Updated: 27 минут 55 секунд назад

Кризис мышления

Втр, 22/01/2019 - 06:00

Вчера у Ирины Анатольевны был день рождения, который отметил очередной грустный для каждой женщины момент — увеличение цифры возраста… Тактичнее было бы промолчать по этому поводу…

Но всё это …пустое. Мы ж Ирину Анатольевну ценим и любим не за свежесть и красу. (Хотя, это да, …это я от зависти, не скрою) Короче значима ИАД для окружающих своими талантами и интеллектом. Вещь редкая, важная и нужная. Причем, до такой степени, что некоторые даже специальные гаджеты разработали для стимуляции и увеличения тех самых интеллектуальных и творческих возможностей. (Ей богу, как дети. А то им опытов с алкоголем и наркотой мало было…)

Открыт допинг для интеллекта

Последствия труднопредсказуемы, но одно очевидно, — грядет бум гаджетов-стимуляторов

Сергей Карелов

Jan 18

Tранскраниальная стимуляция мозга в перспективе может заменить многие наркотики и ноотропы на пути обретения сверхчеловеческих когнитивных способностей. На рынке уже есть всевозможные гаджеты, обещающие улучшить настроение, снять страхи и депрессию, убрать боль, контролировать беспокойство и лечить бессонницу.

У всех этих гаджетов и лежащих в их основе методов есть два серьёзных ограничителя для их широкого распространения.

Аналогичного эффекта можно достичь и без них с помощью традиционной и нетрадиционной медицины, разрешенных и не совсем наркотиков, все расширяющегося спектра ноотропов, а также алкоголя, медитации, секса … да мало ли чего еще.
Все они обещают лишь убрать у человека какие-то неприятные ощущения или состояния (от депрессии до бессонницы), не даруя людям каких-либо важных и ценных для них новых качеств.
А вот если бы была возможность повысить свой интеллект!

Хочешь, например, изобретать или найти способ, как обойти конкурентов, или написать какую-то совершенно невообразимую ранее музыку, или …, — включил гаджет и вперёд.
Все современные «усилители интеллекта» — это всевозможные «таблетки для ума» (типа фенотропила) балансирующие на грани полной профанации и плацебо, т.к. никаких серьезных исследований, подтверждающих их эффективность, нет.

Что же до транскраниальных стимуляторов интеллекта, то их нет, поскольку никто не понимает, как можно повысить человеческий интеллект, толком не понимая, как он вообще работает.

И вот прорыв. Новое исследование «Right temporal alpha oscillations as a neural mechanism for inhibiting obvious associations» (правосторонние альфа-волны, как нейронный механизм подавления очевидных ассоциаций):

во-первых, показало, как можно повысить интеллект, даже не понимая, как он работает;
во-вторых, проверило действенность предложенного метода на 4х независимых экспериментах.
__ __ __ __ __

Первая из ключевых идей авторов нового исследования проста, но продуктивна,

— измерять креативность — важнейшую составляющую интеллекта.
В пользу такого подхода можно сказать следующее.

Говорить о повышении интеллекта, есть смысл, только если понимаешь, как измерять его уровень.
30+ наиболее известных методов измерения уровня интеллекта выделяют один ключевой признак, по которому уровень интеллекта гениев всех времен и народов отсчитывается от тройки лидеров: №1 — Гёте, №2 — Ньютон и №3 — Эйнштейн.
Этот признак — продуктивная креативность человека — интегральный по времени показатель (т.е. накапливающийся с течением времени) значимости новых важнейших идей, привнесенных человеком в мир.
3) Тогда повышение креативности будет вполне обоснованно отражать повышение интеллекта.

Последнее из трёх замечаний в наше время становится все более актуальным. Креативность с каждым годом все более ценится абсолютно во всех сферах деятельности: от искусства, до науки и даже бизнеса.

Вторая ключевая идея нового исследования касается того, что стимулировать креативность можно,

просто настраивая наш мозг на выбор менее проторенных путей при размышлении и принятии решений.
“Выбор менее проторенного пути” считается эффективным подходом к творчеству (т. е. творческое мышление требует временного отказа от привычного мышления и ассоциаций). И хотя пока что мало известно о лежащем в основе этого нервном механизме, им вполне можно воспользоваться, если научиться настраивать мозг на более творческий подход.

И тут сработала третья ключевая идея нового исследования

— использовать альфа-волновое стимулирование мозга.
Известно, что альфа-колебания в мозге на частоте около 10 Гц характеризуют процесс активного ингибирования для подавления несущественной информации, такой, например, как ингибирование отвлекающих факторы при визуальном поиске.

Через контроль электрической активности мозга при выполнении различных творческих задач и путем стимулирования правой височной зоны мозга на альфа-частоте, авторы нового исследования показали, что подобный процесс активного торможения является также ключом к творческому мышлению.

Данные 4х экспериментов, проведенных в рамках исследования, указывают на то,

что правостороннее альфа-волновое стимулирование мозга может повышать творческие способности, задействовав нервный механизм для активного подавление очевидных семантических ассоциаций.
В результате

мышление начинает идти по наименее проторенным путям;
повышается творческий потенциал за счет новых неочевидных семантических ассоциаций;
принимаются новые нестандартные решения.


Зафиксированный рост креативности в контрольных группах при проведении альфа-волновой стимуляции. Источник: https://www.pnas.org/content/115/52/E12144
Пока трудно сказать, какое будущее сулит человечеству это новое открытие. Поиск в сети термина «альфа-волновой стимулятор» (alpha wave stimulator) находит ссылки на грубые альфа-усиливающие устройства, работающие через прикрепленные к ушам электроды, которые, как утверждают, снимают боль, контролируют беспокойство, борются с депрессией или лечат бессонницу.

Новое исследование может в корне поменять ситуацию на рынке гаджетов для транскраниальной стимуляции мозга . По непроверенным данным, как минимум, уже три английских стартапа заинтересовались новым открытием за прошедшие две недели.

Если усилители креативности запустят в серию, нас ждет бум спроса на подобные гаджеты.

Гениальный Франсуа де Ларошфуко сказал,

«все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой ум».
Но это было сказано до изобретения «усилителя креативности». И теперь многие будут совсем не прочь стимулировать свой ум с помощью простого как смартфон гаджета.

Вот только за любое использование допинга надо потом платить… Но это уже другой вопрос.

Ну, вы поняли,…надеюсь… что в данном случае «надежды юношей питают» именно тех, кто не в состоянии освоить школьную программу за … уж и не соображу какой класс …второй или первый. Хоть бы вспомнили правило умножения на ноль. Сколько оный не умножай, в результате будет ноль. «Из ничего и выйдет ничего»…

Неплохо бы для начала научиться корректно использовать имеющиеся ресурсы. Вот есть одаренный человек (это я про Ирину Анатольевну, вестимо). Она создала неординарные произведения. Ей мешают издаваться и получать адекватную оплату и славу. На её место мостят всяческих чудовищных заурядностей с идиотскими текстами и выводами. Если последним стимулировать кору головного мозга, так они или поумнеют, а следовательно, признают талант ИАД и, может даже, напишут тоже нечто гениальное, но столь же «неприемлемое», как у ИАД, поскольку поумневший неизбежно придет к тем же выводам, так как, полученные ИАД являются результатом практически научного поиска.  Или подопытные «поумнеют» недостаточно, к истине не приблизятся и спродуцируют очередную порцию макулатуры. Но, раз, работы ИАД отчего-то (?) кем-то (?) считаются неприемлемыми, то к чему тратить средства и силы для их подтверждения? Проще же пребывать в имеющемся убожестве…

Я уж молчу, что «повышение креативности», т.е. выбор нового пути, — это увеличение энтропии, т.е. хаоса (а не интеллекта). Поскольку «истина» — это экстремум функции, а их число конечно. Идиоты, не знающие предметной области, нетрадиционными решениями могут только разнести в клочья ту самую предметную область…

Понятно, что логика убогим ни к чему, как и мозги. Они не знают, что с ними делать. Какие-то неизбывные мечты об искусственном интеллекте, за отсутствием собственного…

Ирина Анатольевна уж лет двадцать как поведала окружающим, что в искусстве важно знать о чем писать, прежде всего. Это ей ещё папа сказал и не пустил в гуманитарный класс, а сдал в физ-мат. В итоге она и профессию получила, и диссертацию написала (не одну, а много), и романы, и публицистику… Короче, перечислять долго…

А везде во всех областях у нас нынче — одни и те же проблемы. Незнание предметной области.

Та же ерунда и в театре, в драматургии. Люди чего-то хотят, пыжаться, а толку …ноль, почти буквально (лишь, «Около ноля»)…

Короче люди добрые — деятели театральные докатились до того, до чего докатилась вся наша телевизионная тусовка, то есть до полного разложения …и не только морально-нравственного (без чего тоже естественно не обошлось), а до разложения на молекулы, а может и атомы (в профессиональном смысле)… В телике же у нас все шоу построены на демонстрации и освоении основ творческих профессий. То копируют образы известных исполнителей, то учатся фигурному катанию или цирковым трюкам… Они уже жрут свои профессии, кроме которых не знают ничего. Они жрут сами себя…

Вот, например, что имеем в той же Вики …уже. Зафиксировали — не постеснялись. Опять же, продемонстрировав, как плохо нынче с той же логикой.

Верба́тим (от лат. verbatim — дословно), или документальный театр — вид театрального представления, получивший определённую популярность на рубеже XX—XXI веков. Типологически соответствует литературе нон-фикшн. Спектакли театра вербатим полностью состоят из реальных монологов или диалогов обычных людей, перепроизносимых актёрами.

В нашей стране этот жанр впервые был использован в спектакле телевизионного политического театра «Почему убили Улофа Пальме?» (1987) драматургами Георгием Зубковым и Андреем Красильниковым. Первый русский вербатим-спектакль — «Угольный бассейн» кемеровского театра «Ложа».

Опорой жанра вербатим в России является московский Театр.doc.

В жанре вербатим поставлен спектакль Академического театра им. Вл. Маяковского «Лакейская»[1][2], а также спектакль театра «Практика» «Это тоже я. Вербатим»[3]. (ВикипедиЯ)

Видите, какая прелесть! Одно дело на имеющейся документальной основе реконструировать свежее современное значимое острополитическое событие, с попыткой проанализировать и дать нравственную оценку происходящему. Другое, побродить по улице, понасобирать портреты первых попавшихся и высыпать на сцену, как в детском калейдоскопе случайный набор стеклышек. Это даже не первичный сбор данных. Хоть, тех же бы социологов поспрашали, как проводить опросы и делать первичную обработку информации. Хотя, и те же социологи — те ещё профаны и манипуляторы…

Так, вы не поняли о чем я ругаюсь? Сейчас ролики поставлю с тюбика.

«Это тоже я. Вербатим»

Спектакль театра «Практика» и «Мастерской Дмитрия Брусникина»

Это тоже я. Вербатим

Главный хит «Практики», первая вещь брусникинцев на профессиональной сцене. Спектакль вырос из их первого ученического задания — собрать и сыграть вербатимы о простых горожанах — то есть нужно было с диктофоном в руках исследовать Москву и ее обитателей. Получился увлекательный коллективный портрет современного общества, попутно демонстрирующий недюжинный профессионализм актеров в области перевоплощения.

Курс Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ был назван событием сезона 2012-2013 по версии журнала «Афиша». Руководитель курса — актер МХТ им. Чехова, режиссер, профессор, заслуженный артист России, заслуженный деятель искусств РФ Дмитрий Брусникин. По заданию педагогов студенты с первого курса собирают вербатим. Реальные истории людей, которых они встречают на митингах, вокзалах, в школах, институтах, клубах, на улице и дома. Из студенческих этюдов получился своеобразный «срез» российского общества глазами 20-летних. Этот калейдоскоп человеческих историй, смешных и драматичных, застенчивых и откровенных, позволяет по-другому посмотреть на пространство, называемое Россией, которое так или иначе нас объединяет. Первые показы «Это тоже я» имели огромный успех, после чего спектакль был взят в репертуар одного из самых актуальных театров Москвы — театр «Практика». Режиссеры: Дмитрий Брусникин, Юрий Квятковский Шеф-драматург: Андрей Стадников

Вот тут люди учат студентов-актеров данной методе.

Надеюсь, что читателям «Литературного обозрения» не надо долго пояснять убожество из приведенного материала? Все освоили давно основные тезисы Ирины Анатольевны про искусство и его задачи? Про конфликт добра со злом, про расстановку нравственных акцентов, про создание образов? На такое способен подлинный творец. Да, гармонию стремятся проверить алгеброй, «разложить на ноты». Но даже литературный Сальери стремился предложить публике «готовый продукт» — пусть не такой совершенный, как у МоцАрта. А тут нам пихают под нос «просто ноты», то есть одну ноту (даже не учебную гамму), а плату берут за билет, как за полноценный спектакль.

Да, нет литературной основы. Дедюхову же «никто не читает». Поэтому, просто перешли на подножный корм. А интеллектуального аппарата для осмысления действительности нет, поскольку физ-мат не заканчивали и с реальностью знакомы мало, окончательно погрузившись в свою автономную систему, а она уже не кормит. Даже Путин сказал, что на всех денег не хватает.

И это речь идет о Брусникинцах. Вроде даже имя. Правда, не для очень широкого круга — многие и не вспомнят. А хороший был артист, только вот, практически не реализованный, пришлось в преподавание податься — профессия не кормила. Современные артисты как-то перебиваются на сериалах …наших …низкокачественных. на которых имя в искусстве тоже не сделать. Это откровенная жвачка. Многие артисты подались в преподавание — готовят новые плеяды, которым тоже играть не в чем.

Хотя, судя по этим вербатимам …или, как их там, …востребованы статисты для массовок (массовых шествий) и прочих «реалити- и маски-шоу». А что у нас ещё финансируется?

Но эти массовые мероприятия нашей свет Ириной Анатольевной тоже хорошо так зачищаются …за вредностью и за ненадобностью…

Короче, молодежи неплохо бы подумать о себе, вполне эгоистично (по заветам ИАД) и спрогнозировать  свое месте в искусстве и профессии. А путный материал литературный и драматический есть только у Дедюховой. А если уж так хочется документалистики, чтоб не зря пропала методика обучения по этому вербатиму, то публицистики у ИАД море разливанное.

Скорее учите фразу «Спасибо, Ирина Анатольевна, за ваш труд!». Очень в жизни пригодится…

Ну, и поклонники творчества ИАД эту фразу с большим удовольствием и пиететом повторят.

Ирина Анатольевна! С Днем рождения!!! Одна надежда на вас!


Парнасские сестры. Глава VI. Окипета

Птн, 18/01/2019 - 06:04

Ирина Дедюхова

Парнасские сестры

6. Окипета

 

Рельефы «гробницы гарпий» из Ксанфа. Британский Музей.

В том же преддверье толпой теснятся тени чудовищ:

Сциллы двувидные тут и кентавров стада обитают,

Тут Бриарей сторукий живёт, и дракон из Лернейской

Топи шипит, и Химера огнём врагов устрашает,

Гарпии стаей вокруг великанов трехтелых летают…

 

Вергилий, «Энеида»

 

Из рук старика, застывшего на пороге кабинета, чуть не выпала заварочная чашка, от которой по коридору стелился шлейф тонкого запаха цейлонского чая с бергамотом. В его курульском кресле, украшенном медузиными головками по подлокотникам, небрежно постукивая перламутровым ногтем по ореховой столешнице, затянутой зеленым сукном, сидел молодой человек в белой тоге, обнажавшей его красивые руки с широкими браслетами.

— Какую отличную мебель делали раньше, верно? – спросил он старика. – Если не ошибаюсь, стол немецкой работы, ореховый массив, а фурнитура — испанская бронза. Великолепно!

Незваный гость встал и прошелся по кабинету, долго рассматривая старинный дрессуар, с закрепленными в дверцах шкафчиков прямоугольными вставками расписного стекла, где тушью и золотом были нанесены античные мотивы.

— Самое начало ХIХ века, — обернулся он к продолжавшему стоять с чашкой в руках старику. – А я уже начал забывать, насколько это было прекрасно! У вас и столики-треножники, ониксовые вазы, прорези в спинках дивана в виде лиры… чудесно!

— В-вы… кто? – с усилием выдавил старик.

Молодой человек посмотрел на него с нескрываемым недоумением. Вся обстановка кабинета в строгом и изящном стиле античного модерна как нельзя лучше соответствовала его облику, в отличие от старика с чашкой он  оживлял все эти старинные вещи, словно в этот создававшийся долгими годами интерьер вернулся настоящий хозяин.

Старик же, напротив, смотрелся несколько странно на фоне мебели, явно знававшей другие времена и будто ждавшей их возвращения. Если один беглый взгляд на собранные предметы оставлял глубокое эстетическое впечатление на всю жизнь, то сам хозяин выглядел здесь случайной тенью.  На его лицо можно было смотреть часами, пытаться запомнить каждую черточку, чтобы отвернувшись, тут же забыть навсегда.  Казалось, стоило ему присесть на банкетку с золочеными ножками в виде лиры, то он немедленно сольется с ее шелковой обивкой.

— Ах, оставьте эти церемонии! Вы давно ждали меня! – с легким раздражением бросил хозяину молодой человек. – Проходите, угостите меня чаем. Ведь вы ждали моего прихода с тех самых пор, когда поняли, что за коллекцию собирает ваш отец. Помните, как в детстве вам хотелось вместе с ним пойти на обыски и аресты, чтобы уж точно не пропустить ни одну эту чудесную вещицу? Молодость, романтика! Признайтесь, тогда бы вы встретили меня более гостеприимно?

— В молодости с легкостью веришь в несбыточное, так многого хочется, — тяжело вздыхая, сказал старик, устраиваясь на канапе у окна. – Потом понимаешь, какое опустошение могут приносить исполненные желания, а от каждой встречи ждешь очередного разочарования…

— Да, но от этих вещей вы не отказались, хотя лучше других знаете, что означают эти змейки, орлиные когти и медвежьи лапы, — рассмеялся гость. – Только вот передать это все будет некому. Опять разнесет эти вещи по разным рукам… пока кто-то вновь не решит собрать их вместе.

— Мне это нужно для работы, чтобы постоянно ощущать некие флюиды, чтобы сразу погрузиться в атмосферу античности, — пояснил старик, глядя, как гость бесцеремонно взял со стола увеличенную фотографию ликийского барельефа. – А этот барельеф интересен тем, что гарпия изображается не с обычными орлиными лапами, а с медвежьими.

Гарпия с младенцем. Рельеф саркофага. Британский Музей.

Гарпия с медвежьими лапами на фотографии сжимала тщедушное тело ребенка. Молодой человек перевел взгляд с фотографии на медвежьи лапы серванта с античной майоликой.

— Уверен, что мебельщик никогда не видел ликийских памятников Ксантоса и рельефных фризов мавзолея «Харпие», изображающих край мёртвых, а вот пропорции взяты те же самые, — с недоумением сказал он. — Только древними ликийцами гарпии изображались не по преданиям, а именно такими, какими они их видели. Обычно гарпий видят лишь обреченные. Ксантос был единственным городом, где жители дважды за свою длинную историю совершали массовое самоубийство, чтобы избежать владычества гарпий.

— Так это в память об этом на западе города был выполнен мавзолей, на котором была изображена гарпия… Они действительно ее видели, когда она кружила над городом, — догадался старик. – Никто раньше не понимал смысл барельефа, считая, что гарпии похищают не только души взрослых, но и крадут детей. Ведь здесь гарпия в когтях она сжимает душу ребенка.

— Люди воспринимали это изображение слишком прямолинейно. Изображение, скорее, аллегорическое, ведь жители Ксантоса сами умертвили собственных детей, чтобы те не достались гарпиям. Человеческое восприятие в большинстве случаев не назовешь утонченным, — задумчиво произнес молодой человек. – Здесь довольно точно изображена реальная Окипета, наша «быстрая», и у нее действительно медвежьи лапы, от которых и пошло смешное выражение «медведь на ухо наступил», где подразумевается именно ее лапа и ничья больше. В ее задачу входит контроль над младшими музами, чтобы не дать им возможность раскрыться, чтобы их творчество было понятно немногим… вот как истинный смысл этого барельефа.

— Но сейчас этот барельеф находится в Британском музее, мало кто его не видел, — будто в оправдание сказал старик.

— Мало кто? Но тех, кто понимает, о чем речь, действительно мало! – воскликнул гость. – И знаете, почему? Потому что мне не нравится, когда таких становится слишком много! А еще мне не нравится, когда кто-то делает вид, будто не понимает, о чем идет речь. У вас ведь имеется и камея – точная уменьшенное изображение этого барельефа.

Старик вздрогнул и опустил голову. Молодой человек широко улыбнулся, глядя на его посеревшее лицо.

— Как повторяется история! И вот уже жители другого осажденного города решают погибнуть, но не сдать свой город врагу. А ваш отец в этом холодном умиравшем городе искал эту камею, понимая, что она позволяет видеть… Вы не могли бы ее показать мне? Хотелось бы взглянуть на нее еще раз.

—  Ее… у меня нет, — выдавил из себя хозяин.

— Жаль, — не стал настаивать гость. – Я хорошо помню эту сцену! Темная холодная каморка при кухне огромной вымершей коммунальной квартиры… Ваш милый папа подошел к умиравшей на топчане старушке, державшей камею в счет оплаты тому, кто найдет ее, а потом найдет в себе силы, чтобы отнести ее к общей яме. Больше у старухи ничего не было, камея была всем, что осталось от ее жизни. Ваш папа поступил благородно, он вынул камею из слабых старушечьих пальцев и вложил в нее пайку блокадного хлеба. Она ему была не нужна, он ужинал в Смольном.

— Не думаю, что вы правы, — осторожно возразил старик. – Отец сказал, что… нашел случайно. Там ведь были бомбежки, разрушения…

— Вы, смертные, так наивны, считая, будто за вами никто не наблюдает, когда вы не видите никого рядом, — оборвал его гость. – Вам дают в безраздельное владение самую непостижимую тайну, самую большую драгоценность, которую вы так и не научились ценить.  И вы считаете, что никому вокруг неинтересно, как вы ею распорядитесь. А это… интересно многим!

— Вы имеете в виду… камею? – нерешительно поинтересовался старик.

— Не совсем. Хотя и ее тоже. Как вы считает, отдать за бесценную камею корку хлеба, зная, что старуха уже ничего не сможет никому рассказать – это погубить или спасти свою душу? Это лишить надежды умирающую или, напротив, ее дать? Как вы понимаете, все ответы будут неоднозначны. Впрочем, давайте к делу, вы же знаете, ради чего я вас потревожил.

В гостиной внезапно хлопнуло окно и ветер шевельнул гардины из тяжелого шелка. Старик с тревогой посмотрел на молодого человека, невозмутимо рассматривавшего старинные книги в шкафу с выдвижными ящичкам бюро для письма. В гостиной послышались тяжелые быстрые шаги, и старик со страхом посмотрел на входную дверь, где возникла странная фигура женщины-полуптицы с мощными медвежьими лапами. Ее бледное лицо необычайной красоты, увенчанное царственным венцом, выражало крайнее презрение.

— А, вот и она! – радостно распахнул ей руки навстречу мужчина. – Наша красавица Окипета, быстрая и беспощадная, лишающая каждую душу вредного и ненужного качества – сочувствия, сопереживания. Обычно люди не дают воли этому чувству, считая, что без него будут счастливее. А это чувство – единственное, что дает возможность понимать красоту мира и настоящее искусство. Без него и возникает та самая глухота ко всему прекрасному, которая называется «медведь на ухо наступил». Но полюбуйтесь той, кто заслуженно носит эти медвежьи лапы!

Renee Augustine von Morren

— Он меня видит? – спросила гарпия резким неприятной тембровой окраски голосом. – Ты с ним уже все решил? Камея у него?

— Нет, пока еще не решил, куда торопиться? Тебе все надо быстро, — остановил ее молодой человек. – Он говорит, будто камеи у него нет, но ведь ты сама чувствуешь, что она здесь, но хорошо укрыта от посторонних глаз. Надо решить не с ним, а с… Царицей. Может, лучше оставить его хранить камею, чтобы она не попала в чужие руки?

— Поступай, как знаешь! – по-прежнему резко ответила Окипета. – Мне все равно! Но я должна иметь гарантии, что камея не попадет к младшим музам. У меня и так сейчас много проблем.  На днях мне тот, кто нынче воплощает Мельпомену, предложил почитать репринтное издание преподобного Кобхема Бруера. Еще и зачитал при всех: «Он как гарпия, разумею под этим: тот, кто хочет поживиться на чужом; тот, кто без угрызений совести живет за чужой счет». И все вокруг притворно заахали: «Начало прошлого века, а будто из нашей жизни! Какой потрясающий реализм!» Но смысл этой сцены был бы понятен и младенцу, мне откровенно намекнули, что считают гарпией.

— Ну, они ведь не смогут доказать это в суде, — легкомысленно перебил ее молодой человек. – Однако, с какой стати начали издавать эти книги?

Он резко повернулся к старику и спросил: «У вас вижу книги Райса Берроуза Эдгара,  Джона Гуиллима, Аптона, Альдрованди, Конрада Геснера, Генри Пичема… всех предыдущих владельцев камеи, все они писали о гарпиях. Но мало кто собирал библиотеку только о них, без единой вещицы, где бы содержалось вдохновение другого рода. Мне даже нет нужды заглядывать в ваш Оксфордский словарь, чтобы увидеть, где там торчит закладка. Тоже на гарпиях, верно?»

— «Гарпия – хищное жадное существо, нападающее на людей и грабящее их», — процитировала на память Окипета. – Откуда в последнее время появилось столько репринтных изданий именно из вашей уникальной библиотеки? Второго такого собрания, насколько мне известно, нет.

— Я здесь ни при чем! – вскинулся старик. – Меня тоже удивило недавно в букинистическом отделе, как юноша смотрел “Теогонию” древнегреческого поэта Гесиода, упоминавшую вас и вашу сестру —  “белокурую” Аэлло. Его в Древнем Риме не все читали! Тираж пять тысяч экземпляров, почти как у порнографических журналов. Еще подумал, с какой стати их на Гесиода потянуло? А этот мальчик еще прочитал вслух своей подружке именно про вас — “Окипета дружит с ветрами и птицами, и ее быстрые крылья возносят ее высоко над землей”. И все вокруг прислушались, а два покупателя молча взяли книгу античной поэзии и пошли покупать!

Master of Female Half-length — Saint Mary Magdalene at her writing desk — 16th

— Это она так на всех действует, — вскинулась женщина-птица. – Только она может написать, как все вокруг взбесились и пошли читать «Теогонию» Гесиода, это в ее стиле. А сейчас она пишет и уже знает, что мы придем к нему! Я чувствую ее смешок! Ты должен был ей помешать!

— Я сделал все, что мог, — ответил гость, нахмурившись. – У нее, конечно, никогда не могло быть этой камеи, но она как-то ведь поняла, кто перед ней, раскрыв Аэлло. Кстати, где сейчас Аэлло?

— Она с Аэллопой, — неохотно призналась Окипета.

— Аэллопа еще не летает? – озабоченно спросил он.

— Нет, расплавились маховые перья, сложно восстанавливаются. Эта Сфейно обратилась в адское пламя…

— Проклятая старуха! – не на шутку разозлился молодой человек, и старик с удовлетворением почувствовал и нотку страха, который тут же отозвал в нем самом тоскливым тянущим чувством, потому что молодой человек повернулся к нему и зло произнес: «Поэтому нам надо поинтересоваться у этого смертного, как это они допустили такое?»

— Да я-то здесь при чем? – еще больше удивился старик. – Вы сами должны были хоть немного сдерживаться, не устраивать пиршество гарпий настолько открыто! Нельзя было разрушать все! Ведь даже наш отдел античности разогнали… А при нас такого не было.

— В театре уже собрались Полигимния, Мельпомена и Талия, — бесстрастно доложила Окипета. – Терпсихору удалось выжить несколько лет назад. Сирена Телксиепия сказала, что Эрато имеет в планах помочь младшим музам. Того и гляди, в театре соберется полный комплект.

— Эрато? – рассмеялся молодой человек. – Она уже сделала достаточно, чтобы о ней можно было забыть навсегда, поставив жирный крест на нашей хорошенькой музе любовной лирики.  Да и Терпсихоре, чья трудовая книжка до сих пор лежит в театре, путь на его сцену закрыт окончательно. Думаю, ты как-нибудь справишься с этими тремя?

— Я бы не стал рассуждать столь категорично, — тихо сказал старик, обратив внимание, что в  глазах женщины-птицы промелькнуло нечто вроде благодарности, — Возле Каллиопы появилась какая-то женщина на Фейсбуке. Она посещает оперные форумы. Это легко отследить, — кто и где дает ссылки на «огуречный блог» Каллиопы. Она весьма последовательно привлекает Каллиопу к защите одного преподавателя центральной детской музыкальной школы, обвиненного в домогательствах к ученице.

— Но ведь ее блог никто не читает, — презрительно вставил гость.

— Какая разница? – продолжил старик. — Вы же сами знаете, что Каллиопе достаточно показать написанное хотя бы одной старшей музе, чтобы оно начало работать. А как я понял, она уже нашла Клио. Это очень опасно, у нас никогда не собирались вместе старшие сестры. Позапрошлым летом, после обрушения ее блога, она пригласила к себе всех, кто помогал восстанавливать ее новый блог. Там были наши люди, они подтвердили, что к ней приезжала женщина, очень подходившая в интересах и высказываниях на Клио. Они прямо вцепились друг в друга. И эта Клио постоянно вертелась возле нее, поддакивала, всему радовалась. Потом она неожиданно явилась на суд, где доказывала, что все слова, которые не кому-то не понравились, писали в блоге Каллиопы представители спецслужб, имея доступ к панели администратора. Там все заседания, где она присутствовала, превращались в сплошную чертовщину. Вызванный прокурором эксперт, якобы проверявший компьютеры, изъятые у Каллиопы, при ней заявил, что в админскую панель может с легкостью войти «кто угодно». А перед этим он хвастал, как следил за всеми по IP-адресу. Едва его удалось привести в чувство, но все доказательства полетели так, что судью пришлось в бараний рог сворачивать. Нет, это определенно она! И нет разницы, чувствует Каллиопа свою магию или нет. Когда она вместе с Клио, та всегда из-за ее спины устроит «урок истории», внушит ей уверенность. Она и в блоге у нее постоянно давала какие-то исторические ссылки. Они вместе жили, вместе ели, поэтому в полной инициации Клио сомневаться не приходится. И нынче вместо этих двух муз, которыми обычно выступали нелюдимые индивиды не от мира сего, — две хитрые ушлые бабы, на которых клейма негде ставить.

— Как это вообще могло произойти? Как? – с раздражением выдохнул гость, сжимая кулаки. – Почему я все узнаю последним?

— А ты хотел это знать? – вставила шпильку Окипета. – Ты был занят самим собой, считая, что тебе достаточно флиртовать с Эрато, заранее предвкушая, как разделаешься с ней, когда ее время выйдет. Ты считал, что достаточно выставить кого-то вместо них, но ведь часики Сфейно запускаешь не ты! И что останется мне, когда она соберет всех старших муз и перешагнет через голову Эрато, как та всю жизнь блохой скакала по их головам?..

— Нет, это я вас всех должен спросить, почему она еще жива, если все так плохо? – заорал гость больше для себя, чем для присутствующих. У нее не было ни одного шанса! Я, лично я ей не оставил ни одного шанса! А вы должны были ее прикончить!

— Да она добивалась, чтобы ей объявили войну открыто! – заорала Окипета. — Я это потом только поняла, когда она Аэлло  уничтожила, выставила ее на посмешище! Когда она выставила всех на посмешище, включая генерала, который лично приезжал за ее приговором на двадцать тысяч рублей! А ты в курсе, что этот судья вызывал ее после суда к себе и рыдал:

Николай Ге «Суд царя Соломона» 1854 г.

«Вы поймите! Вы должны понять! Не все в наших силах!» А потом ей звонили из всех районных прокуратур и просили скинуть им на мейл ее приговор и обвинительное заключение. И ржали над нами! Ржали!

— И над ней тоже! – продолжал орать молодой человек, на бледных щеках которого от крика показался слабый отблеск румянца.

— Да кому она нужна? Она в этом раскладе вообще ничего не значила, это все понимали! – зло возразила Окипета. — Ее еще умоляли перестать под прослушку рассказывать истории про исполняющую обязанности прокурора района, которую выставила Аэлло ей вместо психиатра в психушке. – Ведь прослушкой занимаются молодые мальчики, они откровенно ржали над этими историями про пьянки прокуроров и фигурную… ерунду всякую, про «целлюлитные задницы некоторых полковников юстиции, которые они не стесняются демонстрировать молодым лейтенантам в состоянии сильного алкогольного опьянения»! Но главное, во всем Поволжье борьба с экстремизмом на ней и захлебнулась! Все под завязку наелись ее историями, которые она публиковала в Интернете!

— Должен заметить, что вы сделали только хуже, — вмешался старик. – Мы на долгие годы создали возле нее вакуум, делали вид, что она – никто и звать никак. Мы постоянно доказывали ей, что она ничего не значит, ее никто не читает. А во что превратилась эта ваша борьба с экстремизмом? Там же вышли на бюджетный «распил» доморощенные «эксперты», доказывавшие ей в суде, что каждое ее слово взрывается в чужих мозгах и заставляет полностью пересмотреть свою жизнь нежелательным образом. Как бы еще и псевдонаучную базу подводили под эти утверждения. Сами-то они, конечно, утверждали, что на них «не подействовало», но само это дело давало понять, что Каллиопа необычайно важна всем! А этого делать было нельзя! Тем более, что с нее начали с первой перед масштабными общественными провокациями с демонстрациями и митингами. И какой вывод могла сделать Каллиопа, всегда выступавшая против общественных беспорядков?

— Да это он не понимает! — продолжала орать Окипета, хлопая крыльями и наступая на молодого человека, который будто стал ниже ростом. – Там три года планировалась кампания по закручиванию гаек, а она все сорвала, все! Наездом на нее, открытым выступлением, они ей все карты в руки сдали, она каждого прокачала и все выложила в Интернете. Ведь сейчас ни одного провокационного движения не осталось! От всех «лидеров» тут же стали отшатываться, стоило им сказать что-то против нее! А они долгие годы помогали ее сдерживать! И какие сейчас у нас «лидеры оппозиции»? Они поднимают ее темы бюджетного воровства и коррупции! Никто не может шевельнуться на политической сцене без обязательной критики в адрес «реформы ЖКХ»!

— А разумнее было выступить в старом апробированном русле «пролетарского интернационализма», — повысил голос старик. – А Каллиопа, выступавшая против преступлений на этнической почве, тут же заявила, что у нас – «многонациональная нация», выбивая почву из программной «защиты русского этноса» националистических движений. Уж как она может все смысла лишить, так никто, кроме нее, как говорится, не сделает.

— Интересно, а как раньше-то их приканчивали? Мы что-то новое изобрели? – рявкнул молодой человек.

— Я бы сделал все, чтобы она так и писала свои статейки, реагировала на текучку, но не дал бы ей продолжать писать! – почти заорал на него старик. —  В советское время мы всегда могли выставить для общественного признания — достойную замену инициированным музам. Но одновременно могли завалить каждую музу социальным обеспечением так, чтобы разрушить связи со средой, внушить принципы если не партийного, то чистого искусства – «искусства для искусства!» Лева Осинский ведь не зря сразу премию «Апофеоз» организовал, он отлично улавливал тенденции.

— Она – непредсказуемая… нельзя было открыто давать ей понять собственное значение, — зло шипела Окипета. – А ведь это поняла не только она одна. Задача была в том, чтобы от нее отвернулись. А потом пришлось травить всех «оппозиционеров», чтобы привлечь к ним хоть какое-то внимание! У всех пришлось устраивать обыски, на всех пришлось заводить уголовные дела, выгонять с работы, допрашивать в отделах по борьбе с экстремизмом. А она еще нагло интересовалась, почему всех этих уличных бузотеров не проверяют в психушке! В результате все, что происходило с ней, — превратилось в общепринятую практику, стало «обычным делом». А все, что раньше высказывала она одна, были вынуждены говорить все, но в более агрессивной и некоструктивной риторике. Ты этого хотел?

— Надо было загрузить ее в университете, надо было позволить ей печататься, но в узком спектре, требовать научной работы, платить, наконец! – продолжал орать старик. – Она же привела свои «расчетки» на заработную плату. Она писало в правоохранительные органы, что ее в университете обворовывают, писала о взятках, помешала вывести огромные деньги с зарплаты преподавателей по мошеннической схеме с недвижимостью университета. При обыске у нее были обнаружены документы, доказывавшие все эти заявления. Но никакого прокурорского реагирования по ним, конечно, не было, зато ей сразу начали за работу платить в девять раз больше, чем она получала раньше! Так неужели она в этом случае не сообразит, что к чему? И на работе в период суда и следствия ее особо нельзя было травить, поскольку какой-то идиот взял показания с ее декана, являвшегося главным свидетелем ее «идейного перерождения», что она постоянно обращалась в правоохранительные органы на его счет. И кто бы в советское время при всей фактуре выпустил этого гаврика на свободе гулять и бороться вместе с прокуратурой с «экстремизмом»? Так раньше мы и с музами не действовали с такой тупой откровенной прямолинейностью. Мы понимали, как бессмысленно ловить музу, в руках окажется только воздух.

— Перестаньте орать! – вдруг резко оборвал их молодой человек. – Вы слышите?

Умолкнувшие гарпия и хозяин квартиры услышали последние отзвуки высокого, почти девичьего смешка, тут же умолкнувшего, как только в кабинете стало тихо.

— Давайте, не будем поддаваться эмоция, иначе окажемся в ее власти, — сумрачно сказал он. – Но вы ведь выходили в ее блог, пытались с ней говорить! Она же не может отступать от основ эпического жанра, предусматривающего полную искренность!

— Выходил, не отрицаю, — подтвердил старик. Давно имел там аккаунт, еще в старом блоге, который мы уничтожили. Но манипулировать ею невозможно, вы должны понять, что нынче вместо Каллиопы – хитрая изворотливая баба, которая может легко высмеять все, включая собственные благородные порывы. И что она делает с русским языком… это тоже за гранью моего понимания. Она так и пишет, что до нее русский язык умирал. И это соответствовало действительности! Он больше напоминал мертвый язык, зараженный небывалым количеством иностранных заимствований и «новояза».

— А зачем вы за ней следите, — насмешливо поинтересовалась Окипета. – По старой привычке?

— Я и живу по привычке, — проворчал хозяин. – А за ней я слежу, чтобы вся моя предыдущая жизнь не утратила смысл. И мои усилия, наконец-то, начинают ценить, как я вижу. Ждал вас раньше, не тогда, когда вам уж совсем обратиться не к кому.

— Вы мне всегда нравились, — примирительно ответил ему гость. — Раньше партийность в литературе позволяла уничтожить любого и без таких ночных визитов, без «борьбы с экстремизмом». Тихо и надежно. А сейчас сложнее. Надо доказать человеку лично, что все, что он себе насочинял – не имеет смысла.

— И как ты ей это теперь докажешь? – опять начала вскипать Окипета, обращаясь к молодому человеку. — Правильно про нее кто-то на литературном форуме сказал, что она — переформатирует пространство!

— Так, давайте все же сместим акценты немного ближе к цели нашего визита, — остудил ее пыл молодой человек, усаживаясь в кресло хозяина, как на трон. – Изложите, пожалуйста, основные идеи, которые она декларирует сейчас.

— Да там, собственно, одна идея – это борьба добра и зла, — пробурчал старик. – Она вообще всегда подчеркивает, что бывает много лишь идеологий, но в основе каждой лежит обоснование нелегитимного способа приобретения собственности, которая тебе принадлежать не может. Музы вдохновляют на творчество. Если есть пример, когда человек ничего не создает, не творит, а всего лишь становится частью «класса эффективных собственников», растлевая всех самой возможностью подобного приобретения, то жизнь всех утрачивает смысл, стремиться больше не к чему.

— Она самая опасная, пожалуй, из всех, — вставила словечко Окипета. — У нее странный талант для музы эпической поэзии, она может все превратить в фарс, легко создает образы, рождает какое-то легкое отношение к жизни.

— В ее блоге я всегда выступал с коммунистических позиций, видя, насколько негативно ее окружение воспринимает происходящие «демократические преобразования», — пояснил старик. – И лучше бы не трогал это вовсе, она начала вводить всякие смешные словечки. Например, «марксизм-ленинизм» назвала «карламунизмом», высмеяла и само учение, и его апологетов. У нее был пост «Немного о моем народе», где в нескольких строчках не оставляла камня на камне от вековой пропаганды. После этого поста рухнуло несколько марксистских форумов, а все вокруг «просто ржали», как мило отметила Окипета.

Старик подошел к столу, включил ноутбук и показал несколько закладок своему гостю.

С раннего детства Карлу Марксу очень нравилось глядеть на народ. Подперев щеку рукою, он любил подолгу смотреть, как народ славно работает в поте лица но, зачастую, страдает народным страданием. И как-то сама собою пришла ему мысль, что именно он не должен работать вообще, а страдать — тем более, чтобы придумать для любимого им народа выход из замкнутого круга: поработал, поел, посношался, подрался, поссорился с тещей, пострадал, а с утра опять на работу…

Отчего-то народ в лице именно тех прослоек, которые имели наибольшее количество времени для свободных размышлений о счастье народном, не мог долго выносить присутствие любопытного Карла Маркса, интересующегося чужими капиталами и рисовавшим повсюду алхимические формулировки «деньги-товар-деньги».

Денег у Карла не было, а товар ему в долг никто не давал. Карл понимал, что народу придется очень плохо без него. Пропадет народ без Маркса, так и не поняв собственных исторических перспектив. Поразмыслив с философской широтой, он понял, что, пока молод, у него тоже есть товар, за который можно выручить неплохие деньги…

— И дальше в таком же русле она сносит все попытки «жить за народ», — пояснил он. – Я, конечно, попытался возражать. Тогда обратилась к римскому праву, доказав несостоятельность всех идеологических течений ХIХ и ХХ веков, объяснив, что еще в античности существовали все три вида собственности: частная, общественная и государственная. Я понял, что она запросто снесла всю идеологическую надстройку, создававшуюся годами не только трудом историков, философов, политологов и партийных инструкторов, но и многолетними репрессиями, незаметными обществу, нашими многолетними усилиями. Всех тогда очень поразило одно положение в римском праве, что путь приобретения собственности не может быть нелегитимным, то есть из соображений «классовой борьбы» или, как нынче, — путем вывода капиталов через оффшоры. Все вокруг начали на разные лады повторять, что собственность, приобретенная без согласия предыдущего владельца, не может признаваться законной ни одним обществом. Как начал работать ее блог, я уже не знал ни одного спокойного дня, все рушилось вокруг меня так, будто никогда не было непререкаемыми бастионами долгие годы, а являлось всего лишь карточным домиком.

— Блог имел хорошую посещаемость? – спросил гость.

— Еще бы! Показатели статистики мы срезали по аналитике поисковиков, но зрелище было настолько завораживающим, что там зависали все, включая клерков администрации президента. Попытались клонами хоть как-то приостановить этот процесс уничтожения стереотипов, действительно мешавших людям жить своей жизнью. После ее издевки никто уже не мог пользоваться стереотипом о «необходимости» создания «класса эффективных собственников». Проснувшаяся Клио тут же рассказала об олигархических диктатурах Спарты… А почти все посетители ее блога были детьми и внуками тех, кто защищал достояние Родины в минувшую войну, они моментально откликались на ее доводы.

— Ты не забывай, что до того, как привилегированным классом у них были объявлены те, кто присвоил государственную собственность в особо крупных размерах, раньше у них «авангардом всего общества» был рабочий класс, — вклинилась в рассказ старика Окипета. – Писателем официально становились только те, кто прошел «школу жизни» в качестве рабочих. И очень не хотели обратно вставать в «авангард». А она ведь в советское время стала кандидатом технических наук, потом ей каждый год давали новые дисциплины, не позволяя защитить докторскую, не давая возможности реализоваться в профессии. А когда рухнул СССР, она освоила бухгалтерский учет, начала получать юридическое образование, некоторое время поработав в милиции… Короче, из нее будто нарочно делали Каллиопу!

— Нет, это так получилось «нарочно», — возразил старик. – Она не должна была писать, ведь у нее еще и семейные заботы. Я подозреваю, что все это стало подготовкой к ее творчеству только потому, что мы проглядели ее инициацию в советский период. Да и никто не придал тогда особого значения показаниям некоего школьника, вызвавшего гарпию в класс. Мы же ничего не знали тогда о перемещениях Эвриале.

Квентин Массейс «Меняла с женой», 1514

— Даже я моментально находила внутри себя ее аргументы, когда его клоны глуповато возражали, что всем надо «простить приватизацию», раз все равно она не ихняя частная собственность, — вспомнила Окипета. – Каллиопа как-то сказала, что есть вещи, которые не могут находиться в частной собственности, т.к. срок их службы превышает средний срок существования предприятий, частной инициативы. Она легко оперировала элементами системного анализа.

— Каллиопа вела со мной царственно и почти любезно, — продолжал старик. – Это, пожалуй, больше всего в ней раздражало. Потом ко мне подключилась вторая, Клио, как только начала просыпаться. Она нисколько не скрывала, что ненавидит меня. Ведь она как бы «восстанавливала связь времен», говорила от имени исторической справедливости. Я понял немного раньше, кто она такая, это ведь женщины, они не слишком верят в себя. Но она внезапно напомнила мне про старуху и ее камею… Будто тоже была там!

— Кроме прочего, меня интересуют их часы, сказал гость. – Что вы о них знаете?

— Об этом знаю немного, — признался старик. — Часы у старшей горгоны Сфейно, которую еще называют «могучей». Взять ее пытались неоднократно. В романе «Мастер и Маргарита» по сюжету милиция врывается в квартиру, где слышатся голоса, чертовщина всякая. А далее огромный кот устраивает пожар из примуса. Все как бы смешно и художественно. Литература – вещь крайне идиотская, там вещи, которые сразу воспринимаются «буйством фантазии автора», как правило, имеют вполне реальную основу. И никто не может понять, отчего же какая-то особая вера всей этой ерунде? Возникает какая-то другая система, где воспринимаются правдой то, чего не было, а вот про что думаешь, будто этого быть не могло – является правдой. Все это так спрессовывается, что начинает перевешивать реальность, достраиваться самостоятельно. И надо учитывать, что реальность зачастую пытаются творить люди… гм… не самые умные, далеко не всем интересные. Всю жизнь прикрывал тылы людям, которые вообще не были никому интересны. Столько усилий потрачено, чтобы они элементарно выглядели прилично… и зачем? Никто их не помнит, как не запомнит и нынешних…

— Вас куда-то не туда понесло! – оборвала его Окипета. – Вы опять попали под ее влияние! Так и сказали бы, что не знаете, где часы сейчас, после того, как выгорела квартира Сфейно. Сирены говорили, что часы у твоей милашки Эрато. Но ведь как только ты ими заинтересуешься, туда явится Сфейно и опять устроит пожар, как этот литературный кот с примусом.

— Как вы думаете, старшие музы уже собрались в круг? – задумчиво спросил гость.

— Если еще не собрались, то очень скоро оберутся, — утвердительно ответил старик. – Перед этим они непременно встретятся в реале, в Интернете это не действует, нужен физический контакт и по древним обычаям – непременно общая трапеза. Даже горгоны, которые могут вдохнуть сущность музы в кого угодно — одним щелчком ногтя по флакону, всегда устраивают небольшое застолье в честь новой музы. Как рассказывали моему отцу «любимцы Каллиопы», у них на такой случай заготовлены яства с королевских столов разных эпох. Одного угощали каплунами со свадебного ужина Марии-Антуанетты.

— А как это происходит? – с живым интересом спросил молодой человек.

— Там достаточно прикосновения руки, какой-то обмен дарами, всякая ерунда, с нашей точки зрения, — пояснил старик. — И, как мне рассказывали, какая-нибудь настойка. Если учесть, что  Клио, живущая на Украине, как бы у истоков всей российской истории, непременно тащит с собой сало и украинскую горилку, то и сомневаться не приходится, что на такую «пищу богов» соберутся все эти нынешние музы.

— Да уж, — проворчала Окипета. – Нынче будто все сделано нарочно, чтобы спелись четыре старшие сестры. Пятая у них Эрато – она в середине, раньше от нее многое зависело. Но сейчас между нею и сестрами лежит слишком явная пропасть, а она самая ненадежная. Вряд ли нынче все будет зависеть от нее.

— Четыре младшие сестры, насколько я понял, уже собрались и хорошо друг друга знают, причем, без помощи Эрато, — согласился с ней старик. – Мы все же действовали тоньше, аккуратнее. А нынче все наши отделы уничтожили! Все занимаются приватизацией и «пенсионным обеспечением». Считают, что с этими поганками справятся прокуратура, суды и следственные отделы в рамках «борьбы с экстремизмом». А те дров наломают, только хуже делают.

Он с тяжелым вздохом начал вспоминать свою работу в прежнем огромном отделе хтонических религий, то есть тех, где люди называли вещи своими именами, еще не начав придавать своим верованиям цивилизованный вид космогонических мифов. Собираться вместе музам не давали в точности так же, как преследовали любое проявление «реакционного шаманизма». Хотя, казалось бы, в условиях торжества «научного атеизма», бороться с шаманами абсолютно недоразвитых религий — было довольно нелепо. Ведь это даже не буддизм, а уж тем более – не античное язычество. Но открыто бороться с музами считалось идеологически неправильным, ведь основным курсом КПСС было «полноценное и всестороннее развитие каждого».

Если основными функциями шаманов было лечение больных, предсказание будущего и розыск пропавших людей и вещей, то не хотелось и задумываться, о чем могут камлать музы, собравшиеся в круг. Но, на всякий случай, все сотрудники отдела античной мифологии изучали шаманские практики, понимая, что имеют дело с более древними ритуалами, предшествовавшими возникновению античных мифов.  Само слово «камлание» происходило от тюркского kam – колдун, знахарь, прорицатель. В древнейшем памятнике тюркской письменности, в уйгурской поэме «Кутадгу билиг» («Наука о том, как быть счастливым»), написанной придворным кашгарского двора Караханидов Юсуфом Баласагунским в 1069-1070 годах, среди иных дидактических бейтов имеется и следующее поучение:

Есть много знахарей,

Которые исцеляют болезнь ветра,

К ним, господин, ты должен обратиться,

Заговоры помогают от болезни;

Но если тебя будет лечить кам,

Ты должен, господин, полностью ему верить,

Врач ‹отчи› не любит его речи,

Он отходит от мукасима.

 Арабское слово мукасим буквально означало «тот, кто дает клятвы», «заклинатель». В поэме Юсуфа Баласагунского оно синонимично тюркскому kam. В другом месте поэмы давался совет «Или держись врача, или кама». И подразумевалось не только врачевание тела, но, прежде всего, души.

Codex Cumanicus

В вышедшем в 1303 году списке слов тюркского племени команов «Codex Cumanicus», составленном каким-то итальянцем, изучавшем переселившиеся в конце XII века из Северного Причерноморья в Венгрию племена, – слово Incantatrix (ведьма) передано как kam katun kisi dir. То есть впервые прозвучало нечто вроде женщина-заклинательница, женщина-кам. И подчеркивалось именно женское начало в самой технике создания заклятия, а слово Adiuino (я совершаю заклинание) – переводилось как kamlik etermen (я совершаю дело кама), то есть шаманю. Слово kamlik в среде алтайских тюрок и значит колдовать, шаманить, иначе – камлать. Уже тогда отмечалось, что шаману помогают духи, но имеющие некую женскую сущность. Там же эти духи называются «сестрами». В советское время это считалось пережитком матриархата.

Мало того, что литература – нечто вроде магии. Ведь в хорошую книжку погружаешься, как в иной мир, от нее невозможно оторваться. Если книжка несет в себе отклик настоящего  kamlik, то в результате не только замыкалась эстетическая триада по созданию художественного образа, но в чем-то любой читатель, иначе глядевший на мир, сам мог влиять на свою жизнь, на события. Читатели в результате контакта с этой опасной разновидностью kamlik, обретали точку опоры внутри себя, начиная менять мир вокруг себя.

Для первобытного общественного уклада сущность камлания заключалась в общении с духами ради достижения прагматических целей самим шаманом или заказчиком камлания, которым мог выступать и отдельный человек, и род, и целая община. Цель камлания – свободное перемещение шамана в небесных, подземных или земных сферах, то есть там, где обитают необходимые для выполнения задачи данного камлания духи. Задачи же камлания сводились к встрече с высшими небесными духами и сообщить им о нуждах общины. На встрече с духами вод и лесов шаман должен был их убедить оказать покровительство в исходе благоприятной охоты и рыбной ловли, а позднее – помочь в земледелии и скотоводстве.

Частных заказчиков интересовали проблемы со здоровьем, возможности исцеления больного человека. Часто требовалось проводить душу умершего в потусторонний мир и предотвратить его возвращение «в страну живых». Многие просили защиты от нападений зловредных духов, особенно на детей.

Alessandro Marchesini — Dedication of a New Vestal Virgin (1710)

Сам же шаман при каждом таком походе «на ту сторону» расширял свои знания и представления, начинал «видеть» намного больше. Поэтому все разнообразные и многочисленные задачи камланий, в сущности, сводились к двум: взять нечто в мире духов и передать людям, или взять нечто в мире людей – и передать духам. И люди нисколько не возражали, когда из мира духов приходило то, чего они точно не заказывали, но что всегда украшало их жизнь. Иначе, как объяснить появление наскальной живописи, не имевшей никакого практического смысла? Ведь ей нельзя было украсить даже собственное жилище.

Несмотря на то, что в мире было написано гигантское количество статей и монографий о шаманизме, все-таки было недостаточно ясны даже сами критерии отнесения того или иного религиозного феномена к шаманизму, не говоря уж о том, что же можно безусловно отнести к настоящему искусству.

Как многие считали одного шамана великим, а другие с ним не соглашались, — так и искусство оставляло больший простор оценочным суждениям, будто намеренно предоставляя полную свободу выбора. В конце концов, выяснилось, что к искусству можно относить лишь то, что хоть на йоту меняет этот мир к лучшему, в отличие от черной магии, к которой склонялись многие шаманы. В отличие от шаманизма, как  религиозной практики, к послевоенному времени начали концептуально отделять взаимодействие с музами, воздействующими на лучшие стороны человеческой души.

Старик нисколько не жалел, что почти весь советский период «отсиживался»  в своем «античном отделе», далеком от очередных званий и наград. Ему казалось, что как раз он лучше понимает происходящее, глядя на него сквозь призму древних преданий. Жизнь вокруг него будто затягивалась льдом, а от отношений с сослуживцами, пытавшимися перестроиться согласно изменившимся условиям, предавая все старые принципы и устои, все больше веяло холодом. Все чаще стали звучать знакомые слова: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?», «От нас ничего не зависит!», «Народ – стадо дебилов! Народ сам этого захотел!» И старик радовался, что в «развитом социализме» занимался тем, что могло ему весьма пригодиться и в «недоразвитом капитализме».

Глядя, как возле него бывшие сослуживцы с легкостью предавали свои прежние убеждения, не замечая, что предаются с ними и самих себя, он частенько твердил себе строчки Валерия Брюсова из его стихотворного обращения к музе:

Гийом Сеигнак Муза

Я изменял и многому, и многим,

Я покидал в час битвы знамена,

Но день за днём твоим веленьем строгим

Душа была верна.

Заслышав зов, ласкательный и властный,

Я труд бросал, вставал с одра, больной,

Я отрывал уста от ласки страстной,

Чтоб снова быть с тобой.

В тиши полей, под нежный шепот нивы,

Овеян тенью тучек золотых,

Я каждый трепет, каждый вздох счастливый

Вместить стремился в стих.

Во тьме желаний, в муке сладострастья,

Вверяя жизнь безумью и судьбе,

Я помнил, помнил, что вдыхаю счастье,

Чтоб рассказать тебе!

Когда стояла смерть, в одежде чёрной,

У ложа той, с кем слиты все мечты,

Сквозь скорбь и ужас я ловил упорно

Все миги, все черты.

Измучен долгим искусом страданий,

Лаская пальцами тугой курок,

Я счастлив был, что из своих признаний

Тебе сплету венок.

Не знаю, жить мне много или мало,

Иду я к свету иль во мрак ночной, —

Душа тебе быть верной не устала,

Тебе, тебе одной!

 

Брюсов В.Я. «Поэт – музе»

Он слишком хорошо знал, что во всех временах среди людей рождаются чудики, не только легко осваивавшие архаические техники экстаза, но и сами становившиеся своеобразным экзистенциальным феноменом. Вновь и вновь он удивлялся античному язычеству, не только бережно нашедшему место всем старым богам, но и органично включившему в себя трансперсональные моменты более ранних форм религии. Как ни странно, это делало новую религию более достоверной, а использование и космогоническое объяснение индивидуального и экстатического опыта глубинных переживаний как «муза снизошла» — делало античные мифы своеобразным эстетическим и нравственным посланием всему человечеству.

Еще в советское время сослуживцы посмеивались над его шутливым утверждением, что сам Предводитель гарпий, Бог всех «идеологий» и цивилизованных «обоснований» завладения чужой собственностью – непременно его посетит, рано или поздно. Он не считал нужным кому-то рассказывать о камее, позволявшей видеть в бурях, разметывавших вокруг человеческие жизни, — черные крылья гарпий, внимать пению сирен и безошибочно угадывать любое движение проснувшейся музы.

Он видел, что шаманизм, основанный лишь на стихийном и неосознанном психотехническом опыте, не усиленный более поздними религиозными представлениями, которые сами по себе являлись произведением искусства и служили поводом для создания новых шедевров, — неизменно приходил к упадку или перерождался в очередную разновидность ложного культа или черной магии. Но все понятия, заложенные в древних культах сестер, стремящихся сделать мир лучше, а человеческую душу – выше и чище, — нисколько не утрачивали своей актуальности.

Постепенно он с легкостью отделял в мифах камуфлирующую оболочку художественного вымысла от сути, понимая, что многое говорилось в преданиях именно так, чтобы не гневить тех, кто и по сей день значил в человеческой жизни намного больше «вечно живых»  «классиков марксизма-ленинизма». Ему показалось, что предания намеренно льстили Гермесу, провозглашая его «самым молодым богом». Объявляя его «вестником богов», они шли к шаманам в Дельфы, называя их оракулами. Предпочитая услышать волю богов без приземленных разъяснений Гермеса.

Люди точно и раньше сталкивались с этим психопомпом, провожавшим души умерших на тот свет. Ведь многие шаманы, боровшиеся со смертью возле постели больного, говорили, что сражаются за душу вовсе не с женщиной, а с пленительно прекрасным юношей с удивительно холодными руками. Старик неоднократно встречал свидетельства, что, увидев у изголовья больного не женщин-сирен, а этого юношу, шаманы наотрез отказывались камлать.

Капитолийский купол «Апофеоз Вашингтона», Константина Брумиди

Он все с большим нетерпением ждал, когда сможет встретиться с ним лично. И любопытство его настолько велико, что он даже не допускал мысли, что встреча эта может стать для него роковой. А с возрастом, после череды бессмысленных «реформ», принесших лишь разрушение и смерть на черных крыльях, он и вовсе перестал бояться, а, возможно, просто забыл о страхе.

Интересно, что и в буддистских наставлениях шаманам тщательно подчеркивалась мысль, что подобная психотехника есть средство постижения истины, освобождения, спасения или самореализации: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Шамана заранее предупреждали о необходимости руководствоваться в камлании самыми высокими нравственными задачами – под леденящим страхом навсегда утратить собственную душу.

Позднее старик столкнулся с аналогичными представлениями даосизма, утверждавшими, что в ходе камланий можно достичь состояния просветления, приближающего к сонму богов. Наиболее точно это подметил японский ученый Идзуцу Тосихико в статье «Мифопоэтическое „эго» в шаманизме и даосизме»: для шамана существует разрыв между его могуществом, обретенным в трансе, — и его состоянием в обыденной жизни, тогда как для даоса и то и другое едино и неразделимо. Здесь необходима особая вера в собственные силы, а так же непременное создание круга единомышленников. Потому поэт-шаман Цюй Юань (III в. до н. э.), утративший веру в себя, оказавшись в изгнании и одиночестве, —  кончает жизнь самоубийством в водах реки Мило. А лирический герой оды «Дальнее странствие» («Юань ю») наслаждается созерцанием истока всего сущего, венчающим его как живое воплощение божественного творческого начала.

Шаман Азат Миннекаев

От внимания старика не ускользнуло, что шаманы всегда представляли собой интеллектуальную элиту своих народов и, как правило, выступали хранителями национальной культуры и традиций, фольклора и эпоса, то есть своеобразного «культурного кода» своего народа.

Шаманская деятельность представляла собой служение, причем, абсолютно бескорыстное, как это обычно происходило и у старших муз. Но и младшие музы, посвящая себя сложным классическим искусствам, вряд ли получали оплату, адекватную вложенному труду, вдохновению и подвижничеству. Опера и балет требуют ежедневной упорной работы с раннего детства, поэтому для младших муз являются и способом заработка хлеба насущного.

Шаман, как и любой, предназначенный стать музой, вызывал спорные впечатления, с детства выбиваясь из толпы какими-то необыкновенными качествами и способностями. Затем шаман проходит через болезнь и исцелялся сам, выходит из болезни обновленным и просветленным. Насколько старик мог судить по имевшимся у него данным, у муз такого нет. Но как для шаманов, так и для муз — инициация являлась методом самораскрытия личности и индивидуальных способностей.

