«Понимаете… стоит только удалить из ярости БЛАГОРОДСТВО – как становишься кормом для собак. Поэтому всегда надо иметь самые высокие цели. Они определят средства.Для удобства восприятия, для простоты пояснения “что такое хорошо, а что такое плохо” – лучше всего держаться принятого всуе… двубождества. А Бог един. «Все ведь являются частью единого целого. Двуликий Янус – знак древнего единоначалия. Но монетка, как и медаль – едины.Но в точности так же и в каждом из нас! Если в душе одно доброе начало, то человек – даун, простите. Вы проявляете прекрасные стороны своей души, но можете обернуться и другой стороной – именно тогда, когда делаете нравственный выбор правильно А надо уметь принять бой. И если примешь, не увернешься, то много добра принесешь своим поступком окружающим. Не надо бояться темной стороны души. Делать выбор в ее пользу тоже не следует. Но это – тоже вы. И там собрана темная сила, которая может быть вам большим подспорьем. Когда вы это поймете, вы почувствуете точку опоры у себя внутри. А то некоторые носятся с “идеей”: “Дайте мне точку опоры, я переверну землю!” Да она у каждого внутри. Надо лишь найти правильный баланс, чтобы стать ЦЕЛЬНЫМ человеком.»

«но никогда не бывало так кроваво и затяжно геноцидно, как после кровавого крещения»

Так же, лишь напомню совершенно другую точку зрения, которой придерживаюсь о том, что Крещение Владимира это выбор самой России, которую тогда декларировал Владимир Красно Солнышко(былины) и Святой(Церковь, канонизирован не позднее 14 века)
А то,что русский дух сформировался задолго до Смутного времени, никак не помогло бы, если бы нация рухнула именно тогда, а спасло нацию именно православное христианство. Об этом хорошо написано у Карамзина.

Н.Бердяев еще в начале 20 века писал о проблемах уже тогда имевших место, что тем не менее не отрицает самого православия : » Духовный багаж современных «учителей» Церкви в большинстве случаев так убог и жалок, что не с ним победить бушующие стихии этого мира. И невольно вспоминаются старые учители Церкви, которые обратили всю языческую мудрость в орудие защиты веры…

Современному человеку передового сознания, а особенно русскому интеллигенту [бесконечно] (очень) трудно принять христианство, препятствия подстерегают на каждом шагу, препятствия и разума и сердца. Человек этот согласен временами принять какую угодно религию, любую форму язычества, религию Вавилона и дионисизма, браманизма и буддизма, даже магометанства, но только не христианство. В этом отвращении от христианства есть что-то странное и таинственное. Особенно охотно человек нашей эпохи становится пантеистом, если религиозная потребность не окончательно в нем заглохла…»

Ну, Краслава, круче вашей кучи наверное только известная гора в Гималаях. Я вот смотрю, вы, то же в раж вошли или покуражиться решили? Хотя, раж и кураж, не имеют одного корня. А вот от Ярила однокоренных слов создано не мало, кроме того, что он Землицу- Матушку вжаривает по вашему намеку… так ведь он еще и по голове может вжарить, наярить и с ног свалить, особенно когда светит однокоренным производным , т.е. очень ярко. Солнечный удар предки на себе испытали, куда им деваться то, ведь жизнь она не только из поэтических метафор состоит. Две стороны одного процесса или явления ведь знаете.

И на Руси с ее войнами и междуусобицами ярились и огненно и пылко и благородно и люто и свирепо и безумно, в общем по-разному бывало. Даже однажды чуть все не рухнуло в Смутное время, но сила русского духа все же взяла верх и возродила нацию. О стыде. На одном чувстве стыда далеко не уедешь. Кроме того должна проснуться совесть, что тоже не всегда случается, вот когда совесть просыпается она заставляет сконцентрировать волю, и уже далее по цепи являются другие чувства, которых могло не быть изначально. Равенства не существует , но совесть вызывает и злость на себя, за свою слабость и чувство мести и гнев и ту самую благородную ярость.

