«- А эта бредятина откуда? — спросил я. Я не ждал ответа. Я был уверен, что сплю.
— Изречения из «Упанишад», — ответил с готовностью голос.
— А что такое «Упанишады»? — Я уже не был уверен, что сплю.
— Не знаю, — сказал голос.»

Вы правы, там даже целевая аудитория обозначена во первых строках — Повесть-сказка для научных работников МЛАДШЕГО возраста, прекрасный сборник отсылок для только начинающих свой поиск, и уверенных, что всё идёт по плану, а если потребуется сделать выбор, то системой уже предусмотрены все ответы по отраслям: лёгкие, тяжёлые, как выяснилось ещё и средние, и даже всякие разные маги.

«Некоторые не способны вывести растительность на ушах… Третьи — их совсем немного — могут, скажем, останавливать время, но только в римановом пространстве и ненадолго.»

Для чрезвычайных ситуаций есть ещё один.

«Саваоф Баалович был всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог. Потому что граничным условием уравнения Совершенства оказалось требование, чтобы чудо не причиняло никому вреда.»

Всё под контролем, взрослеть не за чем, нравственный выбор незаметно начинает подменяться служением… дивану?

«Устремив свои мысли на высшее «Я», свободный от вожделения и себялюбия, исцелившись от душевной горячки, сражайся, Арджуна!»

И вдруг выясняется, что любимые цитаты лишь часть части книги о Бхишме, входящей в великий эпос. Растерянность при потере детских иллюзий, расставание и даже битва с наставником не должны сбивать нравственных ориентиров, все уходят так или иначе.

«…человеческое будущее лишится Януса Полуэктовича Невструева, а человеческое прошлое обретёт сразу двух Янусов, ибо А-Янус превратится в У-Януса и заскользит назад по оси времени.»

Незнание закона Ома не остановит ток времени — А-кара У-кара, У-кара Ма-кара, Ма-кара Ом-кара. Вместе с талантом даются время и место, кому много дано — много спросят. Благодаря Вам мало кому удастся отвертеться от ответственности.

«Речь шла о неизбежности. Теперь я не мог ни умереть, ни заболеть, ни закапризничать («вплоть до увольнения!»), я был обречён, и впервые я понял ужасный смысл этого слова.»

Стругацкие были настоящими писателями своего времени… на безрыбье жанровой прозы, без компьютеров и мр3 плееров. Время им остановить не удалось. Но и элементарно спрогнозировать будущее — тоже. Сейчас раскрываешь их книгу, но в ту же воду войти не можешь, одна мысль: «А… у них тогда все было!» Да, как раз им тогда было ничего не нужно, а все вещи написаны… в пресыщении. Они вообще никаких целей перед собой не ставили, кроме мелкого интереса — быть модными. Или популярными, если хотите.
А далее по ним видно, что наступившее не их время — просто сносит им крышу. Так и видишь, как они злятся от утраты пресыщенности. Все вокруг дураки, забыли покормить певцов отечественной фантастики с идейным содержимым, увлеклись «хрониками» и видиками.
Впрочем, «открытые концы» и более ранних вещей показывают, что они не в состоянии спрогнозировать и свое «прекрасное мгновенье» с понедельника до субботы. «Понедельник» — единственная вещь, которая хоть чем-то заканчивается, а не остается висеть соплей в космическом пространстве.
А главное — где сегодня их образы? Почему не живут в нашем воображении и не собирают шмотки к Марсу? Почему утопили свою станцию и пресмыкаются перед НАСА?.. Ах, да! Они же что-то там изображали у Федьки Бондарчука…
И мы понимаем, что в случае со Стругацкими когда-то попадали в хорошенькую автономную системку, но потом из нее выросли, а главное… нашли ее первоисточники, в которых нас никто не «программирует», а бьется живое человеческое сердце.

Автономная система — наваждение, из которого все со временем вырастают.

Вот что можно сделать совершенно искусственным образом — это загнать человека в угол. Но результат в этом случае не запрограммируешь, поскольку свобода выбора всего лишь легкий флер над теми силами, который его обеспечивают. Ведь и Мефистофелю, загонявшему Фауста в угол, — надо было добровольное желание пресыщенности.
Он целые монологи зачитывает с раздражением о ненасытности человеческой натуры. Хотя ведь все делает для «программирования стандартного суперэгоцентриста»: попользовался Маргаритой, да и к лешему ее — с ее проблемами, драчливым братцем и мамашей-идиоткой.
Стоит проявить кому-то упорство и не окуклиться, сжимая лишь свое пространство и время, — как все программки летят птицей-чайкой.
Но ведь у нас Стругацкие писали про Космос, а сами были изначально вроде бы не филологами, да? Тогда им должно быть известно, что происходит при «сворачивании пространства». Что-то для них это пространство «развернулось» не слишком удачно, да?
Кстати, у Бредбери с пространством все тип-топ, поскольку он его разворачивал, а не наоброт. А спроси сейчас оставшегося в наличии брата — он скажет точно, когда должно было остановиться прекрасное мгновенье. Это когда все пели «И на Марсе будут яблони цвести». Они же этими образами попользовались.