Риччи, Себастьяно. Жертвоприношение богу Селену, 1723

Старик изучил множество различных типов шаманских инициаций, но все они неизменно включали в себя элементы переживания смерти, очищения и последующего воскресения. Один сибирский шаман рассказывал ему, что в инициации как бы умирает «ветхий человек» и воскресает обновленная и укрепленная личность «нового человека», не испорченного искушениями цивилизации. По существу, это видение сродни библейскому пророческому обновлению, прекрасно прочувствованному и описанному Пушкиным в стихотворении «Пророк»:

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли.
Исполнись волею Моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей! «

Как и в шаманской инициации, божественному избраннику высший дух отверзает очи духовного видения, уши духовного слышания, заменяет «празднословный и лукавый язык» «жалом мудрыя змеи» и, наконец, заменяет «сердце трепетное» на «угль, пылающий огнем».  Человек, прошедший через смерть, приходит к новой, высшей жизни и приступает к выполнению своей пророческой миссии.

— Музы заранее предназначаются для составления круга, — сказал вслух старик. – У древнегреческого поэта Авсония на самом деле описывается ритуал их камлания, где каждая выполняет свою роль. Каллиопа своеобразным эпосом описывает все, что увидела и услышала на своем веку, Клио тут же по ходу дает свой «урок истории». Что-то мне подсказывает, что в первом своем эпосе Каллиопа должна подать горгонам особый знак. В любом случае, музами при ней станут те, кого она упомянет в своем эпосе, ничего о них не зная. Урания связывает их со светилами, но в то же время поможет ощутить более твердую почву под ногами. Эвтерпа  должна всех привести к «сладким песням», то есть к младшим музам, среди которых главная – Мельпомена. Авсоний вскользь упоминает Эрато, а вот какова в круге роль Эрато… лично я установить не смог. Но не думаю, будто кто-то приписывал большое значение ее «слову и жесту». Поэтому делать ставки на Эрато я бы не стал. А то, что Сфейно дала ей свои часы, так это лишь подтверждает, что и горгоны смотрят на Эрато – как на мальчика «принеси-подай».

Терпсихора кифарой влечет, бурей чувства владея,
С плектром в руке Эрато чарует и словом, и жестом…

Старик увидел, как Окипета насмешливо посмотрела на сосредоточенно слушавшего его Гермеса. Что-то в его лице испугало старика, поэтому он монотонно продолжил рассказывать все, что сам знал о культе муз, стараясь не обращать внимания на гнетущую мрачность гостя.

Многие народы считали, что посвящаемый шаман остается «умершим» в течение трех дней после появления его духа-покровителя, причем многие находятся в бессознательном состоянии. У инициированных муз инициация происходила немного иначе, они могли долгие годы «спать наяву», находясь в весьма уязвимом состоянии. А сразу после «пробуждения» музы проходили некие испытания собственной силой, о которых старику удалось узнать крайне мало. Это было нечто вроде проверки: не злоупотребит ли новая муза своей силой?

Boulet, Susan Seddon

В шаманизме тоже был похожий момент. Пережив смерть и воскресение, новый шаман проходил ритуал наделения силами и получал власть над духами-помощниками. После этого он обычно переходил к другому учителю, так как каждый шаман считался специалистом только в одной конкретной технике. В результате, новый шаман собирал целый сонм духов-помощников. Нечто аналогичное происходило и в объединении муз, каждая из которых олицетворяла собой отдельные духовные стремления человека.

— У новой Каллиопы есть очень опасная черта, — задумчиво сказал он, вынимая из письменного стола небольшой пластиковый конверт с газетными вырезками и изъятыми из дела протоколами допросов. – Могут начать срабатывать всякие гнусные инсинуации, которые она раньше в своих сказочках писала. В принципе, к ней сунулись вовремя, в самое темное время года. Но и надо было сосредоточиться исключительно на ней! Надо было до зимнего солнцестояния загнать ее в петлю! А ведь у наших садистов подход простой, вначале они ей прислали вызовы на допрос ее младшей несовершеннолетней дочери и восьмимесячной внучки!

На его замечание гость искренне рассмеялся, обнажив удивительно ровные и слишком крупные зубы, старик на секунду даже задумался, как они помещаются у него внутри, но с легкостью отогнал эту неуместную мысль. Окипета лишь презрительно фыркнула на замечание старика.

— Они зря дали ей сразу понять, что основной удар будет не по ней, а по самым незащищенным, — осуждающе заметил он, надевая на нос щегольское пенсне. – Я же не говорю, что им не стоило этого делать вообще, но надо было создать тягостную атмосферу ожидания. А они при обыске сразу потащили ее несовершеннолетнюю дочь на допрос, дав ей возможность собраться с мыслями. А мать в таких случаях никого не щадит.

— А внучку-то ее они допросили? – с веселыми искорками в глазах поинтересовался гость.

— А разве вам Аэлло не сказала, что старшая дочь с внучкой у нее живут за границей, хоть и прописаны в ее квартире? – одернул его старик. – У нее была сказочка, где одна писательница сочиняет новый бестселлер о том, как банда черный риэлторов вместе с нотариусами завладевает недвижимостью стариков и продает их квартиры. И еще до обыска мне пришлось разбираться с этим.

— А сами-то вы зачем ей звонили? – по-прежнему весело спросил красавец, принимая от старика конверт с документами.

— Ну… мне в голову не приходило, как это может обернуться, — несколько смущенно признался хозяин кабинета, нисколько не удивляясь осведомленности гостя. – Думал, что ей пришел конец, не мог не выяснить некоторых вопросов… Хотя бы попытаться! Но она поняла, что я вовсе не «ее давний поклонник Александр из Санкт-Петербурга», как я ей представился. Мне показалось, что она полностью уничтожена, не смог скрыть своего торжества.

— А..а! Тоже любите… добить, да? – съехидничал гость, вынимая из папки переданные стариком документы. – Что-то вроде горбушки хлеба в руку умирающей блокадницы, верно?

Последние слова он адресовал Окипете, чистившей перья у изразцовой печки в углу комнаты, но она даже не посмотрела в его сторону.

В пластиковом конверте старик держал те документы, которые ему передали практически сразу после его звонка Каллиопе с просьбой как-то помочь своему бывшему сослуживцу,  вышедшему в запас в звании генерал-полковника. После ликвидации и расформирования их прежнего отдела по идеологии, занимавшегося на самом деле возможными воплощениями муз и прочими мифическими заморочками, он занимал теплое и хлебное место командующего Железнодорожными войсками России. Потом железные дороги реформировали в акционерное общество с единственным учредителем в виде самой России, и его приятель ушел на заслуженный отдых с полным боекомплектом в виде квартир, дач, загородных домов и двух зарубежных счетов в самых надежных банках. Невозможно было даже представить, что первый звонок поступил от этого счастливчика, которому все бывшие сослуживцы слегка завидовали.

Правда, после того, как генерал-полковник ушел в отставку, на его ближайших сподвижников была возбуждена серия уголовных дел. В частности, бывший начальник управления кадров Железнодорожных войск России был признан виновным в мошенничестве и осужден на пять лет колонии. А непосредственный заместитель командующего Железнодорожными войсками генерал-лейтенант Ванюшин за аналогичные преступления получил шесть лет тюрьмы. Ванюшина старик помнил в связи с одним потешным случаем. Однажды туманным утром после празднования именин командующего в одном загородном элитном клубе, генерал-лейтенант подал в милицию заявление о краже у него золотого телефона Vertu стоимостью свыше $10 тыс. Поэтому старик не удивился, что Ванюшина посадили вместе с кадровиком, поскольку этот случай его не только позабавил, но и вызвал легкую досаду. Именно такие любители «жить на широкую ногу» и дискредитировали всех своих коллег, привлекая к ним ненужное внимание.

Старику позвонили, когда сын бывшего командующего Железнодорожными войсками России, получивший, конечно, юридическое образование, отлично устроенный в жизни в собственной нотариальной конторе столицы, —  уже заключил сделку с правосудием и дал показания о множественных подделках завещаний, договоров ренты и купли-продажи недвижимости. И речь шла не об очередной мелкой афере в нотариальной сфере, каких числилось за каждым нотариусом, а о незаконной смене собственников более чем ста объектов. Прочитав о «незаконной смене собственников», старик даже поморщился от зубной боли, поняв, что таким неожиданным и совершенно нелепым образом «заработала» и их дискуссия с Каллиопой о римском праве.

Почти сразу после обыска в далекой провинции, в правоохранительные органы столицы обратились родственники 81-летней женщины. Они с удивлением обнаружили, что при помощи непонятно откуда взявшихся документов у квартиры пенсионерки появились новые собственники, а вскоре она и вовсе загадочно исчезла. По данному факту были возбуждены дела по статьям УК РФ 159 (мошенничество) и 105 (убийство). Оперативники выяснили, что документы о смене собственника были заверены у одного столичного нотариуса, которым оказался сын его бывшего сослуживца Вовочка. Изучив деятельность его деятельность, представители правоохранительных органов тут же вышли на след настоящей нотариальной мафии, от действий которой страдали как одинокие граждане, так и люди, имевшие семьи. Соблазн срубить палки по 28 «глухарям» был настолько велик, что делу был дан ход, хотя сразу же выяснилось, что информацию о появлении потенциальной жертвы участники группировки получали не только от работников Центров социального обслуживания столицы, представители которого ухаживали за пенсионерами, одинокими людьми, инвалидами, но и от сотрудников милиции. Обыск в нотариальной конторе Вовочки сразу дал всю фактуру по 70-ти с лишним случаях составления поддельных завещаний, доверенностей, договоров купли-продажи. А еще о двух десятках таких случаях признался сам Вовочка на допросе, размазывая слезы, обидевшись, когда следователи не разрешили ему позвонить папе.

Преступные схема завладения чужой недвижимостью были простыми и изящными. После сбора нужных сведений о «клиентах», к работе подключался Вовочка, сбивший банду из друзей своего личного тренера по фитнесу, бывшего неоднократного призера международных соревнований по восточным единоборствам. Вовочка с легкостью заверял фальшивые доверенности от имени жертв на право продажи квартир, при помощи которых и менялся собственник. В большинстве случае после его очередной аферы пенсионеры и инвалиды просто исчезали. Вовочка со смехом называл этот неприятный в целом процесс – «аннигиляцией».

Давид Винкебонс. Разбойники

В редких случаях старики успевали умереть сами до назначенной им «аннигиляции», о чем в контору Вовочки немедленно сообщали представители Центра социального обслуживания. Вовочка тут же регистрировал поддельные завещания на недвижимость, а также фиктивные договоры ренты – будто владелец жилья передал право собственности на недвижимость его заказчикам, который взялся за ним ухаживать. И далее начиналась чистая комедия, которую предвкушали все, включая социальных работников. Бедные родственники ушедшего в мир иной пенсионера, явившись к Вовочке оформлять наследство, вдруг выясняли, что он перед кончиной успел заключить договор ренты с крупным олигархом или криминальным авторитетом.

Даже судьи не могли удержаться от смеха, представляя, как солидные люди в роскошных костюмах и брендовых часах, с золотыми печатками, украшенными бриллиантами, — бегали для пенсионеров в булочную и выносили им горшки, пока их родственники парились на работе, пытаясь свести концы с концами. Жертвы Вовочкиных «аннигиляций», пытаясь оспаривать все это документы в судах разных инстанций, неизменно проиграли, однако внося в рутинную жизнь судей и приставов юмористическую нотку. Процессы длились годами, новые собственники недвижимости приносили заверенные все тем же Вовочкой, копии или дубликаты завещаний, договоров и множество документов, а сами родственники неизменно выясняли, что не могут доказать, будто вообще имеют какое-то отношение к покойным. Как правило, у них исчезали свидетельства о рождении и даже семейные фотографии. Фирменным почерком Вовочкиных «разработок» были свидетельские показания участковых врачей и социальных работников, доказывавших в суде, что ни разу не видели мнимых родственников, а покойный пациент никогда о них не упоминал. Зато они хорошо помнили о помощи, оказываемой в уходе новым владельцем недвижимости. Некоторых истцов после таких представлений приходилось увозить с судебных заседаний на «неотложке».

С понятной ностальгией по прошлому старик вспоминал те времена, когда они всем отделом выезжали на дачу его отца на шашлыки. И кто бы мог увидеть «черного нотариуса» в обаятельном краснощеком пацане, с упоением катавшемся на трехколесном велосипеде. За ним приглядывала бабушка, мать Вовочкиного папы, милая интеллигентная старушка, обучавшая всех их детей французскому. И что же в ней было такого, чтобы  Вовочка с невиданной жестокостью принялся «аннигилировать» всех одиноких старух внутри Садового кольца?..

Аналогичные услуги Вова оказывал и рейдерам, пытавшимся захватить то или иное здание в центре столицы, оформляя от имени потенциальных жертв доверенности, договоры купли-продажи пакетов акций фирм, которым принадлежали объекты недвижимости. По словам знакомых оперативников, в незаконном бизнесе, который процветал с самого начала «нулевых» годов, принимали участие чиновники разного ранга, судьи, сотрудники правоохранительных органов, адвокаты, другие нотариусы… И слушая этот длинный перечень, старик тоскливо ежился, понимая, что все эти люди могли познакомиться друг с другом лишь за щедрым застольем хлебосольного отца Вовочки, всегда славившегося мощным аналитическим аппаратом и стратегическим мышлением.

Глядя на старинный зеркальный трельяж, в котором отражались матовые плафоны светильников из горного хрусталя с ручной инкрустацией, которые его папа изъял при обыске у одной бывшей балерины императорского Мариининского театра, он впервые тогда примирился с отъездом собственного сына за океан, порадовавшись, что ничем не смог ему помочь в жизни. Узнав о решении сына, он не стал «давить ему на совесть», напоминая, что в достаточно преклонном возрасте остается один в квартире, набитой антиквариатом. И неизвестно, чем это может закончиться для него, если о его дорогих вещицах, которые он собирал всю жизнь, продолжив дело отца, — узнают «серьезные люди», еще даже не предполагая, что одним из таких «серьезных людей» окажется сопливый Вовочка, гудевший на своем трехколесном велосипеде. Он видел, как болезненно и остро сын реагирует на любое его предложение о помощи, понимая, что он никогда не возьмет на память о нем из квартиры ни одну вещь. Но больше всего старик опасался одной горькой мысли, которую всегда старался не допускать до себя и не додумывать до ее логического завершения. Глядя, как сын бережно упаковывает старые коньки-«канадки», подаренные покойной матерью, он подумал, что его повзрослевший мальчик не станет переживать по этим вещам и пятикомнатной квартире, если и его отца когда-нибудь «аннигилируют» коллеги Вовочки.

Все попытки получить от Вовочки оригиналы или выписки из нотариальных книг заканчивались ничем. Вначале Вовочка вообще игнорировал запросы пострадавших и судов, потом присылал отписки, а потом известил суды, что из его офиса на Новом Арбате неизвестные украли абсолютно все документы: реестры, алфавитные книги завещаний, сами завещания и прочее, так что предоставить оригиналы документов и выписки нотариус не может.

Старик выяснил, что суд избрал Вовочке меру пресечения в виде ареста, как только Каллиопа получила повестку о вызове на допрос своей восьмимесячной внучки. Сразу после их телефонного разговора и его воспоминаний о давнем разговоре о римском праве, Вовочке предъявили обвинения по части 4 стати 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) и лишили права заниматься нотариальной деятельностью. После того, как Каллиопа поняла, что следователи решили «заняться» ее несовершеннолетней дочерью, решив заставить ее свидетельствовать против матери, Вовочка заключил сделку со следствием и показал следы «аннигиляций» на незаконных свалках бытовых отходов области.

Попытавшийся «перекрыть кран» старик, никак не мог избавиться от тревожившего его чувства дежавю, будто эту историю он не только читал в сказочке Каллиопы, но даже встречал в обсуждения письма, которое она вместе с читателя писала в Конституционный суд по поводу незаконной, по ее мнению, приватизации железных дорог России. В сущности, именно папа Вовочки должен был предотвратить весь этот фарс с учреждением акционерного общества от имени России, но у него в этот момент были свои, более насущные планы и задачи. Он определенно встречал в ленте комментариев угрозу Каллиопы, что «все они ответят за это шаг своими детьми, раз решили обобрать не только живых, но и мертвых и еще неродившихся».

Однако никто с Вовочкой и в таких обстоятельствах не стремился «сводить счеты». В СИЗО ему организовали сносные условия, на допросы привозили в отдел даже без наручников. Прямо в кабинете следователей его кормили обедом, а потом ужином, доставляемыми из ресторана высокой европейской кухни. С ним явно не знали, что делать, а он не собирался облегчать задачу следователям, спокойно сообщая все, о чем они интересовались по долгу службы. Его отец не стал тратиться на адвоката, послав в следственный отдел старика с денежным кейсом.

И старик впервые тогда отметил уклончивое замечание начальника следственного отдела, занимавшегося делом Вовочки, что где-то за месяц до всех этих событий ему приснился сон, будто он читает какую-то книгу. И там уже было описание всех эпизодов преступной деятельности мальчика Вовы, были подробно перечислены все нехитрые способы и приемы составления поддельных завещаний и доверенностей. И когда сам Вовочка под протокол рассказывал обо всем, назвав всех своих сообщников, включая тех, кого ему точно не стоило называть, начальник СО не мог избавиться от навязчивого чувства дежавю.

Он показал старику список судей и чиновников разного ранга, сотрудников милиции, адвокатов, некоторые из которых уже были заключены под стражу, а другие томились на свободе, ожидая ареста. Старик, впервые понимая, что обстоятельства намного сильнее его, отдал начальнику кейс отца Вовочки и, с внезапно навалившейся на него усталостью, прошептал, прикрыв отяжелевшие веки: «Кончайте!»

Вечером того же дня в машину, на которой сытого и довольного жизнью Вовочку с допроса доставляли в СИЗО,  на большой скорости буквально налетел КамАЗ. Как сообщили СМИ об этой «трагической случайности», водитель «КамАЗа» не справился с управлением, слишком поздно заметив ехавшую впереди «легковушку» и не успев затормозить. В результате аварии все пассажиры погибли на месте.

— Так вы хотите сказать, будто все здесь написанное случилось только потому, что Каллиопе объявили войну и затронули ее младшую дочь и внучку? – задумчиво уточнил красавец в белом костюме, возвращая папку. Старик слишком поспешно протянул руку, на какую-то долю секунды коснувшись руки гостя. Он ощутил такой леденящий холод, что у него содрогнулась душа, и он чуть не выронил злополучную папку.

— Нет, я хочу сказать, что… ну, вы же сами понимаете! – растерянно ответил он. – Вы же понимаете, что никто бы не стал заводить дело по поводу пропажи полоумной старухи восьмидесяти лет. А все эти рисованные завещания и доверенности давно стали обычным делом. А сейчас у меня все прикормленные нотариусы делают вид, будто знать меня не знают, видят впервые и абсолютно не понимают, о чем я им намекаю.

— Ах, вот вы о чем! – догадался незнакомец. – Но это дело поправимое, такие вещи наша контора делает намного надежнее, тут и беспокоиться не о чем. Лучше скажите, какие, к примеру, лично у меня гарантии, что вы абсолютно искренне со мной и не передумаете прекратить все эти безобразия, проистекающие от нашей общей знакомой?

— Какие гарантии? – переспросил старик, начиная догадываться, что это не только деловое предложение, но и нескрываемая угроза. – Мне поздно меняться. Хотя… некоторые меняются именно на пороге… вечности. Но она всегда у меня вызывала раздражение непредсказуемостью, этим своим фарсом, умением перевернуть все слова… Даже не этим! Вы полагаете, легко ощущать себя с ней каким-то щенком, с которым играют? Я с ней – «никто и звать никак», как это она заявляла не мне одному.

— Все же этого… недостаточно, — с сомнением проговорил молодой человек и особым движением щелкнул пальцами так, что у старика похолодела и начала саднить рука, которой он прикоснулся к ладони гостя.

— Вы меня в чем-то подозреваете, что ли? – постарался он не выдать голосом своего страха. – Я сделал все, что в моих силах! И продолжаю делать, несмотря на трудности. А подмоги мне ждать неоткуда. Между тем, подчеркну, обстоятельства изменились, это дело объединило две старшие музы, чего мы ни разу не допускали за весь минувший век. А как она написала статью про налогообложение и всю нынешнюю бухгалтерию, так возле них крутится третья старшая муза, Урания. Стоит ей признаться, что где-то она встречала в написанных Каллиопой романах знакомые ей личные жизненные коллизии, как та запустит ее часики, она найдет способ! Эвтерпа тоже уже где-то рядом только ждет своего часа…

В конце своей речи старик начал сбиваться на скороговорку, с мольбой глядя на продолжавшую безучастно молчать Окипету. Ему показалось, что в ее больших миндалевидных глазах теплилось какое-то сочувствие.

Внезапно горячей волной, залившей краской щеки его побледневшего лица, он вспомнил свой последний разговор с Каллиопой в ее блоге накануне суда. Это было больше года назад, но все отчетливо тут же всплыло в услужливой памяти.

Рембрандт ван Рейн. Старый солдат

Он тогда высказал ей все, что думает о ней, зная, что следователи никак не могут написать ей обвинительное заключение. У него на самом деле было такое чувство, будто она предала их всех, вставив в смешном виде все проведенные в отношении нее следственные мероприятия, подло сорвав попытку навсегда избавиться от нее, поместив в психиатрическую лечебницу. Каллиопа ответила, что в верности его ведомству не присягала и обеспечивать успехи их отвратительных «следственных мероприятий» за счет будущего своего ребенка – тоже не намерена. А скоро ему самому придется доказывать свою преданность со словами обычного предателя: «Ну, пожалуйста! Дайте мне еще немного времени! Я сделаю все, что в моих силах, прошу вас!» — в таких условиях, что врагу не пожелаешь. И тогда посмеялся над ее очередными фантазиями, пожелав ей сполна получить за ее экстремизм.

Он с ужасом увидел, как на холеных ладонях медленно приближавшегося к нему удивительно красивого мужчины выросли заостренные перламутровые ногти, будто все это время его гость с большой неохотой их втягивал. Глаза женщины-птицы засветились какой-то немыслимой в этом мире страстью, и старик, чувствуя, как намокают брюки его пижамы, в отчаянии прорыдал: «Пожалуйста! Дайте мне еще немного времени! Я сделаю все, что в моих силах, прошу вас!..»

 

Продолжение следует

Читать по теме:

Александр Вампилов «Прошлым летом в Чулимске» II часть

Чтв, 17/01/2019 - 05:08

Говоря по правде, пьеса «Прошлым летом в Чулимске» мне никогда не нравилась, я считала ее проходной. Но Ирина Анатольевна произнесла краткий спич о том, что Шекспир, Лопе де Вега, Шиллер и Гете — не драматургия, а литература. Это как сценарий совсем не книга.

А у Вампилова была именно драматургия! Настоящая драматургия — это остов, костяк будущего представления. Ведь мы все влюблены в его пьесу «Старший сын», а сколько по ней идет нынче отвратительных постановок, стараясь войти в ту же воду, не выхватывая образы из жизни, как это было сделано в бесподобном фильме с Евгением Леоновым?..

«Старший сын», фильм 1975

Вампиловской пьесе про Валентину катастрофически не везло ни с режиссерами, ни с актерами. И там ведь обе Валентины, постарше и помоложе, непременно какие-то ущербные личности имеют, что неправдоподобно даже для буфета при рабочей столовой, не говоря об удаленном таком заведении на отшибе… Можно сказать, островке цивильной житухи почти в современном понимании — посреди нашего монотонного бытия.

И каждый раз парадокс, который вовсе не рассматривался в драматургии Вампилова: Кашкина всегда личность (капризная, эгоистичная и коварная), а эти две буфетные Валентины… просто валенки какие-то, а не личности.

Валентина (1981) Л.Удовиченко

Валентина (1981) И.Чурикова

Валентина (1981) Д.Михайлова

По драматургии Валентина должна была быть олицетворением юности, которую надо любить! Это пора цветения, у Шаманова это второй шанс, который он не должен упустить! И Шаманов это увидел, причем, увидел в дырку в палисаднике, эта же Валентина все время там сидела. Потянуло Шаманова в дырку заглянуть, а там… она! И тут он ее увидел и спекся. Это же сами понимаете, как надо сидеть… с задумчивым мечтательным видом. И разве нынешние актрисульки такое сыграют, если у них пирсинги-тату, уже походили с голым пупком и порванных шортах? Пожалуй, нынешним такого и не сыграть, раз привыкли все наружу вываливать, как филейную нарезку на рынке.

И ведь он ее до этого не замечал, хотя она все время в глаза ему лезла. То она в окошке сидела, то где-то вокруг вертелась… Но у него было очень много проблем. А это означает, что он дополнительных проблем не хотел, полагая, что ведь Валентина проблемы создаст. А типа с Кашкиной никаких проблем, типа с Кашкиной он наоборот от проблем отдыхает. Так все мужики думают, а Вампилов немного над такой мужской позицией посмеивается.

Там же главная производственная проблема в том, что эту чайную очень долго ремонтируют, причём ремонтируют, когда бывают материалы. Вот сожитель  буфетчицы, между прочим, неплохой рабочий мужик, постоянно ремонтирует чайную, больше никто ее не ремонтирует. Здесь же сразу предыстория отношений читается. Ну, как пришел мужик-шабашник чайную ремонтировать, да так дело затянулось, что почти всю жизнь и прожил с буфетчицей. Небось, не расписались, потому что не думали, что до старости будут эту чайную ремонтировать.

Валентина (1981)

И масса проблем, конечно, возникает у буфетчицы с сыном. Сожитель ее вроде как пытается помочь ей в воспитании, даже воюет с Пашкой, но кто он Пашке? Он — сожитель матери. Когда материалы есть, он пытается что-то там делать, то есть нормальный, в принципе, мужик, но не обладающий авторитетом. Но и Шаманов не обладает никаким  авторитетом для Пашки. Пашка у них там как царёк… и вот в этом плане он, между прочим, мать свою копирует. На самом деле в своем буфете царица — она. Вот и Пашка рассматривает Чулимск — своей буфетной стойкой.

Во второй половине дня, после встречи Шаманова и Валентины, начинает интриговать Кашкина. Потому что  (ну, настолько уж некому было излить душу в этой глубинке, а буфетчице отчего-то не хочется) именно Кашкиной вдруг Шаманов говорит, что он проснулся для новой жизни, он увидел, что Валентина  — это вот прямо одно лицо с его первой любовью. Он почувствовал, что жизнь к нему возвращается… и возвращаться она стала на глазах у разочарованной Кашкиной. С Валентиной он побеседовал скучным таким, таким додоном  и старым пеньком.

Драматургия — это основа, это как рентгеновский снимок скелета. На него надо нанизать… театральщину, чтобы зажечь зрителя. Но вот именно эту пьесу играют невкусно как-то, неинтересно. Привыкли цедить тягомотину из Валентина Распутина, и в точности также накладывают эту тягомотину и на сцену объяснения Шаманова с Кашкиной, не совсем понимая, что у мужика то жизнь перевернулась.

Валентина (1981)

Он же, понимаете, в этот момент становится и смешным и для нас и трогательным. Что с ним происходит? Он по делам ездит целый день, а в этот момент Кашкина интригует, во-первых она настраивает бухгалтера, который подбивает к ней клинья.

Когда Кашкина из фильма трансформируется в каких-то жалких бабенок из визуализации шикарных романов Дарьи Донцовой… это естественно и закономерно. А уж когда Даша Михайлова вначале играет Валентину,  а потом и вообще скатывается до роли жены президента…  То там напрочь вышибаются последние попытки поностальгировать по давнему фильму 80-х. Кракозябрина, конечно, редкостная.

«Даша Васильева любительница частного сыска»

Начинала она свое восхождение к роли жены президента с фильма «Звездопад» по Астафьеву, тоже редкостная безвкусная тягомотина сама по себе. Ирина Анатольевна заметила, что никогда не была увлечена Астафьевым, честно говоря. Вот кто им был увлечен, спрашивается? Как помер, никто вокруг и не помнит такого… или что, Распутина часто вспоминают? А Вампилова вспоминают, постоянно вот это идёт 2003 год, 2013 год. В драматургии-то вообще больше то ничего нет, что само по себе интересно. Феномен какой-то. Вокруг масса всего так и просится на сцену, а у нас там полное убожество.

Звездопад (1981)

Можно на Ютубе посмотреть массу театральных попыток поставить «Прошлым летом в Чулимске», но сама театральщина там полностью отсутствует. Довлеет над ними тот фильм, довлеет… В результате получаются жалкие слепки с него, а драматургия вампиловских образов так и остается не раскрытой. Смотришь на это, ничего не ощущаешь… думаешь, с чего бы этим фиглярам такой взрыв эмоций устраивать?.. И собственная бесчувственность на Вампилове начинает настораживать. Думаешь, а не отмирает ли в тебе вообще способность чувствовать?

В том-то и дело, что в самой драматургии Валентина показана девушкой,  в которой бродят мощные внутренние силы, вот почему на ней все сошлось, вот почему эта пьеса и называлась «Валентина», почему на ней сошлись клином все сюжетные линии пьесы, а потому что в ней действительно присутствует огромная внутренняя сила.

Это (пусть на краткий период ее неожиданного для всех расцвета) — прямо центр мироздания! ИАД напомнила, что все переживали такой момент, когда весь мир будто останавливался и глядел только на тебя! Кто-то один день вспомнит, а кто-то может и больше! Но в сравнении со всей жизнью это очень краткий период, но он бывает у каждого. И такой день выпал на долю Валентины.

Ну вот как ей ответить… сразу всем? Она скромная девушка, она не орёт песен, стишков тоже не пишет. Она единственное, что может, это делать всё аккуратно, красиво. Она собирает людям на стол,  она все время эту несчастную дыру закрывает, собирает на стол цветочки, поправляет скатерти и приборы, чтобы все вокруг нее было красиво… И всё это в Чулимске — в городе (по традиционному выражению ИАД) «говнюков». И вот наступает день, который определяет всю ее судьбу. А далее по драматургии показано, сколько можно скелетов в шкафчик насобирать и всё испортить за один день, даже в такой дыре, как Чулимск, где всех соблазнов — киношка и блатной сынок буфетчицы..

Валентина (1981)

Но всё равно надо чувствовать, прежде всего, собственную жизнь. Соображать, что в зале сидят не манекены, а люди, у каждого из которых был такой день, в которым им хочется вернуться, чтобы пережить все иначе… да уж не судьба! Из всех присутствующих только Шаманову выпадает такой шанс, о чем он по глупости делится с Кашкиной.

Пусть Чулимск — это полная и окончательная дыра, но именно здесь переживает Валентина свой золотой денек. Она, как человек, который на тот момент сосредоточил в себе массу потенциальной энергии. Если стоит ее  даже в дырочку увидеть, то уж нельзя не влюбиться, то надо понимать, что это само олицетворение Сибири и всего, что достойно любви в жизни, любви самой высокой и преданной.

Нда, как же тут не вспомнить эту «жену президента» Дарью Михайлову с унылой физиономией, которую сразу хочется послать подальше в ее наколке, скинув ее лютики-цветочки. Пусть подбирает, раз насобирала. Ну, нельзя брать на эту роль кракозябру… как нельзя ставить на роль старшей буфетчицы пусть и хорошую актрису, но с такой же унылой лошалной физиономией. Посмотришь на таких… и сразу понимаешь, почему им материал в буфет сто лет не завозят. Удивительно, как туда продукты завозят, зная, что такие кошелки будут их с постными рожами по столам разносить.

Валентина (1981)

Вообще можно посмотреть ролики с выступлениями как профессиональных, так и самодеятельных ансамблей из Сибири. А еще есть ролики, где молодежь с такими ансамблями устраивает песенные танцевальные флешмобы, как это нынче принято говорить. И можно полюбоваться на молоденьких сибирячек, на такие тонкие черты, которые может быть сразу и не разглядишь, если проблем выше крыши. Но тоже возле такой долго ходить не станешь, повесив голову ниже колен. Посмотрите, какие там девушки! Светленькие такие, тоненькие тростиночки… ну, как это и было сказано у Вампилова: миловидная, стройная девушка. Вначале думаешь, что там может быть интересного в этом Чулимске? Но вот задержался ненадолго взгляд, зацепился.. и пропал мужик.

С ним девушка-то поговорила немного. Он говорит ей: «Что ты эту дыру поправляешь, всё равно у нас будут лазать через нее!» А она отвечает с тихой тающей грустью: «Ну вот, и вы не понимаете…» И тут он смотрит, что разговаривает, во-первых, с красоткой писанной, а во-вторых, с ребенком, который еще наивно верит, надеется. Она, конечно, не такой ребёнок, но попадает в общем-то как кур в ощип во второй части дня, там же все в один день рассматривается.

Валентина (1981)

И здесь, конечно, не надо тянуть и тянуть, как привыкли в андеграунде, здесь события нарастают как снежный ком. Потому что во второй половине дня, как я уже сказала, начинает действовать Кашкина, любовница Шаманова. Ну, как провинциальная грымза, я её тоже очень хорошо понимаю. Во-первых, она по-своему старается устроить жизнь Валентины, чтобы та ей больше не мешала с Шамановым.

Валентина (1981)

Она натравливает на нее бухгалтера, а Валентина тоже доведена… она любит Шаманова, вот впервые с ним поговорила, когда он является уже поздно вечером, говорит, что я вот тебе днём говорил совсем не то, где я только не был, все понял, осознал. Но вот он почему-то сообщает об этом Валентине слишком поздно, он забыл, как тянется время в первый день первой любви… ведь до него по Валентине уже прошлась с танковым рейдом Кашкина,  там  уже и буфетный крысюк Пашенька успел поссориться с самим Шамановым.

Валентина (1981)

Вы знаете, очень интересно как играют эту сцену современные актеры. Они играют, например, зная всё о наших следственных органах. А время-то у нас другое совсем, уж не милиция, а полиция, как при фашистах. И наши актеры, как бы не старались, играют, не уважая следователя, зная что он «при исполнении» нынче может вообще что попало сделать.  Дело в том, что Пашка там шарахается вообще-то с пистолетом, что раньше было просто моральным падением, а нынче… почти обычное дело. По драматургии с пистолетом была осечка, и Пашка пугается страшно. Ну, а Шаманов пугается, что он не увидит Валентину… он вообще такой влюбленный человек, он проснулся к новой жизни. А у нас Шаманова сейчас играет Безруков, Безруков у нас всех играет, абсолютно. Мы все помрем, а на нашей жизни один Безруков увековечится… Если у кого внешность нестандартная. он в маске представится… такой гуттаперчевый образ современника.

«Прошлым летом в Чулимске», фильм 2013

Я не знаю кем был Безруков раньше,  до этого наверно был в заморозке, но сейчас играет абсолютно все, в современном фильме как-то держится неестественно. И Пашка выглядит вполне привычным нынче местным уголовным авторитетом, того и гляди, в депутаты двинет. Нет, он еще не  окончательный уголовник, он просто понял, что он — первый парень на деревне и может делать все что угодно. Самое главное, что он понял, что никаких авторитетов здесь, кроме него, нет, все остальные — полный хлам. Он еще не уголовный… авторитет, понимает, что авторитет придется завоевать. А далее он понимает, что первый шаг к завоеванию такого авторитета может быть попытка опустить до своего уровня Валентину, сломать ее. Он приглашает Валентину пойти на танцы, хотя раньше она бы точно не пошла. А он уже чувствует раненую душу, как стервятник. Хорошие задатки воспитала мама-буфетчица. И тут до Валентины уже достучалась Кашкина… А это же Чулимск, где все знают, что Кашкина живет с Шамановым жизнью половой и безоглядной.

Валентина (1981)

Естественно, Кашкина изнамекалась Валентине, тоже женщина с несложившейся судьбой, как и буфетчица,  что та просто обязана учитывать ее интересы. И вот Валентина на наших глазах стремительно пополняет ряды женщин с неудавшейся судьбой. Кашкина натравливает на нее бухгалтера, что в общем-то прелести жизни Валентине в Чулимске не добавляет. Посмотришь на этого мужика, который тоже понял, как и Пашка, что можно быть занудой, сукой,  говнюком и шастать через эту дыру, как все прочие говнюки, вытаптывать палисадник, а потом запросто предложить руку и сердце в качестве уважаемого человека… и думаешь, зачем такому вообще жениться?  Бухгалтер и Пашка только с виду два таких антипода. Но и бухгалтер и Пашка поняли, что могут тут распоясываться, но каждый на свой манер. Один ударяется все дальше в криминал, а бухгалтер вроде как все глубже врастает в общество. Есть такое выражение хорошее, провинциальное, что в провинции можно быть «самими собой», то есть катиться по наклонной. Тут как бы сам Чулимск им оправдание. А что с них взять, если они живут в Чулимске. Мол, не человек красит место, а само место их вот так разукрасило. Но такого оправдания у Валентины нет, она тоже живет в Чулимске и постоянно заделывает эту дыру. У нее нет такого оправдания, у них – есть.

Пашка приглашает ее на танцы. У Кашкиной какое-то сочувствие женское, она понимает, что все они Валентину достали, и она сделает какой-то отчаянный поступок. Она идёт с Пашкой на танцы, потом они возвращаются, очевидно Пашка распоясался конечно с ней, видно, что вот у них была близость. А тут выбегает Шаманов, видит поруганную Валентину, и она ревет.

Валентина (1981)

Нисколько у Валентины и Пашки отношения лучше не стали после этого, напротив. Валентина героически решила всех пожалеть… И желающие ее жалости в ее золотой денек вцепились в нее клещами. Она просто пожалела этого Пашу, видя, что его выгоняет мать, даже мать говорит: уезжай, уезжай отсюда. Почему же ей не удалось ограничиться танцами,  должно быть понятно из правильной подборки актеров. Здесь надо показать, что Павел намного выше, он и сильнее ее, да и совсем в другой весовой категории. И понятно, что, конечно он полез, как фуфло, к этой девушке. Сказали отцу, и следователь Шаманов решил, что ему надо взять на себя эту ответственность, но Валентина все отрицает. Мы понимаем, что она не нынешняя Диана Шурыгина, на телевидение не пойдет рассказывать, как ее изнасиловали. Она вообще закрывает эту тему с неудачной попыткой сходить на танцы.

Концовка у фильма абсолютно смята потому что в пьесе на следующий день Шаманов уезжает в город. Тут показано, что и в Шаманове какие-то силы зрели, и под действием произошедших событий предыдущего дня вызрели, он едет на суд, чтобы выступить пусть даже, не в качестве следователя, но он едет хотя бы устыдить своим явлением, тех, кто хочет отмазать сына чиновника, совершившего ДТП со смертельным исходом. Вот это не выделяется.

Валентина (1981)

То есть Валентина своей дырой, что-то пробуждает в Шаманове, он действительно ее любит, как Кашкина ей говорит: любит тебя. Но поздно она услышала это и от Кашкиной… Валентине оказывается проще пойти с Пашкой на танцы. понимая, что на одних танцах он не остановится, чем принять простую житейскую истину про Шаманова… Ну, разве тридцатилетний мужик в этом Чулимске себе Кашкину не найдет, что ли? Но для чистой, неопытный девушки, которая всё-таки хочет вступить жизнь… красиво и не через дырку в заборе, наличие Кашкиной при ее возлюбленном оказывается совершенно невыносимым. Она-то Шаманова любит, но любит сильно, по настоящему и впервые, поэтому получает огромный удар по жизни.

Вы видели, с какой физиономией вышла в фильме Валентина поправлять забор. Дело в том, что на следующий день все знают, что Шаманов уехал на суд тоже заделывать дыру, он ее бросил, но он возвращается в город, чтобы заделать такую же дыру в собственном палисаднике и всё-таки доказать свою правоту, постараться посадить этого мерзавца. А Валентина выходит утром, когда все уже всё знают, и все взгляды сосредоточены на ней.

Она на всех смотрит гордо независимо и в первую очередь идет поправлять эту дыру и тут к ней бросается на помощь, с одной стороны вроде бы как старичок, но с другой — это действительно представитель коренных народов Сибири, то есть у него важная роль, он вносит человеческую теплоту, человеческую беззащитность. Буфетчица пытается оградить Еремея от местных говнюков, понимает что у него очень тонкая, ранимая душа.

Валентина (1981)

Такие нюансы  должны были прозвучать вовремя, но вместо этого прозвучала такая бытовуха… Рощина- Гибельмана (интересная такая фамилия Гибельман) «Валентин и Валентина». О чём эта пьеса – это самая настоящая бытовуха. Валентина из какой-то сложной семьи, вроде как простой, но с проблемами, которые от каждого шага членов этого семейства только усугубляются. У Валентины нее есть старшая сестра, жизнь которой сломана, потому что не вышла замуж за того, кого любила. Они ищут женихов своего круга, а Валентина якобы увлеклась парнем из многодетной семьи, у него одна мать, младшие сёстры. Паренька этого любит другая девушка Катя, близкая ему по социальному происхождению. Случайно она оставляет ключ от пустой квартиры, в которую этот Валентин тут же приводит свою Валентину. Впрочем, так бывает не только в дурных пьесах, но и в жизни, только тиражируют такое далеко не все.

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

В пьесе «Валентина» Вампилова типажи жизненные,  с предысторией, хотя бы эта коллизия с тем, что сына чиновника отмазывают от ДТП со смертельным исходом. В Ижевске (как рассказывала Ирина Анатольевна), между прочим, произошел совершенно аналогичный случай. Сын руководителя строительного треста, учившийся на строительном факультете, на первом курсе, сбил на светофоре несколько детей, которые шли по переходу с красными флажками.  То есть он вообще не снизил скорость, въехал в толпу детей, ужас что устроил… Все это замяли тогда, его отправили в академический отпуск, отмазали от всего, а ровно через год он возвращается из Казани, тоже садится за руль и разбивается вместе с двоюродным  братом,  единственным сыном у родителей. И все в городе говорили, что если бы его посадили  вовремя, то эти парни живы были бы.

Этот аспект тоже надо рассмотреть, вспомнить Сергея Иванова, который отмазал своего сына после смертельного ДТП, и в результате его сынок погиб где-то в Арабских Эмиратах… Как потом он наезжал на всех, доказывая, что здесь нет Провидения Господнего,  да как же, всё есть! И с пьесой Вампилова тоже все есть. Не надо было ее предавать и подменять насквозь лживой пьесой Рощина-Гибельмана. Вот и имеем, как говорится.

Вампилова не ставят, а вместо его «Валентины» — пьесу «Валентин и Валентина» Рощина выставляют, два театра ее взяли. Видно ходили, просили… Но это такая бытовая пьеса, мало кому интересная. Показывается среда, а потом идут такие штампы, что семья паренька, Валентина — это среда люмпенов, «понаехали тут» , в общем рабочая среда.

И сразу читается весь искусственный быт семьи Валентины, где надо держаться своего круга, где главное, не работать.

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

Вот сейчас у нас торжество этих «гуманистических идеалов» лиц с гуманитарным образованием, которые берегут себя от труда на благо общества, считая, будто много делают обществу одолжения, если просто книжку прочтут. Забывая, что у нас вообще-то очень давно всеобщая грамотность, причем у некоторых в весьма сложных технических и естественно-научных аспектах. Если охарактеризовать этот свой круг Валентины кратко — это типичные паразиты.

Если рассматривать драматургию Рощина в ее изначальном костяке, то речь здесь идет о классовом противоборстве люмпенов и паразитов. Сам драматург тянется, конечно, ко второй категории, с трудом подавляет в себе классовую ненависть к люмпенам.

Наверно, Рощин-Гибельман вообще сильно ломал себя под линию партии, раз его Валентина, девушка из более состоятельной семьи, полюбила парня из более низкой среды. И заметим, что хоть пьесы одного времени, но у Вампилова можно играть тончайшие нюансы чувств, там все личности. А здесь сам драматург внимательно присматривается к «удобствам», к достатку, к общественному реноме… то есть у Рощина уже показаны разные классовые уровни… или вообще «борьба классов» в быту.

Итак, у Валентина уезжает в рейс мать-проводница, одновременно и уезжает соседка Катя, которая была влюблена в него, она оставляет ему ключ от пустой квартиры. Они идут в эту квартиру, но знаете уже как-то отвратительно и  неприятно, что он решает жить с Валентиной, у него-то как говорится жилищные условия не позволяют, в квартире, от которой Катя оставила ключи. Девушка начала из дома таскать вещи в эту квартиру, вроде обживаться у этой Кати. Естественно, никто эту Катю ни о чем даже не предупредил. Случай предоставился, они и обживают жилплощадь. Все-таки у  Рощин постоянно идут какие-то натяжки,  ситуации скользкие, не совсем нравственные. Так и видишь, как Катя возвращается, а эта парочка ей ключи не возвращает и на порог не пускает… в собственную квартиру. Из паразитов в люмпены трансформировались.

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

Кроме того, это совершенно неинтересно. У Валентина нет конфликта поколений, а у Валентины есть. Когда мать этого Валентина возвращается, они живут с Валентиной в квартире Кати… Ведь Кате Валентин в любви и дружбе отказал, а поэтому сейчас он может кого угодно в эту квартиру привести. В принципе парень объяснил, что любит девушку, значит очень удобно вместе жить и в эту квартиру нелюбимой девушки любимую девушку привести, которая ещё туда вещей своих натаскает, нормальный уют создаст, она это умеет.

Возвращается из рейса мать, к ней в гости пришла пара ее друзей, они сидят, выпивают и рассуждают о том, как надо молодым-то помочь, у них же любовь. Один даже говорит деньгами помочь, вроде как любовь сохраняют. Вообще все пьяные в средней стадии опьянения очень добрые, всем готовы оставшимися деньгами помочь, потом на опохмел не хватает.

Тут в эту теплую атмосферу семейного отдыха врывается мать Валентины с ее старшей сестрой. Валентинка-то, оказывается, вещи таскает, а мать не удосужилась поставить в известность. Старшая сестра извиняется за вторжение, понимает, что помешала людям отдыхать. А мать Валентины в ужасе смотрит, в каким притоне нашла свою судьбу ее младшая дочь. Зато мать Валентина уже хорошо отдохнула, она настаивает на немедленном счастье влюбленных! Мол, пусть женятся, живут там и так далее. Она поможет!

«Валентин и Валентина», фильм 1985 года

Следует напомнить, какой это вообще год, почему Рощин смог провернуть такое, подсунув подобную ерунду вместо нормальной глубокой пьесы. У Вампилова, естественно, не было возможности зацепиться за литературную среду, а Рощин с 57 года работал в журнале «Знамя», был литературным сотрудником в газете города Камышина Волгоградской области, потом сотрудничал в журнале «Новый мир». То есть связи-то есть, но постоянной работы и постоянного заработка нет.  А с 66 года он на этих своих публикациях стал членом Союза писателей.

Рощин с 33 года, а Вампилов родился в 37 году и когда ему было 2 месяца расстреляли отца. Он только в 65 году попадает на Читинский семинар молодых писателей и только тогда в 65 году он получает рекомендацию в Союз писателей СССР, то есть идут они практически голова к голове. Вампилова не пускают все эти 5 лет, а в этот момент с 66 года Рощин уже член союза писателей, далее он врывается в свой паразитский бомонд с пьесой «Валентин и Валентина» и напоминанием, сколько проблем бывает… с людьми не своего круга.

Вампилова начинают признавать в последний год перед его гибелью, в 1972 году. Интересно, что проблемы круга Рощина никого не взволновали, несмотря на прекрасный актерский ансамбль, как это было тягомотиной, так и осталось. Но вом Вампилов уходит из жизни, а у Рощина появляется  справка в биографии, что 70-80-е годы стали расцветом Рощина как драматурга. Прекрасно.

Здесь ничего интересного нет,  уже вовсю молодые люди живут, несмотря на то, что это 60-е годы, когда с милицией бы нашли и привели бы домой к матери. Ну и что, что совершеннолетние! Все же в 60-е годы не считалась нормальной это такая ситуация, будто девушке можно было уйти и с парнем где-то жить, потому что у него ключ от соседской квартиры остался. Замечательно, просто чудненько! Нет, извините, тогда ходили. Гулять — это слово было неприличное. А про девушку с парнем говорили — они ходят. Куда ходить можно было? В гости ходить можно было, естественно, в кино, на демонстрации и так далее. А вот так, чтобы сразу пойти спать и вещи из дома таскать, это извините. Но вот, стало это очень популярно… и кому-то что-то хорошего принесло? Секс есть, а любви нет.

Вот интересно, что с развалом СССР закончился и период активной самостоятельной творческой деятельности Михаила Рощина, как это написано в Википедии. Да, только с развалом СССР пошли драматические коллизии, которые были бы намного интереснее того, что выдал Рощин.

В библиографии у него сценарии к кинофильмам:

«Старый Новый год» , 1980-го, кто-то помнит?

1985 год – «Валентин и Валентина»

1987 год  — «Шура и Просвирняк»

1988 год « Новые приключения янки при дворе короля Артура», как вы сами понимаете, это совсем  не его драматургия.

Есть и такой фильм «Роковая ошибка», 1988 года …. и всё, и всё!

«Роковая ошибка» — это драма о молодёжи конца восьмидесятых. Действие происходит в Москве, молодая девушка по имени Надя, которую  мать бросила ещё в роддоме, вполне невинно проводит время с подругами, а перед возвращением с прогулки перекрашивается в панка и доводит своим видом мать. Такая вот драматургия, которая вдруг с развалом СССР стала никому не нужна. Перекрасилась девушка в панка, доводит мать, но вот это уже никому не интересно.

Но опять… очень неприятно эта «Роковая ошибка» напоминает сюжет фильма Сергея Герасимова «Дочки-матери» (1974) по сценарию Александра Володина, где опять была удивительно чистая цельная девушка, которая бы ни в какого панка не перекрашивалась. Она хотела найти свою мать, чтобы помочь ей!

«Роковая ошибка», 1988

А Вампилов, его творчество …  и жизнь как-то не пустила, и творчество только-только начиналось, потому что перед «Старшим сыном» вообще никто не мог устоять.

Сейчас мы посмотрим ролики из фильма  “Прощание в июне” с Екатериной Климовой, 2003 год.

Прощание в июне/ Farewell in June (composer — A. Agazhanov)

Это пьеса с такими обычными жизненными коллизиями, студент последнего курса случайно знакомится с девушкой, а она оказывается дочкой ректора. В фильме играет ещё и Юрий Соломин… поскольку играть больше особо не в чем.   Интересно, что пришлось к этому всему вернуться, потому что ничего другого, более цельного и проработанного не возникло, но пьесу уже растащили на коллизии в собственной трактовке. Дурной пример Рощина заразителен, но никто не берет в герои комсорга, который — именно с этой давней пьесы становится вдруг отрицательным персонажем. А если и положительным, то никто ему все равно уже не поверит.

Только в фильме с Соломиным нет чисто Вампиловской атмосферы… Вспомните, как в «Старшем сыне» раскрывается  Сильва как подонок, даже если вспомнить фильм, в котором играл Боярский. Это удивительно! Человек, который ничего не совершает, но он перед нами вдруг раскрывается (это же драматургия, он должен раскрываться), раскрывается даже не в поступках, а в словах.

В пьесе “Прощание в июне” раскрывает комсорг этой группы, это человек, который пускает колкости, который просто издевается над всеми. Невеста, Маша уходит из-за него с торжества, в фильме текст пьесы срезан, потому что это уже ушло, растащено на  очень известные подходы. А у Вампилова это кусочек юности, там все на своем месте, в том числе и явление ректора.

Дело в том, что молодой человек, сам того не зная, знакомиться с Таней — дочерью ректора. Он встретил ее у остановки, она вся воздушная и пленительная, по крайней мере, в фильме образ Тани взят правильно.

Прощание в июне (2003)

Здесь рассматривается общая ситуации, когда парень знакомится с девушкой, а ему старшие товарищи говорят, что если ты хочешь будущее, то лучше бы с ней не встречаться, знакомят с другой или говорят, что ещё встретишь и так далее.

Это, между прочим, в советское время был проходной эпизод и он мало рассматривался, если вспомнить «Апофегей» Полякова, где тоже человек, делающий карьеру, женился по выбору, по расчету, но не на своей первой любви, хотя от любимой женщины у него растёт сын. Такие коллизии у Полякова, а в принципе, Вампилов об этом заговорил первым и впервые.

“Прощание в июне” вроде бы комедийные пьеса, такая лёгкая, она как комедия, но люди совершают такие поступки, которые не смогут совершать позже.

В пьесе стоит такой вопрос, что в молодости очень легко сказать… зачастую самые жестокие вещи, которые тогда кажутся «правильными». Там каждый думает, будто то, что сейчас с ним происходит, это совсем не важно, ведь он ещё растет, он ещё недавно был маленьким… и вот то, что будет происходить потом,  — вот это всё очень важно. На самом деле, мы помним по своей жизни, что очень легко в молодости сделать какой-то поступок, который определяет в  дальнейшем всю жизнь.

В пьесе «Прошлым летом в Чулимске» многое означает появление Валентины в конце, и  то что она ни на кого не смотрит, а идёт к этой дыре. И мы за нее спокойны, понимаем, что эта девушка выстоит, отошьет Пашу. И раз Шаманов поехал затыкать дыру в городе, и он изменился. Они уже не смогут жить по-прежнему и всё равно рано или поздно всё будет нормально. Открытый финал и то, что она опять взялась за старое, и ей помогает Еремей, как-то успокаивает.

В пьесе «Прощание в июне» ситуация тоже закольцована. В конце Коля встречается с Таней на той же самой остановке, пытается с ней заговорить, но она уже не реагирует на него. Он разбил ей сердце, а всё из-за отца, у которого много скелетов в шкафу: он жизнь украл у человека, которого потом на Индигирку послали, то есть имеются «хвосты», и не просто так он стал ректором.

Прощание в июне (2003)

Между ректором и Колей происходит шантаж, вначале Коля должен бросить Таню, чтобы получить диплом. Он девушку закадрил, Таня защищает его перед ректором, а он вступает с ректором в сделку. Ректор оставит ему зачет по какому-то экзамену, Коля получает диплом и далее встает вопрос об аспирантуре, все преподаватели просят за Колю и тогда ректор получает дополнительные причины для шантажа. Он уже шантажируют Колю тем, что у него будет аспирантура и будущее, если он «отошьет» Таню, чтобы она вообще не строила на него никаких планов.

Таня не понимает, в чем провинилась. Она влюбилась в него, он же сам познакомился с ней. А потом у Коли наступает последняя капля и он рассказывает всё Тане. Но в такой ситуации, и многое зная об отце, она не понимает почему он-то предал, поступил таким образом. Коля рвет диплом, который считает, что получил неправильно, несправедливо, хотя все преподаватели просили Колю взять в аспирантуру, пытается поговорить с Таней, но она не может с ним говорить, он разбил ей сердце, пошел на такую сделку, где ставкой была их любовь.

Прощание в июне (2003)

И тоже невыносимо жаль, что пьеса не вышла в свое время, ее не обсудили в свое время, в том числе и на комсомольских собраниях, не обсудили поведение комсорга, который ведет себя отвратительно. Как замечательно раньше умели обсуждать открыто!  А тут полезли эти закулисные, кулуарные обсуждения…

Маша сбегает от жениха на свадьбе, так как требует выгнать со свадьбы комсорга, а жених ее жених говорит:  «Как я могу выгнать комсорга, тем более он мой друг!» В результате она сбегает, потому что комсорг говорит гадости обо всех. На свадьбе один молодой человек признается, что любил Машу 5 лет, а сейчас он желает ей счастья, а комсорг из этого делает отвратительное выступление с тостом.

Прощание в июне (2003)

И хотя фильм 2003 года, но на комсорге тоже не фокусируется ничего, все считают, что с текстом, раз Вампилов на них не смотрит, можно делать все что угодно. Здорово, что хотя бы с пьесой «Старший сын» не могут ничего сделать, она как литая.

Коллизии в пьесе «Прощание в июне» вытекают из провинциальных анекдотов, да даже «Валентин и Валентина» тоже, но только занудно.  «Валентин и Валентина» заканчивается  тем, что дочка уходит с матерью поскольку, когда мать со старшей сестрой является в это пьющее пролетарское болото, то  мать говорит, что бабушка болеет… Такой замечательный семейный шантаж. Тут же мать говорит, что она ей нужна, что она не может не пойти, и Валентина уходит.

Собутыльники говорят Валентину: «Беги за ней!», а он говорит, что раз бабушка больная… что тут драматизировать?

Тут вообще драматизировать нечего, основы для драматизм нет, но коллизия неравенства, мезальянса именно советского, она-то взята у Вампилова. Мы помним, что очень много аналогичных коллизии видели именно на советской сцене, в том же Малом театре, в театре Ермоловой, сталкивались в «Зубре» и так далее. Интересно, что как только начинают описывать какую-то научную или околонаучную среду, там все равно всплывает рано или поздно дочка ректора, что у нее был роман со студентом, что сложилось и что не сложилось. Конечно, сложно дочке ректора устроить свою судьбу, хотя наоборот, хм…

Здесь описана студенческая среда, как раз этот момент, когда в один день можно получить очень сильный удар. В этот момент всё слишком остро переживается,  удивительно сильные чувства. Мы помним, когда первая любовь, то любимый — это же самый главный человек. И если он предает, то это оставляет неизгладимый след на всю жизнь.

Тихие шепотки, торговля, разговоры кто с кем, эти попытки еще и в студенческой среде как-то повлиять на отношения, вот об этом фильм, как легко в один день, получить кучу скелетов в свой шкафчик. Так что и Коле понятно, что ему придется идти другой дорогой и все начинать с самого начала, об этом необходимо было тогда поговорить.

А как заканчивается у Рощина «Валентин и Валентина» — пьющие друзья уговаривают Валентина встретиться с ней и вот они случайно встречаются, понимают, что они преодолели первое жизненное испытание. В чем оно было? Не онятно. И это вышло вместо чего-то живого.

Когда в начале семидесятых вышел фильм «Старший сын», все были просто покорены этой драматургией. Это было настолько живо, настолько неожиданно. Эти совершенно обыденные жизненные коллизии настолько тогда поразили, это было потрясением! Это еще и бесподобная игра Леонова, его Сарафанов является непревзойденным.

А если бы «Прощание в июне» увидели тогдашние 17-18-летние. Но тогда для этой пьесы, где отрицательный персонаж комсорг, был невозможен. «Прощание в июне» — это, с одной стороны, лёгкая комедия о студенческой среде, чего вообще никогда не было (был только один фильм во времена про строй отряд, в котором Градский поет: ….и юность бессмертна…. это ужасно).

Главная мысль в фильме «Прощание в июне» что это ужасно-ужасно-ужасно, когда дядьки со своими скелетами в шкафу лезут организовывать и жизнь молодёжи и все определять в этой работе с молодёжью. Это двухактная пьеса и второй акт начинается с  интересного разговора ректора и его жены. А вокруг Коли отираются и другие типы, есть богатенький студент, но у него расстройство, что дядя Колин, ревизор, не взял взятку 200 тыс. руб., конец 60-х годов — это две машины Волги, а машина Волга это пик финансового благополучия тогда.

Прощание в июне (2003)

Посмотрим Вампиловские сюжеты, такие драматургические эскизы: «Чужой мужчина»  и «Свидание». Две таких зарисовки, из этих зарисовок, в сущности, и вставала сама по себе драматургия  Александрова Вампилова.

А. Вампилов “Чужой мужчина”

А. Вампилов “Свидание”

То, что происходит сейчас в театре? Он очень далеко ушел от потребностей зрителя. А зрителю необходима правда жизни, зрителю надо человеческие чувства, зрителя должно захватить происходящее на сцене.  Вот и выясняется, что ничего у нас и нет, не осталось в драматургии, кроме Вампилова. Только это обращение к Вампилову происходит слишком поздно, очень поздно. Когда уже, в сущности, и высшее образование развалено вот таким ректорами и такими отношениями.

Также очень много обращений в том числе и к пьесе «Прошлым летом в Чулимске».  Тем более, что там действительно коллизии, которые вот сейчас, ну просто принимают необыкновенную остроту и актуальность с теми же ДТП.  Постоянно же про подобные события слышим/читаем. Поэтому хотелось бы, конечно, чтобы всё было вовремя сыграно и показано на сцене. Замечательно, что творчество Вампилова возвращается, но увы слишком поздно.  А поздно именно потому, что все, кто занимается театральным искусством и драматургией, они не совсем понимают роль этого искусства в жизни человеческой. И вот уже ушёл театр из нашей жизни, но вот теперь на Вампилове театр пытается опять войти в нашу душу.

Сейчас видели в ролике такие анекдоты из провинциальной жизни, как их называл сам Вампиров. К сожалению, зритель чувствует, что время это ушло. И публика задает вопрос актерам, а что они играли, что они переиграли в своем творчестве, какие образы, с чем пришёл к уже Вампиловским образам? А чем ты был занят всё это время, почему Вампилов именно сейчас? В сети были ролики, и там рассуждал Олег Табаков, что: «Ой даже не знаю почему не играли раньше пьес Вампилова?». Ну, во-первых потому, что на сцене привыкли лгать! А Вампилов — это правда жизни.

Как сейчас происходит обращение к этому, если уже сняли «Радио FM». Это же Вампиловский сценарий.  Это Вампиловская тема. Всё, что ни попадя, уже в начале сыграли, а теперь вот взялись за правду жизни. Лгали-лгали-лгали так долго и ничего настоящего не получилось. А получилось, что Рощин и все остальные рушили устои общества. Тем разрушили жизни многих, которые прожили свои жизни не так, как следовало бы.

Так чему учит вообще драматургия? Если она не развлекает только, конечно. А, как раз, драматургия Вампилова учит. Так чему же? Она учит относиться к собственной жизни, как к очень интересной истории. Мы просто находимся внутри неё, излишне не драматизируя, конечно. Следует относиться бережно каждому мигу, вспомнив, как мало прожил сам Вампилов.

