А у Ирины Анатольевны надо сказать, такие формулировки, не обойдешь, и просто так не отмахнешься.

А сейчас меня ум-моляют «еще немного потерпеть», ведь иначе государственное обвинение вааще потеряет достоинство. А я обязывалась сохранять достоинство государственного обвинения в данных условиях? Это мне платят деньги за сохранение достоинства прокуратуры и правоохранительных органов? Или все же у нас за это достоинство отвечают люди, которые присягу давали, что ничем подобным на службе заниматься не будут?
«Достоинство» у них, как же. Пускай сами определят, что за «достоинства» у них там в наличии.

Они могли бы сохранить достоинство, если бы позаботились о нем несколько ранее. Но ведь они решили, что это мы все струсим и откажемся от собственного достоинства.

Достоинство вообще весьма сложная штука. Понятно, что неконституционные статьи типа 282 — направлены на унижение достоинства группы весьма определенных лиц всей мощью государства. И при этом находится масса лингвистов-психологов-политтехнологов, готовых попытаться доказать в принципе недоказуемые вещи. За деньги, конечно. Все «достоинства» этих граждан — «мимо денег».
Но… стоит лишь сохранять достоинство, помня очень важный совет Синей Гусеницы «Держи себя в руках!», — как все превращается в свой собственный антипод. Надо лишь устоять на ногах в момент превращения.

Граждане «должны интересоваться», а губернатор, по совместительству — «эффективный собственник и менеджер», выполнять свои прямые обязанности и нести ответственность не должен. Страхование, типа, решит все проблемы с техногенными катастрофами, как пресловутый «рынок» в экономике.

Вот кто бы говорил, но только не Чиркунов, за спиной которого уже сотни сгоревших, отравленных, утонувших жертв, в сочетании с гельмановским «культурным» глумлением над жителями Перми, за бюджетный счет.

«А выслушивать верные выводы, согласитесь, всегда достаточно обидно.»

А ещё бывает, когда не обидно а весьма полезно и поучительно выслушивать верные выводы. Особенно когда самому эти самые выводы не то что сформулировать недосуг, но и поставить соответствующий вопрос затруднительно. И тогда можно приникнуть(здесь) к источнику под названием «русская литература».

Местами говорят, что обида — программа уничтожения (имеющая кстати тенденцию к трансформации в программу самоуничтожения), и мягко говоря в некоторых случаях эта самая программа материализуется в уголовных делах по 282 статье против «обидчика» с применением подложной психиатрической экспертизы и вызовов на допрос грудных младенцев.
А если «Достоинство личности определяется не только самооценкой субъекта», но сначала всё-таки самооценкой субъекта (и ««Наделяет нас достоинствами природа…»», то как же можно это достоинство ЛИЧНОСТИ умалить со стороны? Получается тогда, что если кто считает, что его достоинство умалили, то он не ЛИЧНОСТЬ — самооценка слаба (не совсем человек)? Оксюморон какой-то с этой 282-й, пальцем делана для компенсации обид, «законной» реализации программ уничтожения, возникающих у не совсем Личностей с шатким достоинством и самооценкой.

Все участники процесса против Вас неизбежно попадают в историю. Сахабутдинов с Кислухиной, например, попали в нее навсегда. В качестве циничных уголовных преступников, с энтузиазмом топчущих справедливость.
Попрятавшиеся по больничкам-заграничкам тщательно отобранные морально униженные по национальному признаку руководители РКНК, написавшие заявление под диктовку «старших товарищей» и зассавшие явиться на суд — тоже попали — в качестве позорных марионеток и трусов.

Здесь идет такой водораздел — или в компанию к Сахабутдиновым-Паскачевым, или против этих жалких людишек, возомнивших, что они могут безнаказанно топтать людей. А после того, как выбор сделан, обратного-то пути уже нет.

«Собственником теплохода «Булгария», затонувшего днем в воскресенье в районе села Селкеево в Татарстане, является ОАО «СК Камское речное пароходство» (г. Пермь)»

Пермь, видимо, как показательный урок, трагически высвечивает неизбежно назревшие проблемы.

«Но… раз уж со дна Волги, не столь далеко от наших мест нынче достанут тела детей, запертых в трюме старого ржавого корыта, — понятно, что и мне отмолчаться уже не получится. Нет, я не собираюсь рассматривать истоки этой трагедии, ее причины… все это было уже мною рассмотрено не раз. Просто хочу поинтересоваться, а каково это?.. Каково стоять на берегу взрослым живым людям, когда из Волги вынимают тела детей, которых впервые в России никто не кинулся спасать?..»

Если вспомнить лагерь «Дон», то там защитить ребенка попытались, получив по морде лица. А здесь даже попытаться не захотели. Видимо, мордой дорожили.