Я говорил ему тысячу раз: «Вы программируете стандартного суперэгоцентриста. Он загребет все материальные ценности, до которых сможет дотянуться, а потом свернет
пространство, закуклится и остановит время». А Выбегалло никак не может взять в толк, что истинный исполин духа не столько потребляет, сколько думает и чувствует.

А. и Б. С. Понедельник начинается в субботу

Ну, там дальше надо лишь немного времени, чтобы посмотреть, насколько же хватает человеческих ресурсов — чтобы поддерживать чью-то «уверенность в будущем».

Если ты придерживаешься других принципов, ты в автономную систему не попадешь. От тебя ее представители будут инстинктивно шарахаться. Вы ведь сами не раз уже испытывали это тоскливое чувство, понимая, что вам не стать частью некой милой автономии. Но ведь вы как-то живете, не являясь ее частью, верно?
Однако иногда инстинкт автономии изменяет, поскольку сама ее цель в том, чтобы подняться над инстиктами, устранить любые случайности в собственном существовании. Если попытаться это формализовать — то цель любой автономной системы в уничтожении Теории вероятностей.

Большинство представителей автономных систем — хамоватые недалекие люди. Для них эволюция человечества — это нечто вроде «развития» отрядных насекомых, «приспосабливаясь к внешним условиям». Странно только, что на нашем веку ни одна обезьяна не эволюционировала в неандертальца даже в зоопарке, постоянно общаясь с охранниками и уборщиками.

А вообще-то… каждый выбирает свой путь эволюции — цепочку мутаций на уровне плоских червей или эволюцию человеческого духа, который отчего-то не учитывал Дарвин. Очевидно, за неимением такого «ненаучного» органа у себя лично.

Автономные системы — другой путь эволюции. Там иные приоритеты: размножение, рост популяции, приспособление к внешним раздражителям в виде нас, окрас щетинки на брюшках, количество челюстей… как-то была вынуждена полюбоваться в микроскоп на набор челюстей муравья. А ведь были времена расцвета его системы, когда муравьи были ростом с бульдога! И во что они превратились? Впрочем, такие примеры «эволюции» пока никого ни в чем не убедили.
Человек смертен, причем, внезапно смертен. Т.е. отменить «волю случая» никто не в состоянии. Каждая автономная система — уничтожает массу существовавших до нее автономий. Ведь и дело Ходорковского связано с этим воем, который у нас пестней зовется: «Вы почто нас уничтожаите, мы ж почти такие же!» Это воет прежняя автономная система 90-х, поскольку пришло новое полчище муравьев нулевых — на сладенькое. А юристы… здесь вообще побоку! Буйство дикой природы палеолита.
Каждый держит про себя скрещенные пальчики «на мой век хватит», забывая, что его век может закончиться задолго до его физической кончины.

Ну, а как уничтожить Теорию вероятностей, возникшую, между прочим, чтобы хоть как-то определиться с параметрами неясного будущего? Да, только выхватывая из чужих жизней экстремумы «успеха», превращая чужие жизни — в сплошное месиво серости. Но в том-то и дело, что успех на самом деле не твой! Перед ним должен быть путь неуспехов и ошибок. Тогда видно, что успех точно твой.
Я же поэтому всегда возмущаюсь, когда некий червяк вассерман начинает присваивать мой успех, не пройдя положенного пути поиска.
А потом выясняется, что присвоить чужой успех невозможно, но само это присвоение — полностью обесценивает любое собственное эволюционирование духа.

Не может жизнь постоянно пребывать на гребне волны. Всем в школке рассказывали о кривой Гауса и Теории волн. Только некоторые, наслушавшись такого, решили вечно пребывать на экстремуме. И случай с Хороковским, которого они сами спихнули с гребня — их ни в чем не убеждает.
Но… все уравновешено. Не получишь падения с гребня в одном месте — получишь в другом, там, где тебе все равно докажут объективное существование «совершенно случайно».
И сама автономия легко рассыпается в прах, стоит лишь волне отхлынуть в сторону, а не завихряться вокруг своего бывшего гребня, образуя воронку общего кораблекрушения.

Интересно подмечено, что Жюль Верн(как и Рембо) написал свои маринистские вещи даже не видя моря, по чужим рискам. Неудивительно, что у него получались романы, которые могли нравится дамским литературным салонам. Мелвилла там явно не читали.