Так же обстоит дело и с ражным мужем , т.е. дородным, красивым, но ведь есть и оборотная сторона луны: «Мужик ражий, да язык-то вражий»; и еще в разных областях России некоторые однокоренные слова имеют различные значения, ну это понятно. Извиняюсь, но не стала дочитывать ваш пост до конца, просто потому, что сама выбираю авторов. Но если мне понадобиться совет, я обязательно спрошу.

То, что это чувство присуще многим людям – это верно. Но вот что оно — не самое сильное чувство у некоторых других человеков – это тоже верно. Не сильное, ибо есть чувства много посильнее. Да и по важности, по индивидуальной шкале ценностей – это самое «страх» — так себе, где-то в хвосте списка. Есть любовь, долг, честь, воля, а есть ещё и понимание необходимости «малой кровью предотвратить бОльшую». Это только по местечковой психологии они всем втюхивают, что при сильной, дескать, опасности «чувство животного страха» затмит разум или чего-то там у них парализует. Брехня. Ибо у кого чувство страха превалирует, ну сцыкуны они– у того нет и не было ни того «разума», ни того другого, типо «воли». Ибо для таких самый супер-главный максимальный страх «потери жизни собственной» – он и есть самый важный их эмоций, ну ещё может — потеря деньги собственной.
А у нормального человека, бывают ситуации когда имеются и поважнее Вещи! Когда собственной жизнью можно пожертвовать во Имя чего-то. Но, как ты сама прекрасно знаешь, это — не про всякого и каждого.

«Ярость благородная» — поэтическая метафора. Красивая конечно. Но называется она благородная не потому, что «помогала освобождать Родину», а потому что другой не бывает. То «другое» противоположное, так то — злость, гнев, свирепость, остервенение ну и т.п. Так вот, чувство ярости благородной пришло не после увиденного «содеянного немцами над мирным населением на захваченных территориях», оно либо было изначально, с первых минут начала войны, либо у кого-то не было и вовсе. Ибо «раб внутри сидящий» никогда не позволит появиться этому чувству. Такие наперегонки в плен бежали или поступали так, как хорошо рассказывалось у Ирины Анатольевны в её эссе по «Мадону». А вот чувство «стыда за отступление», когда бросали стариков, женщин, детей под окупацию – это конечно было. Но тоже — не у всех.

Теперь про слово «ярится».
Ярило это не просто бог, но и ритуальный персонаж, связанный с идеей плодородия, прежде всего весеннего, сексуальной мощи, ибо земля и урожай является главной ценностью для земледельца. И когда пахарь землицу орал (орати – пахать, от сюда и ории, арии – пахари древние) то призывал он Ярило-батюшку наяривать Землицу-Матушку, вжарить ей по самое, по это… оплодотворить. Потому как от этого зависело выживание Рода. Имя «Ярило» происходит от др.рус. слова яра — «весна», родственного словам ярь «яровой хлеб», ярые пчёлы «первый рой в улье». летом», яровой хлеб, яровик «животное или растение этого года», ярица, ярина «яровое». Слово восходит к праславянскому корню jarъ или «год». Так что, «кума ярится» и «молодежь вжаривает» – это отголоски древних слов, но используемых ныне в обиходе не всегда по делу и точно, ибо многие люди утратили понимание слов, которые употребляют не задумываясь.

Что ж касательно наших предков, которые «выкрикивали оскорбления противнику перед боем» – это называлось «войти в раж» чтобы не потерять Ярое Сердце. Ражный муж, сражение, вражина – это всё слова одного корня. Ну кому-то надо было поплеваться во врага перед боем, матюгами обложить, кому-то надобно было испить настойки «грибочков», ну ещё чего другого – чтобы войти в возбужденное состояние «ражное». А кому-то даже и заградотряды не помогали (кстати уточню: изобретённые ещё в Первую мировую амерским полковником Хадчисоном в 1918 году http://i-grappa.livejournal.com/579940.html про них ещё и Хемингуэй упоминал). Эти всё равно драпали или пачками в плен сдавались.

