вообще и платоновская в частности..—«Республика».—Возникновение обществ и их органические элементы,— Ошибочность платоновских взглядов.—Политические формы общества и их недостатки,—Идеальное правление философов.— Роль воспитания.—В чем оно состоит: гимнастика, музыка, поэзия и математика.—Значение этих предметов образования.— Цели воспитания: распределение общественных обязанностей и прав и реализация высшего блага.— Классы и их добродетели.— Коренная ошибка платоновской схемы.— Необходимость в обществе единодушия и согласия,— Взгляды Платона на частную собственность и семью.— Уничтожение обоих институтов.— Брачное сожительство и положение детей,—Неестественность платоновского режима.— Положение женщины, ее права, обязанности и воспитание.— Основной недостаток платоновского миросозерцания

Во всей системе философии Платона ничто, быть может, нас так не интересует, как его учение о государстве и вообще об обществе. Прогресс науки обнаружил несостоятельность большинства его взглядов в различных областях человеческого познания: попытка его отторгнуть завесу, отделяющую мир чувственный от сверхчувственного, и таким образом разрешить высочайшие проблемы бытия и знания признана в настоящее время — как и все ей подобные — тщетной и невозможной; его космогония, равно как и космология, низведены на уровень наивных фантазий, вызывающих ныне улыбку на устах даже школьника, и даже в психологии мы сделали достаточные успехи, чтобы умозрения нашего философа на этот счет казались нам грубыми и натянутыми. Не так, однако, обстоит с его политическими доктринами. Наука об обществе —-социология — до сих пор является лишь благочестивым желанием, и та часть, которая занимается политическими отправлениями общественного организма, до сих пор не пошла дальше первоначальной эмпирической стадии. Кое-какие горизонты, правда, перед нами уже раскрываются, и мы, хотя еще н смутно, как в сумерках, начинаем уже мало-помалу различать тропу, но которой шли человеческие общества; но все же мы до еще нор еще не обладаем ни одним законом, который с большей или меньшей ясностью объяснил бы нам прошлое’ или послужил бы указанием для настоящего и будущего. Индуктивный метод до сих пор еще почти неприложим к явлениям общественного мира, сами факты либо не собраны, либо недостаточно определены, и в своей практической деятельности мы руководствуемся, главным образом, или требованиями момента, или общими априористическими принципами. При таких условиях многое из того.; что по эти» вопросам говорил Платон, до сих пер еще не потеряло своего интереса и даже значения; быть может, будущая наука отвергает и эти его доктрины, как отвергла другие; но пока, на той ступени, на которой находятся общественные знания в настоящее время, они для нас ценны ш заслуживают полного внимания,

«Республика» Платона начинает собой целый ряд произведений политического характера, которые рисуют нам тины наилучших, но мнению авторов, общественных организаций, обеспечивающих счастье личности. Такого рода картины принято называть утопиями, придавая этому слову значение неосуществимого, хотя бы даже и желательного, проекта. Таких утопий, в сущности, было и есть очень много: каждый из нас, чувствуя в тот или другой момент несовершенство или неудовлетворительность данного общественного строя, составляет себе более или менее сознательный идеал социальной организации, которая бы удовлетворяла физическим и духовным потребностям человеческого существа. Редко, однако, кто из нас вырабатывает этот идеал во всех необходимых деталях и излагает его на бумаге в назидание современникам и потомкам, но такие попытки были, и их-то называют утопиями по преимуществу. Платон, св. Августин, Томас Мор, Кампанелла. Морелли, Мабли, Кабе, Сен-Симон и Фурье —- вот ряд главных имен, не считая наших современников, как Беллами, Герцка и Вильям Моррис, с которыми связаны наиболее известные попытки дать картину совершенного общественно-политического строя. Самые же замечательные из них — это проекты Томаса Мора, жившего в XVI веке, и Платона. «Утопия», фантастический остров, куда Мор перенес место действия своего рассказа, сделалась нарицательным именем для всех подобных проектов; со вторым — нам предстоит познакомиться в этой главе.

Общественная организация, по Платону, вытекает из самих условий существования, среди которых поставлен человек. Его организм беспрестанно расходует свои силы, и этот расход, необходимое условие его деятельности, должен быть постоянно восполняем. Пища, кров и одежда являются поэтому предметами первой необходимости, без которых трата жизненных сил не может быть возмещена, Но может ли отдельный индивид удовлетворить всем этим нуждам? Платон думает, что нет, и в этой самонедостаточности личности видит причину возникновения человеческих обществ. Человек ищет других, себе подобных, с которыми он соединяется для общей работы и при их помощи устраивает жизнь так, что становится возможным удовлетворять всем главным потребностям жизни. Ясное, однако, дело, что каждый человек обладает некоторыми способностями, в силу которых он пригоден к известной работе больше, нежели к другой; к тому же, занимаясь постоянно одним и тем же делом, он приобретает больше сноровки и теряет меньше времени при переходе от одного занятия к другому. Естественно поэтому, что если каждый член общины изберет себе ту работу, к которой он наиболее способен, и станет заниматься ею исключительно, то все они, вместе взятые, успеют удовлетворить своим потребностям и скорее, и полнее, нежели в том случае, если бы каждый из них брался за всевозможные роды деятельности. Разделение труда поэтому является первым и основным началом, на котором покоится человеческое общество, и, согласно указанным трем потребностям в пище, крове и одежде, это общество не может состоять менее, нежели из 3-4 человек: земледельца, плотника и ткача или сапожника; но земледельцу нужен плуг, плотнику — инструменты, а ткачу или сапожнику — станок, шилья или кожа; следовательно, и 4 человек будет мало; нужны кузнецы, механики и даже пастухи, которые пасли бы стада и занимались выделкой кож, Но и этого мало. Подобно тому, как человек не может жить один, так и общество не может жить изолированным: существует масса вещей, которые обществу необходимы, но которых оно не может по тем или другим причинам само производить. Является потребность в сношениях с другими общинами, у которых все это имеется, и возникает торговля. Но торговля означает обмен, а обмен не может иметь места там, где нет излишка в продуктах. Нашему обществу поэтому необходимы земледельцы, плотники, ткачи и т. д., да еще и новый класс купцов, постоянно разъезжающих по соседним общинам и вывозящих и ввозящих товары. Даже этого мало: общество разрослось, каждый член его занимается своим делом,— как же будет производиться обмен продуктов в самом обществе? Сапожник, скажем, сделал пару сапог, но ему нужно поправить крышу: станет ли он теперь бегать по городу с сапогами в руках, ища плотника? А если последнему нужны не сапога, но хлеб? Отправится ли сапожник, у которого жилище полно воды от дождя, льющегося через крышу, искать теперь земледельца, которому нужны сапога, и, выменяв их на хлеб, бежать с последним к плотнику? Конечно, это абсурд: нужны лавочники и даже оптовые торговцы, которые специально занимались бы делом обмена. Но как насчет войны наступательной и оборонительной? Людей теперь в нашей общине много: пожалуй, им может не хватить земли на пропитание. Что же делать? А у соседей как раз имеется полоска земли, которая, нужна ли им самим или нет, но, во всяком случае, весьма кстати пригодилась бы нашей собственной общине. Быть может, случится и так, что соседи почувствуют вожделение к нашей землице,™ и в том и в другом случае пойдут войны и появится, согласно требованиям разделения труда, и особый класс воинов, которые, чтобы успешно выполнять свое дело, также должны специализироваться, и т. д.

А. ЛОРЕНЦЕТТИ Аллегория доброго правления

Картина эта, понятно, не отличается большим историческим правдоподобием. Жизнь обществами не есть человеческое изобретение: она существует и у животных высшего типа и человеком лишь наследуется в эволюционном процессе наряду с прочими физическими, духовными и социальными свойствами и инстинктами. Разделение труда, за исключением, быть может, самых элементарных форм, основанных на различии полов или возрастов, также не могло иметь места: первобытный человек не нуждался ни в крове, ни в одежде; пищу же он находил готовою на деревьях или в земле, и, срывая ее или выкапывая, он тут же ее и съедал. Но даже и на более поздних стадиях развития, когда ни открытое небо, ни закрытая пещера не могли более удовлетворить появившейся в человеке потребности в крове, и когда ни древесные листья, ни плоды или коренья не могли уже долее служить ему одеждой или пищей,— даже тогда, говорим, такого резкого разделения труда, как представлял себе Платон, не могло быть: охотник ли, или пастух, или даже позднее земледелец — доисторический человек столь же часто сколачивал себе шалаш, как и метал стрелы или проводил борозду. Система разделения труда появляется поздно, и в той совершенной форме, в какой рисовал ее Платон, она не существовала даже в самой Греции. То же самое приходится сказать и об обмене и торговле: существование их среди самого общества предполагает целый ряд экономических категорий, как рынок, отчуждаемость продукта труда и частную собственность в более или менее развитой форме, которых никоим образом не могло быть при племенном или общинном коммунизме первобытных обществ. Как попытка, следовательно, проследить возникновение и развитие социального организма, эта теория не выдерживает никакой критики; но она важна по своим указаниям на те органические элементы, из которых, по мнению Платона, слагается и должно слагаться человеческое общество. В основе его лежат экономические потребности, и право в нем- состоять членом обусловливается трудом, общественно полезным и необходимым.

Pieter_van_Lint_Аллегория, труд вознаграждается изобилием и миром (An Allegory with Labour being rewarded by Abundance and Peace)

И вот наше общество устроилось, но для правильной и нормальной его жизни нужны законы, которые регулировали бы взаимные отношения его членов и обеспечили бы преуспеяние всего организма. Ввиду этого необходимы правители, издающие такие законы и наблюдающие за их исполнением. Такие люди так же нужны, если еще не больше, как земледельцы, плотники, сапожники, купцы, торговцы и воины. Они и имеются в каждом из известных нам обществ, и согласно тому, в руках какого класса находится кормило правления, т. е. из какой среды исходят личности, издающие и исполняющие законы, Платон разделял — в «Республике» и «Законах» — все формы правления на три разряда. Прежде всего идет правление единоличное, которое, смотря по тому, законное оно или незаконное, т. е. добровольно ли народом вверенное или узурпированное, называется либо монархией, либо тиранией. Вторая форма правления — совершенно противоположна первой; правителем является сам народ в своей коллективной личности — демократия, безо всякого различия рода, ценза и интеллектуальных и моральных- качеств; но и она может быть законная или незаконная, смотря по тому способу, каким овладела властью. Третья же форма, к которой Платон, как и его ученик Аристотель, имел наибольшее пристрастие, состоит в правлении класса богатых и способных — аристократии, которая, однако, если завладела государственным рулем насильственно, вырождается в олигархию. Под эту же форму Платой подводит и военную республику — тимократия, где власть принадлежит сословию военных.

Hannibal’s Elephants

Все эти формы правления казались ему, однако, более или менее несовершенными. Лучше всех, быть может, была бы монархия, но то обстоятельство, что она легко может перейти в тиранию, перевешивает все ее прочие достоинства и делает ее опасною для народного благосостояния. Демократия — также не без больших недостатков; народная толпа глупа, невежественна и полна предрассудков. Она изменчива, капризна и не умеет отличать истины от лжи. Она не владеет собой и легко делается игрушкой в руках красноречивого демагога и ловкого интригана. Лучше всего было бы правление людей отборных по своим способностям, серьезности и знаниям; но где их взять? Ни богатые, ни военные, как таковые, не вносят с собой достаточной гарантии тому, что их правление не перейдет в классовое, противонародное, олигархическое. Нужно поэтому создать новый класс, если мы желаем иметь государство совершенное, идеальное,— класс, который состоял бы из подобных отборных людей и которому исключительно была бы вверена задача государственного правления,

Коррадо Джакуинто

Мы раньше видели, что для более или менее обеспеченного в своих материальных нуждах общества необходимы два обширных разряда граждан: одних — и это самые многочисленные,— которые заняты экономически-производительным трудом, и других —чья роль состоит в охранении общественной безопасности как извне, так и внутри. Для успешного выполнения возложенной на каждого да них задачи необходимо полное и абсолютное разделение между ними труда сообразно их способностям и наклонностям, так чтобы член одного класса не только не мог вмешиваться в круг деятельности другого класса, но и не смел заниматься работой какого-нибудь члена своего же класса, т. е., чтобы сапожник, например, не только не мог высказывать свое мнение или принимать участие в делах военных, но не смел, бросив свое шило, вдруг взяться за портняжную иглу. Теперь же мы установили еще одно, а именно, что обществу, желающему не только существовать, но еще быть счастливым и совершенным, необходимо иметь отдельное сословие правителей, взятых не наобум из того или другого класса, в силу каких-либо внешних отличий, но из людей, достойных по своим нравственным качествам и умственным способностям. И эти правители, в свою очередь, должны составить класс, т. е. быть связанными общим воспитанием, идеями и интересами в одну корпорацию повелевающих, по отношению к которым все остальные граждане являются повинующимися — подданными. Каков же это класс? Каковы его квалификации? Это философы —- люди, стоящие на высоте культуры и достигшие реального знания, т. е. знания идей. «До тех пор,— провозглашает наш мыслитель основной канон своего политического учения,™ до тех пор, пока философы не станут царями или цари и князья не проникнутся духом философии, так чтобы политическая сила и мудрость соединились в одно, а люди с низшими способностями были совсем исключены из этих сфер,— до тех пор, говорим мы, государство — нет! само человечество—не избавится от зла. Только тогда, когда все устроится, как мы говорим, идеальное государство осуществится и будет преуспевать».

«The Standard of Ur», decorated on four sides with inlaid mosaic scenes made from shell, red limestone and lapis lazuli, set in bitumen.

Спустя целый ряд столетий этой же самой мысли, почти в тождественной форме, суждено было возродиться в мозгу другого человека, а именно Сен-Симона (Опост Конт, который, как известно, также провозгласил подобное мнение, был ученик последнего). Так мало за этот громадный период времени — 2-3 века — успели двинуть вперед наши политические идеи! Мы не беремся судить, насколько осуществление этой мысли было бы желательным для человечества: быть может, зло от атрофии гражданских функций большей части общества перевешивало бы то благо, которым сопровождалось бы усиленное приложение освобожденной энергии в сфере личного самосовершенствования; но вопрос не в этом, а именно в том, осуществима ли эта мысль вообще? Исторический опыт показал нам, что нет, что люди не настолько бескорыстны, проницательны, безошибочны, чтобы, при отстутствии общественного контроля и соучастия, какой бы то ни было класс мог успешно править государственной ладьей на исключительное благо народа. Личные и классовые интересы и предрассудки, индивидуальные недостатки и идиосинкразии, бесчисленное множество других обстоятельств мешают возникновению и существованию идеальных правителей, какие рисовались воображению Платона, Сен-Симона и других: это коренится в несовершенствах не одной какой-нибудь страны, не одной какой-нибудь эпохи, а всего человечества и всей истории. Игнорировать этот факт так же невозможно, как игнорировать само несовершенство нашего духовного и физического существа, и современное человечество, или, по крайней мере, Западная Европа, должно было после вековых страданий отказаться от подобной мечты и осознать, что нет другого залога общественному благополучию, кроме как в самодеятельности общества.

Все же мы не должны думать, что Платон закрывал глаза на трудности, лежащие на его пути к достижению идеала; по крайней мере, он понимал, что такие совершенные личности, как его правители, не рождаются, а в лучшем случае — если они вообще возможны — делаются: отсюда преобладающее, можно сказать, огромное значение у него воспитания. Мы ниже увидим, какие еще другие цели преследовало воспитание в платоновском государстве; теперь посмотрим, в чем оно состояло и каким образом вырабатывались достойные правители.

Роль воспитания принадлежит самому государству, на руки которому ребенок передается чуть ли не с первого дня своего рождения. Начинается оно, как и следует ожидать, попечением о физическом развитии будущего гражданина,— попечением, которое, в сущности, никогда не прекращается до самой его смерти. Но уже с того самого момента, когда в ребенке пробуждается сознание, начинается его систематическое нравственное и умственное воспитание, и здесь Платон предвосхищает идеи Руссо и новейших педагогов, которые поняли значение ранних впечатлений для духовной натуры человека и настаивают на необходимости для здорового ее развития тщательно подобранных влияний с раннего младенчества. С 3-х, приблизительно, лет вплоть до юношеского возраста, лет до 16-ти, беспрерывно тянется образование в тесном смысле этого словам изучение мифов, гимнастические упражнения, чтение и письмо и, наконец, музыка, в которую включается и поэзия. Первые, т. е. мифы, должны, конечно, быть очищены от непристойных элементов, нравственных и религиозных, и иметь исключительной целью пробуждение в ребенке эстетического чувства и воображения. Под гимнастикою следует понимать не те упражнения, которые имеют в виду образование атлетов с целью побеждать на публичных играх, а военную выправку, ловкость, стойкость и выносливость — точь-в-точь как оно было в Спарте. Нужно научать детей владеть оружием, переносить тяжести лагерей и походов и закалить тело против всякого рода физических влияний и невзгод. Нужно внушать им чувство беспрекословного повиновения и любовь к скромному образу жизни, не терпящему ни роскоши, ни даже комфорта. Но главными факторами нравственного воспитания должны быть музыка и поэзия: они возбуждают сильные и возвышенные чувства, они наполняют воображение высокими образами, вызывая, вместе с тем, жажду подражания, и, наконец, развивают в нас то чувство гармонии, ровности и уравновешенности, которое для грека было драгоценнее всего прочего. Платон, однако, был убежден, что в том виде, в каком эти два искусства существуют, они совершенно непригодны для воспитательных целей. Сила их могуча,— тем тщательнее должны они быть очищены от зловредных элементов, могущих нанести хрупкой человеческой нравственности неописуемый вред. Если, например, роды музыки, которые по тем или другим причинам способны вносить одну лишь деморализацию: одни — вульгарны по стилю, другие — неестественны по форме, третьи — просто бессодержательны, а четвертые — не вызывают других эмоций, кроме сладострастия, изнеженности, лени, и т. д. Такая музыка должна быть совершенно исключена из идеального государства: в нем она должна быть строга по форме, важна и медленна по темпу и возвышенна и, вместе с тем, проста по содержанию. Только при таких условиях она может сделаться первоклассной общественной силой — «цитаделью и оплотом государства», всякое изменение в которой, говорит Платон, неминуемо ведет за собой коренное изменение и в законах государства.

Но еще большее внимание следует обратить на поэзию. Большинство поэтических творений страдает теми же недостатками, что и музыкальные, да к тому еще и сюжеты их далеко не всегда подходящи. Платон приводит целый ряд произведений того времени, в которых авторы дают самые превратные понятия о мире, о Боге, о жизни за гробом, о душе, и доказывает, что громадное большинство их способно внушить лишь дурные страсти и безнравственные наклонности, вроде трусости, лицемерия, изнеженности, пьянства» жестокости и т. д» Он считает поэтому необходимым выкинуть из существующей поэтической литературы, даже из Гомера, все те места, которые, по его мнению, вредны, и для вящей безопасности решается совершенно изгнать из государства современных поэтов наравне со всеми прочими жрецами искусств, не подходящими под его идеал: они-де, все до одного, учителя ложной морали, достойные за свой талант быть украшенными венками, но за свое пагубное влияние на нравы—быть выпровожденными за пределы страны.  Только сочинители философских диалогов, религиозных драм и благородных мифов оставляются, остальные должны быть высланы.

An Allegory of Poetry Artwork by Auger Lucas

С 16-ти лет юноша начинает изучать математические науки: геометрию и астрономию. Мы не должны удивляться тому значению, которое придавали этим наукам древние греки вообще и Платон в частности. Многих отраслей знания, которые теперь существуют, тогда еще не было совсем, а из тех, которые тогда уже были в зачатке, как, например, медицина, ЕЙ одна еще не перешла за первоначальную эмпирическую стадию своего развития. Одна лишь математика — и главным образом геометрия — стала уже слагаться в организованную систему со всеми признаками науки. Знание математики казалось поэтому знанием par excellence, и человеческий ум не то с благоговением, не то с чувством трепета останавливался перед его поразительными истинами, его непреложными выводами и своеобразным методом, так резко отличавшимся от грубых, так сказать, на ощупи основанных методов прочих отраслей знания. Воображение импонировалось чудесами математики, знакомство с ней казалось сверхчеловеческим, и люди, обладавшие им, являлись чуть не полубогами или, по крайней мере, мудрецами. Платок смотрел на все это точно так же, как и его современники; но в его глазах изучение математики имело еще то крупное достоинство, что подготовляло и приучало людей отрешаться от чувственных восприятий, улавливать неизменное под изменчивым — словом, ставило их на тот путь, который ведет к познанию идей.

Себастьяно Конча Аллегория Наук

Математика, таким образом, была органическим элементом в платоновской системе воспитания, и ею, в сущности, заканчивается для большинства граждан теоретическое образование. В 18 лет они вступали в практическую жизнь, занимаясь в продолжение 2-х лет главным образом военным искусством. На 20-м же году происходит нечто вроде экзамена или просева: те из молодых людей, которые не обнаружили достаточных умственных способностей и нравственных достоинсга, вроде неподкупности, прямоты и прочих, но которые, вместе с тем, достаточно мужественны и бесстрашны, остаются в классе воинов: на них возлагается дело защиты государства от внешних’и внутренних врагов. Но те, которые отличались и в том ш в другом, идут дальше и продолжают свое воспитание и образование с целью подготовиться к посту администраторов и законодателей. До 30-ти лет эти люди занимаются всеми существующими науками в их внутренней и взаимной связи: это как бы высшее образование, имеющее целью не столько увеличить количество знаний, сколько развить в учащихся способности к самостоятельному и правильному мышлению. Тогда опять те, которые не обнаружили больших успехов, занимают низшие административные и исполнительные должности; остальные же приступают к изучению высочайшей из всех наук, этому венцу человеческого познания,— к диалектике, науке об идеях. Они постигают все тайны мироздания и становятся философами, способными созерцать истое бытие — истину, добро и красоту. Эти-то люди, цвет страны, превосходящие всех сограждан своими умственными и нравственными качествами, и делаются, спустя известное число лет, проведенных в практической деятельности, правителями государства.

Афинская школа. Рафаэль Санти

Читатель, надеемся, не попрекнет нас за то, что мы остановились на платоновской системе воспитания: оно играло у него слишком большую роль, чтобы можно было ограничиться парой слов. Оно вырабатывало класс философов-правителей,— элемент в общественной организации, который, по мнению нашего мыслителя, отличает идеальное и совершенное государство от всякого другого. Но оно ведет еще и к другим результатам. Прежде всего, оно делает возможной ту классификацию граждан по способностям и наклонностям, на которой основывается разделение труда и установление классов,— два основных устоя платоновской республики. Человеку дается полная возможность развивать свои способности в той или другой сфере и приобретать соответствующие знания: в какой из этих сфер он окажет наилучшие успехи и в какой, стало быть, он сможет быть наиболее полезен обществу, к той его и приставят: этим обеспечится максимум производительности наличных сил страны. Но выше всего этого стоит главная и общая цель воспитания, а именно — развитие в людях добродетели, т. е. реализация высшеш блага. Добродетель, если не тождественна со счастием, есть, в® всяком случае, его причина, как порок — причина зла, а так как единственный raison d’etre* государства есть обеспечение за каждой личностью, входящей в его состав, наибольшей суммы этого счастия, то главным и конечным предметом забот его должна быть добродетель, т. е. выяснение нравственных идеалов и насаждение их в сердцах и умах людей, В чем же добродетель состоит?

Аллегри Антонио Аллегория Добродетелей

Мы знаем, что душа мировая и человеческая состоят из трех элементов: рационального, иррационального, или чувственного, и среднего между ними — мужественного; точно так же и государство слагается из трех классов, совершенно аналогичных этим элементам. Первый класс, класс философов, соответствует верховной части души — разуму: и тот и другой правят, и тот и другой имеют дело с идеями. Второй класс, воины, представляет не что иное, как общественное, так сказать, воплощение второго элемента души — духа, который хотя и противоположен разуму (классу философов), но всегда является его помощником и союзником. Третий же, самый низший класс, класс работников, занимающийся физическим трудом, вполне сходен с третьей, низшей частью души, имея дело с материальными предметами и никогда не поднимаясь выше феноменального мира.

Отсюда естественно, что и добродетель или нравственное совершенство каждого из этих классов должно быть аналогично добродетелям соответствующих частей души: первый класс достигает высоты своего призвания, когда он обладает знанием идей или мудростью; второй — не иначе может выполнять свои обязанности, как будучи мужественен, а третий — должен видеть свой нравственный идеал в самообладании и повиновении. Эти добродетели представляются более, чем целями, к которым классы должны стремиться: они суть необходимые условия существования класса, как такового: без мудрости нет философов и правителей, без мужества нет воинов, и без самообладания и повиновения нет рабочего сословия. Каждый из этих классов должен практиковать свою добродетель, и только ее одну, подобно тому, как каждый обязан заниматься исключительно своим делом: в этом заключается основное требование справедливости — добродетели, общей для каждого гражданина без различия классов.

Платоновское государство состоит, таким образом, из трех сословий, резко отделенных одно от другого родом деятельности и нравственными стремлениями. Схема, конечно, в высшей степени искусственная, принимая общество скорее за механически сколоченное здание, чем за организм, компактный и цельный, медленно, но беспрерывно развивающийся. Но здесь, быть может, важно не столько то, что наш философ считает возможным искусственно построить такое общество — хотя, конечно и это крупное заблуждение, от которого мы не вполне еще избавились и поныне,—- сколько то, что, по его мнению, раз навсегда установленные формы общества постоянно для него пригодны и целесообразны. Он не видал динамической стороны социального организма и не знал, что количество, интенсивность и взаимоотношения в нем сил постоянно меняются и что, следовательно, смена форм является не только естественной спутницей, но и необходимым условием общественного прогресса. Мечтать поэтому о том, что обществу можно обеспечить наибольшую сумму блага, втиснув его в раз навсегда застывшие, окостенелые, хотя бы и совершенные формы, не только напрасно, но и противоречит требованиям социального прогресса.

Эта глубокая ошибка лежит в основе всего дальнейшего развития платоновской схемы. Государство не должно быть ни слишком малым, ни слишком обширным, а как раз таких размеров, которые удовлетворяли бы материальным нуждам народа и требованиям нормального общежития. Оно не должно быть также ни слишком бедным, ни слишком богатым: в первом случае оно терпело бы нужду, порождающую разного рода зло, физическое и нравственное, а во втором — появились бы на сцену роскошь, разврат, тунеядство и прочие пороки — детища богатств. Вообще, говорит он, во всех странах, где имеются большие богатства, господствует вместе с тем и крайняя бедность: государство не составляет одного целого, а распадается как бы на два отдельных класса — богатых и бедных, постоянно между собою враждующих и борющихся. В его государстве заниматься производством материального богатства будет один лишь третий, самый многочисленный, класс; остальные же два будут жить трудом последнего, получая от него определенное и скромное содержание. Такой режим предотвратит образование в государстве указанных двух экономически противоположных классов и устранит одну из главных причин междоусобиц, так часто ведущих к табели общества. Однако и этого недостаточно: зависть и ревность — два могущественных чувства, вырастающих на институтах частной собственности и семьи, являются весьма важными факторами деморализации и разложения в общественной жизни. Эти чувства, стало быть, также надлежит уничтожить, а для этого не остается ничего другого, как вырвать с корнем сами институты.

Аньоло Бронзино — «Святая семья»:

Этот пункт в платоновской схеме более, нежели какой-либо другой, вызывал и продолжает вызывать враждебную критику; но замечательная вещь: всякий раз, как общественные реформаторы принимались строить подобного рода социальные схемы, они неминуемо доходили до тех же или аналогичных заключений. Вряд ли, конечно, кто из таких реформаторов смотрел на эти институты с точки зрения исторического момента и видел в них закономерные категории, появляющиеся на известной стадии общественного развития. Вряд ли они видели ту тесную между ними связь, в силу которой учреждения являются двумя соотносительными результатами одного и того же общего экономического движения, и, наконец, едва ли для них была вполне понятна та чисто экономическая роль, которую, к благу ли или несчастью народа, частная собственность играет в его жизни. Они могли лишь констатировать выплывающие на поверхность отрицательные явления, вроде недовольства или преступлений против личности, являющихся обычными и печальными результатами существования «моего» и «твоего», но этого было для них,достаточно, в особенности для Платона, перед глазами которого совершалось быстрое и неудержимое разложение афинской политики, благодаря беспрестанной борьбе поземельных собственников с денежной буржуазией, В идеальном государстве этого не должно быть: правящие классы, философы и воины, должны жить как одна семья, не встречая никаких поводов к раздорам и спорам в сталкивающихся желаниях присвоить в свою исключительную собственность или пользование те или другие вещи. За исключением того, что абсолютно необходимо для немедленного потребления, у них не должно быть ничего такого, прв что они могли бы сказать: это — мое. У них нет ни отдельных домов, закрытых для остальных граждан, ни другого имущества или имения, на которые тот или другой индивид имел бы исключительные права. Все принадлежит всем сообща — и даже стол у них должен быть общий, как на о. Крит или в Спарте.

То же самое и относительно семьи. Платон видит всю деликатность этого вопроса, которого люди всеми силами стараются не затрагивать и перед которым, как перед святыней, останавливаются и опускают руки самые дерзкие радикалы. Философ долго колеблется выразить свое мнение на этот счет — это мнение столь необычайно! Но вопрос — первостепенной важности для жизни общества, и трусливое замалчивание его недостойно серьезного политического мыслителя. И он решается: институт семьи должен быть разрушен, т. е. всякое более или менее продолжительное сожительство мужчины и женщины с вытекающими из него обязательствами, нравственными и материальными, как по отношению друг к другу, так и к детям. Не говоря уже о том, что обладание женщиной в смысле исключения всех прочих мужчин может легко подать повод к зависти, ревности, преступлениям и даже междоусобицам, самое существование семьи вносит противоречивый элемент в государственную организацию, как ее понимал Платон. Философы и воины существуют только для государства и не должны иметь никаких других интересов, кроме общественных, между тем семейная организация как бы обособляет личность, замыкая ее в отдельный мирок  и вводя в ее мысль посторонние заботы. Тут, стало быть, деле даже не в том, что человеку часто приходится стать в фальшивое положение и идти на компромиссы в желании примирить интересы лично-семейные с общественными; уже одного того факта, что он перестает принадлежать всецело государству, достаточно, чтобы осудить семью как элемент противогосударственный. Женщины должны принадлежать всем и никому, причем функция деторождения должна служить исключительно целям государства и стать под его контроль. Философы периодически решают о числе потребных государству граждан и назначают известные праздники для брачных союзов, в которые могут вступать мужчины лишь между 25- и 45-летним возрастом и женщины между 20- и 40-летним: этот-де период наиболее нормален и обеспечивает физическое и духовное здоровье детей, и всякие сношения до него считаются вредными, нечистыми, а потому преступными. Эти союзы происходят не в силу взаимной склонности сторон, но по указаниям правителей, которые постановляют — кому с какой женщиною сойтись. Красивейшие и благородные женщины, чья любовь наиболее драгоценна, отдаются тем гражданам, которые либо по своим физическим и нравственным достоинствам, либо по своим выдающимся заслугам стоят вышяе всех своих соперников: они являются как бы призами для достойнейших, стимулируя их к благородному соревнованию, и, вместе с тем, делаются матерями прекраснейших детей,™ ибо, говорит Платон, в государстве надлежит придерживаться того же принципа, что и в хозяйстве, где мы подбираем подходящую самку для данного самца так, чтобы получить потомство желаемого типа. Эта цель — доставить государству способных граждан — становится у Платона господствующей; ради нее он забывает благо личности, для реализации которого только и существует идеальное государство, и во имя нее он приносит в жертву все, что мы считаем наиболее дорогим, и святым. С беспощадно-прямолинейной логикой утверждает он, что дети, родившиеся больными и уродливыми тли сверх назначенного комплекта, должны быть немедленно убираемы прочь и безжалостно умерщвляемы. Такую же участь должны разделять ш здоровые младенцы, но явившиеся на свет от родителей, перешагнувших за законный возраст, 45 и 40 лет, когда брачные союзы могут совершаться беспрепятственно, но должны быть бесплодны. Как только ребенок рождается и оставляется в живых, его немедленно отнимают у матеря и отсылают в дальние воспитательные дома, куда матери поочередно приходят и кормят всех находящихся там детей безразлично: ни ребенок, таким образом, не знает своей матери, ни мать — своего ребенка, но все дети, родившиеся на 10-м месяце после известных праздников, называют отцами и матерями всех тех, которые в то время сошлись в брачном союзе. Этим окончательно отнимается почва, на которой могла бы сложиться частная семья: вместо нее вырастает семья общественная, в пределах и интересах своих совпадающая с самим государством.

Titian — Madonna and Child in an Evening Landscape

Нам неудобно входить здесь в оценку подобных взглядов на семью с точки зрения общественного института: она, пожалуй, и неуместна будет в этом очерке, Но мы не можем не отметить того факта, что, увлеченный своими высокими идеями о государстве, Платон создал не только воображаемое общество, но и воображаемых человеческих существ. Он лишил их плоти и крови и сделал какими-то ходячими единицами, имеющими значение лишь постольку, поскольку они идут на составление общей суммы — государства. Он отнял у них благороднейшие психические потребности в любви половой и родительской и оставил им одну лишь физиологическую функцию; да и эту последнюю философ не прочь был бы стереть с лица воображаемой земли, если бы считал возможным или нашел способ увеличить народонаселение, не прибегая к ней. Мы не можем признать режим, который он ставит на ее место, возможным или даже желательным: контроль в области брачных союзов, быть может, до некоторой степени и необходим, но он не должен переходить за пределы человечности и обращать общество в конный завод.

В тесной связи с вышеприведенным стоят взгляды Платона на положение женщины в обществе. В эпоху, когда жил Платон, она уже оставила свою прялку и вышла из своего терема-гинекея, о котором мы читаем у Гомера, и, не имея еще юридических прав, тем не менее уже стала человеческой личностью и общественной силой. Но наш философ пошел еще дальше. Он равно далек был от рыцарского ей поклонения, под которым лишь скрывается презрение к ней, как к существу вечно несовершеннолетнему, и от того буржуазного лицемерия, которое хочет видеть в женщине воплощение «тихих добродетелей» или «украшение домашнего очага» и, вместе с тем, отсылает ее на фабрику или на улицу. Для Платона женщина была прежде и после всего человек с теми же правами и обязанностями, что и мужчина, и согласно с этим он хочет, чтобы она получила то же самое воспитание и образование в поэзии, в музыке, гимнастике, математике и прочем и занимала те же государственные посты, что и тот. Философ хорошо знал, какого рода доводы приведут против него его противники, но он знал также и как им ответить. Ему укажут на анатомические и физиологические различия в организмах женщин и мужчин и напомнят его же принцип, в силу которого различия в силах и способностях должны вести — если уже не для блага самой личности, то, по крайней мере, для блага общества — к соответствующему различию в обязанностях и правах. Он не отрицает силы этого аргумента и не старается от него уклониться, но указывает, что этот аргумент к делу вовсе не относится. На свете, говорит он, существуют плешивые и не плешивые: следует ли из этого, что одним мы должны отвести сферу деятельности менее привилегированную, нежели другим? Конечно нет, потому что в таких вопросах мы должны принимать в соображение не всякие особенности в физической или духовной природе людей, а только те, которые так или иначе имеют отношение к данному роду деятельности. Плешивость нисколько не мешает человеку быть мудрым или мужественным и, следовательно, выполнять обязанности правителя или воина; но разве большей помехой являются известные особенности женского организма и, в частности, функция деторождения? Платон решительно отрицает это: он убежден, что между способностями и силами мужчины и женщины не существует никакой качественной разницы, которая оправдывала бы резкое разграничение в правах и сферах деятельности их. Правда,— говорит он, и история доказала ненадобность даже этой уступки,— правда, существуют некоторые занятия, как, например, прядение или стряпня, где женщины от природы отличаются больше, нежели мужчины, но из этого вовсе не следует, что мы должны всех их без исключения засадить за ту или другую из этих работ: среди женщин, как и среди мужчин, есть такие, которые более способны быть философами, нежели кухарками, или отличаются в телесных упражнениях больше, нежели в прядении. Обратить поэтому всех женщин в прях или кухарок было бы так же нелепо, как обратить всех мужчин в воинов или философов; все зависит исключительно от рода способностей, которыми одарена личность, а никак не от пола ее. В силу этого Платон и требует, чтобы женщина имела доступ ко всем занятиям и общественным постам наравне с мужчиной и чтобы единственным критерием в распределении этих занятий была не принадлежность к тому или другому полу, а обладание теми или другими на то данными. «Итак,— заключает Платон,— закон, который мы предлагаем, вполне согласен с требованиями природы, а потому — не невозможен и не фантастичен; тот же порядок вещей, который существует на деле, в действительности представляет не больше, как нарушение естественного права».

Allegory of Magnificence

За женщиною, таким образом, признается полная государственная правоспособность, и, освобожденная от тех обязанностей и трудов, которые сопряжены с семейной организацией общества, она делается правителем или воином, как и мужчина. Естественно, что ввиду этого она должна вместе с мужчиной пройти через одну и ту же систему воспитания и образования, и здесь Платону вновь приходится отвечать на некоторые возражения противников — возражения, которые с таким же апломбом выставлялись тогда, как и теперь. Насчет поэзии и музыки дело еще сносно: пожалуй даже, обучение этим предметам придаст женщине некоторую пикантность, которой раньше в гинекеях не было места. Но как насчет математики или философии? Не убьет ли это всего, что так привлекательно в ней. что ей наиболее к лицу, что составляет даже отличительную ее особенность, именно то неуловимое нечто, которое зовется женственностью? А еще более гимнастика, при занятиях которой она по правилам должна будет обнажаться: ведь это значит заведомо отнимать у нее ее лучшее украшение и охрану —стыд и прямо толкать ее на путь безнравственности и разврата! Но Платон смеется надо всем этим: для него подобные возражения отзываются лишь предрассудками, которые, он уверен, исчезнут с течением времени, когда эти ныне столь шокирующие порядки потеряют характер новизны. Люди привыкают ко всему: они привыкнут и к этому, и все, что теперь кажется бессмысленным и безнравственным, станет казаться естественным, как если бы оно существовало испокон века.

Что же касается до необходимости для женщин обнажаться при гимнастике и, таким образом, подвергаться насмешкам и опасностям, то Платон не без сарказма замечает, что было бы очень печально, если бы женская нравственность охранялась одной лишь одеждою. Он лучшего мнения о женщине, нежели все эти рьяные идеологи «женственности», и считает вполне возможным, чтобы она сохранила свою скромность, несмотря на наготу. Пусть, говорит он, добродетель служит ей одеждой, пусть она ей будет броней и защитой от посягательств на ее чистоту: тогда женщина сможет безнаказанно обнажаться и разделять с мужчиной труды военные и правительственные.

Во всем этом слышатся знакомые нам нотки, и мы не знаем, чему больше удивляться: прозорливости ли н благородству платоновских взглядов на женщину как на человеческую и гражданскую личность, или тому, как стары возражения противников женской эмансипации, которые мы слышим еще н теперь, в современный нам век. Во всяком случае, Платон был первый из европейских мыслителей, который сумел отрешиться от вековых предрассудков и стать на высшую точку зрения, с которой женщина перестает оцениваться, как самка, и приобретает значение человеческого существа. Идеал был высокий,— столь высокий, что нужен был целый ряд столетий, чтобы он стал достоянием всего человечества и мог приблизиться к реализации.

Мы старались изложить как можно яснее и подробнее политические взгляды великого мыслителя. Что они по тем или другим причинам не вполне приложимы, сознавал уже сам Платон, который в конце своей жизни должен был отказаться от них и составить другой проект, ближе принимавший в соображение действительные условия жизни, В своем сочинении «Законы», оставшемся, к сожалению, недоконченным, он дает картину общества, построенного уже на других принципах, где нет места ни резкому разделению на классы, ни общности имущества и женщин, Но первый проект всё же остался его наиболее любимым детищем, и, быть может, когда час его смерти был близок, он ни о чем так не жалел, как © том, что не мог привести его в исполнение. К сожалению, мы в настоящее время не могли бы разделять ни тех восторгов, ни тех надежд, которые, по-видимому, Платону внушала его утопия. Человеческая мысль движется вперед, и одно из самых ценных ее завоеваний состоит в умении определять в каждый данный момент пределы возможности для осуществления того или другого идеала. Мы отказались бы поэтому от платоновских идеалов как от неосуществимых, даже если бы они были совершенны; но они, к тому же, никогда и не были такими. Не вдаваясь в частности, мы спросим лишь одно: где в платоновском государстве народ? Мы знакомы с философами, мы знаем воинов, но нигде, собственно, мы не видим народа. Там, где-то глубоко внизу, во мраке и удушьи, копошится серая масса, подобно нагим рудокопам в шахтах или черным муравьям в земляном муравейнике: народ ли это? какую роль он играет? как он живет? страдает ли? мыслит ли? Нам неизвестно: мы знаем лишь, что он работает на все общество и что общество живет его трудом, но дальше этого народ с ним не имеет ничего общего. Для кого же, в таком случае, и для чего строит Платон свое государство? Не для горсти ли философов и не для того ли только, чтоб обеспечить им досуг для «философствования» и дать возможность устраивать политические эксперименты? Народная масса у Платона — это та толпа гребцов-невольникоз, которою приводится в движение государственная ладья: она нужна, потому что обществу нужны физический труд и черная работа, но иного места, как в трюме, ей нет: там она должна жить и работать, не зная ни света, ни счастья, ни того, что происходит наверху. Она стоит вне политической организации, как те илоты, на которых покоилось спартанское общество; она создана не для себя, а для философов, и все толки об обязанностях к ней последних, теряют всякий реальный смысл.

 

Читать по теме:

Лауреатский случай. Часть ХV

Срд, 15/11/2017 - 08:45

Фрагонар Жан Оноре.

Сергей Ткачев: Что взгрустнули дамы?

Аделаида: Сергей, а вы почему нас заставили читать эту тетю Мотю? Ведь должна же быть в основе хоть какая-то позитивная мысль?

Сергей Ткачев: Да их масса… мыслей-то. И все позитивные, как на подбор. Мы с вами время провели? Провели! Сомнения рассеяли? Почти что! А это анализ, необходимый этап рассуждений.

Диана: Затем синтез должен наступить, а он почему-то не наступает…

Сергей Ткачев: Ну, не куксимся! Еще не вечер! У нас с вами точно будет время позитиву и синтезу. Мы же время сэкономили? Таки да! Диана, что это вы там пишите? Уж не оперу ли?..

nobelprize.org / Nobel Media/Alexander Mahmoud

Диана: Нет, статью пытаюсь написать про этот Нобелевский фонд… Меня почему все это задевает за живое!

Сергей Ткачев: Так это совершенно правильно, дорогая! Вы же живая у нас, вот вас все и задевает непременно за живое.

Диана: Вы просто болтаете, Сергей, хотя здесь логика улавливается… какая-то неживая.

Натали и Аделаида (хором): Где?..

Диана: Да с этим Нобелевским фондом!

Натали: А подробнее?..

Диана: Вот я так начала статью: «Совсем недавно были объявлены нобелевские лауреаты этого года, да и вебинары в Книжной лавке заставили задуматься: как же так существует и управляется Нобелевский фонд, что за более чем за столетнюю историю смог увеличить активы при постоянных ежегодных выплатах и 2 мировые войны, экономические кризисы не разорили его.» Хорошо?

