В Технаре описан очень характерный случай подобного оскорбления. Гражданин прислал в суд документы письмом, а на конверте воспроизведена старая картина — сдирание кожи с продажного судьи.
Так суд сразу вскипел, потребовал объяснений. Мгновенно приняли на свой счет.

Роман содержит множество отступлений от сюжетной линии. Параллельно развитию фабулы автор приводит множество сведений, так или иначе связанных с китами и китобойным промыслом, что делает роман своего рода «китовой энциклопедией». С другой стороны, Мелвилл перемежает такие главы рассуждениями, имеющими под практическим смыслом второе, символическое или аллегорическое, значение. Кроме того, он часто подшучивает над читателем, под видом поучительных историй рассказывая небылицы.
[…]В основу романа лёг также и собственный опыт Мелвилла в китобойном промысле — в 1840 году он в качестве юнги ушёл в плавание на китобойном судне «Акушнет», на котором провёл более полутора лет. Некоторые из его тогдашних знакомцев попали на страницы романа в качестве персонажей, к примеру, Мелвин Бредфорд, один из совладельцев «Акушнета», выведен в романе под именем Вилдада, совладельца «Пекода».

Творческая задача Мелвилла была не создании «китобойной энциклопедии», а в том, чтобы поднять происходящее в Океане у небольшой группы людей на уровень библейской притчи. И там тоже противостояние людей — практически непостижимому чудовищу, порождению Океана.
Поэтому подражание в творческом приеме у Лема вполне естественно, проблема в том, что таким чудовищем (или олицетворением Мобби Дика) у него выступает призрак так и не понятой, давно погибшей женщины. И соответственно, герои под стать этой «творческой задаче». Одни орут «ви для миня не женщина! матрица плохая!», другие делают вид, будто у них день рождения вместо поминок, а третьи помалкивают в тряпочку, когда утюжится сама память о возлюбленной.
И если у Мелвилла отступления раскрывают быт, жизнь, мысли и мечты китобоев (вроде бы простых и недоразитых, на самом деле, настоящих мужчин, вступивших в схватку с библейским чудовищем), то отступления в «Солярисе» раскрывают бессмысленное собирание фактов вместо науки, без осмысления даже собственной жизни. Слабенькие никчемные мужичонки прячутся от жизни в «соляристике», но при этом идут на самые отвратительные по своей жестокости эксперименты.
У меня эти отступления продиктованы нашей с вами жизнью. Мы с вами (вовсе того не желая) тоже вступили в схватку с библейским чудовищем. Причем ведь в области русского языка, при доказательстве, что, когда мы на нем говорим, мы чуть ли не совершаем преступление против государства. У нас идут законы об оскорблении различных групп (попросту бандформирований), о клевете, о фейках, о праве на забвение, о праве читать чужие письма и не считаться при этом позорной сволочью и т.д.
Поскольку то, что произошло в 1991 году было вовсе не спонтанным явлением «народ сам этого захотел», а готовилось очень долго. По сговору с америкашками оно готовилось точно после кризиса 1968 г. И готвилось, прежде всего, в идеальной области, в языковой среде.
И во-первых, необходимо раскрыть все эти механизмы. И хотя многое кажется тоже «небылицами», а вот я, честно сказать, прямо тормознулась перед последней частью, где придется рассказать и по поводу прощенного долга Кубе. И перетяжки с магией вуду покажутся сущими цветочками. И тут тоже придется все подтверждать фактурой.
Короче, напрямую с Мелвиллом связывает то, что все эти сведения (отнюдь не случайные и хаотические) почерпнуты из нашей с вами китобойной жизни.
Ну, пришлось прибегнуть к почти полной документальности по причинам:
1. Чтобы всякое говно не вскипало, выискивая, где бы такому говну «оскорбиться».
2. Это обычный тип исследования с добросовестным цитированием, систематизацей фактов, собственными выводами.
3. Этот вид очень удобен для читателя, которому проще здесь систематизировать и собственный жизненный опыт, загнанный пока в подсознание.
Вот моя библейская задача в том, чтобы создать среду, где можно систематизировать казалось бы «незначительные» факты, которые имели огромное значение на самом деле. А читатели это не систематизируют, поскольку даже не берут в априори, считая «будто от них ничего не зависит».
Вообще-то Ветхий Завет был таким тренажером для анализа собственной жизни. Тоже вроде притчи и небылицы, а в результате полный расклад всех поведенческих шаблонов. Ну, это отдельная история.

«Поскольку Солярис — это планета-океан, как бы такая огромная мыслящая субстанция, Станислав Лем взял прием основного романа Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый кит» (англ. Moby-Dick, or The Whale, 1851). Напомню, что живые и остросюжетные сцены романа вдруг прерываются огромными главами подробных и дотошных описаний снастей китобоев, их судов, самих китов, написанных намеренно академично, то есть немного скучно. Если точнее, то очень скучно. Но в результате возникает ощущение приливов и отливов, бури и штиля, движения самой волны (см. Над гребнем волн).»

— Лем-то прием взял, но не читается так как у Мелвилла (правда у него расчитаться надо, у меня получилось). И кстати, уважаемая Ирина Анатольевна, а ведь вы тоже используете этот приём в последнем романе или я не прав? И у вас тоже, как и у Мелвилла, получилось заинтересовать читателя, в отличии от Лема)))(ну это я о себе).
Ну а про Германа — отлично разобрано. Правда мне его фильмы (за исключением «Проверки на дорогах» и то с оговорками) не нравились, не интересно и тягомотно смотреть.
Спасибо!