Вспоминая о том, с какими проблемами он сталкивался, пытаясь поставить свои пьесы в столичных театрах, где ему всячески давали понять, насколько его провинциальная жизнь малозначима на фоне столичных жителей, что жизнь всех тутошних приближенных намного выше сильнее, чем твоя провинциальная. Ах, сейчас вспоминают, они не играли Вампилова. Да  если бы сыграли Вампилова, и как следует, то в этом случае ни о каком Рощине и речи не было бы.

Ирина Анатольевна тоже припомнила, как  когда-то в конце восьмидесятых после спектакля пришла к Елене Соловей за кулисы.  И актриса извинялась за пьесу Ардова, в которой она играла. Был тогда в ещё Ленинграде такой местный автор-драматург,  свой Рощин такой. Хотя всё было замечательно поставлено.  Но по смыслу обычная  бытовуха такая. Тем не менее, Елене Соловей было стыдно и она извинялась. А представьте себе, если бы она тоже сыграла в пьесах Вампилова. Что, не нашлось бы ей место в его пьесах? Да там масса типажей.

И вот, как подают сейчас эти пьесы?  Вот она гордая Валентина выходит в финале, и ей никто не помогает, и мы не знаем того, что Шаманов уехал затыкать собой эту дыру, прореху на человечестве, то такое решение влияет на наше восприятие.  А образ Коли, который убрали, с его песнями и плясками, которые так ярко воспринимаются в молодости и очень важны в тот период, но не показано, что человек действительно талантлив. Ну мы же в молодости очень любим людей, которые на сцене выступают.

И данные образы должны были быть оживлены именно тем поколениями, для которого были созданы. Но этого не произошло, к сожалению…

Теперь вы понимаете, по какой причине возник интернет. Жизнь имеет свою драматургию.
Читать по теме:

 

Безбрежные воды Стикса. Книга II. Упованья входящих. Глава IV. Полицейские посиделки

Срд, 16/01/2019 - 06:21

Ирина Дедюхова

Безбрежные воды Стикса

Книга II. Упованья входящих

Глава IV. Полицейские посиделки

— Кого я вижу! – радостно пропел Ферапонтов, чечеткой двигаясь навстречу к Леночке, влетевшей вслед за дежурным. – А вот раз, а вот два, отвалилась голова!

— Прекрати ломать комедию, Ферапонтов! – прошипела Леночка, косясь на дежурного, хлопками подбадривавшего пьяный танец капитана. – А ты свали в дежурную часть! Не на что тут пялиться! Они у вас, небось, ежедневно так надираются?

— Ну, что вы, Леночка, как вы могли такое про нас подумать? — отозвался Митьков, с удовольствием глядя на выкаблучивание Ферапонтова, подперев голову рукой. – Мы надираемся по самым торжественным случаям. В основном, когда ожидаем прибытия нашей героической прокуратуры, чтобы все последующее воспринимать под анестезией. Проходите к нашему шалашу, располагайтесь как дома! У нас даже душевая в обезьяннике работает!

Ферапонтов ударил себя в грудь кулаками и попер на дежурного, явно не желавшего оставлять начальников наедине с Леночкой. В дверном проеме он выдал перед ним феерический бейсик степ, ласково выставляя любопытного дежурного в коридор лидирующей в степе ногой.

— Вы чего так нажрались-то? – подозрительно спросила Леночка, когда он закрыл за дежурным дверь. – Вы видосы-то хоть отключаете? Вы в курсе, какие видосы пермяки со своим пьяным начальством наснимали и в сеть выложили? Там им начальник сперва соленые уши выкручивает и со стула роняет, а потом душить начинает.

— Живут же где-то полной жизнью люди! – завистливо вздохнул Митьков. – А мы тут… прозябаем гэ на блюде.

— Да это просто свинство в кубе, все видели такое на Ютубе, — в рифму отмахнулся Ферапонтов. – Есть многое, Горацио, на свете, чего не написать в стенной газете.

— О чем вам не расскажут в новостях, где врут без перебоя о властях, — подхватил Митьков. – где вряд ли вам поможет эрудиция, пусть с этим разбирается полиция!

— Петрова на выезде новых кукол-вуду обнаружила, целый мешок! – без обиняков сообщила Леночка, чтобы прервать поэтическую дуэль собутыльников. – А выезд был в квартиру, где ваш маньяк обретался, которого вам старухи сдали со скалкой.

— С полускалкой! – уточнил Митьков. – А почему Петрова пошла без наших и без понятых?

— А ты не придирайся, когда шары залил! – огрызнулась Леночка. – Потому что квартира была опечатана нами. И какие тебе понятые по маньячной мокрухе? Или УПК уже не для вас?

— Нет! УПК теперь только для нас! – возразил Ферапонтов. – Странно, что в прокуратуре еще УПК вспоминают. И с каких щей Петрова одна туда пошла? Она что, даже Натали с собой не взяла?

— Она пошла с мальчиками, — пояснила Леночка, – со Стрелковым и Павлушкой. Соседи позвонили, что сил у них больше нет. Сказали, что ночью там волки воют, никто на стук и звонки не отзывается, а печать не сорвана. И оттуда дым черный валит иногда, а она естественно боятся пожара. Это бывает не так часто, но им все равно… не по себе!

— Я их вполне понимаю, — пожал плечами Ферапонтов. – Там участковый что-то аналогичное говорил, помнишь? Блин, опять забыл, его фамилию.. Рожа у него еще такая… кирпича просит. Он еще всегда нашу Ольгу Санникову берет для смелости.

— Это Ширшин! – уверенно сказал Митьков. – А Ольгу у нас расперло, это точно. Зато сейчас одним видом внушает уважение к представителям власти при исполнении. На парады ее нарочно не берут, так она на обходах территории отрывается.

— Туда неоднократно Ширшин ходил с Ольгой Санниковой, — пояснил Ферапонтов. – Они никаких постояльцев там не обнаружили. Света нигде нет, при них все было тихо, печати целы… А хозяйку квартиры мы ищем, хозяйка пропала, похоже, с концами.

— Хозяйка где-нибудь по весне оттает, — невозмутимо заметил Митьков, — или вытает…

— А где вы водку прячете? – неожиданно спросила Леночка.

— Да как все нормальные люди, в сейфе! – удивился Митьков. – Саш, достань там… для разговора. Только у нас из закуски одни маслята тещины остались. Но мы сейчас пиццу у дежурного закажем…

— Маслятами обойдусь! – отмахнулась Леночка. – Петрова по телефону сказала, что Стрелков куда-то девался, после выезда найти не могут. Но это такая сволочь, что не пропадет, отыщется.

— Такое нигде не пропадает, — поддакнул Ферапонтов. – А кукол-вуду на кого нашли?

— Много неподписанных, но две «Наташки-какашки» есть и… «Леночка-пеночка»! – в полном расстройстве откликнулась Леночка. – Наталья Владимировна сказала немедленно к вам когти рвать… И…

— Что-то еще обнаружили? – тихо поинтересовался Ферапонтов.

— В холодильнике стояла такая штука с закрытыми пробирками, как в поликлинике, когда кровь берут на анализы, — ответила Леночка.

— Значит, надо наш медперсонал из поликлиники потрясти, — уверенно резюмировал Ферапонтов. – Точно это у них пропало! И удобно как для маньяков придумано… Мы все в одном месте, кровь сдали, анализов ждем… А этот стащил поднос и сфоткал журнал регистрации… А нашему медперсоналу и проблем никаких! Лишнего не выкидывать! Все же одноразовое, все списано, нигде не числится.

— Когда одноразовое, — сказала Леночка, наливая себе водки в стакан, поданный вежливым Ферапонтовым, – это всегда очень удобно для маньяков, вампиров и последователей культа вуду.

— Вот! Ты, Саша, главное отметил, как всегда! – заметил Митьков, подняв вверх указательный палец. – А Леночка суть ухватывает! Весь медперсонал нам не нужен, нам нужна уборщица-санитарка, которая все одноразовое выкидывает. Тихонько выясним, чья тогда была смена и зажмем в темном углу. Только все равно непонятно с Ильгизкой…

— А чего непонятного? – удивился Ферапонтов.

— Прикинь, сколько он в органах не работает! – напомнил ему Митьков. – И наши Ворончихин и Лапиков, которые к Федьке-вудисту в охранники пошли, приблизительно с того же времени из органов уволены. Они же все вместе внеочередную аттестацию не прошли.

— Это означает, что вся эта хрень тянется очень давно, — согласно кивнул ему Ферапонтов. – И кто это может пояснить из тех, кто перед нами запираться не будет? Только напарник Федьки-вудиста, Сергей!

— Это точняк! – опять поднял указательный палец Митьков. – Наши Ворончихин и Лапиков теперь против него работают. Как-то ему ж надо будет статус-кво сохранять…

— Кстати, видали, какой плакат ДПС напротив ГБДД повесили? – вдруг сказала Леночка, хлопнув полстакана водки. — Они, конечно, долго с катушек съезжали, но, наконец-таки, съехали! С чем их можно поздравить.

— Это какой плакат? С Бэтменом? – уточнил Ферапонтов. – Нам наоборот понравилось! Мы с Борей так и решили, что это прямо про нас! Решили себе такие плакаты заказать. Чур, я буду Бэтменом, а Боря будет в камуфляже и гранатометом.

— Ну, чего ты ломаешь художественное решение? – поморщился Митьков. – Какой в жэ гранатомет? Надо сняться возле президентского дворца и показывать на него палкой-выручалкой, чтоб наручники висели на поясе, а поодаль наша труповозка стояла.

— Класс! А если Ольгу Санникову с палкой-выручалкой рядом с Бэтменом поставить, будет просто отпад! – мечтательно произнес Ферапонтов. А у нас такие жуткие плакаты «Слава полиции» с популяризацией отличительных знаков, что только людей пугать.

— А если возле президентского дворца выставить вашего Ширшина, у которого морда кирпича просит, — фыркнула Леночка, — и Бэтменом нарядить, то народ не испугается, а сразу проникнется… пожалуй, на штурм двинет! Что, кстати, с той квартирой?

— Раньше там маньяк один жил, под видом мигранта, — начал степенно пояснять Митьков. — Все радовались, что он пока один. К одному мигранту обычно с десяток человек подселяется, и все врут, будто в гости пришли. А соседям он сказал, что квартиру снял, заплатив на полгода вперед. Говорил, что к нему семья должна приехать, что он вообще у хозяйки квартиру выкупает. Мол, как купит эту квартиру, так и семью вызовет. Ну, никто тогда особо не беспокоился, да и маньяк… работу на дом не брал.

— А когда ее наши опечатывали? – спросила Леночка.

— От ваших, кстати, тогда Стрелков один и был, без Петровой! – вставил Ферапонтов. – Я тогда из республиканского СКР с ним поехал. Маньяками ведь республиканские следаки заведуют. Я хотел как раз… домой поехать, а тут мне и говорят, что надо бы со Стрелковым съездить и квартиру опечатать.

— Нажраться ты хотел, не прикидывайся! – строго сказала ему Леночка. – Но почему наш Стрелков при СКР оказался?

— А я знаю? – огрызнулся Ферапонтов. – Слушай, он и ключи тогда взял! Он мне, кстати, сказал, что ваши бабы будут с хозяйкой квартиры работать… Точно! Мне даже в голову ничего не пришло подозрительного! Я подумал, что и ФСМ  в нашем районе, и квартира… вот подумал, что он все чинариком Петровой и передаст. Я даже успокоился, что мне эту бабу искать не надо.

— Ничего он не передавал! – расстроилась Леночка. – Я бы точно знала, я же все протоколы регистрирую.

— Короче, сегодня Петрова с пацанами пошла по сигналу о черном дыме и волчьем вое, — постарался вернуть обсуждение в конструктивное русло Митьков. – А там, значит, находит кровь в пробирках и кукол-вуду…

— Да, а мы-то здесь причем, Леночка? – тут же поддел Ферапонтов гостью, машинально опрокинувшую оставшиеся полстакана водки.

— А Петрова о вас лучшего мнения, — ответила Леночка. – Она ж не в курсе, какие вы ежики и чем тут занимаетесь. Говорит, беги, Леночка, к Ферапонтову с Митьковым! Выясни, чего они там узнали! Типа они повсюду просачиваются… как синильная кислота, так должны понять, как нам их сведения теперь жизненно необходимы.

— А ты чего? – спросил Ферапонтов. – Сразу и побежала с разбегу? Ты откуда бежала-то, Леночка?

— Из Октябрьского суда бежала, — ответила Леночка. – И если бы там не было куколки с «Леночкой-пеночкой», ни в жисть бы сюда не пришла!

— А чо так? – удивился Ферапонтов. – Мы что, блохастые?

— Да вы намного хуже! – убежденно сказала Леночка. – Меня Петрова посылала поздравить ваших… уж не помню с чем. Я вам от нее гвоздики несла и тортик к чаю. А ваши все, пьяные в зюзку, прямо в коридоре веселились с девчонками из отдела несовершеннолетних… И фоткались в разных видах возле доски почета «Наши ветераны»! Я тортик и цветочки в дежурной части оставила и дала деру из вашего притона.

— Так это Петрова тортик прислала? – растроганно промямлил Митьков, разливая водку. – Вот уважаем мы Наталью Владимировну! Правильная она женщина, с твердыми принципами. Не то, что ее подружка Наталья Леонидовна…

— Эта Натали любит только людей оговаривать! – поддакнул Ферапонтов. – Сама себе из следаков заводит…

— Не надо, все в курсе! – оборвала его Леночка. – Теперь давайте, колитесь! Один из вас, говорят, побывал в «Перекрестке». И наши Натальи интересуются, была ли там у них массовая галлюцинация, или на самом деле единороги бегали?

— Леночка, кто у вас нынче в университете судмедэкспертизу читает? – строго спросил ее Ферапонтов. – Массовых галлюцинаций не бывает. Мы тут выяснили, что нам давно в водопроводную воду ЛСД подмешивали, но даже при этом каждый видит свою индивидуальную галлюцинацию.

— Значит?.. – вопросительно посмотрела на него Леночка.

— Вслух самому признаться, да? – спросил ее Ферапонтов. – В средней стадии опьянения?

— Это уже не средняя стадия опьянения, — уверенно резюмировала Леночка, — у тебя, Ферапонтов, давно белая горячка должна быть!

— Иди ты! – удивился Ферапонтов. – Нет, тут ты мимо, Леночка! У нас с алкоголем проблем нет. Мы пьем против стрессового состояния. А стресс у нас вызывается не какими-то привычными в нашей работе обстоятельствами, а… всем непривычным, что выбивается из реальности… Труп по бытовухе или проблемы с бизнесом – это обычное для нас дело, работа у нас такая. А единороги… херня какая-то, согласись. Потому и пьем, чтобы из реальности не выбиваться. Да скажи ты ей, Боря!

— Я, Леночка, к Вадиму Витальевичу ходил, — с нажимом сказал ей Митьков. – Представь себе, он эту галлюцинацию воспринимает весьма серьезно. Опуская всякие его страдания… по жизненным обстоятельствам, раскрывающим его подлую натуру, но к делу не относящимся, сказал он мне следующее. Сейчас отдел чудиков у них возглавляет…

— Бычков! – перебила его Леночка. – Всем известно, чего это сообщать с подлыми обстоятельствами жизни, непонятно. Петрова уже поняла, что в «Перекресток» сам Бычков и заходил, поэтому все педики об этом помалкивают. Так вы по этому поводу нагрузились?

— Леночка, еще раз перебьешь моего начальника, — веско сказал Ферапонтов, — я с тобой у стенда «Наши ветераны» снимусь во всех позах из Кама-сутры!

— Ладно, молчу! – огрызнулась Леночка.

— Возглавляет этот отдел тот, кто его с 90-х возглавлял, — невозмутимо продолжил Митьков, — его как Стариков возглавлял, так и возглавляет… но теперь под видом Бычкова.

— А кто такой… Стариков? – в недоумении посмотрела на них Леночка во все глаза. – Я перебила не для того… Понимаете, у нас все Натальи маются, что кого-то или чего-то забыли, а вспомнить не могут!

— Это методики промывки мозгов! – ответил ей Ферапонтов.

— И наши Натальи уверены, что им мозги промыли! – заметила Леночка.

— Этого Старикова они всем отделом ликвидировали, но он каким-то образом проник в тело Бычкова, — пояснил Митьков. — А Бекетов и не понял поначалу! Кстати, всю эту петрушку Ферапонтов раскрыл… по своим записям. Ведь если знаешь, что искать, то все мигом найдешь, бумажные носители – самые надежные. А когда не знаешь, то и не найдешь ни черта.

— Этот точно! – поддакнул Ферапонтов. – И вот что касается маньяка, пойманного старухами… Бекетов рассказал Борису, что этот Стариков начал программу Бычкова с маньяками реанимировать. Они с этим отделом заигрались с маньяками… Бекетов передал списки намеченных к ликвидации старух своему активу – Федьке-вудисту. Тот старушонок выстроил на самозащиту. И Бекетов случайно сдал Федьку-вудиста Старикову, думая, что предает его Бычкову, который Федьку никак не победит. Понимаешь?

— Пока с трудом, — призналась Леночка. – Но я все фиксирую, у меня ж диктофон в лифчике, я потом прослушаю несколько раз, схемку нарисую… докумекаем там общими силами. Не переживайте, я все лишнее вырежу!

— Классика! – похвалил ее Митьков. – Школа Натальи Владимировны! А то объясняй потом, когда все протрезвеем и начнем думать, зачем мы такое вслух несли… Вадима Витальевича вы знаете, не хуже нашего. Он плел всякие интрижки, имея своих карманных вудистов в противовес чудикам. Когда они начали старух маньячить и квартиры ихние с молотка спускать, ему это тоже не понравилось.

— Понимаешь, если всех старух отманьячить, то и программа «Молодая семья» не нужна! – уверенно поддакнул Ферапонтов. – Такая уж у нас демография сложилась, что старух всяко больше, чем молодых семей, тем более бюджетных. А скоро по демографии одни старухи останутся, так как деньги на стройке отмывать? Между прочим, строится всякого нынче столько… а работать людям негде! Новое жилье ни фига не продается, а если всех старух мочкануть, то жилищная проблема будет решена на десять лет вперед.

— Заткнись! – оборвал его Митьков. – Все же Бекетов думал, что имеет дело с Бычковым, который в целом намного проще был, чем Стариков. А Стариков… мало того, что мог в кого угодно перескочить, так мог и Федьку-вудиста в черный дым превратить. Тут, короче, Бекетов понял, что Стариков настоящим черным магом оказался. И, похоже, всех культов сразу.

— Жуть! – честно сказала Леночка.

— Про единорогов мне Амалия Сергеевна рассказала, — продолжил доклад Митькова Ферапонтов. – Она и про Старика с карт Таро слила, и про то, что Старик всегда ходит за Единорогом. Так что в «Перекрестке», куда Стариков под видом Бычкова пришел Федьку-вудиста мочить, чтобы в интрижках Бекетова не было маневров с вудизмом, он столкнулся с единорогами, возбужденными нашей экстремисткой!

— Такое общее впечатление, что он не ожидал, что там с единорогами встретится, — заметил Митьков. – Поэтому нам надо плюнуть на общие неувязки, раз столько лет всем миром сидим под ЛСД, как гребаные ультрароссиянцы, да понемногу пробираться по их следам. Но я так понял, что где бы сейчас этот Старик не появился, там повсюду будет твориться всякая хрень. И дело не в нем, дело в Единороге!

— А Бекетова он пришьет? – с плохо скрываемой надеждой поинтересовалась Леночка.

— О! Леночка начала ухватывать суть! – заржал Ферапонтов. – Бекетов, похоже, здорово боится этого Старикова. Тому, видимо, и по личным причинам есть, за что его мочить. Но и нам тоже достанется… это рупь за сто даю! А чего Натальям и Леночке ждать… так и думать не очень хочется.

— Так нас что, как старух отманьячат? – с вызовом спросила Леночка.

— Да зачем? – удивился Ферапонтов. – Вам же куколок-вуду подкинули! Значит, превратят в каких-нибудь зомби! А тебе, Леночка, давно пора рот зашить! Я про вашу Натали даже не говорю…

— Ну, кончай ты, Саша! Нас всех отманьячат по полной программе, насколько я Бекетова понял, — рассерженно заметил Митьков. – И как эту вашу Натали не костери, а есть в ее интересе к экстремистке здравый смысл. Все-таки именно она в «Перекресток» единорогов послала. Другое дело, что нельзя было вызывать ее на бой… вдобавок от имени Льва, да типа за корону. Из детского стишка Маршака про Льва и Единорога.

— А сейчас ты, Боря, о чем вообще? – спросил Ферапонтов, выразительно глянув на Леночку, которая в ответ недоумевающе пожала плечами.

— А причем здесь какой-то детский стишок? – возмутилась Леночка.

— А при том, Леночка, что нас по этому стишку кончать будут, под барабанный бой! Саму экстремистку и Ильгиза уже прогнали! Но чо смеяться-то… какой из Ильгизки – Лев? – ответил Митьков и с выражением прочел:

Вел за корону смертный бой со Львом Единорог
Гонял Единорога Лев вдоль городских дорог,
Кто подавал им чёрный хлеб, а кто давал пирог,
А после их под барабан прогнали за порог.

Битва льва и единорога на рисунке Уолтера Крейна

— Я тоже этот стишок забыл, потому что и в детстве он меня как-то не зацепил, — признался Митьков. – Мне его Бекетов напомнил по Википедии, зачитал еще, что «Семантика пары «лев и единорог» может отличаться в зависимости от культурной традиции и эпохи». И еще мне Бекетов сказал, что мы все себя противопоставили и Льву, и Единорогу, а Единорога пытались укокошить от имени Льва…

— Ладно, хрен с этим стишком, Борис, ты не расстраивайся! – хлопнул его по плечу Ферапонтов. – Будем считать, что ты ответил в поэтической форме на вопрос Леночки, были в «Перекрестке» единороги, или это наоборот была массовая галлюцинация. Давай решать вопросы по мере их накопления! С этим стишком пока все очень сыровато получается. Пусть пока с ним Бекетов помается.

— Да, лучше давайте про маньяков, — предложила Леночка. – Тут я вам хочу кое-что показать. Меня Петрова просила сеть мониторить, с того момента, как старухи со скалками маньяка замели. И что вы думаете?

— Да мы ничего не думаем! – машинально заверил Ферапонтов. – Нам с Борисом думать нечем, вот мы и не думаем. Разве что думаем, что это все-таки полускалка была, а не скалка.

— Достал! – тихо предупредила его Леночка, доставая смартфон. – Так вот… внезапно  обнаруживаю я… какое-то скрытое послание, понимаете? Мониторю сеть на ключевые слова, а среди среди наиболее встречающихся выражений встречаю такое: «Ижевская маньячка Леночка на белой «мазде»»…

— А ты до сих пор белую мазду не поменяла? – удивился Ферапонтов.

— Да я ее перед обрушением рубля продала на рубли, а покупать надо на валюту, — объяснила Леночка. – Сейчас на ком попало езжу.

— Не повезло! – согласно кивнул Ферапонтов. – Постой-ка, значит, те, кто этими мэмами сеть загадили, на мазде тебя видели?

— Так получается, — ответила Леночка. – И все эти ключевые слова собрались в одном рассказе из литературного конкурса «Ижевск фантастический», который был опубликован сразу после единорогов в кафе «Перекресток».

— Для меня, конечно, полная загадка, как вы это все находите, но тоже не понимаю, зачем писать фантастику про ижевских маньяков? – включился в обсуждение Митьков. – И какие еще ключевые слова выскочили?

— Набираю «Маньяк в Ижевске», — объяснила ему Леночка, — а дальше смотри, что вылетает: «Ижевский маньяк-некрофил заразил трупным ядом любовницу», «Ижевский маньяк-людоед съел пенсионерку на Татар-базаре», «Ижевский маньяк-сантехник…»

— Блин, мы тоже изучали этот вопрос с Борисом до холодной дрожи – признался Ферапонтов. – А что за рассказ-то такой? Дай хоть глянуть!

19.12.2016 г. «Ижевск фантастический»: рассказ Олега Дивова «Рыжий пес Иж». Часть первая

ИА «Удмуртия» публикует последний рассказ из серии «Ижевск фантастический». Мы представим вашему вниманию первую часть произведения Олега Дивова «Рыжий пес Иж».

[…]— А я о чем?! Давайте я культуре офигенных фактов накидаю!

— Ага, — согласился Кузьмин. — Помню я твои факты. «Ижевский маньяк-некрофил заразил трупным ядом любовницу».

— Это не мои!

— Ижевский маньяк-людоед съел пенсионерку на Татар-базаре! — продекламировал Кузьмин зловеще.

— Вот это точно не мои!

— Как будто твои лучше. Ижевский маньяк-сантехник…

— Ижевская маньячка Леночка на белой «мазде», — напомнил главред.

— А я виноват, что у нас все сумасшедшие какие-то ненормальные?!.. — почти обиделся новостник.

Над этой репликой вся летучка задумалась и даже как-то загрустила. Первым очнулся главред.

— Ты чейта сейчас такое сказал?

— Пять рублей, — ввернул Кузьмин. — За «чейта».

— А теперь дарю вам, Алексей Андреич, шикарный факт! — объявил новостник, пользуясь общим замешательством. — Тут появилась новая гайка…

— Ой-е-ей… — Кузьмин весь сморщился и замахал руками на новостника.

— Да погодите вы. Это реально что-то новенькое. Здоровая такая ржавая гайка. Только не на Долгом мосту, а на плотине. И она к перилам не привязана, как обычно. Висит на цепи от бензопилы.

Кузьмин переменился в лице. Напрягся весь. И главред сел прямее.

— Ничего себе факт? Потянет на легенду? — новостник улыбался, правда, слегка настороженно. Заметил странную реакцию старших.

Кузьмин молчал. И тут главред сказал такое, что все остолбенели и затаили дыхание.

— Чёйта он, с-сука такая? Смерти ищет?

Кузьмин поглядел на главреда и не стал напоминать ему про пять рублей за диалектизм.

— Думаешь, это вызов?

— А что еще.

— С ума сойти… Кузьмин обеими руками потер лицо. Он вдруг здорово ссутулился.

— Э-э… А поподробнее можно? — заинтересовался «криминал», он же завотделом происшествий.

— Потом, — сказал главред. — Длинная история. И все неправда. Легенда же. Кстати, про гайку — точно? Или как всегда?

Новостник молча протянул главреду смартфон. Тот посмотрел на картинку, покачал головой, протянул смартфон Кузьмину.

— М-да… Мотоцикл нарисовался уже? — спросил Кузьмин.

Новостник поморщился.

— Это женщин надо опрашивать. Вы же знаете, мужики его в упор не видят. Или прикидываются, что не видят. Я могу, конечно, подключить своих девчонок…

Женщин на летучке присутствовало ровно одна — Вася. И все теперь смотрели на нее.

— Да что она знает… — буркнул главред. — Молодая еще. Перестаньте таращиться на девочку. Не смущайте.

Вася смущаться и не подумала. Настал ее звездный час.

— Давайте я напишу про мотоцикл, — сказала она просто.

В кабинете повисла тишина, какая-то нехорошая, ледяная. Молчали и старшие, и младшие. Отдел новостей, отдел происшествий, «политика», «спорт», спецкоры — все глядели на юную стажерку. И, судя по выражению лиц, настроение у коллег было так себе. Особенно у специальных корреспондентов. Это ведь их профессия — расследования. И сейчас на них повесят легендарный мотоцикл, в который никто не верит, потому что он — стопроцентная галлюцинация. Вот счастье-то привалило. Судя по реакции главреда, он воспринимает эту нелепицу всерьез, считает если не опасной, то как минимум неприятной и не отдаст ее неопытной девчонке.

— А что у тебя есть? — спросил главред.

— В лучшем случае у нее свеча от мопеда в сумочке, — Кузьмин фыркнул. — Остынь, Вася.

— Ну-ка, Леша, не спеши. Так что у тебя есть, Василиса?

— У меня есть подруга, которую он подвез, — сказала Вася, очень стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Когда?! — быстро спросили хором сразу четверо: главред, Кузьмин, новостник и «криминал».

— Позавчера, — отчеканила Вася. — И это с ней второй раз уже.

Кузьмин аж засопел, так ему не понравилось услышанное. «Криминал» разочарованно скривил губу и переглянулся с новостником — ну, понятно, белочка к кому-то приехала в образе мотоцикла. Главред, напротив, весь подался вперед.

— Рассказывай.

— Это не алкогольный психоз, — Вася старалась говорить как можно убедительнее. — Марина, она вообще спортсменка… Бывшая. Сейчас танцовщица в клубе.

О том, что Марина танцует стриптиз, Вася решила пока не распространяться.

— Пьет очень редко. Месяц назад поссорилась с другом, ушла от него ночью. Ей показалось, за ней кто-то идет. А потом вдруг появился старый мотоцикл. Точно как в легенде. Марина на него села, он отвез ее домой и исчез. Утром она решила, что ей это приснилось. А вчера она звонила мне… Короче, она еще не в панике, но близко к тому. Вы же знаете, мотоцикл так просто не приезжает. Знаете, да? — Вася огляделась.

Ну да, они знали. Хотя, наверное, не хотели знать.

— Пять рублей за «короче», — сказал Кузьмин. — Я заплачу, это мой сотрудник.

И полез в карман.

— Значит, оба раза она была в дымину… — задумчиво протянул главред.

— Ну, выпила, конечно, но очень хорошо все помнит. Ей просто было страшно, она старалась забыть.

— Над нами будет ржать весь город, — пообещал Кузьмин. — Ей-богу, я уже согласен на того, кто живет в пруду! Да чего там, я на орла согласен.

— Давайте я про удмуртского шамана напишу, — предложил вдруг «спорт», глядя в потолок. — У нас есть такой Шудегов, хоккеист с мячом, говорит, его прапрадед был, или вроде того. Красиво врет, заслушаешься.

— Очень самоотверженно, только отдел культуры не оценит твою жертву, — сказал главред.

— Дак че, я ж не даром, я за бутылку.

— Денежку — вот сюда. А тебе, Леша, времени — неделя.

— Ну не надо, — очень тихо и как-то неуверенно попросил Кузьмин. — Ну зачем.

— Дам полосу. Ты знаешь, как сделать из этой истории конфетку, объясни Василисе структуру материала. И помоги.

— Это очень много работы, чтобы была конфетка. Тут одним рассказом очевидца не отделаешься. Тут столько всего придется поднять… И никаких доказательств. Голая фантастика, которую ты не любишь. И правильно не любишь. Это не наш уровень. Мы не бульварный листок. Такое даже на сайт положить будет стыдно…

Кузьмин почти умолял. Почти ныл. Вася его таким раньше не видела. Обаятельный и уверенный в себе дядька, крепко за полтинник, но очень даже еще ничего, Кузьмин вдруг будто сдулся.

Главред на его мольбы не отреагировал никак. Он уже говорил с бильд-редактором.

— Гайку на мосту сегодня же отснять, пока ее на сувенир не утащили…

— Не утащат, цепь заклепана, — ввернул новостник.

Главред не глядя отмахнулся.

— Это Ижевск. Перекусят… И найди хорошую фотографию «пса» раннего выпуска. Семьдесят четвертый, семьдесят пятый год. У него зеркало на торце руля и шильдики плоские, наклейками.

— Зеркало как раз не показатель. Главное — ребра на головке цилиндра стоят веером и глушак прямой, — сказал бильд. — Тогда точно семьдесят четвертый. Я знаю.

— Ишь ты!

— Это Ижевск, — напомнил бильд, усмехаясь. — У моего отца был рыжий «пес». Теперь жалеет, что продал.

— А у меня — красный. Восемьдесят второго года. Сыпался, зараза… Но зато как ездил!

Главред вздохнул.

Кузьмин тоже вздохнул, но без толку, его не услышали и не заметили.

— Совещание окончено, всем спасибо, — сказал главред. — Работаем.

Народ потянулся из кабинета.

— Дмитрий! А вас я попрошу остаться… На минуту.

Кузьмин в дверях оглянулся. К главреду подошел «криминал», и они зашептались. Кузьмин неопределенно хмыкнул и пропустил Васю вперед.

— Леша! Ты тоже задержись чуток.

Ну, будет мне сегодня, подумала Вася.

И все-таки, я не могла иначе. Не могла упустить момент. Он должен понять. Он ведь тоже репортер.[…]

Олег Дивов «Рыжий пес Иж» Фантастический рассказ. Часть I

— Да, все у нас ненормальные, создают ненормальный новостной фон, — хмыкнул Митьков, быстро пробегая открытую Леночкой ссылку на мониторе своего компьютера. – Итак, ситуация у них там, прямо, как у нас сейчас, заметили? Новостей нет, а про маньяков новости они типа сами придумывают, чтобы народ развлечь. И активно маются бездельем.

— А среди мужиков-недоумков сидит прекрасная девушка, которой надо карьеру делать, — подхватил Ферапонтов. – Ситуация банальная, сплошь и рядом у нас такое.

— И понемногу нагнетается почти мистическая обстановка, — хмыкнул Митьков. – Типа у нас и до борьбы с экстремизмом город был полон мистических тайн и загадок. И у всех, главное, одиночные моцики были, а как они любили на них гонять… Непонятно только, зачем же тогда производство уничтожили и прославленную заводскую линию китаёзам вывезли за чирик… А где продолжение этого шедевра?

— Там две ссылки на рассказ, сейчас накопаю, — отозвалась Леночка. — Но эти две части какие-то… неодинаковые. Первую-то часть он вроде как подробно начал, а вторая часть раз в пять меньше, сюжет там вообще не развит, все моментально заканчивается. У меня такое ощущение было, что с первой частью автор развернулся, а вторую ему кто-то подрезал и сказал, чтобы он ее быстрее заканчивал.

Олег Дивов «Рыжий пес Иж» Фантастический рассказ. Часть I

Олег Дивов «Рыжий пес Иж» Фантастический рассказ. Часть II

— А как мне все это сохранить, чтоб по трезваку как-то осмыслить? – спросил Митьков Леночку.

— Я вам на рабочий стол сейчас кину, вторую часть там сложно искать, никаких связей на сайте не выстроено, — заметила Леночка, работая мышкой перед компьютером Митькова.

— Мне кажется, это нарочно сделано! – заметил Ферапонтов. – Это так сделано, чтобы первую часть все находили… или чтобы ключевые слова закрепить… А мол, окончание совершенно неважно.

— Да, тут все неважно! Кое-как все это в кучу сведено, а мотоциклы вообще притянуты за уши. А написано все как-то… несвязно, что ли… Все время связь теряю и мысль не улавливаю! — вынужденно признался Митьков. – Леночка, если ты это раньше читала, расскажи кратенько… в чем там суть?

— Ну, изначально у нас все же экстремистка отслеживалась, — призналась Леночка. – Про маньяков Петрова попросила мониторить сеть, потому что…

— Потому что у Натальи Владимировны есть чутье! – хмыкнул Ферапонтов. – Со старухами и маньяками идет отработка общих схем и приемов.

— Ну да, в целом согласна, — ответила Леночка. – И посмотрите, какая вещь получается! Здесь не просто какие-то разговоры клонов на местном форуме слухов и сплетен, не заметки в социальных сетях… хотя ведь для монитора вещи равноценные…

— Не скажи! – помотал головой Ферапонтов. – Одно дело, ты обнаруживаешь упоминание про Леночку-маньячку на белой мазде на местном форуме, где сразу же понятно, что это конторские шалят, а другое дело – в рассказе какого-то крупного столичного писателя-фантаста!

— Когда уж никаких сомнений не остается, что он под колпаком у Конторы и напишет все, что ему закажут, — продолжил его мысль Митьков.

— Ну, в целом, конечно, это так, — согласился Ферапонтов. – Да и намек на то, что у нас здесь писателей нет, а тут типа есть и журналы и литературные конкурсы, где всякие мировые известности публикуются… камушек в огород экстремистки. Мне кажется, и конкурс по-быстрому сляпали, всех знаменитостей вывели на отработку, чтобы экстремистку из норки выманить.

— Если бы я был мировой знаменитостью в фантастике в Москве, то никогда бы не писал рассказиков для каких-то зачуханных ижевских изданий, да еще и с ключевыми словами по местной уголовке, — проворчал Митьков.

— Это просто в яблочко, Борис! – согласился Ферапонтов. – Тут ведь одно из двух: либо ты мировая знаменитость и величина, либо ты баклан по вызову, пальцем деланный, а потому пойдешь туда, куда пошлют, и сделаешь то, что конторские скажут.

— Вначале прочтите кусочек его интервью «Раздолбай с человеческим лицом», опубликованного к этому конкурсу, — сказала Леночка. – На дату можно не смотреть, просто на это интервью ведут ссылки с «фантастического Ижевска». Вот здесь, с фразы «Пожалуй, самым скандальным, вызывающим диаметрально противоположные толкования романом Олега Дивова до сих пор остаётся «Выбраковка», чтобы всю эту муть не трогать.

— То есть его творчество с самого начала подавалось скандальным, из расчета вызвать раскол в мнениях? – удивился Ферапонтов.

— То есть, провокационным, — поправил его Митьков. — Ага, «Одни считают её страшной антиутопией, другие — описанием рая на земле». Только одни – это считанные единицы, а другие — подавляющее большинство.

— Смотрите, он целевую аудиторию рассчитывал, — отметила Леночка, — только не рассчитал, что деление будет… однозначным. Хм, когда 90% считает, что «раздолбай с человеческим лицом» дал «готовую социальную программу»…

— Значит, это настоятельная потребность всего общества, — резюмировал Ферапонтов, — а все, кто пытается «расставлять маркеры по тексту», не совсем понимают, против чего и на что провоцируют.

 — Пожалуй, самым скандальным, вызывающим диаметрально противоположные толкования романом Олега Дивова до сих пор остаётся «Выбраковка». Одни считают её страшной антиутопией, другие — описанием рая на земле. Вы с самого начала стремились добиться от читателей подобной реакции?

— Безусловно. Я только планировал деление 50 на 50 и совсем не ожидал, что 90% сочтут её утопией и готовой социальной программой. Маркеры, расставленные по тексту, чтобы подтолкнуть читателя к мысли о том, насколько мир «Выбраковки» неуютен и опасен для жизни, — увы, не сработали. Их попросту не заметили. Или вытеснили из сознания. Большинство читателей не раскусили даже простейшую обманку с выдуманным персонажем, этим несчастным Птицыным. Тут, конечно, образ главного героя очень сильно на аудиторию повлиял. Харизма «суперагента Пэ Гусева» давит всё, включая логику, читатель верит тому, что Гусев рассказывает. И неспроста, ведь Гусев во вторую очередь выбраковщик, а в первую — гений рекламы. Он вообще талантливый мужик. Настоящий русский интеллигент, просто вооружённый и очень опасный. Было интересно разрабатывать его образ.

Я делал «Выбраковку» как книгу-соблазн, книгу-провокацию. А вышла книга для умных, отважных и, главное, честных перед собой. Разглядеть в себе «крошечку-хаврошечку», существо униженное и оскорблённое, легко. Увидеть в зеркале банального фашиста, уверенного, что людей можно загнать в светлое будущее решением Политбюро, что счастье одних можно купить несчастьем других, — очень трудно.

Ещё я не понимаю, отчего все убеждены, что им-то лично выбраковка не грозит? Или они втайне надеются, что вот АСБ припрётся и увезёт в закрытый дом престарелых, откуда возврата нет, их слабоумную бабушку? Ну-ну. То, что АСБ попутно может папу прихватить, да и маму за компанию, а тебе выбьют лишние зубы, если вякнешь, людям в голову не приходит… С АСБ не шутят, ребята. Я сейчас открою свою френдленту в «Живом журнале» и пальцем покажу, кто из вас схлопотал бы как минимум «предупреждение». Это примерно каждый третий. А многих бы сразу вывели в «труповозку». И можете оказывать сопротивление. Имеете право.

Но сейчас я скажу главное. Восторженное отношение к «Выбраковке» — это не вина наших людей, а их беда. По всплескам продаж книги в регионах можно точно установить, где народ уже окончательно изнасилован. И согласен на что угодно, лишь бы пришли ребята, «имеющие право», и поубивали сначала всех бандитов, потом всех чиновников, потом всех милиционеров, а ещё, если вам не трудно, товарищ уполномоченный, моего соседа и собаку его гнусную до кучи…

Чего вы вообще хотите, если мне однажды целый полковник милиции сказал: «Хорошую ты сказку написал. — Почему «сказку»? — Потому что, к сожалению, никогда у нас не будет таких защитников…»

«РАЗДОЛБАЙ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ» БЕСЕДА С ОЛЕГОМ ДИВОВЫМ

— Теперь остается выяснить, что он такого накропал и с кем именно, — задумчиво пробормотал Митьков. — Про изнасилованный народ в регионах в соотношении с «всплеском продаж»… интересно, конечно. Боюсь, что напрямую этот всплеск продаж связан с выделением средств на гранты по борьбе с экстремизмом. Типа маркером проверяют настроения… чтобы сразу поставить на уши вашу экстремистку! И перевести стрелки в интересующую ее область.

— Леночка, а ведь тот, кто этого «раздолбая» за веревочки дергает, приказал ему вставить твою белую мазду, зная, как ты с ней влетела! – заметил ей Ферапонтов. – Вначале я подумал, что он не знал, как тебя с маздой обули, а сейчас вижу… что знал подлец! И специально на больное надавил, чтобы ты этот рассказик прочла… а когда?

— Когда? – переспросила Леночка. – Что ты имеешь в виду?

— А тогда, когда ты будешь мониторить сеть по экстремистке, а заодно по маньякам! – торжествующе заявил Ферапонтов. – И этот кто-то отлично знает, что из всех ваших баб ты одна являешься нормальным компьютеропользователем.

— Слушайте, — вставил в его тираду Митьков свои три копейки. – Меня, конечно, со званиями тоже зажимают, но не так, как Сашку, но все-таки. Однако издевочку про «целого полковника милиции» я слышал еще до внеочередной аттестации!

— Если искать связь конкурса с вашей экстремисткой, он просматривается в самом вступлении к рассказу! – заметил Ферапонтов. — Еще до погрома в «Перекрестке» экстремистка начала всех нас крыть «городом говнюков». И в его рассказике явно обида по этому поводу проскакивает.

У окрестных крестьян в 1899 году был зафиксирован обычай плевать в сторону Ижевска, так как по местному преданию, передающемуся здесь из поколения в поколение «в ряду священных преданий», Ижевск — это порождение сатаны.

— Глупость какая-то, — заметил Митьков. — С определением «город говнюков» можно и нужно спорить, но зачем еще и какие-то плевки в предания вносить?

— Тем более, что все эти «окрестные крестьяне» так и рвутся в Ижевск, готовы в любую дырку просочиться, — заметил Ферапонтов. — Потом плюют исключительно в сторону родных выселок. Тут, мне кажется, расчет на то, что рассказ все равно всплывет хотя бы из-за плевков в сторону Ижевска, а потом Леночка получит психологический удар по поводу мазды.

— А дальше рассказывается, будто у нас тут есть такой «призрачный гонщик», но на Иж-Планета-Спорт… Вернее, сам мотоцикл является призраком, — начала анализировать рассказ Леночка. — этот мотоцикл по преданиям является женщинам в трудную минуту, поскольку у нас тут маньяк на маньяке.

— Надо обязательно писать такое, конечно, когда уже мотопроизводство уничтожили и десять тысяч человек на улицу выкинули, — проворчал Митьков. – И это ведь Сергею на больную мозоль давят, дружку Федьки-вудиста! Он же на мотопроизводстве работал!

— Точно! – выдохнул Ферапонтов. – Я совсем про это забыл!

— Эпизод, который вы читали, он как бы из газеты, где на стажировку принята репортером девушка, у которой к подруге-стриптизерше уже неоднократно являлся этот мотоцикл, чтобы довести ее домой, — продолжила Леночка.

— Мистика, что ли? – поинтересовался Ферапонтов, удовлетворившись кивком Леночки.

— Ну, тогда мистика ведь не только в том, будто у нас тут призрачные мотоциклы, но и… стриптизерши, — фыркнул Митьков. — Проституток навалом, а вот стриптизерши… это уж какая-то нездоровая фантазия.

— Брось, есть и в нашей деревне стриптизерши! Жизнь не стоит на месте! — миролюбиво поправил его Ферапонтов.

— По сюжету у нас вообще, дескать, был такой опер, который ездил на таком мотоцикле, — рассказывала Леночка. — У него типа была собака, которая ему помогала в розыскных мероприятиях. И гонялись они за маньяком, нападавшим на женщин…

— «У попа была собака!» — опять хмыкнул Митьков. — И конечно, этого небывалого героя маньяк убил, собачку тоже, один моцик после них и остался.

— Ну, типа того, — подтвердила Леночка.

Все истории такого типа строились по одному шаблону со времен зарождения легенды о мотоцикле, лет уже сорок примерно. Девушка возвращается домой ночью одна и пешком, хорошо поддатая или совсем трезвая, но по общей нелепости ее поведения, в частности манере срезать углы через парки и лесополосы, ясно, что бухая. Ее преследует или хватает некий зловещий тип, и тут появляется мотоцикл; он пугает и обращает в бегство или даже сбивает с ног нападающего. Дальше железный спаситель загадочным образом подхватывал девушку, или та сама на него садилась — и домой, причем, мотоцикл сам знал адрес, ты только держись за руль. Иногда мотоцикл просто катился рядом с девушкой, провожая ее. Тарахтел на холостом ходу, заглядывал снизу в глаза — фарой, что ли? — просился, чтобы его погладили по сиденью. Вообще в поведении мотоцикла было много собачьего. Ничего удивительного, ведь по легенде это «пес».

— У нас, сколько себя помню, — заметил Ферапонтов, — Иж-Планета-Спорт назывался не псом, а Иж-Планета-Смерть. Мотоцикл был очень быстрый маневренный, молодые идиоты на нем бились пачками.

— Ну, короче, маньяк, победивший опера и его собаку, решил поманьячить в преклонном возрасте, у него рецидив, — продолжила повествование Леночка. — А нападает он на женщин с мотоциклетной цепью, вроде. И типа этот призрак мотоцикла можно призывать, привязав гайку на Долгом мосту…

— Просто дурдом какой-то! – отозвался Ферапонтов. — Что им стоило вместо стриптизерши бурановских бабок приплести? По сути ничем не отличаются.

— Маньяк, гоняющийся за бурановскими бабушками? — с сомнением хмыкнул Митьков. — Это больше похоже на чистую правду, такое для фантастического рассказа не покатит.

Долгий мост

— Мотоцикл — и… — робко начала Вася.

— И маньяк, — просто и веско сказал Кузьмин, отдавая свечу. — До меня только сейчас дошло — если вернулся тот самый упырь, ему должно быть уже крепко за шестьдесят. И тогда он действительно ищет смерти. Гайка на мосту — не вызов. В некотором роде это крик о помощи. Такой же крик о помощи, как девчоночья гаечка на розовой ленточке… Или он возомнил себя всемогущим? Хм, тоже вариант… Но тогда получится самоубийство бога, чисто по Борхесу.

— Ничего не понимаю, — честно сказала Вася.

— Ты в хорошей компании, — Кузьмин мягко улыбнулся. — Никто не понимает. Не может быть такого, чтобы по городу ездил мотоцикл, в который вселилась душа погибшей собаки, и охотился на своего убийцу. Но если поверить… Тогда твоя Марина в серьезной опасности. Не стал бы он без особой причины так ее пасти.

У Васи отвисла челюсть.

— Думаешь, он просто женщин спасает? Ну, спасает, конечно. Но вообще этот «пес» делает то, чем занимался вместе с хозяином, когда был настоящим рыжим псом. То, чему его научили. Маньяка на вас ловит, как на живца. Да, попутно он выручает девчонок, попавших в беду, гоняет от них всякую шелупонь, которая напугается на всю жизнь и бросит хулиганить — тоже, согласись, неплохо. Но когда мотоцикл встретит свою цель, то задавит ее насмерть и исчезнет навсегда. Если он до сих пор возвращается и никого не убил — значит, ему не попался тот самый человек.

— То есть до читателя доводится мысль, что душа пса переселилась в… мотоцикл? – уточнил Ферапонтов.

— Типа того, — невозмутимо ответила Леночка. — Дальше подружку-стриптизершу этой стажерки-репортерки по имени Вася спасает призрачный мотоцикл, переехав маньяка, который за ней охотился.

— Чейта ты? — спросил главред ехидно. — А я тебе говорю — верить надо.

И добавил таким тоном, словно все сейчас объяснит.

— Потому что Ижевск.

Оранжевый мотоцикл услышал это через стены и километры — и завилял хвостом.

© Олег Дивов, 2016

— Таким образом, — подытожил Митьков, — все ижевские достопримечательности налицо: Долгий мост, призрачный Иж-Планета-Спорт (поскольку говнюки производство уничтожили), стриптизерши (а где нынче работать девушке с нежной ранимой душой?), а вместо наших покоцанных оперов — репортеры-новостники со стажерками… Саш, ничего не напоминает?

— Мне это напоминает, что нас всех обложили со всех сторон и внеочередной аттестацией на этот раз не обойдется, — буркнул Ферапонтов.

— Ладно… поманьячили на сегодня и довольно! – сказал Митьков, направляясь к выходу. — Леночка, мы тебя домой сейчас завезем, раз ты без мазды. Я вызываю такси! Все маньяки пусть до завтра катятся на все четыре стороны.

— Нет, мужики, — ответила Леночка. – Мне надо в отдел возвращаться. Наши Натальи меня там ждут… с этими куколками. Как у вас появятся новые соображения, стукните в стенку! Лады?

(Продолжение следует)

Читать по теме:

Сирены. Часть I

Втр, 15/01/2019 - 05:59

Фабиан Перез

Сергей Ткачев: Опять у нас что-то начинается… водка еще осталась?

Натали: Осталась немного.

Сергей Ткачев: Ну, так живо! Ноги в руки и в магаз! Давайте, Натали, пошустрее-поживее, страдать в очереди за водкой будете! Диана, картофанчику начирикайте, плиз-зз, душа просит. Где эта Аделаида с сумками заснула… тоже, наверно, всю свою жизнь перебирает в очередной раз… Когда вы, дамочки, ныть начинаете, у меня жажда на горячительное. А самогон вы успешно прикончили! Причем, под ваше фирменное нытье! И Анну с горилкой хрен знает, сколько ждать. Чего опять разнюнились, мымры?

Диана: Как вы, Сергей Анатольич, по-свински год начинаете… Впрочем, нынче Год свиньи, так чего ж и от вас ожидать.

Сергей Ткачев: А раз знаете, чего ожидать, нечего было доводить! Что это у вас за манера нюниться насухо и почти без закуски? Как-то не по-русски! Решили, наверно, что я вам тут подвывать начну? Напрасно! И заметьте! Я единственный, кто вас выносит… Но это не означает, что я вас буду терпеть без хорошего закусона. Метлой чтоб мне картофанчику начирикала! А то только и знаете, новыми ссылками нервы портить.

Аделаида: (входит с сумками) А вы у нас просто образчик оптимизма и брутальности! Что это за разгон? Натали, вы куда?

Натали: (шепотом в дверях) Это на самом деле он сам в депрессии! Я за водкой, а то Анна опаздывает! А самогон он сам и выпил! И на вас ругался, что огурцы вовремя не доставили.

Pino Giuseppe Dangelico

Аделаида: (в растерянности, тоже шепотом) Так мне сейчас огурцы вынимать или вас дождаться?

Натали: Пойдемте лучше со мной! Пусть он на Диану желчь выльет! Сумки бросьте, не раздражайте его!

Аделаида: (громко из прихожей) Так мы, Сереженька, до магазина сбегаем, пока вы тут бузите! Дианочка, счастливо оставаться!

Диана: Ну, и из-за чего вы расстроились так и всех разогнали?

Сергей Ткачев: Да какое-то свинство одно…

Диана: Да оно и раньше было, плюньте! Это пение сирен на вас так действует!

Сергей Ткачев: Что вы говорите? Давайте, я вам буду картошку чистить, а вы мне скажете, как с этим бороться! А то просто не поверите, решил всех с Новым годом поздравить… так лучше бы и не совался! Все время просмотры срезали, причем, прямо у меня в административной панели! На самом ролике еще 780 просмотров, а в административной панели уже опять 565! Это уж точно ручонками подправляется… какая там в жопу автоматика!

Диана: Успокойтесь, Сергей Анатольевич! Всем ваш ролик очень понравился, особенно тем, кто на Ютубе просмотры и рейтинги подправляет ручонками… Просто ваш ролик не в русле того пения сирен, которое они тут устроили, там много разных мыслей, оптимизм и желание жить… что с их мертвечиной не очень вяжется.

Сергей Ткачев:  Не знаю, что там с чем вяжется… Прошлый год таким пением сирен закончился… Тоже решил выступить, чтобы как у нас в Ижевске решили не валить на «взрывы». Выпустил ни к чему не обязывающий ролик Обрушение жилого дома в Магнитогорске. Так знаете, какой комментарий больше всего поразил?

Диана: Какой же? Вам там чего только не написали… что там может еще поразить?

Сергей Ткачев:  Да все как обычно, можно привыкнуть. После того, как Трансвааль разобрали, тоже всякое писали, на террористов свалить проще… лишь бы за свое свинство не отвечать. В 2004 году, правда,  никому в голову не пришло расстрелять маршрутку, чтобы добыть несколько мертвых «террористов»… нравы поменялись, знаете ли. Так вот поразил меня один комментатор… Думаю, то ли вампир, то ли… этот, ну, как его? Которые трупы любят?..

Диана: Некрофил?..

Сергей Ткачев:  Точно! Этот самый! Гляньте, чего написал!

*HellRaiseR* 1 день назад  Что лучше для поиска людей при обвале здания? Собака? Тепловизор? Человек? Может быть другие приборы, улавливающие сердцебиение или другие звуки, может небольшие движения скованного обломками человека?

Портал Технарь  Трупы нужны? Санитаром в морг пристройся, падла!

 *HellRaiseR* 1 день назад  @Портал Технарь сам ты падла. С хуя ли такой негатив? Задал простой вопрос о том что лучше использовать при поиске людей под обломками здания. В ответ хуйню какую-то ты мне отрыгнул. Связь вопроса с ответом отсутствует в понимании нормального человека. Или ты думаешь, что я спрашиваю потому что решил трупы искать? Тогда ты тупой еблан. Из вопроса можно понять, что интересуюсь я современными методами поиска людей под завалами обрушившегося здания, живых людей, которых спасать нужно срочно, и какой именно метод может обеспечить самое быстрое обнаружение. Трупы тоже нужно извлекать, но любая поисковая группа ищет в первую очередь выживших. А результат зависит от того какой метод используется для поиска выживших! Вопрос мой уместный. Ответ твой подчёркивает твою суть, а суть такая, что ты из тех людей, кто чувствует себя плохо если воздерживается от испражнений ртом.

 Портал Технарь  Ах простой вопрос? Ну так и получил простой ответ! Зато все видят, кто трупами и собачками интересуется.

 *HellRaiseR* 1 день назад  @Портал Технарь ну ты и дебил. Всё по полкам разложил, нет бля, один хер о трупах твердит. Что за создание такое тупое? Не трупами я интересуюсь и не собачками. Я интересуюсь современными методами поиска людей под обломками обрушившегося здания. Мне интересно почему в Магнитогорске живого ребёнка 35 часов искали. Ведь наверняка есть методы поиска людей под завалами, которые способны сократить время поиска выживших. Отсюда и вопрос. Какой метод эффективнее? Какими методами искали в Магнитогорске? И почему в 21 веке нужно 35 часов на поиск выжившего ребёнка? Кто эти люди, которые явно специально затягивали поиск при наличии всех возможностей разобрать подобного рода обрушение минимум раз в 5 быстрее? Там было задействовано почти 500 человек и больше 60 едениц техники. Почему так долго разбирали этот завал? Кому это было нужно?

Портал Технарь Но раз вы не орете в матюгальник у магнитогорской администрации, не пишете сайте МЧС и Минстроя, то вынужден заметить, что вопрос вас волнует чисто гипотетически. Да и не шибко, верно? Лучше озаботьтесь вопросом, что за херня с нашими просмотрами, лайками и прочим? И почему, имея такое неуважительное отношение к себе, еще сопли вытирать дефективным, от которых все равно никакого толка?

Диана: Вообще… да, страшный тип какой-то. Сразу бросается в глаза, что он кочевать собирается… от завала к завалу… и что-то действительно не хочется, чтобы такое к чьему-то сердцебиению прислушивалось…

Сергей Ткачев: Там уже говорили о мародерстве на развалинах… И этот, как видите… Но там от другого… не по себе, честно говоря. Видели там про 35 часов? Дело в том, что при взрыве в Домодедово определенная публика не слишком стеснялась, многое обсуждали на открытых форумах… как бы перед потенциальными «трупами террористов»… Короче, один там распинался, как все операционные работали на выемке органов у пострадавших, и указал, что трудились они, не покладая рук, 33 часа.

Диана: А почему именно 33 часа?

Сергей Ткачев: Да как вам сказать? Наверно, потому что через 34 часа после смерти все органы отмирают. Сам не спрашивал у этих… Но и здесь не мог не почувствовать некоторого раздражения своего собеседника-некрофила, что сердцебиение вовремя не услышали, а трупы достали через 35 часов, не уложившись в отведенное им время… для живодерства, чтоб еще и трупы обобрать.

Диана: Да уж… Ну, у нас нынче и в законодательстве такая явная тень живодерства присутствует…  Неудивительно, что  наши славные законодатели (все сплошь и рядом являющиеся представителями ОПГ и имеющие счета в офшорах), предварительно приняли закон об изъятии органов… и сколько потом жутких историй было, когда в операционной три часа не человека спасают, а органы вынимают. А родственники ждут, надеются…

Сергей Ткачев: Да хотел хоть на Святки как-то людей подбодрить, но не в ту струю попал! Там уж не сирены раскудахтались, там все гарпии слетелись! Помните, какой жуткий крик устроили на тему «Путин сам фугас под дом заложил и цинично его подорвал!»?..

Диана: И тоже ролик получился замечательный! Особенно кстати врезка про «Кому и кобыла — невеста!» Знаете, мне кажется, еще что-то такое происходит с началом публикации у нас романа «Парнасские сестры»… Ведь не зря же как-то все герои и героини раскрылись с новых граней… своих талантов. И как-то резко начала спадать с глаз пелена после главы про сирену Тилксиепию…

Сергей Ткачев: Да, очень точно образы трактованы! И там ведь каждый герой уже полностью раскрылся в намеченном в повествовании русле. Было бы у нас хоть какое-то искусство, так давно бы продолжение сняли. Ведь одно приключение наших клюшек с интервью японцам, когда гарпии чуть Натали не убили, обнаружив, что она все записывает!

Диана: Это вообще что-то с чем-то! Больше всего меня поразило, когда Ирина Анатольевна сказала Дмитриченко по УДО выпускать — его и выпустили! Но… как вы помните, ИА говорила, что у нас нынче нет ни Мельпомены, ни Полигимнии, ни Терпсихоры… все, кроме Талии, уже за рубежом.

Сергей Ткачев: И все как-то пытаются образ Каллиопы то ли в тираж пустить, то ли на чужой лоб слюнями прилепить.

Диана: Пытаются, конечно! Но… каждый раз оказывается, что это, в лучшем случае, сирена. Потому что непременно происходит трансформация в гарпию. Вот полюбуйтесь, кого нам решили за рубежом в «лучшие писатели» определить.

24.07.2018 Россиянку признали лучшим писателем-фантастом в Европе

Лауреатом премии Европейского общества научной фантастики (ESFS) в номинации «Лучший писатель» стала россиянка Анна Старобинец.

Российский писатель-фантаст Анна Старобинец стала лауреатом Европейской премии в области научной фантастики (ESFS Awards, «Еврокон») в номинации «Лучший писатель». Об этом сообщается на сайте фестиваля.

© РИА Новости / Алексей Даничев

Во французском Амьене были объявлены победители премии по итогам фестиваля «Еврокон». Почетной награды «Гранд мастер Европы» удостоился француз Жерар Клейн, а приз на лучшую экранизацию получил фильм Люка Бессона «Валериан и город тысячи планет».

Во время награждения также были отмечены переводчик Илва Спонберг, журнал Angle Mort, издательство Видавництво Жупанського и художник Миливой Черан.

«Кровавая» Луна и Марс появятся вместе вовремя самого длинного лунного затмения

Анна Старобинец — российская журналистка, сценаристка и писательница, которая работает в жанре фантастики, мистики и магического реализма. Она известна по книгам «Переходный возраст», «Живущий», «Посмотри на него» и другие. Произведения Старобинец переведены на английский, французский и испанский языки.

Диана: И раз Европа, особо не блиставшая литературными вершинами уровня русской литературы, теперь во всем пример для подражания (из-за швейцарских офшоров, конечно) — то явную сирену начали тут же пихать в «лучшие писатели Европы». Ну, хоть сознались, что в литературе ничего не смыслят.

Россиянку признали лучшим писателем-фантастом Европы

Анна Старобинец — российская журналистка, писательница, сценарист. Известна как автор книг «Переходный возраст», «Живущий», «Посмотри на него», «Резкое похолодание» и других.

© РИА Новости / Валерий Левитин
Писательница Анна Старобинец на книжной ярмарке BookExpo America в Нью-Йорке

 

Работает в жанре фантастики, мистики, ужасов, магического реализма, также пишет детские книги. Критики называют ее «русским Стивеном Кингом» и «королевой русского хоррора».

Произведения Старобинец переведены на английский, французский и испанский языки.

Писательнице 39 лет. Окончила филологический факультет МГУ. Начинала как переводчик-синхронист и частный репетитор. Сотрудничала с изданиями «Время новостей», «Аргументы и факты», «Гудок», «Эксперт», сейчас пишет для «Русского репортера».

Сергей Ткачев: А она точно дотягивает до сирены? Вроде как сестра что-то про нее писала… Но я в таких случаях просто стараюсь держаться от очередной графоманки подалее.