Натали: Хорошо! Тогда совершенно непонятно ваше хныканье! Как говорит ИАД, смогла начать, сможешь и закончить! А если не знаешь, как кончать, то и начинать нечего!

Аделаида: Звучит двусмысленно.

Натали: Зато, как всегда, абсолютно верно. Это потому что обобщение сразу на всех уровнях. Поэтому и вне литературы тоже приобретает… некоторый смысл.

Аделаида: Не станем уточнять, какой именно. Но даже в этом смысле я тоже соглашусь. А в литературе о чем там речь шла, что ИАД такие строгости завернула?

Натали: А в литературе речь шла о бессюжетных произведениях «без начала, без конца, будто читаешь обрывки из старых журналов в сельском сортире» (с. сами знаете чье).

Аделаида: Можно не продолжать, я поняла! А Дианочка у нас отчего мается? Нарвала бы отовсюду всяких обрывков про этот фонд, мы бы и обсудили..

Диана: Да я сразу расстраиваться начинаю, вот что! Поэтому у меня дальше не идет.

Сергей Ткачев: Страсти какие! У всех не идет. Ну, давайте, своими словами, Диана, мы смеяться не станем, плакать вместе с вами, впрочем, тоже.

Диана: Ну, хорошо! Вот смотрите! В 2015 году нобелевскую премию вручили Алексеевич, а Ирина Анатольевна еще в 2014 году говорила, что премию дадут за русский язык… и теперь сколько лет не дадут… Но кто в нашей стране больше всего делает для русского языка, называя его «веселой псиной»?

Мне русский язык достался — полудохлым, извращенным и стерилизованным. Им слишком много лгали, прикрывая самые чудовищные преступления. А сейчас уже такого о нем не скажешь, верно? Он сдает с потрохами каждого, и каждое его слово больше не является мертвой ширмой, загораживающей скелеты в чужом шкафу. Это теперь — мой язык, он прошел во мне второе рождение. Не знаю, хорошо ли это, но знаю точно, что без меня бы он уже умер.

С сожалением могу лишь констатировать, что больше это не язык, описываемый у Ожегова, а уж тем более — у Даля. Слишком много он впитал за последние годы крови и предательства, лжи.

Но он жив. И здесь ведь… совершенно иные слова приобретают сакральное значение. Многие слова, напротив, обесцениваются. Ну, к примеру, слово «правда». После одноименной газеты — оно не значит ровным счетом ничего. Это обычный оборот речи.

Некоторых слов начинаешь чураться, избегать их употребления по разным причинам.

Это означает, что наш язык — живой, развивающийся, ищущий проходы, сжигающий мосты.

А вспомните, ведь еще недавно было чувство о его ненужности, о превалировании английского. Ну, а теперь, согласитесь, само это чувство никчемности родной речи — забыто начисто. Правда, для этого понадобилось проработать, напрягая все силы.

Но вспомните, еще недавно об этом говорить не хотели, стоял блок в сознании. Ведь я помню, с каким скрипом шли тексты на эту тему.

Я обожаю эту веселую псину — наш Великий и Могучий. В жизни приходилось много выхаживать собак, поэтому вся последующая работа с издыхающим, переполненным отравой лжи русским языком — напоминает мне именно такие острые моменты, когда просто пытаешься спасти, отодвигая от себя мысли о результате всех усилий.

Сейчас можно сказать, что результат превзошел все ожидания. Но, повторю, это больше не язык Лескова и Булгакова. Он уже отразил наш опыт, наш внутренний излом, наши мысли о жизни… и наши нравственные поиски ее смысла.  «Парнасские сестры»

Сергей Ткачев: Все, Дианочка, реву вместе с вами! Да, Нобелевскую премию за русский язык в ближайшее время не дадут… и что? Жили мы без нее и дальше жить будем! Как говорит ИАД — «пусть некоторые без нас выживут»!

Диана: Было тогда удивительно, нет не то, что премию не дали Ирине Анатольевне (разве от наших жлобов дождешься благодарности, ведь даже сейчас по запросу поисковик выдает ссылки на нелегальную копию ее романа «Парнасские сестры» под другим названием)… а то что эта премия и деньги не «шли» к ней.

Сергей Ткачев: Вот это уже интересно! Кстати, про тетю Мотю тут вопрос-то задавался, так вот не помню, говорил в прошлый раз, какая мысля-то сразу стукнула?

Аделаида: И какая мысля? Ну, вы же такого вопроса ждали, чтобы продолжить? У очень меня взглядом пронзаете выразительно! Даже неудобно!

Натали: Давайте, я буду говорить «какая мысля»! Можете пронзать меня взглядами, Сергей, сколько угодно! Потому что мне интересно, я вся во внимании, а Аделаида в сумках роется, когда вы рассказываете!

Сергей Ткачев: Вы не наседайте так, Натали! Мне же тоже интересно, что сейчас Аделаида из сумок достанет… О! Какой запах! Если не ошибаюсь, ваши фирменный пирог из судака… Ну, и на кой нам этот Нобелевский комитет? Нам что, читать нечего? Или мы будем по его указке читать?

Аделаида: Натали, давайте, скоренько на стол соберем, а то уж больно тема несъедобная…

Натали: Хорошо-хорошо! Все поняла! Я за пивом! Диана, читайте свои отрывки!

Диана: После публикации панамских документов задумываешься о происхождении этих денег, странно, правда… И тоже такая мысля приходит, что ИАД такие деньги ни к чему, особенно после публикаций про офшоры…

Фонд Нобеля (швед.Nobelstiftelsen ) — частная организация, основанная 29 июня 1900 года для управления финансами и администрированием Нобелевских премий[1]. Фонд основан на завещании Альфреда Нобеля, изобретателя динамита. Кроме задачи управления денежными средствами фонд Нобеля организует и проводит Нобелевские симпозиумы, на которых обсуждаются имеющие большое научное, социальное и культурное значение открытия[2].

В своём завещании Альфред Нобель указал, чтобы его деньги были использованы для присуждения ежегодных премий по физике, химии, физиологии и медицине, литературе и миротворческой деятельности[3]. Нобель завещал 94 % всего своего имущества (31млн Шведских крон) на учреждение и обеспечение пяти Нобелевских премий. Согласно завещанию на премии можно было направлять только проценты, полученные на стоимость активов фонда.[4][5]

Являясь по сути финансовым менеджером Нобелевский Фонд представляет инвестиционную компанию. Инвестиционная политика Фонда имеет своей целью сохранение и увеличение стоимости активов, что является гарантией размера Нобелевских премий. Положения завещания Альфреда Нобеля указывали исполнителям инвестировать его средства в «безопасные ценные бумаги». В соответствии с понятиями начала XX века под безопасными ценными бумагами понимались в основном государственные облигации с фиксированной процентной ставкой.

Для первых 50 лет управления активами фонда Нобеля характерна ситуация жёстких ограничений по возможным направлениям инвестиций и высоким уровнем налогообложения полученных доходов от инвестиций. До 1914 года ставка налогов в 10 % была не чрезмерно тяжёлой. Однако в 1915 году налогообложение было удвоено. В течение долгого времени Нобелевский Фонд был крупнейшим налогоплательщиком в Стокгольме. В результате в 1922 году фонд был вынужден выплатить максимальную за всю историю сумму налогов, которая превысила сумму, которая была доступна для выплаты премий в 1923 году. В этом году сумма выплаченных премий была минимальна за всю историю.[1]

Вопрос об освобождении фонда от налогов поднимался и обсуждался в шведском рикстаге в течение довольно длительного периода времени. В 1946 году наконец фонд Нобеля был освобождён от налогов, что привело к росту активов фонда и постепенному увеличению размера нобелевских премий. Благодаря безналоговому статусу фонда Нобеля в Швеции, удалось добиться освобождения от налогов доходов фонда от инвестиций в Соединённых Штатах Америки. Безналоговый статус создал большую свободу действия, позволяя Фонду проводить инвестиционную политику не принимая во внимание налоговые соображения, которые характеризуют действия многих других инвесторов.[1]

В течение 1980-х финансовые результаты деятельности фонда продолжали улучшаться. В этот период фондовый рынок продолжал расти. Росла также стоимость недвижимости, в которые были вложены средства фонда. Однако в 1985 году налоги на недвижимость в Швеции резко возросли и прибыль исчезла. В 1987 году Совет фонда Нобеля принял решение для управления недвижимостью создать отдельную компанию под названием Beväringen, акции которой продавались и покупались на фондовой бирже. Фонду повезло продать всю компанию по управлению недвижимостью Beväringen накануне катастрофического падения цен на недвижимость в начале 1990-х годов.

К 1991 году фонду удалось вернуть стоимость Нобелевских премий их реальной стоимости 1901 года. В настоящее время номинальная стоимость активов Нобелевского Фонда составляет приблизительно 3,1 миллиарда шведских крон. В 2006 каждая из Нобелевских премий составляла 10 миллионов SEK, что приблизительно равно 1,45 миллиона долларов США. Это много больше номинальной стоимости всего оригинального фонда, и выше, чем реальная ценность оригинальных призов. С 1 января 2000 года Нобелевскому Фонду также разрешили добавлять прибыль, полученную от капитализации активов, к призовому фонду. Согласно завещанию Альфреда Нобеля, только прямой доход в виде процентного дохода и дивидендов можно было использовать для формирования сумм, предназначенных для выплаты Нобелевских премий. Доход, полученный в результате роста стоимости акций ранее не мог быть использован для выплат. Согласно новым правилам прибыль от продажи активов Фонда, также может использоваться для формирования премиального фонда до такой степени, чтобы поддержать ценность Нобелевских премий. Это изменение было необходимо для того, чтобы избежать снижения ценности Нобелевских премий. Нобелевский Фонд сейчас может самостоятельно решать, сколько из его активов можно инвестировать в акции. В долгосрочной перспективе это может означать, что у Фонда может теперь быть более высокая доля его активов, которая вложена в акции.[1]

источник

Аделаида: Обратили внимание, как они ищут пути ухода от налогов? 10% с инвестиций, то есть спекулятивных сделок, — нормально, а 20% во время войны — уже чрезмерно! А у нас налоги на зарплату всю дорогу превышают 50%, а потом начинается грабеж ЖКХ…

Сергей Ткачев: Да, к реальной стоимости Нобелевский фонд смог вернуться лишь на грабеже при развале СССР… Как это типично!

Натали: Как же не восстановить содержимое фонда на нашей крови, за счет грабежа наших жизней, если перед этим такого ведь расчудесного Иосифа Бродского нам назло перед развалом СССР увековечили… тьфу! Чуть-чуть ведь Набокова с его «Лолитой» денежкой и литературным реноме не поддержали.

Аделаида: Да чуть-чуть! Но тут испугались… пугливые уж очень. А чего им пугаться-то с такими деньжищами? А потому что боятся, что за руку схватят!

Диана: Тут вот немного интересно про само создание.

Нобелевский фонд был создан в 1900 году , в числе прочих Рагнар Сульман , в соответствии с инструкциями , приведенными в завещании Альфреда Нобеля. Фонд управляет состоянием Нобель, которое финансирует Нобелевскую премию . Фонд также несет ответственность за организацию и информацию в связи с присуждением Нобелевской премии. Президентом является с 2011 г. Ларс Heikensten и председателем — Карл-Хенрик Heldin .

Помещения Фонда , расположенные на Sturegatan 14 в Хумлегарден в центре Стокгольма .

Руководители фонда:

  • 1900–1912: Henrik Santesson
  • 1913–1929: Henrik Sederholm
  • 1929–1936: Ragnar Sohlman
  • 1936–1946: Ragnar Sohlman
  • 1948–1972: Nils Ståhle
  • 1972–1992: Stig Ramel
  • 1992–2011: Michael Sohlman
  • 2011-: Lars Heikensten источник

Сергей Ткачев: Все это, конечно, прекрасно, а что дальше? Создается некий фонд, освобождается от уплаты всех налогов… а как же деньги-то обесцениваться не будут?

Аделаида: Вообще вывод средств в некий фонд уже отдает финансовой пирамидой…

Натали: К тому же это был механизм выведения средств именно из России. А как помните, ни одна война, ни одна революция в ХХ веке не случались, если не возникал удобный механизм вывода средств.

Диана: Приведу выдержки из энциклопедий, в том числе с автоматическим переводом.

В соответствии с волей Нобеля была основной задачей Фонда было управление богатством , которое Нобель оставил. Роберт и Людвиг Нобель были вовлечены в нефтяной промышленности в Азербайджане , так и в соответствии с шведским историком Э. Bargengren, который имел доступ к архивам семьи Нобель, именно это «решение разрешить вывод Alfred денег из Баку , который стал решающим фактором , который сделал Нобелевские премии установлено «. [ 17 ] Другой важной задачей Нобелевского фонда является рыночным ценам на международном уровне и следить за неофициальную администрации , связанные с ценами. Фонд не участвует в процессе , чтобы назначить получателя Нобелевской премии. [ 18 ] [ 19 ] Во многих отношениях Нобелевский фонд, инвестиционная компания , потому что он вкладывает Нобеля деньги , чтобы создать прочную базу финансирования для призов и административной деятельности. Нобелевский фонд освобождается от уплаты всех налогов в Швеции (с 1946 года) , а также от инвестиционных налогов в США (с 1953 г.). [ 20 ] С 1980 года инвестиции Фонда стали более выгодными и на 31 декабря 2015 года общая стоимость инвестиционных активов , контролируемых Нобелевского фонда до 3.854 млрд шведских крон. [ 21 ] [ 22 ]

Согласно уставу, фонд состоит из совета пяти шведских или норвежских граждан, со штаб — квартирой в Стокгольме. Совет председатель должен быть назначен шведским Национальным советом , а остальные четыре члена назначаются опекуны призовыми награждения учреждений. Исполнительный директор выбирается из доски членов, заместителя директора , назначенного Тайного совета и двух заместителей , назначаемых попечителей. Тем не менее, все члены Совета директоров с 1995 года, избран попечителей, а также исполнительным директором и заместителем директора назначается самой платы. Кроме того, Совет состоит из Нобелевского фонда, который состоит из призовыми награждения учреждений (Шведской королевской академии наук, нобелевский собрание, Шведской академии и Норвежский нобелевский комитет), руководители этих учреждений и аудиторов . [ 22 ] автоматический перевод

Сергей Ткачев: Пять граждан, которые сами литературы не читают, особо не чувствуют проходящие языковые процессы, назначают… почти что гуру. Помните, сколько давили с тем же Бродским: «Нобелевскую премию так просто не дают!»

Натали: Понятно, что непросто… Здесь ведь еще что важно? Получилось так, что Нобелевский фонд сконцентрировал в себе всю славу, имидж, вес в обществе благотворительности, филантропии, меценатства… И сам факт присуждения этой премии — мировой промоушен…

Аделаида: И сколько с этой премией попадали, что называется, пальцем в небо!

Сергей Ткачев: Тут вообще-то тонкая игра, да? Дианочка вот у нас заинтересовалась этой премией и принялась посещать наши лауреатские посиделки с момента панамского скандала, а это ведь не случайно?

Диана: Нет, конечно! Главный вывод, который я сделала, разбираясь с этими панамскими документами: характер аккумуляции денежных средств предполагает и способ их расходования. Это… да в сущности, как воровской общак!

Аделаида: Средства аккумулировались на спекулятивных сделках, на военной промышленности, на нефти…

Натали: Значит, и при выдаче премий будут учитываться те же самые интересы. Хотя бы в поддержании финансовых интересов фонда.

Нобелевская премия: история создания

А на самом деле Альфред Нобель, родившись в 1833-м году, стал 4-м сыном Иммануила Нобеля, который уже к моменту рождения Альфреда являлся известным промышленником, производителем взрывчатых веществ и порохов. Куда менее известно то, что отец Альфреда Нобеля был изобретателем такой банальной вещи как фанера, что и приносило ему некоторую часть дохода (ИКЕА появилась позже, но деревянные стройматериалы в Швеции пользовались популярностью всегда).

В 1837 году Иммануил Нобель переехал в Санкт-Петербург, а в 1842 перевез туда свою семью. Школьное образование Альфред Нобель получал вместе с известным русским химиком Николаем Зининым, после чего Альфред Нобель был направлен учиться во Францию и далее в Америку. А семейное предприятие Нобелей тем временем производило вооружения и боеприпасы для русской армии – шла Крымская война. А когда Россия проиграла Крымскую войну, предприятие обанкротилось. Семейство Нобелей вернулась в Стокгольм, остатки производств перешли под управление второго сына, Людвига. Альфред Нобель начал работать на своего старшего брата. Именно для него он изобрел безопасные методы работы с нитроглицерином, приснопамятный динамит и первые версии бездымного пороха.

В 1888 году французская пресса заочно похоронила Альфреда Нобеля, перепутав его со старшим братом Людвигом. Считается, что именно тогда Альфред задумался о том, каким его будут вспоминать после смерти, что и привело в итоге к учреждению Нобелевской премии. Альфред Нобель вступил во владение семейными предприятиями, и в 1894-м году приобрел группу компаний Бофорс (Bofors), которая и приносила ему изрядную часть дохода.

Gmc Bofors 40mm Gun

В те времена Бофорс был прежде всего сталелитейным производством. Под управлением Альфреда Нобеля эти предприятия быстро стали одним из крупнейших производителей артиллерии в мире. Зенитки Бофорса использовались во время Второй Мировой всеми сторонами-участницами с неизменным успехом. Позже предприятие было продано, но это уже произошло после учреждения Нобелевской премии. Но что любопытно, Бофорс до сих пор является одним из ключевых производителей вооружения в мире.

Альфред Нобель умер в 1896 году в Сан-Ремо (Италия) от осложнений ангины. За год до своей смерти в Норвежско-Шведском клубе в Париже Нобель написал завещание, в котором распорядился 94% своего капитала использовать как фонд для учреждения премии. В те времена это составляло 31 миллион шведских крон, что соответствует примерно 150 миллионам евро по современному уровню цен.

Ragnar Sohlman (1870-1948)

Наследникам такое завещание не могло понравиться. Душеприказчиком Альфреда Нобеля был назначен Рагнар Сольман, управляющий того самого Бофорса. Капитализм восторжествовал над родственными связями – Сольман в дальнейшем стал председателем Шведской торговой палаты. На создание нобелевского фонда у Сольмана ушло 6 лет. При этом изрядную часть времени занял вывод средств Альфреда Нобеля из Азербайджана, где они были вложены его братьями в нефтедобывающий бизнес.

Первая Нобелевская премия по литературе была присуждена Рене Франсуа Арманн Прюдому, и с этой премией связан первый же в истории Нобелевских премий скандал. Многие литераторы считали, что премия по литературе должна была достаться Льву Толстому, и кандидатуру Прюдому приняли крайне негативно. Группа из 42 шведских писателей, включавшая Сельму Лагерлеф и Августа Стриндберга выступила с открытым письмом, протестующим против решения Нобелевского комитета. Но решение осталось неизменным, и Лев Толстой так никогда и не получил Нобелевской премии.

В 1968 году Шведский Центробанк в честь своего 300-летия выделил Нобелевскому комитету значительную сумму денег для поддержания традиции вручения премий. В следующем году Нобелевский комитет, видимо, в знак признательности, учредил Нобелевскую премию по экономическим наукам. К завещанию Альфреда Нобеля премия по экономике не имеет никакого отношения, и официально называется Премией Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. Несмотря на это, ее порой ошибочно называют Нобелевской премией по экономике.

Итак, в настоящее время в Стокгольме ежегодно вручаются Нобелевские премии в четырех областях: физика, химия, медицина и физиология, литература. Премия Шведского Центробанка официально не является нобелевской, но вручается там же, в Стокгольме, и номинанты на нее выдвигаются по аналогичным правилам.

Сергей Ткачев: Видите, с премией Льву Николаевичу Толстому как-то некрасиво получается, причем, версии различны, есть среди них и базарно-хамская: «Давали-давали! Сам отказался!»

Аделаида: Ну, совершенно официально Российская Академия наук уже в 1907 году обращалась в Нобелевский комитет, тогда и было это письмо Толстого… под давлением мировой литературной общественности, возбужденной видом денег.

Натали: А знаете, что это такое в целом? Это назначение удобной Каллиопы за деньги.

Сергей Ткачев: Что-то в этом есть… В принципе, я о тете Моте хотел сказал нечто аналогичное. Они уже обо всем договорились, кто там будет…

Аделаида: А человек предполагает, а Господь располагает. Небось и к тете Моте присматривались на тот же предмет — не подменит ли она собой Каллиопу?

Сергей Ткачев: Да в принципе весь этот конкурсный послужной список как бы нужен… Точно! Эта же Нобелевская нужна, чтобы не просто игнорировать мнение общества, а чтобы манипулировать общественным сознанием… во всем мире! Понимаете? Это умелый чисто торгашеский ход!

Натали: Маркетинговый, как нынче говорят.

Сергей Ткачев: А как был торгашеским, так им и остался. Тут ведь еще надо самой Каллиопе рот заткнуть, вот что получается.

11.10.2016 Нобелевские премии как инструмент нацизма, лжи и некомпетентности

Мало кому известно, но первая Нобелевская премия была учреждена в России еще в 1888 году нефтяной компанией «Товарищество Бранобель», чьими учредителями  были братья Людвиг, Роберт и Альфред Нобели. Премия стала выплачиваться после смерти Людвига Нобеля за исследования и разработки в области науки и техники. Лауреатов определяло Русское техническое общество и им также выдавали золотую медаль. Эта Нобелевская премия просуществовала до 1917 года.

Именно смерть старшего брата Людвига и навела Альфреда Нобеля на учреждение собственной премии. Дело в том, что французские журналисты перепутали братьев и в результате он прочел некрологи о себе под названиями «Торговец смертью мертв», «Умер пособник смерти». Он не захотел оставаться в памяти людей, как создатель самого эффективного средства уничтожения того времени — динамита. Понаблюдав за тем, как организована выплата премии в России, он 27 ноября 1895 года составил завещание. В нем говорилось: «Всё моё движимое и недвижимое имущество должно быть обращено моими душеприказчиками в ликвидные ценности, а собранный таким образом капитал помещён в надёжный банк. Доходы от вложений должны принадлежать фонду, который будет ежегодно распределять их в виде премий тем, кто в течение предыдущего года принёс наибольшую пользу человечеству».

Далее он указывает, что премий должно быть пять: по химии, физике, физиологии и медицине, литературе и за миротворчество. Награждение должно производиться без учета национальности лауреата. 10 декабря 1896 года Альфред Нобель умер на своей вилле в итальянском курорте Сан-Ремо, и через месяц было оглашено его завещание, которое по выражению тогдашних журналистов стало «последним динамитным взрывом его изобретателя».

Король Швеции Оскар II, 1891 г.

Хотя к тому времени уже существовала множество премий, эта отличалась от них двумя обстоятельствами: во-первых, она была международной, а во-вторых, она была гигантских размеров и более чем в 70 раз превышала крупнейшую тогда премию, которую выплачивала Королевская академия наук в Лондоне. Понятно, что от учреждения премии, мягко говоря, не были в восторге родственники Альфреда Нобеля, но и власти Швеции тоже не радовало то, что ежегодно из страны будут утекать огромные капиталы в виде премий иностранцам. Король Швеции Оскар II встретился с племянником изобретателя динамита и открыто предложил ему опротестовать завещание в суде, обещая всяческое содействие, но тот не согласился с монархом. Через четыре года Оскар II уже лично вручал Нобелевские премии, в том числе и иностранцам.

Сергей Ткачев: Ну, вот видите? Берут чисто по-торгашески — первоначальным размером! Но главное, что премия международная, как бы волеизъявление всего мира (прогрессивного человечества).

Натали: А попросту в основе-то лежит желание встать над читателями национальной литературы (не в этническом смысле, а политическом — «нация»)!

Аделаида: И в результате нам навязывают вместо Толстого — Набокова, Солженицина, Бродского… Типа вот так мы и думать должны!

Сергей Ткачев: И совершенно бесплатно, знаете ли. Без пушек и зениток! Это то же изобретение безопасного обращения с нитроглицерином.

Диана: А мне вот эти телодвижения Оскара II не слишком импонируют… И подозрения такие, что он договорился, чтобы премия в большинстве случаев Швецию не покидала…

Аделаида: А иначе откуда бы потом пошла вся эта премиальная карусель? Если бы не договорился, мы бы не знали позорища с Мишей Шишкиным.

Натали: Думаю, потому и с Толстым была такая напряженка. Деньги из России вывезли вовсе не затем, чтобы их назад возвращать. В то же время вместо Толстого назначали такое ничтожество в литературном смысле, что вряд ли они имели премию в полном объеме… А может и не вывозили из Швеции…

Сергей Ткачев: Короче, с ними всегда можно было договориться!

За четыре года удалось продать множество объектов недвижимости и заводов Альфреда Нобеля, было получено более 33 миллионов шведских крон и они были положены в государственный банк Швеции. Были созданы Нобелевский комитет и фонд, а также решено кто окончательно определяет лауреатов. Премии по химии и физики присуждает Шведская академия наук, по физиологии и медицине — Каролинский институт, по литературе — Шведская академия, а премию за мир вручает специальный комитет из пяти человек, которых выбирает стортинг — парламент Норвегии. Это было связано с тем, что до 1905 года Швеция и Норвегия были единым государством.

Первое награждение Нобелевскими премиями состоялось в 1901 году. С тех пор это проводится ежегодно 10 декабря в день смерти АльфредаНобеля. Уже с первых награждений стали возникать сомнения в справедливости выбора лауреатов.

В 1925 году премию мира получил уже вице-президент США Чарлз Гейтс Дауэс, за разработку плана получения денежных репараций с побежденной в Первой мировой войне Германии. Тут тоже абсолютно непонятно, какое отношение взыскание репараций имеет к борьбе за мир. Эффективный грабеж Германии по этому плану привел к падению там жизненного уровня и облегчил приход к власти Гитлера.

Сергей Ткачев: Нда… Начинается с разработки планов грабежа Германии, а дальше… дальше, Дианочка, ваша тема с офшорами!

Диана: Конечно! Ведь не зря и в панамских офшорах были обнаружены ценности, изъятые нацистами в годы Второй мировой войны…

Натали: Но тут еще и про Красный Крест… какой ужас!

Аделаида: А то вы этого не знали? Ясно, что и лагеря они посещали, чтобы вывозить в нейтральные страны золотые коронки и другие предметы, имеющие непреходящую ценность… особенно, для финансового зверья.

Сергей Ткачев: А уж какой была «политика нейтралитета» у этой самой Швеции во Второй мировой войне… можно только руками развести… подонки-с!

…Гитлер решил вопрос кардинально — 17 января 1937 года он издал указ, в соответствии с которым гражданам Германии было запрещено получать любые Нобелевские премии и были созданы свои рейхспремии. От указа пострадали трое немецких ученых: патологоанатом и бактериолог Герхард Домагк и химики Рихард Кун и Адольф Бутенандт. Когда после Второй мировой войны они приехали в Стокгольм, то им выдали только золотые медали и дипломы. Денежные премии Нобелевский комитет оставил себе.

…В апреле 1940 года немецкие войска захватили Норвегию. Трое членов норвежского Нобелевского комитета были арестованы гестапо, а двое успели скрыться за границей.

Во главе марионеточного правительства Норвегии был поставлен Видкун Квислинг. По его требованию парламент Норвегии — стортинг избрал новый норвежский Нобелевский комитет из числа лиц, поддерживающих его нацистскую партию «Национальное единство».

Новый комитет начал активно готовить награждение Нобелевской премией мира Адольфа Гитлера, но фюрер не захотел нарушать собственный закон 1937 года. Во время своего визита в Берлин в феврале 1942 года, Видкунг Квислинг снова предложил Гитлеру стать лауреатом или же сделать таковым Рудольфа Гесса, который так увлекся идеей заключения мира между Великобританией и Германией, что оказался в английской тюрьме.

Однако Гитлер был непреклонен. В результате Нобелевская премия мира не присуждалась до конца войны и переизбрания норвежского Нобелевского комитета.

В 1943 году золотую Нобелевскую медаль за премию по литературе получил рейхсминистр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс. Однако он не был избран лауреатом. Золотую медаль он получил в подарок от норвежского писателя Кнута Гамсуна. Этот лауреат на протяжении пяти лет активно поддерживал немецкую оккупацию Норвегии и даже в мае 1945 года написал некролог о смерти Гитлера, где назвал его «величайшим борцом за свободу народов». Таким образом, среди обладателей Нобелевской премии есть и активные нацисты.

Нобелевские премии из Швеции в течение трех лет с 1940 по 1943 год тоже не присуждались. Награждение кого-либо из граждан стран антигитлеровской коалиции вызвало бы неодобрение у Германии и ее союзников и наоборот. Исход войны был еще не ясен и Швеция соблюдала нейтралитет.

Впрочем, нейтралитет Швеции был очень своеобразным. Через ее территорию свободно перемещались немецкие войска, а советским военным кораблям и самолетам пересекать шведские границы было строжайше запрещено. 90% добываемой в Швеции железной руды отправлялось в Германию. В результате любой немецкий танк или орудие на 30% состояли из шведской руды. Через Швецию Германия закупала необходимые ей товары и даже получала кредиты.

Густав Адольф, герцог Вестерботтенский (слева от Геринга) (1906—1947) — старший сын Густава VI Адольфа и Маргариты Коннаутской, наследник престола второй очереди (после своего отца), не царствовал. 26 января 1947 года, при жизни отца и деда, погиб в авиационной катастрофе. Отец нынешнего короля Швеции Карла XVI Густава.

Более того, в Швеции в открытую проводилась кампания по набору добровольцев на войну против СССР. В результате в составе финской армии воевал шведский батальон численностью около 1500 человек и его посещал наследный принц Швеции Густав Адольф. Еще 316 шведов воевали в составе нескольких дивизий СС на Восточном фронте. Ярким доказательством того каким был шведский нейтралитет служит послание короля Швеции Густава V Адольфу Гитлеру 28 октября 1941 года, где он благодарит фюрера за разгром большевизма.

После разгрома нацистов на Курской дуге исход войны прояснился и Швеция разорвала свое сотрудничество с Третьим рейхом. Активизировал свою работу и Нобелевский комитет. Правда еще осторожно. В 1943 году Нобелевскую премию по физике получил Отто Штерн — с одной стороны он был немец, но с другой стороны работал в США.  В 1945 году возобновилось и награждение Нобелевской премии мира. Были выданы сразу две премии. За 1944 год ее повторно получил Международный комитет Красного Креста (МККК) за свою деятельность в годы войны.

Тут нельзя не напомнить о таком важном аспекте его деятельности, как контроль за условиями содержания заключенных в лагерях на территории подконтрольной Третьему рейху. Несмотря на то, что представители МККК постоянно посещали практически все концлагеря, в том числе Аушвиц (Освенцим), Дахау, Бухенвальд, Маутхаузен, они никак не замечали там газовых камер. Более того, не было обнаружено там и никаких нарушений, а даже наоборот. Так в отчете о посещение Дахау швейцарскими представителями МККК было указано, что он производит крайне благоприятное впечатление. Третий рейх в долгу не оставался и два предприятия, принадлежащих президенту МККК Максу Хюбнеру, активно сотрудничали с военными корпорациями нацистской Германии и приносили своему владельцу хороший доход. Его приемник на посту президента МККК Карл Буркхард несколько раз встречался с Гитлером и заявлял, что «очарован общением с вождем немецкого народа».

Поразительным является и факт, что в нацистской Германии отделением МККК и концлагерями вообще руководил один и тот же человек — обергруппенфюрер СС Освальд Поль. Он возглавлял Главное административно-хозяйственное управление СС, которому подчинялись лагеря смерти. Более того, по его инициативе 8 миллионов рейхсмарок, принадлежащих МККК, были истрачены на строительство концлагеря Маутхаузен, который был указан в документах как оздоровительный. Хотя «оздоровляли» там отравляющими газами и обливанием холодной водой на морозе, представители МККК при своих многочисленных посещениях лагеря этого также не замечали. Освальд Поль не дожил до награждения своей организации МККК Нобелевской премией мира в третий раз в 1963 году, так как американцы повесили его за военные преступления в 1951.

Диана: Здесь одна и та же схема вывоза ценностей, что и с Красным Крестом со штаб-квартирой в Швейцарии, где в 1991 был скандал, потому что в ряде «бесхозных ячеек» были найдены золотые коронки.

Сергей Ткачев: Ну, СССР развалили, новые ячейки понадобились для наших воров, вот и оскандалились.

Диана: Но дальше интересно, что Нобелевский фонд через американцев явно начинает сотрудничество с офшорами.

Аделаида: А иначе им никак!

Диана: Мне вообще кажется, что эта позорная лавочка после войны бы закрылась, если бы Нобелевский фонд не понадобился бы в «холодной войне».

После войны ухудшилось финансовое положение Нобелевского фонда, так как проценты по вкладу были уже ниже инфляции и расходы на премии, организацию избрания и торжества начали брать уже с основной суммы наследства Альфреда Нобеля. В 1946 году правительство Швеции освободило Нобелевский комитет от уплаты налогов, но это мало помогло, наследство продолжало таять.

Jacob Wallenberg

В 1951 году Нобелевский фонд возглавил банкир Якоб Валленберг. Он добился того, что было нарушено завещание Альфреда Нобеля о хранении его денег в надежном шведском банке. Одновременно он договорился с правительством США и оно также освободило фонд от уплаты налогов. После этого основные средства фонда были вложены в американские государственные ценные бумаги и эта страна получила полный финансовый контроль над организацией, занимающейся присуждением Нобелевских премий.

Разумеется, нет никаких документов о вмешательстве властей США в выбор лауреатов, но тот факт, что, без учета нынешнего года, из 874 Нобелевских лауреатов 350 являются гражданами США говорит о многом.

Учитывая, что тогда советская наука занимала передовое место в мире, достаточно вспомнить запуск спутника и полет в космос, Нобелевский комитет решил не терять свое влияние в социалистических странах и в 1965 году присудил премию советскому писателю-коммунисту Михаилу Шолохову за роман «Тихий Дон». Он стал единственным лауреатом за все 115 лет вручения премии, который не поклонился шведскому королю на церемонии вручения золотой медали и диплома лауреата. Он объяснил это так: «Мы, донские казаки никогда никому не кланяемся».

С 1969 года стала присуждаться и Нобелевская премия по экономике, хотя трудно понять, какое отношение к Нобелю она имеет. Учредил ее Центральный банк Швеции в честь своего 300-летия и он же ее выплачивает. Как и в других номинациях, здесь также среди награжденных преобладают граждане страны, занимающей первое место в мире по размеру государственного долга.

Сергей Ткачев: Да… скандалов с Шолоховым и Пастернаком, получившим премию за толком не написанный роман… куда больше, чем с Толстым…

А сейчас несколько иначе воспринимается и история с отказом Пастернака от премии.  Все убеждали, что он «просто испугался», хотя Нобелевская премия всегда была охранной грамотой всем диссидентам.

12.02.2014 г. Нобель как охранная грамота
Пакистанской девочке Малале Юсуфзай, в которую стреляли талибы, снова угрожают убийством

«Новую газету» выдвинули на Нобелевскую премию. Эта новость прошлой недели тут же спровоцировала две встречные волны комментариев: одни бросились выражать восторги и поздравлять нас; другие — выделять яд и размазывать его по ЖЖ и «Фейсбуку». А тут — хлоп! — и следующая бомба: «Новая» попала в шорт-лист.
Слегка остынем и попробуем разобраться, куда — и с кем вместе — попала «Новая».

Александр Лебедев: «Чудовищная история. Кто-то получит…»
Интервью с главой Национального резервного банка о его борьбе с офшорами и «мировой финансовой олигархией». … Кто-то получит за это Нобелевскую премию. Хорошо бы я».

Аделаида: Вот с точки зрения вскрывшихся офшоров, действительно, и на Нобелевскую премию Борису Пастернаку смотришь иначе! Очевидно, с ним была такая же договоренность, как нынче все договариваются с Мишей Шишкиным, наиболее проверенным лауреатом, готовым расписаться за любую премию, оставляя ее в стране по завещанию Оскара II…

Сергей Ткачев: Да… уж очень похоже, что подумал… на кой такое? Если премию не дадут, а помоев за свое эпохальное произведение хлебнул достаточно… Помните ведь, «Я Пастернака не читал!…»? А там и читать-то нечего, как выяснилось.

Натали: Но Шолохову дали премию по-честному, были вынуждены. Я знаю, что он детей по миру возил.

Сергей Ткачев: Он в Ростовской области на эту премию очень много построил дорог и социальных объектов!

Диана: Новый виток не просто скандалов, а падения ниже плинтуса Нобелевской премии начался с 90-х…

…В 1990 году Нобелевской премией мира удостоился и президент СССР Михаил Горбачев. Официально в решение Нобелевского комитета была названа так: «В знак признания его ведущей роли в мирном процессе, который сегодня характеризует важную составную часть жизни международного сообщества». Что это был за мирный процесс понять трудно, так пришел он к власти в абсолютно мирной счастливой стране, а к моменту его награждения уже пылали конфликты с многочисленными человеческими жертвами в Тбилиси, Фергане, Карабахе, Баку, Оше и Душанбе. Однако Нобелевский комитет это совсем не смутило.

Диана: Ну, и вот в завершение… «полностью отсутствует информация о финансах».

Аделаида: А как всегда говорила ИАД, порядочный человек ни за что не возьмет деньги из непрозрачного финансового источника.

Натали: То есть попросту краденые…

Сергей Ткачев: Или вообще кровавые!

Официальный сайт Нобелевской премии nobelprize.org поражает тем, что там есть самая разная информация: список лауреатов по университетам, по странам их рождения и т.д. Однако списка просто по странам нет. Полностью отсутствует информация и о финансах.

Вообще, если прочитать завещание Альфреда Нобеля, то можно без труда заметить, что от учрежденной им премией сейчас осталось только название. Все остальные правила легко нарушаются в зависимости от текущих обстоятельств.

Премия присуждалась одним и тем же людям несколько раз, присуждалась и посмертно. Количество номинаций увеличилось. Премия находится под полным финансовым контролем США и, учитывая количество американских граждан среди лауреатов, очень трудно поверить, что действительно ей награждают самых достойных. Тем более выяснилось, что выдают ее и авансом.

Но самая главная претензия к этой премии – некомпетентность. Лауреаты по экономике оказываются негодными прогнозистами, модели которых прямо противоречат реальности, лауреаты премий мира развязывают войны, причиняя смерть и страдания миллионам землян, лауреаты премий по литературе следуют заветам обладателя этой медали Йозефа Геббельса.

Так, лауреат этой премии прошлого года Светлана Алексеевич, как выяснилось в суде, выдумала все свои якобы документальные сюжеты, просто следуя текущей политической конъюнктуре. Вымышленные диалоги с вымышленными персонажами при нулевой художественной ценности, тем не менее, оказались востребованы чиновниками Нобелевского комитета и известно, почему – произведения русофобские, а потому, актуальные.

Сергей Ткачев: Опозорившись по полной программе с Алексеевич, они значительно опустили планочку с Бобом Диланом для одной проходной кандидатурки, о которой мы поговорим в другой раз. Просто хочу подытожить, что Нобелевский фонд — это такой финансовый институт перераспределения мирового имиджа. Потому что не хочется говорить об уважении, признательности заслуг и прочем. Что вы хотите от людей, которые сами настолько не верят хотя бы в минимальную пользу литературы?..

Диана: Сергей, а где обещанный позитивчик?

Аделаида: Да, Сергей! Пирог кушали, пиво пили? Теперь давайте позитивчик!

Сергей Ткачев: А я вот хотел у вас поинтересоваться, дамы, вы себя кем считаете?

Натали (опешив): То есть?..

Сергей Ткачев: Ну, в сравнении с Алексеевич там… да с тем же Бродским, не говоря о Набокове?..

Натали (с вызовом): Ну, мы считаем себя просвещенными, точнее продвинутыми читателями!

Сергей Ткачев: А вот и дудки! Чукчи теперь не читатели, чукчи — писатели! У каждой из вас книжечки имеются… электронные, в духе времени. Читать бумажные книги в ХХI веке просто нонсенс…

Аделаида: И какой тут позитивчик? Мы же вынужденно книжки пишем! Потому что самим почитать нечего! Не Алексеевич же читать с тетей Мотей!

Сергей Ткачев: Вот и я позиционирую свою новую книжечку на вечную тему… Не доходит?

Диана: А чего тут может дойти? Да на таких лауреатах и от кандидатов в лауреаты, между прочим, народ просто шарахается от книжек, предпочитая непритязательный жанр…

Сергей Ткачев: Вот-вот! В следующий раз и об этом поговорим тоже! Неважно! Но вы тут сидите на книжках, снабженными картинками, фотками, роликами, ссылками… таких книжек вообще ни у кого нет! И?..

Аделаида (роясь в сумках): Чего вы икаете? Где-то у меня тут были рыжики соленые…

Сергей Ткачев: Да ну вас! Девочки, как вы еще умудряетесь книжки писать и Литературное обозрение вести?

Натали: В смысле, почему мы еще с вами не спились? Мы же закусываем!

Сергей Ткачев: Да о том, что какое это Литературное обозрение висит, если у вас нет приглашения на литературный конкурс?

Натали: То есть… прямо у нас? А нам можно?

Сергей Ткачев: Слушайте, да всем можно! Нынче за три рубля человек делает литературный конкурс, фотографируется с какими-то начинающими писателями…

Аделаида: То есть не за миллион долларов?.. Прямо за три рубля?

Сергей Ткачев: Да погуглите! Что это за конкурс, если там призовой фонд три тысячи рублей? Кстати, Михаил Прохоров для родимой сестрицы не пожалел на русскую литературу призовой фонд… аж тридцать тысяч рублей…

Натали: Что вы хотите от этих жлобов, они и Сноб продали…

Аделаида: Они и мать родную продадут, как прижмет!

Натали: И сдается мне, что и с Нобелевской все как-то призрачно и туманно, раз такие лауреаты..

Сергей Ткачев: Да плюньте вы нее! Плюньте и разотрите! Сделайте так: тьфу!

Натали: Тьфу! А что дальше?

Сергей Ткачев: А дальше… дальше дождемся третьей части «Безбрежных вод Стикса» и будем объявлять свой демократический конкурс электронных книжек, причем, как художественных, публицистических, так и технических, научных и экономических.

Натали: А призовой фонд где возьмем?

Сергей Ткачев: А призовой фонд мы объявим!.. Огромным-преогромным! А кто всех победит, вы уже догадываетесь?..

Продолжение следует…

Читать по теме:

Не пей из Стикса — козленочком станешь! Часть II

Втр, 14/11/2017 - 05:03

Робер Юбер

Аделаида: Сергей! Ну зачем вы втянули в нашу с вами компанию (такую, надо сказать, милую, камерную, домашнюю, уютную) ещё одного собеседника?

Сергей Ткачев: Я!? Кого?! Кто это?! Дамы, ни сном , ни духом…

Диана: Да, да, Сергей, вы, похоже, решили себе завести нового компаньона. Вы считаете, что в нашем коллективе маловато мужчин?

Сергей Ткачев: Дамы?! Да вы о чем?!… Мне, конечно, иногда не хватает собутыльника (признаюсь), но, честно говоря, лишних конкурентов …не люблю. Зачем я буду портить себе самому такой замечательный малинник? Не возводите напраслину. Короче, колитесь, на что вы так ехидно намекаете.

