В данном случае моего личного прохождения по «ходу следствия» — обществу полезно выяснить, на что каждый из нас может рассчитывать при подобных широкомасштабных мерах по «защите человеческого достоинства группы граждан». Ведь первое, что позволили выяснить эти прокурорские попытки «защиты достоинств» — то, что без откровенного подлога, фальсификации и попрания конституционных прав граждан, это наковырянное из носу «демократическое законодательство» не работает вообще.
А почему? А потому, что оно вообще-то находится в грубейшем противоречии с самими конституционными нормами и Гражданским Кодексом. Потому что чирикалось людишками — без правовых представлений вообще. Там вместо правосознания — голая задница. И вот когда такое пытаются «заставить работать» — в результате все наши гребаные «правоохранители» бурно предвкушают нечто, что «будет вам почище 37-го года».

Все эти люди просто звереют от безнаказанности. Вот дедюховский случай взять. Ведь эти «эксперты» -КОРЖАНЕВСКАЯ, ВЛАСОВА, ВОРОЖЦОВ — очень хорошо знали, что посылают человека на смерть своим заключением, небрежно нацарапанным под диктовку Кислухиной-Сахабутдинова. Для них это обыденное дело — не впервой.

Думаю, что кроме выполнения палаческих функций, там должен процветать традиционный бизнес признания «невменяемыми» настоящих преступников. За деньги. Большие деньги. При этом пункцию спинного мозга у таких пациентов не берут.

А уголовник он просто по факту — уже три раза фальсифицировал серьезный документ. Ведь, насколько я понял, имеется уже ТРИ разных варианта экспертного заключения, два из которых подшиты к судебным делам. Просто бери уголовного типа и сажай хоть сегодня.

Он, глупышка, думает, что раз дяди из ФСБ ему говорят, а он рьяно исполняет, то ему ничонибудит. Неужели еще некий орган чувств на букву ЖО ему ничего не говорит?

У меня нет никакого «чувства победы». Поскольку вчерашнее было — запредельным плевком со стороны ФСБ на всю систему правосудия. Ведь предыдущее постановление суда не вступило в законную силу, прокуратура его не опротестовала.
Прокурор не поддержала ходатайство следствия, поскольку встал бы вопрос об уважении к суду.

Ну, опять. конечно, обнаружились расхождения в тексте с теми допросами экспертов, с которыми ознакомились 18 апреля у Сахабутдинова, и с теми, которые он представил в суд — опять без наших замечаний.
На удочку с допросом Ворожцова попалась не я, а мой адвокат. Он все время меня ругает, что я слишком быстро просматриваю документы. Не совсе понимает, что я их не «читаю», а сканирую. Я ему сказала, что протоколы допроса опять подправлены и настояла, чтобы он их сфотографировал. Он мне не поверил.
Что-то такое предполагая, я просто перед судом сдала свое ходатайство о допросе экспертов — в письменном виде с вопросами экспертам, настаивая, чтобы пригласили и Власову, к которой вывела отдельные вопросы.
Что мне выступать по этим допросам, если я прямо в замечаниях написала, что этих господ на экспертизе не было вообще?

Суд рассмотрел все документы, представленные Сахабутдиновым, и попытался выяснить без экспертов, что же в их заключении, в материалах дела — могло спровоцировать столь настойчивые требования заключить меня психиатрический стационар? В результате Сахабутдинов в суде заявил, что считает меня — невменяемой, раз мне не нравится поведение чеченских отдыхающих, когда они оскверняют российский флаг и пытаются втроем изнасиловать 14-ти летнюю девочку.
В принципе, этого заявления мне тоже очень не хватало для коллекции.

Мой адвокат, как кавказский мужчина и армянин, решил вступиться за мою честь, пояснив суду, что вся эта экспертиза — фикция. Встает и, согласно виденному им у Сахабутдинову протоколу допроса экспертов (который наивный армянин все же вдумчиво прочитал в следственном комитете), — заявляет, что сама организация экспертизы сомнительна. Типа, что это цирк. а не экспертиза, когда эксперт Ворожцов на допросе заявляет, как он прокрадывался после начала экспертизы за моей спиной так, чтобы я его не заметила, сидел сзади меня и не участвовал в освидетельствования, никаких вопросов не помнит, но экспертизу подписывает.
А тут судья ему сообщает, что, согласно показаниям эксперта Ворожцова, сданным в суд, — он сидел передо мной, задавал вопросы. Кроме него и Коржаневской, — в экспертизе участвовала еще и некая госпожа Дегтярева.
Тут у моего бедного Сасо Григорьевича подкосились ноги и исчезли все русские слова. А из новеньких и свеженьких показаний эксперта Коржаневской (с учетом моих предыдущих показаний судье Краснову, что визуально я Коржаневкую знаю, поскольку мы пользуемся услугами одного гинеколога) — выясняется, что в «последнее время» Коржаневская и вне экспертиз заметила, что я сильно сдала психицки.
Естественно, у суда возник вопрос ко мне, поскольку адвокату стало плохо. Типа, когда я общалась с Коржаневской в последний раз? Ну, чтобы отследить тот период… гм… когда мне стало столь невыносимо? Я ответила, что мы с ней ни разу в жизни не разговаривали, просто пересекались у гинеколога.
Но там дамы предпочитают обмениваться кивками, а не сообщать вдобавок о своих проблемах с психикой. Если дамы не беременные, конечно. Вот тут — сколько душе угодно. А вне «интересного положения» все дамы вообще предпочитают не рассказывать, кого видели… гм… у данного специалиста.
Случайно потом на суде всплывает, и все удивляются, а чего ж раньше-то помалкивали, кому попало не рассказывали? А вот такая наша природа, простите. Вне зависимости от национальности и ПМЖ. У своей жены попробуйте выяснить, с кем она у гинеколога встречалась. Она вам пряо скажет, что такие вещи может сообщить лишь в суде.