Диана: С одной стороны, вы, конечно, правильно делаете. Но ведь вас самого задело, что даже ролики у вас намеренно не пускаются, зато пропихивается какая-то отвратительная гадость и чернота. Гарпия, как мы знаем из романа, питается душой, что довольно неприятно. А сирена нагоняет тоску, старается сломать волю к жизни… чтобы человек поддался гарпии. Они обычно в паре работают. И люди это уже начали ощущать. Интересны комментарии под этой новостью:

Юрий Котвицкий

Старобинец- Акунин в юбке, или вторая Алексиевич. Награждена не за книги и сборники рассказов, а за свою политическую позицию. Резко критиковала закон Димы Яковлева, яростная сторонница ювенальной юстиции, автор нескольких материалов о России, где обобщает выдернутые из контекста российской действительности факты и выдаёт их за саму действительность, безысходную, пьяную, нежизнеспособную и бесперспективную. Жаль, что политика окончательно проникла даже в такую сферу, как оценка творческой деятельности! 18:39

24.07.2018

ivan_pafnutich

Впервые слышу эту фамилию 24.07.2018

Ника Корина

Все равно Дарья Донцова самая лучшая!!!

askanit30

Зашёл сейчас на одну читалку, там её всего три книги, причём последняя выложена 5 лет назад! И отзывы от неодобрения до откровенных плевков! 17:01 24.07.2018

BOBAHB

Почему никто не слышал об этой «известной» писательнице? 16:15

24.07.2018

irinaburova2016

BOBAHB,
Из всех перечисленных книг читала «Переходный возраст», точнее, начала читать, потом пролистала. Не сказала бы, что это фантастика. Осталось впечатление чернухи с претензиями. ИМХО. 17:41 24.07.2018

vip.nikolay55

BOBAHB,
Так это в Европе. У них свои ценности.
Все не как у людей.
Чего удивляться. 20:01 24.07.2018

kader3000

чего-то непонятное.. в европе признана лучшей «Российской писательницей фантастики», а в России ее не знают.
как-то сам собой напрашивается вывод, что это шарашкина контора, которая дает звания кому ни попадя.
или другой вариант: данная писательница со всем энтузиазмом поливала грязью Россию, и за это ей решили дать пряник. 16:14 24.07.2018

sonnytim

Впервые слышу о такой премии… 15:24 24.07.2018 Скрыть комментарии

Владимир Мих

sonnytim, а также о такой писательнице-фантасте.. хотя фантастику читаю много и часто. 16:04 24.07.2018

berserker79

«Не читал, но осуждаю!» (с) 14:46 24.07.2018

stanflyer

Надо почитать однако).. 14:16 24.07.2018

mr.son4927

Ну так это же европеи. Любят там хоррор и Vampiric Dark Metal с пивом. 13:34 24.07.2018 Хлеб Поганкин Поздравляю! 13:29 24.07.2018

kokshe1958

мистика, ужасы, и ещё детские книги пишет? Парадокс. 13:15 24.07.2018

camino paso

Кто-нибудь читал Старобинец? Во-во. Единственное, чем отличилась дама в России, это скандалом с ПФР и попрошайничеством в сети.
Зато, Анна из этих, из «прекрасные люди со светлыми лицами». 13:14 24.07.2018

jumpyscorp

camino paso, скачал, почитаю, отпишусь :о))) 15:18 24.07.2018

vip.nikolay55jumpyscorp(к комментарию)

jumpyscorp,
Не буду читать пока. Послушаю отзывы. Время свое жалко.
Лучше перечитаю ту фантастику, которая нравится.))) 20:03 24.07.2018

alexnmv5

Я о такой даже и не слышал. 12:58 24.07.2018

Сергей Смирнов

Ну раз на Западе премии начали давать, значит скоро мы узнаем что она «с детства борется с путинским режимом» =) 12:57 24.07.2018

martin.the.cat

«магический реализм»? и так бывает?

Парнасские сестры. Глава V. Телксиепия

Чтв, 10/01/2019 - 06:34

Ирина Дедюхова

Парнасские сестры

5. Телксиепия

Ulisse e le sirene, mosaico, museo del Bardo, Tunisi

Прежде всего ты сирен повстречаешь, которые пеньем
Всех обольщают людей, какой бы ни встретился с ними.

Кто, по незнанью приблизившись к ним, их голос услышит,

Тот не вернется домой никогда. Ни супруга, ни дети

Не побегут никогда ему с радостным криком навстречу.

Звонкою песнью своею его очаруют сирены,
Сидя на мягком лугу. Вокруг же огромные тлеют

Груды костей человечьих, обтянутых сморщенной кожей.

Мимо корабль твой гони.

Гомер «Одиссея» Песнь двенадцатая

В офисе продюсерского центра «Аполлон» с самого утра царили суета и оживление. В приемной с чашечкой кофе, в окружение всех мужчин ее фирмы, выставив практически до противоположной стены длинные ноги на высоких каблуках, сидела звезда андеграунда —  Лина Воровская. И, как Эрато заявил как-то олигарх Бероев: «Не притянутая за уши, а настоящая «икона стиля»!»

Эрато, так и не сумевшая добраться до дома после диких событий минувшего вечера и еще более дикой ночной погони, сразу же поняла, что режиссер автобиографического фильма «Нет смерти для меня» и автор нашумевшего бестселлера «Обладать и принадлежать» —  явилась к ней в офис с утреца пораньше, еще и успев покурить у нее прямо в приемной. Она нисколько не сомневалась, что все ее мальчики, знавшие, как она не одобряет эту вредную привычку, уговаривали жеманничавшую Лину: «Курите-курите! Не стесняйтесь!» Ну, точно! Еще и притащили из ее кабинета хрустальную пепельницу в виде ракушки, которую она держала для вип-персон, не следивших за своим здоровьем.

Конечно, отчего бы при первом же появлении ее «неподражаемой, изысканной и своеобразной» соперницы — взять и плюнуть на нее? Хотя, ведь не эта их кормить будет, уж она их накормит.

— Меня раздражает, что сейчас люди всё меньше и меньше делятся на мужчин и женщин, что мужчины не претендуют отличаться от тебя — проникновенно вздыхала Лина, медленно отхлебывая кофе из чашечки, изящно играя носком огромных красных туфель. —  Настоящий мужчина, прежде всего, щадит женщину. А сейчас всё больше какая-то беспощадность. Хотя, может быть, это Москва… Потому что в других городах люди совсем другие. Даже больницы другие: там к тебе относятся как к человеку. А в Москве всё по-другому.

Все ее сотрудники, высыпав в приемную, сосредоточились на Лине, и в другое время ее «слаженная команда» получила бы хороший разгон. Да и от самой Лины, посмевшей явиться к ней в жакетике и шляпке, украшенными перьями, полетели бы клочки по закоулочкам. Но сейчас Эрато едва доползла до работы на помятой машине, лишь под утро уйдя от проклятой погони, от черных коней с кривыми зубами, которые пришли на помощь гнавшейся по ее следам Аэлло. А женщина, которую она большую часть жизни знала как доцента кафедры истории, слегка сдвинутую на античной мифологии, — у нее на глазах превратилась в ходячий напалм.

Перед глазами стояли страшные вороные кони с бешенными незрячими глазами, а в голове крутилась песня «Ой вы кони мои вороные», которую в детстве она часто слышала по радио.

Сирена, 1864, Эдвард Джон Пойнтер (Edward John Poynter) 1836 — 1919

Начинаются дни золотые

Огневой непродажной любви.

Ой, вы кони мои вороные!

Черны вороны кони мои!

 

…Мы ушли от проклятой погони,

Перестань моя радость рыдать!

Нас не выдали черные кони,

Их теперь вороных не догнать!

В детстве ее мама, когда начинались какие-то неприятности, нахмурившись, с крайним неодобрением декламировала первую строчку этой песни: «Начинаются дни золотые!» Но вряд ли ей могло прийти в голову, насколько «золотыми» для ее дочери могут оказаться начавшиеся со вчерашнего вечера дни.

Почти на цыпочках, чтобы никто не обратил внимания на ее непрезентабельный внешний вид, Эрато просочилась в свой кабинет, чтобы спрятать часы и успокоить нервы. Первым делом она бросилась к хранившемуся для вип-персон марочному коньяку, но поняла, что услужливые мальчики и его уже вынесли Лине, чей «неподражаемый и изысканный» голосок доносился из приемной.

— Я в жизни столько пережила! Постоянно встречала людей, которые хотят любви, но не могут никого полюбить. У них даже такое выражение на лице написано, когда они в метро едут. Я в метро ездить не люблю, это все же под землей, мне потом подниматься оттуда не хочется. Когда на людей смотришь под землей, то понимаешь, что любовь — это желание отдавать, а страсть — желание брать. А вы никогда не испытывали такой страсти, чтобы взять и ничего не отдавать взамен? Надо испытывать страсть, любить, страдать… Если ты не любишь никого, ты как бы бессмыслен, наверно.

Эрато повесила шубку в шкаф на плечики, налила в стакан ледяной минералки из холодильника, предусмотрительно бросив туда таблетку шипучего аспирина, чтобы с его помощью побороть дрожь в руках и острое желание разбить пепельницу-ракушку о голову ничего не подозревавшей Лины.

Она подошла к компьютеру и глянула новости в Яндексе. Так и есть!

Сегодня ночью в старом жилом доме в центре Москвы произошел пожар, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на пресс-службу ГУ МЧС.

В ходе тушения пожара были обнаружены тела семи. Из здания были эвакуированы более 20 человек. За медицинской помощью обратились семеро, в том числе два полицейских.

Возгорание произошло на третьем этаже трехэтажного полувыселенного здания старой постройки. В 6:57 пожар удалось ликвидировать. Ему был присвоен второй номер сложности по пятибалльной шкале. На месте происшествия работают пожарные. Площадь и причины возгорания уточняются.

По предварительным данным, в загоревшемся здании в цокольном этаже располагалось незаконное общежитие трудовых мигрантов. Следственными органами решается вопрос о возбуждении уголовного дела по факту массовой гибели людей.

Santiago Caruso

Часы она сложила в объемистый кожаный ридикюль, замотав флакончики и топазовую чашу в колготки, которые на всякий пожарный хранились у нее в столе. Пока она маскировала часы под «женский беспорядок», запихивая косметичку и пару шелковых платков, — вдруг с удивлением обнаружила, что песок из ее флакона не только не высыпался окончательно, как она боялась, прыгая с этим стеклянным безобразием по грязным сугробам к машине, но, похоже, даже каким-то образом пересыпался в обратную сторону.

Впрочем, думать ей об устройстве этого хрупкого механизма было совершенно некогда. Она точным движением подправила помаду на губах и с лучезарной улыбкой распахнула двери своего кабинета.

— Боже мой! Кто у нас в гостях! Сама меланхоличная недосказанность! Самое  нестандартное явление современной российской культуры! Личность, которая сразу цепляет! Маг от искусств! Прошу-прошу ко мне! А всех попрошу разойтись по своим рабочим местам, — приобняв сутулую костлявую спину огромной сирены, скомандовала Эрато ошарашенным ее неожиданным появлением сотрудникам.

Пока сирена с трудом устраивалась в ее гостевом кресле, куда у нее никак не помещались длинные худые ноги в красных туфлях, Эрато в очередной раз поразилась силе ее очарования. Никто вокруг нее будто не замечал слишком большого и непропорционального тела, ее неуклюжих попыток прятать крылья. У гарпий как-то получалось оборачиваться людьми, вписываясь в обстановку более органично.

— Все-таки мы, сирены, ближе к музам, да, — поняв, о чем она думает, с извиняющейся улыбкой сказала Телксиепия. – Хоть и хтонические существа, но такие же смертные, как видишь. А ты выглядишь хорошо! У тебя хорошая кожа, ты опять начала светиться опять изнутри. Всегда меня поражал этот момент в… других. Кого что, а меня поражает качество кожи на лице…

— Как погода? – не зная, с чего начать, бодро поинтересовалась Эрато.

— Ну, да… такая… одновременно все стихии… тяжеловато! – вздохнула сирена. – Но мне вообще тут не нравится, мы же здесь вынужденно оказались. Я ничего здесь не люблю, мужчин не люблю, женщин тоже не люблю, мне здесь совсем не нравятся люди. Не знаю, зачем мы все здесь? Этой стране я бы поставила ноль. Но как-то держусь, улыбаюсь! У меня, чем хуже, тем больше улыбаюсь, защитка такая.

Эрато с растущим раздражением слушала Телксиепию, с некоторых пор на нее не действовали ее обольстительные чары. Глядя на неловкую угловатую сирену, она легким презрением подумала, как глупые поэты старались когда-то напрячь свою фантазию, представляя себе этих созданий. Кем только они их себе не воображали! То крылатыми девами, то женщинами с рыбьими хвостами, а то и совсем уж с птичьим телом и куриными ногами, что, впрочем,  было гораздо ближе к истине. Однако никто из них, даже попадая в полную власть этих чаровниц, так и не решился представить себе в качестве сирены — огромную сутулую даму в ярком джерси с худыми длинными ногами в красных лодочках сорок третьего размера.

Возможно, для нее самой обаяние сирены заключалось немного в другом. При виде Телксиепии у нее затеплилась слабая надежда, что та хоть в чем-то может оказаться полезной в дикой отчаянной ситуации, о которой и рассказать-то было никому нельзя, кроме нее. Ведь это она, одержимая темой смерти, постоянно изображала в своих фильмах некое «мифическое существо», сопровождающее человека к гибели, рискуя быть обвиненной в публичных призывах к суициду. А ее провокационные разговоры о любви вовсе не мешали ей откровенно рассуждать о «питательности» этого чувства, о том, какие души они с сестрами больше любят. Хотя на все попытки выяснить ее «политическое кредо» сирена твердо и осмотрительно отвечала, что настроена резко против гомофобии, расизма и фашизма.

Один популярный писатель даже как-то остроумно заметил вслух, что она  «привила себе сумасшествие» подобно тому, как врач прививает себе вирус для изучения недуга. Многие пытались опустить ее неподвластное человеку обаяние до бытового оскорбления «городская сумасшедшая», на что Телксиепия абсолютно невозмутимо парировала, явно намекая на нее: «Мне нравятся городские сумасшедшие. Они вдохновляют меня гораздо больше, чем модели из журналов!»

Эрато нисколько не обманывалась на счет своей гостьи. За гладкостью, мягкостью, и певучестью воркования сирены скрывались пугавшие ее жестокость и непреклонность. Очаровательная жеманность, с которой она говорила о смерти и судьбе, объяснялась простой причиной, по которой сирены из муз стали полуптицами.

The Rape Of Proserpine by Peter Paul Rubens (1577-1640) (1636-1638, Muzeul Prado)

В мифе о похищении Персефоны, чьими спутницами-музами они когда-то были, говорилось о том, что они ничем не помешали явившемуся из Тартара Аиду, решившему похитить душу той, которую они «любили» с показной истеричностью. Хорошо зная эту «звезду андеграунда», Эрато вполне представляла себе, как Телксиепия и ее сестры, ломая руки, стонали вслед Персефоне, терявшей надежду: «Умирать страшно — это правильно! Жить — гораздо страшнее! Ведь жизнь такая короткая, все мы кандидаты в мёртвые… а смерть – это вечность!»

В мифе говорилось о нимфах и музах, вставших наперерез колеснице Аида, запряженной страшным отродьем Подарги. Все они, в отличие от ближайших подружек Персефоны, баюкавших ее своей мистической болтовней, — погибли. Но они дали надежду ее гибнувшей душе, которая теперь может хотя бы раз в год вернуться к матери, даря весну и лето.

Вряд ли кого-то из тех, кто встал наперерез черным крылатым сыновьям Подарги,  Персефона приблизила бы к себе в своем прежнем беспечном существовании. По крайней мере, она бы точно не оценила их так же, как Телксиепию с сестрами, которые создавали вокруг нее снобистский кружок ревнительниц «чистой красоты».

Эрато и сейчас воротило от постоянных разглагольствований сирены, перебиравшей винтажные штучки в популярных телепрограммах: «Красота всегда индивидуальна, в ней нет канонов, в ней допустимо безумие, непохожесть ни на кого. Красота всегда Божественна, там Бог. Твоя красота- это твой внутренний мир, и как ты над ним работаешь, как ты себя хранишь, какую ты имеешь внутри себя культуру, так ты и выглядишь. Красивые люди никогда не бывают надменны, они всегда приветливы и теплы, им не жалко улыбнуться, сказать доброе слово, сделать всегдашнее усилие говорить доброжелательным тоном… Красота, достигнув своего пика, всегда стремится к саморазрушению. Пики красоты длятся у кого-то минуту в жизни, у кого-то год, а кто-то всю жизнь на пике красоты…Та самая красота, которой не хочется находить объяснение, она и так очевидна — это именно тот самый пик…»

Даже поддаваясь их магическому дару обольщения, так же стремясь к красоте, как к пику саморазрушения, она отдавала себе отчет в том, что сирены никогда никого не обманывали. Это была не ложь, а неправильное… эстетическое восприятие, причем, на какой-то сердечной нотке зашкаливающей искренности, которой вдобавок они придавали непостижимую силу своего обаяния.

Что дала ей погоня за вечной молодостью и красотой? Всего лишь первую встречу с Телксиепией сразу же после скандала с дорожно-транспортным происшествием на Лазурном берегу в обществе олигарха Бероева. Прямо в клинику, где она в отчаянии пыталась залечить рваную рану на щеке, ожоги на плечах и руках, израненные ноги, — ей пришло уведомление с развлекательного канала, где она вела свое любимое шоу «Подробности».

Руководство канала сообщало, что не может ждать с выходами в эфир ее передачи до затянувшегося выздоровления, в особенности, принимая во внимание саму причину ее заболевания. Приняв решение отстранить ее от ее же собственной программы, руководство решило выставить ей на замену неподражаемую Лину Воровскую. В письмо бесстрастно сообщалось, что вместе с ведущей поменяется и концепция шоу, и даже студия, в которой она до сих пор снималась. Таким образом, руководство канала надеялось изменить программу к лучшему и поднять рейтинги передачи, резко снизившиеся на фоне просочившихся в печать слухах о ее приключениях на Лазурном берегу. Можно сказать, сама ее изначальная идея в новых декорациях получит свежее дыхание, поэтому она не должна волноваться за судьбу передачи, авторские права на которую целиком принадлежат каналу, а должна спокойно заняться восстановлением своего здоровья.

В предыдущем сезоне руководство канала уже предпринимало нововведения относительно «Подробностей», уже на несколько вечеров приглашая в качестве ведущей Лину и одного известного театрального режиссера. Как раз в тот период у самой Эрато начались проблемы с мужем. Поначалу ей показалось, будто Лина даже проявила сочувствие к ее ситуации, время от времени заменяя ее в шоу. И когда из ее жизни навсегда уходила любовь, она попыталась даже утешить ее своей очередной фирменной сентенцией: «Любовь человека питает, делает более качественным. Бывает разрушительная любовь, но тогда это не любовь. Значит, кто-то из двоих не любит. Женщина должна будоражить мужчину, создавать ему интересное времяпрепровождение, украшать жизнь. Но ей нужно обязательно делать свою жизнь, отдельную от семейной, заниматься собственной карьерой. У нее должно быть что-то свое, иначе мужчине с ней скучно.»

Тогда ей показалась необычайно мудрой такая позиция. Зная, что олигарх Бероев имеет значительный пакет акций этого телеканала, она, вполне насытившись «питательностью» обманувшей ее любви, начала за ним настоящую расчетливую охоту, всеми силами стараясь отбить его у молоденькой любовницы-балерины, которая всегда чем-то напоминала ей Лину Воровскую, не являясь, впрочем, сиреной.

Ей хотелось занимать в жизни более прочные позиции, а уж если совсем честно, то ей страстно хотелось возглавить этот канал, получив куда более значительное и прочное положение в обществе.

Отбить женатого мужчину у такой любовницы означало… медленно и исподволь испортить их отношения. Раньше бы она такого себе не позволила. Но когда ее бывший муж, разрушил их семейный очаг, как «священную Трою», а потом сообщил, что собирается отправиться с друзьями на Ямайку «духом страдать на морях, о спасеньи заботясь жизни своей»… ее уже не удерживали никакие «моральные критерии». Ее не остановило, что бросив свою балерину, Бероев напоследок устроил ей настоящую травлю, из-за которой та была вынуждена судиться с администрацией театра, доказывая под безжалостное веселье желтой прессы, что она – вовсе не «толстая». Тогда Эрато еще чувствовала последнюю сокрушительную силу золотого песка из топазовых часиков, спрятанных сейчас за ее платками и колготками в ридикюле, поэтому постаралась «не заметить», с какой жестокостью Бероев обставил свое расставание с балериной, нежно и трепетно изображавшей на главной сцене страны Царевну Лебедь. Он привык, чтобы все его желания немедленно исполнялись. А сейчас, руководствуясь лишь одним принципом: «Так не достанься же ты никому!», он желал, чтобы бывшая возлюбленная ни одной минуты не была счастлива без него. Как член Попечительского совета театра, он потребовал, чтобы дирекция заявила в печати, будто их «лебедь» настолько «обожралась», что ее теперь не под силу поднять и самому крупному премьеру. Эрато решила, что на нее подобное его отношение распространиться не может, ведь она не какая-то балерина, а та, кто создает атмосферу любовной лирики. Но ей пришлось приложить немало усилий, чтобы «не замечать», как и в самой «лирической» обстановке Бероев, обнимая ее за голые плечи, бестактно восхищался  Линой, строя планы сделать ее «настоящим брендом» канала, который она наивно уже считала своим.

Конечно, ее программа обрела «новое дыхание», поскольку вместо скромной студии, где она принимала знаменитостей, для Лины выстроили целую модель вечернего города с освещенными окнами. Лина и ее гости рассаживались на каких-то скамейках, как на жердочках, создавая впечатление огромных уродливых птиц, чирикавших на своем насесте, воспарив над жизнью, между небом и землей. В полном соответствии с новой концепцией Лина, обворожительно улыбаясь, нежно произносила в камеру: «Здесь нет земли, здесь небо с двух сторон: с нижнего льется дождь, а верхнее – для птиц. Прыгайте! Каждый хоть раз в жизни должен решиться спрыгнуть. О небо еще никто не разбивался… В падении тоже есть свой позитив. Не надо бояться этого. Даже в депрессию я люблю упасть на какое-то время, она бывает для меня питательной. А находиться все время в какой-то стабильности, в довольстве… это, мне кажется, может какой-то кусок мяса, а не человек. Человек должен страдать!»

Искать позитив в падении было не в ее правилах. Но единственным позитивом были достаточно спорные отклики о «новом дыхании» программы «Подробности», которые она, в ожидании очередной пластической операции, читала в сети Интернет.

«- Когда на этом канале уже решать добавить кого-нибудь новенького? Прежняя ведущая —  давно пройденный этап, тем более, после той грязной истории на Лазурном побережье народ ее тем не воспринимает…

— Это уже не будет не ужас, а ужас-ужас-ужас! Неугомонная трещотка не давала прежде  вставить слово гламурной жеманнице. Пока жеманница с фирменными придыханиями произносила одно предложение — трещотка выдавала все двадцать. Но как же они обе надоели!  Когда же будут говорить гости, причем, интересные не только им?

— Один ноль — это просто ноль. Два ноля — это уже сортир… Сплошное пустомелье да ещё с таким тембром голоса у прежней и легкой гнусавостью у теперешней.

— Это – Кошмар! Сколько я ни пыталась «понять» Лину (наверное, это не для средних умов), но каждый раз выбрасывала ее кассеты в мусорное ведро…»

По крайней мере, Бероев не объявил ее «толстой», он даже не сказал вездесущим журналистам, что попал в аварию не один, хотя долго лежал в больнице с сильными ожогами, занимавшими три четверти тела. Он просто заблокировал для нее свой номер. Зато по всем приглашениям, которые она посылала ему как крупному медиа-магнату,  стала «выходить в свет» его бестактная жена с таким видом, будто имеет полное право вытирать о нее ноги.

И после всей этой истории ей пришлось, сжав зубы, прокомментировать все эти чудесные изменения в сетке вещания: «Я рада, что Лина стала новой и единственной ведущей этой программы. Я когда-то посоветовала руководству нашего канала присмотреться к ней, и они пригласили ее на роль ведущей «Подробностей». Посмотрим, что будет в новом сезоне…»

То, что она увидела потом, прочитав отклики в Интернете, немного заставила ее задуматься о тех вещах, которые она с легкостью отбрасывала от себя как можно дальше. Получив широкую возможность петь свои погребальные песни над декорациями вечернего города, Лина быстро теряла популярность. Когда-то рейтинговая передача с трудом набирала на три рекламных перерыва, хотя при ее «трескотне» у нее их было не меньше пяти. Зритель стремительно терял интерес к Лине, как только на телеэкране ее стало «слишком много».

В древнегреческой мифологии сирены связаны с Аидом, царством мертвых

Лина, как могла, пыталась «дотянуть зрителей до своего уровня», говорила о стиле, прекрасных вещах, утонченных впечатлениях. Но вместо того, чтобы ощутить окончательную самодостаточность создаваемого ею «избранного круга», люди молча его покидали, машинально нажимая другую кнопку на пультах телевизоров.

До нее доходили слухи, как тяжело Лина переживает падение созданной ею популярности и даже обвиняет ее в том, будто она уступила ей место ведущей, понимая, что передача «пережила свое время». Она тогда еще подумала, что всегда недооценивала людей, будто интуитивно прочитавших предысторию Лины. Эрато чувствовала, как все вокруг нее потянулись душой в поисках чего-то более надежного и… настоящего, навсегда утрачивая интерес к фанерному городу у длинных ног Лины.

Она посмотрела на без умолку щебетавшую сирену и вновь подумала, что страстно хотела бы, чтобы вместо нее сейчас у нее в кабинете оказалась бы настоящая муза, а не эта ощипанная курица. Хотя… сам кружок настоящих муз был бы негативно воспринят ее теперешним окружением, был бы признан абсолютно нестильным и негламурным, возможно, ей пришлось бы навсегда покинуть этот круг сильных мира сего, «публичных личностей», «звезд» и законодателей моды. Но, заглянув в пустые глазницы всю ночь гнавшихся за ней вороных коней, она очень хотела бы, чтобы при их очередном появлении с ней рядом бы оказалась другая муза, способная встать на их пути, раскинув руки с криком: «Ты не пройдешь!»

 

Похищение Прозерпины, Около 1632 Rembrant Harmenszoon van Rijn (1606-1669)

А похититель меж тем, по имени их называя,

Гонит храпящих коней, торопясь, по шеям, по гривам

Сыплет удары вожжей, покрытых ржавчиной темной,

Мимо священных озер и Паликовых, пахнущих серой,

Вод, что бурлят, прорываясь из недр; через местность несется,

Где бакхиады — народ из Коринфа двуморского — древле

Стены воздвигли меж двух корабельных стоянок неравных!

Меж Кианеей лежит и пизейским ключом Аретузой,

Там, где отроги сошлись, пространство зажатое моря.

Там-то жила — от нее происходит и местности имя —

Нимфа, в Сицилии всех знаменитее нимф, Кианея.

Вот, до полживота над поверхностью водной поднявшись,

Деву узнала она. «Не проедете дальше! — сказала, —

Зятем Цереры тебе не бывать против воли богини;

Просьбой, не силою взять ты должен был деву. Коль можно

С малым большое равнять, — полюбил и меня мой Анапис,

Все ж он меня испросил, я в брак не со страха вступила».

Молвила нимфа и их, в обе стороны руки раздвинув,

Не пропустила. Сдержать тут гнева не мог уж Сатурний.

Страшных своих разогнал он коней и в бездну пучины

Царский скиптр, на лету закрутившийся, мощной рукою

Кинул, — и, поражена, земля путь в Тартар открыла

И колесницу богов приняла в середину провала.

А Кианея, скорбя, что похищена дева, что этим

Попрано право ее, с тех пор безутешную рану

Носит в безмолвной душе и вся истекает слезами.

[Овидий «Метаморфозы», Песнь пятая]

Сейчас она понимала, что многие люди «не ее круга» слышали их храп, их топот, а может и видели их обметанные пеной морды. Поэтому вовсе не «их круг» жестко очерчивал  холодной недоступностью свои для многих когда-то желанные границы, а люди отходили от этих границ, самостоятельно, без нее, на ком лежала эта обязанность, разыскивая пути к тем, кто мог встать на пути черных крылатых коней, когда посланец Аида вновь явится за их душами.

Да, похоже, все эти бывшие ее зрители, снижавшие рейтинги ее самой любимой когда-то передачи, вовсе не хотели, чтобы в тот момент, когда встанет вопрос об их душах, рядом с ними жеманничала обольстительная сирена, рассказывавшая, какие души она больше всего любит… провожать в вечный холод небытия. Пусть большинство не верило в силу муз, но отдавало должное их готовности отстоять каждую душу ценой своей собственной.

Сложно было бы представить, будто кто-то из настоящих муз мог с циничной жестокостью рассуждать вслух, как сейчас это делала крутившая коньячную рюмку в руке Лина: «Люблю рыться в развалах комиссионных магазинчиков. Хоть и говорят, что туда сдают вещи от покойников, но мне становится хорошо от одной мысли, что прежним владельцам этих вещей хорошо и спокойно, что они не переживают, как продешевили, расставшись с ними. Меня радует, что эти вещи больше им не нужны… Я их называю «последствиями». А последствия любой жизни становятся куда важнее её проживания, как улики и вещественные доказательства намного важнее самого  «преступления». Всех, кто умирает, оставив одни «последствия», я называю убежавшими…»

Если настоящие музы могли пожертвовать собой, чтобы отстоять чью-то жизнь, то их гламурные родственницы сирены, умеющие в самой ужасной смерти найти для себя почти эстетическое наслаждение, вполне довольствовались «вещественными доказательствами» чьей-то погубленной жизни.

Пожалуй, она хорошо понимала теперь мать Персефоны Деметру, сделавшей спутниц ее дочери, которые ничем ей не помогли, — полуптицами, вроде гарпий, чтобы во всех человеческих обличьях они продолжали помнить о Персефоне, искать и не находить пути к ней, испытывая болезненную тягу к ее путешествию на черных конях.

Вряд ли тонкое знание винтажных вещичек и умение придать всему налет «мистической загадочности», маскируя любую душевную грязь флером «непостижимости», равняя ее с самыми прекрасными сторонами жизни, — могло помочь в ее отчаянной ситуации. Но теперь, прижимая к ноге заветный ридикюль, она понимала, что не вправе рассчитывать на большее.

Впервые Телксиепия явилась к ней, как только она помогла сделать крик Каллиопы почти неслышным, дожидаясь ее смерти с неистовой жадностью сирен. И когда к ней явился Холодец с душой того, кто вполне реально пытался заставить Каллиопу навсегда замолчать, она, решив помочь младшим музам, поняла то, о чем не смогла признаться даже Сфейно. Она сразу же поняла, что «толстая» балерина, у которой она отбила олигарха Бероева, уничтожавшего ее с поразительной жестокостью, отнюдь неслучайно так до тошноты напоминала ей Лину.

Она посмотрела в упор на сразу же умолкнувшую сирену и спросила без обиняков: «Слушай, а  эта наша балерина Владимирская, которую на всех светских приемах теперь с безменом взвешивают, она не твоя сестра Терпсихора?»

— Я думала, что ты знаешь… Какое-то время сомневалась, ведь ты ей ничем не помогла. Теперь мне даже странно… неужели ты не знала? –

— Что я не знала? – теряя терпение, спросила Эрато, уже понимая, чем может ее «обрадовать» сирена.

— Мне казалось, что ты отлично знала все с самого начала! Это же всем было очевидно… А как ты думаешь, почему мне удалось захватить твою программу? Только поэтому! — рассеяла последние ее сомнения сирена. – Балерина Владимирская – живое и весьма смертное воплощение шестой музы Терпсихоры, «усладительно танцующей». Кстати, зря ты это сделала! Мне всегда нравилось, когда они танцевали в паре с этим вашим… музом. Или как вы называете, мужское воплощение музы?..

— С кем? – почти со страхом спросила ее Эрато, непроизвольно прижимая к груди ридикюль.

— Модель устаревшая, зима-осень прошлого года, а нынче уже зима этого года заканчивается, нынче в тренде ридикюли Дани Мизрахи, за ними все в Израиль ездят… или в Париж, но там дороже, — неодобрительно прокомментировала ее жест сирена.

— Кто у нас… м-муз? – осипшим голосом спросила Эрато, уже зная ее ответ, потому что голубые как глаза сирены стали почти нежными, наполнившись глубоким, почти благоговейным  пониманием ее смертельного ужаса.

Театр Диониса в Афинах

— Ну… Терпсихора действительно больше разбирается в ваших младших сестрах, я никогда раньше классическим искусством не интересовалась, нужды не было. Да и собственное творчество к этому не располагало. Я думала даже, что время классического искусства навсегда ушло в наших новых временах безудержного стяжательства. Впрочем, сама жизнь показывает абсурдность слова «никогда», — запела сирена, не замечая нехорошего огонька, которым вспыхнули глаза Эрато. – Терпсихора сказала, что в театре полно муз! И этот темненький молодой человек… такой тусовщик… ты его должна знать вообще-то… он у вас и есть сама Мельпомена, то есть «пляшущая». Но ведь это тоже все знают! Ты у него даже интервью брала для программы «Подробности».

Это еще надо было как-то пережить. Она думала, что у нее есть шанс обыграть Холодца, оказав поддержку младшим музам. Оказывается, Холодец намного лучше ее знал, что она уже расправилась с Терпсихорой в ходе неудачной попытки возглавить канал, лицом которого являлась с момента его основания. А потом она взяла интервью у всемирно известного премьера, о котором все догадывались, что он и есть «пляшущая» Мельпомена, а ей это почему-то ни разу даже не пришло в голову. И, по сути, она его подставила этим интервью, заставив сказать, что он действительно думает о реконструкции исторического здания театра, где пилились бюджетные средства так, что даже известный японский проектировщик самых престижных театральных площадок мира заявил, что на эти деньги он бы построил три таких театра, сохранив все исторические детали.

Глаза сирены повлажнели от удовольствия, она будто впитывала страх смерти, который пронизал истерзанную душу Эрато. Ведь она же ничего подобного не хотела! Она хотела лишь…

«Сирин и Алконост», Васнецов, 1896

— А так все говорят! – с воодушевлением подхватила вслух ее мысль Телксиепия. – А все так говорят, потому что боятся трудностей. Сильных трудности делают еще сильнее, и, как ни странно, бодрее, а слабые становятся злыми, и это их разрушает. Мне кажется, ты злишься, причем, злишься не на себя, а на меня. А я вообще в твоих трудностях ни при чем! Меня и сейчас Холодец попросил к тебе прийти, я ему отказать не могу. Да ведь и мне надо как-то свой новый фильм в прокате продвигать. Это мое детище, я обязана ему помочь. Знаешь, сколько трудностей я пережила, чтобы этот фильм родился? Мне-то никто государственной копейкой не помог. Но я себе два года твердила, что обожаю падения — в них больше силы, чем во взлетах. Меня вообще бодрят трудности. Я заметила по всей своей жизни, что кризисы для меня – самое любимое время. Я же вижу, что ты тоже переживаешь внутренний кризис. У тебя это переоценка, а у меня, скорее, отчаяние. И я люблю погрузиться в него. Оно так питательно. Наверное, странно, но я стараюсь полностью отдаваться этому чувству. Не все ж себя хранить, есть да наслаждаться. Отчаяние стимулирует к чему-то новому, дает мысли, эмоции, заставляет двигаться дальше…

Эрато почти не слушала ее тягучую болтовню, стараясь понять, что же ей можно предпринять в такой ситуации.

— Значит, вы с сестрами давно наблюдаете за моими трудностями? – машинально поинтересовалась она у сирены.

— Ты любишь их себе создавать, думая, что уходишь от них, создавая другим, — засмеялась Телксиепия, почесав лопатки со сложенными крыльями. Это Пейсиноя и Аглаофа за тобой следили, не я. Все лишние контакты… Они меня обезвоживают.

— Но пришла-то ко мне именно ты! – едва сдерживаясь, повысила голос Эрато.

— Почему у меня всё всегда из последних сил? Чтобы нравиться, надо быть лёгкой, лёгкой, — невпопад ответила ей перепуганная сирена. – Ты могла бы не кричать? Я вполне довольна занимаемой мною нишей андеграунда и никогда не претендовала на большее. Страна здесь большая, находятся любители… всех видов самовыражения, тем более, из людей нашего круга. Не стану прикидываться, в наступившие времена моя мертвечинка идет нарасхват. Тут появляется Холодец и каждый раз заставляет меня идти к тебе… А ты при этом все больше напоминаешь мне самого Холодца… Взять сегодняшнее утро! Я встала, села за телефон, стала делать звонки по вдохновению, повсюду – одни отказы. Вдруг мне звонит Холодец и сообщает, что я немедленно должна пойти к тебе! После всего, что уже между нами было, сколько черных кошек пробегало!

— Я просто пытаюсь разобраться, пытаюсь понять правду! – схватилась за голову Эрато. – Я всю ночь спасалась от него… Вначале он появился у меня в машине… с душой одного генерала. Потом я поехала к Сфейно… поговорить… а он послал туда гарпий!

— Значит, ты и Сфейно предала, — почти сочувственно констатировала сирена. — Я все равно не скажу всей правды, потому что сама ее не знаю. Но сама наша жизнь… прикладного характера… говорит о том, что предавать никого нельзя, это очень вредно для души. Но ведь бывает иногда так страшно! А вот ты страх уже потом ощутила, когда уже всех предала. Можно лишь удивляться такому парадоксу.

— Парадокс в том, что я хотела как можно дольше оставаться Эрато, — честно ответила сирене муза любовных песен, массируя мешки под глазами.

— Заканчивался золотой песок? – догадливо откликнулась Телксиепия. А я к тебе пошла, потому что всегда тебе завидовала. Тебе не надо прятать эти крылья, у тебя фигура всегда была пропорциональной… Когда превращаешься в сирену, все кости выворачивает! А потом постоянно из-за крыльев спина чешется. И, думаешь, я сама не знаю, что как только меня будет много, все эти люди от меня отвернутся? Стараешься, работаешь, а на выходе… А все вокруг говорят, что пора сменить тему. Но я ни о чем больше петь не могу! Ведь смерть – это самое непостижимое, с чем сталкивается каждый!

— Побереги эти песни для интервью! – почти заорала на нее Эрато. – Я всю ночь пыталась уйти от этой непостижимости и даже раза два чуть с ней не столкнулась! Послушай, я постараюсь сделать все для продвижения твоего очередного «Танго со смертью»…

— «Последней сказки Марины», — вежливо поправила ее сирена.

— Сколько угодно! – оборвала ее Эрато. – Я это делаю даже не для тебя, а потому что мне нельзя ни в чем отказывать Холодцу. Но я обещаю работать… душой, сделать из твоего творения нечто… питательное. Но и ты помоги мне! Ты же больше разбираешься, как попадают к нему в лапы!

— Что посоветовать тебе в такой ситуации? Холодца можно победить лишь его же оружием, так это ты и без меня знаешь, — задумчиво промурлыкала сирена. – Ты хочешь как-то реабилитировать себя перед младшими музами? Мой тебе совет: постарайся спровоцировать против них открытую войну! Сделай так, чтобы им объявили войну, чтобы такое вялое неопределенное противостояние против них прекратилось.

— Ты ч-чего? – не поняла ее Эрато. – Я и так им сделала много гадостей…

— Ты должна верить в своих сестер! Лично я верю в парнасских сестер! И очень хорошо знаю, что пока музе не объявили войну открыто, ее сущность не начинает работать. Ты тоже об этом не знала? Тебе надо было больше общаться с горгонами, — назидательно заметила Телксиепия. — До открытого объявления войны муза всего лишь простой талантливый человек, может быть, такой непризнанный гений. Хотя я не верю в несостоявшихся гениев. Если человек талантлив, то он обязательно добьется успеха… и без меня.

Чтобы сирену опять не занесло, Эрато нетерпеливо постучала безупречными гелевыми ноготками по столу.

— Ах, я опять увлеклась, — извинилась Телксиепия. – Больше всего он боится Каллиопу, к которой тебе и сунуться никак нельзя, она именно твое появление расценит военными действиями, и что-то мне подсказывает, что она давно… на тропе войны. Никогда не понимала эту вашу Каллиопу… Она всегда выбирала такие неудачные воплощения. Ты ведь почему с ней ошиблась? Ты считала, что ею может стать лауреат отечественных литературных конкурсов? Но это не связано с профессиональной средой. Иосиф Бродский став лауреатом Нобелевской премии, с большим трудом закончив среднюю школу, но он так музой и не стал! Он вообще здесь жить не смог. Ты этого тоже не знала? Но, полагаю, ты хорошо знаешь, кто сейчас у вас – Каллиопа, да? Я ее сама боюсь, не меньше тебя. Особенно не понимаю ее желания… святости. Играть святую очень тяжело. Быть такой положительной — какая-то неправда в этом существует… Хорошо-хорошо! Только дай мне водички, в горле пересохло.

Эрато встала, налила ледяной минералки из холодильника, молча подав его сирене. Та жадно схватила высокий бокал своими тонкими пальчиками, зажмурившись от удовольствия.

— Ты помнишь, как Холодец уничтожил всех, кто мог хоть каким-то самым невероятным образом стать Каллиопой? Ладно, что спрашивать с музы, которая может соображать только ниже пояса? – недовольно проворчала сирена. – Перед большим грабежом, к которому он всегда прорывался, вдруг появилось письмо деятелей культуры. Вот, шла утром, специально распечатала для тебя из Википедии.

Она достала из сумочки небрежно сложенную бумажку с заголовком «Письмо сорока двух».  Речь в распечатке шла о каком-то письме, которое подписали самые известные на тот момент писатели. Понятно, что она меньше всего думала об этом письме, ведь в то время ей было всего восемнадцать, золотой песок Эрато искрился на ее коже, а жизнь казалась скатертью-самобранкой.

Авторы письма призывали президента страны запретить «все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений», ужесточить законодательство, ввести и широко использовать жёсткие санкции «за пропаганду фашизма, шовинизма, расовой ненависти», закрыть ряд газет, журналов и телепрограмм, приостановить деятельность Советов, а также признать нелегитимными не только Съезд народных депутатов и Верховный Совет Российской Федерации, но и все образованные ими органы (в том числе и Конституционный суд). Писатели потребовали вдобавок запретить и «разогнать» все незаконные военизированные и вооружённые формирования, действующие на территории страны, чем развязывали руки президенту в организации военных действий на Кавказе.

«Нет ни желания, ни необходимости подробно комментировать то, что случилось в Москве 3 октября. Произошло то, что не могло не произойти из-за наших с вами беспечности и глупости, — фашисты взялись за оружие, пытаясь захватить власть. Слава Богу, армия и правоохранительные органы оказались с народом, не раскололись, не позволили перерасти кровавой авантюре в гибельную гражданскую войну, ну а если бы вдруг?… Нам некого было бы винить, кроме самих себя. Мы «жалостливо» умоляли после августовского путча не «мстить», не «наказывать», не «запрещать», не «закрывать», не «заниматься поисками ведьм». Нам очень хотелось быть добрыми, великодушными, терпимыми. Добрыми… К кому? К убийцам? Терпимыми… К чему? К фашизму?

…История ещё раз предоставила нам шанс сделать широкий шаг к демократии и цивилизованности. Не упустим же такой шанс ещё раз, как это было уже не однажды!»

Письмо было написано в какой-то склочной риторике с огульными ярлыками, но явно преследовало вполне прозрачные практические цели политического переворота. Это было письмо из числа тех, что пишут себе сами адресаты, а после просят других людей бросить их в почтовый ящик из соседнего города. В каждой строчке чувствовался почерк Холодца, его вековая искушенность и абсолютная беспринципность.

Сирена (1900) — Джон Уильям Уотерхаус (1849-1917 )

— А после этого нам Аглаофа сказала, что эти люди предали Каллиопу, как мы… Персефону, — с запинкой пояснила ей сирена, усмехнувшись уголками губ. – Конечно, они сами не поняли, что произошло. Самая читающая страна мира, мечтавшая иметь их книги, вдруг резко перестала читать. С ними произошло то же самое, что с… нашей общей передачей «Подробности». А ведь среди них были писатели-фронтовики! Раньше все фильмы по их книгам смотрели с восторгом, а потом я видела новые фильмы по их книгам к Дню Победы, там актеры не могли произнести текст. Не понимаю я этих «коллективных писем»… Зачем им понадобилось «быть в струе»? Мне кажется, это, скорее, неправильно. Надо быть отдельно. Красивым водопадом. Или рекой. Или даже морем. Или небом. Но где им стать небом? Значит, надо использовать их мелочную склонность быть в общей струе. Как устраивать подобные «массовые мероприятия», не мне тебя учить. Тебе повезет! Я считаю, везет каждому, только не каждый умеет этим пользоваться.

Эрато смотрела на этот листочек, с трудом понимая, во что влезла, захотев добавить себе несколько золотых песчинок. Только теперь до нее стало доходить, что она взяла на себя, не выполнив простого условия горгоны. Она знала, что есть такие «круги» в недрах силовых ведомств и спецслужб, которые нисколько не заблуждаются на счет уровня литературного дарования Каллиопы, они постараются и ценой собственных душ заставить ее замолчать. И если вновь не заставить Каллиопу заговорить, то, прежде всего, ее светящийся отпечаток украсит седло одного из сыновей Подарги.

— Аглаофа еще сказала, что, наверно, теперь Каллиопа нашла женское воплощение, что очень нехарактерно для эпоса на русском, — как сквозь туман услышала она голос Телксиепии. — Но когда она увидела, кого, Холодец тащит в писатели, каких баб, как каждую их повестушку называет «роман», она сказала, что он делает это нарочно. Ну, чтобы все потом отшатнулись от женского воплощения музы эпического жанра. Несложно было догадаться, что мы все здесь оказались из-за нее, во всех языках сейчас эпос исчез, сравнялся с беллетристикой, с жанровой прозой, да и задач там таких нет.

Гермес всегда думал о двойной выгоде каждого своего хода, это теперь Эрато понимала вполне. Во и тут он убивал двух зайцев, нагло выставив в качестве «писателей» обычных амбициозных графоманок, перед этим подорвав веру в писателей вообще «письмом 42-х». Любой, кто из вежливости верил, будто эти дамы, надувавшие губки в своем объединении «Литература – имя женское», после любого их опуса терял веру и в литературу, и в женщин. Теперь женщин России в глазах всего общества представляли эти бессовестные протеже Холодца, ведь до него от подобного «женского нашествия» литературу защищало даже не присутствие вкуса, не умения сравнить свои вещи с вершинами литературного творчества на русском, а хотя бы чисто  женская стыдливость.

Эрато подумала, что Холодец постоянно опережает ее на один-два хода, прежде всего, потому что не боится делать рискованные ставки. А еще она поняла после нападения на Сфейно, что пока проигрывает ему вчистую.

— Я тоже все поняла, когда мне Холодец приказал к тебе тащиться, — продолжила ее невеселые мысли сирена, чему Эрато давно перестала удивляться. — Распечатку тебе сразу сделала, тебе же придется самой теперь сочинять письмо деятелей культуры. Ты поступи, как Холодец сделал с этими! У тебя еще остался золотой песок, я же вижу! Ты сможешь, сможешь, заставить их! Только мне мифы не рассказывай! Это мужчины мало что про женщин знают: и Лев Толстой, и даже великий ловелас Чехов так ничего про нас и не поняли. А я давно все про тебя поняла.

Нельзя тебе ни с чем идти к младшим музам, тебе надо организовать письмо деятелей культуры в поддержку Мельпомены, которой у вас нынче избран тот премьер. Пусть деятели культуры попросят… чего они могут попросить, чтоб уж точно война началась?

После ее слов Эрато вспомнила строчки из романа Каллиопы: «Не зови войну, не надо! Она сама к тебе придет!» вот и ее война сидела, сложив нога на ногу в красных лодочках у ее стола. И что же можно было потребовать в таком письме?.. Сорок человек она для него не соберет, она же не Холодец. Вот дюжину подписей она устроить сможет… Но что же просить для воплощения Мельпомены? Должность худрука балета?

— Нет, руководителем балета ему проситься – это мелко и склочно. Ты ведь муза, а не гарпия! – рассудительно прогнусавила сирена. —  Надо сразу просить, чтобы его назначили директором главного театра страны! Чтобы два раза подписи не собирать. За меньшее и драться не стоит. Все-таки война должна всегда иметь какой-то приличный масштаб, какие-то высокие цели… Зачем сразу носом в землю? Война – это тоже жизнь, а жизнь порой меня очаровывает… и сразу же всякий раз разочаровывает, конечно…

На жизненных разочарованиях Телксиепии Эрато опять погрузилась в свои тяжкие размышления о незавидном положении, в котором она оказалась. И все, главное, зернышко к зернышку! Ведь все делала расчетливо, умно, дальновидно! А в результате своими же руками… И как теперь ей обыграть Холодца, когда на кону ее собственная душа, если с такой очевидностью выясняется, что как раз играть она совершенно не умеет?..

Она очнулась от цоканья каблуков гостьи, направившейся к двери. Потоптавшись в дверном проеме на своих красных туфлях, сирена обернулась к ней с грустной улыбкой, таявшей на губах, и добила ее окончательно доверительным шепотом: «Ты меня, конечно, прости великодушно, но если Холодец спросит, я ему сразу скажу, что часы Сфейно теперь у тебя. Я слышу, когда золотой песок сыпется. Поэтому поторопись по возможности…»

«Ulysses and the Sirens» John William Waterhouse (1849-1917)

Продолжение следует

Читать по теме:

Безбрежные воды Стикса. Книга II. Упованья входящих. Глава III. День строителя

Втр, 08/01/2019 - 06:00

Ирина Дедюхова

Безбрежные воды Стикса

Книга II. Упованья входящих

Глава III. День строителя

Все имело свои плюсы. И если бы раньше она сидела с утра до вечера в корпусах университета, пытаясь при своей преподавательской нагрузке, в условиях полного разрушения системы образования, дать хоть какие-то профессиональные основы непрерывному потоку студентов, то так и не увидела ни зимы, ни осени, ни весны. Ненадежное уральское лето она успевала застать лишь в полном разгаре, накануне его медленного угасания, поскольку комиссии и практики у нее раньше заканчивались к седьмому июля… Правда, потом начинался переход бакалавров в магистратуру, когда требовалось ее участие и помощь, но… это было не в счет.

Да, теперь у нее была полная свобода… от какой-либо возможности заработать в этом городе на нормальную жизнь, но и все, что она здесь делала раньше, было признано никому ненужным. Впрочем, та жизнь, которая устраивалась прямо на всей созданной здесь в советское время инфраструктуре, была далека не только от нормативных требований, но и от каких-либо представлений о справедливости, чести, совести… поэтому какие-то искажения смыслов, имевшие место в ее уголовном деле, сказались не только на ее жизни.

Как всегда, она шла вдоль безлюдной набережной пруда, представляя, какой она была раньше… Сколько раз на этих берегах рушили жизни людей, к счастью, не имея раньше таких административных возможностей, чтобы делать это за бюджетный счет, ни перед кем не отчитываясь, не прикладывая к этому никаких усилий, чисто на магическом уровне «по щучьему веленью, по моему хотенью»…

В сущности, лет пятнадцать в городе у них ничего не строилось в последнее время вне планов ограниченного круга граждан, способных пристраиваться ко всем потокам финансирования строительства. Вот реконструировали набережную, вложив в сами строительные работы не больше трети разворованного… А в результате, судя по начавшимся провалам и осадкам, не сделано ни укрепления откосов, ни дренажа, ни ливневой канализации…

Зато в местных газетках тут же начали публиковать идиотские истории про то, как при строительстве этого самого крупного на тот момент в Европе (да и во всем мире) искусственного гидротехнического сооружения погиб сын какого-то удмуртского шамана, которого заставили против его воли работать землекопом… А шаман пришел и потребовал своего сына обратно, чтоб ему вернули хладный его труп… Потому что удмуртов, дескать, отдавливали в окрестных лесах и заставляли копать этот пруд в условиях, аналогичных Освенциму.

Как раз под прикрытием всех этих идиотских истерик с пруда убрали два работавших там земснаряда, очищавших пруд во всех предыдущих общественных формациях. Ну, раз уж тут был удмуртский Освенцим, так все и промолчали, конечно. Как же возражать, что все же пруд чистить надо, раз такое случилось? Все и промолчали того, как всегда… кроме нее.

Она выступила с сообщениями в местных масс-медиа о строительстве гидротехнических сооружений в Российской империи с приложением кратенькой сметы, включавшей, в первую очередь, зарплату землекопов и местных наемных извозчиков на гужевом транспорте, вывозивших грунт.

В смету входило и устройство временной вымощенной дороги, по которой вывозился грунт от высокого берега – к насыпной части болот в южных низинах. Дорога была построена еще до возведения плотины.

В смету были заложены обеды для рабочих и два перекусона для извозчиков, за места которых дрались все деревенские «ваньки». Во временных зданиях и сооружениях были теплые казармы для рабочих и приюты для извозчиков. Оплата рабочих на казенных работах была в рамках принятых на тот период расценок с учетом переезда в необжитые места. То есть, оплата здесь была гораздо выше, чем в центральных районах страны. Поэтому ко многим рабочим переехали семьи, и южный пологий берег застраивался деревянными избами…

Сказки про удмуртский концлагерь при строительстве пруда после ее публикаций и выступлений закончились, а сам погибший сын шамана был тут же переведен в деревенские «ваньки», поскольку она привела разряды землекопов по ведомостям об оплате. Из чего все поняли, что неквалифицированный персонал при строительстве пруда по лесам не отлавливался.

Граждане, решившие при разгуле демократии бороться за права удмуртов, живших при маковкином заговенье и уже ни в чьей защите не нуждавшихся, конечно, не предполагали, что, оказывается, для копания земли тоже нужны были рабочая сноровка и профессиональный опыт. Будучи весьма далекими от производительного труда представителями филологического ответвления человечества, они не имели представления об организации столь масштабных гидротехнических работ (в длину пруд превышал 12 верст, более 13-ти километров), полагая, будто их возможно произвести лишь силами каторжников и случайно пойманных в окрестных лесах местных обитателей. Они совершенно не представляли, что все строительные работы изначально планируются из расчета определенного числа рабочих требуемого разряда.

Одна из жутковатых ижевских легенд связана со строительством плотины. Рассказывает ее, ссылаясь на краеведа Анатолия Новикова, литератор Сергей Жилин:

— Через несколько лет после начала строительства плотины случилась беда — неподалеку от шлюзов обнаружилась промоина, — пишет Жилин. — Как ни пытались засыпать ее камнем, песком и землей, она все увеличивалась. Даже глубину ее не получалось определить, так она была велика. При одной из попыток исследовать промоину погибли разведчики-добровольцы. Ижевцы были в ужасе: начинало сбываться предсказание окрестных крестьян, что завод этот когда-нибудь непременно провалится под землю и погибнет.

Краевед Анатолий Новиков так рассказывал об этом:

— Тут-то и вспомнились разговоры об убитом и тайно зарытом в плотине сыне местного служителя языческого культа.

На его одежду и добрую лошадь позарились другие строители и, выбрав удобный момент, ударили молодого удмуртского парня по голове дубинкой, а тело зарыли в плотине. Искал отец своего сына, да нигде не нашел. Наконец в одном месте упал старый шаман на землю, вскинул к небу руки: «Отдайте сына, он здесь лежит — его убили и закопали!».

Старик-отец просил откопать тело сына, страшными карами грозил, да его не послушали, и вот сбылось проклятие: земля разверзлась под ногами, и невинно погубленный сын шамана теперь тянет за собой других. Нужно воздать земле ее дарами — хлебом, древесным углем». В тот раз умилостивили потревоженную землю: в промоину, кроме песка и глины, бросали мешки с мукой, короба с углем, многие кидали туда свои драгоценности, люди непрестанно молились. Наконец беда отступила, народ успокоился – пока, вроде, обошлось.

4 мифа Ижевского пруда, Выпуск газеты «Центр» № 15 от 11.04.13

Теперь героя местных мифов «убили и закопали» (в качестве иллюстрации к известной песенке «У попа была собака») неустановленные личности, что позволяло предположить, будто подобные происшествия были обыденностью. Но не про всех мифы складывали, а этот самый шаман начал все чаще поминаться в нынешнее время, когда промоин и осадок становилось все больше после невероятно дорогих работ по реконструкции набережной, проводившихся без всякого учета гидротехнических особенностей прибрежной зоны и требований эксплуатации этого сложного инженерного сооружения.

Много лет эта набережная понемногу освобождалась от зданий и сооружений, чтобы возникла природоохранная зона вдоль главного источника питьевой воды. По генплану на этих землях общего пользования должна была быть продолжена парковая зона в качестве «зеленых легких города».

Но в нынешнее время ее решено было застраивать высотным монолитным жильем, не только уродуя складывавшийся исторический облик набережной пруда, но и создавая значительные проблемы с устойчивостью его берегов. Очевидно, местные «литераторы» и «краеведы» были вполне готовы придумать новый миф с участием местных служителей культа по случаю образования очередных промоин, вывалов… и неминуемых оползней.

Проект «реконструкции» набережной Ижевского пруда, а по сути, наглого и хамского захвата земель общего пользования для хищнической застройки. Из серии «широко шагаешь — штаны порвешь!» 

А так выглядела набережная до частичной» реконструкции» 2010 г. По  научно-обоснованному градостроительному решению, не учитывавшему частные интересы узкого круга лиц, возле пруда оставалась водоохранная зона, являвшаяся зеленой и пешеходной зоной, местом отдыха горожан.

24 июля успели до грозы снять с ГТРК Удмуртия сюжет на набережной вместе с потерпевшей девушкой, провалившейся яму, образовавшуюся возле самого ограждения набережной Ижевского пруда. Ижевчанка Яна, что называется, «кровь с молоком», отнюдь не субтильной конституции, из разряда тех, кого сложно не заметить, когда они проваливаются в какую-нибудь «ямку» за плинтус. И если такая девушка получила травмы выше колена и даже была вынуждена обратиться в травматологию, то и «ямка» была… под стать потерпевшей, зло сжимавшей губы при одной мысли, что вместо нее в яму мог провалиться чей-то ребенок. Юлия не только самостоятельно выбралась из ямы, не только обзавелась справкой от травматологов, продемонстрированной ею на камеру, но стала гвоздем местных новостей с комментарием специалиста. Да, есть женщины в русских селеньях!

Я тоже водила камерой туда-сюда, пока потерпевшая удивлялась, что плиточку на яму, в которую она накануне провалилась по колено, уже скоренько заляпали ночью, будто и не было.  Тогда же, 24 июля в местных новостях в 19-40 я дала интервью на варварски засыпанной части акватории Ижевского пруда, которая тихонько сползает в пруд вместе с проснувшимся оползнем высокого берега, подножия Михайловской горки. Стояла и думала при этом, сколько же еще раз будут снимать здесь зияющие провалы перед тем, как все рухнет?..

Оно само обвалилось!, 12.08.2012 г.

Некоторым выдающимся гражданам нынче стало возможным делать что угодно и сколько угодно, подобравшись из самой сокровенной ипостаси человеческого бытия, через жилищный сектор, куда… не слишком того желая, была приставлена она просто потому, что родилась у своего отца, по неизвестно кем придуманной традиции продолжая его дело.

Да, пожалуй, это была очень темная магия. Кто-то сделал неверные выводы из детской сказки, попутно придумывая свои страшилки про местных шаманов.

И, несмотря на какой-то назойливый новострой, она повсюду видела приметы наступавшего хаоса, в который медленно, но неуклонно погружалась жизнь всего города, вместе с людьми, населявшими его, ничуть не исключая стариков, детей и самых беспомощных.

Иногда она смотрела на старые фотографии набережной пруда с высившимся на ней еще не взорванным в 30-е годы Михайловским собором, и думала, почему люди, не имевшие таких технических новинок, да и в целом, наверно, будучи по количеству каких-то не всегда нужных вещей беднее их нынешних, жили здесь явно свободнее, счастливее и в куда большем единении с природой, строя планы на будущее…

Можно было бы… позлорадствовать, но как раз это ее и не устраивало. Все же по нормальной профессии она была советским инженером-строителем, получавшим образование и профессию для того, чтобы сделать жизнь окружающих лучше и достойнее. А тут… она оказалась выкинутой из жизни, на глазах превращающейся в небытие.

Конечно, еще до увольнения из университета, растянувшегося на три месяца, чтобы успела выполнить всю запланированную нагрузку семестра, она пыталась обратиться к людям, которых считала… ну, хотя порядочными. По крайней мере, тех, кто не прервал с ней отношения, получив услуги, за которые всякий был вправе попросить если не благодарности, то хотя бы человеческой поддержки, не откровенных издевательств «пользуясь случаем».

Правда, большинство из тех, кому она помогла устроиться на работу, решить столь же важные жизненные проблемы, и раньше прерывали с ней отношения сразу, как только считали, что больше она им уже не понадобится, поскольку получили от нее куда больше, чем могли бы получить от кого бы то ни было. Как говорится, учились у старших товарищей. Резко рвать связи, высказывая свое пренебрежение к человеку, от которого получил какую-то важную услугу, было принято здесь… сколько она себя помнила. И следовало еще и поблагодарить, если человек хотя бы просто молчал, а не делал каких-то отвратительных публичных выпадов в ее адрес, как бы подчеркивая, что всего добился без ее помощи, исключительно из-за своих выдающихся способностей.

Естественно, она уже сама не могла обратиться к тем, кто поучаствовал в судьбе ее протеже, поскольку у них в городе было так принято с испокон веку. Пришел куда-то… так надо тут же облить грязью человека, который за тебя попросил, чтобы дать всем понять, что именно его проблемы ты тут решать не собираешься. Как бы в качестве своеобразной декларации преданности новому начальству.