И в завершение хотелось бы проиллюстрировать примерами из 2-х современных русских авторов (надеюсь Ирина Анатольевна меня не сильно заругает).

Есть на Урале, в Перми такой молодой писатель Алексей Иванов. Хорошие у него романы, и «Золото бунта», и про реку Чусовую, и «Сердце Пармы» про Чердынь и другие (жаль вот что к нему всякие пафеновы с телевизоров липнут, благодетели, емнипть).
У него в романе есть описание такого эпизода, когда в походное и голодное зимнее время, руководителем отряда, уходящего от лютой погони, объявляется решение о принятии «зимнего закона». Трудное решение, ибо берётся на себя ответственность за ВСЁ. Суть этого зимнего закона – избавиться от балласта (больных, раненных, слабых) и дать возможность здоровым выжить и уйти (и продуктов мало, и лошадей не хватает, фуража тоже, да и скорость передвижения низкая, враг по пятам идёт). Как бы это не звучало дико на «ухо» современного человека, но это была вынужденная мера, для того что бы сохранить Род. Т.е. та самая «малая кровь, против большой». Тех, кто был без сознания, тех просто под лёд спустили, они и не почуяли. А те, кто был в сознании, сами в прорубь прыгали. Странно? Дико? Да нет, это на глаз «цывилизаторовЪ», которые сразу же начинают орать про дикарей, про этих русских варваров, про жестокость ну и теде и тепе. Как будто те методы, которые они употребляют для уничтожения миллионов – они такие белые и пушистые. Ага, щаззз, типо «мы тебя не больно будем ножиком резать, вжик и всё»(С)

И второй автор – это Сергей Алексеев. Унего много книг, есть удачные, есть – не сильно, а самый известный цикл «Сокровища Валькирии».
Вот я и хотела бы привести довольно изрядный отрывок из романа «Земля сияющей власти». События разворачиваются в Югославии, в Сербии. Эпизод связан с разбором американцами их «драки» с русскими. Для понимания некоторых моментов в психологии русского воя.