У меня нет чувства «победы», поскольку все это — не конец, т.е. господа пытаются зайти с другого боку. Я видела, что исправлены все экспертизы. И дело, скорее всего, у Сахабутдинова заберут для более опытного желающего продвинуть за мой счет по служебной лестнице. Как-то его все же будут переквалифицировать. Только московские заказчики тоже все же должны пояснить, как они сами относятся к уважению чужого достоинства.

До 22 мая дело Сахабутдинову продлили под соусом:

«Срок предварительного следствия по настоящзему уголовному делу истекает 22 марта 2011 г. и составит 4 месяца, однако, закончить предварительное следствие в указанный срок не представляется возможным, в связи с тем, что расследование уголовного дела представляет особую сложность, вызванную большим объемом следственной работы, назначение и проведением большого количества различных экспертиз, сложностью квалификации действий подозреваемой Дедюховой И.А.»

И далее, после описания, куда и на какую «экспертизу» он сдал мои манатки, компьютеры и изъятые у коллег книжки:

«принять меры к установлению и розыску компьютерной техники, с которой Дедюховой И.А осуществлялись выходы в Интернет».

Изъяты им, значица 4 компа у меня дома, изъят компьютер, которым я пользовалась иногда на кафедре. И кто же из нас самасшедший? Какой нормальный человек, имея 4 компьютера дома (с роутером, модемом и двумя выделенками) — попрется по нашему бурелому — «в поисках компьютера»?..
Хоть бы сообразил тем, что у него заместо головы, что я живу одна и ни с кем не общаюсь, поскольку могу работать только дома, и когда никто не спрашивает: «Дорогая, а где мои носки?»
И свою писанину — ценю куда выше вопросов о носках и том, чего у нас к ужину.
Дала парочку развернутых ответов — осталась одна. И я понимаю людей, уважаю чужое достоинство и не лезу со встречными предложеньями.

Единственный раз за много лет — вчера пожалела о своей принципиальной позиции. У нас в городе мало с кем хочется «общаться». Тем паче, когда 3-6 пар в день языковой нагрузки, хочется погрузиться во «внутреннее безмолвие», как это пишут в книжках по буддизму.
Мне вчера захотелось, чтобы суд длился подольше. Впервые увидела умного интересного мужчину, с которым бы я действительно хотела поговорить. А мне этого вообще давно в нашем городе не хотелось. Даже если хотелось чего-то другого, то желание сразу же исчезало, как только человек начинал говорить.
Нет, у меня адвокат тоже замечательный и интересный человек, но у нас сами отношения предполагают. что мы обмениваемся краткими репликами — и поворачиваемся спина к спине. Он вообще уверен, что все мои проблемы — из внутреннего неприятия кавказской народной мудрости, освященной веками, — «малчи, жэншина!» Большую часть времени мы потратили на изучение кратких вариантов ответов суду и следствию: «да», «нет», «ни хачу».
Иногда он шутит: «Протыв вас вазбудылы уголовное дэло, патамушта ви очэнь всех ых вазбуждаитэ, Ирина Анатольевна!» Это означает, что я удачно наложила макияж.
Но я вся прямо растаяла, когда, ознакомившися с папкой дела, судья Карле сказал Сахабутдинову: «По представленному заключению в психиатрический стационар можно поместить не только любого присутствующего в зале, но и вообще любого человека. У вас со следствием проблемы? Вы поэтому ходатайствуете о помещении обвиняемой в психиатрический стационар?..»

Суд повторно отклонил ходатайство уголовника Сахабутдинова по фальшивому экспертному заключению, причем на этот раз на отказе настаивал прокурор.

Остаются вопросы:

1) Сколько раз еще будут по фальшивой бумажонке после УЖЕ ДВУХ решений суда, зафиксировавших факт фальсификации, таскать Дедюхову в суд? Пока не попадется судья, который согласится стать соучастником убийства?

2) Когда будут судить уголовников-фальсификаторов КИСЛУХИНУ, САХАБУТДИНОВА, КОРЖАНЕВСКУЮ, ВЛАСОВУ, ВОРОЖЦОВА?

…сказал, что суд будет завтра и уехал.

