На сегодня задача весьма простая: отучить ряд господ врать именем России, красть государственное достояние, созданное для России ее мертвыми.
Мы еще весьма далеки от момента, когда можно быть уверенными, что самые вопиющие преступления нашего времени – будут рассматриваться в суде, в назидание всем последующим поколениям. Но стоит сделать к этому моменту первый шаг, поскольку узурпация власти безнравственной серостью – должна закончиться.
Однако одна гарантия все-таки остается в силе. Зацените, что я говорю это после длительных издевательств над собой-любимой – спецслужбами, правоохранительными органами, после многочисленных судов. Можно было бы впасть в мизантропию, но прогноз, господа, остается прежним, как это и было сказано много лет назад, когда о каких-то «гарантиях» никто даже не заикался: «С 2012 года начнутся необратимые перемены к лучшему, к 2036 году Россия изменит свои границы за счет возврата «территорий распада» мирным путем, поскольку станет ведущей мировой державой».

Так что… никаких «гарантий» немедленного «трепета» нет, но вероятность… одухотворяющая.

«Душа у человека есть, это нечто до ужаса реальное. Ее можно купить,продать,променять. Ее можно отравить или спасти. У каждого из нас есть душа. Я это знаю точно.»

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

«Натурщики-богачи довольно редки в наши дни, но, ей-богу, богатые натуры — еще реже!»

Оскар Уайльд «Натурщик-миллионер»

«Любовь ничего не доказывает, всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное.»

Как ни мудра Философия, в Любви больше Мудрости, чем в Философии, — как ни могущественна Власть, Любовь сильнее любой Власти. У нее крылья цвета пламени, и пламенем окрашено тело ее. Уста ее сладки, как мед, а дыхание подобно ладану.

Воистину любовь — это чудо. Она драгоценнее изумруда и дороже прекраснейшего опала. Жемчуга и гранаты не могут купить ее, и она не выставляется на рынке. Ее не приторгуешь в лавке и не выменяешь на золото.

Оскар Уайльд «Соловей и роза»

— Я вас видел, — сказал Уилкс, — но не хотел мешать. Я ведь ищу там экспонаты для музея. Наверное, люди думают, что я просто шлепаю по воде здоровья ради. А я вот набрал много хорошего. Заложил основы музея, во всяком случае, морского отдела. Потом я разбираю свои находки, так что ленью меня не попрекнешь. И Гейл там гулял. Он, правда, ничего не делал, а сейчас ничего не говорит, что гораздо удивительнее.

— Я писал письма, — сказал аккуратный Саймон. — Это — не пустяк. Письма бывают и ужасными.

Сэр Оуэн взглянул на него. Никто не говорил, пока не зазвенели бокалы. Это Гейл ударил по столу кулаком.

— Дагон! — вскричал он в каком-то озарении.

Не все его поняли. Быть может, хозяин и ученый решили, что так ругаются поэты; но темные глаза богослова посветлели, и он поспешно кивнул.

— Ну, конечно, — сказал он. — Потому он и любит филистимлян.

В ответ на удивленные взгляды он тихо пояснил:

— Филистимляне пришли с Крита на палестинский берег. Быть может, они — греки. Они поклонялись божеству, возможно Посейдону, которое враги их, израильтяне, именуют Дагоном. Символ его — рыба.

Сведения эти пробудили к жизни угасший было спор.

— Признаюсь, ваш Бун меня огорчил, — сказал Уилкс. — Считает себя рационалистом, изучает тихоокеанский фольклор, а сам разводит суету вокруг какого-то фетиша, просто рыбы…

— Нет, — пылко перебил его Гейл. — Лучше поклоняться рыбе! Лучше заклать себя и всех прочих на ее ужасном алтаре! Да что угодно лучше, чем страшное кощунство: назвать ее «просто рыбой». Это так же страшно, как слова «просто цветок».

— И тем не менее, — отвечал Уилкс, — цветок и есть «просто цветок». Глядя на все это беспристрастно, извне…

И еще оттуда же:

— То, что я придумал, — ответил Гейл, — многие назовут простыми домыслами или поэтическими мечтаниями. Почти все современные люди, как ни странно, очень любят теории, но совершенно не связывают их с жизнью. Они вечно толкуют о типах нервной системы, об окружении, о случайности. На самом же деле человека создает мировоззрение. Многие, очень многие убивают и женятся, творят и тоскуют по вине той или иной теории. Вот я и не могу начать мой рассказ так, как хотели бы вы, врачи и сыщики. Я не могу перейти «прямо к делу», я вижу сперва сознание, а уж потом внешность. Начать я могу только с рассказа о душе, о которой, как это ни жаль, рассказать почти невозможно. Убийца, или безумец, как хотите, должен в нашем случае обладать рядом свойств. Взгляды его дошли до безумной простоты, в этом смысле — он дикарь; но я не думаю, что дикость эта перекинулась и на средства. С дикарем он сходен тем, что все и вся видит обнаженным. Он не понимает, что одежда, облачение бывает реальней человека, даже предмета. Человек — неполон, он как бы «не в себе», когда при нем нет символа его общественного достоинства. Голые люди — не совсем люди. Относится это и к вещам, и к животным. Об ауре наговорили много ерунды, но есть в этом учении и правда. Все на свете окружено сиянием, даже мелкие твари, которых он изучал.

«Поскольку рационалистический взгляд на человека, без веры в него, без любви – и есть сатанизм.
Любить человека, верить в него – самое сложное…»

и дальше до конца выстраданного убеждения (комментария)- для меня этот Ваш мощный аккорд подвёл все дискуссии к концу. Дальше начинается голгофа (для каждого кто понял).
Удачи! Сергей.

Но… прогноз остается прежним! Поэтому главное — держать себя в руках по совету Синей Гусеницы. Она дурного не посоветует.

Премьер-министр России Владимир Путин на встрече с руководством фракции «Единой России» в Госдуме рассказал, что в период финансового кризиса обсуждалась идея передачи полномочий Госдумы правительству.