«Дениз очнулся и увидел перед собой призрак Густава Кальта. Доктор с холодно-каменным лицом махал руками над его головой, а за плечом стояла надгробная статуя сержанта Макнила. Видение все еще было исчеркано бегущими полосами, как бывает на экране телевизора.
— Он открыл глаза! — трагично проговорил сержант, словно издалека.
Кальт заглянул в лицо, спросил деловито:
— Вы в порядке, сэр? Сейчас я забинтую голову и все будет в порядке.
Джейсон махнул рукой в сторону Макнила и будто бы сказал — Уйди! Но тут увидел, что кулак все еще сжат, скован, стянут судорогой и не поддается воле. Сержант не ушел, а как бы растворился в воздухе, оставив после себя черное пятно, в точности повторяющее очертания фигуры.
— Вам повезло, сэр, — сказал Густав, закрепляя повязку специальной сеткой. — Удар нанесен плоскостью лезвия лопаты. А если бы ребром — снесло бы полчерепа. Вам известно, сэр, у русских саперные лопаты специально затачиваются как клинок. Я видел эти рубленые раны — зрелище ужасное.
Дениз машинально подался вперед, хотел спросить — где видел?! — Кальт удержал его, уложил голову на спинку кресла.
— Нет, сэр, во взводе разведки, к счастью, все живы. Только ранено двадцать два человека. И характер ранений примерно как у вас. Есть еще несколько сломанных ребер, но это не в счет… А разрубленные саперными лопатками головы я видел в России. Если быть точным, в Грузии, когда там усмиряли бунт.
— Их кто-то предупредил, — Дениз наконец услышал свой голос и не узнал его. — Они ждали нападения…
— Кого предупредили? — между делом спросил доктор.
— Русских… Они приготовились. И взвод попал в ловушку. Кто их мог предупредить?
— Вероятно, Господь Бог, сэр, — спокойно ответил Кальт. — Он всегда на стороне слабых.
— Этого не может быть, Густав! — внезапно для себя возмутился Джейсон. — Ты хорошо разбираешься в вопросах религии, но говоришь глупость. Если ты знаешь, что русские затачивают лопаты, то должен знать, что они гнусные безбожники. Потому что ругаются в Бога и в Христа.
— Должно быть, сэр, это им позволено.
— Кем позволено?!
— Господом, сэр. Кто еще может позволить ругаться таким именем и никак не наказывать за кощунство? Только Господь. Ведь не наказал же он русских?
— Потому что тупых грязных свиней бессмысленно наказывать!
— Вы не правы, сэр. Бог наказывает их все время, но совсем иначе. А ругательство это, сэр, вовсе и не ругательство.
— Что же еще, если они позорят даже Богоматерь? — только сейчас Джейсон начинал чувствовать боль в голове.
— Молитва, сэр, — невозмутимо проговорил Густав. — Это трудно себе представить, но — молитва. Только произносят ее не в храме, и не перед сном, а в бою. Это боевая молитва русских. Она имеет очень древние корни. Славяне таким образом призывали богов на помощь в битве. А когда к ним пришло христианство, традиция сохранилась. И новый Господь позволил варварам молиться по-прежнему. И сегодня русские парни весьма искренне молились, потому к ним пришла удача.
— Кто тебе об этом сказал?! Опять тот старый серб?
— Да, сэр, тот старый серб.
— Почему такая несправедливость? Почему только варварам позволено? И прощается даже богохульство? Ты спросил об этом серба?! Я спрашиваю тебя, эскулап: почему?
— Если вам хочется, я могу ответить, сэр, — бесстрастно вымолвил он. — Господь питает любовь к русским.
— Хочешь сказать, они тоже богоизбранный народ, как иудеи?
— Нет, сэр, богоизбранный народ на земле — иудеи. Потому они и называются — рабы Божьи. А варвары — внуки Божьи. У них родственные отношения и родственная любовь. Это совсем другое, сэр, как вы понимаете. Кто Господу ближе, раб или внук? И кому больше прощается?.. Извините, сэр, это трудно сразу осмыслить и принять, но если хотите разобраться в сути вещей, вам следует заняться русской историей. Варвары довольно подробно изложили свое древнее мироощущение и абсолютно точно знают свое место в мироздании. Они всегда мыслили себя внуками Божьими и потому до сих пор говорят Господу «ты», как принято среди родственников.
— Врешь, Густав Кальт! Ты все время мне врешь!
— В чем, сэр? У меня нет никаких причин обманывать вас. Я получаю вопрос и говорю вам ответ, тот, который мне известен.
— Врешь, что знаешь все это из рассказов серба! Вероятно, ты специально изучал историю русских.
— Да, я любознательный человек, сэр, но не более того, — вдруг заскромничал доктор. — И когда слышу интересующую меня информацию, то запоминаю ее и пытаюсь анализировать.
Джейсон смерил его взглядом, остановился на лице Кальта — тот смотрел прямо, не мигая, и в голубых глазах он увидел свое отражение с белой повязкой на голове.