Натали: Сергей, вы правильно заметили, что они язвят, и совершенно непотребным образом. Расслабтесь, вы вне конкуренции — вам в вашем лидерстве в нашем кружке ничто не угрожает. Это они пережить не могут недавних президентских высказываний.

Сергей Ткачев: Ещё не легче. Это вы про что?

Аделаида: Да, все про то же, что ресурсы ИАД никто не читает. Но стоит вам почитать отрывки из её нового романа, так с вершн нашего властного Олимпа такое раздается, что все …не знают, как реагировать.

Диана: Сергей, да вы же сами опубликовали в Технаре

Загадочно о неизвестном

Oct. 30th, 2017 at 6:28 PM

В России идет сбор биологический материал представитель различных этносов страны, заявил президент России Владимир Путин в рамках заседания Совета по развитию гражданского общества и правам человека.


В России идет сбор биологический материал представитель различных этносов страны

Директор Российского общественного института избирательного права Игорь Борисов заявил, что неустановленные лица собирают образы граждан России при помощи систем видеонаблюдения. При этом цели сбора этой информации неизвестны.

Владимир Путин отметил, что по стране также собирается биологический материал, причем по разным этносам, населяющим Россию. И задал вопрос, кто и зачем занимается этим профессионально и целенаправленно….

Источник

Сергей Ткачев: Уф! от сердца отлегло. Умеете же вы, милые дамы, нагнетать атмосферу. Уж сколько раз за свою семейную жизнь попадался на эту удочку. Казалось бы пора пообвыкнуть и притерпеться, но ваше дамское умение мотать нервы безгранично и виртуозно.

Аделаида: Так вы не уклоняйтесь от темы.

Сергей Ткачев: А чего от неё уклоняться. Всё ясно. Ведь все это вытекает из стереотипа «ви посмотрите, какой дебил у нас нагод». Этот самый народ цепляется к власти с какими-то своими мелкими насущными проблемами, а власти некогда — она осуществляет мониторинг всяческих угроз, грозящих этому непутевому народу. И никакой благодарности… от народа…

Аделаида: Это был сарказм?

Сергей Ткачев: Вестимо, голубушка.

Аделаида: Да, уж! Окружающие от таких выпадов слегка ошалели.

Сергей Ткачев: На то и был расчет.

Натали: Но некоторые задействовали весь свой арсенал познаний и умений и выдали экспертное мнение.

23:36  /  30.10.17

Кто напугал Путина

 

К вопросу о том, зачем определенные заокеанские силы собирают биоматериалы россиян

Сегодня президент РФ произнес следующую тираду: «Вы знаете, что биологический материал собирается по всей стране, причем по разным этносам и людям, проживающим в разных географических точках Российской Федерации? Вот вопрос: вот это зачем делают? Делают целенаправленно и профессионально». Конечно, сказанное президентом стало большой неожиданностью для научной общественности страны, для всех людей с высшим и средним образованием.

Тут мне вспомнился случай, происшедший с одним моим бывшим коллегой по биологической науке. Тогда в далеком 1993-м году оба мы удостоились исследовательских грантов от британского Wellcome Trust Foundation. Я ковырял на эти деньги свою науку, а он свою. Его наука была такая: убедиться, что под действием радиоактивного заражения у людей действительно возрастает частота мутаций (можете смеяться, но тогда это никто не мог наглядно продемонстрировать). Лучшее в мире радиоактивное заражение тогда было вокруг украинского Чернобыля. Именно оттуда мой коллега возил в чемоданчике собранные образцы биоматериалов. Возил в Лондон, где происходило исследование. Через Москву.

И, естественно, однажды был остановлен бдительным российским таможенником, рассмотревшим в багаже подозрительные пластиковые пробирки.

– Что везем? – в голосе таможенника звучало предвкушение.

В этот момент коллега решил, что его главное оружие – правда.

– Кровь чернобыльских детей, – честно ответил он. И безмолвная фигура побледневшего таможенника перестала подавать признаки жизни.

В 1993-м уровень институционального невежества в стране еще не достиг критической отметки, а невежество частное, казалось, так легко преодолеть силой разума.

Тот давний случай – если, конечно, президент страны узнает о нем из нашей заметки – может частично ответить на его недоумение: «Вот это зачем делают?» Существуют и более подробные варианты ответов. В частности, биоматериалы представителей разных стран и этносов уже много десятилетий собирают популяционные генетики, начиная с Луки Кавалли-Сфорцы. Из них они узнают, откуда взялись разные народы и как человек разумный, двигаясь из Африки, постепенно заселил четыре континента. Об этом президент и граждане его страны могут прочесть в чудесной популярной книжке Уэллса Спенсера «Генетическая одиссея человека». Сам Уэллс Спенсер неплохо проездился по бывшему СССР и лично собирал биоматериалы во многих регионах.

Собирать биоматериалы из разных стран – серьезный бизнес для фармацевтических компаний. На основе частот различных аллелей генов они делают предсказания о том, какие регионы станут перспективными рынками для тех или иных разработок. Современная прикладная биология, со всеми ее геномами, транскриптомами, протеомами и метаболомами, просто не может обойтись без того, чтобы иметь перед глазами по возможности более подробную картину биологического разнообразия человечества. Оставить какой-то регион за рамками этих исследований ученые могли бы лишь по одной причине – если бы раз и навсегда махнули на него рукой.

Вряд ли, однако, президента РФ настолько уж напугал прогресс познания как таковой. Вероятнее всего, он имел на уме потенциальную опасность создания генетического оружия. Против русских, естественно, как же иначе. Здесь научная общественность могла бы его легко успокоить: генетического оружия не бывает. По той простой причине, что не существует генетических маркеров наций  – по крайней мере, в современном понимании этого слова.

Но научная общественность его не успокоила, и вот тут-то начинается самое интересное. Как показал разбираемый нами инцидент, у главы государства, по-видимому, нету ни желания, ни возможности обращаться за разъяснениями к ученым (собранным для государственного удобства в Российскую Академию Наук). Тот факт, что глава государства уже не впервые говорит глупости на эту тему, – да еще и вне всякой связи с контекстом разговора, как сейчас – говорит о том, что эта воображаемая угроза его не на шутку тревожит. У государственных механизмов было время, чтобы провернуться со скрежетом и выдать национальному лидеру авторитетнейший доклад от лучших академиков одной восьмой части. Но механизм не скрежетал, а академики занимались, как прежде, своими склоками. Зачем президенту эти академики, он и сам, наверное, так сразу не ответит.

О том случае, который, по всей вероятности, напугал главу государства, авторитетные специалисты высказали некоторые догадки. Очевидно, все началось с тендера, объявленного в США на сбор образцов синовиальной жидкости (проще говоря, суставной смазки): такие данные нужны для того, чтобы лечить артрит, – заболевание, от которого страдают многие ветераны вооруженных сил США. Впрочем, если кто-то не хочет этому верить, то, конечно, и не надо. Невежество не запретишь, а уж президенту суверенной России вообще никто ничего не может запретить, даже и что-то разумное.

На всякий случай мы попросили биолога Михаила Гельфанда прокомментировать ситуацию. «А что тут комментировать? Я уже все прокомментировал», – ответил он, но все же добавил еще пару слов, на этот раз приличных. Итак, чего же не понимает президент России?

«Он не понимает, что не надо слушать идиотов. Он не понимает, что чтобы собирать генетический материал русских, не надо шпионить по подворотням, в Америке русских хватает. Не понимает он того, что не существует никакого генетического оружия. Сколько я занимаюсь биологией, столько существуют байки про генетическое оружие. Они всегда выскакивают из каких-то околовоенных кругов. Мы же не знаем, что делает военная наука. Там все засекречено, и лишь нет-нет, да и выскочит наружу то вечный двигатель, то психотронное оружие, то какая-нибудь другая гравицапа.

А дальше нет предмета для обсуждения – просто тотальное, страшное невежество, разогреваемое какими-то не очень добросовестными людьми».

Национальный лидер уверяет нас, что бояться нечего: «Нам нужно, конечно, без всяких страхов к этому относиться. Они пускай делают, что они хотят, а мы должны делать то, что мы должны».

Ну, положим, чего хотят они, мы вроде бы выяснили: изучать генетику человека, создавать новые лекарства, лечить артрит у ветеранов. Но вот что в такой исторической ситуации должны делать мы, становится уж совершенно непонятно. У кого-то есть предложения?

Робер Юбер

Сергей Ткачев: Слишком много букв. Надо быть проще. На фоне нынешних допинговых скандалов разглагольствовать о сборе биоматериалов… Ну вы поняли… Зашел в эту лабораторию WADA и забрал весь этот биоматериал…

Натали: Ой, поняла, поняла… Когда они с допингпробами мухлевали — это все в высоких целях было, чтобы внести искажения в этот самый биоматериал …исходный. Ну, …искажение первичных данных…

Сергей Ткачев: (неуверенно) Это вы так глумитесь в очередной раз?

Натали: А чё? Всем можно, а мне нельзя? Вы в курсе, что:

arguendi 9 ноября 13:32

Самая масштабная операция прикрытия в истории

Процитирую для начала сам себя.

Декабрь 2012:

В итоге картина получается следующая: страна живет своей жизнью и знать даже не знает, что там творится под кремлевскими коврами. А потом вдруг БАЦ! и ГАЗПРОМ становится крупнейшей мировой корпорацией, с полным его контролем у государства. БАЦ! и, казалось бы, распроданная к чертям нефтяная отрасль вдруг также оказывается в цепких лапах московского Кремля. БАЦ! и у России третий в мире по размеру военный бюджет, проходят испытания истребители 5-го поколения, а «Уралвагонзавод» и «Ижмаш» расправляют плечи под державным крылом «Ростехнологий», питаясь той самой природной рентой, что из карманов олигархии перетекает в мощные потоки госзаказа.

Июль 2016:

Я думаю, они [кремлевские чекисты] вообще всех разводят с самого начала. Врут всем безбожно. Человечков зеленых никаких нет. Ничего не знаем. Мы за мир во всем мире. И всё в таком духе. Они даже внутри страны всем врут. Несколько лет эксперты и аналитики хоронили российскую армию, которую разворовывал Сердюков. Потом бац. НИХУ…СЕБЕ! С Эльвирой нашей Набиуллиной та же история, я уверен. Пока патриоты который год мужественно сражаются с зависимостью Центробанка от Уолл-стрит и Ротшильда, она зачищает банковскую систему, на корню рубит все эти «черные налы», «обналички» и т.д., ну и вполне удачно обеспечивает финансовую стабильность государства в условиях столь мощной глобальной турбулентности и внешнего давления.

Март 2017:

На примере Трампа, человека весьма неглупого, за которым стоят могущественные силы из числа американского истеблишмента, мы можем воочию лицезреть, как легко можно поставить под удар все свои величественные планы и намерения (то самое Make America Great Again), полагая, что антигосударственную по природе Систему можно разрушить смелой кавалерийской атакой. Ни хрена подобного. Так большие дела не делаются. И соглашаясь с этим выводом, несложно понять, почему Владимир Владимирович предпочитает совсем иную тактику и стратегию, не обращая внимания на недовольные истерики диванных патриотов, размахивающих пластмассовыми сабельками перед мониторами и требующих немедленного блицкрига одновременно по всем фронтам.

К чему это всё приводит известно:

Андерс Ослунд — известный западный экономист и политолог, специализирующийся на Восточной Европе, особенно на России и Украине, работает в аналитических центрах в США и в Стокгольме. Респектабельный швед цитирует в своем твиттере один из наших многочисленных оппозиционных аккаунтов с украинским уровнем пропаганды:

И потом этот же респектабельный швед берет и пишет аналитические статьи в известные западные издания. Вот, например, из недавнего:

В современной России фактически не существует прав на частную собственность. Все богатые россияне, в том числе сам Путин и его друзья, хранят деньги за границей… Так что Соединенные Штаты вполне могут выиграть войну против президента России Владимира Путина мирными средствами и даже «не выходя из дома».

Я к чему решил освежить всё это в памяти? На днях известный блогер-коммунист Александр Роджерс выдал, как мне показалось, неожиданный для него текст под характерным заголовком «О Великой Русской Дымовой Завесе»:

«3. Ну и главный пункт, ради которого и затевалась статья: в России всё не так, как кажется… Ну, может и не всё, но очень многое. Примеров масса.
3.1. Экономика типа «в кризисе», но золотовалютные резервы стабильно растут.
3.2. «Денег нет», но через две недели после этой фразы пенсии поднимают.
3.3. «Инвестиций мало», но по всей стране масса строек в области инфраструктуры – дороги, электростанции. Чётко закладывается фундамент для технологического скачка (если вы не в курсе, то каждый последующий технологический уклад требует всё больше энергии, без исключений). Причём по телевизору про эти стройки не особо распространяются.
3.4. «Сердюков коррупционер-коррупционер», но фундамент для качественного повышения боеспособности армии был заложен именно при нём. За что товарищ «Табуреткин» заслуженно получил орден.
3.5. На словах правительство говорит о приватизации, а на деле происходит мягкая национализация и доля госсобственности в экономике стремительно растёт.
3.6. Чиновники плачутся на совещаниях у Путина, что в газовой сфере «нерыночное ценообразование». На что Путину приходится их обрывать и с нажимом в голосе заявлять «всё у нас рыночное». Ишь, чего удумали, правду говорить!
3.7. Когда против России вводили санкции, то внезапно оказалось, что у правительства есть два резервных фонда, на счетах которых «всего лишь» двести миллиардов долларов. Почему-то никто не задал вопроса «А откуда они взялись?». Просто возникли из воздуха, и никто (кроме меня, но я промолчал) не удивился. А сколько ещё есть таких фондов, о которых никто не знает?
3.8. Когда понадобились инвестиции в добычу никеля, то иностранным инвестором выступила компания «Гленкор». Караул-патриотов это очень возмутило («Родину продают» и прочий плач Ярославны по методичке). А вот я прекрасно помню, что «швейцарскую» компанию «Гленкор» основало КГБ СССР для обхода предыдущих санкций США – через неё закупали горнодобывающее оборудование и другую технику для советских предприятий. И после развала СССР она так и осталась «гэбистской». Так что «кровавая гэбня» просто переложила деньги из кармана в карман, вернув немножко финансов домой.
3.9. Профессиональный аудитор спрашивал у Хазина, откуда деньги на все эти стройки, которые идут по всей России? На что товарищ Хазин ответил, что «А вы думаете, что олимпийские объекты и правда стоили так дорого?». В фильме «День независимости», когда американскому президенту показывают подземную базу, на которой исследуют инопланетян, он спрашивает «А на какие деньги это построено?». Ему отвечают «А вы правда думаете, что в армии унитаз стоит 10 тысяч долларов?». В Америке это в фильме, а в России это в реальности.
3.10. И не нужно забывать, что и Путин, и Иванов, и Нарышкин, и остальные члены так называемого «кооператива «Озеро» – это профессиональные разведчики, специалисты управления «С» КГБ СССР (линии «Л» и «Н»). Они обучены действовать нелегальными методами, запутывать противника и прикидываться не теми, кем являются на самом деле. Например, могут прикинуться олигархами или коррупционерами».

Роджерс объясняет всё это таким образом:

«На самом деле происходящее – это много лет назад продуманная рядом офицеров КГБ СССР операция по перехвату власти у оккупационной администрации Ельцина и последующему надувательству американцев, ведущему к восстановлению суверенитета России, включая осторожное возрождение и развитие оборонного потенциала, экономической самодостаточности и идеологической дискредитации «западных ценностей»».

Я думаю немного иначе. По моему скромному разумению, происходящее — это куда более глубокая операция, берущая свои корни в позднем Союзе. Когда стало понятно, что коммунизм довел Россию до ручки и страна более не выдержит, было принято решение сбрасывать балласт в виде нацреспублик, быстро переводить Российскую Федерацию на рыночные рельсы, а затем уже делать из нее то, что сегодня делает ВВП.

Конечно, сейчас невозможно со 100% достоверностью утверждать, что прав я, или Роджерс или кто-то еще. Но тот факт, что страной управляют крутейшие аналитики со спецслужбистским прошлым, просчитывающие долговременные стратегии и способные их эффективно реализовывать, скрывая свои намерения от всего окружающего мира, сей факт отрицать, на мой взгляд, невозможно.

Сергей Ткачев: А что? Нормальное такое фэнтази. Сердюков воссоздал армию. …Которая почему-то трансформировалась в ЧВК Вагнера. А то мы не догадывались, что такие формирования функционируют на бюджетные средства. Кто б сомневался!?

Диана: На самом деле, такие заявления президента настораживают и вызывают огромную обеспокоенность. Это чем же наши «компетентные органы» занимаются, если не в состоянии обеспечить безопасность (как они сами признают подобными заявлениями) страны и народа в данном (так сказать) аспекте. Короче, за что хлеб едят, раз такие вещи проворонили?

Натали: Я помню в сети уже давно видела рассказ о том, как в советские времена по всей стране тайно была проведена чуть ли не одномоментная вакцинация от существовавшей на тот момент биологической угрозы. Никто ничего не понял, не узнал, но все были привиты…

Сергей Ткачев: Ох, и легковерная же вы, душечка.

Натали: А разве такое невозможно?

Сергей Ткачев: Чисто технически со всей технической деталировкой вы себе это как представляете?…

Натали: Слабо…

Робер Юбер

Сергей Ткачев: Вот именно. А вот, как элемент современной пропагандистской кампании, подобные вбросы смотрятся весьма органично.

Натали: Ой, не надо про вбросы. Они сейчас делаются весьма основательно в виде высокобюджетных сериалов.

Sergey Dorenko

18 октября в 13:55 ·

Минаев — никакой писатель.
Сколько не пытался читать, заставлял себя до последней страницы , ну не идёт -и всё.
При этом Минаев великолепный сценарист.
Фильмы по его сценариям выходят цельные, зрелищные и правильные.
Может быть, кто-то скажет, что сюжет вторичен или наполовину конъюнктурен, зато это связывает вымысел с реальностью до неразличимости, порождая эффект присутствия.
«Спящие» — хороший сериал. При всей своей комиксовости смотрится отлично.
Кто там орёт про пропаганду?
Это очень правильная пропаганда, какая надо пропаганда.
А работа всех создателей заслуживает только положительных оценок.
Быков виват. Минаев виват. Бондарчук виват.

Единственно, за что можно извиниться — за работу грмеров — ну нельзя на HD съёмку брать SD гримеров.

Сергей Ткачев: Смотрите, как рьяно бросились раскручивать сериал. Который никого не волновал даже после искусственно созданной травли режиссера Ю.Быкова. Он, конечно, тоже «обиделся» и сказал, что бросает профессию, …сразу, …как только… Надо ему будет потом напомнить.

Аделаида: А! Теперь понятно, чего бросились к вам. Явно, добивались мнения ИАД. Иначе, как-то, не раскручивалось.

Васильев Александр Александрович

16 октября в 19:53 ·

Что это было?! — вот уже третий день задается вопросом читающая публика.

Алексей Колобродов (Alex Kolobrodoff) посмотрел на покаяние Быкова с двух сторон — и как на утрированный стеб и как на искренний плод рефлексии.

И по прочтении мне кажется, что может быть это было и то и другое.

 

 

Алексей Колобродов: «Спящие» еще принесут Юрию Быкову немало сюрпризов

Подоплека шумного покаяния Юрия Быкова содержится в знакомой, увы, коллизии – снимает он для масс, условных «ватников», и по…

vz.ru

Сергей Гринев Боже мой, кто бы мне сказал лет 5-10 назад, что наше общество станет так остервенело обсуждать флиьмы и сериалы

Е.Н. Орлова — Платон. Глава 2

Птн, 10/11/2017 - 05:00

 

Глава 2

Исторический момент.—Мир материальный и мир идеальный.—Идеи, их природа и отношение к предметам чувственного восприятия.— Иллюстрация.—Коренное противоречие в платоновском миросозерцании.—Знание реальное и мнимое.— Орудие истинного познания.— Важность вопроса об абсолютном знании.— Ответ на него Платона — теория воспоминания.— Произвольность ее и значение в истории мысли.— Выводы практической морали и исторический их смысл—Иерархия идей.—Высочайшее благо.—Божество,— Сотворение мира.— Косное начало.—Материальная форма.— Мировая душа. — Космология. — Психология. — Природа души. — Добродетель. — Любовь

В разговоре с одним из наших соотечественников Герберт Спенсер как-то заметил, что, вообще говоря, там, где условия действительной жизни не представляют здоровой пищи или достаточного простора для человеческой деятельности, мысль ударяется в метафизику. Это замечание, очень меткое вообще, как нельзя вернее схватывает характер того исторического момента, в который появилась великая метафизическая система Платона. Греция жила удивительной жизнью. Фазы ее эволюции следовали одна за другою с ошеломляющей быстротой; формы общественной и политической жизни сменялись, как сменяются сцены в какой-нибудь волшебной феерии, и греческий гений, как легендарный Фаэтон, мчался по небесному своду, сверкая и грохоча, все выше и выше поднимаясь по скользкой и опасной тропинке. Это была какая-то безумная скачка, от которой мы, отдаленные потомки, испытываем чувство, подобное тому, которое вызывают в нас — да простится нам это сравнение — антраша особенно смелого и дерзкого акробата. Мы с захватывающим дух волнением все как бы ждем катастрофы; мы не можем отделаться от этой мысли; наши нервы напряжены, и, увы, в большинстве случаев наши опасения оправдываются. Греческий гений жег себя, так сказать, с двух сторон и, достигши в два—три поколения неслыханного расцвета, стал так же быстро меркнуть и угасать. Эпоха, в которую жил и мыслил Платон, как раз совпадает с тем моментом, когда леденящее дыхание смерти впервые коснулось Эллады; общественные формы ее стали обнаруживать признаки разложения, искусство стало спускаться со своей недосягаемой высоты, и сама мысль начала биться и кружиться в сетях всеохватывающего скептицизма. Еще и еще немного, одно лишь поколение — и прекрасная Греция падет под ударом завоевателя, как созревший плод падает при легком дуновении ветра.

Платон не мирился с действительностью и силою творчества, редко превзойденной в истории мысли, создал себе мир вечный и прекрасный, недоступный ни времени, ни самой смерти. Материальный мир с его быстронесущимися формами, его изменчивыми судьбами, его страданиями и несовершенством поблек, потускнел, почти исчез при свете другого мира — высшего, незыблемого и единственно действительного. Что, в самом деле, представляет из себя эта вся совокупность явлений, которую мы называем пышным именем «мир»? Беспрестанное движение, беспрерывная смена разрозненных, ничем не связанных вещей, где нет ни постоянного, ни вечного, про что мы могли бы сказать, что это то, а не другое. Все, как Гераклит говорил, находится в состоянии неостанавливающегося течения, в котором нет ничего определенного, в котором не за что ухватиться, где все ускользает из рук, где все меняется, переходит одно в другое, где, словом, нет бытия, а есть становление. Считать все это за действительность так же бессмысленно, как принимать китайские тени, проходящие перед нашими глазами на полотне, за реальные фигуры: реальность, если где-нибудь существует, должна быть в другом месте, а не здесь, в этом калейдоскопе вечно несущихся явлений и форм, где все становится и никогда не есть.

Но реальность должна где-нибудь существовать, и принимать все исключительно за иллюзию, за совершенный обман наших чувств невозможно. Даже бред больного предполагает существование мозга — тем более этот мир, со своим бесконечным рядом явлений, поминутно взывающих к нашим элементарным органам чувств. Мы можем уподобить все воспринимаемые нами вещи волнам быстро текущей реки и, как таковые, признать их преходящими и недействительными; но кто может усомниться в существовании некоторой реальности, вызывающей эти волны и являющейся неизменным их субстратом, т. е. воды? Даже больше, взяв весь мир как одно целое и признав, что в нем все — одно лишь становление, т, е. переход из одного состояния в другое, разве этим самым мы не предполагаем существования нечто такого, которое лежит в основе такого становления? Ведь для того, чтобы явление было переходом из одного состояния в другое, необходимо допустить существование чего-нибудь, которое бы этот переход совершало, т. е. бытия, которое бы становлялось, подобно тому, как, признавая данное явление за движение, мы этим самым допускаем существование того, что движется.

Найти эту реальность — и составляет основную задачу платоновской философии, и ответом на нее служит знаменитое учение об идеях.

Представим себе группу вещей, предметов или явлений, которые принято называть однородными, т. е. такими, которые, несмотря на все свое разнообразие в формах или признаках, заключают в себе некоторые основные свойства, общие всем входящим в данную группу вещам. Таковы будут, например, люди (Сократ, Аристид, Критий), деревья (береза, сосна, дуб), мебель (стол, стул, кровать), альтруистические чувства  (великодушие, сострадание, любовь) и т. д. Несмотря на множество различий, отделяющих одни из этих вещей от других, входящих с ними в одну и ту же группу, они все-таки имеют нечто общее, которое делает их вещами этой группы, а не другой, именно теми, а не другими; людьми, а не, например, зверями; деревьями, а не травою; мебелью, а не утварью; чувствами альтруистическими, а не эгоистическими. Это общее «нечто», которым определяется принадлежность вещи к той или другой группе (т. е. роду или виду), состоит из так называемых постоянных признаков, объединяемых в родовое или видовое понятие. Мы в настоящее время полагаем, что эти понятия суть лишь абстракты, которые хотя и имеют свои корни в конкретных вещах, но, вместе с тем, не существуют нигде, кроме как в нашем уме: это — бытия субъективные, а не объективные. Но не так думал Платон. Теория абстрагирующего процесса была для него, и для всей предыдущей философии Греции, совершенно неизвестна, и, подобно всем своим современникам, он не умел отделять логическое существование вещей от действительного. Все, что мы познаем, казалось ему, должно иметь объективное существование, так как иначе мы не могли бы его познать. Ничто, т. е. небытие, мы познать не можем, так как оно не может возбудить в нас ни ощущения, ни впечатления; отрицать это, думал он, значило бы допустить, что ничто может произвести нечто; следовательно, раз у нас имеется знание чего-нибудь, это что-нибудь должно существовать, в противном случае у нас не было бы этого знания. Для всякой мысли поэтому должен существовать объект: самый факт ее постулирует это, и этот объект должен иметь действительное существование извне нашего ума

И вот Платон полагает, что то, что мы называем теперь понятием, а он —идеей вещей, имеет действительное существование, отдельное от этих вещей и независимое от нашей мысли. Те родовые и видовые признаки, которые мы считаем свойствами вещей, вне их не существующими, являлись во мнении Платона свойствами идей, входящих в эти вещи качестве составных их элементов. Взяв, например, ряд красивых вещей — красивое лицо, красивую статую, красивую мелодию, красивый переплет и т. д., Платон говорит, что эти вещи делаются красивыми оттого, что в них входит, с ними сочетается красота, т. е., что «только благодаря красоте красивые вещи становятся красивыми». Эта красота есть идея красивых вещей, подобно тому, как человек есть идея Сократа, Аристида, Крития, а дерево — идея березы, сосны, дуба и т. д. Идея, таким образом, есть не что иное, как наше понятие, с тою, однако, существенной разницей, что она в действительности, объективно существует. Идея есть бытие, живое воплощение всех родовых и видовых признаков вещей, воплощение не отвлеченное, не субъективное, а конкретное и объективное. Она, так сказать, живая, кристаллизованная квинтэссенция всех вещей, входящих в одну и ту же однородную группу: она — человек по преимуществу и в отдельности от единичных людей, столь не похожих в частностях один на другого; она — дерево в отличие от единичных деревьев; она — животное в отличие от единичных животных и т. д. Она — тип или, скорее, прототип, первообраз вещей, живой и существующий в действительности.

Мало того. Платоновские идеи существуют не только для целых групп, родовых и видовых, но и для единичных вещей и предметов, т. е. не только, например, для дерева вообще и для березы в частности, но и для этой березы, а не другой в особенности. Какой нибудь отдельный и определенный человек, назовем его Сократов постоянно, в каждый момент, подвергается изменениям внешним и внутренним: различные положения, состояния, возраст и прочее беспрерывно изменяют его таким образом, что по истечении некоторою периода времени он как бы перерождается и становится другим человеком. Все же под всеми этими изменениями скрываете нечто такое, неуловимое, но реальное, в силу чего Сократ постоянно остается, в глубине своей сущности, тождественным с самим собой. Это «нечто» составляет как бы сущность Сократа, чистый тип его ЛИЧНОСТИ, если можно так выразиться, в различные моменты его жизни; оно и есть идея Сократа, существующая отдельно и объективно.

Отсюда с достаточной ясностью вытекает учение Платона отношении идей к предметам материального мира. Как чистые сущности вещей, составляющих группы, равно как и вещей единичных, идеи суть как бы воплощения этих групп и понятий вещей — типы коллективные и индивидуальные, которые делают данную вещь именно такой, а не другой. Без Красоты (мы обозначаем здесь платоновскую идею прописной буквой) не было бы красивых вещей, без Справедливости не было бы справедливых поступков, без Дерева не было бы отдельных деревьев; благодаря именно тому, что существуют эти идеи — Красота, Справедливость и Дерево,— стало возможным, чтобы данные вещи могли сделаться красивыми, данные поступки — справедливыми и данные растения —- деревьями. Идея по отношению к вещам играет такую же роль, как концепции художника или ремесленника по отношению к их произведениям. Художник, составляя себе концепцию богини Минервы, создает по ней целый ряд статуй, которые, несмотря на разнообразие в материале, форме и прочем, становятся изображениями Минервы; точно так же и плотник, создав себе концепцию кровати, делавет целый ряд мебели, которая есть кровать в силу этой концепции.

Богиня Минерва и кровать в умах художника и плотника являются как бы типами и первообразами всех статуй и кроватей, ими сделанных. Точно так же и идеи суть типы или первообразы, по которым созданы вещи нашего чувственного мира. И подобно тому, как статуи художника и кровати плотника суть как бы вещественные копии с их концепций, так и вещи чувственного мира суть не что иное, как вещественные копии с данных идей. Разница лишь та, что в то время, как концепции художника или плотника существуют лишь в их уме, идеи существуют в реальности.

В качестве таких моделей вещей идеи первее их; и в то время как они, вещи, изменчивы и бренны, как всякая копия, идеи должны быть неизменны, т. е. всегда быть абсолютно тождественными сами с собой и существовать от вечности до вечности. Кроме того, как кристаллизованные сущности вещей идеи существуют отдельно от последних, но не наряду с ними, а исключительно: они — реальности не в ряду других, а реальности по преимуществу — единственные и абсолютные. Вещи же не обладают никаким действительным бытием; подобно отражению в зеркале, они — неверные, неясные снимки, имеющие существование, да и то призрачное, только благодаря идеям. Вселенная поэтому распадается как бы на два мира: один мир — идей, единственно реальный, неизменный и вечный, а другой — вещей, призрачный, бренный и изменчивый; в первом обитают оригиналы и типы, во втором — копии и снимки; в первом — ноумены, во втором — феномены; в первом — бытие, во втором — становление. Платон иллюстрировал все это следующим поэтическим сравнением. Представим себе, говорил он, подземную пещеру с широким, но высоким отверстием к свету, а в пещере — людей, находящихся там со дня своего рождения и скованных по рукам и ногам, спиною к передней стене. Сзади них пылает яркий огонь, и между ними и этим огнем, по тропинке, идущей вдоль отверстия, беспрестанно проходят люди, бросая тень в пещеру, на противоположную ее стену. Не будучи в состоянии повернуть головы и не зная, следовательно, что происходит за их спиною, люди в пещере видят одни лишь тени и естественно принимают их за действительные фигуры, за реальные существа. Но вот, представим себе, что один из этих людей освобождается от цепей и выбирается через отверстие пещеры на открытый воздух, в незнакомый ему мир. В первые моменты, конечно, он ничего, кроме боли в глазах, не испытывает, но затем, мало-помалу привыкая к свету, он начинает присматриваться и видеть целый ряд новых, неизвестных ему вещей — небо, землю, воду, людей, деревья и прочее. Сначала, если его кто-нибудь начнет уверять, что все, что он видит,— реальности, а то, что он раньше видал в пещере,™ одни лишь тени их, он, вероятно, не поверит, подумает, что над ним смеются, и, быть может, еще так обидится, что махнет рукой и полезет обратно в свою родную пещеру. Но предположим, что он — человек недюжинный и что у него хватит мужества выслушать все эти неприятные ему вещи; он начнет тогда проверять, сравнивать, ощупывать и размышлять, и, наконец, согласится, что прежде он жил фантомами, что он знал одни лишь теки вещей и что только теперь ему удалось постигнуть действительный мир. Быть может, движимый любовью к своим жалким собратьям, он возвратится в подземную мглу и начнет рассказывать про свои впечатления; но они поднимут его на смех, назовут свихнувшимся фантазером и, если при переходе от света к мраку он еще на время ослепнет и не сможет различить даже и тени, проходящие по стене, над ним начнут еще острить и спрашивать, не оставил ли он там, наверху, свой ум и свои глаза и т. д. Смысл этой басни ясен: пещера — это наш видимый мир, тени, проходящие по стене,— суть вещи этого мира, а люди, сидящие там и принимающие эти тени за действительность,— это мы сами, самоуверенные и упрямые слепцы, считающие вещи чувственного мира за реальность.

Во всем этом есть, однако, пункт, настоятельно требующий разъяснений. Каким образом вещи становятся копиями идей? В силу чего, например, великое множество деревьев, именуемых березами и отличающихся во многих отношениях одно от другого, являются копиями с вдеи березы, а не другой? Каково действительное отношение вещей к идеям, так, чтобы первые могли сделаться снимками с последних? Платон отделывается общими местами и говорит, что вещь участвует παδδυχυ β  идее, что в ней есть нечто из того, что есть идея, что, наконец, подобно тому, как концепция художника воплощается в его статуе, так и идея воплощается в вещи. Но все ли этим сказано? Вряд ли! Сам Платон в одном месте сознается, что, несмотря на то, что таково его убеждение на этот счет, он не смог бы объяснить, каким образом происходит это участие вещи в идее, а само это убеждение подвергает такой разрушительной критике в своем «Пармениде», что позднейшим философам не осталось ничего, что можно было бы к ней прибавить. В самом деле, если идея как живой тип по существу своему едина и нераздельна, то как может она войти необходимым элементом во многое и разнообразное, не потеряв в то же время этого единства и нераздельности? Одно из двух: или идея входит в каждую отдельную вещь данной группы целиком — тогда она перестает быть единой, или она входит в каждую вещь частью — тогда она перестает быть нераздельной. Философ сам не мог найти выхода из этой дилеммы— тем менее можем мы.

Но как бы там не было, этим путем Платону удалось, оставаясь на почве гераклова положения о бесконечной изменчивости, а потому недействительности вещей материального мира, построить новый мир, где царствует вечная реальность. Вместе с тем, он разрешил и другую проблему, тесно связанную с первой и выдвинутую греческой мыслью V века. То было знаменитое положение Протагора о том, что человек есть мера всех вещей. Как читатель уже знает из биографии Сократа, этот смелый философ, также оставаясь все время на точке зрения Гераклита, не поколебался вывести из основного тезиса своего учителя заключение о крайней относительности нашего знания. Если чувственный мир находится в состоянии постоянного движения и изменения, то все наше знание отрывочно, неполно и несовершенно; мало того, так как феномены этого мира доступны лишь нашим ощущениям и чувственным восприятиям, а эти последние различны у различных индивидов, то это отрывочное, неполное и несовершенное знание не имеет даже объективной достоверности, а лишь субъективную. Истина, таким образом, не только не полна, но и относительна, и не только относительна вообще для всего человечества, но разнится в степени и значении для каждой отдельной личности. С этим Платон соглашался. И он говорил, что знание материального мира состоит исключительно из чувственных восприятий, а так как одна и та же вещь может восприниматься различно различными субъектами в различное время, то такое знание не в состоянии установить прочных фактов и исчерпать истинную природу вещей. Оно, словом, не объективно-истинное, а только мнение — нечто среднее между совершенным знанием и полным незнанием — соответственно с тем, как предмет этого мнения представляет лишь промежуточную стадию между бытием и небытием, т. е. становление, феномен. Объективно-истинное знание должно быть выше мнения и иметь дело с предметами более высокими, нежели те, которыми занимается последнее, т. е. предметами, представляющими реальное и неизменное бытие. Протагор таких предметов не видел, потому что не поднимался выше калейдоскопической игры явлений чувственного мира, где действительно их нет.

Протагор

Гераклит

Диоген

Но у Платона они были: то были его идеи, составляющие мир сверхчувственных вещей. Познание этого мира и есть истинное знание, совершенное и полное, перед которым обращается в ничто всякое другое: оно не только знание par excellence, но и единственно возможное для человека — другого знания нет и не может быть. Только потому, что у нас имеются идеи, возможно такого рода знание: уничтожьте первые, лишите их неизменности и вечности свойств — исчезнет и второе, и останется одна софистика, где каждый толкует вещи по-своему, и каждый по-своему прав. А подобно тому, как объект знания выше, нежели объекты мнения, самый способ достижения первого несравненно выше, нежели тот, которым достигается второе. В опровержение тех философов, которые отрицали движение и считали его за иллюзию, циник Диоген, говорят, вышел из своей бочки и торжественно прошелся взад и вперед, думая этим наглядно доказать нелепость подобных мнений. Конечно, такого рода победоносные аргументы были совершений неуместны, так как противники его никогда и не думали отрицать, что иллюзия движения существует: они говорили, что это только иллюзия, видимость, но вовсе не объективно существующее явление. Подобным образом, говорит предание, этот же самый циник, не видевший дальше своего носа, вздумал показать несостоятельность платоновской теории идей, что он действительно видит и ощупывает бочку, но что он никак не видит и не в состоянии ощупать идеи бочки. «Где же она?» — спрашивает он. «И немудрено,-— ответил ему Платон,— что ты ее не видишь: ты смотришь глазами, а не разумом». Точно так же, прибавим мы от себя, Диоген мог бы утверждать, что он видит одни лишь буквы и строчки и не видит идеи автора, и думать при этом, что он прав, ссылаясь на свои чувственные восприятия, т. е. зрение, слух, осязание и прочее. Дело в том, учил Платон, что эти чувственные восприятия имеют дело только с теми предметами, которые находятся вокруг нас, в материальном мире явлений, но они решительно не годятся, как только мы переступаем за пределы этого мира и стремимся познать предметы другого, высшего порядка: чувственные восприятия не у места в сверхчувственном мире, и там нужно пользоваться совсем иным орудием познания. Платон это орудие указал: это — разум, та высшая способность нашего ума, которая имеет дело с категориями бытия и вечности, а не с быстромелькающими феноменами нашего мира. При помощи его мы познаем идеи, т. е. достигаем знания подобно тому, как при помощи органов чувств мы знакомимся с вещами, т. е. приобретаем мнение, и как последнее состоит из отрывочных представлений вещей, так знание состоит из стройных концепций идей. Отсюда возникает вопрос: каким образом возможно для нас знание, когда объекты его, идеи, находятся вне условий нашего бытия, вне пространства и времени? Мы готовы допустить, что идеи, по самой сущности своей, недоступны нашим ощущениям, а только разуму; но каким образом может дойти до них разум сам? Вопрос трудный, и самая постановка его делает честь платоновскому гению. В самом деле, человеческий ум несовершенен и конечен: как же может он подняться над материальным миром, бренным и относительным, и дойти до познания вечного и абсолютного? Над этим «проклятым» вопросом тщетно билась метафизическая мысль в продолжение веков, сознавая, что от разрешения его в ту или другую сторону зависит само ее существование: если абсолют действительно доступен нашему познанию, то метафизика, которая им занимается, имеет полное и наивысшее право на существование; но если такое познание невозможно, тогда всякое ее учение бесплодно и мнимо, как писание по воде. Мы теперь знаем, в какую сторону склоняется разрешение этой проблемы: чуть ли не на глазах настоящего поколения метафизика потерпела одни удары за другими от науки и даже от ее собственных представителей, и недалеко уже то время, когда она будет вполне и навеки заброшена, как ее младшие сестры — астрология и алхимия. Мы начинаем все яснее и яснее сознавать, что такого рода знание, которого так настойчиво добивается метафизика, не только недостижимо, но что, даже если бы оно и было достижимо, все же оно было бы бесполезно, так как мы вращаемся, живем и действуем в мире отношений, к которому абсолюты не приложимы. Мы постепенно теряем к метафизическим проблемам интерес, как мы потеряли интерес к задаче о квадратуре круга или к диспутам о происхождений первой материальной молекулы.

Но не так оно было раньше, когда возможность объединить явления внешней и внутренней природы в общие законы и таким образом создать реальное и единственно полезное знание казалась немыслимой или, в лучшем случае, проблематической. Тогда каждый скептический кризис, в который периодически, с роковой необходимостью, впадала метафизическая мысль, выдвигал вперед этот основной вопрос о возможности познания абсолютов и о способах его достижения. Платон, основатель метафизики, с гениальной прозорливостью предвидел необходимость считаться с этим вопросом, и результатом явилась его знаменитая теория воспоминаний,— теория прекрасная, как сон или мечта, но и не более реальная, нежели они. Живые первообразы чувственных вещей — идеи — живут в надзвездной сфере, составляя особый мир. Чистые, без цвета, без формы, без протяжения, восседают они там, как божества, сияя вечною красою и истиною, недоступные никому, кроме Бессмертного разума. Но с ними обитали и души перед тем, как они ниспосланы были в наши бренные оболочки. Тогда, во время своего обитания в горних областях, они созерцали в немом восторге эти державные идеи, пропитываясь их светом и составляя себе точные понятия об истине и бытии; теперь же заключенные в телесную оболочку, как в темницу, они поставлены среди быстронееущегося потока жизни, имея перед своими взорами не вечность, не совершенства, не неизменность, а мелькающие феномены, полные только уродства и непостоянства. Но вместе с тем эти феномены суть бледные копии вечных идей, и перед мысленными взорами впечатлительной души раскрывается — смутно сначала, но яснее потом — другой, лучший мир, в котором она некогда жила и который был ей так дорог. Она начинает вспоминать, как мы начинаем вспоминать родные лица при взгляде на их фотографии, хотя бы от времени выцветшие: образы будят память, и мало-помалу, напрягая все свои силы, душа начинает подмечать знакомый облик идей среди шумного и несвязного вихря вещей и явлений. Чем полнее отрешается она от влияний внешнего мира, чем глубже всматривается она в пеструю игру явлений, тем ярче оживают в ней воспоминания, тем живей встают перед ней давно забытые образы идей. Она все выше и выше поднимается над чувственными восприятиями, чуждыми ей с самого рождения, и начинает постепенно создавать себе понятия, соответствующие ее воспоминаниям,— понятия, все более и более сложные, все более и более высокие.

Такова теория, которую Платон выдвинул в виде разрешения вопроса о возможности для нас познать идеи: истинное, абсолютное бытие, в противоположность феноменальному становлению, доступному чувственному восприятию. Эта теория, как читатель видит, совершенно произвольна и не имеет за собой ни одного факта, на который она могла бы опираться. Но мы не станем здесь вдаваться в критику ее: это значило бы критиковать всю метафизику как систему и метод мышления; мы лишь укажем на тот факт, что эта самая теория, несмотря на всю свою необоснованность, под различными формами и с легкими изменениями прошла красной нитью через всю историю европейской философии. Ибо что такое знаменитое учение о врожденных идеях, державно господствовавшее вшють до появления Канта и имеющее последователей и поныне, как не платоновская теория воспоминаний, приспособленная к новому миросозерцанию?