Она вспомнила, как еще в августе 2009 года, в свой отпуск, бросив все, два дня и три ночи делала презентацию для строительного треста, где когда-то работал ее отец. К ней тогда обратился управляющий треста, прислав за ней роскошный лимузин. Тресту надо было попасть в финансируемую программу «Жилье для молодой семьи» с доработанной советской серией.

Когда-то этот управляющий был принят мастером еще ее отцом, хотя спустя годы стал врать, будто принимало его на работу не управление отца, а будто бы сам управляющий трестом… и сразу в трест… а ее отца, у которого научился работать с матера до начальника участка и по его рекомендации попал в трест, он и знать не желает. Ну, как это было принято в их городе говнюков… И она даже помнила, что ее родной город стал стремительно превращаться в город говнюков с середины 70-х…

В принципе, этот нынешний управляющий трестом поступил именно так, как от него требовалось, поэтому дальнейшая его карьера быстро пошла в гору. Это называлось «обрубить хвосты». Таким образом, из его биографии ускользал и существенный пласт работы на линии и тот путь, который он прошел из управления отца в трестовские холуи…

И вот, в качестве управляющего треста, он обратился к ней, рассчитывая, что, как инженер индустриального производства и советский специалист жилищного сектора, она поможет тем, кто еще сохранил индустриальную базу, инженерные кадры и высоко квалифицированных рабочих. Как всегда, в авральном режиме и не считаясь собственным временем.

Презентации с картинками домов для заключения договоров должны были демонстрироваться в городской администрации два дня. Вечером первого дня, закончившегося для треста полным провалом, он и прислал за ней лимузин. Последняя попытка заключения договоров тресту предоставлялась в пятницу, накануне Дня строителя, то есть, через два дня…

Но результат был предрешен, поскольку проектировщик ОАО Удмуртгражданпроект (вернее, то, что осталось когда-то от мощного советского проектного института) предоставил отвратительные картинки, создававшие превратное впечатление от продвинутой советской серии, которую трест разработал на базе промышленной серии 125, имевшей колонны и панели ограждения, дававшие требуемую для жилья высоту этажа в три метра. Это требование намеренно отсекло самые ходовые советские серии с улучшенными планировками и высотой этажа 2,85 м в свету.

В разработке Удмуртгражданпроекта не было архитектурной изюминки. Но само жилье с нормативной долговечностью 150 лет, со сборными конструкциями, прошедшими полную термическую обработку в заводских условиях, по своим потребительским качеством не шло в сравнении с монолитом, особенно для молодой семьи, которой надо родить здоровых детей. Поэтому ее следовало подать все же более грамотно. Но ужасные картинки Удмуртгражданпроекта безнадежно проигрывали в сравнении с 3Д визуализацией, которую выполнили ее бывшие студенты, работавшие у застройщиков, предлагавших монолитные высотки.

Она отлично знала, что трест продул вчистую недавно появившимся фирмам, представлявшим интересы разных кланов в руководстве республики. Все эти фирмы не имели никакой производственной базы, кроме арендованных офисов, компьютеров и корпусной мебели, зато располагали сетью фирм-однодневок, посредством которых, в ходе «обналички», отмывали все средства, поступавшие от продажи квартир, до «черного нала». Проверять их никто из налоговых инспекторов ни разу не отваживался, поскольку за каждой никому неизвестной фирмой стоял не только сильный административный ресурс, но и спецслужбы.

Фирмы предлагали монолитное высотное жилье, наименее приспособленное для жизни, нормативной долговечностью 30 лет, сразу взвинтившее цены на рынке в 70 раз. На объектах у них работали гастарбайтеры из бывших советских среднеазиатских республик, которые налогов не платили, но централизованно принимались республикой через специально созданную сеть «бюро путешествий». И по слухам, все эти гастарбайтеры жили в освобождавшихся цехах Ижевского домостроительного комбината, оборудованными по типу американских тюрем камерами с раздвигаемыми железными решетками. Так что сам Прасолов, занявший место погибшего при крушении вертолета летом 2007 года Данила Белоголовкина в партии «Единая Россия» и в Госсовете, изначально выступал чуть ли не шестеркой на побегушках у руководства республики и спецслужб, взламывавших нормативное пространство отрасли.

За спиной Прасолова стояли фотографии, где он с подобострастным выражением лица позировал то с Путиным, то с Медведевым. После кризиса 2008 года, устроенного обожаемым Прасоловым Дмитрием Анатольичем, были уничтожены все строительные фирмы и предприятия, поддерживавшие нормативное пространство, платившие налоги с начала «лихих 90-х», а на высотное жилищное строительство были выпущены странные фирмы, не имевшие никакого производственного опыта, не собиравшиеся его осмысливать, поддерживать и распространять. Это вызвало вал травматизма и аварий на строительных площадках. Падали краны, срывались и разбивались рабочие, монолитные конструкции рушились до приложения проектной нагрузки в период строительства… но кого из руководителей отрасли это волновало?

В принципе, если бы трест продолжал строить кирпичное жилье продвинутых советский серий, никаких проблем у него не возникло бы. Она сама проходила государственные экспертизы проектов отличных кирпичных домов, помогая проектировщикам преодолевать искусственные препоны. Главный этап экспертизы проходил в Удмуртгражданпроекте. Пройдя все мытарства с проектом, где уровень надежности был рассчитан на 150 лет, а все искажения в нормативных требованиях не оказывали существенного влияния на долговечность и несущую способность конструкций, преодолев множество придирок, получив, наконец, положительное заключение о проекте, — проектировщики искренне радовались… а ей председатели комиссий прямо говорили:  «Вы как-то подготовьте этих придурков, что экспертизу проекта они прошли только для того, чтобы иметь возможность подать в суд на застройщика и потребовать свои деньги за последний этап проектирования. На площадку их все равно никто не выпустит, все площадки в городе готовятся для сыновей Волкова и Осколкова под монолит!»

Потребитель отрасли нисколько не метался бы в своих предпочтениях, сразу выбирая кирпичные дома с нормальными несущими стенами. Продажа квартир и в монолитном доме, строившемся турками под гордым наименованием «Ниагара», о котором она написала статью «Решить проблему», зависла без реализации на два года, пока город не начал под банковские кредиты выделять это жилье бюджетникам.

Турки тогда впервые привезли в город гастарбайтеров, а работу начинали под крылом только что вылупившегося по сценарию фирм-однодневок ООО «АСПЭК».

Однако и через несколько лет, в 2011 году, когда она привозила к «Ниагаре» корреспондентов НТВ, дом стоял, увешанный матерчатыми транспарантами на лоджиях «Продам квартиру в доме» с мобильными номерами, несмотря на все новшества, вроде охраняемой территории со шлагбаумом, «говорящими» лифтами и свободной планировкой.

Презентация ООО «АСПЭК»

Для уже неоднократно обобранного потребителя, напрасно ждавшего нормальные кирпичные дома, намеренно не пускавшиеся на рынок, и была разработана программа «Молодая семья». Просто потому, что требовалось сломить сопротивление рынка, не принимавшего самый дорогой и наименее приспособленный для жилья конструктив. В результате молодые бюджетники (врачи и учителя, плохо разбиравшиеся в качестве и надежности такой продукции) должны были на четверть века надеть кабалу, чтобы оплатить все эти воровские схемы по возведению монолита, долговечностью 30 лет. По конструктиву монолитные «этажерки» относились к каркасно-щитовому типу жилья, имея долговечность на уровне советского типового дачного домика.

Презентация ООО «АСПЭК»

А вот сам старейший строительный трест, застраивавший город с 30-х годов, оказался совершенно не у дел,поскольку вдруг перестал строить кирпичное жилье, теряя лучшие звенья каменщиков, уничтожая жизни лучших специалистов, а главное, ни с того, ни с сего, продав за бесценок ряд кирпичных заводов подставным лицам, за которыми стояли руководители республики спецслужбы.

Презентация ООО «АСПЭК»

Только в результате трест не допустили и к этой программе, хотя полуразвалившийся и почти уничтоженный советский флагман производства, в полной безнадежности, все же смог доработать под изменившиеся условия промышленную серию 125.

Она смотрела на «птички» (перспективный план застройки с птичьего полета), не дававшие реального впечатления от архитектурно-планировочного решения, с приукрашенной местностью, где сооружение только создавало проблемы, с которыми неминуемо должны были столкнуться не только жители уплотняемой застройки, но и сами новоселы.

Презентация ООО «АСПЭК»

Но с эстетической точки зрения все было сделано безукоризненно, презентации были составлены с полнымрасчетом на мало осведомленного потребителя… поэтому с паршивыми чертежами от Удмуртгражданпроекта у треста не было ни единого шанса.

Когда-то она говорила студентам, что «птичка» способна приукрасить любую дыру мирового масштаба. При этом у зрителя вдобавок создается и эйфория парения. Собственно, что-то вроде магии… по крайней мере, нечто вроде отвода глаз.

Презентация ООО «АСПЭК»

Но все действия в жилищной сфере должны быть направлены на благо потребителя, ведь это… дом! Человек не должен обираться на саму жизнь на пути к нему и за его дверями. Иначе… это просто уничтожит и смысл их профессии, и саму отрасль.

Дом в России всегда отражал индивидуальность человека, что уже не учитывалось при создании серийного жилья. Но что дают эти монолитные корыта? Какой выбор предоставляют все эти фирмы? Только те картинки с явным отводом глаз… А человек, отдав самых лучших 25 лет своей жизни ипотечной кабале, непременно поймет, что его обманули.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Насколько же гнусно были составлены эти жилищные программы для молодых, рассчитанные на то, что четверть века люди будут работать лишь для того, чтобы оплатить проживание в монолитных высотных сараях, менее всего приспособленных для жизни. Но при этом у отобранных участников, прошедших в программу по возрасту и уровню доходов, должна была создаваться иллюзия выбора… наиболее понравившейся картинки, выполненной ее бывшими студентами.

Презентация ООО СУ «КОМОС»И этот выбор (при полном его отсутствии) они должны были сделать сами.«АСПЭК» и «КОМОС» были фирмами с административным ресурсом, шедшим от руководства республики. «КОМОС» вообще принадлежал сыновьям президента республики Волкова и его ближайшего соратника Осколкова.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Когда-то она помогала вписываться в жизнь после декретного отпуска одной бывшей студентке, сумев устроить ее лишь в трест. На большее она рассчитывать не могла, поскольку перед декретным отпуском работала в технической библиотеке проектного института Ипромашпром.

И пока она растила своего малыша, проектный институт был разодран на куски и почти полностью уничтожен. Интересно, что в городе витала негласная мысль о том, чтобы не брать на работу ушедших оттуда сотрудников.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Кому нужны были конкуренты, добившиеся когда-то профессиональных высот, совершенно недоступных большинству вне системы этих институтов промышленного проектирования. К тому же… уничтожался не только сам институт, а в целом промышленное проектирование. А это всегда делалось… вместе с людьми.

Но ее студентка избегала ответственности инженера-проектировщика, устроившись в блатное когда-то место в библиотеке… которые первыми пошли под сокращения.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Она сразу предупредила ее, что трест – хорошая база для восстановления профессиональных навыков, но платят там не густо, ребенка не поднять, поэтому надо искать новое место работы. И та через некоторое время нашла… в этом самом «АСПЭКЕ», где стала беззаботно «жить одним днем» и «брала от жизни все» (по ее выражению), нисколько не заботясь о будущем.

А жилищный сектор противопоказан тем, кто не способен задуматься и о собственном будущем.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

В фирме «Титан-ИвестСтрой» с 2006 года  работала устроенная по ее рекомендации студентка, которая тут же начала ей хамить прямо на занятиях, давая понять, что у нее «жизнь удалась», а она, что бы не несла на занятиях – отработанная шихта, больше ей ни на что не нужная.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Она могла бы рассказать этой наглой невоспитанной девочке о том, в какой гадюшник она попала, но понимала, что та находится в каком-то измененном состоянии.

А некоторые вещи все же должна осознать самостоятельно, иначе просто не поверит«Титан-ИнвестСтрой» был назван по фамилии основных учредителей Титовых, начавших свое продвижение с торговли обоями и красками, известное как «Хозбаза». А в монолитное высотное строительство эта фирма устремилась, как волею случая… как бы… у нее оказались «обрубленные хвосты».

Презентация ООО СУ «КОМОС»

29.07.2007 г.Стали известны личности пассажиров, погибших при аварии вертолета Удмуртия. Ижевск. Сусанину стали известны имена погибших при аварии вертолета «Робинсон-44», упавшего в Воткинское водохранилище в Удмуртской Республике.

Ижевск. Удмуртия. Сусанину стали известны имена погибших при аварии вертолета «Робинсон-44», упавшего в Воткинское водохранилище в Удмуртской Республике.

На текущий момент, спасателями найдены 3 тела погибших, находившихся в вертолете во время его крушения.

Презентация ООО СУ «КОМОС» 

Среди тех кто был на борту были: Алексей Титов (руководитель ООО «Хозбаза»), дочь Алексея Титова, Даниил Белоголовкин (руководитель ОАО «Гарант», руководитель фракции «Единая Россия» в Госсовете УР), внук Даниила Белоголовкина.

Поиски погибших продолжаются. Вертолет американского производства «Робинсон-44» вылетел из Ижевска в 18.35.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

В деревне Степаново, Воткинского района Удмуртской республики он взял на борт четырех пассажиров.

Пролетая над Воткинским водохранилищем, вертолет винтом задел линии электропередач и рухнул в воду. Сусанин выражает искренние соболезнования друзьям и родственникам погибших этих замечательных людей.

Презентация ООО СУ «КОМОС»

Было совершенно непонятно, какие там «хвосты» будут обрубаться в дальнейшем и каким образом. Но опыт подсказывал, что такие вещи не обходятся без «новых этапов».

Ведь, если мысленно обратиться к регалиям погибших за два года до старта программы «Молодая семья», становилось понятным, что именно они должны были тогда стоять у ее истоков… очень сильно мешая продвинуться «АСПЭКУ» и «КОМОСУ». Неудивительно, что вертолет, на котором погибли и дети, принадлежал «АСПЭКу».

Презентация ООО СУ «КОМОС»

30.07.2007 г. Найдены тела затонувших на вертолете удмуртских депутатовВ Воткинском водохранилище под Ижевском (Удмуртия) найдены тела пяти погибших при авиакрушении вертолета. Cреди найденных погибших трое взрослых, в том числе пилот вертолета, и двое детей.

Напомним, авария вертолета американского производства, который выполнял частный рейс, произошла вечером 28 июля. Пролетая мимо ЛЭП, вертолет зацепился за провода лопастями и упал в воду, — передает ИА «REGNUM».

Презентация ООО «КомплексСтрой»

Пять человек — пилот и четверо пассажиров, двое из которых дети, погибли при падении частного вертолета Robinson-44 в Удмуртии. Среди погибших депутаты республиканского госсовета: руководитель фракции «Единой России» Данил Белоголовкин и председатель постоянной комиссии по экономической политике, вопросам собственности и инвестиций Алексей Титов. По предварительным данным, вертолет потерпел аварию, зацепившись лопастями за провода линии электропередачи.

Презентация ООО «КомплексСтрой»

Вечером 28 июля четырехместный вертолет Robinson-44 с бортовым номером RF-04203 вылетел из аэропорта Ижевска, к которому был приписан, в сторону Воткинска. За штурвалом находился 46-летний пилот Михаил Якимов. По данным пресс-службы МЧС Удмуртии, в поселке Евсеевка вертолет сделал промежуточную посадку, взяв на борт пассажиров — депутата государственного совета Удмуртии Данила Белоголовкина с пятилетним внуком, а также коллегу господина Белоголовкина по республиканскому парламенту Алексея Титова с трехлетней дочерью.

Презентация ООО «КомплексСтрой»

По данным республиканского МЧС, полет был плановым.

Пролетая около 19.30 над Воткинским водохранилищем в районе деревни Степаново, машина неожиданно зацепилась лопастями за провода ЛЭП и рухнула в воду. Как уточнили местные спасатели, глубина водохранилища в месте падения составляла 7 метров. По словам очевидцев, перед ударом о воду вертолет взорвался.

По неофициальным данным, машина принадлежала компании «Аспек-Дружба».

Презентация ООО «КомплексСтрой»

Через час после крушения на месте трагедии начались водолазные работы. К 22.30 спасатели извлекли из воды тела четырех погибших — пилота, двух взрослых и девочки. Тело мальчика было обнаружено только на следующее утро. Как уточнили в республиканском МЧС, работы на месте падения вертолета продолжаются и сейчас, при этом решается вопрос о поднятии вертолета с помощью плавучей платформы Камского речного пароходства. По факту крушения вертолета возбуждено уголовное дело, — пишет «Коммерсант».

Презентация ООО «КомплексСтрой»

Так что… программа «Молодая семья» внедрялась с большими трудностями и почти невыносимым скрипом. Трест, что называется, вообще успел в последний вагон с почеркушками от Удмуртгражданпроекта, испытав настоящий шок от собственной незначительности, отмеченной участниками программы, второпях решавшими, на что потратить четверть века жизни по лживым картинкам ее студентов.

Однажды это должно было произойти. На прогоне презентаций перед участниками программы «Молодая семья» представители треста столкнулись с тем, что давным-давно перестало работать имя и жилищного треста, ставшего подразделением Спецстроя, и проектного института Удмуртгражданпроект, поскольку давно перестало быть символом качества, профессионализма и надежности продукции.

Презентация ООО СФ «Римский квадрат»

Как и повсюду, здесь давно не ценились профессионалы, поскольку каждого их них можно было выгнать на улицу, взяв на его место других, «более голодных». Руководству можно было назначить какие угодно оклады и премии… это стало каким-то «общим местом» и обыденностью. Хотя и не перестало быть непорядочностью и хамством в отношении коллег.

Индустриальное производство… резко отличалось от кустарного и тем, что требовало порядочного и справедливого отношения ко многим участникам процесса. А на такие «жертвы» и старое советское руководство не всегда было способно.

Презентация ООО СФ «Римский квадрат»

Но раньше все же было незыблемое законодательство, охранявшие права граждан, а нынче… ничуть не сдерживались самые подлые явления… А уж как кто относится к «персоналу», к производству, к собственному делу всей жизни, наконец… как-то неминуемо сказывается и на отношении окружающих. Какие бы правильные слова они не говорили.

Итак, во вторник 4 августа в восемь часов вечера ей на мобильный позвонил управляющий трестом Прасолов и попросил прибыл «на чай» в лимузине, который стоял перед ее домом.

Презентация ООО СФ «Римский квадрат»

Если упустить все эти ненужные реверансы в пользу бедных, то суть его предложения состояла в том, чтобы каким-то образом… исправить совершенно безвыходное положение треста.  Просидев до семи часов вечера в администрации, представители треста явились назад ни с чем. С ними не только никто даже не попытался заключить предварительного договора, но никто из участников программы «Молодая семья» даже не подошел к их столу, чтобы поинтересоваться тем жильем, которое они предлагали. И при этом они видели толпы, собиравшиеся у застройщиков, представивших презентации ее учеников.

Презентация ООО СФ «Римский квадрат»

Следующий день для очередного прогона всех презентаций и окончательного решения  участников программы был назначен на пятницу 7 августа. Шансов у треста не было никаких, ни одного специалиста по презентациям ни Удмуртгражданпроект, ни трест не имели, да и не один человек в городе не взялся бы за уже проваленный проект, не имевший ни единого шанса… проект, на который не взглянул ни один потребитель.  И это была вторая неделя августа, как раз накануне Дня строителя. У треста не было на счетах ни копейки, деньги на дальнейшую работу они могли бы получить только после частичной предварительной продажи квартир в новом доме, где были уже выполнен нулевой цикл.

Презентация ООО СФ «Римский квадрат»

Справедливости ради следовало заметить, что остальные застройщики в лучшем случае приступили лишь к планировке площадки, если не пытались толкнуть зависший «самострой». Но даже обязательный слайд с генпланом площадки, чтобы дать возможность участникам программы представить местоположение дома, из чистого альтруизма делал за трест молодой референт городской администрации, начинавший работу в тресте, поскольку отлично знал, какие тупиковые варианты явились из треста из наспех устроенного «отдела маркетинга», они не могли на общих основаниях даже сделать пояснения по планировке, не говоря о конструкторском решении.

Презентация ООО «Титан-ИвестСтрой»

Давить на совесть и «сознательность» ей не было нужды. Она понимала, что остатки огромной армии советского жилищно-строительного треста просто перестанут существовать. И основная вина за это лежала на полностью лишенном совести и профессиональных основ субъекте, сидевшем напротив нее. Прасолов предлагал ей «представительские» конфеты и врал, будто ему очень помогает по жизни президент Дмитрий Анатольич Медведев, не уточняя, как и чем именно.

Презентация ООО «Титан-ИвестСтрой»

Ее так и подмывало поинтересоваться, что же он за ним лимузин не прислал, чтобы тот его вытащил из дерьма за два дня и поместил в шоколад?..  Раз уж так многозначительно подсовывает ей фотку с президентом у российского триколора…

— Ну, мне ни один президент ничем не помог, — пожала плечами она. – А в августе прошлого года бывший президент Владимир Путин, когда возвращался с инспекции олимпийских объектов, где ему, очевидно, «на лапу» мало его друзья отщипнули, заявил, что надо уничтожить всю нормативную базу в строительстве, потому что она типа «удорожает сметную стоимость строительства». И никто ему и слова не сказал.

Презентация ООО «Титан-ИвестСтрой»

— Да, я читал ваши публикации, — заерзал Прасолов. – Даже выскажу полнейшее согласие с «Точечным беспределом» и «Решить проблему», но… что я могу сделать?..

Она пристально посмотрела на него, а потом широко улыбнулась. Говорить ему о том, что ему давно следовало уйти на покой, проявить порядочность, хоть толику профессиональной чести и достоинства, человечности к окружавшим его людям… было бесполезно. Как и все в городе, она прекрасно знала, что за городом на своем участке он выстроил уменьшенную копию президентского дворца, который трест возвел в центре города для первого президента республики Александра Волкова.

Мало того, что само строительство этого дворца превратилось в черную дыру в бюджете республики, где на огромные суммы не имелось никаких оправдательных документов вообще, как ей рассказывали ученики, работавшие в контрольно-ревизионных отделах республики.

Презентация ООО «Титан-ИвестСтрой»

Но само возведение этого сооружения изначально не имело никакого смысла, поскольку создавалось для атавистической и нежизнеспособной «представительской ветки власти»…

И как мило, что из денег, поступавших на счет треста в качестве зарплаты работников… оказалось возможным выкроить на уменьшенную копию этого здания, символизирующего расцвет демократии для таких, как Волков и Прасолов.

Презентация ООО «Титан-ИвестСтрой»

В жизни Прасолова уже были достаточно внятные «знаки» о том, что… он уже взял от жизни не только то, на что имел право, но давным-давно в этом процессе постоянного поглощения взломал все барьеры, выставлявшиеся каждому в душе. Она знала, что он давно не может не лгать…  Случай с его сыном потряс весь город, а особенно строительную среду несколько лет назад.

Его младший сын въехал на высокой скорости в толпу детсадовцев на пешеходном переходе. Его «по полной отмазали», отправили в академический отпуск в университете с их факультета… а ровно через год, накануне выхода из академотпуска, он погиб на машине вместе с двоюродным братом, выехав на встречную полосу под колеса КАМАЗа…  И как только она вновь сказала себе «Бог есть!», Прасолов принялся рассказывать, как он строил Михайловский собор, как об этом опубликовали книгу, издание которой профинансировал трест…

Издание ее книг никто не финансировал… а Прасолов совал ей в руки все новые и новые шикарные краеведческие издания, выпущенные за счет треста и по тем материалам, которые она когда-то пробивала в местных газетах еще в конце 80-х…

Вот у нее была когда-то статья по деревянной архитектуре Сарапула, бывшим крупным купеческим городом на Каме, застраивавшимся в советское время и управлением ее отца… А тут трест выпустил шикарное подарочное издание с дореволюционными фотографиями не сохранившихся зданий… поскольку незнакомая ей архитекторша, автор этой книги, уже пользовалась открытыми источниками, «пробитой» ею темой, в ее интонациях и в выделенных ею аспектах. Но при этом она не отстояла ни одного здания, не реставрировала ни одного особняка… А с момента ее первых статей исторические здания как в Ижевске, так и в Сарапуле только уничтожались…

— Мы ведь можем издать и ваши романы, — заметил Прасолов с хитрой усмешкой. – Если, конечно, вы согласитесь помочь нам в безвыходном положении, а в пятницу будет  достигнут какой-то положительный результат… Вы же понимаете, насколько это будет унизительно даже для памяти вашего отца! Нам остро необходимо продать хотя бы 15% квартир… Иначе придется приступить к беспрецедентным сокращениям.

— Может быть мы заключим с Ириной Анатольевной договор? – спросила пресс-секретарь Прасолова, бывшая ее студентка.

Она заканчивала университет в 90-е, когда трест практиковал «испытательные сроки» длиной в три месяца. За три месяца работы на разваливающемся производстве к человеку находилось множество претензий, после чего его увольняли, не заплатив и «минималки».

В результате все занятия приходилось начинать с мантры, которую они произносили под ее руководством хором, для обретения внутреннего равновесия и уверенности в себе: «Я без денег не работаю! Я квалифицированный инженер, специальность приобретал для заработка на жизнь, а не для того, чтобы ишачить бесплатно на тех, кто в постсоветский период может профукать собственный рынок! Требую нормальной оплаты труда, иначе настучу в налоговую или пожалуюсь Ирине Анатольевне!»

Вряд ли эту мантру не слышал кто-то из присутствовавших, поскольку эту бесчеловечную практику прекратили через два месяца их коллективных аутотренингов. Студентам она объяснила, что именно такой трехмесячный испытательный срок устраивался всем, кто проходил селекцию на приемной платформе концлагеря. А чем это заканчивалось, они могут выяснить самостоятельно. Кроме того, все должны понимать, что подобные «испытательные сроки» устраиваются после уничтожения обязательной программы становления молодых специалистов, практики наставничества… только потому, что сами руководители бывших флагманов производства решили поиграть с ними в концлагерь в качестве комендантов Освенцима. А это вообще-то давно осуждено в Нюрнберге, поэтому поощрять не следует.

Понять, что Прасолов ее кинет, много ума не требовалось. Причем, вне зависимости, будет подписан договор или нет. Когда в их городе говнюков кто-то соблюдал подписанные договоры?..

Но по договору этот подонок, уже предавший ее отца и всех советских специалистов его поколения, давно предавший всю отрасль, непременно выставит ей неустойку на случай, если они не продадут и 15% квартир. И какой смысл объяснять ему, что вообще-то все происходит после того, как он и все его сотрудники, представлявшие трест на презентации, сделали все, чтобы провалить дело.

— А интересно, — сказала она вслух ехидно, — вот нормативное пространство вроде бы и рушат, плюют на нормативные требования, заявляют, что они, дескать, устарели! А выпуск серийного жилья прекратили по нормативным требованиям, вводя непонятно откуда взявшиеся «градусо-сутки», причем, вне профессиональной системы утверждения нормативов, чтобы обрушить все профессиональные стандарты изнутри. А все ваши формы на ДСК оказываются ненужными, потому что высоту этажа увеличивают… хотя больший объем помещений тут сводит на нет эти самые «градусо-сутки». Нормы не продуманы в комплексе, предложения вносят разные преступные кланы, а все выполняют именно эти нормы… Хотя в целом нормативы отменены… Смешно получается, когда индустриальная советская отрасль идет на поводу у неграмотных выскочек и уголовников.

— Вы поймите, — поспешно ответил Прасолов, обращаясь ко всем присутствующим, — мне пришлось войти в координационный совет «Единой России», избираться в Госсовет Удмуртии, чтобы в самый последний момент войти в эту программу «Молодая семья»! Ведь нас даже в состав фирм, отобранных для реализации этой программы, не пускали! Может, мы пригласили бы вас и раньше, но не были уверены, что нас вообще туда пустят.

— А были бы уверены, так сразу прислали бы лимузин? – насмешливо откликнулась она. – Вы сколько лет под такие фирмы сдавали производство? А как вы разговаривали с нормальными фирмами, которые все налоги платили, где ваши же специалисты работали и всегда поддерживали трест? Да вспомнить хотя бы 70-е годы, когда мой отец в 1975 году сдал единственный центральный коллектор в городе, все руководство трестом выписало себе премии по пять тысяч, что в советское время немало, а отцу даже премию не дали, хотя он выплачивал два штрафа в размере полугодовой оплаты за прорывы не отмеченные на генпланах коммуникаций! Вот эти же подонки под кабалу ипотеки садит ни пригодное для жизни жилье на созданную моим отцом советскую инженерную инфраструктуру, а никто из вас даже закольцовки теплотрасс не сделал и каким-то марионеткам, каким соплякам сдали все городские ТЭЦ! Все это еще в 70-х годах началось! И только для того, чтобы вы прислали сегодня за мной лимузин. Но вы должны понимать, что все эти монолитные халабудины, имеющие срок нормальной эксплуатации меньше, чем у деревянной избы, возводятся на инфраструктуре, за которую моему отцу денег не платили еще в советское время! Ни одного коллектора больше не построено, Ижевск превратился в город говнюков, поскольку гадят без очистных сооружений в пруд, откуда потом пьют, а я ведь хорошо помню, как после сдачи того коллектора я все лето на рынке ягодой торговала, которую надо было еще вырастить, чтобы просто были деньги на хлеб. Это после того, как все руководство треста в роскоши купалось! И вы мне сейчас на жалость давите… Но вы сами довели дело до такого финала!

Лимузин за ней послали, когда кто-то из ее бывших студентов все же доработал жалкие фасады Удмуртгражданпроекта до удобоваримого вида. Кто-то даже делал фотографии для «птички», но довести до ума не смог.

— Мы пытались сами разработать план маркетинга, — тихо сказала пресс-секретарь Прасолова, умоляюще глядя на нее.

– Использовали привязку к генплану для девизов и слоганов, как вы нас учили.

Площадку тресту под внедрение серии 125 выделили самую отвратительную. Вдали от социальной и транспортной инфраструктуры, магистральных инженерных сетей… за «Козьим парком», как в народе назывался чахлый и запущенный «Парк космонавтов», где старухи из частного сектора пасли коз. В ходе креативной раскрутки там даже был установлен монумент козе возле полусгнивших пеньков, выкрашенных масляной краской.

— Мы решили отталкиваться космической темы! – пояснила пресс-секретарь.

— Ну, правильно! – похвалила она девушку. – Не от козьей же… сразу ассоциация «как от козла – молока».

— И сразу указали конструктив, чтобы в отделе маркетинга опять ничего не перепутали, — жалобно продолжила собеседница, подсовывая ей картинку.

– Попова на презентации сегодня, пытаясь привлечь покупателей, стала под конец кричать, что у нас тоже монолит!

— Кошмар! – понимающе кивнула она.

– А про первоначальное название вспомнили, наверно, когда вас с «Козьим парком» на смех подняли?

— Да, было дело! – неохотно призналась пресс-секретарь.

– Но это единственная трестовская площадка, нам же землю под жилищную застройку нарочно не выделяют с 1997 года, вы сами знаете. Вначале мы хотели назвать дом «Орион», а потом решили, что «Созвездие» лучше…

-Но все равно смотрится жалко, особенно на фоне «птичек», — резюмировала она.

— Поэтому мы и сказали, что помочь с презентацией можете только вы, — сказал молодой человек, сидевший у входа, который, очевидно, и был автором картинки. – 3Д мы сделать не успели… да там плохо получается… возле «Козьего парка». Было бы идеально, если бы вы сами нас представили, но…

— Да вы что, в самом деле? – прервал его Прасолов. – «АСПЭК»  от нашего сенатора от республики Хорошавцева… он только что в январе полномочия прекратил досрочно, поэтому за каждую площадку цепляется. А «КОМОС» только будет подниматься, дети-то выросли! Все же реалии надо тоже учитывать, это ведь не книжечки писать… Хотите, чтобы меня тоже вместе с вертолетом утопили?..

Проще всего было вызвать такси и сделать всем ручкой, послав воздушный поцелуй от покойного папы… Но в этом случае Прасолов обвинил бы ее в том… что он собирался сделать с тем же ДСК. А вообще-то он собирался закрыть и окончательно распилить все индустриальное производство, все спустить с молотка… и перейти на монолитную кустарщину. Довести трест до уровня этих фирм-однодневок, которые помещаются в ноутбук.Она поняла, что ей вновь придется поработать на общественных основаниях, нисколько не заблуждаясь на счет того, что там болтал этот бывший папин мастерок… Просто для того, чтобы отрезать ему путь… к любым оправданиям.

— Да что мы все обо мне, да обо мне? – почти весело сказала она всем присутствовавшим в кабинете Прасолова, вопросительно посмотревшим на нее при предложении подписать договор, а при ее тираде про инженерную инфраструктуру, понуро опустившим головы. – Откуда ж я знаю, поможет мое участие в вашей сложной ситуации в пятницу или нет? Главный-то день вы уже провалили, с такими картинками вряд ли возможно победить, а «птичку» в 3Д делать уже несколько поздно. У меня компьютеры старенькие, они необходимый объем будут рендить три дня… И никого перед Днем строителя не найти!

— Так вы отказываетесь? – спросил Прасолов осторожно. – А что, если я скажу, что обратился к дочери Анатолия Александровича, а она отказала?..

— Типа вы сдали все, опозорились по полной программе, а выводы  должна делать я? – пожала плечами она. – Я понимаю, что вы меня кинете, времени вы мне для нормальной работы не оставили…  Если бы вы изначально хотели продать все, а не провалить дело, так чего бы лимузин на неделю раньше не прислать?

— Мы надеялись на проектировщиков! – быстро ответил Прасолов.

— А где они, кстати? — поинтересовалась она. – Почему вы их не просите подписать договор о том, что если вы с их картинками провалите презентацию, то ничего им не заплатите? Вы ведь сами поняли, сколько стоят их картинки.

— Но это бесплатные картинки! – зло ответил Прасолов.

— Поскольку денег на презентации уже нет? – уточнила она. – Ага, значит, и эту картинку про «Созвездие молодых семей» ребятки вам сделали бесплатно? Напрасно! Ну, допустим, я все же в университете получаю зарплату, а свой отпуск могу потратить на любое дерьмо… но какие выводы вы сделали сами? Как руководитель производства, вы должны были сделать выводы! Хотя бы о тех, кого вы наняли в отдел маркетинга.

— Я сделал главный вывод! – торжественно произнес Прасолов, значительно обводя всех тяжелым взглядом. – Если бы мы сразу перешли к монолитному строительству и оставили бы от ДСК один растворный узел, то только выиграли бы! Нынче выигрывает тот, кто избавляется от производственной базы! По крайней мере, с монолитом нам бы без проблем давали площадки. Так мне сказал наш президент Александр Волков!

— Понятно, — опять почти равнодушно пожала плечами она. – Могла бы не спрашивать. Но этим вы перечеркиваете практически всю историю развития отечественного жилищного сектора, собственные профессиональные основы и… много еще чего. А когда вы избавляетесь от производственной базы, то предаете не только сотрудников, за счет которых избираетесь депутатом и партийным боссом вместо погибшего на вертолете Белоголовкина. Вы ведь предаете и всех нас, кто платил налоги в 90-х, полагая, что помогает стране, а не ворью… Вы сдаете всех в пользу воров, у которых вместо строительной фирмы – один ноутбук.

— Я заплатил! – Сказал Прасолов, приподнимаясь. – И кстати, при Белоголовкине и старшем Титове состав фирм был бы другим, но суть предложений бы нисколько не изменилась. «Римский квадрат» с кирпичкой стоит на выселках, за огородами «Сельхозвыставки». Я просто позволил после «Ниагары», выстроенной для «АСПЭКа» турками и узбеками, нашим энтузиастам индустриального строительства доработать 125 серию. Я, может, дороже всех заплатил, чтобы трест все же вошел в эту программу…

Прасолов демонстративно промокнул сухие глаза салфеткой, бросив на нее взгляд. Он, конечно, намекал на гибель своего младшего сына, о котором все в городе говорили, что парень, не отмазывай его родители, уже отсидел бы свое и вышел на свободу, оставшись живым. Все присутствующие сочувственно завздыхали, она поняла, что разговор этим и закончится.

— Ну, заплатили вы все же не мне, не потребителям отрасли, даже не присутствующим, — ответила она, тоже вставая. – Не станет уточнять кому, дело к ночи. Поэтому… я сделаю все, чтобы вы продали квартиры в серийном доме, обещаю. Может быть, вы тогда сделаете… профессиональные выводы. Ведь вы поймете, на что сразу положительно отреагирую люди. Даже при том, что у вас нет никакой визуалки.

— Посмотрим! – ехидно заметил Прасолов, не обращая внимания на внимательно прислушивавшихся к каждому их слову присутствовавших. – При всех обещаю, что помогу вам издаваться на таком же полиграфическом уровне… чтобы не стыдно было ваши книги в руки взять.

— Понятно, — усмехнулась она. — Меня ведь вы не нанимаете, вы меня пытаетесь искушать прекрасными подарочными изданиями… даже не подумав помочь с изданием мне… лет эдак пяток назад… на том же основании, на каком вы издали всю эту… продукцию. Но в чем она вам помогла? Она вам даже толком не дала… откупиться. Договоримся так! Заплатить все равно придется. Не мне лично, но все равно придется. Вы это знали, когда посылали лимузин за мной.

— У меня тоже есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться, — предупредил он.

— О! Это следует иметь в виду! – насмешливо ответила она. – Не смогу увернуться, будет точнее, да? Ну, тогда сразу скажу по этому вашему «предложению». Оно без благодарности не останется, не стоило начинать игру со мной. Тем более, раз статьи мои прочли. Кстати, книг вы больше вообще издавать не будете, не только моих, но и кого бы то ни было. Потому что их никто не будет читать, а принимать в подарок… всякий будет считать зазорным для себя, оскорбительным. Они пыль собирают и ложь. А кому захочется почитать, будут читать электронные книги! Это первое. А второе… да, вы можете после пятницы делать неверные выводы, это ваше право. Но ответить придется. Сан Санычу Волкову передайте, что больше ему подлечиться в Германии не удастся, свои пособят. Всего доброго! Лимузин зря не гоняйте, я вызову такси!

Прасолов неуклюже попытался тепло проститься с ней, обещая полное содействие в работе над презентацией. Он даже прикоснулся к ее руке на прощание, и она ощутила ледяной холод.

…Весь следующий день она ездила по объектам и предприятиям треста с фотографом, затем две ночи и последний день слились для нее в сплошные дополнения специалистов подразделений, искренне желавших помочь. В пятницу презентацию принимал главный инженер треста, который ее одобрил и смущенно сказал: «А как мы будем расплачиваться с вами?»

— Вы у меня спрашиваете? – спросила она, растирая красные от бессонницы глаза. – По-моему, ваш руководитель уже придумал, как расплатиться, он ведь считает, что смертью сына вообще за все вперед заплатил. Посмотрим, как вы сможете использовать эту презентацию… Сделала все, что можно вытащить из этой ситуации, с кирпичкой бы и устраивать аврала не пришлось, как вы понимаете. Сейчас мне надо подготовить ваших специалистов из отдела маркетинга.

— Вы текст дайте! – честно попросил главный инженер. – Попова с линии в отдел маркетинга пришла, старовата она уже для линии. А на нашей линии она отупела до уровня пробки от шампанского… Но она все может по бумажке выучить и доложить где угодно!

— Это очень удобно, — покачала она головой. – Впрочем, у нас такой маркетинг нынче повсюду. Ладно, сейчас набью ей текст, пусть выучит и стоит на своем. Здесь, конечно, главный козырь – советское производство. Сами посмотрите, как потребитель отреагирует на него… хотя бы перед тем, как соберетесь уничтожать… по велению начальника, который за все оптом заплатил.

Кое-как, после двух бессонных ночей она дошла домой, поскольку после репетиции текста с повеселевшей Поповой, сказавшей, что в таком русле она всех сделает одной левой, лимузин ей уже не подали.

Субботним утром, перед Днем строителя,  она успела выпустить статью в блоге, пытаясь хотя бы отрезать Прасолову пути окончательного уничтожения индустриального производства. Она так и назвала статью «День строителя», рассказав о последней экскурсии со студентами… понимая, что в любом случае на ДСК ее уже никогда не пустят…

После статьи «поздравления» долго ждать не пришлось. Теперь звонила пресс-секретарь. Безжизненным голосом с тоном, не допускавшим никакого «общения», она сообщила, что накануне в пятницу трест продал все квартиры в «Созвездии», а у других застройщиков купили только те, кому не достались квартиры возле «Козьего парка».

Ее статья «День строителя», несмотря на выходной, всеми замечена, в трест звонят со всех городов с поздравлениями, на автоответчике даже полно заказов, сайт ДСК посетило в 16о раз больше посетителей.

— А теперь об оплате, — сказала девушка каким-то загробным тоном. – Нам всем приказано больше никогда не разговаривать с вами, на ДСК вас велено со студентами больше не пускать. И вообще Сан Саныч Волков очень зол на вас, у него сын и сын Осколкова не смогли продать квартиры, а он программу под эти дома пробивал. Прасолов сказал, что вас уничтожат для всей отрасли навсегда.

— Ну, спасибо, что хоть предупредили, сказала она и положила трубку. И в какой-то момент она даже увидела этого Волкова, звонившего какому-то Бекетову и требовавшего срочно раскачать программу, пусть без финансирования, но срочно. Потом она вспомнила слова отца о том, что надо всегда идти вперед, расширяя линию обороны противника, как завещал товарищ Сталин, поэтому решила постараться сделать вид, что ничего не произошло. А что там за программу придумает Волков… так не она первая. Сколько проектировщиков и производственников уничтожено до нее без всяких программ?.. Вспоминать страшно.

Но вряд ли они сделали главный вывод, решив уничтожить остатки советской индустриальной базы. Ведь они дали ей возможность выставить все лучшие советские наработки последним маршем перед потребителем, тут же решившим положить за нее 25 лет собственной жизни.Понятно, что это был «последний парад» и незримо присутствовавшим за всем происходящим советских инженеров, которым вместе с ней был подписан смертный приговор… И все же накануне Дня строителя она сумела дать слово и потребителю отрасли.Ладно, в отношении нее опять сделали подлость, «обрубили хвосты»… Но теперь сослаться на «народ сам этого захотел» они больше никогда не смогут даже в своих «программах развития». В принципе, никто из «заинтересованных лиц», обиравших потребителя на простом человеческом желании жить не под кустов на довольно суровой природе Предуралья, уже не мог сослаться на неведение и после ее статьи О жилищных спекуляциях в России, к тому же жилищную тему она отслеживала постоянно… Но, поскольку раньше она оговорилась, что количество онкологических заболеваний по данным ВТЭК, врачебно-трудовых экспертных комиссий, в городе за короткий период внедрения монолита увеличилось в 8 раз, все эти данные тут же засекретили, а перед самым увольнением из университета, в конце августа 2012 года ее попытались заставить на камеру признаться, будто она обманывает потребителя, выступая против монолита. Она написала статью О невероятной пользе монолита для нашего здоровья, чтобы воспринимать дальнейшую расправу как должное.

Итак, вчера я на камеру в очередной раз сообщила все, что думаю о «технологии» монолитного жилищного строительства. Но это же надо знать специфику программы «Максимум», куда пускают лишь тех, кто готов без трепета заявить, что мы имеем дело с «домами-убийцами».

И здесь я должна всех успокоить, что никакого трепета во мне давно не осталось. После всех этих издевательств, я с большим душевным облегчением сказала, что мы видим не просто «дома-убийцы», но и визуализацию столь искомого нашими спецслужбами и правоохранительными органами — «экстремизма» в обнимку с не менее вожделенным «терроризмом».

И, конечно, после такого шикарного заявления на камеру, — на НТВ возникла мысль измерить радиационный фон, убив сразу всех зайцев и лошадь, не приконченную никотином.

Хотя я объяснила, что никаких инструментов сейчас в городе для этой цели лично мне не найти. А найдем мы для этой цели — только специализированную организацию, которая замерит то, что надо, короче. Что надо, то и замерит, причем, правильно и, безусловно, политкорректно.

У телевидения свои правила, там нужно сделать шоу  — и из того, что я уже говорю, нисколько не веря, что ситуация может измениться… поскольку индустриальная база отрасли практически «разрушена до основанья». Но другого способа привлечь внимание к полному обвалу профессиональных принципов в жилищном строительстве, кроме как участия в этих «шоу маст гоу» — на сегодня нет.

Я, конечно, постараюсь рассказать об этом связно. Но смысл вкратце состоит в следующем. В декабре 2010 г., когда меня разве что саму в дерьме не обваляли — мне сообщили, что на одном монолитном доме, где не было никакой адгезии бетона и арматуры, — измерения показали недопустимый уровень фоновых  излучений. И я сказала примерно, на какой улице расположен этот дом. А программа «Максимум» решила попросить МЧС г. Ижевска произвести эти измерения (раз у меня нет и никогда не будет дозиметра), а одну съемочную группу — записать со мной эти измерения, дав соответствующий комментарий.

Как бы не предусматривалось Второго пришествия, митингов и демонстраций. Понятно, что никто не оговаривал явления Минстроя, представителей разных  служб города и республики. Короче, надо было подойти с дозиметром… и сделать по возможности скрытно некоторые измерения. Оставалось лишь уточнить… номер дома, конечно.

Поэтому со вчерашнего вечера, с завидной периодичностью через каждые 2-1,5 часа — у меня выясняли, а не вспомнила ли я номер этого дома? А затем выяснилось, что МЧС замерять фон не поедет, у них типа… лицензии на это дело не имеется. Хотя такая бригада есть, а вот лицензии для нее… чот не имеется.

Пока ехали, еще в пути два раза выясняли номер дома. А уж как приехали к тому дому (оказавшемуся по адресу на другой улице) — так уж все сомнения исчезли. Прямо перед этим домом, адреса которого у нас наотрез не знают, — оказались местные «Вести», представители Минстроя, начальство той строительной лаборатории, которая заключение давала, и масса всякого ответственного народа. Тут бы нас всех и заарестовать за несанкционированный митинг, настолько массово вывалило наше строительное начальство к дому, номера которого еще час назад так упорно никто не знал.

О невероятной пользе монолита для нашего здоровья 21.09.2012 г.

…Свое последующее пребывание в программе борьбы с экстремизмом и терроризмом она вспоминать не хотела. Ей вполне достаточно было случайно услышать по телевизору, где иногда в полглаза смотрела местные новости, «в районе бывшего Ижевского домостроительного комбината». Да, бывшего… И она поняла, что эти люди совершенно не дорожат собственной душой, нисколько не догадываясь, как больно ее терять… даже такую, насквозь изгаженную и преданную. Пожалуй, это будет намного больнее, чем расставаться с жизнью.

В этот момент она увидела у ограждения набережной мужчину, фотографировавшего плотину пруда, и почти весело вспомнила, что в советское время за это можно было загреметь для объяснений в ближайшее отделение милиции. Зато теперь… полная демократия.

Мужчина вдруг обернулся к ней и поздоровался: «Здравствуйте, Ирина Анатольевна! Я вас тут второй день ловлю! Очень надо поговорить…»

(Продолжение следует)

Читать по теме:

Рождественский вертеп

Вск, 06/01/2019 - 12:01

В католической Европе Рождество отмечают раньше. Там существуют свои традиции, которые очень давно бытовали и у нас, особенно на западной Руси.

Рождественский репортаж из Швейцарии Остертаг Юлии.

***  ***  ***

Сейчас в России зимой можно видеть многофигурные композиции изображающие Святое Семейство в пещере, где был рожден Христос. Русское название – вертеп, итальянское – презэпе, на некоторых языках Восточной Европы – вариации бетлегем/батлейка. Интересна этимология этих слов, обозначающих одно и тоже культурное явление. «Вертеп» происходит от древнеславянского слова означавшего овраг, а позднее приобретшего значение пещеры. Т.е. связано с пещерой, в которой нашли приют св.Иосиф и Дева Мария, и, где родился Богомладенец.

Итальянское «презэпе» переводится как ясли. Т.е. кормушка для скота, куда был положен Иисус. А еще одно название «бетлегем» происходит от города Вифлеем, где собственно это событие и произошло.

Вертепы существуют не только в виде композиций из статичных фигур, но и механизированные. Размеры от самых миниатюрных до самого крупного мексиканского варианта, где фигуры достигали 5,3 метра.

Так же существовали живые вертепы. Где актеры изображали все или большинство персонажей Рождественской сцены. Дошло до того, что иногда организуются «Рождественские деревни», где многочисленные исполнители занимаются ремеслами и каждодневными делами в исторических декорациях, а зрители гуляют по импровизированным улицам.

В Российской дореволюционной империи наибольшее распространение получили театральные вертепы. Это кукольные представление показываемые чаще всего в переносных ящиках. Иногда в сопровождении музыки и пения.

И замечательно, что сейчас все эти виды вертепов возобновляют свое существование по всему миру, что было не всегда. И, кстати говоря, они были гонимы и запрещены не только в России в Советское время. Вертепы рассматривались, как одно из средств «религиозной пропаганды» любимое и понимаемое простыми людьми. Поэтому все политические и религиозные катаклизмы не приветствовали никаких подобных представлений.

В 15 веке во время протестантской реформации вертепы, как порождение католической церкви были под запретом в Германии. И поныне вертепы не используются в протестантских церквях во всем мире.

Вертепы и само Рождество были запрещены в Англии во времена Оливера Кромвеля, первая половина 17 века. В конце 18 века во Франции в период великой революции были приняты законы запрещающие мессу и крэш (вертеп по-французски).

В США в середине 17 веке пуританами был принят закон запрещающий празднование Рождества. И вплоть до конца 19 века этот праздник и все его проявления не приветствовались в стране. После смягчения позиции властей в течение предыдущего века, сейчас началась эра политкорректности и теперь вертепы не устанавливают опять.

А вот Европа продолжает свои традиции. И сейчас вертепные композиции можно встретить везде и на улицах, и в церквях, и в домах. Иногда они состоят только из фигурок младенца, Девы Марии и св. Иосифа. Могут добавляться фигурки трех волхвов с дарами и одного двух животных, т.е. непосредственно сцена в Рождественской пещере. А могут представлять целые города с богатым и разнообразным ландшафтом и множеством бытовых мини сценок.

Есть сведения, что первые сцены Рождества начали создавать еще во 2 веке. Но традиционно считается, что Франциск Ассизский в 1223 году создал первую рождественскую сценку в пещере в итальянском городке Греччио и отслужил там праздничную мессу. Его нововведение так увлекло  людей, что место не вместило всех желающих и Рождественские прэзепе стали делать по всей стране, а потом и по всему миру. И сейчас из каких только материалов, в каком стиле и какого размера не создают эти сценки!

Вот, например, жители швейцарской деревушки Сораль раз в четыре года устраивают свой «фестиваль» вертепов. Каждая семья создает свой вертеп возле дома, готовит маленькое угощение (глинтвейн, печенье) и вот зрители курсируют между домами, смотрят, беседуют, общаются… Согласитесь, уже праздничная атмосфера! А подсвеченные вертепы… каждый по своему неповторим!

Крэш сделан монахинями из холстины.

Фигурки вылеплены из глины

Крэш свалян из шерсти в Монголии

Крэш от любителей железных дорог и сноуборда

Крэш сделан из мореной древесины в Тайланде

Фигурки нарисованы на распиленных пеньках

Крэш из Южной Америки

Деревянный крэш в стиле майя из Гватемалы

Крэш сплетен из листьев кукурузы (кажется)

Швейцарский крэш резной из дерева

Крэш из мрамора

Вот, явно молодежь повеселилась, использовав старые мобильные и электронные платы

А это любитель Африки соорудил.

Здесь люди не пожалели свой скотный двор. Фигуры в рост человека. А животные по очереди сменяли друг друга, то ослик стоял, то гуси рядом паслись…

А здесь на окошке сделали трафареты. Очень уютно и мило.

А здесь использовали домашний фонтанчик

Из фанеры вырезали и на балконе второго этажа такую свето-теневую композицию соорудили

А это дети склеили из бумаги и раскрасили двух волхвов. На третьего времени не хватило, рисунок сделали )

Вязание крючком. И посмотрите какая колыбелька!

Мужской романс

Суб, 05/01/2019 - 05:30

Традиции средневековых труверов живы и неизбежны, пока есть мужчина и женщина.. Этот диалог порождает жизнь и придает ей смысл и наполненность.

Мужчина должен петь женщине, воспевать её, …иначе как-то не складывается. Дуэт женщины-мужчины задан, но порою сложен и весьма конфликтен…

Что вдохновляет на тревоги и свершения,  …а иначе невозможно. Поиск промышленного источника вдохновения в веществах и стимуляторах самоуничтожителен и ведет к ложным целям, хотя заманчив…

Женщина она традиционна, казалось бы, стабильна, но никогда до конца не изведана. Не заблуждайтесь… Это тот источник и в то же время омут, который поразит своей новизной в самый неожиданный момент…

Поэтому останется только то, что воспевает её…Ну, поют, поют нам мужчины… Сама убедилась. Как-то на сборном концерте в Малом зале консерватории наслаждалась я романсами. Все было чУдно: прекрасные молодые с маститыми исполнителями профессионально исполняли зарубежную и русскую классику. А кресла в том зале очень старые и скрипучие, поэтому предпочитала слушать, замерев буквально. Но во втором отделении передо мною уселась какая-то беспокойная старушка, перекрывающая обзор сцены. Замучилась голову склонять то в одну, то в другую сторону. Спасибо, что на сцену вышел прекрасный исполнитель, который избавил меня от мучений. Он просто сам передвигался по сцене так, чтобы не выпадать из моего поля зрения. Моя большая человеческая благодарность…

Понятно, что сказано …самонадеянно, эгоистично и несколько выспренне. Но, что поделать? Со времен студенческой молодости приучена к хорошим мужским голосам. И с тех пор привычно жду со сцены од и признаний. Ну нравится мне подобная форма. Содержание не меняется веками. ИАД сообщила, точнее, констатировала, что человек за последние пару-другую тысячелетий не поменялся, поэтому со времен песен царя Соломона воспевает своих возлюбленных и словом, и мелодией.

Посему жду, жду (как и большинство других дам), что нам страстно и выразительно воспоют со сцены хоть колхозного клуба, хоть Большого театра прекрасные слова о нас не менее прекрасных… Привычка такая сложилась, практически, ритуал…

Так что ждем-с развития жанра. А пока посмотрим, что нам там напели за прошедшие годы…

Николай Носков — Романс /Н. Гумилёв/

Александр Иванов — «Я постелю тебе под ноги небо»

 

ДДТ и Юрий Шевчук- Январским Вечером Храним (романс)

 

Сплин — Романс (Official video)

 

Аквариум — Аделаида (01)

 

Вячеслав Бутусов – Я хочу быть с тобой

 

Би-2 – Молитва (OST «Метро»)

 

Uma2rman «Романс» (Владимир Кристовский)

 

СерьГа «Привык, забыл и потерял»

 

Скажите, девушки Тито Гобби с Джиной Лоллобриджидой из к ф Без ума от оперы Италия 1949 г

 

Александр Ведерников Подъезжая под Ижоры

 

Не пробуждай — Русский романс. А. Хочинский

 

А.Пушкин К Наташе Поет Сергей Зыков

 

Михаил Щербаков. Частушки

 

Г. Свиридов «Романс»G.Sviridov «Romance» А.С.Пушкин «Метель»

;

Безбрежные воды Стикса. Книга II. Упованья входящих. Глава II. Ультрароссиянцы

Птн, 04/01/2019 - 11:47

Ирина Дедюхова

Безбрежные воды Стикса

Книга II. Упованья входящих

Глава II. Ультрароссиянцы

 На вахте Ферапонтов узнал, что после похода к Вадиму Витальевичу и «всем этим дюбнутым чудикам», начальник не выходил из своего кабинета. Как сел в куртке за стол, так и сидит, судя по картинке на монитору.
— Борис Анатольич, как пришел, так и не понимался, — озабоченно пояснил Ферапонтову молодой вахтер, поворачивая к нему монитор видеонаблюдения. – Я думал вначале, что это прикол какой-то…
— Какой еще прикол? – не понял темы Ферапонтов.
— Ну, когда вы отключаете видосы, там иногда картинка застывает, — пояснил дежурный. – А тут… сами можете посмотреть… Сидит и сидит! Смотрит в одну точку и не шевелится. А он ведь живчик такой, хоть и старенький уже…
— Какой он тебе старенький? – возмутился Ферапонтов. – Мы с ним, если хочешь знать, в 90-м году школу закончили! У нас уже сексуальное развитие вовсю впаривалось прямо в школе!
— Да с вами-то понятно, — хохотнул дежурный. – По вам очень заметно, между прочим, Александр Егорыч. Извините, если что. А то еще и меня разовьете… сексуально. А я как раз сегодня ни в какую сторону развиваться не хочу.
— А чо ты хочешь-то? – парировал Ферапонтов. – Деградировать ты хочешь, да?
— Совершенно правильно мыслите, Александр Егорыч! – кивнул дежурный. – Я и в ментовку пошел, чтоб не развиваться, а деградировать. Нафик мне такой график… Видите, с мента до полицая уже деградировал! Чем больше развиваешься, тем больше проблем на шею вешаешь…
— И чо ты теперь предлагаешь, Фома-философ? – удивился Ферапонтов.
— Я вам настоятельно рекомендую пойти к своему начальнику и основному собутыльнику, с которым вы еще в совке прошли курс молодого бойца сексуального фронта, — усмехнулся дежурный. – Ну, как-то надо Бориса Анатольича из ступора выводить? Вдруг ему мозги прополоскали? У него, кстати, водка есть, банщики с развилки завозили на днях.
— И чо, он до сих пор… сухой? – встревожился Ферапонтов.
— Как лист сухой! – многозначительно подтвердил дежурный.
— Чудные дела Твои, Господи! – набожно вздохнул Ферапонтов с сразу же загоревшимися глазами.
— Так я наблюдение стопарю? – спросил дежурный.
— Стопаряй-стопаряй! – крикнул Ферапонтов, направляясь к своему кабинету. – Я только за пивом и стопарями зайду, и сразу стопаряй!