— Не простой ты парень, Густав, — проговорил он тихо, прислушиваясь к боли. — Если бы не знал тебя несколько лет, не видел бы тебя в деле, мог подумать, что ты сам — русский шпион, внедренный в мой батальон. И что это ты предупредил русских. Но я хорошо помню, как ты храбро дрался в Ираке, когда была «Буря в пустыне». Арабы же — всегда водили дружбу с русскими…
— Дрался, потому что батальон попал в трудное положение. И на счету была каждая винтовка. Но я, сэр, очень люблю свое дело, пусть чаще всего вырезаю вросшие ногти и удаляю сухие мозоли.
— Опять ты врешь, Густав. Ты везде был обыкновенным парнем, а в Боснии начал открываться совершенно с другой стороны. Не узнаю тебя, батальонный эскулап.
— В Боснии, сэр, и вы стали другим человеком.
— Да нет же, Густав! Меня здесь преследуют постоянные неудачи! И больше ничего. Я участвовал во многих операциях и со мной никогда ничего не случалось, — Джейсон потрогал бинт на голове. — А здесь первый раз в жизни получил ранение… И от кого, Густав? От какого-то заморыша с саперной лопаткой?!.. Послушай, а ты знаешь, почему русские вышли драться в полосатых рубашках? Это тоже имеет какой-то символический смысл?
— Эти рубашки, сэр, называются тельняшками.
— Да, я слышал, знаю… Но почему они не надели вниз бронежилеты? И сняли каски? Они считают, что полосатые тельняшки защищают?
— Я так не думаю, сэр, — проговорил Кальт. — В этих тельняшках, вероятно, хорошо драться в темноте, видно, где свои, а где чужие.
— Но и противнику это отлично видно!
— Они были уверены в своих силах. Русские вышли драться насмерть, сэр. Поэтому сняли всякую защиту. А наши разведчики рассчитывали просто помахаться кулаками и дубинками. Улавливаете разницу, сэр?
— Насмерть? Почему сразу насмерть? Если они были предупреждены кем-то, то вероятно знали, что мои парни идут на обыкновенную потасовку и не хотят убивать.
— Мы имеем дело с варварами, сэр, — вздохнул доктор. — Русским ничего не оставалось, как идти насмерть. В другом случае они бы никогда не победили. Эти парни из России и в самом деле плохо питались и не имеют достаточной мышечной массы. У варваров же есть древний магический обряд: когда не хватает физической силы, они снимают всякую защиту, одежду и идут в бой полуголыми, обнаженными, при этом призывая на помощь богов. И когда боги видят, что внуки их идут на смерть — срабатывает родственная поддержка.
— Неужели русских специально обучают этому? — тихо усомнился Джейсон. — Да нет же, мне хорошо известен уровень их подготовки и методика обучения. Ты это сам придумал, Густав? Или опять серб?
— Об этом много написано, сэр.
— Допустим, ты прочитал, что написано, а я не уверен, что об этом читали сами русские.
— Вы правы, сэр, вряд ли, — согласился врач. — Должно быть, им и не нужно читать. Варвары знают свои магические обряды из других источников. У них наблюдается странное явление — коллективное мышление в критической ситуации. И просыпается генетическая память. Они начинают совершать непредсказуемые, алогичные поступки. Человеку с нормальным сознанием и психикой хочется защищаться панцирем или бронежилетом, подобрать более совершенное оружие; варвары же поступают от обратного.
— Спасибо тебе, Густав! Ты мне подсказал отличную мысль! И завтра же я возьму реванш!
Доктор не спеша собрал с процедурного столика инструменты, использованные шприцы и пустые ампулы, ненужное выбросил в стеклянную урну, остальное убрал в шкаф.
— Если вы хотите отправить парней на драку с русскими в полуобнаженном виде, сэр, то оставьте эту затею сейчас же, — посоветовал он. — Ровным счетом из нее ничего не получится.
— Ты уверен?
— Да, сэр. Что позволено внукам, не позволено рабам.
Дениз рассмеялся, пересиливая звенящую боль в голове.
— Эти сказки можешь оставить себе, Густав! Или выбросить в урну. Я услышал от тебя главное: полуголый парень вынужден будет драться насмерть! И голыми руками! Я это испытал сам! Я научу этих откормленных быков побеждать! Научу их призывать богов!
— Мне очень жаль, сэр, но я предупредил вас. Не спешите делать скоропалительные выводы, сэр, — медленно, с интонацией гипнотизера, проговорил он и замолчал. И эта пауза заставила молчать Дениза». (С)

P.S.
(Ох влетит мне от Дедюховой, ой влетит, за занимание таких площадей….)

А этот белый и пушистый Сахабудин — борец с малолетними свидетелями, меня не достанет, руки коротки. Обломится. А русские — не сдаются.

А раньше одной из мер практически искуственного возбуждения перед битвой, когда выстраивались воины в линию друг напротив друга через поле, наши предки начинали выкрикивать оскорбления, что бы распалить противника на ответные действия, этим они возбуждали ярость, не только в них, получив порцию ответных угроз в свой адрес, но заодно отрезали себе отступление.