Конечно, дух в картезианской философии ни о чем не вспоминает, но он рождается с теми же зародышами или, лучше сказать, тем же потенциальным знанием, что и душа у Платона. И там, как и здесь, знание чувственного мира признается за мнимое, но в обоих случаях ощущения и восприятия играют роль стимулов, под влиянием которых дух человеческий достигает знания вечного и неизменного. Теории эти не тождественны, но сходны, и влияние одной на другую отрицать нельзя.

Теория воспоминаний, важная сама по себе как попытка разрешить основную проблему о философском знании, получает в наших глазах еще большее значение ввиду тех выводов, которые непосредственно из нее вытекают. Душа, заключенная в тесную оболочку тела, начинает присматриваться к бесконечной смене внешних явлений и улавливать по снимкам первообразы вещей, которые она некогда видала лицом к лицу. Она начинает вспоминать свою первоначальную обитель, оде ее жизнь была полна блаженного созерцания вечно сияющих идей; она начинает тосковать и рваться вон из давящей клетки к высоким небесам, к царству Добра, Истины и Красоты. Чем она чувствительнее, тем ярче горят воспоминания, и тем сильнее ее жажда возвратиться в свою родную страну. Стены ее темницы заслоняют ей взор, телесные оковы отягчают ей крылья, но тем непреоборимее становятся ее стремления освободи гься от связывающих ее пут. Нетерпение растет у нее но мере увеличения ее знаний; презрение и ненависть к чувственным предметам все усиливается, и с затаенной тоской ждет она момента своего освобождения, одержимая одним страстным порывом перешагнуть за пределы земного существования. Небесные мелодии звучат в ее ушах немолчным призывом, и она прислушивается к ним в таком же восторженном экстазе, как святая Цецилия к звукам своего органа, ища за конечным — бесконечное и за смертным — бессмертное.

С неподражаемым искусством великого поэта Платон рисует это в своем «Федре», развертывая перед нашими взорами картину дивной красоты. Мы тронуты ею: душа, словно готический собор, рвущаяся в небеса, к возвышенным идеалам, прочь от серой, нсашшшощей действительности, представляет один из тех образов, которые постоянно поражают человеческое воображение, внушая безмолвное преклонение и жажду подражания. На этом фоне была построена вся духовная жизнь Западной Европы в первой половине средних веков, но Платон был первый, кто нам его дал. И это знаменательно. Древняя Греция, колыбель нашей цивилизации, жила жизнью здорового организма, не занимающегося ни разъедающим самоанализом, ни какими бы то ни было патологическими вопросами своего существования. Она не была мнительна и брала действительность, как она есть, находя для себя наслаждение в самом упражнении своих способностей и отправлении своих функций. Жизненный путь для нее не был ни миссией, ни испытанием, ниспосланным свыше; она его проходила, мало заботясь о том, куда он ведет; она безмятежно и светло глядела на все окружающее, лишь инстинктивно поворачиваясь к теплым лучам солнца, подобно египетскому цветку. Учение Платона было первою нотою скорби, пронесшейся в радостной дотоле атмосфере. Это был вздох, впервые вырвавшийся из человеческой груди, которая внезапно почувствовала тягость земной жизни, Люди остановились в смущении: откуда шел этот звук? каков его смысл? И сразу все как бы стало ясна. Природа вовсе не так хороша, как они до сих пор думали; страдание я зло составляют преобладающие в ней силы; жизнь трудна и далек» а не прекрасна, и наслаждения чувств мимолетны и ничтожны. Что же в таком случае этот мир? Где цель жизни? Человечество призадумалось и с какой-то болезненной поспешностью, с каким-то злорадством стало рыться в глубочайших извилинах души и жизни, отыскивая в НИХ бренное и призрачное, отбрасывая и топча это все, как ненужный сор. Все было облито горьким ядом беспощадном анализа — и с громким воплем отчаяния изуродованная, исполосованная душа, асе еще жаждущая счастья, стала рваться вон их этих мест, где лежали ее разбитые идеалы и все дышало разрушением. Свод небес, вечно лазурный, вечно неизменный,— вот где живет истинное счастье и радость: туда душа должна стремиться, чтобы отдохнуть от бессмысленных страданий земной действительности и обресть новую, высшую и единственно светлую жизнь.

Нездоровые условия общественной жизни лежат в основе платоновского стремления к идеалам и презрения к реальной жизни, История сама выдвинула основные мотивы такой философии, и она царствуют и поныне. Исчезнут ли они когда-нибудь, мы не беремся сказать, но спустя 20 с лишком веков они остались такими же свежими, какими впервые вышли из уст великого мыслителя.,

Учение об идеях в связи с теорией воспоминаний составляв сущность философий Платона, ее зерно. Эту часть, как уже сказав было, принято называть диалектикой в отличие от физики и этики, и переходом от первой к последним является учение об иерархии идей. Вещи чувственного мира расположены в известном восходящем и нисходящем порядке от частного к общему, от единичного к собирательному, от конкретного к абстрактному. Идеи, по отношению к которым эти вещи являются копиями, должны поэтому быть также расположены по известной иерархической лестнице, как, например, Сократ, человек, живое существо, организм, тело, бытие и т. д.— соответственно порядку, в каком идут наши понятия. Каждая идея включена в другую, более широкую, над нею стоящую, и, в свою очередь, включает в себя другую, менее широкую, находящуюся под нею, так что весь мир идей представляется как бы одной сплошной цепью, в которой каждое звено входит в следующее, большее, нежели оно само. Таким образом, взяв самые низшие идеи (Сократ), мы найдем, что они являются как бы субстанциями, производящими сущностями по отношению к видимым и вообще чувственным вещам, но лишь модусами, т. е. формою проявления, для других, стоящих выше ее по иерархической лестнице (человек и пр.). Так оно и со всякой другой идеей, где бы она ни находилась: она — субстанция для низших и модус для высших идей, и весь ряд завершается одной верховной идеей, которая уже ни для какой другой не является модусом, но для всех — субстанцией. То идея блага: она так относится ко всем прочим своим сестрам, как эти последние относятся к феноменам материального мира. Все идеи являются как бы средним членом отношения между идеей блага и нашим чувственным миром, а благо — как бы солнцем всего мироздания. И подобно тому, как солнце дает нам свет, в котором мы только и можем жить, так и благо есть источник бытия: благо и бытие, таким образом, не тождественны, но как солнце выше испускаемого света, так и благо выше бытия. Оно есть причина всего существующего, и, как таковое, оно есть Бог. Бог есть благо, а так как по вышесказанному благо есть источник бытия, то, значит, мир был создан оттого, что Бог всеблаг. Спрашивается, однако,— и это уже относится к области платоновской физики,™ каким образом вообще мир стал возможен? Из каких элементов он был сотворен? Нужно сознаться, что Платон дал весьма неудовлетворительный или, в лучшем случае, неясный ответ на это. С одной стороны, мир не может быть чистым продуктом идей, т. е. иметь субъективное для них существование: предположить это — значило бы идти вразрез, как уже давно было замечено критиками, со всем дуалистическим характером античного мировоззрения. Платон был совершенно чужд того абсолютного идеализма, который так резко установлен в XVII веке Беркли. К тому же, тогда непонятна была бы та бледность копии, то несовершенство снимка, которые нас так поражают в феноменальном мире и которые можно лишь объяснить присутствием в нем некоторого начала, противоположного природе идей и противодействующего им, С другой стороны, предположить существование такого начала в виде протяженной, ощутимой и косной материи — значило бы противоречить самому понятию об идеях как о бытии, которому исключительно принадлежат реальность и вечность. Где же исход? Что нечто, кроме Идеи, должно существовать, прежде чем мир мог быть создан, является элементарным постулатом нашего разума: из ничего не может быть создано ничто, и для того, чтобы творить, необходим, кроме творческого начала — в данном случае идеи,— еще и материал. Но так как этот последний не может быть материальным, в строгом смысле слова, то остается допустить, что он был «ничто». Читатель, мало знакомый с метафизическим методом мышления, быть может, не сразу поймет, как это нечто существующее может быть ничем, т. е., каким образом «ничто» может иметь положительное существование. Но он должен иметь в виду, что по основным канонам метафизики во всяком отрицании заключается положительный элемент, определяющий его специфический характер. Темнота, например, в силу этого положения есть нечто большее, нежели простое отсутствие света: она есть не свет плюс еще кое-что, делающее из нее не состояние только, но еще и объективно, в действительности, существующее явление, отличное от других. Идея есть бытие; все, что ей противополагается, есть небытие: но это небытие есть нечто большее, нежели одно отрицание бытия: оно само есть своего рода бытие, объективно существующее. Из этого Гегель в половине нашего столетия выводил тождество бытия и небытия; но Платон до этого не доходил: метафизический парадокс играл у него другую роль. Идеи существовали от вечности; вне их существовало ничто (читатель заметит, что метафизикам нельзя сказать: вне их не существовало ничто), но это «ничто» само было чем-то. Чем же? Безграничной, неосязаемой, неопределенной формой протяжения без наполняющих ее тел. Кант, а за ним другие, еще в большей степени, показали, что пространство, как и время, есть, необходимая форма нашего чувственного восприятия — форма, не существующая независимо от тел и дошедшая до нашего сознания путем сравнения, сложения и отвлечения расстояний между этими телами. Платон думал иначе и придавал этой форме объективное существование — концепцию, которую хотя и трудно реализовать, но необходимо постулировать, ибо, в противном случае, где разместились бы созданные тела и откуда взялись бы расстояния между ними? Эта-то форма, которая в качестве прямого отрицания идеи есть ничто, небытие» и представляет тот своеобразный материм, тз которого Демиург создал чувственные предметы, уподобив, их идеям. Она сосуществовала с Богом от вечности, но в СОСТОЯНИИ неупорядоченного хаоса без определенных свойств, хотя и с известным возможностями. Мир поэтому есть сочетание двух противоположных начал, из которых одно есть источник всего разумного, прекрасного и совершенного, а другое — нелепого, уродливого и грешного. Оба враждуют между собою — и отсюда-то беспрерывное перехождение от одного к другому, от бытия к небытию.

Но такой мир был бы мертвым, неподвижным миром, огромным телом без жизни, без смысла, если бы в нем не обитала душа. Если внимательно присмотреться к окружающей нас природе, то мы не сможем не заметить удивительной целесообразности, господствующей в ней на каждом шагу, Объяснять ее механической игрой сил или атомов так же нелепо, как объяснять идейное содержание картины рядом бессмысленных движений руки художника. Работой последнего руководил не случай, а смысл, его кисть направлялась намеченной целью, и вся картина есть результат сознательной eго деятельности в воплощение его разумной мысли, Тем более следует это сказать относительно вселенной, где каждое явление имеет свой смысл и свою цель. А если это так, то в ней должна обитать душа, ибо что такое разум — эта сила, приспособляющая средства к целям,— как не часть, и притом высшая часть, души? Это подтверждается еще живым примером человека. Он состоит из тела и души, как то показывает нам двойной характер его отправлений; и подобно тому, как первое есть не что твое, как часть мирового тела, состоящая из земли, влага, огня и прочих космических элементов,’ так и душа должна быть частью мировой души, откуда она взята и куда по истечении времени вернется. Одно предполагает другое, как вдыхаемый нашими легкими воздух предполагает существование атмосферного воздуха. И как мировое тело неизмеримо больше нашего человеческого тела, так и мировая душа должна быть несравненно выше и совершеннее нашей человеческой души, Космос поэтому есть живой организм, где все приводится в движение, все направляется к цели и все оживляется силой и деятельностью души? он — живое существо, столь же сознательное и сознающее, как человек или зверь. Но откуда эта душа взята? Из чего она СОСТОИТ? Бог, говорит Платон, взял оба от вечности существовавшие начата: неделимое и неизменное, и делимое и изменяемое, которые соответственно воплощены в идеях и в материальной форме; смешав эти два начала, он получил третье, нечто среднее между ними, и из всех этих трех начал создал мировую душу. Она, таким образом, состоит из трех элементов, и каждый из них имеет свою отдельную область, которую он животворит и познает. В первой находятся вечные и неизменные сущности — идеи; во второй — объекты чувственного восприятия, а в третьей — предметы смешанного характера, а именно — так думал наш философ — математические. Лишь только мировая душа соединилась с мировым телом, все стало приходить в порядок и гармонию: прежде всего образовались огонь и земля, а за ними, как пропорциональные члены великого космического отношения, воздух и вода. Огонь так относится к воздуху, как воздух к воде, а воздух так относится к воде, как вода к земле. Основная же форма огня есть тетраэдр, воздуха — октаэдр, воды — икосаэдр, а земли — куб. Все мироздание представляется в виде огромного шара, по всем частям которого разлита мировая душа, приводящая в движение небесные сферы и планеты. В центре этого шара неподвижно покоится наш земной шар, пронизанный мировой осью. Вокруг земли на гармоничных расстояниях описаны круга, на которых — также отделенные гармоничными интервалами — находятся вечно движущиеся солнце, луна и пять планет. Кругом всего этого, в виде шарообразного покрова, раскинулся небесный свод, усеянный неподвижными звездами, и этот свод, равно как и солнце, луна и планеты, совершает каждые сутки полный кругооборот на мировой оси. Каждая звезда — такой же живой организм с телом и душою, как и наша земля.

На подобные теории, понятно, невозможно смотреть как на вклад в науку: они лишь интересны как момент в истории человеческой мысли, когда она не видела еще необходимости считаться с фактами и считала возможным дать умозрительное объяснение всех тайн мироздания.

На этом нам бы следовало остановиться, так как третий отдел платоновской философии —- этика — не разработан в достаточной степени и не имеет отдельного существования от его политического учения. Нравственность есть реализация высшего блага, но это невозможно иначе, как в государстве. Она проявляется только в общественной организации по тому, как мысль проявляется во времени и пространстве. Государство, таким образом, является необходимым условием к достижению человеком нравственных своих адеалов: отсюда важность его и значение учения о нем.

Все же мы можем очертить здесь вкратце некоторые основные взгляды Платона в области этики, которых нам вряд ли удастся коснуться при обзоре его политических доктрин. Индивидуальная этика, в отличие от общественной, ее выключающей, зиждется на психологии, т. е. учении о природе души, В противоположность досократовеким философам, Платон считал душу субстанцией не материальной, но и не простой» В нее входят три различные элемента, как и в мировую душу: элемент вечный и неизменный, другой — бренный и изменчивый, а третий — сочетание первых двух. Первый есть седалище разума, познающего идеи; второй — обитель страстей, а третий — жилище духа ipvptd с греч.— дух, мужество — непереводимое слово).

Из них бессмертен один лишь разум, но тем не менее все они связаны в одно целое» Платон поэтически воображал душу в виде возницы и двух крылатых коней, впряженных в колесницу» У богов и возница, и кони благородны и бессмертны, у людей же только возница и один из коней, другой — низкого происхождения и нечистой крови. Души богов и людей живут вместе в царстве идей, но в то время, как окрыленные колесницы первых скользят по небесному своду с поразительной легкостью и быстротой, колесницы вторых следуют за ними с трудом и то и дело, благодаря капризам строптивого коня, склоняются и готовы упасть с вышины. Много требуется усилий, чтобы укротить и держать в узде этого коня, и горе тому вознице, который не сумеет с ним справиться: с шумом и грохотом колесница падет с небесной твердыни, и душа, потеряв свои крылья, вынуждена будет войти в телесную оболочку» Тогда начинается ее земная юдоль, продолжающаяся 10 тысяч лет: во все продолжение этого времени она должна переходить из одного тела в другое, пока не отрастит своих крыльев и не сможет вернуться на свою родину. Участь ее печальна и тяжела, но та душа, которая одарена живым стремлением в небеса и презрением к земле, может войти в оболочку философа, и тогда ее земное скитание оканчивается в 3 тысячи лет»

«Аллегория Добродетелей», художник Аллегри Антонио

Отсюда — значение добродетели, потому что, как учил еще Сократ, добродетель есть благо, а благо души состоит в приближении к Божеству и в возвращении в небеса. Вместе с тем, добродетель есть знание, и для каждой части души существует особый вид добродетели. Познавательная часть — разум — должна стремиться к истине, красоте и добру, этим трем естествам верховной идеи блага, оттого знание их или мудрость, есть добродетель разума. Мужественная часть души — дух — должна помогать разуму, не опасаясь и не останавливаясь ни перед чем: оттого ее добродетель состоит в мужестве и знании того, чего нужно бояться и чего нет. Добродетель же чувственной части души — страстей — должна быть умеренность и самообладание, т. е. знание того, чем можно пользоваться и чем нет, так как только строгим самообузданием может она содействовать остальным частям души в их стремлении к идеалам. И если каждая из этих частей будет исполнять свой долг как следует, то к добродетелям их прибавится еще одна, а именно справедливость.

Таким образом, страсти или стремление к чувственным наслаждениям и, вообще, к удовлетворению своих чувственных потребностей Платон считает за противонравственный элемент человеческой натуры, который следует всячески подавлять и, если можно, совсем уничтожить. Здесь свинцовая туча аскетической морали впервые показывается на ясном дотоле горизонте античного мира, и хотя еще немало веков пройдет, пока ей удастся застлать весь небосклон, но и первые ее очертания, несмотря на их кажущуюся красоту, были уже достаточно зловещи, чтобы человеческая душа, подобно птице перед грозой, почувствовала беспокойство и смущение.

В заключение — о пресловутой платонической любви, которую мы-таки порядочно испошлили, перекраивая ее на наш болезненный и лицемерный вкус. Любовь, половую любовь Платон никогда не думал отрицать или осуждать: напротив, он заходил иногда в своих взглядах на этот счет гораздо дальше, чем оно могло бы показаться позволительным в настоящее время. Но он выше ее ставил другого рода любовь, а именно духовное слияние, совместное стремление двух натур к достижению философского знания, т. е. знания идей: для такого союза высшей целью является истина, а восторги его заключаются в сознании этого общего стремления к божественной цели. В переводе на современные понятия и язык такая любовь есть идеальная форма дружбы, которая хотя и не исключает эроса, но настолько выше его, насколько моральные и интеллектуальные стремления выше чувственных. Платоническая любовь, следовательно, не отрицает половой, но вместе с тем она вырастает на духовной красоте, а не на телесной, и ищет не плотского, а духовного, не бренного, а бессмертного…

 

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Лауреатский случай. Часть ХIV

Чтв, 09/11/2017 - 19:30

FRANCISCO MIRALLES Y GALLUP

Натали: В свете того, что Ирина Анатольевна говорит про «петлю времени», про «день сурка», вдруг понимаю, что надо рассматривать интервью с «тетей Мотей» и с этой точки зрения.

Диана: Тем более, что ИАД на днях дала понять, что список смертных грехов пополнился и уточнился, его возглавил грех насильного заключения во временную петлю (см. Психическое расстройство. Часть VII). Ну, и удержания в ней…

Натали: Там, по-моему, получается так, что невозможно удерживать, если человек осознает, что переживает день сурка.

Аделаида: Получается так (насколько это я пока понимаю), что часть таких глобальных проектов, как Нобелевская премия, и созданы для того, чтобы человек как можно дольше не понимал, что находится в петле времени. В идеале, чтобы не понял никогда.

Сергей Ткачев: А почему вы решили, что «тетя Мотя» говорит именно о петле времени?

Натали: Ну, вообще начинается с ее жалоб на то, будто современность в России «подвижная и текучая», ей хочется, как Мефистофелю, чтобы все заявили дружно «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» (невзирая на частности), а вообще-то большинству кажется, что у нас слишком долго все не меняется к лучшему, а как только начинает меняться, так нам устраивают кризис.

Аделаида: А сколько эти «специалистки» из ВШЭ усиленно выли о «стабилизации»! А что такое «стабилизация»? Это остановка в развитии, а для экономики вообще смерть. Им стабилизация нужна, чтобы не обесценилось наворованное… А нам-то нужно развитие! Но сколько был гайдаровец Улюкаев, он только ведь и делал, что дно нащупывал… Сейчас его заместитель Орешкин то советует доллары скупать, то устраивает ложные тревоги по поводу внезапного роста экономики…

Сергей Ткачев: Однако, раз писательша из ВШЭ заявляет о каких-то текущих изменениях, которые мешают ее творческому процессу, значит, и все ее творчество… нечто типа удавки сознанию. То мы все топчемся на месте и никакого движения вперед не наблюдается, уж могла бы и понять, если бы совесть была…

Натали: У нее, собственно, и предложения однотипные. Как вначале нулевых выбивали финансирование «толстякам», давно никому не нужным, так уж второе десятилетие нового века размениваем, а тон не переменился! Будто эту тупую шоблу, бессовестную и бессмысленную, прикормившуюся при «толстяках», не содержали за наш счет столько лет… в ущерб литературе и всему обществу!

15.05.2017 г.«О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы «Это история не про рынок, а про систему приоритетов»

— Если я правильно вас понимаю, для развития литературного процесса важны «толстые» литературные журналы. Некоторое время назад вы публично обеспокоились возможной скорой гибелью таких журналов, «обиженных по политическим и экономическим причинам». Можете объяснить, как «толстый» литературный журнал сегодня служит литературе? Его роль для широкого читателя совершенно не очевидна.

— Чем больше видов птиц, тем богаче фауна, когда исчезает один вид, затем другой, пятый — пропадает многообразие, и это шаг к гибели, потому что многообразие — залог жизни. В культуре все похоже. Чтобы она развивалась, жила, ее существование должно обеспечивать множество разных институтов. Толстые журналы — один из них. В чем ценность толстого литературного журнала? В том, что это экспертная инстанция, законодатель мод. Культура не может развиваться без выстраивания иерархий, системы ценностей. Как только у нас исчезают критерии — что дурно, что великолепно, — воцаряются пошлость, безвкусие. Независимо от направления журнала — будь то почвеннический журнал «Москва» или либеральное «Знамя» — их редакции читают десятки рукописей, которые к ним приходят, и отбирают лучшие. В итоге публикуются если не образцовые тексты, то во всяком случае тексты, лучше которых на сегодня нет. Задается система координат.

В «толстых» журналах работают профессионалы высокого класса. Те, кто не только любит, но и понимает литературу, хорошо знает ее историю, чувствует контекст. Скажем, в журналах «Знамя», «Новый мир», «Звезда» в отборе текстов участвуют очень сильные критики, филологи, редакторы: Сергей Чупринин, Наталья Иванова, Елена Холмогорова, Андрей Василевский, Яков Гордин, Ольга Новикова.

Тимофей Изотов/Коммерсантъ  Не менее важно, что отобранный для публикации текст поступает в руки редактора. Институт редактуры у нас тоже на последнем издыхании. Но в  «толстых»  журналах редакторы еще держатся. Хороший редактор, как опытный акушер, помогает тексту родиться во всей полноте и красоте авторского замысла. Сочинения, которые выходят в журналах, оказываются тщательнейшим образом отредактированы, близкими к совершенству. Так поддерживается культура издания текста.

Дальше — многие жанры могут существовать только в пространстве «толстого» литературного журнала. Рассказ, повесть, стихотворение больше и негде опубликовать. Ну, кроме сетевых ресурсов, которые всем хороши, кроме отсутствия отбора. Там висит все подряд. Наконец, «толстый» журнал — отличная стартовая площадка для начинающих авторов, которым вообще непонятно, куда иначе деваться, где делать первые шаги.

— При этом «толстые» литературные журналы никто не читает сегодня, ну так — в широком смысле.

— Боюсь, вы заблуждаетесь, у «Журнального зала», в котором выложены все публикации «толстых» журналов, почти миллионная аудитория. Загляните на этот сайт — там приведены точные цифры. В среднем литературный журнал читает примерно столько же людей, сколько покупает современную литературу, те же сотни тысяч при удачном стечении обстоятельств. Так что все не так ужасно.

Аделаида: Ну, и она, скажем, недобросовестно заблуждается, а попросту врет.  Дело в том, что до сих пор выпускают массу филологов, которые и являются основными посетителями «Журнального зала». Сторонний читатель оттуда уже ушел. Но и в филологи люди идут, поскольку не способны к саморазвитию личности, тут уж надо все же до конца с ними объясниться.

Натали: Если еще покупают «современную литературу», то в тлеющей надежде, что у издателей еще сохраняется человеческая порядочность именно к литературе, а не в понятной человеческой слабости «порадеть родному человечку».

Сергей Ткачев: Во-первых, начнем с того, что если бы толстые журналы публиковали что-то стоящее, то о проблемах литературы никому бы в голову не пришло всерьез интересоваться мнением у Майи Кучерской. Ведь видно, что за список внеклассного чтения в современной литературе может составить она.

Аделаида: Тем более, у нас ведь были попытки выяснить, каким образом подбирают «круг чтения» в эти толстые журналы. Ведь раскроешь из любопытства, так там сразу пропадает интерес не только к литературе, но и к жизни. И от мнения читателя они нисколько не зависят.

Сергей Ткачев: Если они до такого дохлого состояния докатились при существующем финансировании, это означает, что их надо разгонять, а не повышать финансирование. Проанализировать, что они там опубликовали за десять лет в качестве «современной литературы» — и прекратить эту богадельню раз и навсегда. По самой Майе Кучерской видно, что на ней только деньги отмывали.

15.05.2017 г.«О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы

Другое дело, что наши журналы около семидесяти лет существовали в рамках социалистической экономической модели, когда государство цензурировало, но и поддерживало литературу. Это было время, когда, во-первых, редакции журналов жили в центре Москвы, буквально в пределах Бульварного кольца или хотя бы Садового, и государство оплачивало им аренду. И это всегда были достаточно просторные помещения, которые тогда работали немного как литературные клубы. Сейчас у литературного журнала нет финансовой возможности жить в центре Москвы, нет возможности снимать большие помещения.

Возможно, кто-то считает: ну а зачем им такая роскошь? На символическом уровне — понятно зачем. Главные культурные учреждения города должны находиться в центре — театры, музеи, редакции, это указание на их место в современной культуре. Это история не про капитализм и рынок, а про систему приоритетов. Очевидно, у нас журналы не приоритет, и многие уже переселились, а многим предстоит переезд. И у нас никому дела до этого нет, увы.

В маленьком американском городе Амхерст, например, местный литературный журнал, публикующий отборную современную прозу и поэзию, поддерживает компания, производящая стиральный порошок. Вот кому есть до него дело. Все потому, что глава этой компании сам пишет стихи. Где наши предприниматели, банкиры, меценаты, лично заинтересованные в поддержке журналов? Что-то не видать. Может, они просто ничего не сочиняют?

— Экспертное мнение может быть представлено и не в узкоспециализированных изданиях. Условно говоря, умирают «толстые» журналы — пусть, можно писать о литературе в широкой прессе, ее читают.

— Это в какой?

— Тот же «Коммерсант».

— «Коммерсант» давно уже пишет о литературе довольно редко. А с недавним уходом из газеты Анны Наринской все с меньшей ориентацией на социальную значимость, извините за канцеляризм, той или иной книги. Эстетическая критика, которую представляет книжный обозреватель газеты Игорь Гулин, — тоже очень ценна, необходима, но ею не может все ограничиваться, все же массовому читателю газеты нужен и другой ракурс.

Хотя у «Коммерсанта» было два замечательных начинания. Первое — тонкий цветной журнал «Книжный квартал», в котором широко рецензировались последние книжные новинки, публиковались критические статьи о литературе, интервью с писателями. Вышло несколько номеров, один другого ярче, и… тишина, все закончилось. Подозреваю, по экономическим причинам.

Второе начинание — журнал о культуре, в том числе литературе, «Citizen K», в котором публиковались материалы, рассчитанные на интеллектуалов. «Citizen K» тоже давно нет. В этом отношении наши издатели, как и предприниматели, как и чиновники, похожи: они решительно не понимают, зачем нужно тратить деньги на культуру, тем более литературу.

Валерий Левитин/РИА Новости

— Вообще в массовых изданиях пишут о литературе, правда, это скорее только книжные обзоры для ориентации читателя в литературном пространстве — что почитать в выходные.

— Таких литературных критиков очень мало. Их всех легко назвать. Это Наталья Кочеткова на «Ленте.ру», Галина Юзефович на «Медузе», Николай Александров на «Эхе Москвы» и Константин Мильчин. Все. Четыре критика на огромное количество выходящих книг — это очень мало, практически ничто. В литературных журналах тоже выходят рецензии, но с большим запозданием и тоже в ограниченном количестве. Так что и литературная критика как институт также тихо уходит под воду на наших глазах. Последняя надежда — новый сайт о литературе «Горький» и проект «Полка», который тоже будет посвящен литературе. Может, и продержимся. Но этим проектам трудно, потому что культура обсуждения книг, взвешенного, аргументированного, не только азартного, тоже почти исчезла.

Натали: Мало типа о них пишут… а они с помощью компьютера очень много всего понаписали, целые горы! Большей частью — поверх текстов. Это ведь Толстому было легко, в его время и механических ручек не было, не говоря о шариковых и гелевых…

Аделаида: А Александр Сергеевич вообще как-то гусиными перьями писал, журналы сам заводил и содержал, собственное творчество как-то без толпы доморощенных филологов позиционировал.

Сергей Ткачев: Да, надо делать поправочку, что мы слышим все от продукта эпохи социализма, где таким было выделено сверху, на государственном уровне достойное место в жизни. Кстати, долгое время их и нынче все устраивало,  особенно «литературная критика» начала нулевых про то, что типа они «вычитали в Интернете» — без указания авторов и ресурсов, большей частью удобная отсебятина.

Натали: Конечно! При недобросовестном копировании, компиляции чужих текстов, чем всех достал Михаил Шишкин, их бессменный лауреат всех конкурсов, с которым можно было легко договориться, поскольку он живет в Швейцарии и в самой денежной подачке не нуждается. Обо всем говорилось давно, но они даже не прислушивались, потому что привыкли полностью игнорировать мнение читателя с советского времени, подсовывая свою макулатуру в качестве обязаловки.

Аделаида: Да, как только поймали Михаила Шишкина на обдирании Веры Пановой, тут уж, казалось бы, следовало разобраться со всем этим «творческим процессом»… но куда там! Как им было удобно игнорировать мнение читателя, так они и перестраиваться не желают! Ведь о литературе надо все же спрашивать не писателя (тем более, накропавшую «Тетю Мотю»!!!), а читателей!

Сергей Ткачев: Вообще это выглядит обычным местечковым хамством! У нас литературы давно нет, а мы читаем, чем же еще не угодили полнейшему ничтожеству, вдобавок жалующемуся на «текучую действительность»… Здесь тоже идет плевок в душу читателя!

Натали: В этом плане мне больше импонирует мнение ИАД, которая подвергается не просто замалчиванию, последствия неверно выставленных приоритетов, но и физическому уничтожению… и все для того, чтобы такое убожество квакало в качестве русского писателя! Без всякой конкуренции, а что-то не пошло такое на пользу самой Майе Кучерской! Вон сколько всего ей не нравится.

Сергей Ткачев: Прежде всего финансирование.

Аделаида: Ну, это как всегда! Что, ни разу не слышали этот вой (который у нас песней зовется) в присутственных местах: «Что-то мало вы нас кормите!»?

Натали: Но я напомню циклы статей ИАД про эстетическую триаду автор-образ-читатель, когда ИАД говорит, что главное в литературе создает читатель, замыкая эстетическую триаду. Кстати, на ее текстах и замечала, как они меняются, когда проходит несколько читателей.

Сергей Ткачев: И когда Кучерская поверх наших голов (А вообще-то речь идет о наших деньгах! Сама Кучерская неспособна и на пропитание заработать без системы, за наш счет созданной, работающей против нас) рассуждает, как типа неправильно у нас выставлены приоритеты, так и хочется спросить: сама-то давно свою систему приоритетов проверяла? Ведь сама лгунья, паразитка и воровка! Крадет и часть жизни, подсовывая свое дерьмо.

Диана: Наш приоритет — читать все же литературу вместо той макулатуры, которую она подсовывают в качестве таковой. А система нынче такая, что вместо литературы мы содержим массу паразитов и «литературоедов».

Натали: О! Дальше такое начинает требовать для себя законов! Чтобы законодательно прописали содержать такое вместо литературы… Дедюхову-то, никогда содержания ни у кого не просившую, можно ногами добивать, а вот безмозглому чму, не соображающему, что происходит (а ей ни к чему, ей ведь платят за то, что она бесполезные книжки читает и переписывает) — тут надо особый закон ввести, чтобы такое считать «приоритетом»… Это просто за гранью добра и зла.

Сергей Ткачев: Но… тут все действительно расчет был, что так и будет бесконечный день сурка. Они будут шарить по Интернету, присваивать все, что ни попадя… писать поверх, криковаться среди своих, жизнь обособленной культурной жизнью, забаррикадировавшись от проблем общества. А все уже сделано без них, без финансирования и прочего!

Натали: Ну, да. А зачем закон, если мы вот разбираем это интервью, когда до него руки дошли, в «Литературном обозрении», уровень которого несколько выше любого «толстяка». В «Книжной лавке» публикуется новый шедевр, где действительность разбирается не просто по косточкам, но еще и с позиций магического реализма, не какой-нибудь недоношенной «фэнтази».

Аделаида: (смеется) Вот тут и возникает вопрос по ИАД! Ну, как за такое ее не уничтожить? Ведь все ждут бюджетного бабла, внесения в закон… А тут только раз! Все давным-давно есть, все как-то само себе работает…

Диана: «Чмом» обзывается!

Сергей Ткачев: (строго) Не обзывается, а констатирует!

15.05.2017 г.«О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы

— Некоторое время назад вы писали про возможность составления коллективного письма в защиту литературных «толстых» журналов, про поддержку их — раз сложилось так, что они могут погибнуть. Судя по ответным комментариям к вашему предложению, ситуацию с толстыми журналами либо не посчитали проблемой, либо остались к ней равнодушными — в том числе люди из литературной среды, из мира тех же самых журналов. Что из этого получилось в итоге, что с коллективным письмом?

— Мы даже начали составлять это письмо, пока не столкнулись с удивительной проблемой: кому это открытое письмо отправлять? И в Министерстве культуры, и в Агентстве по печати, и в Совете по культуре и искусству при президенте РФ все прекрасно осведомлены, что журналы гибнут. Во все эти двери редакции журналов уже неоднократно стучались.Так кому писать? Владимиру Путину? К тому же нужна не разовая материальная помощь, а, в сущности, системное решение, возможно, законодательное. Начать можно было бы хотя бы с того, чтобы выделить часть госбюджета на обеспечение подписки толстых журналов всеми российскими библиотеками, которых пока, по счастью, в России много. Это уже было бы решение. Но пока все движется в обратном направлении, библиотекам, наоборот, урезают бюджет на подписку. И выделяемые крохи библиотеки предпочитают тратить на издания, интересные предельно широкой публике — газеты, женские журналы или издания про садоводство. И еще сами «толстые» журналы, представители редакций, не то чтобы живо включились в процесс составления этого письма… Возможно, они просто надорвались и устали себя спасать. В итоге наша инициативная группа впала в глубокую задумчивость и пока так в ней и пребывает.

«Пока мы говорим о Толстом и Достоевском — мы все за добро, все против лжи. В реальности же у нас все смешалось»

— Возвращаясь к тому, с чего начали — про отсутствие новых имен. Насколько полно российские литературные премии сегодня отражают состояние литературного процесса, все происходящее в нем?

Аделаида: Ты смотри, какая лживая особа!

Натали: Не то слово! Она заранее понимает, что написанное ею будут считать «литературой» лишь недоразвитые особи, лгущие самим себе.

Диана: Но у нее этими конкурсами создан приличный «послужной список».

Сергей Ткачев: А при этом речь все же идет о русской литературе, где добро и зло не перемешиваются «в блендере» (с.), где главная идея не как самому нажраться посреди концлагеря, устроенного согражданам в мирное время после перевыполнения всех социалистических обязательств под предлогом «народ сам этого захотел», — а все же позитивная идея победы добра.

Натали: Ну, потому что филолог не знает, как это сделать в установленном порядке без революций и гуманитарных катастроф. Тем более, литературные институты у нас тоже ведь возникли без Толстого и ни одного Толстого пока не выпустили. А были созданы на утверждении, будто никакого развития общества без социальных потрясений не происходит.

Диана: Да… вот и ларчик просто открывался, как оказалось! Все самое важное уже сказано Дедюховой! Начиная с фразы про весь это феминизм и «женские движения» (разрушение остатков литературы ведь тоже произошло в «движеньи» — «Литература — имя женское»): «Самое лучшее женское движение — совместное с мужчиной. Для страны, для семьи, для здоровья самой женщины!» Можно добавить «и для литературы!».

Сергей Ткачев: А потом была фраза «Как только к власти приходят юристы, в стране начинается уголовный беспредел», потом «Цивилизованный путь развития в сближении позитивного и естественного права, все остальное — обычная уголовка!»

Аделаида: Нет, вначале там была фраза «Нет ни социализма, ни капитализма, ни, тем более, коммунизма, есть лишь только уголовный кодекс!» И бесподобное определение демократии, как «стабильное законодательство, обязательное для всех слоев общества»… Вплоть до последнего определения нынешних законов, как не соответствующих Заповедям Господним.

Натали: Поэтому не стоит Кучерской считать, будто после Толстого решить вопросы добра и зла некому, поэтому ей можно лепить вслух, что попало, не забывая вышибать не только финансирование, но и новые законы. А смена правил игры да еще в пользу тех, кто не способен приносить практическую пользу обществу — это выраженная социопатия.

Диана: Ага, вначале свое дерьмо напишут, потом просят законом признать их вровень к Толстому, который такими административными ресурсами не пользовался.

Аделаида: Но здесь ведь главное опять в определении ИАД! «Литература не ставит вопросы перед всем обществом, она их решает!»

Сергей Ткачев: Причем, вопросы современности. У нас нынче что строят? Финансовые рынки? Так Кучерская уже преодолела пять сил конкуренции, прежде всего, потребительский спрос. И в целом, хоть она от ВШЭ, как-то не рыночно получается.

Диана: Как-то получается… как в песне «Наутилус Поимпилиус» — «Прогулки на воде».

Сергей Ткачев: Все сразу хотят ходить по воде, а вот на кресте пусть висит у нас одна Дедюхова, все остальные для такого шибко умные.

15.05.2017 г.«О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы

— Существующие литературные премии — «Большая книга», «Букер», «НОС», теперь еще и «Лицей», «Нацбест» — по сути, и взвалили на себя работу, которую прежде выполняли журналы, критики, редакторы. Теперь премии фильтруют, награждают, осуществляют навигацию. Что ж, хотя бы так. Однако огромное количество работ просто не попадает в короткие списки этих премий по формату. Скажем, у нас исчезла очень важная премия — за лучший рассказ года, Юрия Казакова. И за повесть — Ивана Белкина. Это было формой поддержки, в том числе толсто-журнальных авторов, поскольку рассказы и повести публикуются преимущественно в журналах. Но этих премий нет. А между тем нет ни одной страны с большой литературой, где не было бы в той или иной форме именно такой премии — за лучший рассказ, новеллу.

У нас довольно активно в последнее время развивается литература нон-фикшн: биографии, мемуары, научпоп, энциклопедии. Но на весь этот океан приходится только полторы премии: отчасти «Большая книга» и «Просветитель». Но они тоже не могут отметить всех достойных. Скажем, энциклопедии там не премируются, «Просветитель» в основном имеет дело с научпопом, а мемуары и биографии полностью легли на плечи «Большой книги», что ей почти не по силам. Поэтому литературных премий должно быть гораздо больше. На каждый жанр литературы, на каждый ее подвид должна существовать своя премия, а лучше несколько.  Что для этого нужно? Опять — заинтересованность меценатов!

— Та художественная литература, которая в последнее время отмечается премиями, очень часто — про наше прошлое, про больные точки в нем. В этих темах отражается социальный запрос российского общества сегодня. Люди хотят про это думать или у жюри сложилась некоторая шкала ценностей, в которой лидирует говорение о болезненном прошлом?

— Думаю, дело не в жюри. Слишком много у нас травм не залеченных, не проговоренных. Слишком долго в СССР работало оруэлловское «министерство правды», когда история раз за разом переписывалась. Многие архивы не открыты до сих пор. И вряд ли они не открываются из соображений государственной безопасности, прошло более полувека со времен самых трагических в нашей истории событий. Но страх, страх! Очевидно, там хранится много такого, в чем и сегодня страшно признаться, о чем совсем не хочется говорить. Но русская история XX века была настолько болезненной, что не говорить о ней невозможно. Вот писатели и не могут молчать.

Вторая причина: о современности писать трудно — она такая подвижная и текучая в России, с такой скоростью все меняется, такая зыбкая почва под ногами. Художник сажает натурщицу и велит ей не шевелиться, а если бы она бегала по кабинету — попробуй ее зарисуй.  Запечатлевать легче статичное, застывшее хоть на миг, это не про Россию. В Америке все иначе — жизнь там стабильнее, правила игры понятны и известны давно, поэтому там гораздо больше романов о современной американской жизни: ее описывать не до такой степени трудно, она хотя бы не дергается.

Евгений Битов/РИА Новости

— В каком смысле в России она «дергается»?

— В экономическом, политическом, идеологическом. У нас все смешалось, и в головах авторов — они же часть общества — тоже. Успех, например, — ценность или нет? Что важнее, самореализация или высокие заработки? Так ли необходима свобода слова? Для чего человек вообще приходит в этот мир? Нынешние дети часто оказываются совершенно дезориентированы. Их учителя сами не знают, куда их вести, на что опираться.

Натали: Да, в каком смысле «она дергается»? Майя никак присосаться никак не может?

15.05.2017 г.«О современности писать трудно — она в России такая подвижная и текучая»

Писатель и критик Майя Кучерская о бедах и надеждах отечественной литературы

Я преподаю в «Вышке» журналистам, например. И пока мы говорим о Толстом и Достоевском — все в целом ясно. Мы все за добро, все против лжи. Но вместе с тем я не могу не думать, куда после университета пойдут работать эти чудесные молодые люди, если сегодня свободная журналистика исчезает, если за последние годы на наших глазах такое множество изданий закрылось, а множество прикусило язычки.

— Можете порекомендовать пару книг из российских, вышедших сравнительно недавно? Что вам понравилось и почему?

— Из недавнего — сборник рассказов Михаила Шишкина «Пальто с хлястиком». Шишкин так ясно и глубоко объясняет, зачем пишутся книги и почему жить так хорошо. Оба вопроса для меня важные, и для меня чтение рассказов о детстве и юности автора, его лекции о назначении писателя имеют, так скажем, автобиографический смысл.

Очень ценной в жанровом отношении мне кажется и документальная книга Анны Старобинец «Посмотри на него» — о потере ребенка, о нашей медицине, медицинской этике. Это документальная, остросоциальная проза, которой на русском почти нет, а она нам тоже совершенно необходима, для осмысления, кто мы, что и зачем.

И давайте я назову книги, которые только хочу прочитать? Новый роман автора недооцененного, но необыкновенно талантливого и совсем молодого — Сергея Самсонова «Соколиный рубеж». Биографию Ленина Льва Данилкина, биографию Льва Толстого Павла Басинского, новый роман Алексея Слаповского «Неизвестность»… Очень жду выхода новой книги поэта Марии Степановой об исторической памяти.