Это какой-то шараш-монтаж, а не суд.
Уголовное судопроизводство (да и гражданское) должно четко следовать нормам УПК (ГПК) — уголовно-процессуального кодекса РФ, в котором все регламентированно. Что значит «не приняли» одни, пойдем к другим? Что еще за «новое дело»?
Если вызвали в суд повесткой, значит, председательствующий определил, кто будет вести процесс, если конкретный судья назначил дело к слушанию, процесс должен начаться в срок, должен быть объявлен состав, озвучены права и т.д. Если что-то или кто-то препятствует рассмотрению дела — судья обязан перенести слушание, но не в коридоре на подоконнике, а в зале для заседаний, в ПРОЦЕССЕ. Иначе дело будет развалено грамотным адвокатом по формальным признакам.
Мне думается, все делается лишь для того, чтобы трепать нервы хорошему человеку. Понятно ведь, что атмосферка в любом суде наших городов еще та.

«Поэтому в данном случае следует присмотреться повнимательнее к «органам прокуратуры, которая отчего-то решила, что ментовка у нее – нечто вроде золотой рыбки на побегушках.»

Тут еще этот аспект можно подчеркнуть в этом случае так как органы прокуратуры забывают одну такую важную вещь как человеческий фактор. А он в любом процессе нашей неоднозначной действительности играет иногда весьма важную роль, так как все люди и среди ментов не все поголовно отмороженные, а наоборот имеются адекватные представители, которые на деле не всегда и не во всём разделяют звёздные закидоны прокурорских работников, мнящих себя элитой в системе всей правоохранительной среды. Среда она конечно оказывает влияние, но как и везде в ней так же имеются противоречия, которые иногда обладают непреодолимой силой особенно в конфликтных ситуациях.

Тут, господа, тут дело вот в чем. Сахабутдинов получил нагоняй, поскольку опровергнуть в суде мои слова о лже-экспертах, лже-экспертизе и ДВУХ очень разных экспертных заключениях- не смог.
Причем, это мы с адвокатом ходатайствовали к суду о вызове экспертов, чтобы они хоть как-то мотивировали свое требование. Прокурор и следователь попросили экспертов в суд не приглашать, поэтому суд отклонил наше ходатайство.

А самый цимес в том, что теперь прокуратура может подать аппеляцию в Верховный суд — на прежнюю папку документов. Документики подшил сам Сахабутдинов, суд может приложить туда лишь протокол суда и свое постановление. Все! Дело выслушано, а что он имел сказать — надо было говорить в суде.

Поэтому он в выходные обзавелся протоколами допросов экспертов Коржаневской и Ворожцова, которых прежний суд уже формально обвинил в лжесвидетельстве, — о том, какая я плохая, а они — хорошие. Я их очень обидела на экспертизе, у них было всего полным-полно — и времени, и материалов дела.
Это уже камешек в огород постановления суда, где эксперты выгораживаются таким образом, будто у них могло не быть достаточно материалов дела.

Заключение экспертизы они выполнили самое истинное, мамой клянутся. А объяснил появление своей подписи в экспертизе так, что он подкрался сзади, вопросов не задавал, потому я его… просто не видела.
Удивительно, что ни одного мало-мальски «психиатрического» аргумента вновь не возникло.

Этот финт копчиком решает одну задачу — чтоб эксперты не вызывались в суд. Но что же он эксперта Власову не допросил? Или у нас будет еще третий суд — про запас? Он же может допросить ее после завтрашнего решения суда, если оно его опять не устроит.

Короче, будем ходить в районный суд до тех пор, пока всем не надоест, и они не выдадут подходящего постановления.
Если бы человек занимался следствием по такому делу. ему надо было бы отслеживать контакты, ну… надо было бы хоть телефон слушать. А тут ничо не надо, бум тупо биться в стенку головой.
У меня адвокат — такой философствующий армянин. Он даже сегодня не выдержал в следственном комитете и позволил себе такое замечание: «У меня сейчас очинь серъезние подозрэния, што ваши икспэрты — несколька ниадекватные люди.»
Ну, поживем — увидим.

ХОТЯТ УБИТЬ.

Посмотрим, возьмет ли на себя грех судья. Теперь Вселенная внимательно смотрит на него. Отего решения зависит СЛИШКОМ МНОГО.

Господа следователи!
Президент РФ объявил месячник чистоты в буквальном смысле слова. Т.е. с тем, чтобы вы взяли в руки, наконец, метелки-грабельки, да и пошли бы собирать в заранне приготовленные мешки оставшееся от зимы дерьмецо.
Что же вы в виртуальное пространство полезли «задницами пихаться» со своими влажными уборками?
Ну осчастливили бы нас обрушением блога ура-патриота Навального.
Ан, нет! Меня — подсевшую на хлесткие, меткие зарисовки Дедюховой — лишают конституционного права «свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом» (ст. 29)
И, как бы по-мягче…
Следователь Сахабутдинов!
Дедюхову уж затем учить надо, что она УМ в порядок приводит.