* * *

Ферапонтов ввалился в кабинет к Митькову с пивом и большими пивными кружками в сосредоточенном деловом настрое, как бы будучи не в курсе, что начальника шиза заела. Клин вышибается клином, поэтому вместо «здрасте» он сразу начал грузить Митькова внутренним потоком сознания.
— Ну и, нажрались мы с тобой в прошлый раз, а так нельзя! – сказал он, стараясь поймать немигающий взгляд Митькова. – Я, пока от этих баб поганых шел, по дороге в кафе чакушку раздавил… иначе бы не дошел к чертовой матери. А тут ты, главное, приходишь, оно и понеслось! Вспомни, как нагрузились! А так все же нельзя…
— А тебе что, плохо тогда было? – безразлично поинтересовался Митьков. Но взгляд его постепенно обретал осмысленность и даже какой-то интерес к жизни, когда он увидел, как Ферапонтов по-хозяйски лезет к его заветному сейфу с водкой «Калашников».
— Да нет, хорошо! – удивился странному вопросу подполковника Ферапонтов, чуть не выронив бутылку от неожиданности. – Ты прямо скажешь тоже… У тебя все нормально? Взгляд какой-то… обозленный. Говорю же, так хорошо приняли, что забыл акцентировать одну фразу экстремистки о том, будто кот ей сам сказал, что его Ильгизкой зовут! Потом уже сообразил, что она с этим котом как-то общается… Допросить бы этого кота!
— Я, Саша, пока не в той кондиции, чтобы котов допрашивать, — тихо ответил Митьков, благодарно принимая пивную кружку с почти светлым пивом от щедро налитой водки. – В холодильнике нарезку достань, мы ж не фашисты, которые шнапс без закуски пьют.
— Это художественное преувеличение, — уверенно сказал Ферапонтов, доставая нарезку из холодильника. – Будь ты фашистом, стал бы шнапс пить без закуски? А закуску типа солдату Ивану Соколову в барак отдать, потому что он после третьей не закусывает? Давай, за счастье народное!
Митьков выпил и уже более бодрым голосом спросил: «Саш, ты в бога веруешь?»
— Етитва рыба, начальник! – жалобно сказал Ферапонтов, закусывая сервелатом. – Что, Бычков свои окурки в карман спрятал? Неужели у тебя там дела еще почище, чем у меня на «Перекрестке»?
— А что в «Перекрестке»? – спросил Митьков, накладывая себе на кусок нарезного батона селедку из пресервов, зернистый сервелат и пластик сыра «Ламбер».
— Боря, остановись! – недовольно одернул его Ферапонтов. – Видеонаблюдение наши орлы отключили вроде, но вдруг включат? Свинство прекрати! Жри что-то одно!
— Да какая разница?.. Особенно теперь, — опять расстроился Митьков, убирая с бутерброда селедку. – А что могли наши цветные друзья учинить в «Перекрестке»?
— А у них там единороги бегали, — ответил Ферапонтов, налегая на сервелат. — Наши Ворончихин и Лапиков, которые у Федьки-вудиста в охране работали, раз внеочередную аттестацию из ментов в полицаи не прошли, превратились в волков, а единороги били их рогами и копытами.
— И кто победил? – невозмутимо спросил Митьков, разливая водку и пиво.
— Победила дружба, как всегда, — пожал плечами Ферапонтов. – Ты ведь тоже не веришь? Мне официант это выдал с крестным знамением и целованием креста. И у них там круговая порука, все твердят одно и то же… Кстати, тебе бы надо в «Перекресток» сходить, на счет вероисповедания у этого официанта поинтересоваться.
— Не стану, — ответил Митьков, — я это от Бекетова уже слышал, а он вообще ни во что не верит. Потому как он типа знает о существовании некоторых вещей… безусловно. Это как он говорит. И в этом плане он не врет, что характерно.
— Это не мешает ему врать во всех других вещах, — заметил Ферапонтов.
— Ну, не мешает, конечно, — безвольно согласился Митьков. – Но мы здесь какую-то стратегию должны выработать… Иначе тоже скоро станем… волками позорными. Как Ворончихин и Лапиков.
— Если уже не стали, — поддакнул Ферапонтов.
— Это факт! – тяжело вздохнул Митьков.
Выпив еще по кружке, коллеги начали обсуждение текущей окружающей обстановки с доклада Митькова как старшего по званию. Вкратце он поведал, что застал Бекетова в нервном социопатическом состоянии. И тот первым делом рассказал, что ему теперь наплевать на все задачи охраны конституционного строя, поскольку он до чертиков боится, что еще отмочит его сослуживец, начальник отдела всяких чудиков и малахольных Бычков-Окуркин. Потому как он может отдать любую выступающую часть тела на отсечение, что это совсем уже не Бычков, с которым они писали диссертации про мировоззрение спецслужб и нейролингвистическое программирование, а совсем какой-то озверевший и сдвинувшийся по фазе тип. И, скорее всего, это их прежний знакомый по фамилии Стариков, который тут недавно окочурился в должности научного консультанта отдела чудиков чудесатых.
Сам Бекетов догадывался, что, в случае подмены, ему мозги прополоскают первым делом. Также он знал, что наиболее надежный хранитель информации – бумажный. В сейфе у него хранились стопки небольших блокнотиков, исписанных непонятными закорючками. Митькову он пояснил, что почти восстановил все пробелы, стертые своим старинным приятелем Стариковым.
— Знаешь, Борис, — заметил Ферапонтов, разливая водку в пиво, — это явно широко используемая методика! В конце концов, у нас депутаты требуют «права на забвение», откровенно намекая, чтобы мы такое устроили в отношении них всяким там… неважно. Иначе смысла-то никакого! Блин, как деактиватор у людей в черном! Но нам точно мозги не трогали, я тоже припоминаю этого Старикова! Видел я его пару раз с Бычковым на выездах по маньяку… Так чего там Вадим Витальич по этому Старикову сказал?
— Он сказал, что сдуру отдал ему визитку Федьки-вудиста, — тихо ответил Митьков. – Сам их с Сергеем заложил, это Стариков там черти что устроил… Он – Старик!
— Иди ты! – выдохнул пораженный Ферапонтов.
— Бекетов почитал свои блокноты, так теперь не знает, что и думать, — продолжил Митьков. – Старикова давно ставили в выбраковку, но он кругом такой незаменимый был… Особенно в начале 90-х, когда нам в водопроводную воду ЛСД подмешивали.
— Иди ты! – уже с возмущением выдохнул Ферапонтов. – Сказки все это!
— А ты загугли! – возразил Митьков. – Это американский проект, просто в американщине до всего докопались… вроде как прекратили. Но если они у себя такое устраивали со своими гражданами, то думаешь, у нас такого не было? Тут-то им такое устроить для победы в холодной войне… два байта об асфальт. Вспомни, как секты всякие там… откуда ни возьмись, потом народ по экстрасенсам поперся… Чумак в телевизоре банки с водой заряжал, Кашпировский установки давал… И весь Кремль был забит американскими консультантами! И тут разваливают Союз, а всем наплевать! Нам с тобой тоже было фиолетово…
— Так это ведь как-то должно было сказаться, — недоумевал Ферапонтов. – Если это наркотик, то ведь привыкание где-то должно быть… и ломка… Да на внутренних органах должно было такое сказаться!
— В том-то и дело, что это очень сильный наркотик, — сказал Митьков, подавая Ферапонтову телефон, — а никаких последствий на внутренние органы не оказывает, бьет только по психике, действует на подсознание, привыкания не вызывает. Горошины достаточно, чтобы погрузить в дебилизм город-миллионник. Заметь, во временный дебилизм! Думаешь, так просто у нас никто 90-е не хотел вспоминать? Ведь все внутри сразу восставало! А это последствия нанесенной травмы сознанию. Почитай, что в Википедии по этому поводу пишут. И на все наркотики запреты распространяют, а про ЛСД при этом ни слова! Хотя даже презентации по этому поводу всюду развешаны…
— «А город подумал: «Ученья идут!» — пропел в тон ему Ферапонтов.

Ряд экспертов предполагают, что ЛСД и подобные психоактивные вещества могут быть весьма полезными в психотерапии, особенно в случаях, когда пациенту необходимо разблокировать подавленный подсознательный материал, и обычные психотерапевтические методы не работают. Также здесь отмечается большой потенциал ЛСД для лечения алкоголизма. В одном из исследований сделан вывод, что «корень терапевтического потенциала ЛСД заключается в его способности вызывать состояние психики, в котором легко происходит положительная самооценка и отказ от эгоистических точек зрения», что предположительно происходит, когда все проблемы психики ставятся «лицом к лицу» для индивидуального внутреннего «Я» человека. Ряд исследований 1950-х годов определил, что использование ЛСД для лечения алкоголизма имеет 50%-ый успех, что превышало в пять раз десятипроцентный успех обычных, традиционных на тот момент методов.
Ряд знаменитостей публично высказывали комментарии о своём положительном опыте использования ЛСД. Часть этих фактов проистекают из времён, когда ЛСД был легальным в США и Европе, а часть относится к использованию ЛСД в психиатрической практике в 1950-х и 1960-х годах. Но в то же время значительная часть этих заявлений также относится к фактам экспериментирования с ЛСД уже во времена его запрета, в том числе недавних, когда ЛСД использовался философами, художниками, терапевтами и людьми, преследующими духовные и рекреационные цели.
Многочисленные опыты с использованием ЛСД не выявили способности вещества оказывать негативное влияние на какие-либо ткани, органы человека (даже при хроническом употреблении крупных доз препарата). Однако опасность ЛСД заключается в его глубоком влиянии на психику, которое может оказаться продолжительным и болезненным. При этом учёные-исследователи эффектов ЛСД отмечают, что при тщательной подготовке эксперимента с употреблением данного вещества и человека, его употребляющего, риск неблагоприятных исходов может быть минимизирован, хотя и не исключён со 100-процентной вероятностью.
ЛСД вызывает временное изменение психики, и оно может быть довольно серьёзным. Человек под воздействием препарата может не полностью отдавать себе отчёт в происходящих событиях, поэтому особенно опасно принимать ЛСД во время вождения автомобиля, работы на высоте или с вращающимися механизмами, так как это может вызвать аварии и травматизм. Находясь под действием вещества, человек, будучи охваченным чувством неуязвимости и всемогущества, может выйти на дорогу перед движущимся автомобилем или выпрыгнуть из окна, полагая, что в состоянии летать. Однако такие последствия применения ЛСД не так часты, как можно посчитать, основываясь на крайне преувеличенных сообщениях в СМИ или на слухах.
Так как ЛСД является неспецифическим катализатором подсознательных процессов, то его применение может привести ко вскрытию латентных психических проблем, в том числе шизофрении, эпилепсии либо иного постоянного расстройства психики, что особенно вероятно при наличии плохого сета и сеттинга. Однако можно говорить о том, что при надлежащем сеттинге вероятно осознание человеком своих проблем. Более того, учёными-исследователями даже предполагается возможность использования ЛСД в лечении, к примеру, детской шизофрении.
разума человека чему-то, какой-либо мысли или желанию. В 1970-х годах Эрика Бургиньон провела масштабное межкультурное исследование 488 социальных обществ из разных уголков планеты, и в 360 (74 %) из них присутствовало верование в одержимость в той или иной форме.

— Так это просто из спорыньи, — растерянно сказал Ферапонтов. – это можно и на дому почти без всяких затрат производить…
— У Бекетова там есть донесения о проведенных отделами «чудиков» экспериментах, — пожал плечами Митьков. – так просто производить не будешь, хотя у америкосов долгое время все ЛСД в мире производил один человек, что очень удобно, согласись. Особенно удобно, что горошинка моментально растворяется в воде. Но кто все Водоканалы вывел к «эффективным собственникам»? А подобная государственная инфраструктура никогда не была в частной собственности даже в олигархическом Карфагене. И первое, что делают все «естественные монополисты», начинают сокращать степени очистки питьевой воды. А кто уничтожил Госсанэпиднадзор? Кто мог беспрепятственно подмешать ЛСД В питьевую водопроводную воду, прошедшую все стадии очистки и контроля? Это же надо на последнем этапе делать, это у нас всегда контролировалось спецухой. Во всяком случае, понятно, что у нас массовое повальное увлечение изотерикой после стольких лет атеистической обработки возникло не спонтанно… С конца 80-х все стали биополя измерять, слушать кассеты с лекциями о Блаватской… форменный дурдом ведь начался.

Эффекты, вызываемые ЛСД в психике (в просторечии называемые «трипом»), сильно различаются у разных людей и сильно зависят от таких факторов, как предыдущий психоделический опыт, текущее внутреннее состояние психики, текущей ситуации и внешней обстановки, а также, что немаловажно, общей дозы вещества. Реакция различных людей на одну и ту же дозу может сильно различаться. Известны случаи, когда даже при приёме сверхбольших доз (15000 мкг) видимого эффекта не наблюдалось. Эффекты также различаются от трипа к трипу и даже различаются в течение одного трипа. ЛСД-трип может вызывать длительные эмоциональные переживания, иногда остающиеся после психоделического опыта, а для некоторых пользователей вызывать значительные изменения в структуре личности и в отношении к жизни в целом.

— Слушай, — сказал Ферапонтов, рассматривая статью о наркотике, — сдается мне, что это нам с конца 80-х и подмешивали… И помнишь, как Чубайс, рассуждая про «имперское мышление», в явном расчете на действие ЛСД, заявлял, будто все мы – поголовные альтруисты, нам деньги не нужны, а типа нам нужна исключительно «духовность». Жрать не надо, работать не надо, а все только биополе измерять…

В одном из исследований сделан вывод, что «корень терапевтического потенциала ЛСД заключается в его способности вызывать состояние психики, в котором легко происходит положительная самооценка и отказ от эгоистических точек зрения», что предположительно происходит, когда все проблемы психики ставятся «лицом к лицу» для индивидуального внутреннего «Я» человека.

— А я, Сашка, всегда говорил, что у тебя голова – как сельсовет! – кивнул ему Митьков. – У Бекетова там много блокнотиков на этот счет. Да и с какой стати тому же Чумаку было воду в банках заряжать, уговаривая ее пить «от всех болезней»? Он же поначалу тоже просто руками лечил… вдруг начал через воду. И налицо системный подход с использованием телевидения.
— Да мне тогда было еще странно с его биографией, — поддакнул Ферапонтов. – По биографии видно, что он на крючке спецслужб из журналистов был достаточно давно… Да и как бы он банки с водой заряжал всей стране? Его на неделю бы не хватило, если бы он сам в это верил! Черт!

Алла́н Влади́мирович Чума́к (род. 26 мая 1935, Москва, СССР) — советский и российский телевизионный деятель, называющий себя целителем и экстрасенсом, автор нескольких книг. Президент регионального общественного Фонда содействия исследований социальных и аномальных явлений[3].
Получил журналистское образование (Факультет журналистики МГУ, ГЦОЛИФК), с 1965 года работал на телевидении — сначала спортивным комментатором. Также работал редактором в Главной редакции телеинформации АПН. В конце 1970-х годов во время подготовки разоблачительных статей по, как он считал, шарлатанам-целителям почувствовал в самом себе некие способности, насыщенность некоей энергией[4]. С 1983 года — работал в НИИ общей и педагогической психологии АПН СССР.
В конце 1980-х и начале 1990-х годов стал одним из самых известных целителей в России благодаря телевизионным сеансам. Во время телевизионных сеансов «заряжал» с помощью пассов различные субстанции: воду, кремы, мази и т. д., не только в студии, но и у телезрителей, не произнося при этом ни слова — делал пассы и шевелил губами. После принятия Минздравом приказа, ограничивающего нетрадиционные методы лечения, деятельность Чумака попала под запрет и на территории России была приостановлена. В 2000 году баллотировался в Самарской области на выборах в Государственную Думу, однако набрал чуть больше 3 % голосов избирателей[3].

— Вот, видишь? – Спросил Митьков, тыча в телефон. – На внутренние органы и ткани человека оно никакого негатива не оказывает… Такое впечатление, что оно только сознание меняет! И где-то остается все же ощущение о принудительном характере такого изменения, поэтому люди до сих пор этот период вспоминать не хотят, не понимая, почему у них остались очень тяжелые впечатления о конце 80-х и «лихих 90-х»… Тут есть предположения о том, что нанесенная травма может иметь очень длительный эффект. И видишь? Эксперименты проводились массово, по всему миру, во всех психушках! А у нас-то прикинули, как хорошо это даже на уровне психушек! Ведь имуществом психов главврач распоряжается.
— Так ты только вспомни, как все возбудились по поводу Кастанеды к началу 90-х, когда уж он за рубежом к нему относились с большой осторожностью, потому что все его ближайшие сектантки самоубийством кончали! – воскликнул Ферапонтов. – Нам-то о таком не сообщали! Все бредили этим Кастанедой, на каждом углу его совали!
— Там как раз о разрушении индивидуальности говорится, — согласился Митьков, — у нас ведь повальный психоз пошел с реинкарнацией, с видением прошлых жизней… Кто только не кололся на публике, что типа в фараонах Египта побывал. А как почитаешь экспериментальные сводки об ЛСД, так и поймешь, что подобные видения массово не возникают. Здесь, короче, идет хорошее такое разрушение связей с реальной жизнью.
— Так правильно! – возмутился Ферапонтов. – Отсюда и идут все эти штампы про «от нас ничего не зависит», «народ сам этого захотел», про народ-дебил… Только что от нас все зависело, а как счета в сберкассах ограбили и сделали ставку рефинансирования в 200%, так ничего зависеть не стало… Вот ведь суки какие! А они, значит, пили АкваМинерале и чувствовали себя всемогущими… Придушить бы гнид поганых!
— А желание придушить, кстати, тоже очень хорошо ЛСД формируется, — заметил Митьков.
— Ладно, не буду, — тяжело вздохнул Ферапонтов. – Сейчас, наверно, ЛСД подмешивать перестали, потому что мне этот Кастанеда нафик сдался. Даже думал, какого черта я раньше от него фанател? И главное, что вспоминать это время упорно не хотелось!
— У Бекетова еще газетные вырезки имеются, он информационный шум отслеживал с начала 80-х. И вот вначале идут телемосты с Познером и Донахью, где наши советские люди такие веселые и целеустремленные, а америкосы напротив очень сумрачные… затем начинают травить бабу, сказавшую, что «секса у нас нет…»
— Но она-то дальше сказала, что у нас есть любовь! – возмутился Ферапонтов.
— А это намеренно забалтывается! – пожал плечами Митьков. – Все только про «секса не было» повторяют. И потом идет вал статей о том, что американцы очень доброжелательные, все время улыбаются, а у нас ходят с такими мордами, которые кирпича просят. И в этот момент как раз появляются американские инструкторы, которые вместе бакланами типа Гайдара и Чубайса переходят в правительство.
— Блин, такое вспоминать можно только под пиво с водкой, — признался Ферапонтов, открывая вторую бутылку «Калашникова». – У меня такое чувство, что отдельным группам граждан ЛСД начали подмешивать гораздо раньше! Вспомни эти психозы в Алма-Ате… потом в Баку… Слушай, вот ведь хрен с ушами! Мне же еще в 2003 году один знакомый физик из наших чернобыльцев рассказывал, что ему непонятно было с аварией в Чернобыле… Там люди устроили эту аварию на ровном месте, делали что-то типа «эксперимента», хотя точно знали, что погибнут! Им по телефону говорят, чтоб они такого не делали, а они делают и делают наоборот. Я толком не понял, что они делали, но что-то куда-то вставляли с огромными усилиями, между прочим. Он-то мне в деталях все объяснял, чуть мозги оставшиеся не свихнул. И только, понимаешь, сейчас осознал! Он ведь мне еще говорит, будто у них сознание было измененным… Как будто они команду получили… Потому как в нормальном состоянии такого бы точно не сделали! В нормальном состоянии каждый из них понимал, что это просто писец какой-то!
— А ты смотрел фильм «Ультраамериканцы»? – спросил его Митьков. – Вот, гляди!

В фильме присутствует реальная подоснова в виде проводимой американскими спецслужбами программы «Ультра».

— А в самом проекте прямо говорится, что все эти методики возможны только при воздействии психотропных веществ! И воду эти чудаки типа «заряжали» только потому, что туда ЛСД подмешивали.

  Проект МКULTRA (англ. Project MKULTRA, также известен как МК-ULTRA) — кодовое название секретной программы американского ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием, например, для вербовки агентов или для извлечения сведений на допросах, в частности, с помощью использования психотропных химических веществ (оказывающих воздействие на сознание человека).

— Да смотрел, конечно, прикольный фильмец оказался! — отозвался Ферапонтов. – Но даже в голову не приходило, будто это по реальным событиям.
— Будешь смеяться, но я его по наводке Вадима Витальича посмотрел, — признался Митьков. – А Бекетов сказал, что для него лично в этом фильме прикол в том, что там визуализация того, над чем работали наши спецслужбы в 90-х, а американцы типа маялись этим еще с 50-х. Мол, даже детективы на эту тему раньше у нас были, про Каменскую и прочее дерьмо. По его словам, наши потом вообще работать перестали, многие препараты с производства сняли, а там типа «ведь и полезные были, печень чистили, от цирроза помогали». Так-то! У них давно промышленное производство было поставлено, поэтому и фармацевтическую базу первой сдали «эффективным менеджерам», значит, там серьезна зачистка кадров была. А главное, у них со Стариком даже были публикации на эту тему. Кроме того, там задействован еще и глубокий гипноз.
— Так он только по блокнотикам и про эти публикации вспомнил, что ли? – выразил недоумение Ферапонтов.
— Типа того, — подтвердил Митьков. – Хотя… есть ведь и у него какие-то списки литературы… Не знаю, короче! Но вот что он точно нашел в блокнотиках, что нашу экстремистску, у которой теперь котик Ильгизка у мусоропровода курит, чудики пытались привлечь в рамках программ по нейролингвистическому программированию в конце 90-х. Привлекли ее или не привлекли, но дали понять, чем занимаются. И она потом, конечно, с этим фактом свое дело связала. А Бекетов не нашел ничего лучше, как напрямую написать ей по поводу фильма «Ультраамериканцы», зарегистрировавшись на ее канале под именем «Вадик Б.».
— И она ему ответила? – спросил Ферапонтов.
— Еще как! – ответил Митьков. – Развернутым образом, мне Бекетов пару ее писем скачал.

Дело в том, что меня-то осудили в предположении, будто я вот так же могу кого-то зомбировать словами. А такое без закрепителей-проявителей сделать над человеком невозможно.
Но основная хохма в том, что они эти работы пытались восстановить в начале нулевых, меня даже хотели для математического лингвирования привлечь, но я отказалась. И тут, значит, вылезает разное местное быдло изображать из себя экспертов-лингвистов, не соображая, на кого поперло, что пытается доказать. Ну, типа, если я скажу «фуй» в интернете, то все возбудятся, ощутят половозрелость. В точности по такой же схеме, как показано здесь. Но тут вроде как научнее звучит и не по словарю Ожегова: «Чериот-прогрессиф, слушай! Запущено множество мандельброто. Нарушен протокол Эхо. Принимаем — бросок!»
А закрытие тех же программ у нас означало, что с людьми индивидуально работать больше никто не собирается, они перешли к работе с массивами. Им так проще. Вряд ли это получилось у американцев, но смотреть на это прикольно.»

— Бекетов ее там спрашивал, почему она считает, будто у американцев это не получилось, но она тему замяла, — пояснил Митьков. – Но ответ я знаю. Мне кажется, они в фильме правду сказали, что такие агенты сходили с ума. Вспомни, сколько у нас вдруг маньяков всплыло в конце 80-х! А сколько людоедов появилось!
— Не понял, — сказал Ферапонтов. — Там же все наоборот получилось! Этот Майк научился всех бить ложкой!
— Да, в уголовной мотивации «У меня не было другого выхода!» — ответил Митьков. — Но он потом все же совершает благородный поступок, едет спасать свою девушку. А принцип этой программы в том, чтобы у человека уничтожить свободу выбора, не оставить ни единого шанса на проявление благородства, сострадания… вообще ни одного положительного чувства. Многие ведь ложкой смогли бы убить, но у них самоконтроль включается, они первым делом соображают, что кому-то будет больно. А это все… практически это выглядит каким-то зомбированием. Кстати, аналогично магии вуду. Поэтому они потом поговорили про магию вуду… с государственной точки зрения. Обменялись информацией. И такое чувство, будто экстремистка прекрасно знает, с кем говорит.

«Если говорить сквозь призму ваших вопросов про магию вуду, то надо учесть, что магия — это все равно преодоление установленного порядка вещей. В принципе, почти юридическое определение.
Государство — это, прежде всего, закон. А нормальный закон всегда имеет нравственную основу из религиозных принципов любой религии: «не убий», «не лги», «не укради», «не прелюбодействуй»… и так далее. Раньше было проще, до законов Хаммурапи религиозные установки и являлись, собственно, законом. У нас сейчас смертных грехов сравнительно немного, а вот у древних египтян самых основных было 42.
И сегодня мы сталкиваемся с тем, что основные грехи не являются таковыми для определенной прослойки местных и столичных элит. Можно обокрасть все общество на огромную сумму, оставаясь безнаказанным. А можно за кражу семи мешков картошки получить по году за мешок, отправившись в колонию на семь лет.
Можно лгать про демократические преобразования, поставив целью формирования класса олигархов, причем, на общественном и государственном достоянии. Можно насмерть задавить женщину на пешеходном переходе и проехать с ней на капоте, даже не притормозив, потому что очень спешишь на совещание по профилактике правонарушений.
То есть законы в отношении группы лиц не работают, а это означает, что группа лиц у нас давно стоит над государством (как они думают), находясь вне его.
Это, конечно, действует разрушительно… но все происходит несколько в иной логике. Люди, взломав законы для себя, оказываются вне закона. Вы видели активированного агента Майка, который может убить чем угодно, но он находится вне закона вместе с теми, кто решил его уничтожить, и с теми, кто решил его создать.
Да любой агент, в чьи служебные обязанности входит преодоление/взламывание человеческих законов (он убивает, крадет, лжет, прелюбодействует, выдает себя не за того, кем является и т.д.) — постоянно оказывается вне закона. Ведь и его можно убить, обокрасть, посадить по закону лет на 20-40.
То есть закон соблюдают, чтобы находиться под его защитой, в области, когда он работает не только против тебя, но и за тебя, а когда направлен против, то действует лишь против тех качеств, которые тебе и так надо преодолеть.
Разрушает ли несоблюдение отдельными лицами с административным ресурсом закона государство? Да, разрушает. Но государство — самоадаптирующаяся система, зависящая от бесчисленного числа факторов. Она-то восстановится, поскольку имеет и долговечность, несравнимую с продолжительностью человеческой жизни. Раз возникшая система вообще не исчезает, она видоизменяется, чтобы продолжить развитие. И долго возможности развития сдерживать все равно не удастся никому.
А вот человека, вышедшего за рамки законности, непременно раздавит каким-нибудь неподъемным куском, который он решил отколоть от государства. И потом все восстановится. Все, вышедшие за рамки сложившейся законодательной системы (имеющей в основе не частное «законотворчество», а объективное сближение позитивного и естественного права) — оказываются… просто вне закона. И с ними будут разбираться именно те, кто им позволил этот закон не выполнять.»

— Круто! — восхитился Ферапонтов. — Значит, у нее все основано на свободе выбора, даже ее попытки попросить материальной помощи в сложной ситуации… Хоть это немного ободряет, мочить нас с тобой она точно не будет.
— Конечно, — согласился Митьков, — она тут и говорит, кто нас с тобой ликвидировать будет: «И с ними будут разбираться именно те, кто им позволил этот закон не выполнять.» Как-то так…
— Ты думаешь? – неуверенно спросил Ферапонтов.
— Я в этом уверен! – Подтвердил его сомнения Митьков. – Бекетов считает, что ликвидация уже началась, причем, со Старикова. То, что и к нему придут, он не сомневается. И не поймешь, что в результате получится, раз Стариков теперь Бычков. В любом случае, в «Перекрестке» этот Стариков-Бычков столкнулся с экстремисткой. Бекетов вспомнил, как Федька накануне оговорился, что они какой-то ритуал с ней провели. Типа как галлюцинация с единорогами – ее рук дело.
— Я ведь тут, Борис, сам по себе кумекал, — признался Ферапонтов, — так вот соображал, что этого Старикова давно должны были отправить в выбраковку… по моим расчетам выходит, что в аккурат его должны были ликвидировать где-то в году 2004-м. Там и цены на нефть были охренительно высокими, там и денег на пиар навалом… Зачем все эти знатоки эзотерического и психоделического, когда весь народ обзавелся своими вудистами, вроде Федьки с Серегой? Чтоб они постоянно требовали отступного за то, что много знали?
— Ну, ты, Сашка, покруче мозгами-то будешь, чем наш Вадим Витальич! – восхитился Митьков. – Я после разговора с ним так расстроился… Думаю, совсем хана пришла… сам-то я смирился даже, может, на меня этот Бекетов так подействовал… Он полностью в разложившемся состоянии, если честно. Не знает, за что хвататься. А как с тобой выпьешь, так ведь полная ясность наступает и момент истины. Ты, главное, сам не раскисай, а то пропадем здесь все не грош… как волки позорные Ворончихин и Лапиков. Так с чего ты решил, что Старикова должны были раньше примочить?
— Общую политическую обстановку я тебе докладывать не буду, ты и сам понимаешь, что к 2004 году основные теракты прошли, в число стран, пострадавших от терроризма, мы вписались на законных основаниях, как бы всем нас жалко, поэтому можно потихоньку выруливать и на международную арену, — пояснил Ферапонтов. – А Конторка наша, как ты понимаешь, не конгломерат, а клубок… высоких профи, дерущихся за финансовые потоки. Согласен?
— Вроде, все правильно, — согласно кивнул Митьков от холодильника, доставая банку маринованных маслят и две пачки крабовых палочек. – Саш, извини, до палок крабовых докатились, прямо как в лихие 90-е… я сейчас дежурному скажу, чтоб хоть пиццу заказал.
— Да брось ты ерундой заниматься, Боря! – остановил его Ферапонтов. – Я после «Перекрестка» еще пять литров пива купил, к тому же у меня всегда НЗ сухим пайком есть, сам знаешь. И потом… много жрать — вредно для здоровья! А раз такое всухую не переваривается, будем пить, не закусывая. Как Иван Соколов в фашистском концлагере. Лучше дежурному скажи, чтобы нас по домам развести не забыл… А то проснемся опять, как в прошлый раз… А я не люблю просыпаться на работе.
— И не говори, — согласился Митьков, открывая банку с грибами, — просто кошмар какой-то! Будто у нас, кроме этой гребаной работы, и никакой другой жизни нет. Ходишь потом весь день, как дурак. И теща звонит по телефону… кстати, угощайся! Это теща собирала и готовила. Она у меня в целом ничего, только поорать любит. Ну, так почему Старикова не пришили в 2004 году?
— Вопрос некорректный, Боря! – сказал Ферапонтов, с удовольствием подцепляя грибочки из банки. – Его же и теперь не примочили! А кого они там вместо него примочили, лучше не уточнять.
— Представляешь, как теперь нам хорошо бы было, если бы его все-таки примочили в 2004 году! – размечтался Митьков. – Так значит, ты докопался, что кого-то они все-таки примочили?
— Можно, я у тебя на компьютере пару ссылок открою? – для проформы спросил Ферапонтов, набирая что-то в поисковике. – Сейчас покажу, что нашел.
— Саш, а ты вот как все это ищешь? – спросил Митьков, вглядываясь в открытые Ферапонтовым окна. – Так и спрашиваешь Яндекс, кого наши чудики примочили в 2004 году?
— Да нет! – отмахнулся от него Ферапонтов. – Разными путями приходится копать, напрямую он так справки не дает. Во! Смотри! Это тот самый душевед!

«Мы работаем с Человеческой Душой» — серьезно отвечал Игорь Викторович на вопрос о проблемах, которыми заняты специалисты его института и кафедры.
«Человек чаще всего не может ответить прямо, откровенно о сути своей болезни, подчас не хочет о ней говорить. Влезть в Душу, чтобы понять и врачевать болезни, часто интимные, помогает проникновение в тайны подсознания. Прежде всего, с помощью психозонда – компьютерной программы, позволяющей тестировать неосознанные сферы психики, общаться непосредственно с душой, минуя рациональное – умное реагирование. Мы ищем истинную причину, источник давно состоявшегося аффекта, асоциального или гипосоциального поведения и реагирования.
Пациенту задаются сотни вопросов в режиме компьютерной программы на неосознаваемом уровне путем очень быстрого визуального или акустического предъявления на экране компьютера различных семантических (смысловых) символов-слов, фраз, образов. Минуя Ум, они регистрируются подсознанием. И оно отвечает на своем языке, который компьютер и расшифровывает, их значимость для личности может быть точно измерена и автоматически обработана. Из бессознательного извлекается информация, скрытая от рационального ума. По ней составляется дефектная ведомость человека. После чего и пишется «ремонтная фабула», которая кодируется на аудиовизуальный или акустический носитель.

Игорь Викторович Смирнов и Психотроника

— Прокрути вниз, увидишь фотку с американцами и корейцами, — подсказал Ферапонтов. – Общий смысл – в дистанционном воздействии на мозги без генной инженерии и компьютерных чипов. Вроде бы для создания «людей-гениев»… вроде бы. «Всерхвоины» стоят в конце списка.

…Но Игорь Смирнов не оружие ковал, он шел иным путем, путем создания людей-гениев, способных стать выдающимися изобретателями, учеными, суперфинансистами и сверхвоинами. Смирнов создавал именно такое «человекостроение» ещё до гибели СССР и очень многое успел сделать и открыть.
…Смирнова усиленно заманивал к себе президентский советник Кристофер Моррис, и была даже создана совместная компания «Сайкитекнолоджизкорпорейшн» (корпорация психотехнологий). Янки давали Смирнову гражданство США – но в обмен требовали передачи уникальных наработок. Однако русский ученый Родину не покинул.
У южнокорейцев также не получилось, при всей внешней радости
Открытие закона изменения интеллекта – Игорь Викторович отнес к научному прорыву в знаниях о Человеке – «И здесь Россия пока опережает весь Мир, на том и стоим и стоять будем».
Игорь Викторович Смирнов и Психотроника

— Да уж, — недовольно пробурчал Митьков. – Зато у южнокорейцев получилось вывести к себе всю советскую электронную промышленность. Да и у американцев почему-то получилось Союз развалить… Такой ведь прямо патриот, что дрожь пробирает, кого такое чмо определит в гении, а кого – в сверхвоины… Это его в 2004 году пришили?
— Ага, его и пришили! – подтвердил Ферапонтов. – Наших чудиков тоже должны были примочить… Но вот не всех пришили даже в окружении этого Смирнова! А то кто бы ему мемориалы в инете устанавливал? Кстати, тут вот книжечки его разместили, любой может по книжкам стать на выбор… хоть гением, хоть сверхвоином… Этим добрым людям не жалко! А на Озоне, в разделе «Психология» — в основном муть голубая про кризис современности и прошлое с настоящим… Не поймешь, то ли он, то ли клон. Извини за каламбур.
— Саша, а кого из его окружения в живых оставили? – тихо спросил Митьков.
— Жену его в живых оставили, Боря, — ответил Ферапонтов, открывая другую ссылку. И как ты думаешь, с чем она работает?
— С чем? – переспросил Митьков.
— Да с детектором лжи! – пояснил Ферапонтов. – И вся его деятельность началась именно с детектора лжи… А где эти детекторы, там всегда… что?..
— Сыворотка правды, Санек! – хохотнул Митьков.
— Совершенно верно! – хмыкнул в ответ Ферапонтов. – Кому в Конторе нужен человек, вскрывавший мозги без сыворотки правды? Во-первых, на всех не хватит, во-вторых, это просто опасно… при его преувеличенном патриотизме.
— Вместо чудиков с их наворотами любой бы предпочел имел шприц со всем понятным препаратом, — полностью согласился с ним Митьков. – Если сейчас масса препаратов (спасибо этим чудикам), так на кой их самих терпеть? Ведь это невыносимо, какую они тут кашу заварили!
— И полагаю, Боря, — заметил Ферапонтов, — и чудики ничего без препаратов сделать не могут… по крайней мере, большинство из них, не касаясь такой пакости, как это наш Старик. Иначе, зачем книжки выставлять, сообщая, что они были секретными при КГБ? Только начал прокачивать информацию, тут сайт этого Смирнова появился! А тут его жена дает интервью по наводящим вопросам.

На протяжении многих столетий психика человека оставалась для исследователей «terra incognita». До прошлого века единственными методами ее познания были наблюдение, психоанализ и медитативные психотехники.
Только с началом технологической революции и изобретением персонального компьютера появились принципиально новые инструментальные средства исследования, анализа и коррекции неосознаваемых психических процессов — компьютерные психотехнологии. Они позволили ученым не только завязать опосредованный диалог с подсознанием, но и разработать методы взаимодействия с ним.
Первопроходцами в создании компьютерных психотехнологий стали российские ученые. Идейным вдохновителем и руководителем этих исследований был Игорь Викторович Смирнов (1951-2004).
«Психотехнологии — это кульминация всего, чем до сих пор занималось человечество. Это гораздо серьезней, чем атомная бомба и космические полеты. …Сейчас мы создали только “каменный топор”, хотя и им уже можно делать хирургическую операцию. Мы получили инструментальные способы доступа к подсознанию и коррекции его определенных сфер.
А все остальное — уже частные приложения».
И.В.Смирнов
ИГОРЬ ВИКТОРОВИЧ СМИРНОВ — врач, доктор медицинских наук, профессор, академик РАЕН, основоположник компьютерных психотехнологий. Основатель науки Психоэкология — направления, не являющегося прерогативой медицины и представляющего собой отдельную, принципиально новую область знаний, основанную на стыке многих сфер, но имеющую свой собственный концептуальный аппарат — комплекс научных представлений и практических приёмов для изучения, контроля и прогноза поведения и состояния человека как информационной системы в информационной среде его обитания.
Автор фундаментальных работ «Психотехнологии» (М., Прогресс, 1995 г.) и «Психоэкология» (М., 2003 г.).
ЕЛЕНА ГРИГОРЬЕВНА РУСАЛКИНА — клинический психолог, доцент кафедры психоэкологии РУДН, директор по науке Центра информационно-психологической безопасности им. академика И.В. Смирнова; один из разработчиков метода компьютерного психосемантического анализа и психокоррекции на неосознаваемом уровне.
Елена Григорьевна, Вы много лет занимаетесь психотехнологиями. Что это такое? И для чего нужны психотехнологии?
Психотехнологии — это компьютерные технологии, позволяющие диагностировать, корректировать и управлять психическим и физическим состоянием человека, используя его семантическую память, то есть подсознание.
Термином «подсознание» сегодня с легкостью оперируют политики, журналисты, домохозяйки. Но что в это понятие вкладывают специалисты?
Подсознание — область человеческой психики, отвечающая за обработку и хранение информации. Подсознание – это наша семантическая (смысловая) память, хранящая как генетическую, так и скоротечную информацию.
С рождения в подсознании человека накапливается информация обо всем, что он видит, слышит, обоняет, ощущает, чувствует. Всё, что единожды попадает в память, остаётся в ней на всю оставшуюся жизнь. Подсознание можно сравнить с подводной частью айсберга, оно значительно больше сознания и скрыто от нас. На уровень сознания мозг посредством психики поднимает только ту информацию, которой человек пользуется в повседневной жизни.
Ваш муж, академик Игорь Викторович Смирнов, в 80-е годы прошлого века возглавил первую в России Лабораторию психокоррекции при 1-м ММИ им. И.М. Сеченова. Там под его непосредственным руководством велись пионерские работы в области психотехнологий и были разработаны методы исследования и коррекции неосознаваемой психической деятельности. Позже эта работа была продолжена в НИИ психоэкологии и на Кафедре психоэкологии РУДН. А что послужило толчком к этим исследованиям?
Собственно психотехнологии Игорь Викторович начал разрабатывать в 70-х годах, еще, будучи студентом. В 1979 году, уже работая в 1-м ММИ им. И.М. Сеченова, он с коллегами подал в Госкомитет по науке технике СССР заявку на открытие «Свойства высших организмов к дистантным взаимодействиям». Патент был получен, а работу группы сразу засекретили, и в 1980 году по решению Президиума РАН СССР и Госкомитета по науке технике СССР была начата разработка закрытой научно-исследовательской темы: «Физические поля биологических объектов, модулированные семантическим сигналом». В рамках этого проекта был создан Отдел нелекарственной терапии, позже преобразованный в Лабораторию психокоррекции.
Своим главным контрагентом Игорь Викторович считал американца Говарда Шеврина (Howard Sevrin), специалиста в области бессознательного. Но почему именно его?
Ученые давно предпринимали попытки проникнуть в подсознание, связав когнитивные и физиологические процессы. Еще в 1926 году ученый, основатель отечественной нейропсихологии Александр Романович Лурия применил ассоциативно-моторную методику для выявления следов аффекта у преступника, предположив, что аффективное состояние сопровождается глубокими нарушениями функций в организме человека. Фактически он создал прототип современного детектора лжи. Его описание Лурия опубликовал в одной из своих статей.
«Проблема объективного познания чужого «я», чужих мыслей занима¬ла уже несколько поколений психологов.
К разрешению ее современная наука благодаря развившимся объективным методам подошла теперь уже настолько близко, что в целом ряде случаев экспериментальная диагностика скрываемых личностью содержаний сознания перестает казаться невозможной, а методы такой диагностики не сегодня-завтра смогут войти в повседневную практику».
(А. Р. Лурия » «Диагностика следов аффекта»»)
Для своего исследования Лурия модифицировал ассоциированный эксперимент одного из основоположников аналитической психологии, швейцарца Карла Юнга (Carl Gustav Jung).
«…ряд психиатров, работавших в школе Крепелина, и особенно ряд психологов школы Юнга установили, что аффект прежде всего нарушает нормальное течение ассоциаций, что при сильном аффекте ассоциации обычно резко задерживаются».
( А.Р. Лурия «Диагностика следов аффекта»)
А детектор лжи был создан по статьям Лурии американским полицейским.
Значит Шеврин не только изучал бессознательное, но и разрабатывал методы проникновения в него?
С конца сороковых годов XX века в мире стали интенсивно развиваться исследования по неосознаваемому вводу-выводу информации в человеческую память. Лидировали в этих исследованиях Россия и Соединенные Штаты.
В 1968 году Говард Шеврин опубликовал результаты первых исследований об ответной реакции мозга на бессознательные визуальные стимулы. И в последующих своих работах он отстаивал точку зрения о том, что активация семантических ассоциаций отражает динамику неосознаваемых когнитивных процессов. И действительно, в США конкурентом нашего отдела была его лаборатория в Michigan Psychoanalytic Institute (University of Michigan). Но в разработке психосемантического алгоритма мы его тогда опередили почти на год.
Термин «психотехнологии» впервые появился благодаря Игорю Викторовичу?
Совершенно верно. Он же ввел понятие «психокоррекция». Изначально Смирнов назвал это «немедицинская психокоррекция». И сразу возник вопрос: почему «немедицинская»? Но назвать это психотерапией или психологией нельзя. Методы психотехнологии существуют на стыке наук: психиатрии, психологии, нейрофизиологии, нейробиологии, математики, физики, информатики.
С появлением первых компьютеров был создан завершенный технологический процесс. Сначала работали на «Наири» – были такие огромные электронно-вычислительные машины. Потом на «Агатах» и ДВК. С развитием компьютерной техники совершенствовались и психотехнологии.
Первоначально программированием занимался сам Смирнов. Но когда появились первые квалифицированные программисты, в частности на механико-математическом факультете МГУ, мы стали сотрудничать с ними.
Какие методы используются в психотехнологиях?
Прежде всего это методы психозондирования и психокоррекции.
Более уникальное творение, чем человеческий мозг, сложно представить. Если бы мозг не был таким, какой есть, неизвестно, что представлял бы из себя человек, и был ли бы он вообще.
Как у всякого органа, у головного мозга есть свои функции. Основная функция мозга – психика.

Рис. из книги «Человек» / «Махаон, М., 2007 г. /

Основные структуры лимбической системы («эмоционального мозга») — расположены под большими полушариями и регулируют функции внутренних органов, обоняния, инстинктивного поведения, эмоций, памяти, сна, бодрствования и т. д. Некоторые из этих структур так же связаны с структурами, сохраняющими информацию о нашем прошлом (память).
Мозолистое тело — сплетение нервных волокон является самой большой структурой, соединяющей правое и левое полушария ;
таламус отвечает за перераспределение информации от органов чувств
( кроме обоняния) к коре головного мозга;
гиппокамп участвует в механизмах формирования эмоций и консолидации памяти (в переходе кратковременной памяти в долговременную;
миндалевидное тело участвует в формировании отрицательных и положительных эмоций, а его размер положительно коррелирует с агрессивным поведением.
Через центральную и периферическую нервные системы мозг управляет всей деятельностью организма, осуществляя руководство всеми органами. Его работу можно сравнить с руслом реки. Если на реке образовался завал из деревьев и камней, она, в конце концов, обойдет его, но нормальное течение будет нарушено. Так и мозг. Сбои в работе мозга, проявляющиеся в виде различных психосоматических заболеваний, функциональных расстройств организма, депрессий, стрессов – это своеобразные «завалы». Психозондирование (психосемантический анализ) позволяет выявить скрытую в подсознании информацию, являющуюся их причиной. А психокоррекция «разбирает» эти «завалы», активизируя психические и физические возможности организма, которые тот не использует в своем обычном состоянии.
Мы разработали несколько видов психокоррекции. Есть психокоррекция превентивная, упреждающая. И есть интенсивная. Она используется для лечения либо тяжелой психиатрии, либо наркомании.
Как выглядят эти методы в работе?
Все чем мы занимаемся — основано на неосознаваемых компонентах. Психозондирование — это компьютерная программа, в основу которой положен метод кодирования речи с сохранением ее смыслового содержания. С помощью нее мы можем получить точные ответы на необходимые вопросы, а если надо, то и психологический портрет пациента.
Выглядит это просто. Человек сидит перед монитором компьютера, на котором мелькают цифры. Все, что он делает — нажимает на клавишу.
На самом деле, цифры, появляющиеся на экране, наложены на семантические символы — слова или фразы. Таким образом, человек не осознает, что отвечает на вопросы. Но мозг на происходящее реагирует очень четко. Процедура занимает от нескольких минут до получаса.
И за это время можно получить объем информации, на который у психоаналитика уходит несколько месяцев?
Именно. Психозондирование на сегодняшний день является наиболее точным инструментом исследования психической деятельности человека.
А задача психокоррекции – скорректировать внутреннюю картину мира пациента, инициировать у него состояние и поведение, адекватное среде и ситуации, нежелательные моменты. Осуществляется психоррекция с помощью фабул, разработанных по результатам психодиагностики индивидуально для каждого пациента.

Психотехнологии. Елена Русалкина. Игорь Смирнов

— Саш, что это? – растерянно спросил Митьков. – И зачем все это в сеть вываливать?
— Это закрепление «научности» метода доказательств, — пояснил Ферапонтов. – Старуху оставили, а ее мужа в 2004 году… того. В чужие мозги мы до такой глубины лезть не будем, но давай, посмотрим на это с юридической точки зрения! Хитрая старуха покажет подозреваемому цифры и скажет, что его выдал твой гипоталамус, а он не испытал никакого физического воздействия, на которое у нас были большие мастера Ворончихин и Лапиков. И мы с тобой тоже не давили ему на нервы, не призывали к сознательности, не прикладывали сил, чтобы его уличить… А он даже не понял, что ему показали! И автоматически из подозреваемого стал обвиняемым, а через пять минут… осужденным.
— И зачем тогда мы? – удивился Митьков.
— Да на хрен мы при этой Русалкиной не нужны! – подтвердил Ферапонтов. – Закон не нужен, и прокурорские, и судейские… юриспруденция в целом… Так любого можно обвинить во всем, что в башку взбредет. Здесь даже убираются какие-то эмоции… человеческие переживания… Тут, Боря, не человек допрашивается, не личность, а его мозг! Сам человек не нужен, его мозг с готовностью его Русалкиной закладывает… якобы.
— А по этой бабе видно, что ей мой мозг скажет, что угодно, — расстроился Митьков.
— Боря, мы хорошо знаем, что стоит нам окончательно сдать закон, признать, что «УПК мешает в работе», как бывший министр в позе ласточкой говорил, мы станем совершенно не нужны, — подтвердил Ферапонтов. – Но нас хоть не примочат в сортире, не пустят на мыло в крематории, не распустят на органы…
— На органы нас особо и так не распустят, мы с тобой пропитые и прокуренные, — возразил Митьков. – Думаю, после ментовки нельзя было никого на органы распускать, а уж в полиции… тем более.
— Имея такие методы, — ответил Ферапонтов, — они непременно найдут, кого распустить на органы, чтобы за это ничего не было. Из всей этой фактуры я понял только одно… Все, что мне вспоминать до сих пор очень трудно, что я стараюсь мозгами проскочить и к этому не возвращаться – было под влиянием горошинки ЛСД. Словно огромный пласт жизни прожил не я… И понимаю, что вспомнить-то это все не могу даже с тобой, да ни с кем не могу это все вспоминать! Значит, все мы тогда пили водопроводную воду.
— А какую бы воду мы еще пили, если нам тогда зарплату не платили? – удивился Митьков. – Когда мне это все Вадим Витальич выдал, даже сейчас стало настолько дурно, что едва дошел до машины. Потом первое, что вспомнил… эти грибы. Тещу тогда сократили с механического завода, она там в ОТК работала. Вдруг, понимаешь ли, весь отдел технического контроля стрелкового оружия стал совершенно не нужен… представляешь? Нинка сидела тогда с ребенком, Пашка у нас родился, а детские пособия выдавали раз в год. Теща, советский инженер, тогда ходила по лесопосадкам, вот эти грибы собирала, травы. Травами на базаре со своим отделом торговала… На вырученные деньги покупала хвосты и копыта, как-то умудрялась готовить.
— А как мы всем отделом покупали свиные головы в деревне, помнишь? – поддержал его Ферапонтов. – Потом рубили в конце коридора, делили на всех. Баранов покупали в деревне у татар… Не жили, а выживали. Но странность тут в том, что если у меня такое мать отказывается вспоминать, больно ей, то мы-то с тобой… что только не видели! Мы изначально шли видеть всякую мерзость, так уж вроде вполне закаленные индивиды. А вот это вспоминать не можем, а это ведь не командировка в Чечню, согласись.
— А вспомни, с какими престулениями сталкивались с конца 80-х! – вздохнул Митьков. – То у нас никакой расчлененки не было в помине, то поперло почти в каждой бытовухе! А эти маньяки начали плодиться, как тещины грибы… И книжки на развалах про одних каннибалов и людоедов, будто это у нас – просто герои нашего времени! Причем, сам как-то читал книжку, что все эти каннибалы выводились в КГБ в ходе экспериментов над подсознанием… До того там все было натуралистично описано… с намеренной жестокостью. Уж до чего вроде мы тогда были по молодости непрошибаемыми, так даже я долго не мог такое переварить. Думаю, как же подобную гадость печатают? Кому это надо?
— С книжками особая тема, конечно, — согласился Ферапонтов, — но вспомни просто сериалы по телику! И в каждом было про наркотики, стрелки непременно сводились к проискам зарубежных спецслужб. Я на Гошу Куценко смотреть не мог, потому что как-то включаю телик, а этот Гоша сидит с бритой башкой и шприцем в башке, ржет, готовится садизмом заниматься, изображает зарубежного боевика в Чечне… весьма натуралистично. И знаешь, каких мы только мертвяков с тобой не видели, а я ведь это смотреть не мог!
— Да помню этот бред! – ответил Митьков.- Это сериал «Спецназ», там еще рассказывалось… точнее, там сводились стрелки на какой-то штамп «Дыхание пророка», хотя даже я тогда понимал, что идет какая-то отмазка по поводу уже проведенной операции. Но я считал, что такое, наверно, делали в Питере или Москве… думаю, у нас-то, наверно, такого и не делали вовсе.

В партии наркотиков, захваченной в Санкт-Петербурге, найден разработанный афганскими террористами вирус «Дыхание пророка». Пока он распространяется только через кровь, но идут усиленные работы по разработке штамма, передающегося воздушно-капельным путём. Группа Платова с вирусологом Фархадовым направляется в Афганистан, дабы захватить документацию по вирусу и образцы вакцины, после чего лабораторию уничтожит авиация. Ситуацию осложнит ранение Хруста, проводник-смертник, заражение вирусом Якута, спасти которого поможет знание Фархадовым Корана наизусть.

— А что, у нас синтетических наркотиков на дискотеках с 90-х было полно, — возразил Ферапонтов. – Да и как может резко возрасти потребление наркотиков в десятки тысяч раз без конторских? И главное, выделили их от нас, нам запретили этим заниматься… Сразу понятно, под чьей крышей все это делается. Особенно, когда в сериале кого-то может спасти знание Корана наизусть… идиоты.
— И не говори, — поддакнул Митьков. – Но меня-то больше расстроило, что Вадим Витальевич, оказывается, знал обо всем… Сам-то, небось, АкваМинерале пил, спорыньей не травился… А, наверно, мы у него контрольной группой были в этих экспериментах. Ведь хрен знает, о чем свою кандидатскую написал, там же сразу все засекречено было.
— С одной стороны, мне это до сих пор сложно осмыслить, — признался Ферапонтов. – Ведь это уже самое дно предательства… на уровне подсознания. С другой стороны… ведь эти гаврики чего только тогда не предали… И если бы тот же Чубайс не знал, что нас всех ЛСД травят, стал бы он при всех распоясываться настолько, чтобы заявлять про 30 миллионов «не вписавшихся в рынок»?
— Саша… ты думаешь, мне в такое верить хочется? – устало произнес Митьков, растирая виски. – Но тут я вспомнил одну вещь. Вадим Витальевич однажды меня попросил, чтобы теща ему помогла выбрать самую дорогую винтовку на экспорт. Дескать, кому-то надо было в Москву для подарка срочно отвезти… А было это как раз до выборов Ельцина на второй срок. Тещу хоть уже сократили, но она за своих коллег обрадовалась. Винтовки экспортные до 15 тысяч долларов доходили… Думала, что хоть зарплату работяги получат. Ваучеры-то свои все уже за еду спустили. Выбрала она ему тогда самую роскошную винтовку… а деньги он пообещал отдать, но так и не отдал, хоть все очень ждали… Правда им две зарплаты выплатили на 70%, они так и поняли, что это помощь от Витальича за винтовку.
— И что? – заинтересовался Ферапонтов. – Ты мне этого не рассказывал.
— Думаешь, вспоминать такое хочется? – почти жалобно простонал Митьков. – А где-то с месяц назад я совершенно случайно нашел такую публикацию… как на нее вышел, сам не знаю, просто тыкался… от нечего делать. Я же не умею искать так, как ты… Журнальчик такой раскрученный, там официальных оппозиционеров публикуют… ага, «Сноб»! Вот посмотри, что тут один яркий оппозиционер написал, когда в Лондон всю семью вывез. Имей в виду, он тоже из журналистов, но очень плотные отношения имел с конторскими, поэтому поднялся на поставках импортного оборудования в Кремль. Я сразу насторожился, когда у него речь зашла про начальника охраны Кремля, который его на это дело ставил, потому что это был ближайший друг нашего Вадима Витальевича по фамилии Горелов. Вот отсюда читай! С истории телохранителя.

Борис Ельцин и Александр Коржаков у здания Совета министров РСФСР, 19 августа 1991 года

Завещание телохранителя
О Валерии Павловиче Горелове я упомянул несколько раз в прошлых своих материалах. Напомню кратко историю нашего знакомства.
Познакомился я с ним в 1994 году. Тогда он занимал пост заместителя коменданта Московского Кремля. Горелов отвечал за хозяйство и техническое состояние объектов Кремля. Именно Горелов курировал контракт, который был заключен между Главным управлением охраны РФ (ныне Федеральная служба охраны) и компанией «Йорк Россия», филиалом американской корпорации «Йорк Интернэшнл». В то время я был генеральным директором «Йорк Россия» и курировал страны бывшего СССР.
Борис Ельцин и Александр Коржаков у здания Совета министров РСФСР, 19 августа 1991 года
В соответствии с контрактом «Йорк» проводил реконструкцию систем вентиляции и кондиционирования Большого Кремлевского Дворца.
Часть денег, от 3 до 8 миллионов долларов США, была переведена по нашему контракту со счета ГУО РФ без актов выполненных работ. Счетов «Йорк» не выставлял, денег мы не просили, о переводе некоторое время я ничего не знал. Деньги поступили в банк, но сразу же исчезли и на счет «Йорка» зачислены не были. Информация о переводе денег пришла ко мне случайно. Именно Горелов, не участвовавший в хищении этих денег, сказал мне об их переводе со счета ГУО.
Когда в Кремле узнали о том, что мне стало известно о перечислении средств в банк и об их исчезновении до зачисления на счет компании, руководство ГУО (начальник ГУО РФ Крапивин и его первых два заместителя Никитин и Соколов) попыталось заставить меня прикрыть хищения поставками оборудования «Йорк Интернэшнл». Я отказался это сделать. Тогда командование ГУО попыталось повесить эти деньги на меня и «Йорк». Сделать этого у них тоже не получилось. (Подробнее)
Горелов попал в опалу, и через пару лет после выполнения нами контракта он был отправлен в отставку, на пенсию. Выглядело все прилично: руководство ГУО устроило ему большой банкет, на котором выступали Коржаков, тогда начальник Службы безопасности Президента, и Барсуков, бывший Комендант Кремля, а в то время Председатель ФСБ. Горелов с ними был в большой дружбе.

Александр Коржаков (слева) и начальник Главного управления охраны, комендант Московского Кремля Михаил Барсуков (справа), 1994 год.

Хотя Горелова отправили на пенсию с почетом, наградив Знаком «Почетный чекист», руководство ГУО затаило на него обиду и внесло его в свой «черный список». Куда бы Горелов ни пытался устроиться работать, ГУО делало все, чтобы Горелова на работу не принимали (Подробнее  ). В итоге, на работу Горелова взял я, уже в свою личную компанию ООО «Системы кондиционирования, автоматизации, теплоснабжения (СКАТ)», на базе которой впоследствии было создано ОАО «Москонверспром».
Горелов занимался вопросами эффективности котельных и систем теплоснабжения, их окупаемости. Кроме этого, он занимался поиском новых контрактов.
Компания была молодая, не раскрученная.
Александр Коржаков (слева) и начальник Главного управления охраны, комендант Московского Кремля Михаил Барсуков (справа), 1994 год.
После дефолта и кризиса 1998 года контракты добывались с трудом. Почти год Горелов не мог найти заказов. ГУО отслеживало не только его, но и меня и мою компанию, лишая возможности получить контракт с государственными структурами. Мне предлагали Горелова уволить. Я отказался, надеясь прорваться, не желая под давлением каких-то воров во власти выбрасывать человека на улицу.
Ситуация изменилась, когда Ельцин ушел с поста Президента РФ. Путин в первый же день уволил руководство ГУО/ФСО. Конфликт между ГУО и «Йорком» был Путину известен: ФСБ было втянуто мною в тот конфликт, что создало определенный противовес ГУО и снизило мои риски. В Конторе имелось целое дело на руководство ГУО (подробнее об этом в «Enter the Kremlin»). Со сменой руководства ФСО, изменилось и отношение к Горелову. К этому времени лишились своих постов Коржаков и Барсуков. Коржаков перешел в депутаты и стал писать книги о Ельцине. Барсуков остался в ФСБ, начальником Управления по охране подземных объектов и коммуникаций.
После прихода к власти Путина Горелов приободрился, нашел свои старые связи, которые его несколько лет избегали, и добыл первый большой заказ: на поставку и монтаж систем вентиляции, кондиционирования и отопления для крупнейшей в Москве типографии, которая тогда строилась. Принадлежала типография какому-то ООО, реальным хозяином которого был Тельман Исмаилов, хозяин Черкизовского рынка. Была в типографии, по словам ее директора и самого Исмаилова, и доля сына вице-премьера Правительства Москвы Малышкова. Генеральным директором типографии был назначен только что перед этим ушедший в отставку … ну, это естественно, заместитель руководителя Налоговой службы РФ. Кто еще может прийти на работу к хозяину Черкизовского рынка, где доход налом в день составлял 200 тысяч долларов США? Только высокопоставленный налоговик!
Горелов налоговика знал. Знал он и начальника охраны хозяина Черкизовского рынка, действующего полковника ФСО Авакумова, который, вместе с Тельманом, базировался в принадлежавшем тому здании ресторана «Прага». Кто еще может быть начальником охраны выходца с Кавказа, азербайджанского еврея, хозяина Черкизона и «Праги»? Только действующий полковник Федеральной службы охраны, отвечающей за безопасность «охраняемых лиц государства», включая Президента.
Контракт мы заключили, и даже почти выполнили, но тут налоговик, перешедший в гендиректоры, решил заказать дополнительное оборудование для «особой зоны» типографии (VIP, баня, отдых и застолье). Подписали дополнение к контракту, мы заказали оборудование у американской компании «Трейн» (руководителем службы продаж был мой бывший подчиненный Игорь Левин). Оборудование было изготовлено и готово к отправке на заводе во Франции. И тут Тельман Исмаилов отказался оборудование оплачивать. С ним, якобы, дополнение к контракту не согласовали. Возник конфликт.
По поведению Горелова я понял, что он считает или знает, что это был не просто отказ платить, а давление на компанию и меня с целью убрать Горелова. Фактически, это была подстава. Бывшее руководство ГУО/ФСО сохранило свои связи и свое влияние, и, узнав о контракте, сумело его сорвать.
К Горелову я претензий не предъявлял, не требовал, чтобы он сам решал созданную им проблему. Я понимал, что ничего он решить не сможет. Разрешением конфликта занимался я сам и несколько сотрудников фирмы, бывших сотрудников ФСБ, которых мы тогда срочно взяли на работу для решения конфликта.
Горелов стал часто выпивать, приходить на работу с сильного похмелья. Работа у него не ладилась. Меня он избегал. Я понимал, что он ищет другое место работы.
Перед уходом Горелов сделал две вещи. Во-первых, он застраховался на очень большую сумму. Тогда это было редкостью. Личное страхование жизни у нас принято не было. А тут вдруг мне сказали, что к Горелову приходил страховщик из немецкой фирмы и Горелов застраховал свою жизнь, заплатив очень большой страховой взнос.
Я поинтересовался у него, зачем он это сделал. Горелов ответил, что «так, на всякий случай», и рассмеялся.
Потом он уволился. Он перешел работать в фирму «Фромм», которая в Кремле во времена Горелова занималась сканированием, обследованием подземных сооружений. С уходом Горелова «Фромм» из Кремля убрали.
Перед увольнением Горелов зашел ко мне в кабинет. Он сел передо мной, по другую сторону стола, и рассказал, что написал заявление, куда уходит. Я не возражал. Все было ясно.
— Палыч, ты помнишь, я как-то сказал тебе, что меня они не задавят… Крапивин, Никитин, Коржаков, Барсуков, Соколов? – спросил он, наклонив голову набок, и, с хитринкой в глазах, смотря в сторону мимо меня.
Я понял, что он вспоминает наш разговор во время конфликта с его руководством. Тогда мы пытались оценить наши шансы: его – остаться на должности, мои – остаться живым. Он меня спросил, устою ли я, сохраню ли я пост гендиректора «Йорка России»? Я сказал, что устою, хотя в Кремле и в компании ходили упорные слухи, что меня за конфликт с Кремлем должны из компании убрать. В свою очередь, я поинтересовался у Горелова, выдержит ли он? Не задавят ли его командиры-генералы? Горелов зло и уверенно сказал: «Не задавят! У меня такое на них есть, что они меня зае…тся давить. Я их сам скорее задавлю, урою гадов!».
— Да, — сказал я. – Помню.
— Я вот теперь решил тебе рассказать… одну историю,- сказал Горелов, Лицо у него было красное. Он как-то по-птичьи склонил голову на бок, глядя в сторону мимо меня. При этом, казалось, он ничего не видит, а смотрит внутрь себя самого.
— Какую историю? – спросил я.
Не скажу, что я был заинтригован. Меня удивляло необычное поведение Горелова.
— Ты знаешь такого Варшавского?
— Нет. А кто это?
— Эмигрант. Бывший, из наших. В Америку уехал еще при Советской власти.
— Нет. Не знаю. И не слышал о нем.
Горелов помолчал. Потом он посмотрел внимательно на край моего стола, словно там что-то было написано, и, с силой надавливая, начал водить пальцем по темной полированной поверхности стола, стирая то, что там видел.
— Мы американцам продали установку С-300, — сказал он. – Полный комплект. С ракетами. Одну установку. За три миллиона долларов. Наличными.
Мы помолчали.- Зенитный ракетный комплекс? — спросил я.
— Да, — сказал он.
— С системой «свой-чужой»?- спросил я.
— Да, — сказал он, прекратив протирать стол, и смотря куда-то за меня.
— Кто это мы?
— Коржаков, Барсуков и я.
— Кто!?
— Коржаков и Барсуков. И я.
Передо мной сидел бывший прикрепленный (начальник охраны) члена Политбюро ЦК КПСС Лукьянова. Бывший заместитель начальника охраны Ельцина. Бывший заместитель коменданта Московского Кремля. Бывший мой заместитель. И он сказал о том, что он сам, начальник Службы безопасности Президента РФ и руководитель Федеральной службы безопасности (почти КГБ), а до этого бывший комендант Московского Кремля, а теперь начальник Управления ФСБ, которое отвечает за секретность и безопасность всех подземных коммуникаций, объектов, в том числе центров управления и связи всей России ( 15-е Управление КГБ), два генерала армии, два первых руководителя главных спецслужб постсоветской России, совершили преступление, которое называется «предательство Родины», продав в начале 90-х годов, через посредника, американским разведслужбам секретный, по тем временам новейший, комплекс противовоздушной и противоракетной обороны С-300. Продали его вместе с системой опознавания объектов «свой-чужой». То есть, оставив Россию без системы ПВО. За три миллиона долларов наличными.
— Валерий Павлович, — спросил я, — ты понимаешь, что ты говоришь?
— Да.
Мы молчали.
— Я сам принес в Кремль чемодан с тремя миллионами долларов,- сказал он, словно вспоминая что-то. – Принес в кабинет к Коржакову. Там они меня ждали. Коржаков и Барсуков… Коржаков взял чемодан. Мы пересчитали пачки долларов. Коржаков говорит: «Ты, Палыч, сейчас иди к себе, а завтра придешь, мы тебе твою долю отдадим». Я ушел. – Горелов улыбнулся. – Прихожу на следующий день в кабинет к Сашке Коржакову. Они с Барсуком меня обнимают, говорят, молодец, Палыч, мы тебя благодарим… И достают ружье ижевского завода… Красивое такое ружье, с инкрустациями… Вот, говорят, Палыч, тебе за службу! И дарят мне ружье. Торжественно…Ты, говорят, оружие любишь, собираешь. Потом опять обнимают… Все, говорят, иди… Я вышел из кабинета с ружьем. Пришел к себе… Ну, думаю, суки! За ружье заставили… Я тогда решил, что никогда не забуду и не прощу им этого!
Я смотрел на Валерия Павловича, а он, приблизив красное лицо к поверхности стола, опять тер пальцем, будто пытался стереть написанное там.
— Палыч, ты зачем мне это сейчас сказал? – спросил я его.
— Так решил. Мало ли что… Кому-то сказать надо. Решил, что тебе…
Я не знал, что сказать. Я не мог никуда пойти. Не мог никому рассказать. Он передал мне секрет, за который убьют быстро и без сомнений. Но я понимал, что ему нужно было кому-то этот секрет передать.
— Я тебе рассказал, а дальше… жизнь сама все разложит по местам. Может быть, когда-нибудь ты это вспомнишь… может, ты сможешь… Извини, Палыч. Прощай.
Он вышел из моего кабинета, а я остался сидеть, думая над тем, что мне только что рассказал Горелов.
Больше я Валерия Павловича Горелова не видел. Он погиб в автомобильной аварии через пару месяцев после этого разговора. На его похороны я не попал…
Прошло насколько лет.
Мы сидели на веранде в ресторане «T-bone Steak» у Воронцовского парка. Я не знаю, как сейчас, но несколько лет назад мясо готовили в этом ресторане лучше, чем в каком-либо другом месте в Москве. И сидеть на улице, осенним вечером, на свежем воздухе было очень приятно.
— Ты слышал, что сын Барсукова застрелился? – спросил меня генерал.
— Да, слышал, — сказал я.
О смерти сына Барсукова я услышал в Сочи от бывшего заместителя начальника сочинского ФСО, но деталей не знал. Бывший сочинский фэсэошник рассказал мне о смерти младшего Барсукова в надежде, что я знаю детали. Но я ничего не знал. Детали я решил узнать в Москве.
— А что с ним случилось?
— Застрелился.
— Такой парень был красивый, хороший! Такое несчастье! – сказала супруга генерала.
— Да, странная история,- сказал генерал.- Парень закончил Академию ФСБ с отличием. Был направлен на службу в разведку. В американский департамент. Должен был от СВР ехать в США. Отличный офицер, патриот. И вдруг, перед самой командировкой, перед самым отъездом … застрелился! Никакого повода, никакой причины, ничего… Никто ничего не понял! Вся карьера впереди… Отличный был офицер, честный…
— Такое несчастье! А отцу каково? Единственный сын. Гордость, надежда! – сказала супруга генерала.
Я молчал. Одну из возможных причин трагедии я знал. Сына Барсукова, перед отъездом в США по линии внешней разведки, могли попытаться завербовать, используя компромат на отца. Выбор был стать предателем Родины или позор. Парень выбрал третий вариант. Он был патриотом и офицером с честью.
Я промолчал и выпил виски за упокой души младшего Барсукова.
P.S. Первое. Я рассказал эту историю, потому что время пришло. Надо понимать, кто руководил российскими спецслужбами, создавал их после развала КГБ. Именно тогда была заложена та гниль, которая теперь охватила Россию и разлагает страну и народ.
Второе. Я прошу Президента РФ В.В. Путина и Генерального прокурора РФ Ю.Я. Чайку рассматривать мой материал как официальное заявление о преступлении. Надеюсь, что оно не будет зарыто, как это случилось с моими заявлениями и уголовным делом № 355516 в отношении чиновников Управления делами Президента РФ Лещевского, Шаболтая, Чауса и других, а также руководства ДЭБ МВД и СК РФ (соответствующие материалы можно найти на ValeryMorozov.com и в деле № 355516).
«И да будет каждому по делам его».