— По каким признакам из новых книг читатель может самостоятельно определить, достойна ли книга прочтения?

— Легко! Надо прочитать первую страницу, серединную и последнюю. Если язык сочен, повествование живое, если герои говорят по-человечески, если написано со вкусом и об интересном или главном, такую книгу хочется купить и прочесть. И если она сообщает нам что-то новое, чего мы прежде не знали, не понимали, о чем не думали, — это тоже хорошая книга.

— Вы сами написали что-то новое за последнее время?

— Да, в конце мая выходит новый сборник рассказов «Ты была совсем другой», выстраданный, важный для меня, это тексты последних двух лет. Если резюмировать, это истории о том, как обычные городские жители, каждый по-своему, пытались выйти за границы системного, рутинного существования и обрести, наконец, свободу жить полно, красочно, весело, и новый смысл жизни так обрести. А еще там много литературной игры и всяческой чечетки.

Аделаида: Ну, вы же видите, что она из своего списочка рекомендует.

Сергей Ткачев: Помятуя о прежних наших разговорах, хочется от души порекомендовать самой Майе почитать про Бродского. Ведь рано или поздно, а мнение читателей этой макулатуры прорывается, сколько не морщи носик…

22 Окт 2015 г. Иосиф Бродский — мания имперского величия поэта-диссидента

Данной статьей мы продолжаем цикл статей, рассказывающих о Нобелевских лауреатах из России в области литературы. В статье пойдёт речь о лауреате Иосифе Бродском, поэте-диссиденте.

Возвращаясь к ответу на поставленный вопрос, мы после предпринятых
попыток приходим к выводу: в настоящее время … Слабое место обеих
гипотез – вопрос, почему за 50 лет Израиль не дал ни одного лауреата
Нобелевской премии по науке?

Почему так мало мусульман — Нобелевских лауреатов?

Эхо Москвы :: Особое мнение: Ирина Прохорова
echo.msk.ru›Передачи›Интервью›1671434-echo
…хотя, казалось бы, присуждение Нобелевской премии Светлане
Алексиевич уже … Он же собирал свидетельства людей, прошедших через
ГУЛАГ, Солженицын … Причем, самое смешное, — простите, конечно, не
«смешное», это как по анекдоту…

Натали: Действительно, пусть сама сидит в своей петле времени в обнимку с Бродским!

Аделаида: Нет, все-таки начинаешь верить Гегелю! Все разумное — действительно, а действительное — разумно… Пусть это действительное кому-то кажется текучим или дергающимся…

Сергей Ткачев: Но ведь оно есть! И с этим надо считаться, а не делать вид, будто реальность не такова. Нам-то тоже многое не хотелось бы видеть и замечать…

Диана: В том числе, не хотелось бы ничего знать о творчестве такой вот тети Моти. И все же Майя это все наговорила, когда прямо в русле нашего цикла в самом начале уходящего года прозвучало такое.

28 янв, 2017 г. Норвежская разведка заподозрила Россию в попытке повлиять на Нобелевский комитет

Норвежская разведка заподозрила Россию в попытке повлиять на решения Нобелевского комитета.

Произошло это после встречи с российскими дипломатами, на которой обсуждалось появление поддельного письма с обсуждением возможного присуждения Нобелевской премии мира за 2015 год президенту Украины Петру Порошенко, передает NRK. В российском диппредставительстве факт встречи подтвердили, но обвинили норвежских силовиков в паранойе, назвав ее «рутинным визитом».

Как передает РИА «Новости», директор Норвежского нобелевского комитета Улаф Ньолстад рассказал NRK, что летом 2015 года на встречу с ним пришли два представителя российского посольства. По его словам, во время визита среди прочего обсуждались появившиеся за пару недель до этого сведения о поддельном письме по поводу премии мира для Порошенко. В письме, которое циркулировало по поддерживающим сепаратистов ДНР и ЛНР сайтам, говорилось, что украинские власти якобы направили главе американской дипмиссии в Осло письмо о совместном давлении на Нобелевский комитет, чтобы добиться присуждения премии мира украинскому лидеру.

Ньолстад рассказал NRK, что в момент встречи уже подозревал, что письмо было ненастоящим, и спросил об этом российских дипломатов. Те ответили, что не знают, было ли оно подлинным, вспоминает директор комитета.

Ньолстад после встречи задумался, не была ли она попыткой оказать влияние, и связался с полицейской Службой безопасности, которая среди прочего занимается борьбой со шпионажем.

Руководитель контрразведывательного подразделения Службы безопасности Арне Кристиан Хаугстойл заявил NRK, что один из посетивших Нобелевский комитет российских дипломатов был сотрудником российской разведки: «По нашей оценке, это была операция по оказанию влияния… Мы видим, что фальшивые новости и фальшивое письмо использовались, чтобы дискредитировать потенциального кандидата на премию мира. Мы считаем, что в данном случае целью было добиться того, чтобы Порошенко не был кандидатом на Нобелевскую премию мира».

В российском посольстве на это заявили, что такие визиты — повседневная дипломатическая работа, а попытки представить ее как «действия российской разведки» назвали «параноидальными».Источник

Натали: Упреждающий удар?

Сергей Ткачев: В принципе… да! Но все по порядку!

Продолжение следует…

Читать по теме:

Поколение Уильяма Шекспира: На стыке двух эпох

Втр, 07/11/2017 - 05:00

Прошедшая неделя прошла под знаком английских вебинаров «Елизаветинская эпоха», музыкальной пятницы «Опера Доницетти «Мария Стюарт» и «Фауст» Кристофера Марло».

Предстоят две музыкальные пятницы, посвященные опере Шарля Гуно и балету Сергея Прокофьева по шекспировской трагедии «Ромео и Джульетте». В этой связи уместно поговорить о поколении Шекспира, к которому принадлежал и Кристофер Марло, а также вспомнить о праздновании недавних юбилеев лебедя Эйвона.

Два юбилея великого английского драматурга Уильяма Шекспира мир отметил театральными фестивалями, биографическими фильмами и сериалами по произведениям барда, научными конференциями, монографиями и статьями: 23 апреля 2012 года – 450 лет со дня рождения, 23 апреля 2016 года – 400 лет со дня смерти. Мировое турне прославленного театра «Глобус» со спектаклем «Гамлет», начавшись в 2014, а закончившись в 2016 годах, объединило две даты.

Среди многочисленных монографий оригинальностью подхода выделяется коллективный труд «Шекспир в междисциплинарных гуманитарных исследованиях».

26-29 сентября 2016 года в Москве силами нескольких гуманитарных институтов и Московским гуманитарным университетом была проведена XXVI международная конференция «Шекспировские чтения 2016: 400 лет бессмертия поэта» .

Электронное научное издание «Современники Шекспира» ставит интересные научные задачи: «Проект предполагает комплексное изучение шекспировской эпохи и представляет творчество младших и старших современников Шекспира».

C ледует отметить временные границы исследования: «Хронологически интересующий нас период, в котором в английской литературе властвовали поэты и драматурги – современники Шекспира, охватывает около ста лет начиная с середины 50-гг XVI столетия вплоть до закрытия театров пуританами в 1642 году».

The Globe Theatre

Задачей представленной статьи является рассмотреть явление «поколения Шекспира» не только в литературе, но и в политике, науке, общественной жизни.

В Англии на политической арене, в культуре и при дворе происходит смена поколений в 90-е годы XVI века. В 1590 году умирает глава английской разведки сэр Фрэнсис Уолсингам, Теряет влияние на королеву Уолтер Рэли. В 1598 году умирает бессменный глава правительства Елизаветы Уильям Сесил, лорд Берли. Им на смену выдвигается поколение, которое в культурологии и искусствоведении называют «елизаветинцы».

В искусстве это драматурги и поэты – Роберт Грин (1558-1592 гг.), Томас Нэш (1561-1601 гг.), Томас Кид (1558-1594 гг.), Кристофер Марло, Уильям Шекспир (1564-1616 гг), в философии — Френсис Бэкон (1561-1626 гг.), в политике — Роберт Девере, граф Эссекс (1565 – 1601 гг.) и его антипод, сын всесильного Сесила, Роберт Сесил, будущий граф Солсбери (1563-1612 гг.).

Елизавета I

after Unknown artist, line engraving, early 19th century

Томас Кид

Френсис Бэкон

Robert Arthur Talbot Gascoyne-Cecil

Это уникальное поколение не только внесло беспрецедентный вклад в развитие английской и мировой литературы и театра, но и определило судьбу английской монархии.

Это поколение – ровесник царствования Елизаветы – его представители увидели свет в период с 1558 года (Кид) по 1565 год (Эссекс). И проживут разные по длительности жизни. Кто то уйдет совсем молодым как Марло и Кид. Эссекс успеет застать только первый месяц нового XVII века.

Закат «поколения Шекспира» символически совпадет с пуританским законом, запрещающим театры в Англии и обозначит крайний предел того, что выпадет в последние дни на долю этого поколения – гражданская война или английская буржуазная революция 1640 -1649.

Вклад в политику и культуру представители этого поколения внесут в разные эпохи. Марло творил только в эпоху Елизаветы. Шекспир половину, но из наиболее прославленных шедевров, написал уже при Якове I в первое десятилетие ХVII века.

Бэкон как политик и философ проявил себя еще позже в 20-е годы XVII века,  Но все эти разноликие гении принадлежат к одному поколению, сформировались в одну елизаветинскую эпоху. Титаны этого поколения только отразили на общечеловеческом и вневременном уровне те проблемы, человеческие и нравственные, которые стояли перед всем этим поколением.

В конце 80 х и в 90-е годы XVI века появляются интереснейшие произведения. «Испанской трагедией» Томаса Кида открывается в английском театре «трагедия мщения». Эта пьеса останется самой репертуарной вплоть до закрытия театров в Англии в 1742 году.

Роберт Грин, один из «университетских умов», становится творцом так называемой народно-романтической драмы. Томас Нэш, ведущий прозаик елизаветинской эпохи, прославился плутовским романом «Злосчастный путешественник или жизнь Джека Хилтона» (1594 г.).

В этом произведении выводятся реальные личности Томас Мор, Эразм Роттердамский, Мартин Лютер. Постановка сатирической пьесы «Собачий остров» (1597 г.) в соавторстве с Беном Джонсом потрясла лондонский театральный мир, но вызвала такой гнев королевы, что Джонсон попал за решетку, а Нэш бежал и о его дальнейшей жизни и карьере ничего не известно .

Марло

Подлинным реформатором английского театра выступил Кристофер Марло. В его судьбе литература, наука, разведывательная деятельность, политика переплелись таким тройным узлом, что исследователи до сих пор спорят, его действительно убили в пьяной драке в трактире или это была  инсценировка английской тайной службы? Но изгибы судьбы талантливый драматург отразил в выборе тем, сюжетов и героев драм.

Сын сапожника, он смог окончить Кембриджский университет с помощью всесильного Уолсингама. Связью с всесильным главой тайной полиции Англии объясняется вольности поведения поэта. Тайный совет потребовал от руководства университета допустить Марло к выпускным экзаменам, ссылаясь на то, что он хорошо поработал на благо королевы на континенте. Предполагается, что Марло собирал во Франции сведения о деятельности английского католического подполья, пытавшегося свергнуть протестантский режим Елизаветы.

С другой стороны Марло являлся членом вольнодумного кружка Уолтера Рэли «школы ночи», в котором обсуждались коперниканская теория и другие вольнодумные темы. Там Марло встречался с Джоном Ди и математиком Томасом Диггесом, который еще до Джордано Бруно высказывал идеи о бесконечности миров.

Марло был на самом гребне естественно-научных открытий своего времени, от чего Шекспир был очень далек. Эту «Школу ночи» сейчас поднимают на щит. И астролога Джона Ди, который имел тайный шифр 007, первый Джеймс Бонд. Этот Джон Ди послужил прообразом доктора Фауста. Он очень интересовался Россией, носился с идеей «Зеленой империи». В «Докторе Фаусте» постоянно упоминается некий «Бруно», который имел конфликт с Папой римским. Ну если большинство современников были убеждены,что Земля находится в центре Вселеннной, а в «Школе ночи» обсуждают гелиоцентрическую систему Коперника и теорию множества миров и бесконечности Вселенной. Причем то, что сейчас для нас очевидно, тогда считалось страшной ересью, за которую ждал костер. То есть Марло балансировал на грани. Ну а отсюда недалеко и до нервного срыва. Отсюда та «лихорадочность», которую И.А.Дедюхова так верно подметила у него.

«Spenser and Raleigh», from H. E. Marshall

В центре трагедий Марло – проблема власти. В «Тамерлане» (1587 г.) он показал восхождение к вершинам власти безродного скифского пастуха, впервые в литературе показав персонажа, который достиг монаршей власти не по рождению, а своей волей, умом и талантом. Тамерлан – едва не первый честолюбец европейской литературы. Драма имела феноменальный успех, что говорит о том, насколько идея достижения власти простолюдином была близка зрителям.

В « Докторе Фаусте» (1588-89гг.) показано достижение не только политической , но и власти над природой благодаря тайным знаниям. В «Мальтийском еврее» (1589 г.) показана демоническая власть денег, всесилие денег. Перу Марло принадлежат только две драмы на конкретный исторический сюжет «Эдуард II » (1592 г.) — первый монарх в истории Англии, отрекшийся от престола и «Парижская резня» (1593 г.), посвященная событиям Варфоломеевской ночи во Франции.

В 90 годы XVI века в творчестве Шекспира преобладают пьесы – хроники и комедии. Восемь хроник образуют два цикла, охватывающих историю Англии с 1397 по 1485 годы.

Уильям Шекспир

Ранний цикл ( три части «Генриха VI » 1590 -1592 годы и «Ричард III » 1593 г.) изображают войну Алой и Белой роз и падение династии Ланкастеров, показан распад государства из-за распрей за престол среди правящей династии.

Второй цикл («Ричард II » 1595 г., две части “Генриха IV ” 1597-1598 годы и «Генрих V » 1599 г.) посвящены предыдущему периоду – выдвижению Ланкастеров и успехам Англии в Столетней войне – указывают путь от анархии к государственному единству.

Стоящий особняком «Король Иоанн» 1596 года рисует конфликт внутри страны в связи с борьбой английской монархии против римско-католической церкви.

Магистральный сюжет хроник – судьбы монархии, взятые в исторической перспективе. Главный конфликт строится на столкновении государственных и личных интересов. Основная идея хроник – правомерность победы центральной власти, монарха, над анархическим своеволием.

Гуманистические взгляды в сочетании с понятием о дурных и хороших правителях сказываются в том, как изображен Генрих V и его антагонист Ричард III .

Король Генрих VI , слабый и безвольный монарх, благодаря бесхребетности которого в стране началась гражданская война, становится свидетелем страшной и символической сцены. Солдат мародер тащит труп убитого им врага и вдруг узнает в нем своего отца. Затем появляется солдат, убивший своего сына. В этом суть гражданской войны по Шекспиру– отец убивает сына, сын отца. Это то состояние общества, которое, по мнению автора, недопустимо и Генрих восклицает:

«О дни кровавые! О вид плачевный! Когда воюют львы из-за пещер. От их вражды бедные овцы терпят».

William Dyce «Henry at Towton» (Генрих VI — Первая битва при Сент-Олбани), 1860 г.

Шекспир свое благосостояние связывал с театром, пайщиком которого он был. Драматург писал не в стол, не для потомков, а для зрителей. Ему нужно было угадать, что вызовет интерес, успех, на какие сюжеты публика пойдет. Проблемы монархии, анархии и гражданской войны не случайно стали актуальными в последнем десятилетии уходящего XVI столетия. Шекспир и его современники — зрители прекрасно осознавали, что грядет время перемен, уход Тюдоров, так как у Елизаветы не было прямого наследника. Это означало смену династии на престоле Англии.

В этих условиях обращение к прошлому, к истории как «учительнице жизни» было более чем актуально. Два цикла шекспировских пьес показывают, что и он сам и современники чувствовали: в воздухе опять запахло грозой грядущего столкновения отцов и детей. Рожденные в 60 годы XVI века одногодки Шекспира успеют увидеть на закате своих дней начало гражданской войны между королем и парламентом, которую развяжет как раз поколение их детей, рожденных в те самые 90 годы того же века. Армию парламента, выступившую против короля Карла I , возглавит сын казненного Елизаветой графа Эссекса.

В сонете Шекспира появляется определение «дитя государства». Уильям Сесил, лорд Берли воспитал несколько таких сирот, которые и определили политику Англии в последние годы правления Елизаветы. Под эгидой всесильного министра воспитывались четыре графа — Оксфорд, Эссекс, Саунгемптон и Рэтланд. Воспитателем их выступал родственник Сесила Фрэнсис Бэкон.

Оксфорд, Бэкон и Рэтланд выступают в шекспироведении кандидатами на роль автора шекспировских пьес. Реальный Шекспир посвятил графу Саунгемптону своего литературного первенца «Венеру и Адониса». В «Бесплодных усилиях любви» в образах короля Навварского и его друзей Бирона, Лонгвиля и Дюмона предстает четверка «государственных детей». Под опекой лорда Берли находилась и претендентка на престол, возможная наследница Елизаветы принцесса Арабелла Стюарт, в которой исследователи видят черты Офелии. И очень скоро воспитанники всесильного министра сойдутся в смертельной схватке с его сыном Робертом. Фаворит Елизаветы Роберт Девере, граф Эссекс будет оспаривать ее милость у Роберта Сесила, занявшего пост главы английской разведки после смерти Уолсингема. Эта схватка предопределит все изгибы политики елизаветинской эпохи последних лет.

Роберт Девере родился в семье Уолтера Девере, первого графа Эссекса и леди Летиции Ноллис. Его прабабушкой по материнской линии была Мария Болейн, сестра Анны Болейн. По слухам его бабушка Кэтрин Кэрри, кузина и близкая подруга королевы, была дочерью Генриха VIII . Его мать после смерти отца вышла замуж за графа Лейстера, давнего фаворита королевы и крестного отца Роберта. В 1590 женился на Фрэнсис Уолсингам, дочери всесильного министра и вдове поэта Фрэнсиса Сидни.

Robert Devereux (1566–1601)

При дворе Роберт Девере появился в конце 80-х годов. В 1596 году отличился при захвате Кадиса, что сделало его всенародным любимцем. В 1597 году Елизавета планировала нанести два удара по испанскому флоту, восстановленному Филиппом II после победы при Кадисе. Эссекс настоял на том, чтобы командование было передано ему, но соперничество и разногласия с Уолтером Рэлли привели к позорному провалу. Стоявший в городе Ферроле испанский флот англичане упустили, и только случайность помешала испанцам высадиться в Англии. Елизавета стала охладевать к своему любимцу. Эссекс был отправлен в Ирландию, где его ждало новое поражение, которое окончательно испортило отношения с королевой. Граф предстал перед судом, и его обвинителем выступил его давний друг детства Фрэнсис Бэкон.

Происшедшее не пошло на пользу жаждавшему реванша за унижение Эссексу. Вместе с друзьями Саумгемптоном и Рэтландом мятежный граф задумывает восстание против королевы. Накануне по его поручению посыльный приносит труппе Шекспира заказ сыграть «Ричарда II ». После провала мятежа великому драматургу и его актерам придется оправдываться перед властями. Эссекс после суда был обезглавлен в Тауэре 23 февраля 1601 года .

Смерть Роберта Девере подкосила и силы Елизаветы. Хотя королева сделала выбор в пользу Роберта Сесила, но не могла забыть ухода блестящего молодого человека, проведя последние дни так, что окружающие опасались за ее здоровье. Она, несмотря на уговоры, отказывалась лечь в постель. Умерла в 1603 году, и похороны ее не вызвали всенародной скорби. Эссекс пользовался популярностью в народе, а Роберт Сесил – нет. Интуиция не подвела простых лондонцев, заранее почувствовавших, что молодой министр предаст линию сопротивления Испании своего отца и пойдет с давним врагом Англии на компромисс.

Правление Елизаветы уже для современников предстало как удивительный феномен. Ни один из Тюдоров и ни один из английских монархов до нее не занимал трон так долго. Это было самое длительное правление в средневековой Англии – 44 года.

Королева Елизаветы театр не любила и им не интересовалась. Все допущения о ее стрече с Шекспиром — миф, что у Бернарда Шоу, что во «Влюбленном Шекспире», где королева в исполнении Джуди Денч после представления «Ромео и Джульетты» просит Шексапира изобразить что нибудь повеселее, типа «Двенадцатой ночи». Королева точно в театр не ходила. И при дворе как то не практиковались сректакли.

Яков (Иаков) VI Стюарт, он же Яков I

Ситуация поменялась кардинально с приходом Якова I. Этот король любил театр, интересовался пьесами Шекспира, из которых больше всего ему нравился «Гамлет». Шекспир и «Глобус» не просто поменяли название со слуг «лорда-камергера» на «слуг короля». Им выдали специальную ливрею. Об этом есть соответствующий документ. Спектакли Шекспира стали регулярно играть при дворе. А часто и в присутствии испанского посла. «Гамлет» понравился Якову I не случайно. Ему виделись коллизии с собственной семейной драмой. Мария Стюарт причастна к убийству в Кирк о’Филд ее второго мужа лорда Дарнлея, отца Якова. Он погиб при взрыве. Мария после его смерти смогла выйти замуж за своего любовника. Об этой безумной страсти и говорит Стефан Цвейг в том прологе, который был зачитан на вебинаре. Вот этот вулкан, о котором Цвейг
говорит.

«Гамлет» был поставлен в 1601 году, когда вся Англия понимала, что дни Елизаветы сочтены и кто же станет же наследником? А если этим наследником станет Яков, сын казненной Марии Стюарт, то как он отнесется к тем, кто казнил его мать? Поэтому было резонно ему напомнить, что его мать была казнена не только за покушения на Елизавету, но за причастность к убийству в Кирк о’Филд. Знаменитые письма из ларца, которые цитирует в своей книге Цвейг, были использованы во время судебного процесса над Марией. Причиной ее казни были притязания на английскую корону, по предлогом послужило убийство мужа.

Шекспир блестяще учел подсознание английского общества накануне смерти Елизаветы и предложил «Гамлета». Как всегда, не прогадал. Зрительский успех был обеспечен той темой, которая всех волновала. И тема дошла и до короля Якова I. Постоянно заказывал сыграть «Гамлета». Первое представление «Короля Лира» было не в театре «Глобус» а при дворе. И тоже спектакль в расчете на Якова. Британская тема. Лир как древний британский король. Объединение Англии и Шотландии. Яков был королем обеих стран. В год премьеры «Лира» был изобретен Юнион джек, объединенный англо-шотландский флаг.

Но поколение Шекспира продолжало жить и творить уже в другую эпоху – Стюартов, Своеобразие творений деятелей той эпохи, и прежде всего Шекспира, объясняется тем, что они действовали на стыке двух эпох, которые разительно отличаются содержанием и направленностью. Если эпоху Елизаветы отличало национальное единство перед лицом испанской опасности, то эпоха Якова I ознаменовалась величайшим расколом общества, конфликтом короля и парламента, приведшим к гражданской войне, свержению монархии и казни короля. Первые всполохи назревающего конфликта Шекспир мог наблюдать в начале первой декады XVII века, когда на сцене ставятся его самые прославленные трагедии о природе власти «Король Лир», «Кориолан» и «Макбет».

 

Е.Н. Орлова — Платон. Глава 1

Птн, 03/11/2017 - 05:07

Глава 1

Наши сведения о Платоне.—Его рождение, семья и первоначальное образование.— Встреча с Сократом и взаимные их отношения.—Путешествия Платона.— Влияние пифагорейской философии.- Три поездки на Сицилию и политические мечтания Платона.—Смерть его.—Внешность и характер его.— Политические убеждения и влияние на современников.- Деятельность Платона.— Школа и метод.—Диалогическая форма Платоновых сочинений: ее преимущества и историческое значение.— Художественность диалогов и неудобочитаемость их.—Подлинность диалогов и невозможность классифицировать их.— Отсутствие системы и характер платановых доктрин.— Теории Шлейермахера и Германка.— Хронологический порядок диалогов и разделение философской системы Платона на три отдела

Большинство жизнеописаний великих личностей древнего мира неминуемо должно страдать одним весьма крупным и существенным недостатком, а именно — неполнотою. Быть может, люди в те времена не менее интересовались личной жизнью своих выдающихся современников, чем теперь, но биографии, не говоря уже о дневниках и мемуарах, составлялись гораздо реже, чем ныне, когда «человеческий документ» стал одним из главных подспорьев исторической науки. К тому же писанное слово, увы, не пирамида и не может устоять ни против влияний долгих веков, ни против превратностей судьбы: оно легко теряется и погибает, так что если до нас и доходит литературный памятник древних времен, то скорее в виде исключения, нежели как правило. Не нужно также забывать и той небрежности, с какою люди тогда обращались с фактами: необходимость строгой проверки их не сознавалась еще особенно настоятельной, о критической оценке их с точки зрения исторической или психологической их важности еще не было и помину. Результаты отсюда получаются весьма плачевные: дошедшие до нас сведения либо скудны, либо так неважны и маловероятны, что по ним можно составить что угодно, но никак не биографию, удовлетворяющую требованиям современного вкуса или науки.

Обо всем этом приходится напоминать читателю на случай, если он вздумает посетовать на нас за те или другие пробелы в настоящем очерке. В биографах у Платона недостатка не было: начиная с ученика его Ксенократа и вплоть до Диогена Лаэрция во II веке и по X., целый ряд поклонников и писателей оставили после себя описания его жизни и учения; но большинство этих сочинений не дошло, а те, которые до нас дошли, редко дают нам то, что нужно. Платон прожил 80 лет, но большая часть их, проведенная в тиши садов Академии и вдали от театра бурной практической деятельности, не могла представить много драматических моментов, какие  привыкли встречать в жизни, например, общественных деятелей. Зато эти годы должны были быть богаты тем внутренним содержанием, которое вкладывается в жизнь развитием мощного человеческого духа. Великие мыслители, в противоположность поэтам, никогда не рождаются таковыми, а вырастают, и этот рост ни в ком не совершался так беспрерывно, как в Платоне, который умер, все еще продолжая работать мыслью и развивать свою систему» Проследить этот рост шаг за шагом, ступень за ступенью, было бы, наверное, делом более интересным и поучительным, нежели описание каких бы то ни было событий внешней жизни; к сожалению, именно на этот счет древние биографы грешат, и грешат сильно. Несколько фактов, да и то сбивчивых, противоречивых и пересыпанных легендами,— вот все, что мы можем у них найти; искать же у них изображения психических процессов так же напрасно, как искать в священных книгах Вед изложения периодической системы или другой какой новейшей научной теории. Читатель поэтому не должен ожидать от нас многого: простое изложение фактов внешней жизни, насколько они нам известны, да изредка указания на некоторые обстоятельства, повлиявшие на мысль Платона, вот все, что он найдет в этом очерке. Дать больше мы, к сожалению, не в состоянии.

Да, имена действительно имеют свою судьбу, и часто очень странную. В кругу своих современников, даже близко к нему стоящих, «божественный философ», ученик Сократа и учитель Аристотеля, был известен не иначе, как Аристокл; и только после его смерти прозвище Платона, данное ему в шутку за его широкую грудь, или, по другим преданиям, за его широкий лоб (от греческого слова жкахтц% — широкий), приобрело мало-помалу такую популярность, что наконец вытеснило его прежнее имя и перешло в историю как настоящее. Конечно, имя — лишь звук пустой, покуда лицо или вещь, им обозначаемые, остаются теми же; все же нас несколько удивляет, когда мы узнаем, что имя известной нам личности совсем не то, под каким мы ее до сих пор знавали. Так оно и в данном случае, и на обязанности биографа поэтому лежит, не придавая всему этому большого значения, указать, однако, на ошибку, которую бессознательно делают, говоря о Платоне, а не об Аристокле.

Год рождения нашего философа по некоторым источникам совпадает с годом смерти Перикла, т. е. 429 до Р. X., но, по некоторым соображениям, более заслуживает внимания другое мнение, утверждающее, что, когда этот знаменитый государственный муж умер, Платону было около 2 лет от роду. Мы склонны поэтому думать, что Платон увидел свет в 427 г. до Р. X., мая 26-го или 27-го. Место его рождения также представляет спорный пункт: на основании некоторых преданий одни ученые, как Грот, утверждают, что Платон родился на о. Эгана в Сароническом заливе, где тогда существовала афинская колония и где отец его владел участком земли; но другие, и они составляют подавляющее большинство, признают за родину Платона сами Афины, и именно один из подгородных его кварталов, Коллит.

Семья, к которой Платон принадлежал, была одна из древнейших и влиятельнейших в стране. Его отец Аристон был потомок знаменитого царя Кодра,— того самого, который не задумался пожертвовать на войне своей жизнью, узнав от оракула, что та из враждующих сторон победит, которая так или иначе лишится своего царя. Афиняне, продолжает остроумное предание, были так поражены благородством этого подвига, что отчаялись в возможности найти ему достойного преемника и объявили трон навсегда вакантным. Говорят также, что Кодр вел свое происхождение от бога моря Посейдона и, таким образом, являлся сам чуть ли не полубогом. Мать же Платона, Периктиона (а по другим сведениям, Погона), происходила по прямой линии от Дропида, родственника и друга знаменитого мудреца Солона, а ее брат Хармид и кузен Критий принадлежали к высшей афинской аристократии, состоя впоследствии членами олигархических тридцати. Таким образом, все обстоятельства как бы складывались к тому, чтобы открыть юному Платону блестящую политическую карьеру; но мы увидим ниже, что они были бессильны вселить в него что-нибудь, кроме одного лишь отвращения к общественной деятельности, и косвенно, таким образом, привели его к той области, в которой ему суждено было занять такое высокое место. Все же знатность происхождения дала ему одно весьма крупное преимущество: она обеспечила ему тщательное и блестящее воспитание, какое только было доступно в то время. Мы мало знаем о годах, протекших со дня его рождения вплоть до встречи с Сократом, но древние писатели нас уверяют, что он учился много и прилежно. Способности его стали обнаруживаться рано, и во всех предметах тогдашнего образования он оказал прекрасные успехи. В гимнастических упражнениях, например, он так отличался, благодаря сильному физическому сложению и природной ловкости, что стал одним из любимейших учеников своего учителя Аристона, который и дал ему это, ныне историческое, прозвище Платона. Говорят даже, что он выступал публично на национальных играх — Пифийских и Истмийских, но эти предания вряд ли заслуживают доверия.

Гораздо вероятнее рассказы о выдающихся его успехах в музыке и поэзии. Учителем его был известный в свое время Драконт, и хотя подлинность дошедших до нас через Диогена Лаэрция стихотворений, главным образом лирических, более чем сомнительна, мы имеем, однако, полное основание верить, что долгое время карьера поэта была любимой его мечтой. Время расцвета греческой музы еще не прошло, и неудивительно, что молодому человеку, действительно обладавшему священной искрой таланта, лавры, стяжаемые Еврипидом и другими, причиняли бессонные ночи. Платон пробовал свои силы в различных родах поэзии — от эпиграмм вплоть до эротической лирики, но, по-видимому, больше всего напирал он на эпос и драму. Однако и от поэтической деятельности его в этих областях до нас не дошло никаких следок: написав обширную эпическую поэму, он вскоре сжег ее в бессильной ярости, сравнив ее с гомеровскими, и та же плачевная участь постигла его драматическую тетралогию, которая была уже почти готова для постановки на публичной сцене. В безвременной кончине этого детища, говорят, виновен был Сократ, встреча с которым вселила в Платона более высокое честолюбие, нежели желание затмить современных драматургов. Это, значит, было около 408 года, когда Платону шел уже 20-й год. Еще до этого он успел познакомиться с философским учением Гераклита, и рой поднявшихся в его голове дум и сомнений и заставил его, вероятно, обратиться к Сократу, как к наиболее известному тогда учителю мудрости. К сожалению, до нас не дошло никаких сведений ни об отношениях между этими двумя замечательными личностями вообще, ни об умственном развитии Платона за это время в частности. Что он не сразу «осел у ног» Сократа, как выражался Алкивиад, и не сразу даже сдружился с ним, можно заключить из того, что Платон в это время продолжал изучать философию по другим системам, кроме сократовской, и, к тому же, часто принужден был отлучаться из города ввиду воинской повинности, которую он тогда отбывал. То был самый разгар Пелопоннесской войны,— самая тяжелая пора для афинского государства, когда флот его был разбит вдребезги и спартанцы принялись за блокаду Афин, засев лагерем в виду самого Акрополя. Жертвы и труды, которые тогда, естественно, выпадали на долю каждого афинского гражданина, были, конечно, неизбежны и для Платона; и хотя по разным причинам мы вряд ли можем верить тому, что он участвовал: в битвах при Танагре, Делии и Коринфе, как некоторые из древних его биографов уверяют, тем не менее несомненно, что он видал кой-какие виды и не всегда имел время или возможность заниматься разработкою философских проблем. Как бы там, однако, ни было, но к концу жизни Сократа он был с ним в весьма близких отношениях и считался одним из любимейших его учеников. Мы знаем, например, что к процессу своего учителя Платон изготовил защитительную речь, которую он даже начал было произносить, но был: согнан с трибуны дикими криками толпы. Он же был одним из тех, которые поручились в уплате 30 мин предложенных Сократом в качестве штрафа; и только болезнь, быть может, причиненная глубоким огорчением ввиду печального исхода процесса, удержала его дома в последний день жизни своего любимого наставника и друга. Лучше всего, однако, доказывает нам его привязанность к: Сократу та беспредельная любовь, с какой он рисует портрет своего учителя в «Апологии» и «Федоне»; и даже самый тот факт, что он делает его главным собеседником в своих диалогах и развивает свое учение его устами, показывает нам как он глубоко обожал эту личность, сознавал и ценил ее влияние на себя»

Смерть Сократа Жак-Луи Давид

Платон оставался в Афинах вплоть до самой смерти Сократа» после чего начинаются, как один историк философии метко заметил, его Wanderjahre (годы странствий). Отчасти, вероятно, он сак не прочь был удалиться на время из города, где все напоминало ему дорогого человека и где все, казалось, дышало преступлением и невежеством; но главным образом, нужно полагать, оставил он родину из видов личной безопасности. Как всегда в таких случаях бывает, одной жертвой, хотя бы наиболее ценной, дело вряд ли могло ограничиться: афиняне, вероятно, стали искоса и недружелюбно посматривать на всех тех, кто более или менее близко стоял к Сократу и считался его учеником. Очень может быть, что даже стали раздаваться уже голоса, взывающие к власть предержащим окончательно искоренить крамолу и деморализацию в нравах и обезвредить навеки последователей злокозненных учений Сократа, послав их вслед за учителем. Подобных репрессалий Платон, со своей стороны, тем скорее мог опасаться, что не был на хорошем счету у демократов, бывших тогда в силе, как благодаря своему аристократическому происхождению и родству с вожаками олигархической партии, так и ввиду известной его личной антипатии к тогдашнему государственному порядку. Философ счел поэтому за благоразумное не выжидать дальнейших событий и заблаговременно удалиться, что он и сделал. Первым его этапом был о. Мегары, где уже подвизался с успехом один из самых выдающихся учеников Сократа—Евклид. Этого мыслителя не следует смешивать с другим, еще более знаменитым, того же имени, который жил в Александрии приблизительно одним столетием позже и дал человечеству науку геометрии.

«Euclid» Jusepe de Ribera

Евклид из Мегар был один из благороднейших людей того времени по уму и характеру и так обожал Сократа, что часто, когда въезд мегарийцам в Афины по случаю их недавнего восстания был воспрещен под страхом смерти, он, несмотря ни на что, ночью, тайком и переодевшись, пробирался в город к любимому учителю. Правоверным учеником его он, однако, не остался, но удержал сократово учение о благе и, сочетав его с элеатской доктриной о едином и вечном, основал отдельную школу мегарийцев, которая в свое время имела немало влияния на греческую мысль. И для Платона, как это нам показывают некоторые черты его философии, встреча с Евклидом имела немаловажное значение как в смысле развития миросозерцания, так даже в деле приобретения и увеличения знаний. Как долго он там оставался, мы не знаем в точности; вероятно, недолго, потому что вскоре мы застаем его уже в другом месте, а именно — в Киренах. Здесь берет он уроки математики у знаменитого геометра Феодора и так успевает в ней, что долго после того считается одним из выдающихся математиков своего времени. Он, говорят, первый разрешил известную в свое время задачу об удвоении куба, изобрел какие-то особенные часы и считался автором теории конических сечений. Некоторые древние писатели уверяют даже, что знанию математики Платон придавал такое значение, что впоследствии сделал на воротах своей школы надпись, гласившую, что доступ в нее открыт только для тех, кто знает геометрию. Обилие в некоторых платоновских диалогах иллюстраций, взятых из области математики, или ссылок на нее, равно как и некоторые позднейшие его доктрины, казалось бы, подтверждают такого рода предания; но на беду, как нам передают другие с большей тенью правдоподобия, подобная надпись существовала уже раньше на воротах школы Пифагора («никто, кроме геометра, да не входит сюда»), да и в самих диалогах Платона мы не встречаем ни разу мысли, которая выражала бы подобное его убеждение в преобладающем значении математических знаний. Нам приходится поэтому признать вышеупомянутое предание за выдумку позднейшей фабрикации, хотя мы и не можем отрицать сильного впечатления, оказанного на ум Платона методом и истинами математики. Этим последним обстоятельством, вероятно, и объясняется его поездка, после пребывания в Киренах, в Египет, где тогда, как и долгое время после, математические науки культивировались с успехом и любовью.

Древняя Александрия

Египет, как известно, слыл в древности страною чудес. Все ш нем поражало народное воображение: и могучий Нил, и исполинские пирамиды, и кастовая организация, и таинственная религия, и самый язык, и письмена. Легендам об этой стране не было конца; они возникали и распространялись с поразительной быстротой, и люди, как в очаровании, прислушивались к рассказам о чудовищных крокодилах, пожирающих свои жертвы с кровавыми слезами на глазах, о гранитных колоссах, встречающих мелодичными звуками первые лучи восходящего солнца, и о многом другом, столь же странном и необычайном. Путешественники съезжались туда со всех концов тогдашнего образованного мира, и глазам их представлялась действительность, нисколько не ниже их ожиданий. Особенно поражали их чудеса, совершенные в этой стране фараонов науками теоретическими, а еще более прикладными: астрономические предсказания, инженерные сооружения, каналы, мосты в: шоссе и многое другое в области механических изобретений казалось делом рук не обыкновенных смертных, а каких-то чародеев. Этими чародеями являлась жреческая каста. Окруженные богатством и пышностью, члены ее, действительно державшие в своих руках всю ученость тогдашней цивилизации, умели обставить себя такой таинственностью и хранить про себя все знания с такой ревнивой заботливостью, что казались наивным умам того времени существами высшего типа, постигшими все тайны человеческие и божеские. К ним стекались со всех сторон пытливые личности, жаждущие знания и влекомые таинственным их обаянием: они учились у них геометрии, астрономии и механике, они старались проникнуть в их среду, добивались посвящения в их эзотерические учения и готовы были посвятить целые годы, чтобы почерпнуть хоть малую долю их мудрости. В Древней Греции не было ни одного великого человека, который бы не побывал в этой удивительной стране; по крайней мере, нет ни одного, которому предания, с целью возвеличить его мудрость еще больше, не приписывали долголетнего пребывания среди египетских жрецов. Тут были и Солон, и Пифагор, и Демокрит, и Геродот,— тут был и Платон.

На всех этих выдающихся людей Египет оказал более или менее сильное впечатление, но ни на ком из них египетские влияния не сказались с меньшею силою, как на Платоне. Страбон, в общем довольно почтительно относившийся к фактам, уверяет нас, что Платон пробыл в Гелиополе целых 13 лет и что ему даже указывали дом, где он проживал все это время. Гиперболичность такого заверения слишком очевидна, чтобы его можно было принять на веру, и действительно, по разным другим соображениям, мы никак не можем допустить, чтобы Платон прожил в Египте более трех лет. Ввиду такого его кратковременного пребывания там результаты не могли получиться особенно прочные: вряд ли можно допустить, чтобы за такое сравнительно ничтожное время Платон мог в достаточной степени и снискать доверие жрецов, и войти в их среду, и изучить их философские доктрины. Но если бы даже Платон и успел во всем этом, то все же он был еще слишком грек своего времени, с некоторою наклонностью к скептицизму, чтобы проникнуться восточным мистицизмом этих доктрин в такой степени, в какой люди проникались двумя-тремя веками позже. И действительно, ни в одном из его сочинений мы не встречаем следов каких бы то ни было египетских влияний, тем менее — цельных доктрин. Все же то, что несколько напоминает нам в его философии учения Египта, следует приписать влияниям другой школы, а именно пифагорейской.

Итак, мы вправе заключить, что из своего пребывания в Египте Платон не вынес ничего, кроме разве усовершенствованных знаний по астрономии. Мы даже вправе усомниться, успел ли он познакомиться хотя бы с внешним бытом этой страны,— так слабы и неопределенны замечания на этот счет, разбросанные там и сям в его диалогах. Правда, в своей «Республике» он говорит о строгом разграничении общественного труда, обязанностей и прав и о соответствующем строгом подразделении народа на сословия; но он тут же лишает последних характера каст, ставя принадлежность к тому или другому из них в зависимость не от рождения, а от способностей и наклонностей.

Babylon

Короткий период его жизни, непосредственно следовавший за его поездкою в Египет, остался для нас темным и невыясненным. Одни предания переносят его в Малую Азию, в Персию и затем даже в Индию, где он будто бы изучает премудрость Зороастра и Будды, халдеев и браминов, но все это, понятное дело, относится к области мифов, которых, как мы уже имели на то примеры, собралось так много вокруг фигуры нашего философа. Другие же с большим правдоподобием говорят, что незадолго до 40-го года своей жизни он, наконец, вернулся в Грецию и после 13-летнего отсутствия вновь посетил свои родные Афины. Если это так, то странный психический момент должен был тогда пережить Платон, уехавший почти юношей и вернувшийся назад зрелым мужем, умудренным опытом, с пробивающеюся уже там и здесь сединою в волосах! Все было знакомо и вместе с тем чуждо; давно забытые картины представали перед его взорами, но он тщетно искал бы среди них друзей своей юности, а главное — того дорогого лица, чьим словам он некогда так жадно внимал. Быть может, именно того рода воспоминания не дали ему успокоиться, потому что уже вскоре после того, около 388 года, мы застаем его в Великой Греции, где тогда ютились эмигрировавшие со всех сторон пифагорейцы.

Эта философская школа была одна из самых влиятельных и самых оригинальных школ древности. Основанная знаменитым математиком Пифагором (кто из нашего учащегося юношества не знает и, в девяти случаях из десяти, не клянет его имени?) в период, предшествовавший Сократу, эта школа процветала вплоть до распространения христианского миросозерцания, соперничая и часто превосходя во влиянии философию самого Платона. В эпоху Римской империи она сыграла большую роль в смысле подготовления умов к восприятию учения Великого Галилеянина, но и в самой Греции ее влияние на развитие мысли было огромно. Особенно решающее значение она имела для Платона, а потому нам необходимо сказать пару слов относительно этой замечательной философской системы.

В основе ее лежит учение о числах как о сущностях вещей. Весь видимый мир есть не что иное, как воплощение этих чисел, и все отношения чувственных предметов между собою суть, в действительности, не что иное, как отношения заключенных в них чисел. Вселенная бесконечна в пространстве и времени, и ею правит единое божество, столь же вечное и беспредельное, как и самый мир. Везде царствует та гармония, которую мы находим в музыке, и даже небесные сферы находятся одна от другой на таких интервалах, соответствующих музыкальным —- октаве, терции, кварте и другим, что при вращении они издают божественно-гармоничную мелодию. Земля — и это провозглашено было за 20 веков до Коперника! — движется вокруг своей оси и вокруг солнца, так что последнее составляет центр всей планетной системы, вкруг него обращающейся.

Сама душа есть живая гармония, приводящая в движение тело — ее темницу. Она бессмертна и за время своего земного существования проходит через ряд тел — то высшее, то низшее, то благородное, то презренное — смотря по тому, насколько она добродетельна. Отсюда — необходимость безупречной жизни. Человек, в сущности, есть душа: тело лишь оболочка, которую следует подчинить интересам ее обитательницы; отсюда значение аскетизма как средства сохранить душу в надлежащем состоянии. Пифагорейцы жили всегда обособленными обществами, где царствовал полный коммунизм. Новые члены допускались не иначе, как после тяжелых испытаний и искусов, и обязаны были беспрекословно повиноваться старшим. На всем лежал глубокий мистически-нравственный отпечаток, какой в прошлом столетии носили масонские ложи. Везде царила суровая дисциплина, мясная пища была воспрещена, а ежедневная исповедь вместе с посвящением в таинства эзотерических учений делали из этой школы чрезвычайно своеобразную секту.

Raffaello — Stanze Vaticane — The School of Athens

Знакомство со всем этим имело, как мы выше сказали, первостепенное значение для выяснения Платоном его собственного миросозерцания, и несомненно, что без этого знакомства содержание платоновской философии было бы во многих отношениях другое, чем то, какое знает история. Правда, к этому времени мысль Платона уже стала слагаться в определенные формы, и, быть может, в кругу своих близких знакомых он уже успел приобрести репутацию сильного и даже оригинального мыслителя; но только после посещения им пифагорейских общин можем мы сказать, что основные положения его будущей системы были окончательно заложены и в общем систематизированы. Учение пифагорейцев о числах должно было если не прямо натолкнуть, то, во всяком случае, косвенно содействовать развитию учения Платона об идеях как о реальных сущностях видимых и невидимых предметов познания: и те, и другие, т. е. и числа, и идеи, были абсолютными первообразами вещей с той лишь разницей, что количественный характер первых был значительно уже качественной природы вторых. Еще более бросается в глаза сходство, по временам доходящее до тождества, некоторых других пунктов обеих систем: учения о космосе, о всеобщей гармонии, о душе и даже о переселении ее до того аналогичны, что враги Платона, на основании этого, обвиняли его в плагиате у знаменитого пифагорейца Филолая. Даже общественная организация пифагорейцев с ее коммунистическими принципами и аристократическими тенденциями не осталась без влияния на политические идеалы Платона, как они выразились в его «Республике».

Все это, в совокупности взятое, дает нам полное основание думать, что после собственного гения наибольшую роль в развитии платоновской мысли сыграла философия Пифагора: даже сократовская, несмотря на ее первоклассное значение для Платона, уступает ей в этом, не говоря уже о других школах того времени.

Из Южной Италии (Великой Греции) Платон поехал на соседний остров Сицилию, и здесь начинаются те странные, почти романтические его приключения, которые, если только они достоверны, в высшей степени любопытны в смысле освещения как личности нашего философа, так и всей тогдашней эпохи. Говорим: если только они достоверны, потому что главным авторитетом для них является Плутарх, в свою очередь основывавшийся на одном из платоновых писем, подлинность которого в настоящее время признана сомнительной. Мы поэтому не в состоянии ручаться за достоверность нижеследующего, но к нему можно смело применить известную послозицу: «se поп е vero, ё ben trovato» — «если это и неверно, то хорошо придумано»).

Сиракузы

В Сиракузах, главном городе Сицилии, правил тогда известный тиран Дионисий Страдгай — один из замечательнейших людей древности и во многих отношениях похожий на нашего Иоанна Грозного. Энергичный, суровый, честолюбивый, с выдающимися способностями, он сумел захватить верховную власть, опрокинуть демократическую конституцию и основать могущественнейшее государство на берегах и островах Средиземного моря. Он успешно боролся с Карфагеном и Афинами, объединил под свою власть большую часть Сицилии и поставил в зависимость от себя все южное побережье Апеннинского полуострова. Дионисий лишил народ даже тени его прежней свободы, обложил его тяжелыми податями и налогами, но успел основать обширную морскую торговлю, привлекавшую громадные богатства в его собственные сундуки и сундуки тогдашней коммерческой буржуазии. Вместе с тем, он далеко не был варваром и выскочкою. Благодаря своему аристократическому происхождению, Дионисий еще в детстве приобрел обширные знания, а теперь, на высоте своей власти, охотно культивировал науки и искусства, строил блестящие храмы и другие общественные здания, привлекал к себе знаменитостей в философии и литературе и даже сам небезуспешно выступал в качестве автора. Через общих пифагорейских знакомых он пригласил к себе и Платона, который тем охотнее принял приглашение, что имел при сиракузском дворе юного, но восторженного поклонника в лице Диона, шурина тирана. Этот — тогда еще вряд ли 20-ти лет от роду — молодой человек, которого Плутарх счел достойным включить в свою галерею знаменитых личностей, действительно выгодно выдавался среди придворных умом, характером и возвышенными стремлениями. Платон сильно понадеялся на его влияние в качестве любимца Дионисия и счел для себя приличным долгом вмешаться в государственные дела и критиковать внутреннюю политику тирана. Естественно, что последнему непрошеные советы и замечания Платона были не по вкусу, и когда глубоко уверенный в правоте своих убеждений философ принялся горячо доказывать ему, что единоличное правление ненормально и вдет вразрез с требованиями народного блага и что поэтому, если он, Дионисий, действительно печется о благосостоянии страны, то он должен ограничить свою власть. Дионисий рассвирепел. Он хотел немедленно, тут же, расправиться с ним по-свойски, но был удержан Дионом. Тогда тиран передал злополучного философа на руки спартанскому послу Поллиду, отплывавшему из Сиракуз, наказав ему строго-настрого как-нибудь спровадить назойливого мудреца. Нравы, как читатель видит, довольно-таки оригинальные; и этим плачевным инцидентом, быть может, и закончилась бы как философская, так и сама жизненная карьера Платона, если бы Поллид не смилостивился и не продал его в рабство на о. Эгана. Здесь некий Анникерид, сам причастный к философии, выкупил его за 30 мин и отпустил на все четыре стороны. Говорят, что Дионисий не угомонился и выпустил против Платона пасквиль; но другие утверждают, что, напротив, он глубоко раскаялся в своем поступке и даже написал философу извинительное письмо, на которое последний только и ответил, что он слишком занят, чтобы думать о каких-то Дионисиях.

Платон и Дионисий

Это происходило около 367 г. Спустя ровно 20 лет Платону, тогда уже старцу, пришлось вторично ездить в Сиракузы. Прежний тиран только что умер, и на престол вступил его сын Дионисий Младший — во всем почти прямая противоположность отцу. Ленивый и неспособный, он к тому еще получил поверхностное воспитание, которое никогда не думал пополнять. Новый тиран предпочитал худой мир доброй ссоре, и, несмотря на то, что города, крепко сплоченные под железной рукою отца, стали отпадать один за другим, он весьма неохотно предпринимал меры против угрожавшей ему опасности, предпочитая утопать в разврате и наслаждениях огромного и пышного двора. В первые годы, однако, над ним имел большое и благодетельное влияние все тот же Дион, и это обстоятельство побудило Платона предпринять вторую поездку в негостеприимную столицу Сицилии. Дело в том, что он уже тогда лелеял проект совершенного политического строя, и здесь, в положении молодого и поддающегося влияниям тирана сиракузского, думал он найти возможность осуществить свой проект. Но он ошибся в расчете, забыв, что влияния могут быть разные и что Дионисий, в данный момент прислушивающийся к строгим нотациям Диона, может в другой момент еще внимательнее прислушиваться к речам иного рода, идущим более в унисон с его собственными желаниями я инстинктами. Так оно и было. Попытавшись уговорить Дионисия самому взяться за дело и перестроить политическую организацию Сиракуз на платоновский лад, философ сразу увидел, что добивается невозможного: никто сам себе не враг, тем менее государь, поставленный в такие выгодные условия, как Дионисий. К тому же тиран был не один, а вкруг него стояла, как всегда бывает, обширная камарилья, для которой всякий другой образ правления — будь то правление философов, или другое какое — означал если не верную гибель, то во всяком случае несомненный урон для карманов. Естественно, что Платон получил отпор, и когда, как говорят, он пошел на уступки и попросил у Дионисия хотя бы клочка земли и немного людей, чтобы устроить опыт в виде колонии, то и тут не встретил ничего другого, кроме враждебных насмешек и угроз. Он счел поэтому за благоразумное уехать, и Дион, который считался виновником его приезда и поддерживал его во всем, был обвинен в честолюбивых замыслах — в посягательстве на трон — и изгнан.

Таким образом Платон вторично потерпел фиаско. Но и этого, очевидно, было мало для коварной судьбы: Платону суждено было встретить неудачу на том же поле и в третий раз.

В 361 г., т. е. 6 лет спустя после вышерассказанного, философ, движимый рыцарским чувством и искренним расположением к Диону, решился на попытку примирить его с Дионисием. Сгорбленный под тяжестью лет, Платон в третий раз пускается в море и едет в Сиракузы на объяснения с тираном, но, увы! его опять постигает неудача, на этот раз еще более полная, нежели прежде. Молодой правитель успел за это время вырасти в большого деспота, не терпящего никаких вмешательств ни в общественные, ни в его личные дела. Он так раздражен был дерзостью Платона, что последний едва опять не поплатился жизнью, но и на этот раз его спас пифагореец-философ Архит, который заступился за него и смягчил гнев тирана. Платон вернулся в Афины и с тех пор больше не ездил в Сиракузы. Дион же так и остался непримиренным с Дионисием и позднее, в 358 г., высадившись в Сицилии во главе армии своих приверженцев, прогнал тирана и сам сел на его место. Сочувствовал ли Платон этой экспедиции своего ученика и друга и радовался ли он счастливому ее исходу, мы не знаем, вероятно — да; но если он мечтал видеть свои политические идеалы теперь, после стольких неудач, наконец реализованными, то ему пришлось делить чашу разочарования до конца. Не то, чтобы Дион изменил своим убеждениям и сжег все, чему поклонятся во дни своей юности и оппозиции; о, нет! до этого, слава Богу, дело не дошло; он лишь изверился в своевременности и осуществимости их и считал, подобно нашей Екатерине II, что конституции хорошо чертить на бумаге, но никак не на шкурах живых людей. Уловка была недостойная и должна была внести немало горечи в сердца людей, поддерживавших его, а особенно — Платона. Дион был убит спустя пять лет после своего воцарения одним из своих приближенных, и среди последовавших смут Дионисию удалось вернуться и снова занять свой престол.

Но Платон уже не дожил до этого. В тиши своей школы он прожил последние 14 лет своей жизни, спокойно и безмятежно занимаясь разработкой своей философии. Мы ничего не знаем, что происходило за эти долгие годы: вероятно, они не блистали событиями, как это естественно ожидать от жизни всякого человека его лет и занятий. Он умер в глубокой старости, 80-ти лет от роду, в 347 г. до Р. X., и был похоронен в Керамике, неподалеку от Академии, где еще долго спустя показывали его гробницу.

Jean Delville — The School of Plato

Читатель теперь видит, как скудны наши сведения о судьбе этого замечательного человека; но если мы обратимся теперь к его личности, то и здесь встретим не меньшую сбивчивость и неполноту. Прежде всего, о его наружности. Наши музеи полны его бюстами и масками, но чем ближе мы их изучаем, тем менее мы доверяем им. Ни один из портретов его, дошедших до нас, не вышел из-под резца современника: все они сделаны значительно позднее, и служил ли им моделью какой-нибудь достоверный бюст Платона или рукою художников водило одно лишь воображение, у нас нет теперь никакой возможности решить. Все эти портреты рознятся один от другого довольно значительно, и очень часто взаимное их несходство доходит до крайних пределов. Существует, однако, один бюст, который принято считать наиболее достоверным, и с него-то сделаны все снимки и слепки, продающиеся в наших магазинах. Платон изображен в нем зрелым мужем, с большою, слегка наклоненной вперед головой, украшенной длинной бородой и густыми, охваченными повязкой, волосами. Его лицо с крупными, но чрезвычайно изящными чертами, носит задумчивое выражение; его глаза, устремленные куда-то вниз, чуть-чуть прищурены, как бы пристально вглядываясь в несущиеся перед их взором туманные образы, а его чело, полускрытое повязкой, изборождено у переносицы глубокими складками, в которых, так и видно, засела крепкая дума. Весь бюст мог бы служить эмблемою мысли, благородной и всеобъемлющей; на нем лежит отпечаток чего-то недосягаемо высокого, чуть ли не сверхчеловеческого, и при нервом же взгляде на него у вас вырывается восклицание, что именно так должен был выглядеть этот «божественный философ». Увы, это только показывает, как хорошо умел художник схватить и воплотить в мраморе все те черты, которыми обрисовывается в нашем представлении Платон; но, как мы сказали, мы решительно не в состоянии определить, в какой степени этот бюст достоверен: быть может, Платон в нем лишь идеализирован, но, быть может, такого Платона не было вовсе.

Не лучше обстоит дело с нашими сведениями о его характере. Платон имел много врагов, как политических и философских, так и личных. Клеветам поэтому не было конца. Его обвиняли в надменности, завистливости и непомерном честолюбии: циник Диоген говаривал, что в самом желании Платона не казаться гордым скрывается страшная гордость, а пылкий Аполлодор, в порыве ненависти, воскликнул однажды, что он с большей готовностью принял бы от Сократа чашу с ядом, нежели из рук Платона кубок вина, Ему приписывали крайнюю неуживчивость, раздражительность и ревность к чужой славе, и его представляли позднейшие предания ссорящимся с Ксенофонтом, Аристиппом, Аристотелем и даже бросающим грязью в память самого Сократа. Его поведение, дальше, выставляли как прямую противоположность тому, чему он учил в своей этике, и к Дионисию, говорили, он ездил потому, что слыхал много хорошего… о сиракузской кухне! Ему отказывали даже в таланте и оригинальности, говоря, что большинство его диалогов написаны были вовсе не им, а Антисфеном, Аристиппом и другими философами того времени, и что «Тимей», одно из главных его сочинений, представляет не что иное, как пересказ, одной пифагорейской книги, приобретенной им за баснословную цену в 100 мин! Ему, наконец, отказывали даже в том, что составляло, по тогдашним понятиям, неотъемлемую принадлежность всякого свободного человека, а именно независимость в материальном отношении: поговаривали, что он был беден, нуждался и должен был для снискания себе пропитания торговать оливковым маслом. Он даже собирался будто бы наняться в солдаты.

Mattia Preti Plato and Diogenes

На все это, без сомнения, нам приходится смотреть как на выдумки. Мы знаем очень хорошо, что, за исключением, быть может, некоторой размолвки е Аристотелем, Платон довольно легко уживался со всеми наиболее выдающимися из своих современников; что он ездил к Дионисию вовсе не затем, чтобы приятно поесть и попить; что он действительно обладал талантом — не говоря уже о гении — в достаточной степени, чтобы написать самому свои диалоги, и что он, наконец, довольно хорошо был обеспечен в материальных средствах, наследством и подарками, чтобы не быть вынужденным сделаться торговцем или солдатом. При всем том нет дыма без огня, и как бы преувеличены ни были дурные слухи о нем, мы не можем совершенно игнорировать их. Мы знаем Платона главным образом из его же сочинений и в силу весьма обычного и естественного заблуждения никак не можем допустить, чтобы человек, написавший все эти вещи, полные воображения, теплоты чувства и всякой красоты внешней и внутренней, был менее прекрасен, нежели его творения. Конечно, это ошибочно, и мы знаем много тому примеров, когда за поэтическими страницами или вдохновенными произведениями искусства скрывается личность творца их, столь же прозаическая и неинтересная, как и простых смертных. Два обстоятельства, однако, способствовали более, нежели всякие личные его недостатки, к нравственному умалению Платона в глазах современников,— и на них нам следует остановиться.

Сократ был еще жив в памяти людей. Многие, а особенно бывшие ученики его, еще отчетливо помнили эту странную фигуру, где под отталкивающей внешностью Силена скрывалась такая чуткая, нервная и нежная натура. Нищий, оборванный, но богатый духом и бодрый, шатался он по открытым местам города, всем доступный, ко всем относящийся с отеческой ласковостью, вступая в разговоры с первым попавшимся ему на пути человеком и, в свою очередь, охотно отвечая на задаваемые ему вопросы. Он не гнушался и не чуждался никого, какое бы положение в обществе тот ни занимал; он никогда не заносился ни перед противниками, ни перед учениками, но, напротив, старался всегда стать с ними на одну доску, чуждый высокомерия, догматизма или резонерства. Он никогда не поучал, не разыгрывал из себя мудреца, но со страстной настойчивостью искал истины, готовый признать ее, из чьих бы уст она ни исходила. Шутливый и простой в обращении, он был плебей по речам и приемам, но умел вместе с тем ревниво ограждать свою гордую независимость, не беря денег ни от кого и отказываясь даже от подарков.

Не таков был Платон. Изящный и щегольски одетый, он поражал аристократичностью своих манер и умел держать себя на почтительном расстоянии от всех. Дух высокий, но холодный, как горная вершина, он не допускал к себе никого, кроме избранных, да и с томи не разделял ни своих заветных дум, ни своих затаенных чувств. Он счел бы для себя унижением и позором выйти на площадь идя улицу и диспутировать там с кожевником или плотником. Он замыкался в свою школу, как замыкался в своем сердце, и только молодые люди хорошего происхождения и воспитания имели туда доступ в качестве учеников. То были все прекрасно одетые, гладко причесанные, надушенные и напомаженные юные аристократы, с салонными манерами, джентльменской поступью и речью.

Платон не любил противоречий и не терпел панибратства, тон его речей был внушительный и серьезный, ни озаряясь улыбкой, ни прорываясь страстью. Он не брал платы за учение, но он без упрямства и с достоинством принимал подарки от учеников и посторонних людей.

Сравнение, гласит пословица, завистливо, и когда люди ставили рядом эти две фигуры — Сократа и Платона, они не могли не замечать, как далеко в сторону отклонился ученик от заветов учителя. Мантию знаменитого предшественника носить никогда не легко: она всегда оттягивает плечи; но когда преемник действительно в том или другом отношении оказывается ниже своего предшественника, мантия волочится по земле, несущий ее запутывается в складках, и окружающие то смеются, то негодуют. Платон в умственном отношении вполне сравнился со своим учителем, но нравственностью далеко не был ему равен; что же удивительного, что, помещенный рядом с солнцем, он, хоть и сам звезда не последней величины, совсем лишился блеска в глазах современников?

Работа «Пир Платона», художник Ансельм Фридрих Фейербах

Политические разногласия также внесли свою долю — и даже крупную — в личную непопулярность Платона. Афинское общество, если упустить на время из внимания институт рабства, на котором оно зиждилось, было насквозь проникнуто сильным демократическим духом, которому всякого рода аристократизм — на деле ли, или на словах и в манерах — был ненавистен. Оно первое в ряду всех европейских обществ выработало тип демократической конституции, какого не удалось достигнуть впоследствии ни одному из других государств древнего и нового мира; оно, естественно, дорожило им и ревниво оберегало его честь и неприкосновенность. Платон же, как сказано выше, по рождению, традициям, связям и личным симпатиям, был аристократом до мозга костей. Он принадлежал к тому классу поземельных собственников Аттики, которые оставались неизменными друзьями Спарты и готовы были пожертвовать всем великим прошлым, протекшим со времени Солона, лишь бы вернуть то время, когда власть принадлежала им. Они были ярыми врагами демократии, этого режима «кожевников и плотников», и беспрестанно интриговали, явно и тайно, с целью ниспровергнуть народное правление и заменить его олигархическим. Платон, тогда еще молодой юноша, один из первых рукоплескал водворению пресловутых тридцати тиранов, приобретших такую позорную репутацию в летописях Афин и всей истории. Но в нем еще живы были человеческие чувства, да он еще и политиком настолько не был, чтобы во имя принципа закрыть глаза на средства, употреблявшиеся для его реализации. Свирепая и беспощадная жестокость, с какою тираны —- а во главе их стояли Платоновы же родственники, Критий и Хармид — принялись за искоренение демократической «крамолы» и водворение «спокойствия и порядка», сильно оттолкнула впечатлительного юношу; когда же они попытались наложить руку на самого Сократа, Платон с болью в сердце принужден был совершенно отвернуться от них. Его идолы пали и разбились вдребезги, но с народом это его не примирило. Напротив, если лучшие, наиболее образованные и благоразумные люди, какими, во мнении Платона, были олигархи, оказались ниже возлагаемых на них надежд, то что можно ожидать от невежественной толпы, не руководимой ни политическими, ни внешними идеалами? Олигархи лишь пытались зажать Сократу рот, но демократы его убили: что ж, последнее лучше? Как бы ни была дурна олигархия как форма правления, демократия ничуть не лучше ее, и человеку, дорожащему своей нравственной чистоплотностью и независимостью, не остается ничего другого, как сторониться и тех, и других. Пусть же он совсем откажется от общественной деятельности и выжидает время, когда выработаются лучшие элементы, их которых возможно будет создать новый, высший класс правителей. Пока же было бы смешно ожидать чего-нибудь от народа, как такового: его следует всегда держать в черном теле, под крепкой вожжей, дабы не развернулись его стихийные страсти и зверские аппетиты. И именно с этой точки зрения деятельность какого-нибудь Перикла является в высшей степени пагубной: этот человек во имя ложного идеала сделал сюзереном это многоголовое чудовище — народ, сняв с него спасительные узды и возведши его дикие капризы в закон.

Перикл

Так рассуждал Платон, и общественное мнение осудило его. Был ли он прав или нет, здесь не место решать; но мы без труда можем понять, какие злобные нападки должны были вызвать подобного рода политические и общественные убеждения. Теоретические разногласия редко переходят на личную почву, но когда они касаются господствующего миросозерцания — политического или религиозного — диссидент становится врагом общества и еретиком, подлежащим искоренению. Тенденции эпохи (свободная жизнь Эллады уже близилась к концу) и собственная слава Платона ограждали его личную безопасность от всякого покушения на нее, но доброго имени его они не спасли.

Есть, однако, и другая сторона медали. Наряду с клеветами до нас дошли многочисленные факты, показывающие, что еще больше, нежели ненависть, он сумел внушить своим современникам удивление и поклонение Его духовная мощь поражала воображение людей с неотразимой силой, и вместе с Пифагором и Александром Великим его личность хотя и принадлежавшая к историческому периоду Греции, стала любимейшим центром народных сказаний.

Он вырастал в глазах массы до чудовищных размеров — точь-в-точь как исполинская гора в час вечерних сумерек и, подобно национальным героям-полубогам, вроде Геркулеса и Тезея, окружался ореолом какого-то мифического существа. Легенды возводили eго генеалогию к самому Олимпу и с таинственной важностью уверяли, что отцом его был сам Аполлон, бог света и поэзии. Правда, Периктиона была замужем за Аристоном, но прекрасный бог имел с нею сожительство еще раньше, когда она была девственницей, и в день свадьбы явился ее мужу, наказывая ему не касаться жены в течение всех последующих 10 месяцев, пока не родится от нее его собственный сын — Платон. Самый день рождения философа легенды приурочили к тому дню, когда, по преданию, родился и Аполлон, и они дальше передают нам чудеса, которыми это событие ознаменовалось. Родители Платона решили посвятить его Аполлону, Музам и Пану, и когда, при торжественных жертвоприношениях, они произносили надлежащий обет, пчелы с соседнего Гимета слетались к колыбели младенца и клали мед на его уста. Отсюда-де сладость его речей, когда он вырос! Столь же прелестным мифом украшена и первая встреча Платона со своим великим учителем: однажды Сократу приснилось, что к нему прилетел прекрасный лебедь — священная птица Аполлона — и, покормившись из его рук, вновь улетел в небеса, издавая дивную мелодию. Как раз назавтра брат Платона, Главкон, привел его к Сократу, и последний тогда понял смысл своего чудного сна. Самой, наконец, смерти философа старались придать какой-то особенный, мистический характер: он умирает то на брачном пиру, то во сне, и не на 80-м году своей жизни, а на 81-м,— так как число 81 представляет квадрат 9-ти — числа муз!

Рафаэль Парнас

Сами по себе, конечно, подобные рассказы могут интересовать лишь детей младшего возраста; но они и для нас, тем не менее, любопытны как указание на то, как рано во мнении людей Платон стал «божественным» философом. Слава его распространилась по всем углам тогдашнего цивилизованного мира; к нему стекались со всех концов Греции ученики и поклонники; выдающиеся государи, вроде Дионисия Сиракузского и Пердикки Македонского, обращались к нему за советами и искали его дружбы; и говорят даже, что фивяне и аркадцы обратились к нему с просьбой составить им проект государственного уложения. Он был предметом всеобщего уважения, и когда в 360 г., как передают некоторые писатели, философ явился на олимпийские празднества, народ расступался перед ним, как перед национальным героем, все взоры обратились к нему, на него указывали пальцами — и атлеты на миг были забыты

Таков был этот замечательный человек. Мы не в состоянии среди всей массы противоречивых свидетельств произнести над его нравственным характером решительного и окончательного приговора. Он не внушал любви, но он импонировал своим дивным гением, и мы можем лишь повторить с Льюисом, что, не имея друзей, он, однако, имел горячих поклонников.

Обратимся теперь к его деятельности. Когда она собственно началась, нам, как и по многим другим пунктам, в точности неизвестно, но, вероятно, около того времени, когда он после злополучной своей первой поездки на Сицилию вернулся в Афины, т. е. около 386 года. Именно тогда основана была его школа, впоследствии приобретшая всемирную известность: то была знаменитая Академия — ныне обиходное слово,— названная так по соседней роще, посвященной древнему герою Гекадему. Она находилась неподалеку от Афин, по дороге в Элевзин, и была выстроена на земле, приобретенной учениками Платона после того, как Анникерид, выкупивший философа, решительно отказался от какого бы то ни было вознаграждения за понесенные убытки. Это место стало священною Меккою для образованных людей древности, и еще долго, целые века после смерти Платона, сюда стекались греки, римляне и варвары, чтобы поучиться у даровитых его преемников и прислушаться к шелесту крыльев витающего здесь гения. Платон, как известно, никогда не был женат и не оставил после себя прямых наследников; Академия поэтому осталась как бы корпоративной собственностью всей школы, а в частности того философа, который в данное время стоял во главе ее. Таковы были, например, Спевсипп, Ксенократ и другие, на которых преемственно падала мантия Платона. Каждый год в день его кончины там совершались жертвоприношения и возлияния, как бы в честь божества, и ученики, увенчанные цветами, отправлялись к дорогой гробнице на поклонение.

Академия Платона древнеримская мозаика

В своем преподавании Платон в общем придерживался того метода, которым с такими блестящими результатами пользовался Сократ. За немногими исключениями, когда ему приходилось давать связную лекцию по какому-нибудь вопросу, Платон излагал свои мысли путем диалектическим, т. е. при помощи вопросов, ответов и вообще совместной с учениками разработки основных положений. Само собою разумеется, что роль учеников при этом была более мнимая, нежели реальная: нить разговора была в руках у самого Платона, который не давал своим собеседникам отклоняться от нее в ту или другую сторону и умел искусно наперед намечать желательные ему ответы или вопросы. От этого диалектический способ изложения приобретает у него не столько существенный, сколько формальный характер, как раз противоположный тому, какой этот способ имел у Сократа, имевшего дело не с официальными учениками, спорящими по программе, а с широкой публикой, с которой приходилось аргументировать всерьез, а не для вида только. Все же и у Платона диалектика играла некоторую роль, пробуждая в учениках не одно лишь пассивное внимание, но и активную работу мышления. Кроме того, она давала возможность приводить иллюстрации и факты с целью то рельефнее выделить необходимые признаки данного понятия, то привести в надлежащие пределы содержание данного определения, то возможно ярче осветить какую-нибудь сложную мысль.

Эти выгоды диалектического способа развития мыслей Платон ценил так высоко, что перенес его и в литературные свои произведения. Как известно, Сократ излагал свое учение только устно; Платон же, в противоположность ему, написал целый ряд сочинений, названных диалогами ввиду разговорной формы, в которую они облечены. В древности, благодаря отсутствию книгопечатания и связанных с ним искусств и ремесел, писанное слово никогда не пользовалось особенным влиянием и популярностью. Люди предпочитали устную речь с ее богатыми переливами красок и тонов мертвому слову, начертанному черным на белом, неподвижному и бесцветному, как взор каменной статуи: они не любили читать из свитка свою «Илиаду» или Сафо, но предпочитали внимать, как их передавали живые уста певца, с его вдохновенным лицом, светящимися глазами и глубоким, взволнованным голосом. Но чтение даже философских и научных сочинений, где подобных драматических моментов не могло быть, мало удовлетворяло их: они восставали против того сфинксообразного безмолвия, которым веет от печатного слова. Страница дает не больше того, что она в себе содержит: ее нельзя ни вопрошать, ни требовать от нее объяснений или ответов на возникающие сомнения, как то можно сделать с живым человеком. И этот недостаток казался людям столь крупным, что писатели, как Платон, употребляли все усилия, чтобы выработать литературную форму, при которой этот недостаток скрасился бы елико возможно. Эта форма была форма диалога, т. е, разговора между двумя и более лицами, из которых одно развивает известные положения, а другие возражают, останавливают, переспрашивают и т. д. Благодаря этому, книга, казалось, приобретала все наиболее важные преимущества устной речи, да к тому еще некоторые другие, которых последняя лишена.

Таким образом, диалог в руках Платона является не чем иным, как письменной формой диалектики, и те общие цели, которые, как мы видели, имела в виду последняя, имеет также и первый.

И тот, и другая отвечают на запросы своего времени, и какое бы значение мы им ни придавали в настоящее время, для своего момента они имели первостепенную важность. Пытливая мысль перестала уже удовлетворяться авторитетным провозглашением истины, исходящим от божества и его оракулов, она скептически начала относиться к безошибочности поэтического творчества и к безгрешности прадедовской мудрости: она стала назойливо требовать аргументов, взывающих не к сердцу или привычкам, а к критическому разуму. Взять положение, точно определить все входящие в него члены, осветить его со всех сторон и испытать его основательность в горниле разумного понимания — пожалуй, даже цепь тщательно подобранных фактов — вот такие требования предъявлялись теперь философу, который бы вздумал выступить со взглядами и доктринами, не вошедшими еще в наличную сумму идей и понятий. Догматическое изложение стало теперь невозможным: явилась потребность в системе аргументов и возражений, которая бы удовлетворяла всем указанным требованиям. Такая система была найдена: то была диалектика Сократа и диалог Платона.

Достоинства диалога, как видит теперь читатель, довольно значительны, но еще более велики достоинства самого изложения. Мы имеем здесь дело с одним из самых блестящих писателей не только в греческой, но и во всемирной литературе: богатый, гибкий, мелодичный язык Эллады достигает у Платона такой же высоты художественности и пластичности, как мрамор под рукою Фидия. Прелесть выражений, простота и непринужденность оборотов, яркие образы, пленительные мифы и, под всем этим, все оживляющий и все согревающий поток глубокого поэтического чувства заставляют нас забывать все окружающее при чтении многих и многих страниц и даже целых диалогов, как, например, «Апологии» или «Федона». Прибавьте к этому, что действующие лица Платона никогда не являются резонирующими отвлеченностями, говорящими манекенами с тем или другим ярлыком для обозначения их имен; но, напротив, представляют удивительную галерею живых во весь рост фигур, проходящих мимо наших взоров, со всеми их индивидуальными особенностями,— определенными, драматически очерченными личностями данной эпохи и данной страны, которые живут, умирают, смеются, плачут, влюбляются, ненавидят и прочее. При всем том нам приходится сознаться, что большинство диалогов скучны и утомительны, и это объясняется не столько трудностью трактуемых в них предметов, сколько некоторыми особенностями в манере Платона аргументировать. Наш ум нередко изнемогает под черепашьим ходом аргумента, останавливающегося на таких положениях, которые и без дальнейших объяснений представляются нам ясными, как день; мы приходим часто в нетерпение от этой массы соображений и вопросов, которые нам кажутся вовсе ненужными; мы иногда даже обвиняем автора в педантизме за его столь мелкое распластывание понятий и предложений и, наконец, прямо негодуем, когда на самом интересном для нас месте, когда читатель напрягает всю силу своей мысли и внимания, его, под предлогом дальнейшего разъяснения, вдруг прерывают возражением или вопросом, который нам кажется тривиальным и плоским. Все это явление почти неизбежное всякий раз, когда приходится иметь дело с диалогами дидактического характера подобно платоновским, и здесь-то кроется тайна той трудности чтения их, на которую так мужественно указал впервые Льюис.

Всех диалогов, дошедших до нас под именем платоновских, 35, и еще к тому 13 писем философа к разным лицам, Эти последние, однако, за исключением 7-го, относительно которого мнения ученых еще разделяются, признаны все до единого подложными. У древних, по-видимому, чувство уважения к истине было менее развито, нежели у нас: они не прочь были помистифицировать в случае чего — из видов ли благочестия, или других,— тем более, что при отсутствии научной критики и средств гласности это можно было делать с большой безнаказанностью, шансов на изобличение было мало. Отсюда-то эта масса подложных сочинений, которыми так богата древняя литература. К ним и принадлежат псевдо-платоновы письма, сочиненные не раньше полувека после его смерти, а в некоторых случаях даже еще позднее. Что до диалогов, то и они не все могут быть признаны подлинными. Еще в древности, как передает нам Диоген Лаэрций, по рукам ходили диалоги, приписываемые Платону, но на самом деле сфабрикованные его учениками, этот писатель и дает нам их список; но даже из упомянутых тридцати пяти подлинность многих стала в последнее время подвергаться сомнению. Здесь не место вдаваться в изложение тех критериев, которыми пользуются ученые при определении подлинности тех или других диалогов: эти критерии — частью филологического, частью эстетического, частью хронологического, частью общелитературного характера, но, конечно, ни один из них не отличается математическою точностью и часто противоречит один другому. Вопрос поэтому о подлинности многих диалогов далеко еще не разрешен и находится, как говорится, под сомнением. Наиболее прочно установленною почитается подлинность тех из них, для которых имеется свидетельство Аристотеля, либо прямо цитирующего их как платоновские, либо упоминающего о них в таком смысле; а менее прочно — тех, за которые ручаются лишь общие традиции и внутренний характер их. Вот список наиболее известных диалогов, составленный Ибервегом, в нисходящем порядке их подлинности: «Республика», «Тимей», «Законы», «Федон», «Пир», «Федр», «Гор-гай», «Менон», «Гишшй меньший», «Менексен», «Теэтет», «Филеб», «Софист», «Политик», «Апология», «Лисид», «Лахет», «Протагор», «Евтидем», «Кратил».

Но еще труднее, нежели определение подлинности платоновских диалогов, является классификация их по содержанию. Для систематического изучения какой-нибудь философской системы нам важно прежде всего привести сочинения данного мыслителя в известный порядок. Чаще всего мы распределяем их по отдельным, хотя и связанным одна с другой, группам, смотря по предмету, в них трактуемому, либо располагаем их в известном преемственном порядке так, чтобы каждое из этих сочинений находилось во внутренней связи с предыдущим и изучение его служило ступенью к изучению последующего. Ни тот, ни другой род классификации неприменим к сочинениям нашего философа. Уже спустя столетие после его смерти знаменитый ученый своего времени и директор Александрийской библиотеки, Аристофан из Византии, сделал попытку распределить Платоновы диалоги в ряд трилогий (т. е. групп по три), руководствуясь характером содержания. Спустя еще три с лишком века другой ученый, пифагореец Фрасил, распределил их на том же принципе на девять тетралогий (группа из четырех); но ни тот, ни другой не выполнили своей задачи с достаточным успехом, и все дальнейшие попытки в том же направлении были столь же бесплодны. Объясняется это просто тем, что отдельные Платоновы диалоги не представляют, вместе с тем, отдельных сюжетов, и редко какой из них занимается одним каким-нибудь вопросом или даже несколькими, но близко один к другому стоящими. Наряду с предметами политического характера вы встретите в одном и том же диалоге подробное изложение учения о душе или о воспоминании, а там, где трактуется теория идей, внезапно вводится и разбирается запрос о всемирной гармонии или о достоинствах риторики. Ясно поэтому, что всякую попытку разграничить и распределить диалоги по предмету, в них излагающемуся, заранее ждет неудача, разве только мы решимся пожертвовать их цельностью и рвать их на отдельные страницы.

Расположить их один за другим в логическом или генетическом порядке, в силу внутренней их связи, также нелегко, потому что именно такой связи, которая бы соединила все диалоги в одно органическое целое, у Платона не имеется. Мы привыкли ожидать от мыслителя, выступающего на публичном поприще, полного и отчетливого миросозерцания, разработанного если не во всех, то, по крайней мере, в существенных деталях. Мы полагаем, что идеи, им провозглашаемые, суть плоды долгой, хотя и тихой, незаметной работы мысли, к которым он пришел после строгой критики и которые нашел, наконец, истинными. Мы берем его учение как раз навсегда установившееся и разбираем независимо от тех убеждений, которые автор мог иметь раньше или может иметь в будущем. Приступая с подобного рода мыслями к изучению платоновской философии, мы испытываем сильное разочарование. По одному и тому же вопросу у него имеются различные мнения, и нет ни одной доктрины, от важной до мелкой, которую бы он проводил в целости через все свои диалоги. Он то урезывает свои мнения, то дополняет, то изменяет, то совсем отвергает, и часто защищает в одном диалоге то, против чего ожесточенно сражается в другом. Так, например, соглашаясь с Сократом, что добродетель и знание тождественны, и что, стало быть, первая поддается преподаванию, он в конце своей жизни отказывается от этого положения, тем самым отрицая всю этическую систему, которую он раньше так тщательно строил. Точно так же свое учение об идеях — это сердце его философии — он сам же в одном из своих наиболее блестящих диалогов «Парменид» до того разбивает вдребезги, что многие новейшие ученые никак не могут примириться с мыслью, чтобы этот диалог мог выйти из-под его пера. Даже сама форма диалога у него не до конца выдержана: не говоря уже об «Апологии», где она по существу не могла иметь место, она почти исчезает, например, в последнем его сочинении — «Законах», уступая место обычному связному методу изложения от лица автора.

Такое крайнее непостоянство во взглядах и даже приемах может показаться странным, но оно объясняется тем глубоким духом скептицизма, которым был проникнут ум Платона, несмотря на всю кажущуюся его догматичность. Он был сын своего века; но это не значит, чтобы он, подобно Протагору, когда-либо отчаялся найти истину: Платон был уверен, что она существует, но он лишь сомневался в своих силах дойти до нее. В каждый момент своего развития, когда, казалось, истина была уже у него в руках, он все же никак не мог отделаться от тайной мысли, что, быть может, он ошибается. Он верил в будущее, но не доверял настоящему, и эта струя скептицизма, еле приметная,но все же могучая, разъедала, как ржа, самые заветные догмы его учения. Быть может, Платон слишком широко смотрел на вещи, слишком часто становился — мысленно, главным образом — в положение противника, чтобы верить в исключительную правоту своей точки зрения и абсолютную безошибочность своих мнений. Как бы то ни было, факт остается неизменным: мы не встречаем у него такой стройной и тщательно координированной системы, какую мы привыкли видеть у других философов, например, Спинозы или Гегеля; у него даже, как уже давно было замечено, системы, в строгом смысле этого слова, совсем нет, а имеются лишь различные мнения — правда, связанные между собою общностью тенденций,— выражающие отдельные моменты в процессе развития платоновской мысли. Эти мнения, изложенные на бумаге, и дошли до нас в форме диалогов, и искать поэтому между последними тесной внутренней связи, которая бы давала нам возможность изучать их в известном последовательном порядке, совершенно напрасный труд.

Критики начала нашего столетия сразу заметили этот особенный характер платоновских сочинений, и знаменитейший из них, Шлейермахер, сделал попытку, стоя на этой почве, объединить их в одном общем принципе, который бы и осветил надлежащим образом такое крайнее разнообразие и противоречивость доктрин Платона, и дал в то же самое время возможность классифицировать его диалоги. Он провозгласил теорию, что Платон приступил к своим сочинениям с предопределенным планом и имел в виду не сразу развернуть во всей ее полноте общую и цельную картину своей системы, но, так сказать, постепенно подготовить ум читателя к восприятию ее. Платон не думал развивать своей системы генетически, но дидактически, и согласно с этим его диалоги естественно распадаются на три группы: элементарную, подготовительную и по-строительную.

Попытка была довольно остроумна, но, как уже вскоре показал другой известный ученый Германн, совершенно произвольна. Как можно, в самом деле, предположить и какими фактами можем мы такое предположение обосновать, что Платон приступил к своей литературной работе с предопределенным планом, да еще к тому же дидактического характера? Германн вместо этого предлагает стать на другую, более естественную точку зрения, и именно ту, какую мы указали выше,— что диалоги, как они существуют, не представляют единого и органически сплоченного целого, а являются лишь отдельными выражениями платоновской мысли в отдельные моменты ее развития. Большего мы искать в них не в состоянии, и не вправе, и всякая попытка к стройной классификации их должна быть оставлена раз навсегда.

Отсюда ясно, какое громадное значение приобретает для нас знание хронологического порядка, в котором диалоги Платона появлялись один за другим из-под его пера; только тогда можем мы определить положение — и историческое, и логическое — каждого диалога в ряду всех других. К сожалению, и это нам не вполне доступно, и лучшие авторитеты, сходясь относительно наиболее поздних произведений Платона, никак не могут прийти к общему заключению относительно самых ранних из них. Одни, относя начало литературной деятельности Платона к сократовскому периоду, считают за первые его диалога «Хармид», «Лисид» и «Лахет», в то время как другие, полагая, что он стал писать не раньше своего 40-го года, признают за первые «Федр», «Ион» и «Пир». Мы не претендуем дать свое личное мнение на этот счет, а приведем два списка диалогов, один — Джоуэтта, а другой — Иберверга, как два наиболее популярных типа хронологической классификации. Первый из них ставит диалоги в таком порядке: «Хармид», «Лисид», «Лахет», «Протагор», «Евтидем», «Кратил», «Федр», «Ион», «Пир», «Менон»… «Апология», «Критон», «Федон», «Горгий»… «Республика», «Тимей», «Критий», «Парменид», «Теэтет», «Софист», «Политик», «Филеб», «Законы»; а второй — «Федр», «Пир», «Протагор», «Горгий»… «Менон», «Республика», «Тимей», «Критий»… «Федон», «Кратил», «Теэтет», «Филеб» и «Законы».