Автор — Валерий Морозов

О спецслужбах, предательстве, чести офицера и ижевском ружье

— То самое ружье? – тихо спросил Ферапонтов.
— А другого тогда не было, Сашка, — кивнул Митьков. – Это я к тому говорю, что спасибо, что у нас кое-как мозги начали в норму приходить, таким башку снести… разницы-то нет никакой. К тому же ЛСД – просто дешевка! На весь Ижевск и надо всего горошину! И когда подобное делаешь, хочется ведь подстраховаться… Это я к тому, что у нас не было ни одного шанса, никакого выбора…
— «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» — процитировал Ферапонтов.
— Звучит… как надпись на воротах концлагеря, — пробормотал Митьков.
— Это из «Божественной комедии», которую сам я, конечно, не читал, — пояснил Ферапонтов, — я это из статьи «Путешествие в ад» нашей экстремистки вычитал. Так ведь все они такое делали, потому что решили нам ад на земле устроить. Непонятно, правда, за что?
— А потому что мешали проявлять уголовные мотивы, — проворчал Митьков. – А сейчас все каким-то образом наружу вылезает, потому и началась выбраковка. Только всех-то убрать не смогут. Зато амбиции… прямо мирового масштаба!

— Совершенно согласен! – поддакнул Ферапонтов. – Но поэтому, конечно, нам расслабляться не стоит. Кстати, ведь экстремистку тоже извести не могли, хотя она должна была попасть в испытуемые к коллегам Русалкиной, которые бы ей мозги выпотрошили.
— Значит, есть что-то такое, что помогает даже в безвыходных ситуациях, когда наши властители судеб вообще никакого выхода не оставляют, — пожал плечами Митьков.
— Что-то такое есть, безусловно, — согласился Ферапонтов, — должно же быть, раз наши правители съехали крышей и вообразили себя наместниками бога на земле. Но давай в нашем учреждении говорить только о фактуре. Иначе нас с тобой надолго не хватит. И знаешь, похоже ведь началась кампания по отмазке того факта, что все мы жили в синтетической эйфории с конца 80-х.
— Это ты о чем? – спросил Митьков.
— Да наткнулся тут… на какие-то странные разглагольствования, — усмехнулся Ферапонтов. – Решил посмотреть, что же публикую нынче… вместо нашей экстремистки, женских детективов и книжек про людоедов. Целый ворох псевдонаучной эзотерики, а вот книжки о роли спорыньи в истории – особняком.
— Так речь-то не о спорынье, она очень вредная наоборот! – возразил Митьков. – Речь-то про ЛСД и не в истории, а прямо с нами!
— А кто спорит-то? – удивился Ферапонтов. – Тут как раз стрелки и переставляются, будто автор не в курсе. Несется заведомый бред! Чтобы ему доказывали, что верят в бога не под влиянием спорыньи. Так сразу видно, что это все разработка спецслужб, чтобы никому в больную голову не пришло поинтересоваться… ультрароссиянцы мы или нет?

Что объединяет призраков, День Велосипеда, охоту на ведьм и ЛСД-25? «Отвратительные мужики» размышляют об истории и сверхъестественном.
Ученые, кажется, разобрались с тревожной проблемой привидений. Команда аспирантов во главе с профессором Шейном Роджерсом из университета Кларксона провела исследования так называемых «домов с призраками» и пришла к любопытным выводам. Исследовав здания, где когда-либо были зафиксированы пугающие звуки и видения, биологи указали на наличие там довольно опасных видов плесени, которые могут воздействовать на сознание жильцов.
«Многие сообщения о встречах с призраками содержат в себе психические или неврологические симптомы, характерные для отравления токсичными формами плесени», — рассказал Шейн Роджерс. Он добавил, что именно споры грибка были связаны с перепадами настроения, иррациональным гневом и когнитивными нарушениями. Исследователи давно склонялись к этой гипотезе и теперь проверили ее на практике. Разумеется, одними лишь спорами плесени феномен призраков не объясняется. Все сложнее: плесень служит лишь катализатором, который усиливает эффект от привитого нам культурой представления о сверхъестественном. Если же старое здание еще и заражено психоделической плесенью, то шансы наложить в штаны повышаются многократно.

Сама по себе новость выглядят как пустячный курьез из желтой прессы, но это исследование показалось нам любопытным по ряду причин. Эксперименты Роджерса дополняют теорию о влиянии спорыньи на многие страшные вещи, которые творились в средневековой Европе. Согласно этой догадке, одной из главных и недооцененных причин охоты на ведьм, крестовых походов и многочисленных массовых помешательств тех лет является отравление спорыньей, которое тогда было частым явлением.
Спорынья — это паразитический гриб, который растет на колосьях злаковых, в основном, ржи. Попадая вместе с мукой в пищу, грибок вызывает отравление, похожее на интоксикацию плесенью. При более сильных отравлениях может развиться болезнь, известная как «Антониев огонь» или эрготизм. «Съеденный хлеб, зараженный спорыньей, повергал здоровых людей во внезапную, ужасную и мучительную брюшную боль. Кожа, казалось, сгорала в огне, и болезнь назвали «святым огнем». Обычно жертвами овладевало безумие, а затем они умирали. Известно, что целые деревни вымирали в течение двух дней» — пишет блогер Д. Абсентис в своей работе «Христианство и спорынья».
«Алкалоиды спорыньи вызывают как минимум расстройства психики и галлюцинации, как максимум — длительные судороги, спазмы, зуд, сопровождающийся отмиранием конечностей, — рассказал DM биолог Степан Ионов. — В истории подобные отравления известны как «Ведьмины корчи» и «Антониевый огонь». Проблема в том, что алкалоиды не разрушаются при термической обработке, поэтому даже хлеб из печи небезопасен».
Любопытно, что все это оказывается связано с еще одним недавним инфоповодом. Девятнадцатого апреля прошел так называемый «День Велосипеда», годовщина открытия психоделических свойств ЛСД. Альберт Хофман выделил это вещество именно из спорыньи. Ирония в том, что эта субстанция, после открытия ставшая мощным культурным феноменом, в целое тысячелетие попадала на стол крестьян Европы.
Именно Средневековье питало особую неповторимую страсть к демонологии, бесноватым, описаниям встреч с нечистью и видениям Конца Света. И именно на Средние века приходится пик поедания спорыньи. До этого времени рожь, основной носитель спорыньи, не была распространена как основная культура, и ее почти никто не ел. Вторая причина: в античные времена свойства этого грибка были известны, и бороться с заражением умели. И наоборот, уже после Средневековья, к XVIII веку, вред от грибка снова стал очевиден. К тому же, рожь была вытеснена из сельского хозяйства другими культурами. Однако в промежутке между Античностью и Новым Временем мало кто догадывался о свойствах спорыньи, и это время стало эпохой массового эрготизма и эпидемий «пляски святого Витта».
Теперь представьте, насколько взрывная ситуация сложилась в те дни. Чертовски отвратная жизнь большинства населения, развитая и лелеемая демонология и эсхатология, частый голод и вспышки заболеваний, религиозный фанатизм — этого уже достаточно, чтобы свихнуться. В это же время и в это же место попадает вещь, которая вызывает массовые галлюцинации, приступы агрессии, а в худшем случае гниение конечностей, судороги и смерть. С учетом этой информации не такой уж дикостью выглядит, например, саксонский эдикт 775-790 годов, который запрещал гражданам съедать казненных ведьм. Очевидно, случаи каннибализма стали настолько частыми, что пришлось регулировать это законодательно. На фоне средневековых обычаев поедания святых мощей и создания лекарств из мертвецов в такие истории не так уж трудно поверить.
Согласно книге «Злые корчи» Абсентиса, количество смертей от эрготизма может быть сравнимо со смертями от чумы: сотни тысяч несчастных ели хлеб, от которого галлюцинировали, а затем и гнили заживо. Гонения на еретиков и ведьм в такой ситуации кажутся не абсурдными, но почти логичными. Многие больные ублюдки были убеждены в существовании демонов и ведьм — потому что видели их. Более того, многие отравившиеся сами клеветали на себя, уверенные в том, что лично общаются с дьяволом. Самое емкое и яркое описание этого безумия удалось найти у Йохана Хейзинги: «Одна приверженка нового благочестия из Дипенвеена чувствует, словно ее затопляет кровь Христова, и теряет сознание. Окрашенные кровью фантазии, постоянно поддерживаемые и стимулируемые верой в пресуществление, находят выражение в дурманящих загробных видениях, как бы озаренных алым сиянием».
«Во «Флорентийском кодексе» упоминается использование ацтеками спорыньи при лечении лихорадки, а это XVI век, между прочим, — продолжает биолог Ионов. — Проблема в том, что доза должна быть строжайше нормирована, чем в последующие два-три столетия европейская медицина пренебрегала».
Отравления спорыньей были не причиной, но катализатором видений: их содержание зависело от культуры и представлений о потустороннем. Получается замкнутый круг: люди знают о существовании ведьм, и, отравившись, «видят» их, чем подкрепляют убеждение в их существовании. Первобытную веру в дьявольщину не смогли вытравить ни церковь, ни Ренессанс, ни Новое время. Ирония в том, что первоначально церковь была против ведьминских процессов, и даже существование нечистой силы ставилось под сомнение. Но позже религиозные деятели сами попали под очарование народных баек и языческих страхов, так велика была их сила. Удивительно, но инквизиция — это настолько же продукт христианства, насколько язычества и спорыньи.
Современные тематические парки развлечений, кстати, могли бы использовать плесень для воссоздания полной картины страдающего Средневековья. Посетитель должен не только чувствовать затхлый запах гниющего особняка, но воистину стать крестьянином, объевшимся спорыньи и взирающим на огненные колесницы святого Иакова.

-Владимир Бровин

— Да это хорошо сносит мозги в сторону, — согласно кивнул Митьков. – Но все же ЛСД и «День велосипеда» упоминают. Только там ведь знаешь, в чем ужас ситуации? Спорынья, конечно, спорыньей, но то, что у нас весь ХIХ век с этими отдельными, далеко не массовыми случаями боролись на государственном уровне, этот Денис Абсентис, якобы не знал, утверждая, что медикам было на это наплевать, а вот ему нет, хотя почему-то занимается исключительно Средневековьем. Но ведь тогда «Антонов огонь» был описан, широко известен, да и никто бы человека в таком виде, подвергающего «злым корчам» особо слушать не стал.
— В принципе, и «охоту на ведьм» надо давно рассматривать с нашей точки зрения, с позиций передела собственности! Как и последующую Реформацию, — пожал плечами Ферапонтов.
— Вот именно! – кивнул головой Митьков. – Самое ужасное во всех этих кампаниях и антикампаниях, чтобы не отвечать за сделанное и наши жизни, частично проведенные в состоянии овощной эйфории, немного другое! Мне Вадим Витальич со знанием дела поведал, что все эти разработки у американцев возникли после Второй мировой войны, когда они вывезли много разных полезностей, в том числе и результаты разных химических экспериментов в области подсознания. Немцы же самыми хорошими химиками всегда были.
— Вот это уже… черти что! – выругался Ферапонтов матом.
— Да того же плана, что и зенитный ракетный комплекс С-300 с системой «свой-чужой» продать американцам за три миллиона налички, а после еще и с подельником расплатиться ижевской виктовкой… да так, чтобы даже 15 тысяч долларов, без торговой накрутки за вещь не отдать… вернуть только зарплату за два месяца… Мол, и этого с вас выше крыши.
— Это мы, Борис, родились после войны, не сидели в настоящих концлагерях, так нам свои же все-таки устроили, — грустно подытожил Ферапонтов.
— Ага! Как на зэках поставили масштабный эксперимент по американским разработкам! – согласился Митьков. – Сколько жизней пустили псу под хвост… Потом выпустили этого шестерку сваливать все на какую-то спорынью… Типа, если кто и докопается, плесень в домах виновата! Они же 30 лет дома нормально не эксплуатировали, а денег драли в 150 раз больше, чем требовалось.

Больной антониевым огнём — деталь нижней части правой створки Изенгеймского алтаря, художник Маттиас Грюневальд

В поисках причинного агента, способного обеспечить синергию познавательной активности и тем самым сыграть определенную роль в возникновении гоминид, многие исследователи психоделиков пришли к выводу, что в доисторические времена именно галлюциногены одарили человека такими бесценными дарами, как воображение, зачатки абстрактного мышления, а также куда менее необходимыми вещами — религией и идеей Богов. Человеку, считающему себя «венцом творения», такие мысли радости не доставляют. Только большинство людей с трудом преодолело внутреннее сопротивление и согласилось с мнением о происхождении человека от «обезьяны», так что же — теперь придется примириться с мыслью, что эти обезьяны находились под действием психоактивных веществ?
Так это или нет — неизвестно, пока это всего лишь гипотеза, такая же как, например, гипотеза о каннибализме, как начальном факторе возникновения разума (см «Труп создал
Больной «антониевым огнём» — деталь нижней части правой створки Изенгеймского алтаря, художник Маттиас Грюневальд
из обезьяны человека»), но то, что использование галлюциногенов всегда было частью религиозного мистического опыта человека в традиционных культурах, сомнению не подлежит.
Где не росли кактусы (мескалин) и пурпурный вьюнок ололиукуи (амид лизергиновой кислоты), там шли в дело мухоморы (буфотенин); где не было конопли, там был корень мандрагоры (единственный наркотик, упоминаемый в Библии), белена или белладонна. Псилоцибиновые грибы, тропические лианы (ДМТ), мак (опиум), кока, таинственная «сома»… Возможно ли перечислить все, чем одурманивали себя люди? Все эти вещества объединяло одно — их применяли сознательно и в основном в ритуальных целях. Право подарить наркотический «божественный» экстаз принадлежало жрецам, а самодеятельность обычно наказывалась (например, обвинение Алкивиада в 415 году до нашей эры в «несанкционированном» распространении напитка «элевсинских мистерий»). Зачастую галлюциногены считались непосредственно богами. Племена ариев, совершая религиозные обряды, пили экстракт психоделического гриба аманита (amanita). На самом деле, Сома, как назывался этот галлюциноген, было именем одного из главнейших богов. Более 100 гимнов Риг-Веды воспевают бога Сома. Ацтекский гриб «теонанацатль», что в переводе означает «плоть бога», запрещенный к употреблению христианами, был воплощением великого мексиканского Бога Солнца. Поклоняющимся этому «идолу» христиане после трех дней пыток выкалывали глаза.

Absentis. Христианство и спорынья

— Понятно, что по самой сути этой качественной провокации найдется много желающих высказаться, — заметил Митьков. – Так еще, небось, с опровержениями выступят от той же команды, что этого Абсентиса двигает. Но в результате-то все равно выдают главную мотивацию!
— Уже догадываюсь, о чем она! – усмехнулся Ферапонтов. – И на кой нам с тобой эта Русалкина, если без воздействия ЛСД мы отлично понимаем, что там у этих деятелей в подсознании! Больше похоже на попытку рассказать о «передовом зарубежном опыте» в области манипуляций массовым сознанием, как будто идет переложение закрытой диссертации твоего Бекетова.
— Конечно, сразу видно, что люди подошли к делу серьезно, — поддакнул Митьков, — изучили вопрос. А цель у них была именно та, которую весь «культурный срез» нашей эпохи демонстрирует… с обязательными разделами книжек про людоедов. Я тут Пашке помогал готовить реферат по Египту, наткнулся на свидетельства какого араба про то, как в период изменения климата уже в Новое время там засуха была несколько десятилетий и начался каннибализм. Запомнил только, что долгое время все эти случаи воспринимались чудовищным отступлением от норм человечности. Это не воспринималось нормой и потом, просто люди смирились, что живут среди каннибалов. А у нас под это ЛСД вдруг подобное стало подаваться… чуть не естественным следствием социальной депрессии, причем, массовыми тиражами. И явно такое поддерживалось… химически.
— Слушай, сейчас в голове мысль одна вертится! – вдруг озабоченно сказал Ферапонтов. – А эти массовые галлюцинации в «Перекрестке» не под влиянием ЛСД были? Бекетов-то говорил что-то по поводу? Меня это все тревожит, если честно. Думаю, они сейчас это перед выборами не используют?
— Ну, не знаю, — задумчиво ответил Митьков. – По крайней мере, мне кажется, что у нас с ним разговор был не под влияние ЛСД, а потому что Вадим Витальевич здорово перессался своего коллегу по массовым манипуляциям Бычкова-Окуркина, он же Старик… Да и кому надо в «Перекресток» что-то подбрасывать, если там и так… одни отбросы? Но ведь откуда знать, если все болтают про волков и единорогов? Но мы-то сейчас с тобой под влиянием пива и водки, а не потому что спорынью обожрались. Значит, должны эту хрень распутать без кошелки Русалкиной.
— Слушай, а чего он так теперь Старика боится, — спросил Ферапонтов. – Ну, сорвался тот на Федьке-вудисте, припугнул всех оранжевых волками и единорогами, так что теперь?
— Он считает, что уж Старик, после своего вынужденного переселения в Бычкова, выступит встречным потоком общей планируемой зачистке, — пояснил Митьков. – Если то, как будет происходить выбраковка, Бекетов имеет общие представления, поскольку не раз принимал участие, а конторские ведь схемы не меняют лет тридцать. Но вот то, что может произойти, когда с катушек съехал Старик и начинает всех мочить с Федьки-вудиста, это уже ломает сложившиеся схемы. К тому же Федор помогал Бекетову ориентироваться в ситуации с мистической, так сказать, стороны. И вроде как самому Бекетову не нравилось, что отделы чудиков начали наживаться на фишке «лихих 90-х» со всякими искусственно выведенными на химической основе маньяками и вурдалаками
— То есть химию они до сих пор используют для ограниченного контингента? – уточнил Ферапонтов.
— Не, знаю, что использовал Старик в «Перекрестке», — честно признался Митьков, — но Бычков точно химией пользовался, причем, в рамках апробации проекта МКULTRA, прямо как в фильме «Ультраамериканцы». И в качестве ультрароссиянцев они брали психов и уже осужденных уголовников. А Бекетову не нравилось, что потом квартиры старух и имущество идет как бы на покрытие расходов этого проекта… что ли. На сторону уходит! Последней каплей у него было, когда у старухи в матрасе 200 тысяч рублей наличными нашли, а маньяк их не взял. Но деньги исчезли, чтобы подчеркнуть уголовную мотивацию, а не отсутствие заинтересованности, которая вызывала в этих случаях обоснованные подозрения.
— И что? – ехидно поинтересовался Ферапонтов. – На нас не смогли свалить, да? Они же все потери обычно на нас сваливают.
— Ну, не без оснований все же на наших орлов сваливают, — тяжело вздохнул Митьков, — напраслины много не льют, согласись. Но не в этом случае! Наши в позу встали, а я тогда еще это Бекетову слил. Странно же! Если наши, нисколько не маньяки, но двести тысяч никак не пропустили бы, то какой маньяк бы такое упустил? Вот Бекетов тоже заинтересовался…. Его тогда еще нормальный Бычков ввел в курс дела, чтобы он не мешал. А он взял, да и сдал список намеченных жертв Федьке-вудисту!
— Иди ты! – восхищенно выдохнул Ферапонтов.
— Но ведь ты подумал о том же самом, да? – почти жалобно спросил Митьков. – Ведь он это сделал, чтобы Бычков помаялся, а потом с Федькой-вудистом столкнулся… сам. Он и карточку Федьки Бычкову дал, еще не догадываясь, что там уже не Бычков.
— Вполне возможно, что наш Вадим Витальич все тонко рассчитал, — согласился Ферапонтов, — а в поединке Бычкова и Федьки-вудиста любой бы поставил на Федьку. Но вспомни, сколько раз его хорошо рассчитанные подлятины выходили всем боком?
— Всем, но пока не ему! – возразил Митьков. – Бычков являлся соавтором всех его работ, а ему докторскую защищать приспичило, перейти на преподавательскую работу. Это же у них любимый золотой парашют! Он в преподы хотел перейти от всех проблем и выбраковки. Ему ни Федька, ни Бычков были особо не нужны.
— Вот черт! – выругался Ферапонтов матом. – А почему Старик примочил не Бекетова, с Федьки начал?..
— Он же не примочил! – возразил Митьков. – Там какая-то жуть получается, но Федька теперь что-то вроде его личного зомби. И что светит самому Вадиму Витальевичу… пока непонятно. А любой отход от сложившихся схем конторские воспринимают паникой.
— Дела, — задумчиво покрутил головой Ферапонтов.
— Как сажа бела! – подтвердил Митьков. – К тому же Федька организовал самооборону у старух, они начали отбиваться, сдали одного из маньяков. Он, конечно, до суда помер, но слухи пошли…
Договорить он не успел, потому что дверь без стука распахнулась, и запыхавшийся дежурный, понизив голос, сказал нагрузившимся коллегам: «Мужики! К вам Леночка рвется из прокуратуры! Удержать ее невозможно! Ее Петрова послала, так что бутылки приберите, пока она по коридору бежит!..»

 

(Продолжение следует)

Читать по теме:

Парнасские сестры. Глава IV. Эвриале

Чтв, 03/01/2019 - 05:33

Ирина Дедюхова

Парнасские сестры

4. Эвриале

 

Бернини медуза Горгона

…И задал
Некто, один из вельмож, вопрос: из сестер почему же
Волосы только одной перемешаны змеями были?
Гость же в ответ: «Раз ты вопросил о достойном рассказа,
Дела причину тебе изложу. Красотою блистая,
Многих она женихов завидным была упованьем.
В ней же всего остального стократ прекраснее были
Волосы. Знал я людей, утверждавших, что видели сами.
Но говорят, что ее изнасиловал в храме Минервы
Царь зыбей. И Юпитера дщерь отвернулась, эгидой

Скрыв целомудренный лик. Чтоб грех не остался без кары,
В гидр ужасных она волоса обратила Горгоны.
Ныне, чтоб ужасом тем устрашать врагов оробевших,
Ею же созданных змей на груди своей носит богиня».

Овидий «Метаморфозы», Четвертая песня

….А без малого сорок лет назад Эвриале долго искала, а потом нашла Каллиопу, но отнюдь не в Москве, а в каком-то невзрачном городе на востоке огромной страны, ближе к северу. В поисках «идущей за царями» она ориентировалась по отсвету в хрустальном флаконе со стилосом и восковой табличкой, выгравированными на его лицевой стороне. Ее давно не удивляло, что флакон ни разу не сверкнул гранями возле трехэтажного здания литературного института на Тверском бульваре или в дачном поселке писателей на Николиной горе.

Принятая как данность литературного таланта «партийность в литературе» не только искажала внутренний мир писателей, но катастрофически сказывалась и на их душевном состоянии. Столичные соблазны, тут же становившиеся доступными, как только в своем творчестве человек хоть в чем-то отступался от собственной души, хоть в чем-то не договаривал или лгал — немедленно уничтожали слабенький отблеск вдохновения во флаконе с атрибутами Царицы Муз. Некоторые писатели, напротив, пытались «искренне верить», стараясь «проникнуться идеей», попутно гася души читателей неистовой приверженностью к ложным идеалам. И не столько в тех, кто писал гадости и строил свою карьеру на отрицании «завоеваний социализма», сколько в самых преданных апологетах «всеобщего равенства» Эвриале чувствовала разверзнувшуюся бездну предательства. Прежде чем кто-то предаст других, он непременно предаст самого себя.

Горгона Эвриала

По ночам, рискуя быть замеченной вездесущими гарпиями, она расправляла крылья и взлетала в темное небо, держа хрустальный флакон перед собой. Как только огромное море столичных огней внизу уплывал на запад, флакон начинал озаряться неровными багровыми всполохами настоящей силы.

Днем на стареньких рейсовых автобусах она переезжала из города в город, глядя на серые деревеньки за окном, удивляясь, какую огромную страну создали люди, начавшие понемногу забывать о том, что на самом деле их объединяло. Она вглядывалась в их лица, на которых отражались ежедневные житейские заботы, и ей все больше хотелось увидеть, как начнут меняться эти люди, как расправятся их лица от мрачных мыслей, усталости и равнодушия, как сквозь кожу начнет теплым ровным светом пылать душа, отгоняя от себя гарпий.

Свет в колбочке становился все ярче, и с его все более продолжительными вспышками росло нетерпение Эвриале. Ей все больше хотелось узнать, какой будет новая Каллиопа? Где бы она ее не встретила раньше, на каком бы языке не говорила «шествующая за царями», — она ни разу не повторилась, каждый раз находя свои собственные оттенки в Прекрасном Слове, говоря о вечных вещах и непреходящих ценностях одной лишь ей присущей интонацией. Это поражало Эвриале больше всего.

На четвертый день своего путешествия с осмотрами достопримечательностей и ночными полетами с хрустальным компасом Эвриале оказалась в городе, где склянка больше не гасла. С ней она переходила от здания к зданию, остановившись возле ничем не примечательной средней школы в центре города. Склянка в ее руке вспыхнула так, будто хотела прожечь руку.

Эвриале решила, что тот, кто ей нужен, скорее всего, работает здесь учителем литературы. Но, поинтересовавшись его личностью у завуча школы, она выяснила, что посреди года одна из лучших школ города испытывает трудности как раз с этим предметом, который сейчас кое-как ведут в период учебной практики студентки местного учительского института. Поэтому на следующий день она вошла в эту школу в качестве учительницы русского языка и литературы старших классов.

Вначале она ничем не проявляла себя, решив, что даст проявиться самой спящей сущности Каллиопы. Склянка вспыхивала лишь на уроках одного десятого класса выпускной параллели. Но, находясь в одном помещении с тридцатью галдящими юношами и девушками, она никак не могла понять, кто же из них станет новой Водительницей муз.

Эвриале долго готовилась, решив действовать наверняка, подловив Каллиопу на «предложении, от которого та не сможет отказаться» — на специально предназначенной для нее теме, касавшейся ее исконного ремесла — эпической поэзии. Как она уже поняла, именно этот жанр одинаково не любили как сами школьные учителя литературы, так и их ученики. Чтобы не вызвать излишнего любопытства своей «неестественной склонностью» к единственному жанру, на котором будущая муза могла попасть в расставленную ей ловушку, она не торопилась и долго не задавала сочинений на дом, чему все ученики бурно радовались.

Она уже полюбила этих сообразительных мальчишек, гадая про себя, кто же из них сможет вынести сжигающий изнутри огонь Каллиопы. В человеческой оболочке его несли, как правило, мужчины. Было несколько всполохов и среди женщин, но в этой среде живого и очень чуткого языка, начавшего увядать от идеологического давления «партийности в литературе», поднять такую махину мог только незаурядный мужчина.

И вот однажды она вошла в класс, потратив все воскресенье на проверку сочинения, которое дети два урока писали накануне. Среди предложенных ею на выбор тем стояло намеренно провокационное название, на которое могла откликнуться лишь будущая Каллиопа: «Поэма В.В. Маяковского «Владимир Ильич Ленин».

Как она и предполагала, большинство ее учеников выбрало свободную тему: «Подвиг советского народа в Великой Отечественной войне», которую большинство из них «раскрывало» сумбурным пересказом фильмов, снятых по мотивам произведений писателей-фронтовиков, сами книги почти никто из них не читал. Этого поколения уже коснулась стремительно разраставшаяся тьма недоверия книге, порожденная стремлением отравить лживой «партийностью» творческое начало человеческой души.

Владимир Касаткин Учительница

Проверяя сочинения, Эвриале уже теряла надежду, когда из множества однотипных сочинений взяла в руки до конца исписанную тетрадку, на которой вообще не стояло ни имени, ни буквы класса, ни номера школы. Но в тетрадке было именно то, что она много лет искала, переезжая из города в город, оглядывая поселки и деревни, поднимаясь в темное небо, держа перед собой призрачный огонек заветного флакона. Каждая строчка этой тетрадки уже заявляла свои права на золотую корону Каллиопы, еще до конца не поверившей в свою непобедимую силу.

— Мальчики, чья это тетрадка? — первым делом спросила Эвриале, войдя в класс. Она внимательно смотрела на мальчишеские лица, пытаясь определить, кто же из этих сорванцов исписал тетрадку неровным крупным почерком.

— Это не мальчуковая тетрадка, у нас это только вот она такое пишет! — сказал смешной полный паренек с последней парты, кивнув на девочку, сидевшую на третьей парте в среднем ряду.

— Это твоя тетрадка? — недоверчиво спросила девочку Эвриале.

— Это я писала, да, — неохотно призналась девочка, вставая.

— А почему твоя тетрадь не подписана? — окончательно растерялась Эвриале.

— А потому что я считаю это неважным, — ответила девочка, отчего-то оборачиваясь к мальчику, сидевшему сразу за ней, будто продолжая их давний спор. — Важно то, что в ней написано, а имя я считаю неважным. Мне вообще не нравятся ни имена, ни фамилии. Я считаю, что человек должен искать книгу, а факты биографии писателя для читателя уже неважны. Важно, настоящее это или нет.

— А что ты-то считаешь настоящим? — поинтересовалась учительница.

— Ну, такое… вневременное… вечное, то, что диктуется не наносной «партийностью в литературе», — усмехнулась девочка, и в глазах ее заплясали хорошо знакомые Эвриале веселые искорки.

Portrait of a Young Girl by Bronzino Agnolo

Она уже все поняла, но еще глядела на девочку с глубоким состраданием. Сколько раз она видела искорки того божественного веселья, которое было способно разогнать любой мрак отчаявшихся душ, любую жизненную бурю, цеплявшуюся стальными когтями прямо в горло. Она слишком хорошо знала, что первыми натиск этой бури принимают на себя такие вот безумцы, считающие неважным «задачи построения нового общества», «воспитания нового человека», старающиеся доказать, что нравственные принципы не меняются не только с изменением исторических условий, но и со сменой сонма богов, в которых верят люди.

Встречая очередную Каллиопу, Эвриале с тихой благодарностью ко всем богам, в которых когда-либо верили люди, радовалась, что кое-что в этом мире оставалось неизменным, как, собственно, ничуть не изменились и сами люди после несчетных попыток «воспитания нового человека». Но ироничный взгляд этой девочки с умными зелеными глазами, спокойно шагнувшей к ней от своей парты, еще не понимая, что принесет в ее жизнь золотая корона Каллиопы… вызывал одно острое желание — упасть головой на ее тетрадку и заранее оплакать ее незавидную судьбу. Впервые ей захотелось изменить своему предназначению и не дотрагиваться до флакона, прожигавшего карман бесформенного пиджака.

— Это как у Анны Ахматовой сказано… Некоторым непонятно, а мне нравится, — сказала девочка и, закрыв глаза, негромко прочла несколько строчек.

Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.
И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я!»

— Не пугайтесь, она у нас всегда глаза закрывает, как глухарь на току! — зло прокомментировал ее декламацию мальчик, сидевший за ее спиной.

— Расскажи всем, что ты написала в своем сочинении, — упавшим тоном предложила ей Эвриале.

Памятник Маяковскому в Москве

— Я написала, что поэма Владимира Маяковского, безусловно, относится к жанру эпической поэзии. Но здесь мы видим своеобразный «прыжок во времени», — с улыбкой начала девочка. — Маяковский решил не принимать во внимание уже созданные непревзойденные образцы этого жанра — поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Медный всадник» и «Борис Годунов». Маяковский попытался сделать то, что до него так и не удалось Михаилу Васильевичу Ломоносову, незадолго до «Телемахиды» Тредиаковского, написавшему эпическую поэму «Петр Великий». Маяковский «перепрыгнул» через все достижения ХIХ века — к спору ХVIII века о путях развития эпической поэмы, намеренно «не замечая», что этот спор был с блеском разрешен Пушкиным. Напомню, что Ломоносов считал, что героическая поэма должна правдиво повествовать о наиболее важном событии отечественной истории, в канонической форме, но с оригинальными приемами нового времени. В качестве такого приема он использовал александрийский стих, в отличие от русифицированного гекзаметра «Телемахиды» Тредиаковского.

Василия Кирилловича Тредиаковского намного меньше волновали вопросы государственного управления и укрепления государственной мощи, чем титана науки и просвещения своего времени Ломоносова, в характеристике личности которого удержаться от античной аллегории.

В противоположность Ломоносову Тредиаковский отводил реальной истории служебное, подчиненное положение. Он утверждал, что чем отдаленнее эпоха, изображаемая в поэме, тем свободнее будет чувствовать себя поэт в творческом порыве, не сковывая свою фантазию… достоверностью. И поэтому для своей поэмы выбрал «времена баснословные или иронические», ориентируясь на эпопеи Гомера, которые, по мнению Тредиаковского, не были и не могли быть созданы «по горячим следам».

Выбор сюжета определила и нравственная позиция Тредиаковского, считавшего, что все события реальной истории, прежде чем стать основанием эпопеи, должны откристаллизоваться в народном сознании, получить единую нравственную оценку. А преждевременная канонизация еще не забытых реальных личностей, навязываемая эпосом оценка реальным событиям — являлась, по его мнению, неэтичной. И это, согласитесь, было не лишено оснований. Баснословность героев, их действительная легендарность, с точки зрения Тредиаковского, должна была вначале оставить неизгладимый след в народной памяти, откристаллизовавшись в общее представления о них, их роли в судьбах своего государства, народа, эпохи, т.е. получить нравственную оценку.

Однако следует заметить, что ни Тредиаковский, ни Ломоносов — не снискали большого литературного успеха, а поэма Василия Кирилловича еще и подверглась осмеянию современников. Решиться воспользоваться их опытом мог лишь человек… твердо знающий, что идеологическая ценность его произведения — перевесит литературные достоинства. Он так и говорит… будто представляет собой ЧК от эпической поэзии. Его лирический герой олицетворяет саму диктатуру пролетариата, атакующего общественный уклад.

Я буду писать / и про то / и про это,
но нынче / не время / любовных ляс.
Я / всю свою / звонкую силу поэта
тебе отдаю, / атакующий класс.

— По примеру Ломоносова Маяковский пользуется новыми средствами, создавая эпическое полотно афористичными рублеными фразами, отдававшими особой непререкаемой категоричностью, не допускавшей ни возражения, ни размышления, ни собственной внутренней работы читателя, — задумчиво продолжала девочка, открыв глаза после декламации. — Владимир Владимирович пользовался инструментарием очень мощного поэтического дарования… Но этот серьезный дар он использует, как… бандитский кистень, заявляя, будто приравнял перо к штыку. Хотя перо и берут в руки, чтобы штыком поменьше пользоваться.

По сути, своей поэмой он затыкает рот не только живым людям, переживавшим в это время достаточно тяжелые дни, но и всем, кто погиб в гражданской войне. А в таких войнах героев не бывает. К тому же… все еще помнили недавние события, а покушение на Ленина свидетельствовало, что его деятельность воспринималась далеко неоднозначно. Маяковский написал эту поэму сразу после смерти Ленина как раз затем, чтобы его герой не получил со временем нравственную оценку всего общества, чтобы у потомков, к которым он обращается от себя лично, — осталась именно его оценка канонизированного героя. А это… как-то неэтично, наверно.

— Он доказывает, что его герой имел некую важную миссию, — говорила девочка ровным голосом, не обращая внимания на Эвриале, начавшую беспокоиться. — Это подчеркивается изобразительными средствами. В начале поэмы отдельными эпизодами подаются народные ожидания «солнцеликого заступника». Появляющийся затем Ленин сопровождаем солнцем, которое в русском фольклоре всегда включалось в символику Христа. Но, если взять эту его ассоциацию, то хочется спросить, а в чем так уж страдал Ленин в период своей эмиграции или гражданской войны? Почему-то только другие за его миссию страдали. А Христос только сам пошел на крест, один. И он никогда не призывал ни у кого отнимать достояние силой, он говорил, что каждый может поделиться, но лишь добровольно.

—  Нами / к золоту / пути мостите.
Мы родим, / пошлем, / придет когда-нибудь
человек, / борец, / каратель, / мститель!

— А что за идея, когда строится общество, в котором ни у кого не должно быть частной собственности? Это общество рабов, что ли? Может, монахов в веригах, не имеющих личного достояния? При этом ежедневно подчеркивается «растет благосостояние советских людей», — так, значит, мы все дальше уходим от этих «идей»?..

И эти вопросы показывают, что автор поэмы сам плохо понимал происходящее, но считал возможным для себя канонизировать идеи, причем, в форме, отрицавшей любое обсуждение, — обвиняющим тоном сказала автор анонимной тетрадки. — Обозначенная в поэме ленинская функция заступника, мессии, сопровождаемого солнцем, сравнение «вожака пролетариев» с Христом, делает образ героя поэмы агиографическим. То есть сама эпическая поэма приближается к классическим образцам этого жанра —  к мифологии.

Как только ее одноклассники услышали слово «мифология», в классе началось некоторое брожение: девочки в изнеможении закатывали глаза, мальчики делали вид, что устраиваются поспать, лишь ее сосед сзади сидел прямо, невозмутимо глядя перед собой. Но как только она начала говорить, движение прекратилось, весь класс с интересом приготовился слушать ее «мифологические» пояснения.

Древнегреческий поэт аккомпанирует себе на кифаре во время пения.Настенная роспись, обнаруженная при раскопках Помпеи.

— Поэма Маяковского написана в форме «Жития святых», чтобы доказать не только святость главного героя, но и его исключительное право на власть, легитимность и предопределенность его прихода к власти, чем отрицалась сама реальная история, — невозмутимо продолжила девушка. — Можно по-всякому относиться к политическому мифотворчеству, уничтожающему нравственную основу мифа, ради которой люди раньше и слагали легенды. Но в данном случае… миф слагается ради… свежего трупа… и прямо по свежим трупам гражданской войны, которая чуть не привела к развалу страны. А Маяковский выступает с такими безразмерными нравственными оценками, что оправдывает и Брестский мир, который в этот момент вызывает особый стыд, ведь даже сам Маяковский называет это — «похабным Брестом». Конечно, многие постыдные вещи можно приписать «мудрости» и «прозорливости», но… из них и прорастают будущие войны.

Возьмем / передышку похабного Бреста.
Потеря — пространство, / выигрыш — время. —
Чтоб не передохнуть / нам / в передышку,
чтоб знал — / запомнят удары мои,
себя / не муштровкой — / сознанием вышколи,
стройся / рядами / Красной Армии.

Отдыхающий Геракл Лисипп

— Раньше главным героем эпоса становился правитель с неподвергаемым сомнению божественным происхождением, а нравственность его образа проявлялась в уходе от власти. Таким был миф о Гильгамеше. В мифе о Геракле уже встает вопрос о справедливости престолонаследия. Там Геракл вынужден подчиняться заурядному брату, занявшему престол из-за козней богини Геры. На протяжении всей истории человечества актуален вопрос о том, насколько справедливо, когда человек заурядный — управляет людьми, многие из которых обладают куда более выдающими способностями? Как такой человек должен ограничить собственную власть, чтобы не нарушить ее нравственного смысла?

Маяковский решает этот вопрос на примитивном уровне лести прожженного царедворца, доказывая, что Ленин пришел к власти по простой причине — он заведомо был самым гениальным. При этом он с восточным витийством подчеркивает свою особую искренность, отмечая, что и в детстве не выносил ложь.

Проживешь / свое / пока,
много всяких / грязных ракушек
налипает / нам / на бока.
А потом, / пробивши / бурю разозленную,
сядешь, / чтобы солнца близ,
и счищаешь / водоpocлeй / бороду зеленую
и медуз малиновую слизь.
Я / себя / под Лениным чищу,
чтобы плыть / в революцию дальше.
Я боюсь / этих строчек тыщи,
как мальчишкой / боишься фальши.

В его поэме Ленин — умнейший из всех умнейших, а сам лирический герой — самый правдивый из всех правдивых. Как доказательство этой правоты приводится реакция малограмотного представителя народа, который «понял все», как только услышал Ленина. Но Маяковский не может привести более существенного признания «гениальности» самого героя — от лица известных ученых, философов, промышленников или инженеров. То есть перед нами типичная ситуация из мифа о Геракле, когда заурядность, возвеличенная серостью, глумится над теми, кто «не понимает» собственной «миссии», вынуждая их совершать разного рода «подвиги». Пусть даже эти подвиги навсегда прославили имя Геракла, но в них присутствует некоторая ущербность: Геракл совершил их не из объективной необходимости, не по собственному душевному порыву, а по приказу измывавшегося над ним Еврисфея.

Castigo de Dirce (Casa de los Vetti, Pompeya)

Миф о Геракле не теряет актуальности, поскольку постоянно возникает нравственный вопрос о том, насколько справедлива власть обычного человека, вознесшегося на вершину власти по воле богов?.. Геракл не пытается свергнуть Еврисфея, выражает одно существенное требование к преемственности власти: большинство людей вовсе не желает социальных потрясений, поэтому считает нравственнее придерживаться установленного порядка престолонаследия, что нарушает герой поэмы Маяковского.

И хотя в поэме всячески подчеркивается, что Ленин — не христианский мессия, он выступает как мессия нового типа, ставший вождем народа в силу «исторической необходимости». Вместо «царственности и божественности» он наделен особыми личными и деловыми качествами, позволяющими ему успешно функционировать в роли современного властителя. Все теряются в догадках, что предпринять, но выходит Ленин — и решение тут же находится! А то, что находить выходы ему приходится из тех ситуаций, куда он сам всех загнал, — такого автор поэмы предпочитает не говорить. Ну, что это за «герой», если до него никаких особых трудностей не было, а при нем начались одни судорожные «преодоления»? Как-то до него в России народ сам кормился, а при нем вдруг трехразовое питание стало — «непреодолимым препятствием»!

Памятник Ленину в Калуге

Как святой Ленин являет нам в поэме несколько ипостасей, характерных для моделей поведения житийной литературы, представая поочередно: учителем, чудотворцем, мучеником. Однако натянутость этих моделей для «реальной основы образа», когда большинство живущих имеет о Ленине свое мнение, настолько велика, что провалы в восприятии цементируются химерическим образом партии.

Конечно, никому больше не нужны цельные герои, без подпорки за спиной… некой разбойничьей ватаги. Против нее и пикать бессмысленно, там твой голосок никто и не услышит, ежели с чем не согласен.

Хочу / сиять заставить заново
Beличecтвeннeйшee слово / «ПАРТИЯ».
Eдиницa! / Кому она нужна?!
Голос единицы / тоньше писка.
Кто ее услышит? — / Разве жена!
И то / если не на базаре, / а близко.
Партия — / это / единый ураган,
из голосов cnpeccoвaнный / тихих и тонких,
от него / лoпaются / yкpeплeния врага,
как в канонаду / от пушек / перепонки.

Химера партии согласно канонам агиографической литературы оказывается «земной супругой Ильича», «церковью», «его семейным телом, созданным им самим», «преемницей и воплощением вождя», в конечном счете — залогом его бессмертия.

Партия и Ленин — / близнецы-братья —
кто более / матери-истории ценен?
мы говорим Ленин, / подразумеваем — / партия,
мы говорим / партия, / подразумеваем — / Ленин.

В этой поэме мы, пожалуй, впервые сталкиваемся с извращенным соединением эпоса и агиографии. Это извращение не только в том, что исключительная сущность «и сына и отца революции», особая роль вожака масс, — с большой долей цинизма совмещается с человеческой простотой, человеческой душевностью, а главное — соборностью народного сознания. Соборность, как заведомо религиозная черта народного сознания в контексте русской культуры, подается одним из основных достоинств героя поэмы, решившего поделиться властью с единомышленниками, объединенными в партию. Но ведь такое уже было не раз, здесь ничего нового и «исторически предопределенного». Как раз создание такого «партийного окружения» отрицает соборность.

Плохо человеку, / когда он один.
Горе одному, / один не воин —
каждый дюжий / ему господин,
и даже слабые, / если двое.
А если / в партию / сгрудились малые —
сдайся, враг, / замри / и ляг!
Партия — / рука миллионопалая,
сжатая / в один / громящий кулак.
Единица — вздор, / единица — ноль,
один — / даже если / очень важный —
не подымет / простое / пятивершковое бревно,
тем более / дом пятиэтажный.
Партия — это / миллионов плечи,
друг к другу / прижатые туго.
Партией / стройки / в небо взмечем,
держа / и вздымая друг друга.
Партия — / спинной хребет рабочего класса.
Партия — бессмертие нашего дела.
Партия — единственное, / что мне не изменит.

Извращение понятий этим не заканчивается. До Маяковского эпос использовался, чтобы в каждом пробудить такого героя, а в правителях — пробудить желание хоть в чем-то быть на них похожими. Здесь сразу говорится, что Ленин сам по себе лишен каких-либо недостатков, а все сделанное им — выше всякой человеческой критики. Но изучение жития святых и мифологическое изучение исторических фактов, имевших место в недавней действительности, является не столько доказательством святости героев агиографии, сколько объяснением, каким образом они достигли просветления. Жития святых, как и эпическая поэма, обращаются к душе каждого, пытаясь пробудить нравственное начало.

В поэме «Владимир Ильич Ленин» на косвенных сопоставлениях главного героя с Христом — вообще перечеркиваются все прежние нравственные ориентиры, дается понятие о неком «коммунистическом святом», имя которого «каждый крестьянин/в сердце вписал любовней, чем в святцы». Но у нас в классе многие — внуки тех, кого сюда сослали при раскулачивании, так что у первых читателей его поэмы было время убедиться в практической пользе такой образности.

— Вообще-то литература и в самых циничных рассуждениях погрязших в пороках персонажей дает читателю нравственный выбор, — с чувством сказала девочка, — а эта поэма его уничтожает, она с этой целью и написана. Литература позволяет каждому осуществить мечту о подвигах и славе, о захватывающих приключениях, просто потому, что всегда пишется из убеждения, что ее читатель… изначально нравственный человек, по своей природе не склонный ко злу, но способный его совершать под дурным влиянием. А здесь, что? Поэма написана из желания доказать, что все читатели, не имеющие партийного билета, должны «лечь и замереть», потому что все они — заведомо хуже ее главного героя, им всем надо себя «под Лениным чистить». А я думаю, что нам еще доведется узнать, в каком борделе Ильич проспал первую русскую революцию, как это в 1905 году его «солнцеликость» подкачала…

Сосед девочки, которого она поначалу приняла за автора тетрадки, с грохотом хлопнул крышкой парты, и спохватившаяся Эвриале оборвала юную докладчицу: «Спасибо, пять! Давай дневник!»

В дневник она вложила записку с адресом комнаты, которую снимала в доме у железнодорожного вокзала, пояснив: «Придешь ко мне после уроков, надо твое сочинение на городской конкурс подготовить!»

Раздался звонок, все дети вскочили со своих парт и побежали из класса, воспользовавшись замешательством учительницы, чтобы не получать домашнего задания. Эвриале еще сидела, глядя в окно, опустошенная тем, что услышала, но еще больше — тем, что она увидела в будущем этой маленькой музы. В этой ситуации от нее уже ничего не зависело. Пока довольная собой докладчица собирала вещи, на пасмурном небе на минутку выглянуло солнце. И Эвриале увидела, как в темных волосах девочки золотом сверкнула корона несчастной Каллиопы.

* * *

Boy Bitten by a Lizard by Caravaggio (Florence)

От унылого пейзажа за окном ее заставил оторваться ломкий юношеский баритон: «Извините!» Она обернулась, увидев перед собой поначалу понравившегося ей мальчика. Он в нерешительности топтался у доски и явно дожидался, когда все покинут класс.

— Ты что-то хотел спросить? — мягким контральто помогла она ему начать разговор.

— Нет, я хотел сказать, что вам не нужно писать на нее донос, — твердо выдохнул паренек, предварительно убедившись, что их никто не слышит. И как только ее глаза потеплели, он с такой же безапелляционностью веско добавил: «Я сам дедушке обо всем расскажу! Мой дедушка здесь главный генерал КГБ!»

Эвриале давно не испытывала такой боли. Будто получила удар наотмашь, в наивной беспечности сделав шаг навстречу красивому юноше. Еще испытывая потрясение от неожиданного выступления будущей Каллиопы, она даже не подумала, насколько серьезные и далеко идущие выводы могут сделать слушавшие их дети. Еще не просыпалось ни одной золотой песчинки, но, похоже, Каллиопа уже начинала платить за свой дар, без которого никто из них не сможет сохранить душу.

— А твой дедушка часто сейчас сидит в темноте? — тихо спросила юношу Эвриале, сразу поняв по посеревшему лицу мальчугана, что попала в самую болезненную точку. — А ты слышишь, как он с кем-то разговаривает, да? И всегда сердится, когда ты входишь к нему без стука? Тебе тоже не терпится погрузиться в такую тьму, малыш?

— Откуда вы знаете? — сказал мальчик, но Эвриале уже нисколько не обманывала его мнимая беззащитность.

— Неважно, откуда. Но я знаю и о тебе, это ведь намного важнее. Ты уже сделал свой выбор, хотя знаешь, что выбор этот не совсем соответствует твоим желаниям. И хотя ты сам предал их, ты считаешь, что та, симпатии к которой ты стыдишься, виновна в твоем выборе, — насмешливо ответила она, уже приходя в себя от удара. — Я хочу сообщить тебе радостную весть! Твои сегодняшние желания вскоре исполнятся! Ведь завтра ты будешь иметь то, о чем сделал выбор сегодня, считая, что «до завтра надо еще дожить».

Она внимательно рассматривала его лицо, по которому сложно было сказать о тех чувствах, которые он переживает. Совсем еще мальчик, он пытался вести себя расчетливо, как древний старик, не лишенный страстей молодости. Перед ней калейдоскопом стали возникать картины его наиболее вероятного будущего, к которому он сейчас изо все сил строил мосты. И Эвриале на секунду усомнилась, что она хоть что-то понимает в этих людях.

Девочка, рассуждавшая об эпической поэзии так, будто вдохновение всех прежних авторов прошло через ее сердце, представляла море колыхающихся знамен, победные крики в едином душевном порыве благодарности ко всему сущему, в любви ко всем живущим. А этот мальчик представлял аккуратные и полные материального достатка светлые картины своего будущего, огражденного от всех сложностей окружающего мира.

Она вспомнила хорошенькую девочку, явно скучавшую во время выступления Каллиопы. Мелкие невыразительные черты лица, прозрачные глаза без мыслей и чувств — в ней с лихвой компенсировались каким-то особым умением одеваться и подать себя. Он не мог не видеть душевной пустоты и недалекости юной чаровницы, но именно ее она увидела в его тщательно отредактированных мечтах, где он намеренно уничтожал все искренние движения собственной души. Еще не начав жить по-настоящему, он даже в мечтах делал поправку на то, чтобы иметь в жизни лишь только те вещи, о которых мечтает «подавляющее большинство».

А большинство мальчиков в классе, предпочитавших не прислушиваться к рассуждениям об эпической поэзии, в свою первую весну просыпавшихся желаний были влюблены в девочку с красивыми глазками без единой мысли, длинным стройными ножками и тщательным «художественным беспорядком» в легких локонах. Стоявшему перед Эвриале юноше от жизни надо было именно то, чего хотели все эти недалекие мальчики в своих лихорадочных мечтах. Он уже знал, что многим нанесет душевную рану, заставив девушку предпочесть его. Она видела как, пометавшись испуганной птичкой, девушка смирится перед золотой клеткой, сделав нужный ему выбор, войдет в его семью. Она никогда его «не опозорит», сказав при всех нечто такое, о чем следовало бы немедленно сообщить дедушке, боясь войти в его темный кабинет.

Алексей Корин

Эвриале горько усмехнулась. Что ему уроки литературы, если он воспринимает весь рассказ о жизни души на уровне преподавателя мертвого греческого языка Беликова, «человека в футляре» из рассказа Чехова? Да, от его избранницы вряд ли можно ожидать, что она «скажет лишнего», ее слова будут полны житейских забот, безопасными. Но Эвриале видела, что с ней в его жизнь войдет и безумие вакханки, способной вырвать сердце Орфея. Говорить ему об этом было бессмысленно, он уже предпочел любви — страсть, потому что желание брать давно пересилило в нем желание отдавать. Этот выбор каждый человек делал незадолго до того, как начинал учиться говорить, а она привыкла уважать любой выбор.

Душа еще плотным чулком сидела на нем, защищая от самых опасных его желаний. Между ее светящимся покровом и чистой кожей этого мальчугана еще никто бы не смог просунуть свой ухоженный перламутровый коготь. Душа еще не верила, что он навсегда откинет то, к чему она стремилась, откинет саму мысль о собственной жизни, собственном пути, полном взлетов и падений, взяв за основу только то, о чем мечтало усредненное большинство.

— Хочу заметить, — сказала она мальчику, смотревшему ей прямо в глаза с почти нескрываемой ненавистью, — что как только ты еще раз захочешь причинить за свой выбор боль тем, кто говорит искренне, кого ты посчитаешь в чем-то виновными перед тобой, так тьма из дедушкиного кабинета поглотит тебя навеки. Ты же выносишь им обвинительный приговор за их мысли и поиски истины. Вряд ли ты понимаешь, что только эти мысли и поиски истины стоят на пути этой тьмы. Больше тебя ничего от нее не защищает! Ведь всё, что твой дедушка делал с другими, он делал ради тебя! Они все так и думают, когда мучают других, говоря вслух, будто делают это «ради народа». Нет, они это делают ради собственных детей и внуков, не понимая, что превращают их в заложников.

— Вам не удастся выкрутиться, не старайтесь! — с легким презрением ответил он на ее бесплодную попытку обратиться к его душе.

— Давай договоримся с тобой таким образом, — примиряющим тоном попыталась успокоить его юношеский пыл Эвриале. — Если ты будешь вести себя как мужчина, не желая нанести вред ничего не подозревающей девушке, делая свои гадости тайно, за ее спиной, — ты остаешься… таким, как сейчас. Как только ты решишь стать таким, как твой дед, считая себя вправе казнить и миловать за чей-то образ мыслей, ты, во-первых, сразу забудешь о нашем разговоре, во-вторых, навсегда забудешь обо мне и то, о чем собирался донести. Но твой выбор будет окончательным и бесповоротным, вернуть «все как было» будет невозможно, это лишь в глупых сказочках бывает. Ты сам и абсолютно добровольно расстанешься с тем органом чувств, который затронул наш сегодняшний урок. Жалеть о нем нечего, он тебе и так мешает. Ты почувствуешь, когда этот орган чувств сползет у тебя к подошвам, чтобы… гм… кое-кому было удобнее тебя от него освободить.

— А почему это я должен с ней расставаться? Я наоборот спасаю души других! Это она всем тут орет, будто можно жить… так, — возразил парень, отлично понимая, о чем идет речь.

— Это — «крик Каллиопы», — с улыбкой отметила Эвриале. — Она ведь на самом деле говорит негромко, но крик слышат только те, чьей душе угрожает серьезная опасность. Но уже все восстает против ее крика внутри, да? Хочется прихлопнуть ее мухобойкой? Это потому что болит душа, отделяемая от тела, ты начинаешь чувствовать эту боль, невыносимую жалость к самому себе, зависть к тем, кто старается сохранить свою душу. Помнишь строчки Николая Заболоцкого?

Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

— Никакой души нет! — запальчиво ответил паренек на ее декламацию.

— Конечно, никакой души нет, есть лишь набор «идей», которые содержатся в мозгу — внедренные или благоприобретенные, — насмешливо сказала Эвриале. — Так чего ж ее жалеть? Ты должен понять, что у тебя совсем иная ситуация, чем у твоего деда. Он ведь свою душу отдал по договору, его родители не пользовались благами бездуховного существования, они были верующими людьми. За его душой явился тот, кто такие договора отслеживает. А ты и твои родители… просто уже пользовались плодами этого договора. Но ты же целиком деда поддерживаешь, а ты вот ему на съедение решил сдать юную особу за ее удачное выступление на не самом важном предмете. А в том договоре, между прочим, сказано, что любая совращенная в его рамках душа становится «подножным кормом».

— Это несправедливо! — вновь с излишней горячность ответил он.

— А кто в этих делах руководствуется «справедливостью»? — пожала плечами Эвриале. — Справедливым, наверно, было то, что ты-то, в отличие от многих, видел с кем дед в темноте говорит. Ты даже штудировал этот предмет специально.

— Скажите, а в этой вашей мифической иерархии есть возможность стать кем-то… вроде кентавра? — с усталостью спросил мальчик, садясь перед ней на парту, будто его не держали ноги.

— Да кем угодно еще можно стать в твоем нежном возрасте! Правда, гораздо легче и безопаснее не стать никем, — окончательно развеселилась Эвриале. — Это лишь кажется, что время метаморфоз прошло. Но пока кто-то думает, кем же ему стать, история превращений продолжается. Но это история превращений не внешних, а внутренних! На что ты хочешь потратить свою душу, которая «едва жива в теле держится»? Все-таки русский язык — удивительный! Какой точный образ в этой поговорке! Слушая наш разговор, ты испытал страх, но считаешь, что его причиной является твоя одноклассница. А сам боишься того, что скрывается в темноте дедушкиного кабинета, куда тебе надо пойти с доносом. Согласись, как-то нелогично. Но при этом ты считаешь, что душа мешает тебе поступать разумно и логично. Потом еще не раз убедишься, насколько безрассудным становится человек без души. Разве твой дед не выглядит иногда полным идиотом? Я же видела, как ты морщился, когда мы читали «Человека в футляре». Какой чудесный рассказ!

Она раскрыла лежавший перед ней томик и зачитала, смакуя каждую строчку. Слушая ее, мальчуган все больше мрачнел.

Теперь, когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное, даже веселое, точно он был рад, что наконец его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала!

…Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, это большое удовольствие. Когда мы возвращались с кладбища, то у нас были скромные постные физиономии; никому не хотелось обнаружить этого чувства удовольствия, — чувства, похожего на то, какое мы испытывали давно-давно, еще в детстве, когда старшие уезжали из дому и мы бегали по саду час-другой, наслаждаясь полною свободой. Ах, свобода, свобода! Даже намек, даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья, не правда ли?

Вернулись мы с кладбища в добром расположении. Но прошло не больше недели, и жизнь потекла по-прежнему, такая же суровая, утомительная, бестолковая, жизнь, не запрещенная циркулярно, но и не разрешенная вполне; не стало лучше. И в самом деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет!

— Когда будут хоронить твоего дедушку, все испытают не горечь разлуки, а нескрываемое облегчение. Твои похороны тоже не будут грустными, а твои три жены передерутся из-за твоего наследства, твоим детям ничего не достанется, но для них останется надежда, — «утешила» его Эвриале. — Так ведь ты-то хотел стать вовсе не кентавром Хироном, воспитателем героев. Ты позавидовал той полуптице, которая возле твоего деда кормится. Я правильно угадала?

Он лишь кивнул головой, понимая, насколько нелепым выглядит его желание со стороны.

Гарпия на гербе Нюрнберга

— Гарпией ты стать не можешь, хотя они постоянно стараются расплодиться, — совершенно серьезно сказала Эвриале. — Это бессмертные существа, в отличие от муз, сирен, кентавров и сатиров. А вообще-то в духовном мире поддерживается равновесие: девять муз, пять гарпий и три сирены посередке. Музы сохраняют душу, помогают ее становлению, а для гарпий душа является кормом, это похитительницы душ. Сирены действуют двояко: с одной стороны, они призывают души к гибели, с другой стороны, они живут атмосферой духовной жизни, в чем-то ее неминуемо укрепляя, хотя бы давая веру на уровне «душа у человека есть, это нечто до ужаса реальное». Да и зовут-то они к потусторонней жизни…

— Н-нет, я имел в виду другого… того, кто убил вашу сестру! — с усилием выдавил из себя он.

— А он у нас такой один и своим местом не пожелает делиться ни с кем. В этом все ошибки, которые он совершил, так и не добившись успеха, когда имел храмы и вполне официальное поклонение. Он так любит посещать Тартар, всю дорогу глумясь над душами тех, кто ему служил, но каждый раз покидает ледяные чертоги разочарованным — место занято! Он не стал своим среди прежних богов, служа лишь вестником их воли, — сухо сказала Эвриале, вновь поражаясь жестокости юношеского максимализма. — Он непременно сделает попытку прорваться со своими «идеями» в этот мир, а ты с легкостью предашь нынешние «идеалы» ради его примитивных принципов обмана и стяжательства. Но его маленькая проблема в том, что он сам… души не имеет. Как и гарпии! Это такая разрушительная стихия, которая никогда не может найти «полного счастья», а любое удовлетворение страсти — непременно оборачивается пустотой. Ты это еще испытаешь в полной мере, не торопись!

— Вы нарочно меня унижаете, — с ненавистью ответил юноша.

— Это не так. Хотя я разочарована, признаю, — с тяжелым сердцем ответила Эвриале. — На самом деле, я думала, что именно ты окажешься той, кого я ищу.

— «Музом», что ли? — пошутил он.

— Ее воплощением! — с горячностью парировала Эвриале. — Она ведь находится не снаружи, а внутри, она как раз живет в душе, двигая ее на достойные свершения, на творчество, а не на разрушение. Твой дедушка сам пожелал не работать, не создавать, а разрушать, уничтожать. Ради чего — дело десятое, но вначале он отказался создавать что-либо полезное.

— Хорошо, я буду молчать, — насмешливо сказал мальчик.

— Я очень на это надеюсь, — спокойно ответила она.

— Но мне кажется, вы в ней ошиблись, она ничего не сможет, — сказал он, явно желая причинить ей дополнительную боль.

— Ты опять неправильно понимаешь. У нее ведь другая задача, весьма неблагодарная, далекая от всех сокровищ материального мира. Она должна помочь удержать души над пропастью. За такое… даже не благодарят, считая, что все сделали сами. Такое никто и не помнит, как правило. Она просто не даст кое-кому сделать кое-что, — ответила Эвриале, показывая ему всем видом, что разговор закончен.

— А что будет с ней самой? — тут же спросил он, поднимаясь с парты.

— Ничего хорошего, с твоей точки зрения, — сказала Эвриале, с грустью глядя в окно, где в быстро сгущавшихся сумерках опять повалил снег. — Золотых гор я ей обещать не могу, я же не он.

— А мой дед имеет все! — выкрикнул мальчик в ее спину.

— Что он имеет впридачу, ты видел, — с нескрываемым презрением ответила Эвриале. — А почему ты не расскажешь о нем всему вашему классу? Ведь о нем все равно расскажет эта глупышка, которую ты выбрал, решив, что «можешь иметь все». А-а… вот оно что! Ты не хочешь, чтоб все от тебя отвернулись, перестали с тобой говорить. «Реакция будет неоднозначной!» — как говорит твой дед. Вернее говорил, сейчас он ведь и с вами перестал говорить, вы ему неинтересны, как все живые, он зашел за грань.

Иероним Босх

Она отвернулась от окна и подошла вплотную к мальчику, который понял, что не может сдвинуться с места. Наклонившись к самой его щеке, она тихо зашептала, обдавая его горячими волнами своего дыхания: «Почему ты не разгромил ее на уроке с идейной точки зрения? Почему ты подошел ко мне? Ты бы сделал этот шаг в дедушкин кабинет и без меня, но понял, что перед этим, надо что-то сделать с самим собой, окончательно и бесповоротно. Ты сейчас пытаешься выгадать побольше для себя, хочешь, чтобы я начала о твоей душе торговаться. Но это не в моих правилах!»

Она опять отвернулась от него, и он понял, что может двигаться и говорить. В полной растерянности он спросил: «Так какой выход?..»

— У тебя их два, оба пока открыты, — ответила она, не оборачиваясь. — Но скоро один закроется. За все надо чем-то платить — работой души или ее… отсутствием. Всего тебе доброго! Иди!

* * *

Серов В.А. -Кухня и домком

Открыв дверь, Эвриале приложила палец к губам, показав на двери большой коммунальной квартиры, где она снимала комнату. Они на цыпочках прошли в комнату перед кухней, на которой зло шипели друг на друга две женщины.

Одна развешивала детские ползунки над газовой плитой, где вторая пыталась жарить картошку на открытой сковороде. Капли с ползунков подали ей на картошку, а вторая дама советовала накрыть ей сковороду крышкой. Когда Эвриале с гостьей входили в комнату, женщины прекратили перепалку и вышли из кухни, рассматривая новую жилицу и ее визитершу.

— Очень неприятные особы, я их боюсь! — призналась Эвриале, и в ее глазах запрыгали веселые искорки. — Сейчас они станут дожидаться, что я выйду к ним на кухню что-то готовить. А как раз этого они от меня не дождутся, потому что сегодня мы устроим себе настоящий пир! Хотела поинтересоваться, а ты никогда не думала стать… царицей?

— Хороший вопрос! — засмеялась гостья. — Особенно он уместен, когда все вокруг строят коммунистическое общество.

Она сняла пальто и шапку, присела к столу, занимавшему большую часть комнаты. Эвриале молчала, сжимая хрустальный флакон, дожидаясь ее ответа. Флакон нетерпеливо вздрагивал в ее руке готовый взорваться золотыми искрами.

Понимая, что хозяйка комнаты ждет от нее более определенного ответа, девочка кивнула головой и сказала: «Хотя, да! Очень хочу быть царицей! Сливаться с коллективом откровенно не люблю… несмотря на то, что за такое отсталое мировоззрение можно вылететь из комсомола. А меня туда и так взяли только с третьего раза».

Эвриале щелкнула по лицевой грани флакона перламутровым ногтем, и время новой Каллиопы пошло, тут же наполняя колбочку золотым песком. Эвриале раскрыла ладонь, и флакон, на минуту зависнув в воздухе, исчез.

— Здорово! — сказала очарованная его сиянием девочка, нисколько не удивившись.

— Это флакон из часов моей старшей сестры Сфейно, — пояснила ей Эвриале, разливая чай. — У нее столько часов, что тебе будет даже сложно представить… А эти часы самые особенные, вынутая колба сразу же туда возвращается, как только… неважно! У меня тоже есть свои часы, как видишь.

— Ага, вижу, — вежливо сказала девочка, пытаясь скрыть свое разочарование. Кроме чашек и больших старинных часов с выдвижным ящичком на столе больше ничего не было.

— Ты неправильно поняла, — скрывая улыбку, заметила Сфейно. — Раз у нас появилась новая царица, то и ужин сегодня будет царским. Это особые часы! Ты сама-то для какой цели в царицы собиралась? Если честно и в первую очередь?

— Ну, если честно, — протянула девочка. — Если честно и в первую очередь, то я хотела бы попробовать всякие там королевские пирожные. Которыми раньше могли лакомиться только царские особы. Да, если честно, то в первую очередь — из-за пирожных.

— Отлично! — сказала Эвриале и, строго глядя на часы, поинтересовалась: «Слышали?»

Jose Escofet

Часы вздрогнули, часовые стрелки на них побежали назад, в них что-то щелкнуло, ящичек внизу слегка выдвинулся. И, пока Эвриале, выдвинув ящичек, вынимала из часов розетки с засахаренной малиной, цукатами, орешками в глазури и особым подносом с шестью пирожными, механический голосок часов сообщил: «Пирожные, поданные Мартой Пфаль, хозяйкой местного трактира, в 1745 году князю Ханс Отто II во время посещения им Кронсберга!»

— Зашибись! — прошептала потрясенная девочка, принимая поднос с пирожными. — А трюфели будут?

Часы вздрогнули и проскрипели: «Трюфели от Пьера Эрме с нежнейшим муссом и карамелью! Из будущего века от поставщика английского двора!», выплюнув очередной поднос с шоколадными трюфелями.

— Пошлите парочку Сфейно, — растроганно попросила Эвриале. — В честь новой Царицы муз! Чайный лист они доставили со двора китайских императоров династии Мин. Семнадцатый век, но близко к идеалу. Так что вечер обещает быть томным. На всякий случай предупреждаю, я — горгона!

— Здорово! — безмятежно изрекло юное создание. — Если бы вы знали, как я тоже хочу быть горгоной, чтобы превращать всех в камень. Есть у меня кандидаты на эту суровую процедуру.

— Не сомневаюсь, — рассмеялась горгона. — А я думала, что ты и горгоной хочешь стать из-за пирожных.

— Вы лучше мне скажите, как это теперь я буду музой, — охладила ее веселье девица.

— Для начала запомни, что горгоны никогда не были чудовищами, никого не превращали в камень! — заметила Эвриале.

— Обидно, — констатировала жующая девочка. — Значит, все о превращении в камень — клевета и гнусные инсинуации?

— Примерно ухватила, — тяжело вздыхая, поддержала шутку Эвриале. — Когда-то своей красотой мы составили серьезную конкуренцию богиням. Особенно самой невзрачной — Афине. Ты же знаешь этот тип умниц, которые считают, что все им очень обязаны, да? В особенности, терпеть их занудность и откровенное пренебрежение косметикой. А ведь еще Платон говорил, что женщина без косметики, что пища без соли. Но я смеюсь, конечно. Просто мы, три богини-сестры, одна из которых была смертной, — всегда были ближе к людям, намного тоньше чувствовали их. Тебя никогда не удивляло, что при убийстве Медузы, первым рождается крылатый конек — Пегас? Далее всегда говорится о музах, о даруемой ими творческой силе, но отчего-то о любом, кому удается овладеть душами и создать настоящее, говорят: «Он оседлал Пегаса!»

Jan Boeckhorst 1604-1668.Minerva restrains Pegasus with the help of Mercury 1650-1654

— Конечно слышала, — подтвердила девочка. — Есть библиотека мировой литературы… иметь ее — мое самое заветное желание. У моей соседки есть такая у родителей, она мне дает почитать. Там у всей библиотеки эмблемы — этот крылатый конек. Если бы я была царицей, то хотела бы, чтобы все мои вещи носили такую эмблему!

— Такую? — спросила горгона, протягивая ей кожаную сумку-клатч с золотым пегасом на застежке. — Бери, он теперь твой! Раньше он принадлежал герцогине Вестминстерской…

— Тоже из часов? — поинтересовалась девочка и рассмеялась на утвердительный кивок горгоны.

— Забрала, когда она не оправдала моих надежд, — пояснила она. — Природа творчества двойственная, без связи с горгонами помощь муз бесполезна. Мне не хочется погружать тебя в античные семейные дрязги, после которых ты иначе взглянула бы и на настоящее, ведь все вокруг лишь отражает то, что давным-давно предсказано в мифах, как щит бронзовый Персея. Мифы не ради одного развлечения передавали из поколения в поколение — как предсказание, а вовсе не забавную сказку о тех временах, когда боги покупали фрукты на рынке.

— А знаете, всегда чувствовала что-то такое! — с жаром ответила девочка. — У нас многие считают, что раз они сейчас пока живые, так намного умнее тех, кто умер! Поэтому могут обо всем судить с потрясающей легкостью! Но если бы сами не лгали самим себе, если бы сами могли творить подобные мифы, которые бы захватывали так же. Вот сегодня вы меня спросили про поэму Маяковского, Это, конечно, очень лживый миф, от него веет невероятной жестокостью к мертвым. Но… из моего класса его вряд ли кто-то прочтет целиком, кроме меня. А в чем смысл мифа о горгонах? Чувствую там какой-то подвох…

— Творческие силы человеческой души поистине безграничны, — невесело улыбнувшись, продолжила Эвриале. — Беда горгон состояла в том, что некогда именно они были ближе всех к ее истокам. Не зря же и сын Медузы Пегас — выбивает копытом родники, многие из которых сами по себе делают человека поэтом. Музы уже намного дальше отошли от первобытной творческой силы души, в искусствах, которым они покровительствуют, появилось много условностей, отделяющих от них реальность. А настоящее, исконное искусство — это магия, позволяющая менять лицо мира. Поэтому и мы с тобой сегодня не могли обойтись без маленьких чудес, недоступных простым смертным.

— Но ведь каждый может… писать стихи, например, — задумалась девочка. — Значит, каждый может, «попасть в струю», в чем-то внести изменения?

— Любой человек в чем-то меняет мир! А здесь… речь идет о начальной силе всех времен, которая является Словом, — подтвердила Эвриале. — Согласна, весьма опасно оставлять такой дар неразумным душам, которые здесь должны обрести зрелость. Но зачем лгать, будто чудовища — это те, кто нес в себе этот дар, останавливал время и исправлял все огрехи его использования?.. Столкнешься еще с парадоксом, что чудовищ снаружи не бывает, все они скрываются до поры до времени в человеческой душе.

— О, это ваш портрет? Как вы похожи! Вы изображаете Медузу? — спросила девочка, показывая на портрет у себя за спиной, который она увидела, повернувшись за чайником.

Le Caravage, «Tête de Méduse»,1597

— Микеланджело Караваджо, сын архитектора Фермо Меризи и его второй жены Лючии Аратори, дочери землевладельца из городка Караваджо, неподалеку от Милана, — менторским тоном ответил девочке голос из чудесных часов. — Отец служил управляющим у маркиза Франческо Сфорца да Караваджо. В 1576 во время чумы умерли отец и дед, мать с детьми переехала в Караваджо. Первыми покровителями будущего художника были герцог и герцогиня Колонна.

Девочка хмыкнула, понимая, что и в этом приобретении горгона не обошлась без часов. Эвриале, неопределенно пожав плечами, покраснела.

— Это самый конец четырнадцатого века, а посмотри, какой реализм! — сказала она несколько неестественным тоном. — Пожалуй, даже прекраснее знаменитой мозаики в Дельфах, где в центре храма изображена голова Медузы без кабаньих клыков и прочих глупостей. В галерее Уффици хранится другая копия, где ее лицо обезображено ужасом. Там она изображена с кустистыми бровями, зубы желтые.

Девочка хмыкнула, понимая, что и в этом приобретении горгона не обошлась без часов. Эвриале, неопределенно пожав плечами, покраснела.

— Это самый конец четырнадцатого века, а посмотри, какой реализм! — сказала она несколько неестественным тоном. — Пожалуй, даже прекраснее знаменитой мозаики в Дельфах, где в центре храма изображена голова Медузы без кабаньих клыков и прочих глупостей. В галерее Уффици хранится другая копия, где ее лицо обезображено ужасом. Там она изображена с кустистыми бровями, зубы желтые. До того, как в ее волосах оказались черные гадюки, ее волосы были золотыми. Да и выглядит, будто старше лет на двести. Что ты о ней знаешь?

— Мне этот миф откровенно не нравится, — призналась девочка. — В нем какая-то недоговоренность, за которыми обычно скрываются подлость и предательство. То, что сказано о ней в «Метаморфозах» Овидия, уже бросает тень на Персея. Она была красивой девушкой, была жрицей в храме Афины, затмевая красотой саму богиню. Затем прямо в храм врывается Посейдон, овладевает Медузой, оскверняя храм. За этот грех Афина наказывает одну беззащитную Медузу, превращая ее чудесные волосы в гадюк, изгоняя из своего храма. Здесь, в первую очередь, возникает вопрос, как Посейдон смог пройти без помощи Афины в ее святилище? Да, собственно, никак. Ну и, второй момент. После этого сестры горгоны прятались с беременной Медузой, никто не знал, где они находятся, даже Гермес. Он подсказывает Персею, что тот может узнать, где скрываются горгоны, украв единственный глаз у их родственниц — вещих грай. Мне вообще противно читать, как молодой человек в плаще-невидимке крадет единственный глаз у древних старух, чтобы узнать, где скрывается беременная женщина, оскорбленная и уничтоженная… И если никто, включая Гермеса не знал, где живут горгоны, то зачем врать, будто они всех обращали в камень, будто при этом нападали на всех и пили кровь? Хотя бы выбрали что-то одно: или в камень, или кровь. Отсутствие логики — первый признак «хитроумного» вранья.

Голова Медузы Горгоны, Рубенс, 1618

— Тяжело же тебе придется! — вздохнула горгона.

— У нас в детском саду была книжка Корнея Чуковского, — продолжала девочка. — Мне тогда было странно, что из всех мифов этот замечательный детский писатель пересказал именно миф о Персее. Вот не о Геракле, не о Тезее, который убил Минотавра и спас своих товарищей из лабиринта с помощью нити Ариадны. А это ведь намного более благородная история, чем о Персее. Зачем малышей приучать с детства к подлости? На меня потом мальчик один напал с деревянным мечом, сказав, что меч ему дал Гермес, а что ему надо отрубить мне голову. С ним было говорить бесполезно, мне пришлось его отлупить.

— Медуза была смертной, но обладала сокрушительной силой, неподвластной никому, — грустно сказала Эвриале. — В ней была заключена древняя стихия, поэтому она была обречена. Никаким чудовищем она не была, да и ее головка приковывала взгляды изначально из-за своей красоты, в чем многие не желали признаться. Тебя никогда не удивляло, отчего это в мифе про Персея возле него крутится этот отвратительный торгаш Гермес? Он и меч приносит, он и свои крылатые сандалии дает. Такой добрый и обходительный, что лишь удивляет, как это бог стяжательства и ростовщичества обошел стороной двенадцать подвигов Геракла и не помог ни в чем Тезею, победившему Минотавра? Против слабой спящей девушки — он тут как тут! А против гидры даже пальчиком не шевельнул. На вот, почитай словарь русского языка Даля, многое объясняет, между прочим. Ты сказку «Морока» читала? Запомни, все передается в языке, как и умение мыслить! Не надо думать, будто люди, жившие до вас, были поголовными идиотами, если у них не было кино и телевидения. Ты тоже увидишь много технических чудес в своей жизни, но запомни, что никто ради вас не станет устраивать мир иначе, он останется таким, каким и был, когда Даль описывал значение каждого слова. Так тебе нравится сказка «Морока»?

— Честно говоря, нет. Она скучная! — сказала девочка, у нее сразу заблестели глаза об одном упоминании о словаре Даля.

— Вот! — радостно закричала горгона, почувствовав в своей стихии. — Скука — один из смертных грехов, а они так называются, поскольку лишают душу свойственной ей силы. Я иногда думаю, что все эти убийства, которые Еврисфей заставил совершить Геракла, с провокационными обстоятельствами — изначально задумывались, чтобы обессилить душу героя. Ну, мне так кажется, могу и ошибаться. Итак, читаем, какой же смысл несет в русском языке слово «морока».

Она поднесла руку к ящичку часов, и те тут же выплюнули объемистый том, сообщив, что первое издание «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля вышло в свет в 1866 году.

— Вот, слушай! — горгона раскрыла томик на нужной букве и зачитала. — Это —  морок, мрак, сумрак, мрачность, темнота и густота воздуха, марево, мгла, сухой туман, облака и тучи. Как бы поначалу — чисто климатические явления, вроде бы и не о чем сказочку сочинять. Но вдобавок это — мара, греза, обаянье. В других языках это еще называется «майя». Морока — это обморок, припадок, омраченье ума. А вот дальше уж в точности говорится о Гермесе: «Обойти кого морокой, мороком, морочить, обманывать хитростью, лукавством, лживыми рассуждениями, уверениями, каким-либо обманом чувств и обаяньем; отводить глаза». И стоит ведь лишь поинтересоваться его милой матушкой, чтобы понять все!

— А кто его мать? — поинтересовалась девочка. — Не помню, кстати, ни одного сообщения об этом любовном похождении. Зато в мифах говорится, что он воровал с детства, причем, даже у пастухов, которые его кормили. И еще во младенчестве пытался все наворованное сбыть на базаре.

— Чего точно не говорится в мифах, что… у него ледяные пальцы. Мы его за это называем «Холодец», хорошее русское слово. Его мать — горная нимфа Майя, морочившая путников, развлекавшаяся тем, что сбрасывала оступившихся в пропасть. Может, она — чудовище? Вовсе нет! Она — прекрасна и удивительна! И никто не помнит ее романа с Зевсом, но как-то ей удалось всех обморочить, заявив, будто Гермес — его сын. Но… к нему отношение тоже было всегда вымороченным. Знаешь, нигде не любят малолетних воришек. В Альпах Майя появляется в образе Ледяной Девы, никому ничего хорошего в жизни не сделавшей, сама встреча с которой предвещает гибель. Представь себе, ее голова не убивает после смерти, как у Медузы, хотя именно она любит украшать свой дворец замороженными статуями людей и животных.

— Ледяная дева, — я помню эти сказки! — воскликнула девочка.

— Да, все так и считают, что это «сказки», пока она не захочет новое чучело. А ее сынок —  психопомп, «проводник душ». Знаешь, во многих религиях есть существо, дух, ангел или божество, ответственное за сопровождение душ умерших в иной мир. И это не сын Ночи — Харон, для уплаты которому мертвым клали обол под язык. Как там у Владислава Ходасевича?

Сойдя в Харонову ладью,
Ты улыбнулась — и забыла,
Все, что живому сердцу льстило,
Что волновало жизнь твою.

Ты, темный переплыв поток,
Ступила на берег бессонный
А я, земной, отягощенный,
Твоих путей не превозмог.

Пребудем так, еще храня
Слова истлевшего обета.
Я для тебя — отставший где-то,
Ты — горький призрак для меня.

Гермес. Непременными атрибутами бога являлись золотые крылатые сандалии и золотой жезл, в котором была заключена магическая сила.

— Скажи, зачем мертвым еще один проводник, доставляющий их в Тартар лично? Но ведь обычно им не служит символ биржевых торгов, верно? Скажу тебе сразу, он всегда завершает сделку, именно он следит, чтобы проданная душа, как товар, была доставлена к месту назначения. От него никому не укрыться.

— Ну и, дела! — потрясенно выдохнула девочка. — Вечер действительно становится томным… Но тогда и миф о Персее принимает совершенно иной смысл.

— А я о чем? — воскликнула горгона. — Тебе ведь тоже с детства говорили, что лгать — нехорошо? Еще как нехорошо! Любой обман — морока! Но Гермес — не только покровитель любой торговой сделки, он — бог воров и обмана. Он придает блеск и респектабельность любой самой гнусной сделке. А когда его называют «покровителем ремесел», то имеют в виду, что только способен продать их плоды. Любое лживое искусство, возведенное в ранг настоящего, — это его проделки, его морок, обман, туча без грозы, пронизанная страхом. Он со своей матушкой — величайшие мастера нагонять особый страх — «страх будущего», «страх перед жизнью». Морок в его исполнении — граничит с божественным обаянием. Стоит человеку отойти от безумного страха перед собственной жизнью, воспринимать ее с радостью и благодарностью перед всем сущим — как их власть исчезает.

— И как его можно победить? — деловито осведомилась юная муза.

— В нем очень много несуразного, все это лежит на поверхности и обо всем сказанном догадаться несложно. Только недалекие люди ставят хитрость выше настоящего ума, проявить который без совести невозможно. Его бы давно раскрыли, но… все покрывает его участие в подвиге убийства спящей Медузы, на которую нельзя было взглянуть, потому что не они с мамашей, а Медуза, дескать, убивала взглядом все живое. Как бы ведь все ему очень обязаны за избавление от такого чудовища! Как там у того же человеку отойти от безумного страха перед собственной жизнью, воспринимать ее с радостью и благодарностью перед всем сущим — как их власть исчезает.

— И как его можно победить? — деловито осведомилась юная муза.

— В нем очень много несуразного, все это лежит на поверхности и обо всем сказанном догадаться несложно. Только недалекие люди ставят хитрость выше настоящего ума, проявить который без совести невозможно. Его бы давно раскрыли, но… все покрывает его участие в подвиге убийства спящей Медузы, на которую нельзя было взглянуть, потому что не они с мамашей, а Медуза, дескать, убивала взглядом все живое. Как бы ведь все ему очень обязаны за избавление от такого чудовища! Как там у того же Ходасевича?

Внимая дикий рев погони,
И я бежал в пустыню, вдаль,
Взглянуть в глаза моей Горгоне,
Бежал скрестить со сталью сталь.

И в час, когда меня с врагиней
Сомкнуло бранное кольцо, —
Я вдруг увидел над пустыней
Ее стеклянное лицо.

Когда, гремя, с небес сводили
Огонь мечи и шла гроза —
Меня топтали в вихрях пыли
Смерчам подобные глаза.

Сожженный молнией и страхом,

Я встал, слепец полуседой,
Но кто хоть раз был смешан с прахом,
Не сложит песни золотой.

— И никому, включая самого Ходасевича, слегка позавидовавшему Персею, невдомек, отчего до этого Гермес лгал всем, как и после этого, а в отношении Медузы он удивительным образом говорил чистейшую правду! Не договаривая, что в отражении ему было намного легче отвести глаза Персею, чем если бы тот сам, собственными глазами, посмотрел, на кого он поднял услужливо предоставленный меч.

— «Смерчам подобные глаза», — зачарованно прошептала девочка.

— Даже в отражении Персей не мог понять, кого же из сестер ему надо убить, Медуза ничем не отличалась от горгон, но, если бы он коснулся мечом бессмертных, он бы неминуемо погиб. Далее в мифе говорится, что герой услышал «божественный» голос, который подсказал ему: «Бей ту, что ближе всех к морю!»

— Подонок! — выдохнула девочка.

The Pythia

— Если посмотреть, предсказания Дельфийских оракулов, покровительствуемых Аполлоном, то можно видеть, что их смысл зачастую раскрывается лишь после того, как предсказанное свершится. А здесь… банально, прагматично, без обиняков. «Бей ту, что ближе всех к морю!» — и человечеству навсегда перерубается божественная связь с Океаном. На мозаиках резвятся дельфины, но смысл картины уже ускользает, никто не понимает их свиста, целая стихия уходит из жизни людей, воспринимается лишь как враждебная слепая сила. Зато после этого «мороковать» приобретает значение «понимать», будто в мороке можно обрести новый смысл. Вместо пифий повсюду погаными грибами плодятся знахари, колдуны, ворожеи, чье древнее имя — «морокун» или «морокунья». И морская птица с женской головкой и прекрасным голосом, звавшим к гибели, всегда звавшаяся сиреной, — вдруг получает новое имя «птица морокуша». Впрочем, намного печальнее, что баяны, сказители, — тоже вдруг стали называться «морокушами», «несущими морок». Ты потом убедишься, что многие технические средства лишь усиливают эту обморочную сторону убеждения. Положительные идеи, зовущие к свету, к преодолению препятствий в особых технических средствах не нуждаются, они есть в душе каждого. Правда, под давлением морока к ним иногда предпочитают не обращаться.

— Значит, он победил? И технический прогресс ему только на руку? — разочарованно спросила девочка.

— Не сразу, но все приходит в равновесие. На смену горгонам пришли музы, — ответила Эвриале. — Древнюю веру в группы «сестер» в энциклопедиях называют «остатками матриархата». На самом деле, это основа представления об окружающем мире от тех времен, когда достаточно остро стоял вопрос о… рациональности существования самого человечества. «Сестры» — олицетворяют как лучшие, так и худшие движения человеческой души, между которыми все же безопаснее сохранять равновесие. И как только вновь встает вопрос о существовании человечества, а он, поверь, встает отнюдь не потому, что люди становятся лучше, — так девять муз получают человеческое воплощение, пытаясь привести все в равновесие. У людей вообще особое отношение к самому понятию «сестра». Ведь и монахинь называют «сестрами», а в больницах служат «медицинские сестры», помогая больному преодолеть недуг.

— Значит, музы — Парнасские сестры, как их называл Овидий? — уточнила девочка. — Их еще называют Пермесские сестры в честь реки Пермес, стекающей с горы Геликон. В некоторых книгах утверждается, что музы обитают на берегах Пермеса.

Закрыв глаза, она тут же процитировала строчки из элегии Проперция:

Песен своих я еще не черпал в источниках Аскры,
Лишь из Пермесса всегда воду давал мне Амур.

— Есть девять муз, которые олицетворяют все творческие движения человеческой души, — рассказывала Эвриале, пытаясь вспомнить, сколько раз она говорила это абсолютно разным воплощениям Каллиопы, с таким же жадным любопытством ждавших очередного сюрприза от ее говорящих часов…и многие из них с легкостью забывали сказанное, как только память об их встрече стиралась временем. — «Круг обязанностей» муз значительно изменился с древности, поскольку человечество развивало искусства, овладевало новыми знаниями. В мифологии люди предложили множество вариантов появления муз, связывая их с человеческой памятью, которую в античности олицетворяла богиня Мнемозина. Это очень древние существа, они возникли сразу же, как только возникла память, а если есть память, то есть и прошлое. Но у Мнемозины никогда не было любовного романа с Зевсом, которого в мифах считают отцом муз. Есть жреческие свитки, где описывается, что музы зарождаются одновременно Хроносом. Если появляется дополнительное измерение — Время, — то появляются и музы, поскольку лишь они могут отследить непрерывность и связь времен.

The Dance of Apollo with the Muses

— У вас эта связь времен осуществляется самым выдающимся образом! — заявила девочка, запихивая в рот последний кусочек королевского шоколадного торта Роберта Ньюэнса, открывшего первую кондитерскую в Лондоне. — Сразу же понимаешь, какая эта важная связь!

— На здоровье! А то некоторые относятся к мифотворчеству, как к пустым сказочкам, так им и пирожных не достанется! В основе любого мифа всегда лежат некие события, имевшие большое влияние на мировоззрение людей, — продолжила свою мысль горгона, вопросительно посмотрев на часы, слишком долго не сообщавших о кондитерских достижениях всех времен и народов. — Под действием творческой силы человеческого мышления меняемся и мы. Это ведь… нечто вроде генного кода всего человечества, послание из прошлого, а не просто забавные сказки. Тебя никогда не удивляло, отчего это эпоха Возрождения практически целиком и полностью посвящена возвращению именно к идеям античности, к тем аллегориям, причем, в рамках средневековой схоластики?

— Вообще-то удивляло, да, — машинально подтвердила девочка, с любопытством наблюдая, как Эвриале вынимает из часов четыре небольших пирожных с фруктовой начинкой, изготовленных по рецептам поварской книги Марии-Софии Шельхаммер из Киля, изданной в 1692 году, о чем с особым восторгом сообщил механический голосок замечательных ходиков.

— Принять что-то новое очень трудно, ведь каждый стремится, чтобы мир вокруг него не качался корабликом по воле зыбких волн, — задумчиво проговорила горгона. — Когда-то и мне было все ясно, а мир вокруг был прочным и надежным. Мы — три сестры-горгоны, следили, чтобы люди сами себе не нанесли вреда в этом мире, созданном исключительно для их счастья. Младшая наша сестра была смертной девушкой, что лишь подчеркивало нашу сестринскую близость к людям. Старшую зовут Сфейно, могучая, она охраняла особые часы, в которых не иссякал золотой песок с далекой звезды, с которой мы явились на эту планету. Целью Гермеса в убийстве Повелительницы снов были эти часы, но Персей не смог обокрасть спящих женщин после убийства Медузы. Гермес немного не рассчитал, что уровень его далеко идущих планов иногда просто не в состоянии вместить человеческая душа. Ему всю дорогу пришлось рассказывать Персею, столько зла натворили горгоны, будто мы были кем-то вроде гидры, которую победил Геракл. Ну, как бы мы пили кровь с именами «могучая», «стражница» и «далеко прыгающая»? Да, мое имя, Эвриале, означало именно это — «далеко прыгающая». Время от времени я совершаю… такие прыжки, сложно объяснить…

— А! Знаю! В фантастике это называется «пространственно-временной континуум», — радостно воскликнула гостья. — Это вроде машины времени, да?

— Да, возможно, это так и в называется в… «фантастике», — беззлобно проворчала она. — Не знаю, что такое «машина времени», меня больше интересуют те, кто его олицетворяет. Если говорить о «машине», то, наверно, ее можно представить с большой натяжкой в виде часов Сфейно. Но давай не подтягивать все под стереотипы «фантастики»! Это уводит от сути! О времени Каллиопе надо помнить главное — надо все сделать так, чтобы ни на миг не прерывалась связь времен из-за глупых «идеологий», ложных пророков, «начал нового времени», о которых с таким наигранным пафосом сообщил в эпической поэме «Владимир Ильич Ленин» человек, получивший в благодарность по почте посылку с револьвером. Во времени для тебя главное связь и непрерывность, вовсе не мои прыжки, в которых я тоже никакого «нового времени» не начинаю, я пытаюсь ими создать связь.

— Хорошо, я поняла, больше не буду, — с нескрываемой обидой сказала девочка, надувая губы. Эвриале даже стало смешно, как она медленно отвернулась к портрету Медузы, чтобы нарочно не глядеть на нее. Но стоило упомянуть гарпий, она проявила живой интерес. Эвриале поняла, что девочка уже могла сталкиваться с ними, скорее всего, из-за «дедушкиного внучка», вообразившего, будто он все уже знает о «реальности, данной нам в ощущении».

— Нам всегда противостояли гарпии — пять сестер, — сказала она тоном, не допускавшим никаких глупых возражений от тех, кто пока видел мир плоским. — Хотя люди долгое время считали, что их всего лишь две, поскольку старшие гарпии могли на непродолжительное время принимать облик людей, чьей душой они полностью завладели. Человеческая оболочка быстро сползает с них, не выдерживая долго их бурной порывистости. Считалось, что гарпии — дочери морского божества Тавманта и океаниды Электры, хотя они олицетворяют намного более древние разрушительные силы изначального Хаоса. Обычно они изображались в виде отвратительных полуптиц-полуженщин. Даже в их именах звучит дикая нерассуждающая сила бури: Аэлло — «ветер», Аэллопа — «вихрь», Подарга — «быстроногая», Окипета — «быстрая», Келайно — «мрачная». Раньше все знали, что гарпии — злобные похитительницы человеческих душ, поддавшихся страху перед жизненными невзгодами. От гарпии Подарги и бога западного ветра Зефира родились божественные быстроногие кони Ахилла, которые после него перешли к любителю всего крылатого — к Гермесу. Обитель гарпий в пещерах Крита. Но, приняв водительство Гермеса, они частенько спускаются за ним в царство мертвых, где с удовольствием предаются своим садистским наклонностям.

— Я видела иллюстрацию, картину художника ХVII века Франсуа Перье, — вспомнила девочка. — Там герой античного эпоса Эней и его спутники, покидающие разоренную, горящую Трою, отбиваются от стаи разъяренных гарпий.

«Aeneas and his Companions Fighting the Harpies» by François Perrier (17th century)

— Их видят многие настоящие художники в своих самых страшных снах и фантазиях, всегда имеющих реальную основу, — ответила Эвриале. — После убийства Медузы «полем битвы» стала сама человеческая душа, которую ничего больше не хранило от беса полуденного и страха ночного. Но люди оказались намного сильнее, чем этого можно было ожидать. Ведь и Персей после глубокого потрясения невольным участием в том убийстве, навсегда отверг любое участие Гермеса в своей судьбе, удалившись от власти.

— Когда мне плохо, я стараюсь чем-то занять себя, — назидательно заявила юная особа, уплетая нежнейшие тарталетки со стола Анны Болейн с начинкой из творога, приправленного миндалем. — У меня бабушка говорит, что если все время работаешь, то невзгоды уходят. «Упорство и труд — все перетрут!»

— Люди нравственные в своих невзгодах обычно ищут спасения в работе, — похвалила ее Эвриале. — Таким спасением для человечества, когда сынок Ледяной девы уже праздновал свою победу, — стала сама возможность развития души, ее упорная работа, живым воплощением которой стали девять муз. Они противопоставили Холодцу и его «девочкам» — абсолютно «бесполезные» с их прагматической точки зрения вещи, но полностью лишившие их силы.

— А кто такие сирены? — спросила девочка.

— Бывшие музы, предавшие ту, в чьих играх участвовали, — ответила Эвриале. — Есть такие искусства, которые помогают создать образ человека, не меняя его сути. Ты же тоже любишь красивые платья, мечтаешь о красивой обуви. Тебе же не хочется входить в свой класс в том безобразном рубище, которое нынче продается у вас в магазинах без очереди?

— Конечно, не хочется! Я купила вот эти туфли, а ребята в классе над ними смеялись, — с горечью сказала девочка.

— Конечно, вещи могут создать вокруг тебя иллюзию защищенности, они тоже нужны, но они не могут заменить собой все, — мягко сказала Эвриале. — Сирены когда-то были музами материального, они это называют «вещественными доказательствами жизни». Музыку, танцы и литературу, которая не всегда имела письменность, передаваясь из уст в уста, — нельзя потрогать. Поэтому изобразительное искусство, какие-то прикладные декоративные ремесла — раньше не входили в область интересов настоящих муз. Это… как красивая картинка, но без всякого смысла. Ею можно наслаждаться, следить за ее орнаментом, но не более того.

— А что с ними стало потом? — с любопытством спросила девочка.

— Разгневанная мать Персефоны превратила их в полуптиц, вроде гарпий, чтобы они вечно искали путь в царство мертвых, куда побоялись последовать за своей подругой. Их три сестры. У них была еще одна, а возможно их было больше. Потому что сирена, чью песню отринет смертный — умирает.

Herbert James Draper, Ulises y las sirenas, 1909

Эвриале все оттягивала время, понимая, насколько бессмысленно говорить этому юному созданию, что за все на свете надо платить, а ей придется за свой дар заплатить особенно высокую цену. Ей не хотелось вновь заглядывать в то будущее, когда сработает запущенный ею часовой механизм, и сидевшая перед ней девочка станет полноправной Каллиопой.

— Под конец этого времени все нити начнут рваться, не давая людям задуматься над тем, что творится прямо у них на глазах, — тихо рассказывала Эвриале, понимая, что никогда не сможет сказать ей главного. — Некоторые ударятся в «славянские поиски», найдя некие «дощечки» из «Велесовой книги», несущей тот же морок, как и все, что будет происходить вокруг. Но там будут названы три имени, как «три стороны бытия» или «три мира славянского мифологического миропонимания» — Явь, Правь и Навь. И что же это за «сторона жизни», если Навь в словаре Даля трактуется как встречающийся в некоторых губерниях синоним слов мертвец, покойник, усопший, умерший, а Явь, Правь — вообще не встречаются? Это отклики песен сирен, к которым ты должна внимательно прислушиваться. Чем громче поют сирены, тем ближе к тебе подступают гарпии.

— А вы мне не поможете? — тоскливо откликнулась девочка.

— Чем я могу помочь той, которая наденет золотую корону? Ты пока сама не понимаешь своей силы! — усмехнулась Эвриале. — Но я буду появляться в тех местах, где твои сестры теряют веру в себя и… чтобы создать нечто такое, что люди обычно называют «совершенно случайно». Моя задача — привести все в равновесие, уравнять ваши шансы.

Понимая, что будущей Каллиопе в этот момент совершенно расхотелось надевать на себя золотой венец, Эвриале с улыбкой добавила: «Ничего! Как только ты увидишь, какие грязные руки протягиваются к твоей по праву короне, твои страхи отступят!»

— А почему все греческое теперь будет не где-то, а у нас? — в полной растерянности спросила будущая муза.

— А вам в школе не зачитывали расхожую фразу «Античность — колыбель всего человечества»? — вопросом ответила на ее вопрос горгона. — К тому же, корни всего о чем мы говорим, хранятся в памяти у каждого народа. Например, в болгарском фольклоре навьи — это птицеобразные души умерших, летающие по ночам, в бурю и дождь «на злых ветрах». Крик этих птиц означает смерть. По поверьям «нави», нападая на людей, сосут их кровь. На Балканах это объясняется весьма прагматично, дескать, они — вампиры, чрезвычайно опасные для людей. Ты потом еще удивишься, когда обнаружишь, что самые кассовые фильмы будут о вампирах, а все книжные прилавки будут завалены «сагами» про них же. Вампир станет романтичным и притягательным, просто душкой, достойной девичьей любви.

Часы на столе прозвонили в последний раз, потому что дверца открылась, в окошке показалась девочка помахавшая чаевницам рукой. Горгона, открыв ящичек под часами, вынула два последних пирожных. Ими оказались нежные эклеры Мари-Антуана Карема, личного повара английского короля Георга IV. Эвриале мысленно согласилась с выбором часов, решивших таким образом подсластить грусть расставания.

— Сегодня мальчик, который сидит сзади тебя, подходил ко мне поинтересоваться, что он выиграет, а что проиграет, если предаст тебя, — призналась она доедавшей пирожное девочке. — При этом он абсолютно искренне считает, что на кону — лишь твоя душа, а не его. Такой маленький, а уже готов поиграть душами, как Холодец. Я пыталась с ним говорить, но он сам сделал выбор задолго до меня.

— Но если все делают выбор сам, то какой во всем смысл? — печально вздохнула маленькая Каллиопа.

— Даже те, кто делает неправильный выбор, должны это знать с самого начала! — не сдавалась Эвриале. — Чтобы никто и сомневаться в этом не мог! Кроме того, у тебя — особая задача, ты должна пробудить всех муз, помочь им. Ты — муза в золотой короне, водительница муз! Как бы плохо тебе не было самой, ты должна помочь и защитить младших, как старшая сестра.

Девочка с тяжелым вздохом кивнула ей головой. Эвриале еще раз удивилась безошибочному свету вспыхнувшего в ее руке флакона. Но все-таки она бы предпочла, чтобы воплощением Каллиопы стал мужчина, как это всегда было раньше.

— И сейчас… мы выполним одно маленькое условие, — сказала она девочке, понимая, как это ее огорчит. — Все, о чем мы говорили, ты будешь знать, но смутно и неопределенно, не наверняка, чтобы твой выбор, когда ты решишь возложить на себя золотой венец — всегда оставался только твоим выбором, а не желанием помочь понравившейся тете, рассказывающей тебе древние сказки.

— Вы исчезнете? — с грустью догадалась девочка.

— Совершенно верно! Эвриале — «далеко прыгающая», появляющаяся там, где она нужна, исчезающая внезапно. Сейчас этот мальчик решил поступить хитро, он не вошел в дедушкин кабинет, он «всего лишь» подошел к двери и прошептал, что видел на уроке литературы горгону, которая при нем нашла Каллиопу. В отличие от тебя, он хорошо изучил наши «сказочки», — сказала она разочарованной девочке.

— У него дома есть всякие книжки, какие его душе угодно! — в запальчивости пожаловалась та. — А я за всеми книгами хожу в читальный зал, мне на руки ведь не выдают книги из отдела хранения редких экземпляров! И часов таких у меня нет!

— Да, но эти книги и его глубокие знания, подкрепленные тем, что он уже видел в кабинете дедушки, не помогли ему сделать более вдохновляющий выбор, он только что предал тебя, — подтвердила ее худшие сомнения горгона.

— Он всегда меня предавал, я уже почти привыкла — пошутила она.

— Вот и не отвыкай, чтобы меньше разочаровываться в людях! — рассмеялась в ответ горгона. — Мы ему приготовим небольшой сюрприз, твой «пространственно-временной континуум», совсем как в «фантастике». Завтра будет опять вторник!

— Опять? — заныла девочка. — Вторник такой сложный день, едва вечера дождалась.

— А ну-ка, не ныть! — скомандовала горгона. — Пока не закончился сегодняшний день, ты отлично знаешь, что тебя ждет завтра. Твою тетрадку я заполнила сочинением о подвиге советского народа в Великой Отечественной войне из вузовского учебника. Тетрадку подписала. Но ты знаешь, о чем тебя спросят на других предметах, подготовься! Завтра в человеческом обличье явится гарпия по имени Аэлло, ты с ней еще столкнешься.

— Я вас больше не увижу?

— Как знать! Постарайся просто… больше верить себе, ведь завтра ты не будешь знать точно, правда ли было то, что ты видишь сейчас, тебе это будет казаться сном. Ты не будешь знать наверняка, что из всего увиденного и услышанного — Явь, Правь или Навь. Но когда ты проснешься, помни, что в самом начале ты должна создать гимн Прекрасному Слову! А свой первый эпос посвяти моей несчастной сестре, очень тебя прошу! У меня таких встреч еще не было…

* * *

Проснувшись утром следующего дня, она никак не могла избавиться от дежавю, будто бы вчера уже был именно этот день. Она бы не отказалась прожить еще один такой же день, потому что весь этот день ей невероятно везло, будто обо всем, что может с ней произойти, она знала заранее. Она получила пятерки по всем предметам, написав на «отлично» контрольные по физике и математике.

Только почему-то в тот день она с тоской ждала урока литературы, которую всегда любила. Предчувствия ее не обманули. В класс, вместо их старенького учителя литературы, относившегося к ней с симпатией и добродушием, в класс вошла странная женщина с колючим взглядом. Внешне она очень напоминала портрет головы Медузы с портрета Караваджо, который она где-то видела, только никак не могла вспомнить, где именно. Этой женщине очень пошли бы черные гадюки в волосах, гармонируя с ее резкими порывистыми движениями. Только у Медузы глаза были теплые, светло-карие, а у этой они отливали перламутром.

— А где Иван Алексеевич? — протянул с задней парты полный мальчик по фамилии Кургузкин, привыкший спать на уроках литературы.

— Какой Иван Алексеевич? — завизжала женщина, — я у вас всегда вела литературу! Что, со вчерашнего дня забыли?

— У нас по понедельникам нет литературы, у нас в понедельник физкультура! — нагло заявил ей Кургузкин, за которым раньше никогда не водилось подобной смелости.

— Сегодня среда, ты совсем уж? — повернулся к нему ее сосед сзади.

Закончить он не смог, потому что весь класс утонул в хохоте и общих криках оконфузившемуся мальчугану, решившему, будто у них нынче среда вместо вторника. Как же им всем было смешно, когда их правильный, на редкость рассудительный отличник решил, будто наступила уже среда! Он даже не обратил внимания, что учится по расписанию вторника! Может, ему надо ночевать в школе, чтобы этот праздник никогда не кончался?

Но все умолкли, когда женщина, как две капли воды похожая на портрет Караваждо, взмахнув руками, как крыльями, пронзительно закричала: «Где она? Говори немедленно!»

Ее сосед испуганно вытянулся перед ней и, тыча рукой ей в спину, сказал: «Вот она вчера с ней о Маяковском говорила! О партии еще плохо говорила! Упоминали Геракла! У нее там тетрадка с сочинением неподписанная!»

Тетрадь лежала на учительском столе, новая учительница подлетела к ней и неловко взяла в руки, будто с трудом пользовалась пальцами. Ее лицо было очень изменчивым, нисколько не скрывая обуревавших ее чувств.

— Ты лжешь! Здесь сочинение о каком-то Бакланове, а не о Маяковском, а тетрадь подписана… Ты лжешь мне? — сказала она почти спокойно, но у детей от ее голоса пошли мурашки.

— Да нам про войну сочинение Иван Алексеевич задавал! — заорал от страха с задней парты Кургузкин. — Мы никакого Маяковского не проходили! Нам его не задавали! Мы Конька-горбунка проходили!

Пока весь класс орал вскипавшей гарпии, что им задавали «про Конька-горбунка», она повернулась к соседу, с ненавистью пялившемуся на свои руки, и тихо сказала: «Ты просто бредишь вслух! Твои фантазии меня иногда просто пугают!»

Чуть громче она добавила: «Сейчас у него будет и семь пятниц на неделе!» Ее замечание утонуло в общем хохоте одноклассников. Она подняла руку и любезно предложила: «Хотите, я из Конька-горбунка про Жар-птицу наизусть почитаю?..»

Учительница, вышедшая на замену Ивану Алексеевичу, все больше становясь похожей на большую всклокоченную птицу, растеряно кивнула ей головой, сверкнув большими серьгами с удлиненными драгоценными камнями, отшлифованными «под старину».

 

Cliffe Castle Museum Mansion to Museum gallery

Читать по теме:

Королевское кино

Срд, 02/01/2019 - 05:20

Скажем спасибо нашим ведущим исторических вебинаров: Анне Черненко, Сергею Ткачёву и И.А.Дедюховой. Теперь взгляд на историю видоизменился, стал критичнее и приземленнее. Поэтому интересно посмотреть кино о прошедших эпохах и увидеть трактовку вопросов госуправления иных авторов.

«Бекет» (англ.Becket) — историческая драма режиссёраПитера Гленвилла (англ.)русск., вышедшая в 1964 году. Экранизация пьесы Жана Ануя«Бекет, или Честь Божья» (англ.)русск.. (ВикипедиЯ)

Thomas Becket

То́мас Бе́кет (англ.Thomas Becket; в старых русских переводах — Фома́ Бекет или Фома Кентербери́йский; иногда встречается написание фамилии Бе́ккет; 21 декабря1118, Лондон — 29 декабря1170, Кентерберийский собор) — одна из ключевых фигур в английской истории XII века, первоначально канцлер Генриха II, затем архиепископ Кентерберийский с 1162 по 1170 годы. Вступил в конфликт с Генрихом II и был убит, возможно, по наущению короля на ступенях алтаряКентерберийского собора. Канонизирован Католической церковью в 1173 году, с XIX века почитается и Церковью Англии.

Генрих II Плантагенет

Назначив своего друга и советника на кентерберийскую кафедру, Генрих II надеялся подчинить себе английскую Церковь и лишить её ряда привилегий. Тем не менее, сразу же после своей хиротонии Томас Бекет отказался от поста канцлера и стал проводить политику, совершенно противоположную ожиданиям короля. Архиепископ начал ряд судебных процессов против лиц, незаконно захвативших церковную собственность в период гражданской войны. В октябре 1163 года король на собрании духовенства в Вестминстере объявил о намерении ввести новую подать с церковных земель и передать расследования уголовных преступлений клириков из ведения церковных судов светским судам; Бекет резко выступил против королевских инициатив. Кроме того, Бекет после своего назначения архиепископом изменил образ жизни — если раньше он вёл обычную жизнь придворного, то после принятия сана стал предаваться аскетическим практикам, много молиться, заниматься благотворительностью.

Thomas Becket

Убийство архиепископа у алтаря в его собственном кафедральном соборе потрясло средневековую Европу. Уже 21 февраля 1173 года папа Александр III причислил священномученика к лику святых. Культ святого быстро распространился по Европе: уже в XII веке его изображения появляются на Сицилии (мозаики апсиды собора Монреале) и Кастилии (церковь святого Николая в Сориа[4]. В Англии гробница Томаса Бекета стала местом массового паломничества. Традиционный маршрут паломников начинался в Саутуарке (здесь 23 декабря 1170 года последний раз проповедовал архиепископ перед отправлением в Кентербери) и продолжался до Кентербери. Масштаб паломничества был таким, что вызвал к жизни Лондонский мост (по нему паломники проходили в начале путешествия и при его завершении), отстроенный сначала в дереве, а затем в камне. Именно в паломничество к гробнице Томаса Бекета направлялись герои «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера — первого литературного произведения на английском языке.

Мастер Франке. Смерть Томаса Бекета. Германия. 1424 г.

12 июля 1174 года к гробнице Томаса Бекета приходил с покаянием босой Генрих II Плантагенет. 7 июля 1220 года мощи святого, хранившиеся в крипте собора, были перенесены в роскошную раку в капелле Святой Троицы Кентерберийского собора.

Сообщения о чудесах, происходивших у мощей Томаса Бекета, появились сразу после его мученической кончины. Помимо этих чудес, Бекет известен своим внутренним перерождением: из разгульного весельчака — королевского приятеля и собутыльника он после рукоположения превратился в строгого аскета. После его кончины на его теле была найдена втайне носимая им власяница. Житие святого Томаса Бекета было включено в Золотую легенду.

Надгробие Томаса Бекета в Кентерберийском соборе. Великобритания

В ходе английской Реформации в 1538 году по приказу Генриха VIII гробница Томаса Бекета была вскрыта; принесённые в дар святому и украшавшие её ценности были конфискованы; один из бриллиантов был помещён в королевский скипетр. В том же году был издан официальный запрет именовать Бекета святым, из церквей были изъяты его изображения, а из богослужебных книг — все упоминания о нём. Утверждается также, что Томаса Бекета по приказу Генриха VIII судили посмертно по обвинению в государственной измене и обманном присвоении себе титула святого.

Король Англии Генрих VIII

Невзирая на официальное преследование Генрихом VIII, почитание святого сохранилось в народном благочестии, были сохранены многие его изображения и рукописи. Считается, что мощи святого были сожжены, а прах развеян по ветру, но официального подтверждения этому нет. Поэтому иногда утверждается, что мощи были тайно перезахоронены. В 1888 году в крипте Кентерберийского собора недалеко от первоначального места погребения Томаса Бекета были найдены останки, возможно, являющиеся спасёнными мощами святого. (ВикипедиЯ)

1170 Le meurtre de Thomas Becket

БЕККЕТ (1964)

Режиссёр Питер Гленвилл (англ.)русск.
Продюсер Хэл Б. Уоллис
Автор сценария Жан Ануй (пьеса)
Эдвард Анхолт
В главных ролях Ричард Бёртон, Питер О`Тул, Джон Гилгуд

Уо́лтер Рэ́ли (англ. Sir Walter Raleigh[7], 1552 или 1554 — 29 октября 1618) — английский придворный, государственный деятель, поэт и писатель, историк, моряк, солдат и путешественник, фаворит королевы Елизаветы I. Прославился каперскими нападениями на испанский флот, за что получил (как и Френсис Дрейк) рыцарство в 1585 году. Известна легенда, что именно он бросил под ноги Елизаветы I свой фиолетово-золотой плащ, чтобы королева смогла перейти через лужу, и он же нацарапал бриллиантом стихи на стекле дворца, чтобы привлечь её внимание. Считается, что именно Рэли завёз в Англию картофель и табак, и он же был одним из первых колонизаторов Северной Америки. Он грабил испанские суда и искал Эльдорадо, воевал в Ирландии и Фландрии. Он дружил с лучшими поэтами своей эпохи — Томасом Кидом, Кристофером Марло, Филипом Сидни, Уильямом Шекспиром. (ВикипедиЯ)

Sir Walter Raleigh

Елизавета I умерла 24 марта 1603 года. В тот же день на английский престол вступил шотландец Яков I Стюарт, сын Марии Стюарт. Все это означало, что в судьбе придворного Уолтера Рэли должны наступить радикальные перемены. Тем не менее он оказался не готов к той резкой неприкрытой неприязни, с какой отнёсся к нему новый монарх. Яков поторопился лишить Рэли доходов от монополий, приказал покинуть доремский дворец, подаренный ему Елизаветой, но формально оставшийся во владении короны.

В ноябре 1603 года Яков I посадил Рэли в Тауэр, сфабриковав против него дело о том, что Рэли будто бы собирался возвести на престол его двоюродную сестру Арабеллу Стюарт. В ноябре королевский суд судил Рэли за государственную измену и приговорил к смертной казни через повешение, потрошение и четвертование.

Некоторые источники свидетельствуют, что часть присяжных, потрясённая вопиющей несправедливостью приговора, упала в ноги королю, умоляя помиловать Рэли. Яков отказал. Министр юстиции позднее заявил, что суд над Рэли — одна из постыднейших страниц английского судопроизводства. Однако под нажимом возмущенного общественного мнения король отложил казнь Рэли на неопределённый срок. 13 долгих лет провёл сэр Уолтер в тауэрской башне Бошан.

В Тауэре Рэли пользовался известными послаблениями, встречался с навещавшими его аристократами, был в курсе всех городских вестей, вёл дневник и писал стихи, которые издавались. Во время заточения Рэли был зачат его второй сын Кэрью, родившийся в 1605 году.

Жажда деятельности и страсть к познанию кипели в сэре Уолтере. Ему было позволено организовать небольшую лабораторию, в которой он проводил свои научные опыты: в частности, Рэли придумал способ опреснения солёной воды. Ставил он и алхимические эксперименты при помощи Томаса Хэрриота и графа Нортумберленда. В стране про него распространилась слава мага и чернокнижника.

Сидя в тюрьме, Рэли стал учителем наследника престола — принца Уэльского. Именно для принца Уэльского Рэли начал писать фундаментальный труд «История мира», так и оставшийся незаконченным. И именно эта работа позволяет говорить о Рэли как о серьёзном философе. Кроме того, он написал множество статей по вопросам государственной политики, кораблестроению, навигации.

В 1616 году, в возрасте 64 лет, Рэли удалось купить себе свободу. Король отчаянно нуждался в деньгах, чтобы обеспечить себе хотя бы некоторую независимость от парламента. Рэли предложил королю план экспедиции в Гвиану. Он соблазнил монарха золотом, обещая привезти из путешествия драгоценные металлы. Яков согласился при одном условии: за малейшие стычки с испанцами сэр Уолтер отвечает головой.

Рэли отлично понимал ситуацию: будет золото — его помилуют, не будет — приведут в исполнение отсроченный приговор.

SIR WALTER RALEIGH

Свой корабль «Рок» Рэли строил по собственным чертежам и на свои средства. Команда была собрана «из самых отбросов» — пьяниц, дебоширов и бывших преступников, так как никто особенно не стремился в Новый Свет под началом осуждённого на смерть преступника, выпущенного под честное слово. Экспедиция в море вышла в марте 1617 года. У одного из поселений Сан-Томе, в районе устья Ояпоки, корабли Рэли наткнулись на испанский гарнизон. Сэр Уолтер всеми силами пытался избежать стычки. В начавшейся перестрелке был убит старший сын Рэли — Уолтер, после чего сэр Уолтер уж никак не мог сдерживаться и испанские бандиты были разгромлены. Известие о том, что Рэли нарушил данный ему королём приказ, достиг ушей Якова. Суда Рэли прочесали маршрут от Амазонки до Ориноко, но никакого золота не обнаружили. Есть сведения, что отчаявшийся Рэли приказал подчинённым вернуться на Ориноко, где он рассчитывал поднять восстание индейцев против испанских колонизаторов. Не исключено, что в его планы входило навсегда остаться в тех краях и не возвращаться на родину вовсе. Другие источники сообщают, что Рэли намеревался добраться до английских поселений в Вирджинии (которые, к слову сказать, загадочно и бесследно исчезли, но сэр Уолтер никогда об этом не узнал). Как бы то ни было, но доподлинно известно, что после обманутых надежд на горы золота не только солдаты, но и офицеры отказались подчиняться приказам Рэли, и у него не оставалось иного выхода, как повернуть домой.

Время показало, что сэр Уолтер Рэли вовсе не был бесплодным мечтателем и прожектером, каковым многие его считали. В 1849 году недалеко от реки Карони, где проходила экспедиция Рэли, было найдено золото, и со временем там вырос целый золотопромышленный район Караталь со знаменитым прииском Эль-Кальяно.

29 октября 1618 года Рэли был обезглавлен на Старом дворе у Вестминстерского Дворца. «Пора уходить» — сказал Рэли своему палачу — «В сей миг меня настигла лихорадка. Я не позволю своим врагам думать, что я трепещу перед лицом смерти». Ему позволили осмотреть топор, которым его обезглавят, после чего он пошутил: «Это лекарство — снадо