Если, однако, классификация диалогов на тех или других началах невозможна, то все же мы можем найти в них ряд таких мнений, которые наиболее постоянно и ярко характеризуют Платона как философа. Мы должны их брать вразброску изо всех диалогов, взаимно поправляя и дополняя. Мы, конечно, не получим при этом вполне законченной, органически связанной и округленной системы, но у нас будет, во всяком случае, общая картина всего того, что Платон наиболее долго и серьезно признавал за окончательную истину. Так до сих пор поступали историки философии и, смотря по содержанию, распределяли собранные вместе взгляды Платона на три отдела: 1) диалектику, или учение об идеях и познании; 2) физику, или учение о космосе и душе, и 3) этику, или учение о нравственности и государстве. Без сомнения, и это подразделение не вполне точно и исчерпывающе; но за неимением лучшего, а также благодаря давности его существования (говорят, оно впервые было сделано самими учениками Платона), нам приходится им удовольствоваться и согласно с этим сделать обзор философской системы Платона.

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Магнитная аномалия. Часть II

Чтв, 02/11/2017 - 05:45

 

— Ваше Высочество, сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить. (к/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)

Несложно догадаться, что в период выборов профессия политологов/политтехнологов становится актуальной. Они к этому моменту начинают оживляться, чистить перышки, встряхивать головкой и косить глазом в сторону наиболее жирных бюджетов. Помните песенку?

«Антошка, Антошка! Готовь к обеду ложку!

Антошка, Антошка! Готовь к обеду ложку!

Тили-тили, трали –вали.

Это, братцы мне по силе

Откажусь теперь едва ли.

Тили-тили, трали –вали.»

Поскольку раньше всех в текущем выборном сезоне стартанула лошадь (зачеркнуто) Ксюша, то самые шустрые рванули к ней. Весь этот процесс настолько оксюморошный, что у стороннего наблюдателя вызывает только приступ саркастического веселья. Причем неудержимого.

Можно ещё добавлю?

Господа и дамы, уважаемая публика!… Да скажите же вы этой плюшевой лошадке, что чувство стиля либо врожденное и развитое, либо купленное задорого. Ведь, то что у Ксюши нет денег и не будет на эту предвыборную кампанию было видно по стилю, который ей сделали (или она сама на коленке смастрячила). Может у неё коленки и ничего (что должна заметить не без ревнивой зависти),

К.Собчак

но в предвыборной гонке их демонстрировать нельзя – это привилегия уже первых леди, да и то в случае, когда демонстрировать уже боле нечего, и сама эта демонстрация не может нанести ущерба репутации в силу возраста их обладательницы (куда уж там деваться с этой репутацией, когда муж-малолеток в сыновья годится?).  Это я о мадам Макрон, если кто не понял.

Бриджит Макрон

Ксения  про коленки поняла – оделась строго и скучно. Поменяла причесочку, убрала даже намеки на кудряшки, которые худо-бедно в свое время отвлекали внимание от её страшной мордашки с отпиленным клювом. Вот вы замечали такую особенность? Когда человек делает пластику, особенно в области носа, то он остается с каким-то недоделанным лицом. Дело в том, что природа (сколько бы мы ей не пеняли на собственное несовершенство) является художником и в нашем лице создает кучу линий …взаимосвязанных. А когда корректируется что-то во внешности, особенно из «архитектурных доминант», к которым явно относится нос, то затем всё тот же сторонний наблюдатель фиксирует диссонанс и непроизвольно достраивает эти линии, которые остались (при грамотной пластике их надо корректировать …комплексно).

Фото: © РИА Новости/Евгений Одиноков

Так вот, раньше кудряшки там всякие, очёчки пресловутые дробили и отвлекали. А нынче, Ксюша, сделав «открытое лицо» (типа, она открыта своему избирателю), только продемонстрировала некачественную работу своего пластического хирурга. Воображение непроизвольно дорисовывает …клюв. Что, как-то мешает воспринимать кандидата открытым и искренним человеком. И, вообще, мешает воспринимать… А вообще хоть как-то воспринимать Ксению мешает многое. Это уж я в порыве откровенности, если что.

К.Собчак

К тому же, добрая девушка, Божена Рынская, как-то рассказала и показала стилиста Собчак. Давно это, правда было, непонятно как дела обстоят сейчас. То была какая-то симпатишная девушка кореянка. В те времена ещё Зина Корзина в ЖЖ и на фб пыталась что-то лепетать про то ли парижскую, то ли французскую стильность Ксюши. Пришлось показать немного из фотосессии Полины Дедюховой…

Полина Дедюхова

Полина Дедюхова

Полина Дедюхова

Полина Дедюхова

и запостить фото известных французских див,

Катрин Денев

Мишель Мерсье

Анук Эме

Фанни Ардан

Софи Марсо

чтобы наша доморощенная «икона стиля» со стилем от советских прибалтийских домов  моделей (где было много претензий, но мало подлинного шика) не лезла. С тех пор, как видите, она на дорогих стилистов не заработала, судя по тому, как в работе тех продемонстрировано очевидное отсутствие художественного образования. Поэтому и тряпки на ней невнятные. Минимализм он требует дорого портного, чтобы быть выразительным. Да и харизма самого носителя платья тут потребна. Именно её подчеркивает тот самый минимализм.

А тут выясняется, что с харизмой-то у Ксюхи и не задалось. Наглость её не заменяет, а лишь имитирует. «Песок – плохая замена овсу».

А мимикрировать под кого-то… больше подходит для хамелеона, чем для сравнительно молодой девушки, пусть и не девушки, но все же не настолько древней, как Бриджит Макрон.

Честно говоря,  …и-и-иэх отрываю от сердца, …бесплатно дарю идею. …Короче, «на бедность подаю».

Ксюше надо было обратиться к ретро, примириться с собой, понять, что надо научиться жить с тем, что дано, полюбить себя такой, какая она есть… Да, да, сходить к качественному психологу/психоаналитику, а не профану какому-нибудь. …И-и-и-… вспомнить про Жанну Агузарову – ободрать её имидж под липку. Вот тогда бы получилось органично. А к диковатости подобного Агузарова народ уже приучила. Ничего – притерпелись. Может, тогда бы и Ксюха смогла бы раскрыть свой подлинный потенциал, а не ломать себя под приличную женщину-жену-мать…

Жанна Агузарова

Жанна Агузарова

Жанна Агузарова

Жанна Агузарова

Жанна Агузарова

Ещё раз обозначу вывод. Отсутствие денег на предвыборную кампанию было очевидно по созданному внешнему облику кандидатки. Как говориться, «встречают по одежке», …при создании которой ума продемонстрировано не было, поэтому и провожать не по чему. Все, что вне сферы шмоток, у других намного лучше, чем у Ксюхи.

Следствием всего этого стало событие, которое позавчера обсуждалось и обсудилось всеми. Знаете, понавытаскивали столько красноречивых деталей (помимо отсутствия денег), что захотелось зафиксировать (эти самые детали), чтобы потом не рыскать по сети. Вдруг, приспичит, по следам событий что-то околохудожественное сочинить. Ведь, как умеют проср…. изгадить потрясающий жизненный материал наши кинематографисты, мы уже убедились на примере кислотной атаки. Чувствуется, что сценарное дело для кино надо брать в свои руки, точнее лучше передать И.А.Дедюховой…

Смотрите, что пишет не ИАД, но какой-никакой, а писатель, хоть я его не сильно люблю.

Эдуард Лимонов: Как дела у Собчак? А неважно, первый блин комом

В Кремле подготовили операцию «Преемник», но тут появилась Гордон

Э.Лимонов

При хлещущем мощном потоке новостей о дочери Анатолия Собчака (она заявила о желании стать кандидатом в президенты 18 октября, и вот уже десяток дней держится аж второй по упоминаниям в СМИ после президента ВВП) дела у неё на самом деле идут неважно.

Я знал, что она должна была лететь в Екатеринбург в свою первую агитационную поездку. (Тут сразу условность, она ещё не зарегистрирована и не может быть зарегистрирована пока ещё, так как официально выборы будут объявлены только в начале декабря.) И я стал искать сообщений о результатах этой поездки.

Потому что её продолжали восхвалять федерально-московские СМИ, бурно радоваться её появлению как «кандидата», но о первой агитпоездке в Екатеринбург — молчание. Мне это показалось подозрительным. Раз нет победных реляций, вероятно первая битва проиграна?

Наконец, я обнаружил информацию о поездке в дебрях интернета, не то что она была спрятана, но затеряна это уж точно. То есть, никто не захотел вытащить её в федеральные СМИ.

Что я обнаружил? Да она была в Екатеринбурге 27 октября.

Вышла в сером платье перед аудиторией в около 200 человек. Люди и стояли и сидели на полу, пришли с удовольствием посмотреть на столичную скандальную знаменитость. Вход был свободный, то есть плату не взимали. Желающие уязвить девушку Собчак написали в тех рапортах о собрании, которые я обнаружил, что аудитория состояла наполовину из журналистов. Может быть и так, и что же здесь плохого, что плохого в повышенном интересе журналистов?

Плохое там проявилось в другом. Об этом дальше.

Она с видимым удовольствием швырнула в зал приготовленный, просто ницшеанский, совершенно блестящий афоризм: «Я не буду президентом России. Я — функция строки „против всех“ на этих выборах».

Кто ей придумал этот афоризм? Красовский, Малашенко, Белковский? Вероятно, Белковский. А может быть, и сам ВВП, когда встречался с ней для интервью о своём экс-начальнике, — её папаше?

А может, она сама придумала такой ницшеанский афоризм? Допускаю.

Там вот что важное и плохое проявилось. Устроители заявили собравшимся: «нужны будут в каждом крупном городе как минимум 200 сборщиков подписей». Тех, кто вызывается стать сборщиком, попросили остаться в зале по окончании встречи.

В зале остались двое мужчин пенсионного возраста и три студентки.

Злой журналист, видимо не фанат Ксении Собчак, дал своему сообщению о событии уничижительное название: «2 дедушки + 3 девушки = волонтёры».

Давайте переварим информацию.

Судя по первому блину, получившемуся адским комом (пять из двух сотен!) — некому будет собирать подписи за Собчак. Подписи придётся покупать, то есть платить профессиональным сборщикам.

А где деньги взять?

С деньгами тоже пока не ясно. Поддерживающая девушку Собчак ультра-либеральная общественность не сомневается, что Собчак этот миллиард, в который оценивают предстоящую стоимость её компании, без проблем достанет, соберёт. Общественность всегда спешит преувеличить.

А не факт что соберёт, это же не в ресторан девушку одноразово пригласить, это миллиард ей подарить, при том, что президентом — она сама говорит, не станет.

МБХ — Михаил Ходорковский, один из главных спонсоров оппозиции ВВП, не видит смысла давать ей денег на кампанию, сказал — не даст, не имеет смысла. Таинственно сообщил: «Она играет в ту игру, которую ей позволяют играть…».

Хотя МБХ, казалось бы, противнику Навального, было бы вполне нормально подарить ну полмиллиарда рублей, скажем, девушке Собчак, конкурентке Навального.

А кто даст? Говорят, что «Альфа-групп» даст. А тоже не факт, нам уже внушили, что Фридман финансирует Навального, чего же ему финансировать Ксению Анатольевну, которая сейчас, шумя платьями и алея помадой быстро затмевает Навального?

Мы все уверены, ну общество, и умные и глупые, мы предполагаем, что Собчак — часть тщательно обдуманного проекта по выборам. Чей это проект? Это проект руководителей государства и более всех проект Владимира Владимировича Путина, догадываемся мы.

Почему мы так предполагаем?

Потому что ей везде включили зелёный свет.

Ну, во-первых судя по нотам благосклонности, доносящимся из Кремля, судя по уверенному поведению самой Собчак, судя по поведению чиновников и федеральных СМИ.

Попытаемся понять, что всё это значит, в чём суть проекта?

А суть в том, что затеян конец царствования.

И ВВП устал, сколько можно, и понимает, что уходить нужно вовремя. Уйти после «КрымНаш» и после побед в Сирии — разумно, останется позитивная историческая память о нём как об удачливом Императоре, отвоевателе русских земель, такой себе новейший Иван Калита уйдёт, да ещё добровольно. Будет шикарный жест.

Детали проекта такие.

Выпустить на арену Собчак — блестящее, тактически остроумное решение. Собчак будет таким разминированным Навальным, она полностью заменит неудобного Навального: у неё ультра-либеральная дебильная программа, абсолютно неприемлемая для большинства населения, такая прущая на рожон, разнузданная, гротескно-либеральная, за которую проголосует подавляющее меньшинство населения. (К тому же она декларировала, что не будет критиковать лично ВВП, в отличие от безбожного критикана Навального).

Она будет участвовать в выборах вместе со старыми привычными штанами российской политики, с обоймой: Зюганов, Жириновский, Явлинский, и замажет их собой.

Замажет «Домом-2», чулками, помадой, запахом западных духов и кремов, иностранными платьями, образом жизни, своей вопиющей пошлостью. Они тоже пошляки, но политические пошляки, в ней же пошлость ещё окрашена женственной вульгарной сексуальностью, что вообще невыносимо.

На фоне их ещё один кандидат — ставленник ВВП — вероятнее всего, многократно проверенный Медведев — доказавший свою верность пока был президентом и свою решительность в войне в Южной Осетии, будет выглядеть серьёзней и убедительнее всех. Точнее — он будет единственно серьёзным парнем во всей этой бражке кандидатов. Он-то и победит — легко и надолго.

А Владимир Владимирович оставит себе Бочаров ручей и поживёт так долго, как сможет.

Каковы мотивы участия Кс. Собчак в этом проекте?

Ей 36 лет, женщина в таком возрасте всё чаще глядит в зеркало, и становится всё печальнее. А так ей будет что вспомнить, будет, чем внукам похвалиться: «Вот была кандидатом в президенты!».

Я как-то сказал ей после интервью её со мной (она подтвердит):

— И сколько вы ещё будете порхать по жизни, Ксения? Найдите себе серьёзного мужика, ну из политики…

Первой её пробной фигурой стал Яшин. Не подошёл ей Яшин, мелковат оказался.

Она поступила чуть по иному, сама решила стать таким мужиком.

А тут ещё одна женщина подвалила, и тоже из гримёрной шоу-бизнеса — Екатерина Гордон. Это уже перебор, конечно же. Её не планировали.

Вот, можно я здесь поязвлю – продемонстрирую задетое дамское самолюбие. А то мой давний знакомый под ником Sergey Dorenko укорял ресурсы И.А.Дедюховой в малом числе подписчиков, приводя в пример число поклонников К.Собчак. Кто б сомневался, что фабрика троллей может организовать произвольно большое число подписчиков – все определяется лишь количеством занесенного бабла. Это при том, какие наезды пришлось пережить ИАД и ее ресурсам. Первый же натурный эксперимент показал, что, как и отмечал Сергей Ткачев, что деньги вложены зря, попробуйте их отбейте. Липовая популярность куплена, но она не может конвертироваться даже в подписи избирателей, необходимые для регистрации кандидата. Кстати, упомянутые пенсионеры и студенты тоже задарма работать не будут. Это вы бросьте. У нас тут местные выборы проходили, так все местные пенсы бросились хоть какую-нибудь малую копеечку урвать – на пенсию же не проживешь.

Были озвучены расценки. Одна подпись оценивается долларов в десять. Их всех надо порядка трехсот тысяч, если не ошибаюсь. Тут-то и образуется сумма (при курсе в рублей семьдесят за доллар) миллионов в двести, близкая к тому полумиллиону, который озвучил мой знакомец. Это что? Получается он спер деньги Собчак, а на других хотел свалить?

Помимо незадачи со сбором подписей на днях от Ксении свалили политтехнологи. А политтехнологи были не простые, а сплошь именитые… Точнее, свалил один, но с командой. И именитым был он сам. Я, правда, из-за своей серости в вопросах политтехнологии и политологии (в знакомых лишь один действующий политолог, и тот не у дел) и имени такого не знала. Так шта-а-а, пришлось расширять свой кругозор.

Ситников Алексей Петрович

24 Февраля 1962 (55 лет), г. Новосибирск

корреспондент журнала «Tatler» с 01.06.2015

Биография

Основатель первой в России (1999 г.) кафедры политического консалтинга и избирательных технологий в НИУ-ВШЭ (в 2011 г. при реорганизации факультета вошла в состав кафедры интегрированных коммуникаций). Основатель и научный руководитель Института коммуникационного менеджмента НИУ-ВШЭ.

В 1995 – 2010 гг. — профессор МГУ, РАГС, МГИМО, ГУУ, Франко-русского института PR.

Основатель ICCG (1989 г.) крупнейшей российской консалтинговой компании, одного из лидеров рынка стратегического, коммуникационного и юридического консультирования политических и бизнес структур в России.

В 2010 — 2013 гг. работал Советником Президента, Председателя правления ОАО «Сбербанк России».

С июня 2015 года ведет свою колонку в журнале «Tatler», в которой рассказывает о жизненных правилах и секретах судьбы. В первой колонке Алексей рассуждает о законе получения денег: «Если судьба дала в твои руки больше, чем ты заработал – передай тем, кто нуждается. Судьба всегда забирает лишнее».

Является специалистом в области VIP — коучинга — современного направления индивидуального управленческого консультирования с использованием последних достижений современных психологических школ, восточных техник личностного роста и авторских научных разработок. Направлен на максимальное раскрытие личностного потенциала клиента, усиление его политического влияния, управление судьбой личности и бизнеса, создание и продвижение личного бренда.

Автор 11 монографий, в том числе: «Акмеологический тренинг», «Самый короткий путь к власти», «Политический консалтинг» (национальный учебник для вузов), «Проектно-ориентированное управление социально-политическими инвестициями на основе использования института «фабрик мысли», «Социальное и политическое предпринимательство: современные формы соединения хозяйственной и общественной деятельности».

Трижды лауреат Национальной премии в области развития общественных связей «Серебряный лучник, лауреат Национальной премии «Персона года» в номинации «Бизнес и политические технологии», Всемирной премии «The 9th World Young Business Achiever 2003».

Работает как консультант в 50 странах мира. За 25 лет реализовано более 400 избирательных кампаний различного уровня в 70 регионах РФ, странах СНГ и дальнего зарубежья, среди которых в СНГ:

Президентская кампания Бориса Ельцина (1996), парламентские кампании партий «Наш дом Россия» (1995) и «Единство» (1999);
Губернаторские, мэрские, парламентские и местные выборы в 70-ти субъектах Российской Федерации;
Парламентские и президентские кампании в Грузии (1999, 2000, 2003, 2008);
Парламентские и президентские избирательные кампании на Украине (1999, 2004, 2007), включая продвижение и технологическое ведение «Оранжевой революции», региональные избирательные кампании на различных уровнях, деятельность в качестве советника Юлии Тимошенко (до 2008 г.).
Осуществлено более 350 крупных PR и лоббистских проектов в регионах России и странах СНГ для представителей политической и бизнес-элиты.

Проведено свыше 500 семинаров и тренингов для бизнесменов и политиков, консультационные программы для менеджеров более 300 компаний, представителей государственной власти в России и за рубежом.

Членство в профессиональных организациях
Президент Национальной Академии Социальных технологий (НАСТ), член Академии Политической науки, Международной Академии акмеологических наук.

Член Вольного Общества Социальных Технологов (ВОСТ), Международной (IAPC), Европейской (EAPC) и Американской (AAPC) ассоциаций политических консультантов, Международной ассоциации по связям с общественностью (IPRA), Американского общества по связям с общественностью (PRSA) и Академии консультантов (Counselors Academy), Высшего Экспертного Совета Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО).

Интересные факты
Первый представитель СССР и Восточной Европы, который учился у Джона Гриндера и Джудит Делозье, привез и распространил НЛП в республиках СССР.

День рождения Алексея Ситникова отмечается как «День политконсультанта» —- профессиональный праздник российских политтехнологов.

Один из создателей легендарных брендов — косы Юлии Тимошенко и ленточек Оранжевой революции.

Соавтор (вместе с Резо Габриадзе) проекта «Петропавлович».

Со-создатель клубов «Петрович» и «Высоцкий».

В книге «Акмеологический тренинг» впервые в литературе изложено описание игры «Мафия» как тренинга сенсорной чувствительности и коммуникативной компетентности.

 

Образование

Новосибирский государственный университет Аспирантура и докторантура — Российская академия государственной службы при Президенте РФ МВА — Высшая школа экономики Университет Калифорнии в Санта — Круз, центр Джона Гриндера и Джудит Делозье

Портрет

я каждый шаг свой пытаюсь выстроить в гармонии. Для меня очень важно, с кем я работаю. И у нас очень сильная команда друзей, единомышленников. Моя фирма — большая семья. И я совершенно — не бизнесмен. Для меня очень важно, с кем я работаю из клиентов. Ни за какие деньги я не соглашусь работать с тем, с кем мне неинтересно общаться. *** Я что, думаете, очень люблю чиновников, бюрократов от политики? Выхода не было другого — сильный и толстый занимает центр лодки, не давая активным по краям ее раскачивать и утопить. Так вот я выбираю, когда могу. А когда исторические условия требуют спасать ситуацию, что остается делать? В то время Консервативность в хорошем смысле этого слова сохранила стабильность в стране. Иначе — в чистом виде пришли бы коммунисты или экстремисты.

Компромат

Начало профессиональной биографии с экскурс-пояснением сути НЛП В середине далеких уже 1980-х годов полунищий и бездомный молодой психолог Алексей Петрович Ситников жадно жевал лежалую котлету в общепитовской столовке Новосибирского «академгородка» и думал о великих делах… В конце 1980-х годов, накопив некоторые средства публичными сеансами гипноза в окрестных Новосибирску городах и селах А.П.Ситников увлекся модным тогда «нейро-лингвистическим программированием» и рядом смежных «наук». Нейро-лингвистическое программирование или проще НЛП – направление в психологии, основателями считаются американцы Д. Гриндер и Р. Бэндлер, в 1973 году «открывшие» «код эффективного общения». Адепты НЛП утверждают, что могут при помощи разработанных ими психотехник манипулировать массами, изменять менталитет как конкретной личности, так и больших групп людей. В основе «психотехник», а их в НЛП множество, лежат как реальные научные знания и умения (в области физиологии, психики человека, гипноза), так и не поддающиеся проверке полуоккультные и откровенно шарлатанские приемы. Сами НЛПисты, и шире «игротехники», сгруппировались в тесное и достаточно закрытое «сообщество» экспертов, в котором активно обмениваются опытом и еще более активно стараются вовлечь в свои практикумы и семинары верхушку управленческого аппарата, как бизнес, так и государственных структур. На их многоуровневых тренингах по повышению эффективности работы персонала, оптимизации психологического климата предприятия (учреждения), разорилась или подпала под постоянную «опеку» не одна сотня предпринимателей и госчиновников России и других стран. Близко родственны «НЛП» по своей идеологии, структуре и методам работы с неофитами ряд модных сайентологических (научных) закрытых сообществ (сект), самой крупной из которых является учение Рона Хаббарда «Дианетика»).

Вот видите, какой чудный специалист. Только, как мы уже отмечали выше, Ксюше требуется хороший психолог, …но вот денег на такого нет. Вроде попался на жизненном пути сильный профи, но поработать не довелось. Судя по вышеприведенному разбору внешности кандидатки, руки у него до неё не дошли – косу нахлабучить не успел – собрал манатки и тихо, не прощаясь, по-английски удалился.

К.Собчак

А ну-ка, девушки

Почему шоу «Собчак против всех» превращается в шоу «Все против Собчак»

«Газета.Ru» 31.10.2017, 17:16

Анфиса Чехова, Ксения Собчак и Екатерина Гордон, коллаж «Газеты.Ru»

Самое яркое шоу предвыборного сезона, которым стало заявление Ксении Собчак о выдвижении в президенты, грозит обернуться не менее красочным провалом. Спустя всего неделю после первой пресс-конференции кандидата «против всех», ее предвыборный штаб покинула часть команды. А число «конкуренток» продолжает расти: Гордон, Чехова, Дмитриева, Семерикова, Волынец… «Предвыборный балаган», — не самая новая технология, но зачем ее обязательно надо использовать на выборах президента?

Ситуация выглядит следующим образом: известный политтехнолог Алексей Ситников неожиданно ушел сам и увел с собой две трети сотрудников штаба Собчак.

Сам Ситников настаивает: никакого конфликта не было, просто он и его люди не получили ответов на многие интересующие их вопросы. А именно: «Откуда деньги, кто заказчик, как это будет организовано, какая настоящая цель этого проекта?»

 

Или, возможно, получил такие ответы, которые его не устроили.

Например, про деньги. Из слов Ситникова выходит, что на данный момент никаких денег у Собчак нет. Мол, в ходе недавней поездки Ксении в Екатеринбург пришлось посылать с ней несколько человек охраны, и штабисты из собственных средств скидывались на эту поездку.

На таких условиях — когда деньги обещают, но по факту предлагают потрудиться без них, — серьезные люди не работают.

Вроде бы Ситников на это и намекает, говоря о том, что штаб будет сформирован не раньше конца ноября, а пока там ничего нет: ни идеологии, ни плана кампании. Зато есть убеждение, что, например, полевые исследования проводить не надо.

«Меня смущает, что никто не хочет проводить исследования. Победы могут быть разные, а все проигрыши начинаются с фразы: давайте не будем проводить исследования, мы и так все знаем», — заявил он в одном из интервью. И это, — здесь можно с известным политтехнологом согласиться, — действительно, совсем непрофессионально.

То есть, с одной стороны, есть многочисленные заявления Собчак, целый ряд интервью людей из ее команды и ноль конкретики по организационным вопросам. Включая вполне прозаические на тему оплаты счетов. Можно много и со вкусом рассуждать о том, чей Крым и почему надо, наконец, захоронить Ленина, но в рамках кампании должна быть отстроена не только «креативная», но и та самая, неинтересная полевая работа. А значит, возникают сомнения, насколько вся эта кампания всерьез.

Не добавляет позитива в историю и то шоу, которое развернулось вокруг и по мотивам потенциального выдвижения Собчак. За последние пару дней об участии в выборах заявили телеведущая и правозащитница Екатерина Гордон, телеведущая Анфиса Чехова, лидер малой партии «Женский диалог» Елена Семерикова и глава Национального родительского комитета Ирина Волынец. Возможно, к процессу могут подключиться и другие дамы – в частности, не исключила этого экономист Оксана Дмитриева.

Поиск женского лица кампании все больше превращается в кастинг, конкурс красоты или нечто вроде советского шоу «А ну-ка, девушки!»

Но таким образом и выборы президента — вернее, их первый этап предварительных заявлений о планах — превращаются в откровенный балаган.

На выборах разного уровня всегда были комичные персонажи, которые заявляют о своем желании выдвинуть кандидатуру, но редко когда добираются даже до этапа сбора подписей.

На выборы губернатора Петербурга в 2003 году пытался выдвинуться порно-режиссер Прянишников. На выборы мэра предолимпийского Сочи в 2009 году планировали пойти сразу балерина Анастасия Волочкова и порно-актриса Елена Беркова (потом она отказалась от участия, а ее продюсер сказал, что избирательный залог был похищен).

В выборах президента в 2012 году хотела принять участие лидер партии «Воля» и спасительница планеты Земля от пришельцев с планеты Нибиру Светлана Пеунова.

Можно продолжать приводить примеры довольно долго — лидер группы «Коррозия металла» Сергей «Паук» Троицкий, например, в 2012-2013 годах планировал избираться мэром подмосковных Химок, затем — Жуковского, а потом и губернатора всего региона. В первых двух кампаниях он даже поучаствовал, набрав оба раза чуть более двух процентов.

В каких-то случаях участие «фриков» в кампании объясняется желанием политтехнологов превратить кампанию в глазах избирателей в цирк.

Тогда скучный кандидат, скажем, от «Единой России» превращается из тоскливого бюрократа в последний оплот здравомыслия.

А поскольку большинство избирателей, как это ни странно прозвучит, голосуют относительно рационально, то, выбирая между «шоу-герлз» и человеком в сером костюме, они предпочтут последнего.

Однако президентские выборы раньше старались в яркое и красочное шоу не превращать. Ту же Пеунову до выборов и близко не подпустили — она не набрала нужного количества подписей. Участие политтехнолога и лидера ДПР Андрея Богданова в выборной кампании 2008 года символизировало, что представители всего политического спектра (включая правый, либеральный фланг, который лидер Демпартии и представлял) выставили своих кандидатов против триумфально их победившего преемника Путина.

Выборы президента традиционно представляли анти-балаганом.

В чем отличие нынешней кампании — сложно понять. То ли уже на старте Собчак так оторвалась, что где-то во властных кабинетах решили прислать ей «поддержку», чтобы не расслаблялась. То ли, напротив, решили помочь избавиться от реноме «кандидата Кремля». Или же такой, вполне реальный вариант: увидев Ксению Анатольевну в качестве кандидата, иные ее товарки по телевизионному цеху взревновали и начали наперебой заявлять о желании присоединиться к процессу. Как фрекен Бок в замечательном советском мультфильме про Карлсона: «Нет, ты видела — по телевизору показывают жуликов! Ну чем я хуже?!»

Так или иначе, но все это создает почти непреодолимые трудности для Ксении Собчак, чьи амбиции среди всех «кандидаток» из всего этого парада выдвижений пока выглядели наиболее интересно.

Уход дееспособных политтехнологов, вероятные трудности с финансированием кампании на данном этапе, отсутствие понимания, как вести кампанию и зачем, плюс появление квази-конкуренток.

Начав кампанию с декларации «перевернуть шоу», Собчак пока явно проваливается. Ибо получается на практике именно что шоу — причем, в традициях лучших режиссеров предвыборных балаганов.

Что же до политизированного избирателя, более информированного и часто протестно настроенного — то он, насытившись шоу, может и вовсе на выборы не пойти. Как знать — может, в этом и был весь смысл?

Политолог удалился, а всякие не менее позорные, чем Ксюша, девки понабежали. Поняли, что есть в этой жизни шанс и для них. Уж сколько наша плюшевая лошадка не кичилась своей чистопородностью, что перед Светой из Иванова, что перед тем же Лимоновым, который ей норовил спесь сбить, вытягивая ногу в ботинке для поцелую. А мамаша, взяла и всю подноготную слила. Оказалась Ксюха приемышем, падчерицей. Того гляди придется из себя Золушку корчить.

Вот, этим бабам-конкуренткам только повод дай, вовсю поглумятся над чужим счастьем.

Только я хотела встать  на котурны, выставить вперед руку  и ткнуть пальчиком в свой текст – типа, вот, моё верное предсказание. Ан, обломись! Ну, никак не удается потешить собственное тщеславие. Как всегда: «Не был, не состоял, не участвовал». Сами обошлись.

Во всем виноваты бабы, …но не я.

Ещё один добрый и бесплатный совет Ксюхе (старый, как мир, совет). Нельзя доверять теткам, которые заведомо умнее тебя. Ксюх, не верь поговорке: «Наглость – не порок, а второе счастье». Это неправда. Любая женщина, зарабатывающая своим трудом, не имеющая твоих исходных позиций, заведомо умнее тебя, поскольку вынуждена своим умом пользоваться перманентно, иначе не выживет. А посему, такая женщина тебя по-определению ненавидит, следовательно сдаст и подставит, и даже не задумается.

Вот что сделала М.Литвинович первое, когда пришла работать на тебя? А? Сразу же начала раскручиваться сама – дала обширнейшее интервью COLTA вот с та-а-а-аким заголовком вот та-а-акенными буквами.

30 октября 2017Медиа

«Кириенко думает, что Собчак — это его игра. А Собчак играет в свою игру» Марина Литвинович объясняет, зачем она пошла в штаб Ксении Собчак

текст: Анна Голубева

М.Литвинович фото: Армен Тер-Месропян

Ну а что можно, даже мне (самой отсталой в области политологии/политтехнологии) узнать из интернета об А.П.Ситникове.

Признанной столицей российских оккультистов-«хаббардистов» по праву считается Нижний Новгород, где им многие лета покровительствовал Борис Немцов. Сейчас они перекочевали в аппарат к полпреду Сергею Кириенко, самолично члену секты Рона Хаббарда. (Источник)

Отсюда следует.

Связной с Кремлем ушел из штаба

31.10.2017 | Алексей Кувшинов

Алексей Ситников. Фото: kuda-sochi.ru

Почему Алексей Ситников покинул команду Собчак и как это скажется на шансах «кандидата против всех» получить регистрацию

Алексей Ситников успел поработать в штабе Ксении Собчак чуть больше двух недель, формально он отвечал за сбор подписей и офлайновую агитацию телеведущей. Однако, как рассказали близкие к администрации президента источники NT, главной задачей Ситникова было взаимодействие с Кремлем.

«Он (Ситников) и замглавы управления внутренней политики (соратник Сергея Кириенко) Александр Харичев — давние приятели, вместе работали на выборах, в том числе украинских. Ситников должен был посещать совещания в Кремле, он был там своим, в отличие от выходцев из оппозиции. Он представитель АП в штабе», — поясняет один из собеседников NT.

По словам источника, Ситников близок к методологам (одно из направлений в российских политтехнологических практиках. — NT) и уже работал на выборах после того, как куратором внутренней политики в Кремле стал симпатизирующий методологам Сергей Кириенко. «Ситников писал стратегию для кандидата в главы Севастополя от власти Дмитрия Овсянникова», — сообщил источник NT.

А один из региональных политтехнологов пояснил журналу, что Алексей Ситников контролировал основные финансовые потоки кампании и отвечал за формирование штабов на местах: «Основные средства должны были идти туда», — пояснил источник.

Некоторые, правда, делали весьма жалкие попытки опровергнуть данную версию происходящего. Но безуспешно. Сами посудите.

Виктор Милитарев

1 ч · Moscow, Москва ·

Полагаю, что выдвижение Гордон и Чеховой — изящный ответ Сергея Владиленовича на наглое нарушение Собчак предварительных договоренностей и передачу своей избирательной кампании в управление ельцинской банде

Комментарии

Andrey Suchilin сергей владиленович — ты знаешь, кто. там изящества, как у гамадрила.

Виктор Милитарев Ох, не знаю. Росатом он, за довольно короткое время, вывел на лидерские позиции в мире. То есть управленец он сильный

Andrey Suchilin красиво на столе танцует.

 

Виктор Милитарев Не могу судить, не был зрителем. Но верю 

Шалопаи Часть II

Срд, 01/11/2017 - 05:59

«По воде»(1515—1524) — Иоахим Патинир

На днях побывала на поминальном обеде. Неожиданно ушел из жизни замечательный человек, в  самом расцвете сил… От этой неожиданности в душе возникла зияющая пустота… Более пятисот гостей, друзей, родственником, коллег собрались в огромном зале с двумя гигантскими хрустальными люстрами в центре и по четыре меньших размеров справа и слева. Казахская семья, все скорбят, поминали по обычаям — традиционный бешбармак, сурпа, чай с молоком, пение молитв на арабском. Выступления на казахском и русском. Но перед трапезой показали на большом экране документальный фильм без слов, просто чередование прекрасно подобранных фотографий от младенчества до последних дней. Как ушедший жил, работал, чем интересовался, с кем дружил, где бывал. И все это под музыку  Людвига ван Бетховена! Часть его симфонии, часто вспоминаемой сейчас, цитируемой в кино («Король говорит»). Эта музыка «Epilogue» (Piano Concerto No. 5 — Adagio un poco mosso) удивительно хорошо легла на происходящее. Лица просветлели, а рыдающая вдова перестала плакать. И не было никаких преград и барьеров, то есть берегов, между 18 веком, когда написала музыка, и 21 веком, когда исполняется, между национальностями, сословиями, возрастами… И повеяло вечностью. Вечность все и всех уравняла. От этой вечной музыки, и от того, что все были очень искренними, возникло не обычное ощущение суетности бытия, а именно вечности…   Перед взором покатились те самые «безбрежные воды Стикса», о которых небольшая дискуссия в «Литературном обозрении» возникла из-за одного дуралея, коему оксюморон померещился.

Кстати, долго не могла понять, что за оксюморон нашел в названии романа наш собеседник., не обремененный базисом в виде Нагорной проповеди. Вроде, образ очевидный. Зачем цепляться буквоедски со словарем? А, ведь, человек то ли не видит, то ли, наоборот, боится безбрехности вод Стикса, в которые, если попал, то на берег выхода-то уже нет.

ЕЛЕНА26.10.2017 at 19:10
Натали, имелось в виду, что каждая река, в том числе Стикс, имеет берега. Это же не океан когда плывешь на корабле и не видишь берегов. Не был учтен символический, мистический смысл «безбрежные воды». Воды — от которых не укрыться и не спрятаться, так как берегов то нет, Везде настигнут.

NATALI27.10.2017 at 22:10
Елена Бертрановна! А смотрите, как замечательно звучит в данном контексте поговорка «Что, берегов не видишь?». Она ж используется, когда выходят за границы дозволенного. Уже прошита нравственная оценка. «Выход из берегов» — это и есть стремление к безбржности вод …Стикса.

ЕЛЕНА28.10.2017 at 08:16
Конечно!

«Безбрежные воды Стикса» — это метафизическое понятие, они протекают из прошлого в настоящее и дальше в будущее. Вдова на русском языке поблагодарила все присутствующих — родственников, друзей, коллег, которые ехали не только со всей страны, но и из-за рубежа: «Я безмерно, безгранично, бесконечно благодарна за поддержку в течение сорока дней.» Те же слова с частичкой «без». Безбрежно — безгранично. И каждая частичка «без» будто откликалась тихим голосом ушедшего навсегда: «Без меня…»

Литература, искусство — это, пожалуй, тоже воды Стикса. Мы говорим о классике, «проверенной временем», понимая, что те, кто обессмертил для нас художественные образы своей эпохи, «Иных уж нет, а те далече, как Сади некогда сказал….»

Не дописав своей «Человеческой комедии» ушел из жизни Бальзак, до сих пор заставляя задуматься, на что же большинство его героев растратило свою жизнь.

Бальзак создал потрясающий портрет постреволюционного французского общества, где каждый персонаж имеет развернутую социальную историю. У него нет «пустых» персонажей, ну, как «эльфы», которые в облаках парят. И за каждым словом такой насыщенный поток информации, который расшифровывается через два столетия в 21 веке! Как эта «голландская» тема с Гобсеком-Живоглотом и его «полусветскими» племянницами… Как-то Кшесинская с ее внучатой племянницей вспоминается. Напрашивается параллель. Там дядюшка с племянницей. Тут тетушка с племянницей.

ЕЛЕНА28.10.2017 at 15:12

Хочу сделать комментарий к тексту, чтобы еще раз подчеркнуть, что воспитавший Де Марсе аббат и выступающий под личиной испанского аббата Карлоса Эрреры преступник Вотрен Обмани Смерть — разные личности. Но обилие воспитателей аббатов во французской литературе времен Реставрации и Июльской монархии впечатляет. В 1830 году выходит роман Стендаля «Красное и черное», в котором наставником героя Жюльена Сореля выступает аббат — янсенист Пирар. О сходстве ситуаций в романах «Красное и черное» и «Блеске и нищете куртизанок», да и других частях «Человеческой комедии», говорилось на вебинарах. Эта «работа с молодежью» бросается в глаза.

Но Бальзак использует столь любимый им дуализм. Преступник Вотрен и аристократка Клара де Босеан произносят одни и те же наставления Растиньяку. Настоящий аббат, воспитывающий де Марсе, и преступник, под личиной аббата, тоже говорят одно и тоже и действуют одинаково. Ассоциация с Мефистофелем однозначная. Аббаты как соблазнители и совратители молодежи, прокладывающие им путь, вернее, лестницу, ступеньку за ступенькой в высший свет
Интересно, что преамбула «Второго силуэта женщины», впервые появляется в рассказе Бальзака «От одиннадцати до полуночи» в коллективном сборнике «Коричневые ступени», в котором рассматриваются всякие готические истории и чертовщина в 1832 году, то есть по горячим следам Июльской революции. Аббат-воспитатель там не упоминается. Зато де Марсе уже премьер министр Луи Филиппа. Из «мефистофелевского» контекста рассказа выкристаллизовался аббат- совратитель. Но характерная деталь, показывающая мудрость Бальзака — писателя. Анри де Марсе не долго пробыл на посту премьера. Уже в рассказе «Тайны княгини де Кадиньян» две подруги обсуждают смертельную болезнь де Марсе, которого они скоро лишатся, в мае 1833 года. Бальзак не погрешил против истины. Если у человека сохранилась душа, ее не удалось сожрать гарпиям, которая способна болеть, то на этом посту человек долго не задержится. Душу де Марсе не удалось сожрать гарпиям, так как старая дева — тетка в детстве и юности успела дать противоядие — свою любовь. В душе де Марсе изначально боролись две системы ценностей. Судя по финалу, душа не совсем погибла.

Увы, Бальзак не успел доанализировать Вторую республику, так как уехал к нам в Россию. Два года просидел у Ганской в Верховне. На родину приехал умирать. Но в годы революции написал и поставил на сцене весной 1848 года пьесу «Мачеха». И снова обратился к истокам — консульской республике. Из второй республики в первую. Для понимания тех дней он служит отличным Вергилием. А почему? Потому, что как и Дедюхова, и Достоевский, и Стендаль черпал сюжеты и характеры из газет! Интернета тогда не было. Но метод классической литературы не изменился! Все из жизни! Буквально вставками-врезками, газеты тогда давали такой богатый жизненный материал.

До Бальзака всеми этими нотариусами, адвокатами, судьями. прокурорами никто не интересовался. Бальзак первым бросил взгляд в это темное царство в историях про наследства, банкротства, спекуляции.

В 1848 году Бальзак был готов стать подданным Российской империи ну совсем как Депардье в наши дни. Не так давно попыталась смотреть фильм «Герцогиня де Ланже», где играет генерала Монриво одноногий сынок Жерара, тот самый, о котором рассказывал Н.М. Цискаридзе . Сын Депардье лишился ноги из-за такого же заражения как и у Николая Максимовича и в той же больнице! Каюсь, фильм досмотреть не смогла — в роли красавицы Антуанетты де Ланже снималась какая-то кикимора. Сил нет такое видеть.

Так вот Бальзак двинулся навстречу своему счастью (браку с Ганской) в Российскую империю 19 сентября 1848 года, а выехали супруги обратно во Францию 25 апреля 1850 года! Пробыл в России почти два года, но в Верховне, где ему были созданы все условия, он не смог написать ни строчки…

Каролина Собаньская рукой Пушкина.

Но про Бальзака и Ганскую мелькнула догадка. Известно о знакомстве Пушкина и родной сестры Ганской Каролине Собаньской. Пушкин с нее писал свою Марину Мнишек. Дочь Ганской вышла замуж за графа Мнишек. Вот так литература форматирует пространство… что-то дописывает, что-то перекраивает…

Но с этой Ганской с самого начала было что-то не то. Почитаешь, как ее лечили от подагры, и жуть берет. Ее заставляли ставить ноги внутрь вспоротого живота еще живого молочного поросенка. Бальзак описал эту процедуру в письмах. Просто, панночка Гоголя… Так и хочется крикнуть: «Беги, пока не поздно! Беги!»

Эвелина Ганская

На вебинаре И.А.Дедюхова обронила, как образы Бальзака работали и меняли ситуацию. Интереснейший вопрос. Андре Моруа в «Письмах незнакомке» пишет, что подлинный знаток Бальзака должен без запинки отвечать, на ком и когда в каком романе Максим де Трай уже женат? А Растиньяк? Растиньяк женился, не падайте….на дочери своей любовницы Дельфины и стал наследником миллионов финансиста Нунсингена! Нашел способ стать зятем миллионера без кровопролития, как предлагал ему Вотрен, Обмани смерть. Анри де Марсе тоже мог бы жениться на той же девушке, но не захотел. Анри использовал Дельфину как ширму в своих отношениях со своей тайной возлюбленной. Когда открылась неверность, он стал любовником мадам де Нусинген по-настоящему. Но расстался с ней. Почему? Как говорят знавшие обоих, в сравнении с Растиньяком был «строптив», что не нравилось Нусингену. Растиньяк банкира вполне устраивал — вместо него сносил капризы, мигрени и фокусы жены.

Эта история женитьбы ничего не напоминает? Это сюжет романа Ги де Мопассана «Милый друг». Жорж Дюруа, красивый молодой человек, но совершенно бездарный журналист, в финале обманом женится на дочери своей любовницы мадам Вальтер и становится наследником миллионов папаши Вальтера, крупного дельца, финансиста и владельца газеты. Сходство фамилий персонажей Бальзака и Мопассана. Обе фамилии немецкие. Еще одна подсказка — один из героев «Милого друга» граф Водрек. Помните титул матери де Марсе? Маркиза де Вадрак. Водрек- Вадрек. Похоже? Вот такие ассоциации.

Но как измельчал, истаскался, поблек образ Мопассановского «шалопая» в 1885 году по сравнению с шалопаями Бальзака 1829 года… Один из героев заключает на свадьбе Жоржа и Сюзанны: «Будущее принадлежит пройдохам». Уже не шалопай, но пройдоха.

Замечательно, что «Книжной лавкой» запланирован вебинар об «Утраченных иллюзиях» — обязательно его надо делать! Сразу и думаешь, что же там было утрачено вместе с иллюзиями тогдашними шалопаями? Неужели душа?..

Огромное спасибо И.А.Дедюховой, что побудила меня перечитать снова романы и повести Бальзака. Он пахал целину, как и она сейчас. Кто до него в литературе касался вопроса о «клаке» в театре, распространении билетов, о взаимодействии директора театра, режиссера, автора пьес, клаки и зрителей? Кто анализировал, как издаются газеты, разной политической направленности? Кто рассматривал, как создается литературная популярность за счет двух-трех вовремя опубликованных статей? Как создается общественное мнение о некоторых популярных и не очень персонажах на общественной сцене и в свете? Все это представлено в «Утраченных иллюзиях» с чисто французским сарказмом…

Полагаю, не зря вдруг были подняты «бальзаковские» темы, тучи сгущаются над теми «героями нашего времени», решившими прожить жизнь такими же шалопаями, давно канувшими в Лету, а перед этим измельчавшими до самых беспринципных пройдох.

«Шалопаи» нашего времени что-то почуяли. Десятников и Ратманский 24 апреля 2011 года в Большом поставили балет «Утраченные иллюзии», в котором отметились герои «Парнасских сестер», включая Овчаренко, Светлану Лунькину и Настю Винокур.

Коллизии «Иллюзий»

18.04.2011

24 апреля Большой театр покажет премьеру балета «Утраченные иллюзии»* в постановке Алексея Ратманского и на музыку Леонида Десятникова. Это первый в постсоветской жизни Большого случай, когда по заказу театра была создана новая балетная партитура. В истории новинки, восходящей к 1930-м годам, разбирался корреспондент «Власти» Сергей Ходнев.

*премьера пройдет при поддержке фестиваля «Черешневый лес»

Новый балет позаимствовал не только название, но и либретто у спектакля «Утраченные иллюзии», который был в 1936 году поставлен в Театре оперы и балета имени Кирова (так, если кто не помнит, именовался Мариинский театр). Тогдашние «Иллюзии» получили исключительно влиятельных крестных. Музыку сочинил Борис Асафьев, фактически главный советский балетный композитор своего времени, на счету которого почти три десятка представлений, включая, например, хрестоматийный «Бахчисарайский фонтан» и «Пламя Парижа», памятное хотя бы по сделанной три года назад постановке Большого. В январе 1936 года в спектакле, поставленном опять-таки самым успешным из тогдашних хореографов — Ростиславом Захаровым, танцевали признанные звезды ленинградского балета — Галина Уланова и Константин Сергеев. Ну а либретто написал четырехкратный лауреат Сталинской премии, театральный художник Владимир Дмитриев.

 

Танцем и пантомимой артистам приходится изображать не только мелодраматические коллизии, но и закулисную жизнь балетного театра, насчет которой у них самих никаких иллюзий нет

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

В обращении с романом Бальзака, который лег в основу либретто, Дмитриев позволил себе некоторое количество вольностей, но с неблагодарной задачей придания толстенной книге театрального потенциала справился, надо признать, неплохо. Основные коллизии центральной части романа в либретто сохранены, только слегка изменен антураж. Бальзаковский Люсьен де Рюбампре, провинциальный поэт, приехавший завоевывать Париж и сначала хлебнувший лиха, но затем ненадолго превратившийся в знаменитость, стал в либретто композитором. Полем битвы для него становятся не редакции и литературные салоны, а парижская опера, куда ему все-таки удается пристроить свою музыку (балетную, заметим): с этого и начинается его скороспелый взлет. Две прелестницы, актрисы Корали и Флорина, соответственно, превращены в танцовщиц.

Наверное, такие трансформации навряд ли бы обрадовали самого Бальзака, который увлекался музыкой не более, чем полагалось среднестатистическому благовоспитанному человеку того времени, а балетный мир упоминал в своих книгах, мягко говоря, вскользь (обыкновенно в том контексте, что такая-то содержанка является еще и танцовщицей). В своих «Утраченных иллюзиях» он помимо очередных картин провинциальной жизни живописал мутноватое время Реставрации через призму хорошо знакомых ему литературно-журналистских нравов, пускай реальные литераторы в качестве действующих лиц и не выведены (только кое-где просматриваются прототипы: так, в беллетристке Фелисите де Туш, пишущей под мужским псевдонимом Камилл Мопен, несложно разглядеть Аврору Дюпен, она же Жорж Санд).

Впрочем, от советской аудитории 1930-х годов познаний в жизни парижских салонов столетней давности и так не ждали, но зато сам факт использования Бальзака в качестве литературного первоисточника мог прекрасно устроить цензуру. Писатель, всю жизнь мучительно переживавший свою безродность и не менее мучительно стремившийся разбогатеть, уже занял к этому времени видное место в общепринятом советском пантеоне мастеров культуры — на правах знатного реалиста, обличителя аристократии и реакционной буржуазии и чуть ли не поборника пролетариата.

Однако если приглядеться к либретто, то заметно, что его автор как раз пожертвовал и социологическими наблюдениями Бальзака, и политикой, и даже на классовой борьбе не очень настаивает. Бальзаковский конфликт талантливого, но слабого и легкомысленного одиночки с бездушным обществом в интерпретации Дмитриева разыгрывается исключительно внутри театральной среды. Придя в театр, робеющий Люсьен сразу сталкивается с борьбой двух балетоманских партий: одна поддерживает чувствительную приму Корали (за которой стоит спонсор — банкир Камюзо), а другая — более практичную Флорину, любовницу не менее щедрого герцога, «покровителя искусств и светского бонвивана». Корали принимает участие в юноше и организует постановку его балета «Сильфида», которая имеет оглушительный успех, несмотря на козни клакеров. Обиженная Флорина вместе с герцогом устраивает заговор против Люсьена; тот настолько опьянен своей популярностью, кутежами и игрой, что послушно дает разлучить себя с Корали. А потом, растеряв вдохновение, пишет для Флорины балет «В горах Богемии» — «эффектный, но пустой». Осознав глубину своего падения, Люсьен бросается к Корали, но напрасно. Разочаровавшаяся танцовщица скрепя сердце возвращается к банкиру, а композитору остается разбитое корыто, точнее, крылышки от костюма Сильфиды как наглядный символ утраты иллюзий.

У Бальзака-то все жестче: Корали умирает от чахотки, а Люсьен не просто разочаровывается, а разоряется и попадается на подделке векселей. Но зато можно себе представить, как создатели первой балетной версии «Утраченных иллюзий» радовались редкой возможности сделать именно что балет о балете, выведя на сцену и клаку, и агрессивных балетных фанатов, и сервильную прессу, и высокопоставленных покровителей. А заодно знаточески намекнуть на подлинные обстоятельства истории танцевального искусства: в балетных Корали и Флорине можно было узнать всамделишных королев сцены бальзаковских времен Марию Тальони и Фанни Эльслер.

Но есть в сценарии момент, от которого все эти милые эрудитско-балетоманские радости перестают казаться такими уж беззаботными. Когда дело доходит до второго, неудачного Люсьенова балета, либретто холодно отчеканивает: «В музыке балета торжествуют банальность и формализм». Бывают странные сближения: через месяц после премьеры «Утраченных иллюзий» в «Правде» вышла печально известная статья «Балетная фальшь», в которой за банальность и формализм («музыка… бренчит и ничего не выражает») гневно порицался уже настоящий, невыдуманный балет — «Светлый ручей» Шостаковича.

 

«Утраченным иллюзиям» 1936 года вроде бы повезло. Их никто не упрекнул в фальши. Напротив, рецензенты наперебой хвалили представление, усмотрев в нем в том числе и «правильное» идеологическое содержание. Но после нескольких спектаклей балет пропал из репертуара насовсем, и что тому причиной — непонятно. Очевидно, все-таки не то, что музыка Асафьева, корректно выражаясь, не пережила собственного времени: тому же «Бахчисарайскому фонтану» это ничуть не помешало стать шлягером.

И тем не менее теперь Большой театр, пригласив Алексея Ратманского ставить «Утраченные иллюзии», заказал и новую музыку. Это само по себе выглядит сенсационно. Так получилось, что новой музыки специально для балета сейчас вообще пишется мало, а уж новая партитура для большого балета в традиционном вкусе, созданная по старинке, когда композитор и балетмейстер совместно прикидывают, сколько минут музыки надо написать тут или там,— и подавно редкое явление.

Для композитора в данном случае благодарных и интересных задач предостаточно. В конце концов, главный герой — композитор, и можно вдоволь наиграться, наделяя различиями «его» музыку и музыкальный текст «от автора», да еще отсылая слушателя при этом к стилистике балетной музыки XIX века. Имя Леонида Десятникова тут, действительно, напрашивалось само собой. Если «Утраченные иллюзии» рассматривать как возможность рефлексии на тему старорежимного балета, то грех не вспомнить оперу «Дети Розенталя», где пышно цвела композиторская рефлексия на тему классической оперы от Моцарта до Чайковского.

Тем более что «Детей Розенталя» тоже заказал в свое время Большой театр, да и дирижер-постановщик у двух вещей в итоге один и тот же. «Детей» ставил тогдашний музыкальный руководитель и главный дирижер Большого Александр Ведерников. Он уже два года как ушел из театра, а в его отсутствие музыкальным руководителем там успел побывать и сам Десятников. До недавнего времени и композитор, и театр рассчитывали, что дирижером-постановщиком нового балета станет Теодор Курентзис, но тот, поглощенный теперь делами Пермского театра оперы и балета, от предложения отказался, и в результате в оркестровую яму Большого придется вернуться Ведерникову.

Право, даже жаль, что «Утраченные иллюзии» не получат такой неслыханной рекламы, какую благодаря Думе и лоялистским молодежным движениям получили «Дети Розенталя»: все-таки Бальзак, даже в интерпретации художника Дмитриева,— это не Владимир Сорокин. Тем более что ничего скандального постановка не обещает: и костюмы, и декорации, и сам хореографический язык, напротив, должны настойчиво напоминать о первой половине позапрошлого века. Как, впрочем, и сама музыка. Леонид Десятников не стал прибегать к буквальным цитатам из композиторов того времени, но признался, что видит в своей партитуре дань уважения не только романтическому балету, но и французской музыке XIX столетия. Хотя при этом в партитуру попала и русская словесность — стихи Тютчева, написанные по-французски. Пением этого текста (в оригинале и в переводе) музыка балета открывается и завершается.

И если речи, звучавшие с высоких трибун по поводу «Детей Розенталя», весьма напоминали правдинские передовицы 1936 года, то теперь в самих «Утраченных иллюзиях» ликвидирован и тот конфликт между «прогрессивной» музыкой и формализмом, о котором говорилось в тексте оригинального сценария. «Ясно, что это был камуфляж, к которому прибегли авторы балета для того, чтобы как-то защитить себя,— объясняет Десятников.— Поэтому от оценочных прилагательных мы просто отказались. Хотя, возможно, музыковеды, которые обратятся к анализу этой музыки (если они захотят, конечно), какие-нибудь различия найдут. Но у меня не было такого намерения. Музыка балета «Сильфида» и музыка балета «В горах Богемии» для меня равно прекрасны».

Ходят слухи, что в этом или следующем сезоне Урин хочет возобновить этот балет Ратманского. В примечаниях в Вики ссылки на множество статей. В статье приводится упоминание 100 балетных либретто, из которых Ратманский извлек «Утраченные иллюзии». Хотя бы для приличия упомянули советский вариант балета с Улановой в роли Коралли. Но нет. Везде и во всем они первооткрыватели! Цискаридзе в этом «шедевре» тоже не задействовали, напрасные надежды лелеяли любители балета… Нынешние «шалопаи» (как и давешние) не позволят никого любить, кроме себя… «будто все, кроме них, уже умерли», как сказала по этому поводу Дедюхова.

 

Вторая часть романа «Безбрежные воды Стикса» Ирины Дедюховой с подзаголовком «Упованья входящих» вышла в «Книжной лавке» как раз в момент моих размышлений о французских шалопаях, баловнях судьбы. Новый роман анализирует изменения в обществе за тридцать два года с момента начала перестройки и до февраля 2017 года. Автор показывает, как за это время изменились судьбы людей, как эволюционировала бывшая советская номенклатура в ходе «демократических преобразований», что случилось с советскими техническими специалистами. Строительная отрасль выбрана не только потому, что автор – строитель, кандидат технических наук, но потому что «дом» нужен каждому человеку, дом, в котором можно жить.

Название «Упование входящих» отсылает к «Божественной комедии»: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Герои романа Ферапонтов и Митьков вспоминают эту цитату, но не из бессмертной поэмы великого Данте, а из статьи главной героини «Путешествие в ад»:

Я увожу к отверженным селеньям
Я увожу сквозь вековечный стон,
Я увожу к погибшим поколеньям
Я высшей силой, полнотой всезнанья
И первою любовью сотворен
Древней меня лишь вечные созданья
И с вечностью пребуду наравне
Входящие, оставьте упованья.

Перекликается с «Божественной комедией» и «Человеческая комедияю»  Оноре Бальзака. В этой уникальной эпопее французский романист показал, что произошло с французами за сорок лет после Великой французской революции. Ему удалось нарисовать потрясающий портрет постреволюционной Франции. Так и хочется развести руками «за что боролись?..»

В программу по литературе в советской школе входил «Отец Горио». Это произведение пригодится нам для лучшего понимания нового романа. Филологи сосредоточились на фигуре обедневшего аристократа Растиньяка, что не было случайностью. Если бы исследователи привлекли внимание к Горио, отцу неблагодарных дочерей, то поставили бы своих коллег, советских историков, в очень щекотливое положение. Одной из основных тем советской историографии был анализ движения санкюлотов времен Великой французской революции. Но никто не поинтересовался, что стало с вожаками народного движения, в частности с председателями парижских секций, в последующие годы. А вот Бальзак показал это на примере папаши Горио. Тема была близка писателю – его отец, крестьянин с Юга Франции отлично воспользовался социальными лифтами революции и поменял плебейскую фамилию Бальзе на более благородную Бальзак.

«До революции Жан Жоашен Горио был простым рабочим вермишельщиком, ловким, бережливым и настолько предприимчив, что в 1789 году купил все дело своего хозяина, павшего случайной жертвой первого восстания. Он обосновался на улице Жюсе, близ Хлебного рынка, и ,проявив большую сметку, взяв на себя председательство у себя в секции, чтобы обеспечить свою торговлю покровительством людей, наиболее влиятельных в ту опасную эпоху. Такая хитрая политика и положила основание его богатству: началось оно в период настоящего или умышленного голода, когда в Париже установились огромные цены на хлеб. За этот год гражданин Горио нажил состояние, позволившее ему впоследствии вести торговлю, пользуясь всеми преимуществами, какие дает торговцу крупный капитал…

Его серость спасла ему жизнь о его богатстве стало известно лишь тогда, когда слыть богачом уже не было опасно. Он не имел себе равных, когда дело шло о зерне, муке, крупе, их качестве, происхождении, хранении, когда требовалось предвидел цену, предсказать урожай или неурожай, дешево купить зерно, запастись им в Сицилии или на Украине. Но вне этой особой отрасли. Горио вновь становился темным, неотесанным работником…был чужд духовным наслаждениям».

То есть Горио по происхождению санкюлот, а в дальнейшем активный участник санкюлотского движения! Без 48 парижских секций, существовавших с 1790 по 1795 годы, не обходилось ни одно крупное политическое событие Великой французской революции: восстание 10 августа 1792 года, то есть падение монархии и установление Первой республики, восстание 30 мая 1793 года – установление Якобинсокй диктатуры, да и 13 вандемьера 1795 года пушки генерала Бонапарта были направлены против очередного восстания секций. Как председатель одной из них Горио должен был принять участие во всех этих событиях. Можно представить какие зажигательные призывы раздавались из уст этого патриота и республиканца.

Во времена империи, когда Наполеоном поощрялись браки простолюдинов с аристократами, дочери Горио Анастази и Дельфина получили в мужья графа де Ресто и банкира Нусингена с приданным по 500 тысяч франков от щедрого отца. Но уже во времена Реставрации тесть образца 1793 года не приветствовался. Зятья- аристократы отказали Горио от дома. Поэтому в нем филологи видели такого несчастного короля Лира 19 века. Этот человек, все отдавший дочерям, умер в одиночестве, деньги на погребение с трудом достал тот же Растиньяк. Через много лет этот аристократ женится на внучке Горио, дочери Дельфины Нусинген.

Подобная эволюция санкюлотов и якобинцев, но уже 20 века, то есть бывшей советской номенклатуры, блестяще показана в романе «Упованья входящих». Проблемы главной героини начинаются из-за столкновения с Сан Санычем, которого можно назвать отцом Горио 21 века. Происходящий из рабочей семьи, сам начинавший жизнь как рабочий, получивший при советской власти все – от бесплатное высшее образование до поста председателя горсовета крупнейшего промышленного центра, в постсоветское время Сан Санымч четырнадцать лет возглавлял Удмуртию, а потом стал членом Федерального собрания. Своим сыновьям он сосватал не графов, а банки и строительные фирмы, для которых создавались привилегированное положение благодаря папиному административному ресурсу. Для благополучия сыновей со строительного рынка изгонялись конкуренты, прежде всего строительный трест, который когда-то возглавлял отец нашей героини.

Под фирмы сыновей создавалась специальная программа строительства жилья для бюджетников «Молодая семья». На стенде в городской администрации эти фирмы представили презентацию в 3Д монолитных высоток. Нынешний начальник строительного треста, которого отец героини принимал рабочим и под руководством которого он прошел долгое профессиональное становление, впоследствии отрицал всякую заслугу маститого строителя в своей судьбе. Но когда трест провалил презентацию и не заключил ни одного контракта по программе «Молодая семья», то прислал лимузин за дочерью своего бывшего учителя с просьбой о помощи.

Ирина Дедюхова «Безбрежные воды Стикса». Часть II

«Давить на совесть и сознательность ей не было нужды. Она понимала, что остатки огромной армии советского жилищно-строительного треста просто перестанут существовать. И основная вина за это лежала полностью на лишенном совести и профессиональных основ субъекте, сидевшем напротив нее…

Случай с его сыном потряс весь город… Его младший сын въехал на высокой скорости в толпу детсадовцев на пешеходном переходе. Его «по полной отмазали», отправив в академический отпуск, а ровно через год, накануне выхода из академотпуска, он погиб на машине вместе с двоюродным братом, выехав на встречную полосу под колеса КАМАЗа».

Отлично понимая, что ее «кинут», в память об отце героиня, накануне Дня строителя, сделала блестящую презентацию, заодно выставив парадом последние советские наработки нормальных жилых домов против монолитных многоэтажек, которые предлагали фирмы-однодневки.

Но финал был ожидаем. Позвонила секретарь и «безжизненным голосом сообщила, что накануне в пятницу трест продал все квартиры в «Созвездии молодых семей»… А теперь об оплате. Нам всем приказано больше никогда не разговаривать с вами, на ДСК (домостроительный комбинат) со студентами больше не пускать. И вообще Сан Саныч очень зол на вас, у него сын не смог продать квартиры, а он программу под эти дома пробивал. Прасолов сказал, что вас уничтожат для отрасли навсегда».

Кем же является главная героиня романа: инженером-строителем, музой эпической поэзии или…мамбой? На связь прошлых веков с настоящим, о повторяемости событий указывает мефистофелевская фигура Старикова или Старика, который способен перемещать душу в чужое тело. В конце второй части он передает таинственный «контейнер», украшение, сделанное в 19 веке.

Так вот и думаешь, что какой-то затерявшийся от безбрежных вод Стикса «шалопай», решивший, что ему жить больше всех надо, а все остальные… считай, уже умерли.

Продолжение следует

Читать по теме:

 

Котики: мемы и комиксы

Втр, 31/10/2017 - 06:00

Обычно лубки называют народным искусством, но похоже, что это не совсем так. Лубки – продукт массовой культуры,  когда та находилась еще в эмбриональном состоянияии. Хотя бы потому, что печатались они преимущественно в городах, а не в деревнях, и создавались не народом, а для народа.

А одной из неотъемлемых характеристик массовой культуры явялется ее интернациональность. Жил во второй половине 17 века в Испании ксилограф Педро (Пере) Абадаль (работал в 1657-1686 гг.)

П. Абадаль. Кот с мышью.

Про кошек и мышей есть и вьетнамские картинки.

Кот вьетнамской

Народная лубочная картина Донгхо
Мышиная свадьба. Чтобы пройти дальше, приходится давать взятку коту.

Лубок сопровождал жизнь деревенского жителя, городского ремесленника и мещанина от самого рождения до смерти. Картинки украшали жилища крестьян и городской бедноты, купеческие дома и квартиры небогатых дворян. Дети играли в лубочные настольные игры, рассматривали фантастические виды городов и портреты, развешанные по стенам, читали лубочные сказки, обучались грамоте и письму, копируя надписи на картинках. Взрослые пытались заглянуть в будущее по гадательным книжкам царя Соломона, толковали сны по печатным сонникам, отсчитывали дни по календарям. Уже в раннем светском лубке определились основные темы и жанры, которые в течение двух столетий будут жить в народной картинке. В первую очередь это потешные сюжеты, такие как похороны кота мышами, похождения записных дураков Фомы и Еремы, ярмарочные представления с козой и медведем.

Уже в 1690-х годах, в самом раннем своде русских пословиц, встречается пословица «Мыши кота на погост волокут», затем она приобретет форму «Мыши кота погребают» и «Мыши кота хоронят».

Сюжет «Похороны кота мышами» был необычайно популярен в русском лубке. За 200 лет, которые насчитывает его история, было напечатано множество его вариантов и повторений в техниках гравюры, литографии и хромолитографии. Центральное место на картинке отведено коту, со связанными лапами лежащему на дровнях, по обе стороны тянется процессия мышей. Каждая фигура наделена индивидуальностью и представлена шуточной пояснительной подписью. Число мышей в разных редакциях менялось (доходя до 66-ти), переиначивалось также содержание легенд, на одних «перелицовках» действие происходило зимой, на других летом.
О происхождении сюжета не было единого мнения. Долгое время считалось, что это карикатура на погребение императора Петра I, сочиненная противниками его реформ. Исследования последних лет убедительно доказали, что картинка является памятником русского народного творчества, в котором нашла отражение стихия веселья, скоморошества, смеховая культура Древней Руси с ее характерным приемом — «миром наизворот».
Вторая версия гласит, что кот воплощает обобщённый образ татарина, ведь слова «казанский», «астраханский», «сибирский» в подписи кота могут трактоваться как перечисление завоёванных к тому времени ханств. Тут следует пояснить, что в России XVII—XIX веков Кот Казанский — герой популярных лубков. В текстах «Кот брысь, он же Алабрыс» наделён титулом «Кот казанской, ум астраханской, разум сибирской…».

Кот Казанской , ум астраханской, разум сибирской…
Лубок. Россия. XVIII век

 Кот  Каза́нский — представитель семейства кошачьих, ставший героем исторических преданий и легенд, фольклорных и лубочных сюжетов XVI—XX веков и объектом памятников XXI века. Фигура  Кота  Казанского характеризуется как разнообразием воплощений образа в различных видах искусств и множественностью его трактовок, так и противоположностью проявлений характера исторического прототипа.

Согласно историческим преданиям, в Средние века в Казани существовала особая порода «бойцовых»  котов-мышеловов , представители которой были крупными сильными животными с круглой головой, широкой мордой, выпуклым лбом, крепкой широкой шеей, развитым плечевым поясом и коротким хвостом[1]. Изучавший историю  Кота  Казанского И. Н. Башмаков отмечает также присущие породе «густую длинную шерсть белого или серого окраса, богатые усы и большие выразительные глаза». Породы в чистом виде больше не существует, она перемешалась с другими[2].

У Кота были свои фольклорные и литературные предки и родственники. Ближе всех к герою лубка находится Кот казанского царя (хана) из марийской легенды «Как марийцы перешли на сторону Москвы», рассказывающей об осаде Казанского кремля в 1552 г. войсками царя Ивана Грозного. Придворному коту из этой легенды удалось подслушать, как осаждающие крепость марийские цари Йыланда и Акпарс[11] ведут подкоп под кремлевской стеной, и он предупредил хана об опасности. Хан, его жена, дочь и кот по тайному ходу вышли к реке Казанке, сели в лодку и благополучно отплыли от Казани[12]. В языческой мифологии финно-угорских народов есть предшественник Кота Казанского с более древним происхождением, чем спаситель казанского царя, – кот, в которого перевоплощалась душа умершего волхва[13]. Другой вероятный фольклорный предшественник Кота Казанского и явный его родственник – кот Видало индийского лубка. Герой индийского лубка находился в противостоянии с мышами, но был побежден ими[14]. Еще один лубочный родственник казанца присутствует во французской народной картине 1610 г. «Великая и чудодейственная битва между котами и мышами»[15].

Самые известные литературные родственники Кота созданы творческим воображением французских писателей нового времени. В одной из басен Лафонтена кот умел притворяться мертвым и так ловил крыс; обожаемый миллионами читателей Кот в сапогах Ш. Перро обладал тем же умением, успешно ловил мышей. Оба писателя опирались на сюжет французской сказки[16].

Кот и старая Крыса
Басня Жана де Лафонтена
Какой-то Кот, гроза мышей,
Примерной ревностью своей
И кровожадностью, и силой,
Прослывший в округе Аттилой,
Задумал истребить в один поход
Не только у себя в холодной клети,
Но весь на свете
Крысиный род.
Умолкли крысы… Их головки
Не помышляют о былом…
Что им пустые мышеловки
В сравнении с Котом!
А Кот в восторге, в восхищеньи!
И, чтоб поболее явить своё уменье,
Он, наконец,
Вниз головой повесился, хитрец!
Не дышит грудь, не слышно храпа,
Совсем мертвец.
(А между тем за шнур вцепилась лапа).
Крысиный род решил,
Что Кот, должно быть, нашалил:
Украл жаркое
Иль что другое,
Ну, словом, пойман был
И, без сомненья,
Повешен был за преступленье!
И вот,
Крысиный род
Пошёл к Коту на погребенье.
Шныряют, бегают, скребут
И торжества в восторге ждут…
Но вдруг… О ужас!.. Кот сорвался,
Двух-трёх ближайших крыс поймал
И так сказал:
«Вас наказать не так я собирался!
Ведь это что?!! Я знаю план другой!
Ступайте-ка покудова домой!»
Кот не соврал. Осыпавшись мукою,
В квашню забрался он,
И крысы все, со всех сторон,
К нему посыпались толпою.
Но Крыса старая (конечно, неспроста:
Была та крыса без хвоста)
Коту на это проворчала:
«Не соблазняюсь я нимало,
Будь ты хоть не котом,
А впрямь мучным мешком!»
Старуха верно рассуждала,
И можно ль лучше рассуждать?
Ведь недоверчивость есть счастья мать
И безопасности начало!

В России XVII—XIX веков Кот Казанский — герой популярных лубков «Мыши кота погребают» (XVII в.) и «Кот Казанский» (XVIII в.). В текстах, сопровождающих оба изображения и составляющих с ними единое целое, «Кот брысь, он же Алабрыс»[13] наделён титулом «Кот казанской, ум астраханской, разум сибирской…»[14][К 3].

На протяжении нескольких столетий сюжет о погребении кота находил воплощение в графическом искусстве и литературных произведениях, иллюстрация и текст обретали разные редакции и толкования[К 4]. В. В. Стасов назвал эту лубочную картинку «капитальной в истории русского народного развития»[17]. Признаваемая исследователями более ранней, картинка сопровождается текстом:

Центральное место на картинке отведено коту, со связанными лапами лежащему на дровнях, по обе стороны тянется процессия мышей. Каждая фигура наделена индивидуальностью и представлена шуточной пояснительной подписью. Число мышей в разных редакциях менялось (доходя до 66-ти), переиначивалось также содержание легенд, на одних «перелицовках» действие происходило зимой, на других летом[19].

Гравюры существовали в двух- и трёхлистовой версиях. Самые ранние из сохранившихся, относимые исследователями к концу XVII века, выполнены на дереве, гравюры 2-й половины XVIII — 1-й половины XIX века — на металле (медь), во 2-й половине XIX века выпускались  литографированные  и хромолитографированные  лубки[20]. С переходом на типографский способ раскраски лубочных картинок на рубеже XVIII—XIX веков для наиболее популярных изображений выработались устойчивые цветовые атрибуты: Кот Казанский традиционно раскрашивался жёлтым, мыши — голубым цветом[21].

Один из вариантов гравюры на дереве приписывается создателю первой в России гравированной иллюстрированной Библии Василию Кореню. В. В. Стасов подчёркивал стилистическую общность лубка и кореневской «Библии», в частности, в изображении шерсти «рядами коротких параллельных линий» и глаза «в виде удлинённого овала со зрачком точкой, прикреплённой к верхнему веку»[22]. Отмечая различия способов изображения в ряде других деталей, исследователь 2-й половины XX века М. А. Алексеева полагает, что речь должна идти «об общности стиля произведений, близких по времени создания», но не общем их авторстве[23]. Отводя «Погребению кота мышами» «главное место» «между символико-поэтическими картинами лубочнойечати» И. М. Снегирёвотмечал:

…любимая простолюдьем сатира и карикатура, обратившаяся в притчу и поговорку, усвоилась жизни народа, составляет предмет его забавы и толков. Переходя от одного века и поколения к другому, она в разных изданиях и форматах является полною и сокращённою, в одних с переменами и пропусками, в других с прибавлениями, смотря по её отношению к обстоятельствам и духу времени: потому что ей произвольно давали то или другое значение и применение[24].

И.М.Снегирев 1834

У истоков научного изучения картинки стоял филолог и фольклорист M. H. Макаров, в 1821 году предположивший связь сюжета с эпохой Ивана Грозного, а в 1830-м отнёсший гравюру к периоду «после самозванца»[27]. В устной традиции толкования 1-й половины XIX века, зафиксированной историком русского лубка И. М. Снегирёвым, сюжет соотносился с 1725 годом — похоронами Петра Первого[28].

Искусствовед середины XIX века И. М. Снегирёв в книге «Лубочные картинки русского народа в Московском мире» считал лубок «Мыши кота погребают» сатирой на царя Алексея Михайловича. По его мнению гравюра чешского художника Вацлава Холлара «Подлинный портрет кота Великого князя Московского», выполненная в 1660-е годы, послужила «предметом к сочинению такой картинки»[29]. Самого изображённого на ней кота Снегирёв называет «любимым котом Алексея Михайловича»[29].

Вацлав Холлар. Подлинный портрет кота Великого князя Московского. 1663.
Национальная библиотека Франции

 

Гравюра  может быть и портретом самого Алексея Михайловича.
«Подлинное изображение кота великого князя Московии» — раннее изображение данного домашнего животного на картинах (гравюрах) на территории России. Иногда объясняют это странное обстоятельство тем, что на самом деле на гравюре изображён вовсе не кот, а сам царь Алексей Михайлович под видом кота. По их мнению, воспроизводить  истинное лицо правителя в XVII веке художники не решались, существовали лишь парадные портреты. Но использовать эзопов язык, изображением кота передавая характер великого князя Московского, никто европейскому мастеру запретить не мог.

Исследователи 2-й половины XIX века (Д. А. Ровинский, В. В. Стасов) считали лубок карикатурой раскольников на Петра Первого, «обвинительным актом его деяний государственных и исторических»[30].

Портрет Д.А.Ровинского — Маковский

Илья Репин — Портрет В.В. Стасова —

Отмечая, что вследствие многократного воспроизведения концепции Ровинского—Стасова в литературе[31]  трактовка историков уже «от самого повторения стала казаться неопровержимой», исследователь 2-й половины XX века М. А. Алексеева указывает на «принципиальные исторические и методические противоречия системы доказательств», в том числе смешение в аргументации гравюр разного времени. Полагая, что трактовка Ровинского—Стасова отразила «антипетровские взгляды современных им старообрядцев», Алексеева отмечает, что сведение смысла лубка к антиправительственному выступлению «противоречит природе народной гравюры», которой, «как и всему народному искусству, чужда конкретность изображения».

Мыши кота погребают» (Лубок XVIII в.). Гравюра РНБ была приобретена в 1766 г. Я.И.Штелиным в Москве, у Спасских ворот, в числе других лубочных листов. Она дошла до нас в единственном экземпляре и является самой ранней картинкой на этот сюжет. Год издания: Конец XVII — начало XVIII в. Оттиск 1760-х гг. Техника: Раскрашенная гравюра на дереве Размеры в см: 32,8 х 57,3. Отпечатана с 2 досок на 2 листах, затем склеена

Мыши кота погребают (2-я редакция)

Мыши кота погребают. Россия. Лубок XVIII век

(на колесах, а не на полозьях)

1894

Похороны кота крысами и мышами

Сюжет мог быть заимствован из нюренбергского потешного листа XVII века «Погребение охотника разными зверями». Чёрный гроб охотника несут олени, на крышке гроба сидит сова. Процессию возглавляют две лисы; одна держит раскрытую книгу, другая — крест. Вепрь несёт заступ — копать могилу. Над гробом летают птицы. В XIX веке в России появился лубок «Погребение медведя косолапа теми зверями, которых он угнетал».

Погребение охотника разными зверями

Прототипом также может быть сатира лютеран на погребение Папы Пия V (умер в 1572 году), или чехов на Григория XIII (умер в 1585). Кот лежит на санях.

Похороны на европейский манер: с катафалком на колёсах и музыкантами появились в России в 1699 году на похоронах Лефорта. Примерно тогда же чёрный цвет стал траурным. До этого царей хоронили на санях. У И. Забелина в «Домашнем быте русских царей» про это почему-то ничего нет. Петра I хоронили в санях.

На заступе (ухабе?) саней стоит мышь могиляк с лопатой для рытья могилы. Над ним надпись «Емелька могиляк идёт землю ковырять». Над котом в поздних редакциях лубка надпись: «Кот Казанский, а ум Астраханский, разум Сибирский». (Ум от разума чем отличался?)

Над мышами, которые тянут сани надписи: «Мыши с Рязани, а прозванием они Макары, лямками кота тянут и отсадно работают». Мыши играют на музыкальных инструментах. Над мышью со свирелью надпись: «Чурила Сарнач в свирелку играет, а ладу не знает».

«Мыши с Рязани, а прозванием они Макары» — однажды в Рязани Пётр I у местного жителя спросил его имя. «Макар» — ответил тот. «Очень хорошо» — сказал Пётр I. Все остальные тоже назвали себя Макарами. «Будьте же вы все Макарами,» — только и оставалось сказать Петру.

Мышь едет в повозке с двумя колёсами. Она везёт склянку вина. В бочке везут пиво, в ушате выморозное молоко; одна мышь несёт пироги в коробе. В XVII веке на лубках изображалось 23 фигуры. В XVIII веке их число выросло до 66. В поздних редакциях сани заменили на колесницу.

В заглавии лубка сказано: «Небылица в лицах, найденная в старых светлицах, оберченную в чёрных тряпицах, как мыши кота погребают, недруга своего провожают, последнюю честь с церемонием. Был престарелый Кот Казанский, урожденец Астраханский, имел разум Сибирский, ус Сусастерский, жил славно, сладко бздел, умер в месяц серой, в 15 число в жидовский шабаш». Чтобы не возникло никаких ассоциаций с конкретной персоной, лубок сообщает, что Кот умер «в месяц серой, в 15 число в жидовский шабаш». А документ никто не делал — он нашёлся «в старых светлицах, в чёрных тряпицах». Далее идёт описание похоронной процессии:

1 Знатныя подпольныя мыши крыночныя блудницы напоследок коту послужили на чухонския дроги, связав лапы, положили, хотятъ печаль утолить а кота в говенной яме утопить.
2 На дрогах (полозах) сидитъ кучер из навозныя кучи
3 с Балчуга старая крыса починает, а лабриса з брысу по коте воспевает, а малыя дети с визгом припевают: искусная мышка из Немецкой лавки взявши свирель в лапки умильно играет, кота проклинает
5 из Рогожской мышь Корча тащит бубень скорча
6 позади бежить из Таганки сама поганка, бьетъ в бубень поход будетъ
7 деревенская мышь Сарпа (Сарпачь) в свирелку играетъ, а ладу не знаетъ
8 в балалайку играет на поминки коту гостей собирает
9 Гренко с Дону из убогаго лому, она песни воспеваеть, а после коту добрую жизнь возвещает
10 мышь татарская Арника тож наигрываете в волынку
11 мышь из Рязани в синем сарафане, идучи так горько плачет, а сама в присядку пляшет
12 мыши Елеси идутъ хвосты повеся
13 мыши Ермаки надевши колпаки
14 от вольных домов из больших питейным погребов сидит маленькая в одноколке на отце, объявляеть веселью быть в корце
15 Уралская мышь братиною гремитъ передних бранить, что скоро бегут и старых неждут: хромыя и лазарецкия мыши на силу за ними бегут
16 мыши Чухонки ендовы тащит мерзлаго молока ушат с летошнова году и с под заходу, бежит на коньках, сама говорить, лучше бы я знала, сидела дома
17 за ими бежит кружкою гремитъ возников бранить, чтобы поскорее поспешали, с весельем кота поминайте, похмельных охмеляйте
18 мышь несетъ скляницу вина, а другая закуску полтора блина
19 старая Подновинская крыса седая смотритъ бочки у которой кот изорвалъ ж..пу в клочки
20 мышь при сненшнику зяткнула за пояс тряпицу, а сама поигрывает в скрипицу
21 мышь Охтенка переведенка, несёть ребенка раненова котом, как ребенка
22 сельская мышь сива ведёт на убой свинью
23 друга грыжа говорит, я де ночью все вижу
24 мышь голодна весьма не проворна попала в яму говенну по горло
25 маленькия мышки пищать и вон ее тащат
26 мыши хворых мышей на себе везут и прогонов не берут
27 мышь курбата несёт лопаты яму копати
28 мышь с метлой, а другая с ветлой по пути заметают, а сами по сторонам посикают
29 мыши из татарской мечети по татарски лепечут
30 лазарецкая мышъ на костылях ходить присесть у кота не может (хочеть присесть у кота на дровнях)
31 Сибирская мыши щиры идут править у кота морщины
32 мышь Чурила беду сокурила кота на дровни взвалила, чуть было я..ца коту не раздавила
33 мышь седши на пенёк надувается, три дни в лапти обувается
34 мыши ярко красной растоптала лапти, ознобила лапки
35 мыши нашли рака учинили драку
36 Коломенска мышь гонком на санях везетъ рогожи коту на саван
37 мышь Цыганка несетъ покрыть кота цыновку
38 мышь Барабошка несет рогожку
39 мышь, идучи хрюкаетъ, за нимъ нюхает
40 мышь с Арбата очень горбата, велитъ собрать тарелки и подносить горелки, и начала сама подносить горелки
41 мыши Олонки одна несет солонку, а другая сноп соломки
42 мыши Корелка несутъ лошки и тарелки
43 мыши ханжи несут вилки да ножи, мыши жалки несутъ колпаки да чарки
45 мышь перша несетъ перцу
46 мышь несет таракана печенаго, а другая чесноку толчёнова
47 мыши пешками несуть кушанья мешками
48 мышь с Полянки старуха несетъ хлеба краюху
49 мышь смазлива несёт ситные в корзине
50 мышь от чухонки Маланьи везетъ полны сани оладьев
51 мышенок ушибено рыло несетъ жареной рыбы
52 Тошера из Мошена песеть сиги, лини ешь да плотно сиди
53 мышь палена песеть ядро калено пиво разогревать
54 мышь с Покровки несет морковны похлебки
55 мышь изъ Риму несет кобыльева молока крину
56 из помоё мышенок держит в лапках рожёк калача, ест в кринку обмача
57 мыши с Вятки наварили яиц в смятки
58 Новогороди несут похлебки в сковородке
59 мышь идёт невесела объелась киселя
60 мышь несёть молоток в лапках, да хвалить пироги, ест сладко
61 Мышъ для смаку несёт тёртаго маку
62 мышъ бежит на коньках, сама говорить лучше дома сидеть, а тут за содом гостей не станет погладить костей
63 со Вшивой горки после стола крошит корки
64 мышь бежит на лыжах, после банкета посуду лижет
65 мышка говорок, доброй поварок на чумички вши бьет, а ж..й тарелки трёт
66 последняя подслепая пирожница добрая горазда печь пироги с салом, для знаку ходить с овалом.

Мыши названы «Крыночными блудницами» — т.е. воровками. Мышь из Рязани в синем сарафане, идучи так горько плачет, а сама в присядку пляшет. Знатные мыши подпольные «крыночные блудницы» — вероятно намёк на знатных казнокрадов. Крынка, скрыня, скриня — ящик для хранения казны. Кот тоже хорош — «мышенок ушибено рыло» и другие увечные.

Мыши несут тарелки, кружки, братины и закуски. Мышь, которая везёт бочку, курит трубку. Перечислено всё, что необходимо для похорон — даже калёное ядро для разогревания напитков. Гроба не видно, но упоминаются рогожки для савана.

Старая Подновинская крыса седая — вероятно, намёк на князя Голицына, двор которого стоял под Новинском.

Катафалк назван Чухонскими дрогами.

Ежегодник Владимирского Губернского Статистического Комитета, под редакцией К. Тихонравова, 1878 г.

И.А. Голышов «Лубочная старинная картинка: «  Мыши   кота   погребают » и некоторые прежние народные картинки (с рисунком)».

Подписи под картинкой подробно рассказывают о видовой и этнической принадлежности мышей (особенно этническая составляющая весьма разнообразна, присутствует даже мышь из Риму), и что они тащат на кошачьи поминки. То есть, кулинарный момент тоже присутствует :))) Некоторые строчки в сов